Туман

Глава 1

Туман

Авторы: «Два абзаца»

Ночная смена. Туман стоял такой, что фары выхватывали из темноты только метров пять асфальта, а дальше всё тонуло в молоке. Он курил у служебного входа и смотрел, как по трассе медленно, с воем, ползёт фура, таща за собой искореженную легковушку. Из машины никто не выходил. Он докурил, бросил бычок в урну и пошёл внутрь — отмечаться.

Но остановился на пороге. «Я должен помочь», — подумал он. Направляясь к машине, он отметил, что туман слишком плотно стоял возле неё, как будто охранял место аварии от глаз незнакомцев. Подойдя к машине и нащупав дверь, он попытался её открыть. Она не поддавалась.

— Есть кто-нибудь? — окликнул он и услышал слабый стон.

Стон был тихим, но от него по спине пополз холодок. Он дёрнул ручку сильнее — и дверь поддалась с сухим щелчком, будто её вообще не заклинивало. Внутри пахло не бензином и не кровью, а сыростью — как в подвале. За рулём никого не было. На пассажирском сиденье лежала женская сумочка, а на заднем — детское кресло, пустое. Стон повторился, и на этот раз он шёл не из машины, а откуда-то из мглы, прямо за его спиной.

Страх говорил ему: беги. Но он не мог. Повернув голову в сторону стонов, он увидел слегка различимую фигуру на асфальте. Это была женщина. На её теле не было следов удара или ушиба. Она как будто спала и бредила.

Он присел рядом и осторожно потряс её за плечо. Женщина открыла глаза — мутные, как у человека, который долго не спал, — и прошептала:

— Ты пришёл. Я знала, что ты придёшь.

Он не успел спросить, откуда она его знает. За её спиной, в тумане, что-то шевельнулось — большое, грузное, размером с фуру, но без колёс. Оно двигалось бесшумно, и от него не исходило ни запаха, ни звука. Только пелена вокруг становилась ещё плотнее, будто это существо его и создавало.

— Не оборачивайся, — прошептала женщина и схватила его за руку. — Просто помоги мне встать. И ни о чём не спрашивай.

Он протянул ей руку, она попыталась подняться, но тут же ноги её подкосились. Он подхватил её на руки и понёс в отдел. «Надо вызвать скорую», — думал он, стараясь заглушить в голове её слова и вопросы, которые сами собой всплывали. Откуда она его знает? Может, она просто ударилась головой?

Он положил её на скамейку в дежурке и потянулся к телефону. Женщина не сопротивлялась, только смотрела на него — всё тем же мутным, но цепким взглядом.

— Скорую, — бросил он дежурному, который уже поднялся навстречу. — И участкового. Там фура с легковушкой на трассе, водителя нет, пассажирка без сознания.

Дежурный кивнул и схватился за рацию. А женщина вдруг тихо рассмеялась. Смех был сухой, будто кашель.

— Ты всё ещё думаешь, что это авария, — сказала она. — Не было никакой фуры. И легковушки не было. Только туман. И ты. Ты просто ещё не вспомнил.

И в этот момент он посмотрел на неё. Всё вокруг стало меркнуть и превращаться в пыль. Осталась только она и её взгляд.

— Кто ты? — прошептал он скорее себе, чем ей. И провалился во мрак.

Очнулся он уже на скамейке в дежурке, не помня, как донёс её. Женщины рядом не было. Он лежал на асфальте у служебного входа, лицом вверх, и туман всё так же висел над ним, густой и равнодушный. В кармане куртки что-то кололо — он сунул руку и вытащил женскую серёжку. Простую, серебряную, с камушком, который в свете фонаря казался чёрным.

Он поднялся, держась за стену. Дверь дежурки была приоткрыта, внутри горел свет, но никого не было. Телефон на столе молчал. Рации тоже не было. Он взглянул на время. Прошло всего семь минут с тех пор, как он вышел курить. И ни одной машины на трассе. Ни фуры, ни легковушки. Только мгла и тишина.

Всю ночь он провёл в рабочем режиме. Отвечал на звонки, просматривал дела и вертел ту самую серёжку в руках. Откуда она? Он был почти уверен, что всё это ему привиделось и он потерял сознание от усталости. Но серёжка… Откуда она? Он не помнил, когда он её нашёл. Но чётко помнил взгляд той девушки. Он встряхнул головой, отводя эти мысли. Настало утро. Пора ехать домой и отдохнуть.

Дома он снял куртку, бросил

её на стул и пошёл на кухню — поставить чайник. Серёжка всё ещё была в кармане, он нащупал её и выложил на стол. Камушек тускло блеснул в утреннем свете. Он сел, закурил и уставился на неё. Серебро, простая оправа, чёрный камень. Ни клейма, ни гравировки. Он был почти уверен, что никогда её не видел. Но что-то в ней было знакомое — не форма, а ощущение. Как будто он держал её в руках раньше, очень давно, и тогда всё закончилось плохо.

Чайник щёлкнул. Он встал, налил себе кофе и вдруг понял, что не помнит, как доехал домой. Совсем. Пустота от порога дежурки до своей кухни. Он не помнил дороги. Только мысль — и вот он уже дома. Он посмотрел на часы — половина восьмого. Выехал он в семь. Дорога занимает двадцать минут. Значит, час он где-то провёл. И не помнит где. «Может, два абзаца жизни, а может, вся книга», — подумал он, но не придал этому значения.

Твёрдо решив обратиться к врачу, он лёг на кровать и почти мгновенно провалился в сон. Он шёл по лесу. Тот же туман и еле различимая тропинка. Пахнет грозой, утром, росой и… Ею. Запах той женщины и её глаза казались ему воспоминанием, но о чём? Тропинка закончилась, и ему открылась поляна. На ней женщина, она стояла спиной к нему, но он знал: это она. Он окликнул её и… проснулся.

Он проснулся рывком, как будто его кто-то толкнул. В комнате было светло, за окном шумел дождь. Он посмотрел на часы — три часа дня. Спал он почти восемь часов, но чувствовал себя разбитым, будто и не ложился. На столе, рядом с остывшим кофе, лежала серёжка. Он взял её, повертел в пальцах. Камень был тёплый. Он точно помнил, что оставил её на столе, но сейчас она лежала в другом месте — ближе к краю.

Он встал, прошёл на кухню и включил телефон. Одно пропущенное — с работы, от дежурного. Он перезвонил.

— Ты где пропал? — спросил дежурный. — Тут женщина приходила, спрашивала тебя. Говорит, ты ей должен.

— Какая женщина? — спросил он, и во рту пересохло.

— Не представилась. Сказала, что ты сам знаешь. И оставила это.

Дежурный помолчал, а потом добавил:

— Серёжка у неё в ухе была. Такая же, как ты вчера в руках вертел.

— Скоро буду, — бросил он. И уже на автомате взял серёжку со стола и сунул её в карман. «Я должен её найти». Что-то подсказывало ему, что он не сошёл с ума. Приехав в отдел, он тут же подошёл к дежурному.

— Где она? — почти рявкнул он.

Дежурный отшатнулся и показал рукой в сторону выхода.

— Ушла. Минут десять как. Я ей сказал, что ты подъедешь, а она только улыбнулась и говорит: «Он уже едет. Я его чувствую».

Он выскочил на крыльцо. Туман с утра не рассеялся, только стал жиже, но всё равно висел над трассой. Никакой женщины. Ни машины, ни следов. Только мокрый асфальт и запах грозы, как в том сне.

Он вернулся в дежурку и посмотрел на дежурного.

— Как она выглядела?

— Обычная. Волосы тёмные, длинные. В куртке серой. А, и ещё, — дежурный замялся. — Странно как-то. Она когда уходила, я хотел её проводить до выхода. А она шагнула за порог — и всё. Как будто и не было. Я даже на улицу вышел — никого.

Он достал серёжку из кармана и посмотрел на неё. Она была тёплая.

— Как же мне тебя найти… — вырвалось у него вслух.

— Что ты сказал? — дежурный всё ещё стоял возле него.

— Забудь. Если объявится ещё, докладывай. Я буду у себя.

Он направился в свой кабинет. Образ девушки не выходил из головы. Он казался таким знакомым и таким родным. Он манил. Думать о работе было нереально. И, промучившись над делом и его изучением, он вышел покурить.

Он вышел на крыльцо и закурил. Туман стоял стеной, и в нём не было ни звука — ни машин, ни птиц, ни ветра. Только его собственное дыхание и запах табака. Он сделал пару затяжек и вдруг почувствовал, что серёжка в кармане стала тёплой. Не просто тёплой — горячей. Он сунул руку в карман и вытащил её. Камень на ней больше не был чёрным. Он светился изнутри, слабо, но явно, как уголёк, который ещё не погас.

И в этот момент из тумана, прямо перед ним, донёсся её голос — тихий, спокойный, как будто она стояла рядом:

— Ты держишь её в руке. Значит, почт

и вспомнил.

Он шагнул вперёд, в туман, но там никого не было. Только асфальт, мокрый от дождя, и его собственное отражение в луже — бледное, уставшее, с серёжкой в руке. И в этом отражении, за его спиной, на секунду промелькнул женский силуэт.

— Не уходи! — почти крикнул он. Но она как будто снова растворилась. Он посмотрел на серёжку. Камень уже не горел.

«Что твою мать тут происходит?» — подумал он. И тут до него дошло. Он понял, что не так. Отдел как и улицы были почти пусты. Кроме дежурного в отделе не было других людей. На улице, кроме его машины, не было ничего. Туман, он стоял слишком долго и не проходил. И этот запах — то ли грозы, то ли надвигающейся угрозы… Он не помнил, как он добрался домой, потому что он не ехал. Он просто подумал о доме и оказался на своей кухне.

Он уверенно направился в дежурку.

— Кто ты? — подойдя вплотную к дежурному, он почти приподнял его за шиворот и прижал к стене. — Говори!

Дежурный не сопротивлялся. Он даже не вздрогнул. Он просто посмотрел на него — спокойно, почти с жалостью — и улыбнулся.

— Ты сам знаешь, кто я, — сказал он голосом, который вдруг стал выше и мягче. — Ты просто ещё не готов признать.

Он моргнул, и дежурный исчез. Не растворился в тумане, не убежал — просто пропал. На его месте осталась только стена, пустая и холодная, и висящая рация, которая вдруг ожила и зашипела.

Из рации шёл её голос.

— Ты не сошёл с ума, — сказала она. — Ты просто вспоминаешь. Медленно, но вспоминаешь. И когда вспомнишь всё — ты найдёшь меня. Я жду.

Первое, что пришло на ум: он в коме. И всё это только его подсознание или сон. Но слишком реальный. И как же тогда проснуться? Думай, думай… Он вернулся в кабинет. Осмотрел стол. Всё как обычно. Дело на столе, которое он вёл последним, — это он помнил чётко. Девушку застрелили в подъезде, он начал работать над этим делом и уже опрашивал свидетелей. Все показания тут, в деле. Он начал читать.

На месте преступления на жертве была обнаружена серьга, одна, второй не было. Что это? Совпадение? Он перелистнул страницу и увидел фото. Это она.

Фото было чёрно-белым, но он узнал её сразу. Те же волосы, тот же взгляд — только теперь он был пустым, безжизненным. Внизу стояла подпись: «Неизвестная, личность не установлена». Дата — три дня назад. Он читал дальше, и руки дрожали.

Свидетельские показания: соседка видела, как из подъезда выбежал мужчина в серой куртке. Ещё один жилец слышал выстрел, но никого не встретил. На месте преступления — одна серёжка, серебряная, с чёрным камнем. Вторую так и не нашли. Он перевернул страницу и замер. В деле был протокол осмотра его собственной квартиры. Подпись — его. Дата — вчера. Значит, он уже был там. Был до того, как оказался в отделе. И, судя по всему, именно он и вёл это дело.

Он закрыл папку и посмотрел на серёжку в своей руке. Она была тёплая. И в этот момент из коридора донёсся её голос — спокойный, тихий, но отчётливый:

— Ты уже нашёл меня. Осталось только вспомнить, где ты меня оставил.

Он посмотрел адрес, где было совершено преступление. Это дом рядом с его. Он было направился к двери, но в глазах стало темно на мгновение — и тут же лестничный проём. Вот он на месте преступления. Кровь уже была убрана, как и тело девушки. Подъезд был пустым, но всё казалось знакомым. Он начинал вспоминать. Вот он заходит в подъезд, вот он видит её. Берёт за руку. Она что-то кричит в ответ и сопротивляется. Он достаёт пистолет. «Нет, не может быть».

Он зажмурился, пытаясь прогнать видение, но оно становилось только ярче. Вот он стоит в подъезде, вот она перед ним — живая, испуганная, с той самой серёжкой в ухе. Он держит её за руку, а она вырывается и кричит что-то, чего он не слышит. Потом — выстрел. И тишина.

Он открыл глаза. В подъезде никого не было, только он и запах пороха, который ему, наверное, уже мерещился. Он посмотрел на свои руки. Они были чистые. Но он точно знал, что это не так.

— Нет, — сказал он вслух. — Я не убивал. Я не мог.

— Мог, — раздался её голос за спиной. — Ты просто не помнишь, потому

что не хочешь. Но я помню. И я здесь, чтобы ты вспомнил.

Он обернулся. Она стояла на лестнице, на две ступеньки выше, и смотрела на него без злобы. Только с усталой, бесконечной печалью.

— Ты не убивал меня, — сказала она тихо. — Ты пытался меня спасти. Но пистолет был в твоей руке, когда он выстрелил. И ты винишь себя. Все эти годы.

И тут всё стало на свои места. Он вспомнил тот день. Вспомнил, как пытался её спасти. Как стрелял, но не в неё, а в преступника. Помнил, как она упала и как отчаянно он пытался ей помочь. Как звал врачей, как кричал, чтобы кто-то их вызвал. Помнил, как читал её дело и как робот искал новые подробности, пытаясь найти этого подонка, который забрал её у него. Вспомнил врачей и диагноз. Он вспомнил.

Сев прямо на лестничной площадке, он обхватил голову, пытаясь проснуться. И он проснулся.

Он открывает глаза. Белый потолок, запах хлорки, мягкие ремни на запястьях. Он попробовал пошевелить пальцами — и не смог. Рядом сидит женщина в белом халате и что-то пишет в блокноте. Он смотрит на неё и понимает: серёжки в ухе нет. А на тумбочке лежит та самая, серебряная, с чёрным камнем.

— Тише, — говорит она. — Вы в безопасности. Вы не убивали её. Вы пытались спасти. Это была не ваша вина.

Он смотрит на неё, и в какой-то момент ему кажется, что она — это она. Та, из подъезда. Та, из тумана. Та, которую он не спас.

— Вы меня слышите? — спрашивает она.

Он молчит. Потом медленно кивает. И, наконец, впервые за долгое время позволяет себе выдохнуть.