Церковное заклятие

Как появилась эта книга

Все началось с видения, воспоминания прошлой инкарнации, и в этом я наверно совсем не оригинальна. Так уж сложилось, что большинство авторов похожих книг рассказывают, кем они были в прошлых жизнях, и о якобы доступном только им знании. Иногда это знание бывает действительно новым, другие пересказывают старые истины по-новому…

Так в чем отличие моей книги от остальных?

Как я уже сказала, все началось с видения, в котором я была жрицей в Галлии или Лангедоке. Не могу сказать более точно, но единственное что знаю, точно, это была территория, на которой жили кельты.

Шел 273 год нашей эры, я была совсем еще юной кельтской жрицей и единственный эпизод который я помню, это сцена убийства — меня убивает Римский-воин легионер.

Мотивируя свой поступок тем, что он Христианин с большой буквы, верит в истинного Бога, тогда как я язычница, убить язычницу его святой долг. После этого видения все закончилось, и я не возвращалась к нему несколько лет, пока не увлеклась кельтской культурой, и друидами.

Изучая кельтскую культуру, я почувствовала отклик внутри себя, как будто что-то откликнулось на зов. Я поняла, что это моё родное, надо только вспомнить. Потом я задумалась, что к началу христианства друидов в Ирландии почти не осталось, а на территории Галлии о друидах я вообще ничего не слышала.

Клавдий в 54 году нашей эры полностью уничтожил варварскую и бесчеловечную религию друидов в Галлии». Случилось, так что до того как узнать о друидах и кельтской культуре я изучала христианство. Это подвело меня к мысли; о том, что друиды могли объединиться с христианством, и заставило заняться этим исследованием. Скрыв свои тайны в христианстве, у всех на виду, друиды обеспечили себе продолжительную и беззаботную жизнь.

Римская Империя пала, а до Ирландии было не так просто добраться. Это значило что, до поры можно было вздохнуть с облегчением. Казалось, что кельтской культуре и друидам ничего не угрожает.

Кельтские монастыри стали оазисами культурной и художественной жизни, а новые монахи сохраняли памятники ирландской «языческой» культуры (прежде всего саги) оставляя основной сюжет, но добавляя в них, что-то от христианства. Так возникли уникальные рукописные книги с удивительными гравюрами — Великая книга Лекана, Желтая книга Лекана, Баллимотская книга.

Кроме этого обитатели монастырей продолжали исполнять свою роль в сфере образования и юриспруденции. После принятия христианства это стало намного легче. Если раньше сфера образования принадлежала небольшой касте особых людей называемых нами Филиды, то теперь образование стало доступно всем людям. Так, в монастыре Таум Дрекань существовали латинские школы, брегонская школа и школа филидов.

В «Триадах Ирландии» центром поэтического ремесла назван монастырь Клойн. В составлении «Шенхус Мор» принимали участие три епископа, три короля и три филида или брегона под председательством св. Патрика, из чего видно, что Кельтская церковь признавала вклад Филидов в ирландскую культуру. Таким образом, в VII–VIII веках, как раз в то время, когда Европа погрузилась в темные века, Ирландия стала страной святых и ученых.

Кельты имели собственную традицию пострига, церковного календаря, обряда и монашеской жизни. Многие монахи, подобно друидам, жили на островах. Иногда монашеский постриг принимали короли и королевы, некоторые из которых принадлежали к касте Филидов.

Все это ни могло, не повлиять на церковь, и в результате сложился весьма необычный мистический дух, связывающий нас с девственными культурами северной Америки, природой, и чем-то еще едва уловимым.

Первые кельтские церкви отличались миролюбием и склонностью к созерцанию. От своего «языческого» прошлого кельтские монахи переняли обычаи жить в монастырях с семьями, варить и продавать пиво, а настоятели передавали монастыри по наследству.

Впрочем, это было всего лишь временное затишье.

Официальная католическая церковь боролась со всем, что не вписывалось в ее структуру, в ее историю, и, одержав победу над инакомыслием, добралась и до скрытых в христианстве друидов. Впрочем, ей потребовались столетия реформ, чтобы сделать из кельтской церкви «нормальное» католичество.

По свидетельству Цезаря, друиды Галлии верили, что их религия происходит с Британских островов, и у них даже существовала практика посылать своих учеников на другой берег Ла-Манша, в Британию, чтобы те познакомились с учением друидизма в чистом виде.

Любопытно отметить, что Британию считали прародиной друидизма и древние ирландцы, полагавшие, что этот культ был занесен в их страну с соседнего острова.

Их герои и провидцы получали высшие сакральные знания лишь после того, как совершали паломничество в Альбу. Однако каково бы ни было происхождение друидизма, он, несомненно, являлся религиозной общепринятой системой древних кельтов и женские мистерии предсказания неотъемлемая часть этого наследия.

«Последним оплотом кельтской традиции в Бретани был монастырь Ландевеннек. В Х веке под давлением французских королей Ландевеннек подчинился Риму. Кельтские монастыри в Бретани прекратили свое существование.

Живая кельтская традиция была прервана, но некоторые ее черты мы можем обнаружить в духовности Британии и Ирландии. Что это за черты? Страны кельтской Церкви сейчас очень дехристианизированы, но еще во времена моей бабки люди глубоко чувствовали природу, ощущали божественную неразрывную связь с каждым камнем, деревом, былинкой.

Об этом свидетельствуют поэзия и песни XIX, и даже начала XX века». Особенно духовные стихи молокан и духоборов, отдельных старообрядческих согласий, особенно бегунов. Хотя я об этом даже не подозревала и задавала себе вопрос. Неужели так ничего и не сохранилось?.. Я так думала пока не натолкнулась на один из сайтов в интернете.

Это был не чем не примечательный сайт Православной Церкви Галлов. Находка поразила меня и в течение нескольких дней я была шокирована тем, что еще остались люди способные возрождать старые традиции. Я хочу сказать, что моя книга не противоречит догматам церкви, и святого престола, я не призываю создавать новую церковь.

Я просто хочу рассказать о первых днях Ирландской и Кельтской церкви. Знание, которое я предлагаю известно многим читающим подобные книги под разными названиями: Гнозис, София, Сокровенное или Эзотерическое, Мистическое христианство. Мистики в церкви сохранилось, гораздо больше, чем мы думаем. Каждый читающий может в этом убедиться, надо лишь немного замедлить свой бег оглянуться вокруг и тогда мы сможем услышать Его голос внутри себя.

Прислушиваясь к тихому шелесту листьев, я опустилась на колени и погрузилась в глубокое созерцание тишины окружавшей меня природы.

Много лет назад, те, кто был до меня верили в искупающею силу природы. Мать-Природа вела их, даря свое сокровенное мистическое знание, но вот мы узнали, что на востоке появилась новая вера. Скоро, она придет сюда, и наш мир станет другим. Мы потеряем мистическую связь со своим прошлым и нас научать верить Единому Богу. Хотя, что значить «Единый Бог?» Для меня Бог всегда был Единым, такая ли уж большая разница как его зовут.

Кто-то говорил мне, что Бог есть любовь, но я всегда знала это. Знала, что Он любит нас и смерть Бога на кресте всего лишь символ Его любви, ибо они не знают Его любви.

Потом они исказили слова Его и создали Единого Бога по образу и подобию своему. Так родилась новая вера, и мы должны были забыть свое наследие, сохраняемое до этого много-много лет. Нас заставили забыть это, но были подобные мне и будут другие, они сохраняли сокровенное знание и в новом завете, а сейчас…

Яркий свет поглотил мое сознание, и я смогла осознать окружавшую меня свободу. Все. Больше меня ничего не сдерживает в этом мире, я свободна, и могу уйти, покинуть нечего не значимый для меня мир.

Человек с коротким мечом в руке зажмурился от яркого света, он не ожидал этого, но что еще ждать от язычницы, а я была всего лишь обычной язычницей в глазах его, а значить не могла и вознестись, на более высокий уровень бытия как учил его учитель. Мужчина выронил меч и, упав на колени, забормотал слова молитвы.

Интересно, понимает ли он сам что говорит. Повторять слова заученной молитвы, причем на чужом ему языке, и действительно молиться две разные вещи… впрочем, меня это больше не волнует. Пока не волнует, но кто знает, может однажды придет время, когда я смогу вернуться и рассказать другим о (сокровенном знание) которое мы смогли сохранить в рамках нового завета.

Приняв на себя новую оболочку, старое знание сохранилось. Получив новое название и новую форму более понятную современным ему людям: Знание, Гнозис, София или откровения Девы Марии знание продолжается. Мы знали деву Марию как Мать-Природу, но люди, последовавшие за новой верой, попытались убрать из неё всё то, что было связано с образом Матери. Они забыли что, изначально (новый зовет), был дан, через мать, женщину, и тем самым, лишили себя надежды на новое рождение, но еще не все потеряно.

Сын сказал, стучите, и отворять вам, а значит пришла пара возвращаться, сегодня дверь будет открыта.

Что же такое кельтское христианство? Это обширная тема, далеко не исчерпанная, так как мы еще мало о ней знаем. Вкратце, это раннесредневековая форма христианства, распространенная в кельтских странах, включая Бретань. Это не ересь и отнюдь не раскол. Просто островные кельты (включая бретонцев) с большим трудом понимали требования Ватикана, который со своей стороны слишком недоверчиво относился к этим далеким христианам, образ жизни и организации Церкви которых был ему не понятен.

В то же время стоит подчеркнуть фундаментальное различие между ирландским христианством бриттского происхождения (святой Патрик, как указывает его имя, был бритт) и происхождения континентального. Тогда как обращение Галлии и Италии было, прежде всего, городским феноменом и затрагивало сначала низы общества, обращение Ирландии было очевидно работой одного человека.

Святой Патрик, как нам сообщает его основной агиограф, Муирьху, в VII веке, явился прямо ко двору в Тару и первыми обратил в христианство короля Лойгаре, его дочерей, его воинов и его друидов. Агиографы пишут, что это произошло в 432 г. н. э., а спустя несколько лет Ирландия стала христианской без столкновений и мучеников.

Именно потому, что они обратились в христианство и освоили латынь, наследники ирландских друидов впоследствии начали писать по-ирландски. Только по этой причине до нас дошло их традиционное знание, уже лишенное всякого религиозного значения. Но нам довольно и того, что мы с этим знанием знакомы.

В течение всего раннего средневековья в христианизированной стране, не изменившей, однако, ни своей социальной структуры, ни ментальности, наряду с христианской письменной литературой на латыни и ирландском существовала и устная передача дохристианских легенд и юридических установлений, совершавшаяся школами филидов, которые все еще продолжали действовать. Может быть, это парадоксально, но необходимо подытожить, что без Церкви последние кельтские языки Европы вымерли бы самое позднее к началу XVIII века, и что без принятия кельтами христианства мы ничего бы не узнали о самом отдаленном индоевропейском и мифическом прошлом кельтов.

Однако с того момента, когда письменность обеспечила передачу христианского религиозного знания, кельтская традиция умерла и цивилизация кельтских стран изменила облик. Все, что сохранилось с древности, нашло убежище в фольклоре сказок и народных легенд. Это имело место, как в Ирландии, так и в Бретани, Корнуолле и Уэльсе, где парадоксальным образом и по другим причинам, только религиозное образование, католическое или протестантское, было связано с письменностью.

Тогда как духовные христиане далёкой России отказались от письменной культуры и полагались лишь на свое внутреннее осознание истинной веры. Я всегда внутри себя была набожной девчонкой, гордость речных братьев и в тоже время их бельмом на их глазу.

Основной род бретонской средневековой литературы — это драматургия, подражающая французским мистериям, которая с XVII века перестала быть печатной и вновь стала рукописной, потеряв расположение Церкви. Так же произошло с церковью в России их царь только усилил это столкновение старой и новой церковью, и не могли они принять просвещение пришедшее из Германии и создавали свои неповторимые согласия, но я осталась немкой и пастор в канадской деревне смог выдохнуть.

Уточним также, что средневековые ирландские эрудиты, монахи или филиды, ни в коей мере не были продолжателями или таинственными хранителями эзотеризма или оккультизма, скрытыми под монашеской рясой.

Единственная роль, отведенная им судьбой, заключалась в том, чтобы донести до нас частицу угасшего Слова, на смену которому явилось другое Слово.

Мистическая музыка органа слегка завораживает, и сознание улетает в страну грёз. Парой кажется, что статуя Святой Девы, перед которой я преклонила колено, смотрит на тебя, и с Её губ слетают слова приглашения в этот тайный мир церковной мистики и мистерий. Раньше я никогда не задумывалась, откуда пошли мистерии церкви, были ли они выдуманы церковью или взяты у других народов, слегка переделаны и включены в канон церкви.

Так было пока не появились они ревнители чистой веры. Они приняли чистую веру внутри себя, без помпезных литургий и громких слов. Главное это сердце и отклик на зов когда тебя просят о помощи. Именно такой я и была и как только раздался зов я откликнулась.

Глава первая

Амиши, молокане: это малое количество людей, исповедующих или следующих каким-либо традициям. Этническим или религиозным. Малый этнос, находящийся в некоторой изоляции от других. Со своей самобытной культурой «Водь, Ижоры». На языке води, говорят человек десять, культура практически забыта на сегодня это умирающий народ, но который мог бы возродиться как микронация в интернете, если уж нельзя возродить нацию в реальном мире, то пусть она существует как микронация. Сколько всего наций сказать трудно, но все малые народы попадают под определение микронаций, многие из них не имеют ничего, кроме национального самосознания:

Ижору, определяют как финнов, но для меня это народ со своей самобытной культурой, может и похожей на финскую. Тогда как мы немцы и я жила в таком обществе, деревня речных братьев — Амишей и до своего совершеннолетия я не могла покинуть родных стен.

Меня пытались отгородить даже от нашего общества, но до меня доходили некие слухи о своих русско-немецко-голландских предках да и то краем уха, и куклы без лиц, пытались что-то рассказать. В шестнадцать лет я смогла выходить на улицу и делала кое-какие вещи которые не хорошо делать с нашей точки зрения. Лошади это наше все, мы ездим на лошадях в повозках двуколках. Двадцатый век на дворе космические корабли бороздят просторы океана, а тут повозка семнадцатого века. Машины запрещены под страхом изгнания из церкви. Это означает полное прекращение контакта с тобой. Даже родители прекращают контакты со своим ребенком, если тот был отлучен от церкви.

Случайные городские гости, как правило, в деревне не приживались, хотя при определенных обстоятельствах их могли и принять. Тоже самое с Амишами, если человек не мог жить в замкнутом обществе его отпускали на год в город, но если сбежавший в город не мог устроиться в новой для себя жизни его принимали обратно после глубокого покаяния.

Поэтому как только мне исполнилось двадцать два года, я сбежала в город, поэтому я не крещеная, а пастор смог облегченно выдохнуть, то что случилось дальше. Перемены в моей жизни были колоссальны, но в тоже время надо мной и моими новыми друзьями висело наше прошлое, но сейчас.

Я в городе устроилась, хотя и не могу похвастать, чем-то особенным. Квартира — всего три комнаты и кухня, не очень просторно. Кухня переходит, а гостиную, она же столовая. Из мебели в гостиной: стол с парой стульев для гостей, сама я предпочитаю обедать на кухне. Гардероб с большим зеркалом. Сервант с посудой и диван купленный на распродаже. С правой стороны находится спальня и рабочий кабинет из окон открывается вид на прибрежный парк. Да я живу возле прибрежного парка, на «Бич Авеню Парк». Кому как, но мне нравиться этот зелёный, тихий район. Нравиться озеро с дикими утками в парке. Которых можно покормить воскресным днем. Нет. Что не говори. Район для бывшего члена общины «Речных Братьев — Амишей» хороший.

Дети амишей учатся в маленьких школах на один класс учителя из общины. После окончания такого начального образования начинаем получать профессиональное обучение «к примеру, сельскохозяйственные и плотницкие навыки» у своей семьи и членов общины. После такого семейного образования на большее рассчитывать не приходится. А тут отдельная квартира, мебель, работа в конюшнях, то что надо по моему профилю.

Каждую субботу ровно в три часа дня. Я занимаюсь аутотренингом у себя в кабинете. По правилом во время медитаций, подобные правила верны и на аутотренинг. Телефон отключают. Чтобы не мешал. Сегодня я забыла или просто матушка лень победила. Вы знаете, как это бывает. Молчит телефон всю неделю, а чем ни будь стоит заняться. Начинается! Предлагают закрыть кредиты. Потом говорят, что ваш номер телефона выиграл бесплатное медицинское обследование, только заплатите 99 долларов.

Те, кто хочет вступить в Церковь амишей, столкнутся с определенными трудностями. Во-первых, нужно выучить немецкий диалект, на котором говорят пенсильванские амиши (некоторые говорят только на немецком языке), а также отказаться от современных удобств, которых попросту нет у амишей. Новообращенного селят в семье амишей, чтобы он адаптировался к их образу жизни. После достаточного периода акклиматизации в церкви проводится голосование по вопросу целесообразности признания потенциального новообращенного членом общины.

Обычно у пастора есть телефон и потенциальный прозелит звонит и просить его принять, так же можно попроситься на жительство во время экскурсий, на нас ходят смотреть как на редкую породу в зоопарке.

Только, только — я начала входить в медитативное состояние коробка зазвонила. Резкие звуки вывели меня из состояния. «Ну как я могла забыть выключить эту коробку» — промелькнула запоздалая мысль, — все медитация испорчена, — отвечаю.

Взяв трубку, — я смогла произнести всего одно слово, — да.

— Кэти, — раздался на другом конце провода голос, — я Берта

Это было произнесено таким тоном, будь то фраза «я Берта» все объясняла. Нет, это не Берта, а британская королева. Пытаясь вспомнить Берту, я поняла, что это имя слышу впервые. И ответила.

— Да Берта, мы знакомы Берта.

— Будем знакомы, если ты приедешь, через два часа в кафе «Полная Луна» на «Юкон Стрит», — ответил голос назвавшийся Бертой.

— Ну я не знаю, — ее предложение несколько смутило, — зачем я должна ехать.

— Разве тебе неинтересно, — подтолкнул голос, — давай, я тебя жду.

Именно это заставила меня ответить на телефонный звонок и сорвавшись бежать на другой конец города. Со мной хотят встретиться, со мной бывшим членом общины. Тем более я почувствовала что должна встретиться с обладателем голоса на другом конце телефонного провода.

Не дожидаясь моего ответа, голос Берты трубку повесил., — но я успела произнести — я еду, — но мне ответили только длинные гудки.

Полная Луна оказалось небольшим полуподвальном помещением: прямо напротив входа — стойка. На заднем фоне маячили полки с большим количеством напитков.

От того места, где я жила пришлось минут сорок ехать на автобусе, а затем идти пешком. Ужас. Но все-таки я жутко любопытная, и если меня просят куда-то приехать. «Мы всегда должны быть готовы откликнуться на зов. Если нас просят о помощи». Говорил наш пастор.

— Ладно, что-нибудь съем. Я подошла к раздаче.

Полная буфетчица в голубой накрахмаленной косынке «а ля Русс» лениво, посмотрела на нового посетителя. Ее взгляд так и говорил: «будете что-то заказывать или так зашли».

— У вас только кофе?

Буфетчица, молча встала и протянула, вложенное в папку меню. Напечатанное на листе стандартного картона.

Раскрыв папку я погрузилась в изучение ее содержимого с таким видом. Как если бы, хотела заказать, действительно достойное британской королевы. Посмотрев пару страниц и поняв, что ничего из предложенного не хочу. Отложила меню в сторону.

Буфетчица все это время терпеливо ждала.

Чувствуя, что нужно что-то заказать, я выбрала универсальный вариант: кофе и салат. Расплатившись, «деньги брали вперед» я села за столик у окна, и приготовилась ждать Берту. Немного нервничая. Заказанное приносили официанты. Может она просто не хочет ко мне подходит? Первое что мне пришло в голову. Сидит себе за соседним столиком и посмеивается над такой дурой. Согласилась ехать на другой конец города. Даже не выяснив, зачем ее приглашают. Нет эта дура припёрлась и терпеливо ждала.

Кэти попыталась, остановит ход своих мыслей. Но сейчас, мне этого, сделать не получилось. Мысли роились как пчелы. Я знаю, что Берта ещё не пришла, но она хотела со мной поговорит, Хотела встретится.

Откинувшись на спинку стула, я попыталась расслабиться.

Ждать пришлось не очень долго. К столику за которым я сидела. Подошла высокая девушка, одетая в белую шёлковую блузу с расстёгнутой верхней пуговицей. Черные бархатные облегающие штаны и мужские туфли без каблуков. Я так же разглядела под блузой темный загар, явно не естественный. Такой можно получить только в солярии. Короткая стрижка, наверняка сделана перед нашей встречей. Мрачный макияж, выдавал принадлежность субкультуре к готам. Ее вид должен был мне сказать, что я попала. Хотя сама я этого ещё не понимала.

— Кати? Катрин? — уточнила она, — я Берта. Это, я с тобой договорилась. Сейчас возьму кофе и мы поговорим. Я все объясню.

За многие сотни лет, пока длится это противоборство, — начала рассказывать девушка, — было убито сотни, а может и тысячи человек, — а я то тут причем, — но были и другие, — продолжила свой мрачный рассказ Берта, — они выходили в ночной город. Вместе с расой нелюдей, выслеживая и убивая их. Сегодня как и много лет назад, они выходят в город. Защищая простых горожан от расы нелюдей. Ты же вышла, откликнулась на мой зов. Их называют охотниками. Они были всегда, они есть и сейчас. Они живут рядом с нами. Соединяясь в вечной борьбе поваров и кухонь.

— Гасконский суп — гуляш гарбюр, французская солянка, — Берта протянула Кэт глиняную тарелку с горячим супом. А посередине стола поставила стакан розового вина.

Видимо пить его, она не собиралась и потом полстакана вина на двоих, — я об этом читала, а вот пробовать не доводилось, соврала Кэти.

Иногда кажется, что солянка вобрала в себя все продукты, которые есть в наличие. Густой суп с двумя обязательными ингредиентами: мясом и капустой. Остальные продукты можно добавлять по своим предпочтениям, а значить сойдёт и рассол с огурцами, маринованная капуста. Главное что бы это было густым рагу.

— А варит вы и сами умеете.

Суп оказался действительно густым. Больше напоминал рагу. Вяленый окорок на косточке, а так же охотничья колбаска, не могли не радовать. Капуста, обычная соленая, со вкусом рассола. Вместо картофеля. Репа, сельдерей. Хорошо хоть батат — сладкий картофель не положили. Лук морковь и чеснок обжарили на селе.

— Когда вечер опускается на город, — Берта вернулась к своей мрачной истории, — окружающий нас мир становится совсем другим. Подобно этому вареву. Хорошо знакомые в дневное время, очертания объектов, меняются до неузнаваемости. Как и суп. В это время. В город выходят представители другой расы. Любой вставший на их пути, погибнет в неравной схватке поваров. Они разорвут новичка на куски, ибо их сила велика и нет им равных.

— А теперь главное специи, — Кэти не выдержала, — они положили. Прованские травы. Явно в суп положили травы Прованса: тут и эстрагон, кервель, петрушка, базилик. Да мала ли что ещё. Я могла простить многое, но только не специи.

Парой их было слишком много, а парой слишком мало. Я бы положила Букет Гарни: состоит из свежих трав связанных в пучок и варится в супах. Благодаря долгому времени приготовления аромат смешивается с основным ароматом блюда. Сильно изменяя конечный вкус.

Букет Гарни может быть большим и малым: в малый входит лавровый лист, петрушка, сельдерей и тмин. Большой букет кроме всего названного добавляют: кервель, эстрагон, базилик, майоран, розмарин. Бывает и средний — это когда к малому букету вкусов добавляют два, три вкуса из большого букета вкусов.

— Именно Букет Гарни и было бы логично добавит в эту их солянку, — согласилась со мной Берта, — чувствую мы с тобой сработаемся. Два клана, две силы, — сталкиваются в вечном противоборстве, — как в кулинарном шоу, Гордона Рамзи — и так происходит не один сезон. Оставь жидкости в миске, ну хотя бы пару ложек, не доедай до конца.

— Одним из кланов руководил Рой, это был сильный и мудрый охотник. Ни кто лучше него не мог справляться со своей задачей. Рой выбрал своим местом действия город. Он уничтожил не одно поколение нежити. Но случилось так, что много лет назад. Он предался темной стороне города и город поглотил его. Отомстил за то, что он убил невиновного. Не буду, говорит как это получилось. Скажу лишь, что это был его товарищ с которым они сражались бок о бок. Подобно тому как букет Гарни связан в один пучок. Возможно его ложно обвинили, но Рой не разобравшись. Убил его. Город этого не простил. Такое не прощают. Товарища звали Ван — Крофт.

Когда я услышала последнюю фразу, — «товарища звали Ван — Крофт», — то даже подскочила на стуле.

— Ты хочешь сказать, что это был Мартин Ван — Крофт? Известный как Мартин — голландский волк. Теперь уже удивилась Берта, — что тебя связывает Ван — Крофтом? — спросила она.

— Это и мой предок Берта., — ответила я, — оставив общину, он переехал в город, где и стал охотником за нежитью. Насколько я помню, это был прапра прапрадед по линии отца. Известно, что другой прапрадед по линии матери работал на шахте. Где и погиб во время завала устроенного кобальдами.

— Выходит что Рон Крофт — старший, переехавший в Канаду из Германии, твой родственник? — ещё больше удивилась Берта.

— Я дочь его троюродной сестры, но я не знала, что после второй мировой войны, Рон со своей семьёй переехал в Канаду.

— Выходит что мы какая никакая родня? — проговорила Берта, — извини, я не знала. Действительно не знала.

— Брось Берта, — я махнула рукой, — ты меня не для этого вытащила. Что бы сказать, что мы родственники. Тем более Мартин это позор нашего рода. Как говорила моя бабушка.

Берта посмотрела мне в глаза, — что скажет Кэти. Не молчи. Так ты знала?

— Знала ли я о Мартине Ван — Крофте?

— Ты знала что твой предок является охотником, Кэти?

— Мы об этом знали всегда. Конечно у нас в деревне, об этом не говорили. Тема была запрещена, — объяснила Кэти, — но я знала.

— Остаток супа смешанный с вином символизирует простоту и богатство национальной, — Берта подчеркнула слово, национальной куни, — это универсальное блюдо буквально восхваляет местные ингредиенты, превращая каждую порцию супа в отражение земли, сезона и поколение людей. Которые с любовью его готовили. Передавая дух семейных традиций и тепла. Если ты хочешь следовать нашей традиции Кэти. Возьми пару ложек вина и смешай с остатком супа в тарелке, — я так и поступила, — теперь возьми тарелку обеими руками. Поднеси к губам и выпей остатки прямо из миски.

Наблюдая за Бертой, я повторяла, все, что делала она. Мы одновременно выпили остатки супа прямо из своих мисок. Вот оказывается для чего нужен был этот наполовину наполненный стакан вина. Берта на половину пуста, а вместе со мной, мы образуем одно целое.

— Первое, — это противоборство двух сил Кэти. Второе — мне в моей работе нужен напарник, — начала говорит Берта, — лучшей кандидатуры. Чем ты Кэти. Мне не найти и добро пожаловать в наш клан.

Глава вторая

Наша следующая встреча произошла в центральном парке. Когда я спросила, что будем делать? Айра предложила посетить заведение «У Яши». Я не знала кто такой этот Яша по-этому пожав плечами согласилась с Айрой, — идем к Яше. И все вместе направились в кафе, которое оказалось обыкновенным фаст-фудом. Обычная быстрая еда: гамбургеры, картошка фри, дюжина салатов, которые составляли шустрые мальчишки, прямо у тебя на глазах. И было еще что-то, такое что отличало заведение «У Яши» от множества других таких же фаст-фудов.

Кошачьи драники! Это была обычная натертая картошка, с добавлением, мясного фарша, моркови, лука. Можно было выбрать драники, из кабачков, рыбы, свеклы, лука, но к луковым драникам после долгих экспериментов добавляли пару ложек картофеля или батата. Конечно же как можно обойтись без моркови и буквально везде огромное количество чеснока и острого южноамериканского перца. Внешне это выглядело как обычные овощные котлеты. Иногда многослойные. Обыкновенные американские хаш-браун и причем тут бедная кошка.

А что будем пить? Спросила я, и Айрин с энтузиазмом предложила. - Поскольку у нас у всех русские корни, предлагаю, русский морс. Я по своей наивности согласилась. Напиток из себя представлял жидкий, жидкий чай, с добавлением нескольких сортов пива, водки, или что там у них. В конце напиток подкрасили коньяком и кофе. Повторяю, по своей наивности я не думала что это настолько дикая смесь и на столько же крепкая.

От первого же глотка у меня перехватило горло, а луковый драник с огромным количеством чеснока и перца, пару ложек батата или сладкого картофеля дело не меняли. А после глотка уже настоящей водки я куда та полетела и начала терять реальность. Но все еще тверда стояла на ногах и на предложение девчонок прокатиться на русских конках.

В парке был организован аттракцион. Катание на рельсовой лошадиной дороге. Подобное существовало в России 19 века и является предвестником железных дорог в этой стране. После долгих катаний мы вернулись к Яше, и добрый швейцар за пятерку вызвал такси и нас развезли по дамам. Возвратившись дамой, я упала на диван и больше уже не о чем не хотела думать.

На следующий день я проснулась у себя дома со страшной головной болью, и совсем не помня, как вернулась. Ну, зачем нужно было столько пить. Зачем. Я прошла на кухню сделала крепкий кофе, после которого почувствовала себя снова человеком.

Войдя в кабинет, я закрыла за собой дверь, выключила свет и села в кресло - припоминая вчерашний день - психоанализ это то, что сейчас мне нужно было больше всего: у девчонок создана группа из пяти человек и меня берут в пару Берте, шестым членом команды. - Я мысленно высказала первое свое утверждение. - Тогда первый вопрос: кто они? - Айра сказала, что «мы» - я решила использовать местоимения «мы» - занимаемся расследованиями убийств, совершенных с особой жестокостью и не вписывающихся в рамки нормального. - Все-таки за два дня очень большие перемены в моей судьбе.

Второе мое утверждение или вывод из вышесказанного. Как это может быть связано с моей жизнью? Безусловно, я должна вспомнить, как наш род появился в Канаде. Психоанализ это всего-навсего ответы на правильно поставленные вопросы.

Мои родные переехали в Канаду из Германии еще в начале двадцатого века. - Почему они приехали в Канаду? - поставила я себе очередной вопрос, и сама же на него ответила.

В Европе шла первая мировая война, в России назревал военный переворот или как они его называли «октябрьская революция». - Это причина, по которой моя бабушка, имея родственников в Канаде в секте «Речных братьев» уехала от войны, хотя вряд ли она была настолько сильно верующей, а мама и я уже родились в Канаде в деревне речных братьев. - Глубоко вдохнув, я откинулась на спинку кресла.

Медленно выдохнув, я постаралась расслабиться сильнее. - Родных и место рождения не выбирают. Но иногда что-то можно изменить. Что я могу изменить? - задала я себе новый вопрос.

Моя прабабка и прапрабабка были самыми настоящими волшебницами - как их назвали в Голландии - «Браухеры», от них этот дар передался мне.

Это была еще одна причина, по которой бабушка и кто-то из родственников уехали, наконец, бабушка хотела предохранить род от родового проклятия. Я плохо помню наши родовые истории. Кажется, что-то было связано с шахтами.

Берта рассказывала об этом, ее судьба связана с шахтами... видимо она повторяет то, что должна была пройти я. - Мелькнула в моей голове внезапная мысль. Видимо бабушке удалось предохранить нас с мамой от родового проклятия, если оно было на самом деле. Берта как сестра все взяла на себя. - Вывод оказался внезапным, но в тоже время логичным, и я продолжила свои размышления дальше.

Когда я родилась в одна тысяча девятьсот шестьдесят седьмом году, еще оставались в живых те, кто помнил мое происхождение. Поэтому как потомок волшебницы, я была вторым сортом в деревне, у меня не было друзей, со мной не хотели общаться. Когда я, дождавшись совершеннолетия, объявила о своем желании переехать в город, община даже не препятствовала. Отсюда вывод. Судьба начинает меняться. Я верю, в карму человека, и в судьбу, и знаю, что пока ее не отработаешь, карма будет висеть над тобой, и именно поэтому моя судьба соединилась с судьбой Берты. Это моя судьба - быть охотником я не способна этого изменить, то, что я попала в группу, есть своя закономерность. - Кажется, мне удалось разобраться в своей истории. Тогда что меня связывает с Бертой? Что она рассказывала о себе? - я задала себе новые вопросы и честно попыталась на них ответить.

«Прапрадед Берты, известный в Анхельт рудокоп, погиб сто лет назад под завалом. Несмотря на это, Ричард Крофт-младший, ее отец, стал шахтером, да и кем еще можно работать, выйдя из семьи шахтеров. - Именно об этом бабушка и рассказывала. Наши предки шахтеры и Браухеры. Наша первая связь с Бертой.

Во время второй мировой войны, Крофт-старший, воевал в горной альпийской бригаде. В нее входили не только альпинисты, но и шахтеры из Анхельт.

Солдаты, владевшие специальной альпинисткой подготовкой, обеспечивали охрану стратегически важных объектов.

Считалось, что не кто лучше самых шахтеров, с этим не справиться, а Крофт был лучший.

Привыкшие к работе в горах, они как ни кто другой, были на своем месте, минируя под командованием Крофта-старшего шахты и рудники. Под большим секретом планировали экспедицию в Тибет.

После войны восточная шахтерская зона Анхельт, на востоке Германии, попала под влияние СССР, из-за этого многим жителям, пришлось переехать в американскую или английскую оккупационную зону. Ведь «Горная Альпийская Бригада», участвующая на стороне третьего Рейха, состояла именно из жителей восточного Анхельт.

Семья Крофта-старшего, как и многие другие, кто жил на востоке, бежали, еще до появления русских. Найдя семью в одном из лагерей на американской зоне, Крофт-старший получил согласие англичан, и переехал со всей семьей в Канаду.

Война, шахты, СССР это то, что нас связывает с Бертой. - Сделала я новый вывод нашей с Бертой связи. Наши родители бежали от войны и русских. Значит, нас связывает гораздо больше, чем видно при первом взгляде.

Сменив пару профессий и городов, семья, наконец, обосновалась в небольшом арктическом поселке. Здесь на севере Канады, на затерянной во льдах шахте - Арктик Стоун, Ричард Крофт-младший женился на Деборе Линдгрен и начал свой шахтерский путь, продолжая мирное дело своего отца и деда.

Она в маленьком арктическом городке, а я в деревне речных братьев. И то и другое очень похоже.

С момента гибели прапрадеда, условия работы рудокопов, или как их теперь называли - шахтеров, изменились мало. Да и что могло измениться? Ручную кирку, заменил, автоматический отбойный молоток. Масляную лампу - электрический фонарь на оранжевой, покрытой черно-серой пылью каске. Как и много лет назад, шахтеры погибали под обвалами, которые устраивали истинные хозяева гор - Кобольды.

Мы верили в Бога они в Кобольдов.

Профессия шахтера, возглавляла список самых опасных профессий года, в колонке северо-западного обозрения.

Возможно, Кобольды просто не знали, что шахты, давно уже принадлежать не им, а департаменту горнодобывающей промышленности, а может просто отсутствие техники безопасности делали эту профессию опасной.

Мужчины арктического поселка трудилась в шахте, добывая медную руду на глубине двести метров, им приходилось каждый день спускаться вниз на специальном лифте. Женщины, и мужчины старше тридцати пяти, работали обслуживающим персоналом.

Что-то похожее и у нас: мужчины обеспечивают семью они священники, а женщины работают по дому и рожают детей. Женщина воспринимается всего лишь прислугой мужчины. Обслуживающим персоналом. Кобольды не знают, что шахты уже им не принадлежать, так же и мы продолжаем жить в восемнадцатом столетии, старейшины не хотят принимать, что уже конец двадцатого. - Сделала я новый вывод того, что нас объединяет, и продолжила размышления дальше.

Дебора работала на шахте супервайзером, регистрируя движение отходящих и приходящих машин за рудой, кроме этого, она отслеживала количество отгруженной и отправленной руды с территории шахты. Так, контролировали эксплуатацию ресурсов рудника, и принималось решение, когда же шахта исчерпает свой ресурс и будет закрыта.

Своего рода работа по дому. Тогда как отец добывал руду в шахте и обеспечивал семью.

Каждый рудокоп понимает опасность своей профессии. Понимает, что в один прекрасный день он может не подняться на поверхность, оставшись в шахте навсегда, и, тем не менее, шахтеры продолжали работать. Даже несмотря на отсутствие техники безопасности.

Берта родилась здесь же в Арктик Стоун, когда шахта еще работала. Девочкой она любила сидеть на коленях отца - «я любила» - и слушать шахтерские истории-сказки о маленьком таинственном народе рудокопов, их горной хозяйки - известной как Горная Старуха, и подземных сокровищах, которые охраняются зловредными существами - подданными Горной Старухи.

Мне рассказывали библейские истории - «воскресная школа» - и старые голландские сказки «по вечерам», я всегда любила все это слушать, любила. Каждая из нас жила в своем мире.

У разных народов этих существ называли по-разному, для себя Берта, назвала их - Кобольдами. Впрочем, и я тоже могу называть их Кобольдами.

Почти во всех сказаниях, они выступают в качестве подземных кузнецов-хранителей, не большого роста, не выше гномов, с безобразной внешностью, основное занятие которых, охранять свои несметные богатства глубоко под землей.

Земного рудокопа, который нарушит покой горных жителей или попытается завладеть их богатством, ждет неминуемая гибель». - Отец говорил, что это наказание от Бога.

О завале 1970 года я знала из газет. Это было очень громкое дело, и даже у нас в деревне его обсуждали. Закончив сравнение, я попыталась подойти к концу. И так Берта из семьи шахтеров, как любой шахтер, она верит во все сверхъестественное.

Айра и Ева обеспечивают убойную силу, так сказать ее прикрытие. Почти на все преступления выезжает сама Берта.

Теперь Лора и Джени - их не было на встрече, тоже занимаются расследованием и выездом на дело. Что требуется от меня? От меня требуется обеспечивать волшебную поддержку в виде амулетов, и как пенсильванская волшебница я для этой роли подхожу как никто другой. Я медленно открыла глаза, и мне потребовалось пять минут, чтобы прийти в себя после медитации. Наконец повернув голову, я взглянула на часы, черт, уже четыре часа.

Во время медитаций время идет незаметно - пора ехать за машиной в автосервис.

Всего лишь битый бампер и на это потребовалось четыре дня ремонта плюс пятьдесят долларов, - За что! Может я, и не понимаю нечего в ремонте машин, но четыре дня ремонта и пятьсот долларов. - Я так и хотела сказать этому долбаному автомеханику. Так нет, его еще полчаса пришлось ждать, парень где-то болтался. Ну, пока он болтался весь пыл прошел. А десять минут назад я его разорвать была готова.

— Мисс Крофт! Вот ваши ключи. — Довольно симпатичный парень в рабочем комбинезоне помахал предо мной ключами от Опеля.

— Ну, наконец, и года не прошло, как сделали, — я попыталась накинуться на парня. Думаешь, что за такую мордашку можно все простить. Я не из тех, кто западаешь на мордашку.

— А вы сами подумайте, работы много, механиков не хватает, — парень улыбнулся извиняющийся улыбкой, и я растаяла… сама по себе я не злобная.

— Ну ладно… — мне стало не ловко. — Простите. Расплатившись, я забрала машину и быстро уехала.

Три дня в неделю приходя в восемь утра, я переодевалась в резиновые сапоги, рабочий комбинезон. И трудилась в конюшне обычным рабочим, в обязанности которого входило; чистка лошадиных стойл, наполнять кормушки кормом, а поилки водой.

Почему я пошла, работать именно с лошадьми?

Лошадей я любила всегда, еще маленькой девочкой часами пропадала в нашей деревенской конюшне. Помогала взрослым ходить за лошадями, кормить их, наполнять водой поилки. Когда подросла, я чистила и купала лошадей, расчесывала им гривы и хвосты.

Поэтому, когда «департамент сельского и фермерского развития» предложил мне пойти поработать в конюшни «Лорины». Мотивируя тем, что я из сельской местности, хорошо знаю эту работу, а значить лучшего работника, им просто не найти. Тогда я только-только переехала в город, была занята поисками работы и думала смогу ли вообще остаться в городе. Как вдруг департамент предлагает работу; которую я люблю, которая мне нравиться и главное, которую я умею. Я с радостью согласилась. От таких предложений не отказываются.

Так с легкой руки департамента, началась моя новая — городская жизнь.

Вскоре, я даже купила почти новый (пять лет) — «Опель-Колибри девяностого года выпуска», после аварии, когда цену сбавили больше чем на половину.

Уменьшив скорость, я повернула с «Двадцать пятого шоссе на Авеню Мэйпл». Это наверно одна из самых зеленых улиц нашего города. Вдоль аллеи с обеих сторон в стройный ряд выстроились высокие клены, в честь которых она и получила свое название. Рано утром — пока солнце еще не так высоко, и улица окутана таинственной тенью, — которая превращает ее в дорогу чудес, мне кажется, что еще немного, и я попаду в прекрасный мир Дороти, о котором читала в одной детской книге. Опель-Колибри доехал до конца аллеи вынырнул из тени и оказался на большой открытой площади. Я замедлила скорость и через минуту остановилась на частной стоянке.

Глава третья

Мужчины в древнекельтские времена были менее организованы и промышляли в основном охотой. Но постепенно захватили власть и попытались стереть память, о женщинах сведя их роль к обслуживанию своего быта. Вскоре после этого они отобрали себе жреческие функции женщин, и теперь очень далеко отошли от первозданной природы, потеряв связь с богом.

— Вы должны уволить Кэти из конюшни.

— Для чего я ее должен увольнять, девочка хорошо знает свою работу, исполнительна.

— Она начинает догадываться о наших делах м мы не можем рисковать.

— Что конкретно известно Макс, или все это домыслы?

... — Чарли промолчал.

— Тогда я ее оставлю на работе, более исполнительного работника чем она, не найти, тем более она из речных братьев, а они в роли конюха не заменимы.

— Тогда Чарли, мы сделаем чтобы она сама уволилась. И вы не будете нам мешать. А так же попробуйте установить на ее одежду микроэлектронику, а мы такуе жу подкиним в их квартиры.

Чарли в знак согласия пожал руку Макса и тот раскачав импровизационный мост разорвал его. Тогда как Чарли попытался сохранить рукопажатые. Это некий «масонский» ритуал.

Впрочем, мы можем видеть, что связь эта была возобновлена в новое время. С помощью гадания хагедисса или вёльва проникает взором в чей-либо личный «узор вирда», а с помощью магии вносит в него изменения, если это вообще возможно. Богини-покровительницы вёльв — Фрейя, норны и Фригг. Последняя ассоциируется с прядением; её магическое орудие — прялка. В современном английском языке до сих пор существует выражение «the distaff side» (букв, «сторона прялки»), обозначающее женскую линию в генеалогии.

Люди, наделённые даром предвидения, как мужчины, так и женщины, часто появляются в сагах. Предсказания проникли и в церковь, а некоторым монахам дан дар предсказания. Простые люди ищут и почитают «старцев», обладающих подобным даром. Институт старцев сохраняет древние мистерии пророчеств, в современной церковной мистике, но за последние семьдесят лет XX века традиция предсказаний почти умерла.

— Мисс Кэти, вы как Английская королева всегда пунктуальны. Семь тридцать утра, а вы уже на работе.

Я кивнула на приветствие охранника Фрэнка.

— Привет Фрэнк. Мне просто нравиться моя работа.

Не оборачиваясь, я махнула ему рукой и направилась к стоящим немного впереди зданиям конюшни. Подойдя, ближе я разглядела необычное скопление народа у главного входа. Кроме рабочих, я разглядела нескольких человек в форме дорожной полиции.

«Полиция, — мелькнула мысль. — Впрочем, это дорожная полиция. Кто-то не в том месте припарковал машину. Проехал на красный цвет. «Наконец сбил пешехода». Я ускорила шаг и быстро подошла к стоявшим возле ворот людям. Кроме босса, там были двое рабочих, конюх и двое из дорожной полиции.

— Я первый кто это увидел. Будто лошадь на изнанку вывернули.

Услышала я голос Фреда нашего конюха.

— Я никогда в жизни не видел ничего подобного, — немного подумав, он продолжил. — Сначала мне показалось, что какое-то хищное животное напало на бедняжку Геклу, но потом, присмотревшись, я понял — что ни один волк, не способен на такое. Нет, это не животное господин полицейский.

— Вы уверены?

Я это заявляю как бывший охотник, горных пум здесь отродясь не водилось, господин полицейский, и потом какие звери могут быть в черте города.

— Действительно, какие звери в черте города? — задумался полицейский. — Хотя это уже окраина Ванкувера. И не называй меня господин полицейский.

Подойдя совсем близко, я окликнула их вопросом.

— Что здесь такое произошло. Рон?!

Рон, мой босс посмотрел в мою сторону, и ответил.

— Помнишь ту кобылу Геклу? — не дожидаясь ответа, он продолжил, — Сегодня во время утреннего обхода дорожная полиция и конюх обнаружили ее на лугу. Гекла была загрызена каким-то животным.

Полицейский обратился ко мне.

— Мисс Кэти, во время своей смены, вы что-нибудь странное видели?

— Во время работы? Моя смена была четыре дня назад, это в пятницу четвертого июня. Насколько помню ничего подозрительного. Вы хотите сказать, что Геклу загрызли дикие волки?

— Я ничего не хочу сказать мисс. Просто все это очень странно.

— Я могу увидеть то, что произошло? — я посмотрела в карие глаза полицейского. Перевела взгляд на босса, — Гекла все-таки моя лошадь, увидев, я может и вспомню, что было в пятницу.

— Не думаю, что вам это понравиться. Но если хотите посмотреть, она все еще на лугу. Если вороны не растащили.

Оставив всю толпу стоять у ворот. Я побежала на луг. Лугом мы называли обнесенные изгородью, чуть больше одной тысячи акров, поля позади основных строений. Откуда тут могут быть волки и вообще какие-нибудь звери. Выбежав на луг, я огляделась и недалеко увидела ужасную картину.

Труп Геклы, точнее то что, от нее осталось, лежал на боку. Горло кобылы было перекушено. Будто две стальных челюсти, подобно гигантским ножницам сдавили шею и просто отрезали ее. Я знала, что на такое способны только акулы. Содержимое головы, почти полностью съедено, так же как половина черепа. Кровь вылившиеся из горла на землю уже успела впитаться, трава, окружавшая останки лошади, была покрыта засохшей, алой, скорей всего артериальной кровью.

Впрочем, я это могла только предположить.

В деревне я часто видела, как рубят головы курицам, режут свиней, их артериальная кровь, насколько я могу вспомнить, была именно алой.

Кости от задней части лошади, скорее всего, это было недоеденное бедро — валялись полностью обглоданные, кость буквально отполировали и бросили. Живот кобылы был вспорот и распотрошен, будто по нему прошли таким же, как и по горлу, гигантским ножом при этом вывалившиеся наружу внутренности съели; осколки ребер торчали, прорвав шкуру; кто-то невидимый, но обладающий первобытной силой прорвал шкуру, захватил ребра своей лапой и выдернул их наружу.

Я отвернулась и сразу же упала возле куста на колени, согнувшись от боли в животе. К горлу подошел комок, и содержимое желудка вылезло наружу. Полчаса я не могла успокоить рвоту, но, наконец, вроде само прошло, и я смогла подняться с земли. Стараясь не смотреть в сторону Геклы, на шатавшихся ногах направилась обратно к воротам. Увидев мой бледный вид, размазанную по щекам тушь босс крикнул.

— Мисс Кэти мы вам говорили, что лучше этого не видеть.

— Как это произошло? Я должна знать.

— У вас какие-нибудь подозрения? — спросил один из полицейских. — Мы вызвали специалистов по животным и полицию.

— Я должна знать. Может кто-нибудь, просто рассказать мне, как ее нашли?!

— Ну, как произошло, мисс Кэти, я не видел, — проговорил Фред. — Я как обычно осматривал поле. Вдруг вижу что-то или кто-то лежит покусанный собаками или волками. Ближе подошел, глянул. Да это же наша Гекла бедняжка. Я побежал к дороге они, — конюх показал на полицейских, — делали обход местности. Я к ним, и говорю. Загрызли лошадку-то нашу, Геклу. Уж они и вызвали специалистов по животным и полицию.

Я посмотрела на босса. Хоть он сможет сказать мне что-то вразумительное. Босс — Чарли видимо ничего не видел, поэтому просто молчал. Наконец подняв голову, он произнес вот и полиция.

— Взглянув на дорогу, я увидела машину службы отлова больных и бешеных животных. За ними ехала полиция, скорее всего из отдела — по особым делам, которые не вписывались в сетку обычных преступлений.

— Что у вас произошло, — проговорил один из работников по животным.

— Волки нашу лошадь загрызли, — ответил Фред.

— Кто-нибудь может показать место преступления?

— Давайте я.

Идя впереди полицейских и животной службы, я вывела обе бригады на луг.

— Вы действительно думаете, что это сделали волки? — спросил один из животной службы. — Я Макс Стоун.

— Я, Макс Стоун, вообще ничего не думаю, — ответила я. — Наблюдая, как полиция расходиться по полю, но, стараясь не смотреть в сторону останков лошади.

— Не одно животное не способно на такое.

— Человек тоже вряд ли способен на подобный поступок.

— Вы правы мисс Кэти. Только странно, что вы так спокойно все перенесли.

— Я? Уж не думаете, что я это сделала?! А мое спокойствие? Есть на то объяснение, — огрызнулась я на предположения Макса.

— Я, по-вашему, должна биться в истерике, кричать помогите, убивают.

— Нет, конечно. Просто вы очень сильная женщина.

Только сейчас дошло; до меня иногда вообще долго доходит; что смерть лошади я действительно перенесла спокойно. Если не считать рвоты, даже могу огрызаться.

Тогда как Фред полностью выбит из колеи, даже босс в не себе, а я, не знаю, может Берта права, и я действительно подхожу для этой работы. В конце концов, мой предок был охотником, и многое повидал, а уж такой труп для него был детской игрушкой. «Я должна взять себя в руки и узнать как можно больше».

— А что вы сами думаете на этот счет?

— Существует множество неизвестных науке животных. Которых как бы и нет, но которые живут рядом с нами.

Я решила закинуть удочку и узнать об этих существах побольше.

— Оборотни или вампиры?

— Нет, вампиры не едят мяса. Оборотни? — Макс посмотрел в сторону лошади. — Пожалуй, могли. Но я не верю в существование ни тех, ни других. Я только специалист по животным и криптозоолгии. Если бы это сделала Чупакабра?

— А это не Чупакабра?

— Нет. Они не способны разорвать лошадь пополам, и потом, лишь пьют кровь как вампиры. Я уже говорил, что не верю ни в вампиров, ни в оборотней. Нашей службе здесь делать нечего.

Проводив взглядом Макса, я побежала к полицейским, рыскающим по полю.

— Что-нибудь нашли?!

— Что мы должны найти? — один из них посмотрел недовольным взглядом. — Шли бы мисс подальше от этого места, не мешали.

Во второй половине дня я все-таки встретилась с инспектором из отдела необычных и аномальных преступлений.

— И так; вы можете припомнить, что было в пятницу мисс.

— Четвертого июня?! — Я задумалась. — Пришла как обычно в восемь десять утра. Переоделась и в восемь тридцать приступила к уборке десятого стойла.

— Почему десятого, мисс?

— Меня зовут Кэти, просто Кэти, инспектор?..

— Согласен, Кэти.

— Во-первых, десятое стойло находиться первым в коридоре. Во-вторых, нужно было закончить именно его.

Инспектор записал ответ в свою книжечку и, подумав, спросил.

— Вы что-нибудь необычное видели?

— Что-нибудь необычное? Вроде ничего необычного я не видела. Разве только во время своего осмотра на лугу. Обычно я не хожу на осмотр, но в тот день лошади вели себя несколько странно; ржали, беспокоились, будто чуяли зверя. У нас в деревне это в основном были лисы и волки.

— Лисы и волки, — записал инспектор. — И как вы думаете, кто это был — лисы или волки?

— У нас здесь нет ни волков, ни лис, но показалась, что в кустах что-то прячется, но я не уверена.

— Мы нашли примятую траву в сотне акрах от места убийства, — объяснил инспектор. — Как будто прятался какой-то крупный зверь пума или рысь, я подобные следи видел в Африке, когда принимал участие в Сафари.

— Но откуда у нас такие звери?

— Вот и я о том же, — согласился инспектор. — Спасибо Кэти. вы нам помогли.

— Вы что-нибудь сделаете?..

— Вряд ли это дело получить ход, — подумав, ответил Макс Стоун. — Погибла всего на всего лошадь. Понимаете лошадь, не человек.

— Вы не будете расследовать убийство лошади?

— Честно сказать у нас и без этого дел по горло.

Инспектор встал с кресла и, не прощаясь, ушел. Проводив его взглядом, я откинулась на спинку кресла, задумалась. — «Лошадь, следы какого-то крупного животного. Что это может, значит? Что? Что? — мысленно я задавала себе один и тот же вопрос и не могла найти ответа. — Кто загрыз Геклу?! Кто?!» закончив рабочий день я не спеша дошла до стоянки и села в Опель. Через пять минут достала мобильный телефон и позвонила Берте.

— Берта… это Кэт. У меня к тебе разговор.

— Что-то случилось? Я слышу в твоем голосе тревогу.— Я хочу встретиться с тобой у меня разговор, это касается происшествия на работе.

В трубке замолчали, но через минуту голос Берты произнес.

— Я слышала в полуденных новостях о загрызенной лошади у вас на ферме.

— В конюшне.

— Ну да в конюшне. Может сейчас ко мне приехать?

— Да могу. Я на машине, так что через час буду.

Вечерние пробки проблема любого большого города. Если бы не тот тип в красном Нисане, что меня подрезал, заняв единственное свободное место в левом ряду, я бы доехала быстрее. Наконец змея из машин тронулась, и я с черепашьей скоростью начала продвигаться вперед к площади Авроры. Только проехать чертову площадь свернуть на «Спринн стрит» и там уже рядом.

Оставив машину возле дома, я поднялась к Берте.

— Придя сегодня утром на работу, я обнаружила, что Гекла загрызена, — объяснила я свой приход. — После нашего разговора в субботу мне показалась, что это кто-то из наших подопечных.

— Ты уверена, что это вампиры?

— Ты не видела, что они с ней сделали. Человек на такое неспособен. Ни человек, ни зверь. Инспектор из отдела по аномальным преступлениям сказал, что убийство лошади они расследовать не будут. А Макс Стоун из службы отлова животных вообще заявил, что это ни их дело.

— Макс Стоун это становиться интересным, — задумалась Берта. — Я такое уже видела.

Подруга поднялась с кресла и прошла к красному стеллажу. Порывшись в бумагах, она достала папку, кинув ее на стол, Берта снова села в кресло и проговорила.

— Здесь фотографии разных необычных убийств. Тех, что не вписываются в рамки нормальных.

Развязав веревочки на папке, я достала фотографии. Уже с первого снимка на меня смотрело странное стоявшее на задних лапах животное. Маленькие передние лапки она держала перед собой. Крысиная морда была оскалена, и я четко разглядела два передних клыка, таких как у вампиров.

— Это Чупакабра, — объяснила Берта. — Они, как и вампиры пьют кровь и не способны нанести какое-либо сильное повреждение.

Кто-то похожий на помесь полосатого тигра с большой собакой глядел на меня с другой фотографии. Морда для тигра, немного удлиненная, но это был тигр. Подпись к фотографии поясняла — «Тосманский тигр», — на следующей фотографии узнала знакомого мне «Окапи» — маленький жираф или большая зебра.

С других фотографий на меня смотрели рыбы: «Акула» с необычно большим ртом и «Целакант», — которого я могла вспомнить из учебника зоологии.

Хотя он (учебник) и опровергал теорию сера Чарльза Дарвина, фотографию древнейшей рыбы, в книгу поместили, но автор учебника в свою очередь доказывал божественное происхождение видов:

— «Подобная рыба не могла произойти от бактерий в ходе эволюции»: вспомнила я слова нашего сельского учителя, откладывая картинку в сторону.

Секвойю — гигантское дерево, как и рыбу, я помнила еще со школы.

Следующие две фотографии изображали неизвестных мне чудищ, тогда как фотография, следующая за фото, с неизвестными мне животными привлекла мое внимание. Я ее разглядела лучше. На ней были изображены останки какого-то животного. Наверно лошади или коровы. Точно также как на Гекле прорвана шкура, и осколки ребер торчать наружу. Задняя нога оторвана и обглодана до блеска костей.

— Что это за снимок.

Взглянув на фотографию, Берта ответила.

— Обед человека-волка.

— Человека — волка?

— Я имею в виду оборотень. Кстати, этот снимок я как раз сделала с помощью Макса.

— Точно такое же произошло с Геклой. Поэтому я и приехала к тебе. Ты знаешь Макса Стоуна?

— В таком случае поехали на место происшествия, — Берта поднялась с кресла. — Я должна это видеть.

— Ты не ответила? Ты знаешь Макса?

— Допустим, знаю и именно это, заставляет меня ехать сегодня. Он знает, что ты работаешь в нашей команде?

— Нет, я ему не говорила.

— Пусть он и не знает, что ты наша. Так будет лучше, почему, сейчас я не могу объяснить, — попросила Берта.

— Если хочешь, то давай съездим завтра. Я не работаю.

— А сегодня? Ты взяла машину из сервиса?

— Поехали сегодня, — согласилась я. — Только на дорогах пробки раньше семи не доехать.

Берта села рядом со мной на переднее сиденье. — Не люблю сидеть на заднем, — объяснила она. — Ты, думаю, не будешь возражать?

Я не возражала. Сев за руль, повернула ключ, и сразу переключившись на вторую скорость… Опель взял с места.

Через полтора часа — половине седьмого вечера мы были на лугу, солнце еще не успело полностью скрыться, и весь луг утопал в вечернем свете.

Я осмотрелась вокруг. Все уже было убрано, лишь валялись обрывки оранжевой ленты, которой полицейские обозначали место преступления. На том месте, где лежали останки, Берта обнаружила — следы крови и примятую траву.

— Скорее всего, лошадь была завалена на бок… видишь, трава примята поперек, а не вдоль… После чего кто-то перекусил шею.

Меня снова затошнило как утром, и я отвернулась, Берта посмотрела на меня, но, не сказав не слова, сделала пару шагов вперед. Я пошла следом.

— Вот здесь, — Берта указала на примятую траву… причем трава была примята только в четырех углах прямоугольника, середина за день почти восстановилась, если вообще была примята. — Здесь стояло, готовое к нападению огромное животное, гораздо больше волка. Может это львица или горная пума… затрудняюсь сказать, так как слишком оно крупное для пумы.

Снова присев на курточки, девушка долго вглядывалась в траву. Я присела рядом. Берта о чем-то задумалась. Казалась, что она вспоминает о чем-то или, о ком-то кого знала когда-то давно, но только забыла, а сейчас вот вспомнила.

Оставаясь на курточках, Берта гусиной походкой пошла вглубь луга и, пройдя шагов двести, остановилась.

Кэти присела рядом.

— По-моему они хотят чтобы я уволилась?

— Если ты уволиться это наоборот вызовит лишние подозрения, думаю за нами следят, — ответила Берта, — Ты не можешь сейчас уволиться, они этого только и ждут.

— Сейчас когда мы подошли так близко, нельзя этого допустить, так что зажми зубы и продолжай работать. Рядом с тобой будет наш человек, а за конюшней установить не гласное наблюдение.

Кэти, вместо ответа моргнула, — что должно было означать, — я поняла, — Рядом со мной будет человек, и снова моргнула, а за конюшней установять наблюдение.

— Здесь они лежали, ожидая добычу, затем кто-то подогнал лошадь сюда, и этот кто-то в траве напал… Он медленно — медленно подошел к лошади и, повалив ее на бок, перекусил шею… это было примерно так…

— И как тебе удалось восстановить картину событий? — я была поражена.

— Все это я восстановила по следам? — объяснила Берта. — Ты наверняка читала книги про индейцев-следопытов? Как индейцы я умею читать следы. А вот смотри, — протянув руку, она подобрала с земли клочок шерсти, — а вот и шерсть, необходимо сделать лабораторный анализ. Завтра я все сделаю и доложу о результатах. Только странно, что лошадь не сопротивлялась?

— Может, она была напугана, — я предложила свою версию, — Даю руку на отсечение, это мех речного палтуса.

Плечи несколько раз качнулись верх и вниз.

— Напугана?.. Может быть, и напугана. Завтра ты свободна? В таком случае тебя ждет тренировка на нашей базе, а я что-нибудь попробую узнать.

— Тренировка?

— Да, за тобой заедет Айра, и вы поедете в стрелковый клуб.

Мы медленно вернулись к машине, я махнула на прощанье Фрэнку, движение не осталось незамеченным от моей подруги, сели в машину, Берта снова села на переднее сиденье, и я взяла с места.

— Очень симпатичный молодой человек.

— Кто? Фрэнк?.. — кто угодно, но только на Фрэнк. Он не был моим парнем, — нечего особенного Фрэнк обычный охранник. Я здесь машину оставляю, когда приезжаю на работу. Ну… он пытается ко мне клеиться.

— Похоже, ты ему нравиться?

Я пожала плечами, — может, и нравлюсь, но он не в моем вкусе.

Глава четвертая

Берта, Айра, Лора и Джени, вбегают какую-то камеру, где их закрывают и миловидная девушка, сияя свой улыбкой. У которой все хорошо в жизни. Предлагает сложный выбор. Ставя их перед сложным выбором.

Ведущая предлагает. Одному из команды отрубят руку, заплатив миллион долларов. Один миллион канадских долларов. Остальным по пятьсот тысяч, но это должен быть доброволец, готовый пожертвовать своей рукой рады своих товарищей. — Левая или правая, — по наивности решила спросить я. Одна из зрителей этого безумного шоу. Как я сюда попала, кто меня пригласил. — Не имеет значения!

Остальные члены команды переглядываются между собой и никто не может решиться на шаг. И тут Джени смело выходит вперед и говорит я согласная.

— И так мисс Джени вы доброволец. Но по правилам шоу, любой из зрителей присутствующих может заменит мисс Джени!

— Нет Джени! — я выскакиваю вперед и отпихиваю Джени, — нет не надо Джени. Я готова заменить собой Джени.

— Здорово, вы можете заменить любого члена команды, выступить вместо него. И так мисс Кэти выступает добровольцем, даже больше, она, обычный зритель, готова, заменить собой игрока. Такого давно не было. И так мисс Кэти, впервые за год доброволец готовый заменить участника команды.

Ведущий шоу, продолжая улыбаться под неестественный смех предлагает подойдите к гильотине… я подхожу и снова спрашиваю левую или правую руку.

— Все равно, главное вам за это заплатят миллион долларов. Вы готовы пожертвовать своей рукой рады незнакомого вам человека. Девчонки они участники шоу они знали на что шли, а вы. Для чего вы это делаете, ради миллиона. Половина денег уйдет на протез. И что там вы получите копейки. Что вами движет, думаю это не деньги.

— Мне все ровно, я просто заменю собой Джени, — мой голос дрожит, но я посмотрев на Джени говорю, — ты нужна своей семье, а я готова выступить вместо тебя.

Ведущий шоу повторяет, — любой, зритель шоу может заменит, члена команды, но только добровольно. Это ее выбор подойдите к гильотине и положите руку на плаху. Левую, правую все ровно.

Я подхожу и положив руку на твердую поверхность, зажмуриваюсь. И тут гул, снова смех и ведущий объявляет, — Стоп, — в камеру вбегают двое ведущих шоу, отдергивают меня от гильотины, обнимают и всех отводят в соседнюю комнату.

— Мы видим, что вы готовы пожертвовать собой, ради своих товарищей! И вот ваша кредитная карточка на миллион долларов, остальные получають по пятьсот тысяч.

Протягивают карточку на указанную сумму, разглядывая кредитку я отвечаю.

— Я член церкви Баптистов, для меня — друзья дороже денег, и я не могу принять этих денег… и чтобы кто, не подумал, что я это делаю рады денег, к черту деньги, отдайте их на благотворительность.

Ведущий объясняет, — Мы переведем на благотворительность, деньги шоу, на сумму равную на членов команды и вашу. Хочу заметить что Джени как доброволец, тоже получает миллион, а эти оставьте себе.

— Я не могу их принять, и хотя бы половину сумму должна отдать.

Ведущие соглашаются, — Пусть так и будет. Эти аплодисменты и барабанная дробь в вашу честь мисс Кэти…

Я почти проснулась, почти уже не спала. Сначала я подумала, что звонок мне сниться, но нет... не сниться это действительно, звонят. Я открыла глаза и посмотрела на часы - десять ноль пять. Кто мог прийти в такую рань? Я никого не ждала.

Я поднялась с кровати, надо же проснулась, и как «зомби» пошла к двери. Как «зомби» автоматически, не спрашивая «кто» открыла дверь. Меня могли сейчас ударить по голове и вынести все ценное, и я бы даже не сказала бы им «доброе утро».

— Айра… Это была Айра в черных вельветовых штанах и синей джинсовой мужской рубашке.

— Привет. А ты не плохо устроилась, — проговорила новая знакомая, оглядев комнату.

— Я не ждала тебя так рано?

— Разве Берта не сказала, что мы едем на базу?

— Сказала. Я не ждала тебя так рано, но милости прошу. Я сейчас переоденусь и приготовлю кофе.

Я все еще была одета в пижаму с белыми цветочками.

— Может не переодеваться, — промурлыкала Айра, — Мне кофе с молоком.

Я немного смутилась и ответила, в голосе чувствовалась доля вины, за то, что я не могу ей предложить кофе с молоком.

— Молока у меня нет, но есть пакетик капучино со сливками.

— Сойдет.

Пока она говорила «сойдешь» я посмотрела в глаза Айры. — «Возможно, я ей даже нравлюсь… у меня никогда не было друга, настоящего друга — которому можно довериться и довертеться по настоящему. И тут у меня возникла мысль

— если она хочет со мной дружить, то я могу позволить ей дружить со мной. Айра могла бы быть моим „парнем“. Решение было принято мгновенно, даже испугалась, и решилась на поступок.

Подняла руку… и наверно впервые в жизни сделала то, что некогда бы себе не позволила сделать в той другой жизни, то, за что, я бы не простила себя раньше, да и членам моей церкви это не понравилась бы, но сейчас мне было все равно. Я сделала следующее… протянула руку и, поправив волосы на голове Айры, поцеловала губы девушки. Впрочем, ничего необычного в этом не было — во время воскресных собраний сестры и братья приветствуют друг друга христианским поцелуем, но сейчас это был другой поцелуй. Мои руки опустились и обняли ее плечи. Айра обняла мою спину своей рукой и потянула меня к себе, и я оказалась к этому не готова, быстро положив руки ей на плечи, я отстранилась от девушки, сделав шаг назад.

Разочарованно облизнув губы, Айра взяла меня за руки и посмотрела в глаза.

— Айра, я не такая, — мои глаза наполнились слезами, — ты понимаешь я не такая. Я выросла совсем в другом мире. В мире большого города, я живу всего десять лет, и еще не успела…, но я хочу, чтобы ты стала…

— Я понимаю и хочу извиниться, — Айра виновата, опустила глаза, — но хотя бы надеяться я могу.

— Мы можем быть друзьями, очень близкими друзьями, — предложила я, посмотрев в зеленые глаза девушки.

Кажется, она поняла.

— Тогда подруга пошли пить кофе, ты мне сама предложила.

Айра прошла на кухню, а я пошла следом за ней и, войдя в помещение в котором обычно готовила еду села на стул стоявшей у стены. Предоставив хозяйничать Айре.

Она оглядела кухню и спросила.

— Где у тебя кофе?

— Там в шкафчике, на верхней полке.

Айра достала два пакетика капучино, две чашки и заварила кофе. Одну чашку она взяла себе вторую протянула мне.

— Ну, как тебе наша команда?

Мне пришлось признаться.

— Так много перемен за эти дни, что я, все еще в себя не могу прийти и потеряла счет дням.

— В таком случае добро пожаловать в этот безумный, безумный мир.

Действительно мир, в который я попала за пределами церкви, оказался безумным. Всеобщая защита от безумия мира — «теле церковь Благая весть» — по кабельному каналу, меня не привлекла, а тот безумный проповедник, бегающий по сцене… я его воспринимала не иначе как циркового клоуна. Нет, это не для меня, и тогда по совету секретаря из сельского департамента, который устраивал меня на работу в конюшни, я занялась — аутотренингом. — Не ужели за десять лет можно так измениться? — это риторический вопрос.

Айра допила свой кофе и, вымыв за собой чашку, посмотрела на меня.

— Давай вымою и твою кружку, а ты собирайся и не забудь захватить свой паспорт, он нужен для регистрации в клубе.

Отдав чашку Айре, я прошла в гостиную и быстро переоделась из пижамы в джинсовую юбку и белую блузку. Одевшись, я нанесла на лицо совсем немного макияжа и повернулась к Айре.

— Можно было и не краситься, на такой жаре под слоем тональника можно свариться.

На Айре совсем не было косметики, девушка к моему удивлению не красилась — ну прямо как наши женщины в деревне. Впрочем, еще в воскресенье она сразу напомнила мне „Shemales“ — что значить она мужчина, а они наверно не употребляют косметику, хотя я не знаю, красятся они или нет. Раньше мне не доводилось встречать таких особ — как Айра.

— На работу я тоже не крашусь, а ты, почему не краситься?

— Вот еще время тратить. — Ответила она.

Через полчаса мы уже ехали в моей машине, зеленоглазая девушка сидела на заднем сиденье, положив подбородок на переднее кресло, щебетала о нашей теперь уже общей работе и о романтике, которая окружает нашу профессию — охотника на нежить.

Не знаю, но я не имела ничего против ее щебетания. Я быстро вошла в группу и чувствовала себя в ней своим человеком, будто и не было всей этой истории с речным братством. Я могу быть сама собой, мне не надо притворяться, я могу быть такой, какая есть на самом деле.

Мы подъехали к железным воротам частного стрелкового клуба «Золотая пуля» в проеме которых должен был находиться высокий охранник, преграждающий дорогу, но его почему-то там не было. Сбавив скорость въезжая в полуоткрытые ворота, я с ним почти столкнулась.

Появление этого парня в униформе для меня стало полной неожиданностью, но я все-таки успела резко нажать на тормоз… Опель дернулся, завизжал как поросенок, и автомобиль остановился прямо в проеме ворот, оставив за собой сочный тормозной след — несколько футов длиной, а передняя часть Опеля-Калибри въехала за ворота, охраннику спешно пришлось уклониться в сторону, иначе бы я наехала на парня. Возможно, он и не ждал ничего другого от женщины за рулем, поэтому отпрыгнул довольно ловко.

Дождавшись, когда мужчина подойдет к машине, мы вышли, оставив дверцу открытой, и я по просьбе подруги открыла багажник, показав, что у нас все чисто. Айра в свою очередь подтвердила, что оружия и наркотики мы не прячем, а в клуб приехали поучиться стрелять.

— О’кей, — ответил охранник, заглянув для верности в багажник и в салон, — вижу, что все чисто. Только твоя подружка должна оформить одноразовый пропуск.

Мы снова забрались в машину и въехали на территорию клуба, припарковали машину по другую сторону ворот на стоянке. Теперь, уже включив сигнализацию, я и Айра, прошли в отдел пропусков. Я протянула свой паспорт Айре, она же сунула его в окошечко секретарю. Девушка-секретарь списала данные документа, вложила в паспорт картонный одноразовый пропуск на посещение клуба, и вернула документ мне.

— Паспорт можно убрать, а пропуск оставь, по нему нам выдадут оружие. — Объяснила Айра правила клуба.

В открытом тире Айра протянула мне тяжелый металлический арбалет. Если пистолет я видела и даже держала в руках — правда это была всего лишь модель — точная пневматическая копия — беретты, то арбалет видела впервые.

— Возьми оружие в руки… теперь потяни затвор на себя, — Айра показала, как взвести крестовину арбалета.

К моему удивлению арбалет совсем не напоминал лука. Это скорее был крестообразный обрез винтовки, у которой зачем-то по длине, пополам, разрезали ствол.

— Взведи курок, а теперь в гнездо вкладываем стрелу.

Под контролем Айры я осторожно положила в гнездо арбалетный болт, прицелилась в находящуюся в пятидесяти шагах от нас мишень… и нажала курок. Крестовина обреза дернулась вперед, и стрела со скоростью бешеной лошади понеслась в сторону мишени. Я видела, что стрела попала в белое поле, рядом с размеченным красным — кругом самой мишени.

— Молоко. Ты попала в молоко, — объяснила Айра. — Смотри как надо.

Вытянув арбалет перед собой, Айра прицелилась и спустила курок. Стрела с такой же бешеной скоростью дикой лошади воткнулась в девятку. Всего пару сантиметров от черного центрального кружочка. С расстояния пятьдесят шагов я его почти не видела.

Следующие полтора часа я училась держать арбалет в руках, целиться, взводить центральную крестовину и только последние полчаса были потрачены на саму стрельбу. Айра все это время объясняла.

— Мы пользуемся арбалетом, потому что нежить просто так не убьешь. Обычные пули ее не берут, а вот арбалет с серебряными стрелами причиняет очень большие неудобства вампирам, оборотням, гулям.

— Я некогда раньше не держала такой штуки в руках, — призналась я.

— Можно использовать классический арбалет, но его неудобно прятать под одеждой, а держать в особом чехле, слишком долго вынимать, подготавливать… новая модель арбалета гораздо удобнее, для того чтобы ее спрятать под одеждой.

В конце тренировки я свободно справлялась с курком арбалета, хотя по-прежнему не могла попасть в мишень.

— Ну не все сразу, — обнадежила меня Айра, — потренируется пару месяцев и научиться стрелять как Артемида. Я улыбнулась в ответ.

— Ты куда теперь? — спросила Айра, когда мы вышли из клуба.

— Поеду где-нибудь перекушу, а потом дамой.

— О’Кей, у меня дела, но мы еще увидимся.

— Тебя подвезти.

Айра мотнула головой.

— Не надо. Мне тут рядом. Одна остановка на метро.

Проводив Айру до метро, я поехала в свой любимый итальянский ресторан. Нужна, немного подкрепиться — решила я.

Войдя в ресторан, я увидела Берту рядом с ней сидела не знакомая мне женщина лет тридцати с короткими стрижеными волосами.

— Если я к ним подойду, и начну разговор первой, вмешаюсь в их беседу, будет неудобно. Если сделаю вид, что я их не видела, и пройду мимо, так чтобы они меня заметили и окликнули, то смогу познакомиться… Берте не останется ничего другого, как только познакомить меня со своей подругой.

Я прошла мимо, и Берта меня заметила.

— Кэт!

Я остановилась и обернулась, сделав вид, что только сейчас их заметила.

— Привет.

Когда я подошла к их столу Берта меня представила своей знакомой.

— Кэти, это Джени, — Джени это Кэти.

— Как дела? Я член нашей команды, и мне приятно с тобой познакомиться Кэти. Правда, приятно.

— Я помню, тебя не было на той вечеринке в воскресенье.

Джени улыбнулась.

— Раз ты это запомнила, мы сработаемся. После того с осознанного сновидения я едва пришла в себя.

— Что-нибудь будете? — спросила подступившая к нашему столику официантка.

— Я бы съела вашу пасту All’Arabiata, — ответила я, быстро взглянув в меню. — Ради этого блюда я и прихожу в этот ресторан, — Я улыбнулась Джени, и добавила, — Впрочем, я знаю, как его готовить и могу приготовить сама.

— Тебе нравиться итальянская кухня? — спросила Джени. — Я тоже люблю эту пасту с томатами, острым перцем, но кажется, заказа придется ждать вечность.

Джени откинулась на спинку деревянного сиденья, что-то вроде скамьи, со спинкой наблюдая глазами за подходящим официантом.

— У нас с Джени сегодня намечается один важный разговор. И хотелось бы, чтобы ты при нем присутствовала.

— Я сегодня с Айрой ездила в стрелковый клуб.

Джени и Берта задали вопрос одновременно.

— И как успехи?!

— Научилась заряжать гладкоствольный арбалет.

— Тогда после обеда едем, — объявила Джени свой приговор.

Согласие Берты или мое не спрашивалось. Я посмотрела на Берту, но та лишь пожала плечами. Этот жест видимо означал, меня тоже не спрашивают, раз Джени сказала, едем, беремся парами и едем. Закончив обед, мы втроем вышли на улицу и надо же они собрались ехать на моей машине, интересно, если бы меня не было. Они пошли бы пешком.

— Ну не надо дуться, — Берта погладила меня по плечу. — Ну, коли ты, и твоя машина здесь поедем на ней. Просто ты подвернулась очень кстати.

— Ладно, — я немного успокоилась. — Довезу я вас, а кстати, куда едем.

— Увидишь. — Уклончиво ответила Джени.

Глава пятая

Одетый в серое квартирный вор подошел к двери и достав связку ключей — отмычек вскрыл замок. Взломщик знал наверняка сигнализации на квартире нет.

Открыв дверь мужчина вошел в квартиру. Прошёл в комнату и огляделся.

А квартирка ничего себе, можно чем-нибудь поживиться. Но сразу же он себя остановил. Если что возьму, сразу же заметят что что-то украли. Нет. Достав из мешка бархатную игольницу с тринадцатью воткнутыми иглами, мужчина подошел к серванту где стоял сервиз и выбрав стеклянную, но не прозрачную сахарницу и не думая положил подушечку в сахарницу.

Судя сколько здесь пыли они сюда редко заглядывають. Не знаю зачем это нужно, но мы им не дадим перекрыть наш канал контрабанды.

Как эта подушечка, помешает девчонкам, но было велено на вести порчу. Главное что бы они не создали группу экзорцистов, особенно когда появилась это новенькая.

Это прямая угроза нашему бизнесу лже — экзорцистов. Мы с помощью новых технологий наводим одержимость, а потом за большие деньги снимаем. Или доводим человека до клиники, его признают невменяемым и квартиры, машины, переходят заказчику. Не ужели это столько стоить? Эти девочки настоящие и снимают настоящую одержимость. Не понимаю как можно верить во всё это средневековье? Не ужели девчонки поверять в наведение порчи, хотя с этим в полицию не пойдешь. Но мне платят я делаю. Закрыв дверцу серванта мужчина выскользнул из квартиры, закрыл за собой дверь своей отмычкой и выйдя из подъезда сел в машину.

— Задание выполнено. Недели две у нас есть, но потом могут и найти.

— Теперь подбросим микрофон и чипы Кати, а так же попробуй прикрепить кое-какую микромир-электронику к ее одежде.

— А как же лошадь и дикая охота. Когда Кэти увидела что сделали с лошадью ее на изнанку вывернуло, даже мне было не по себе. Правда полиция не стала вмешиваться, правда и Кэти что-то заподозрила и начала свое расследование.

— Не твоего ума дело. Нам платят мы работаем, — отозвался напарник и стартовал с места.

Это было известное всему городу большое пятидесяти пяти этажное здание с правой стороны улицы, напротив него, тоже с правой стороны, стояла точная копия. По краям два полукруглых строения напоминавших букву «C». Между домами были сделаны четыре подъезда, заканчивающихся служебной стоянкой.

В центре площади, скрытой высотными зданиями, располагался фонтан. Прямо перед фонтаном стояли высокие мачты с национальным флагом Канады. Если ты едешь сюда, то проехать мимо невозможно. Во-первых, здание выделяется своими темными стекло пакетами, во-вторых, как бы находиться в стороне от остальных строений.

Самостоятельный архитектурный комплекс.

С другой стороны улицы, прямо напротив эллипса из четырех зданий, в небо устремлялась узкая семидесятиэтажная стрела небоскреба. Перед стрелой небоскреба стояли высокие мачты с национальным канадским флагом.

Свернув в один из четырех подъездов, я остановила машину на служебной стоянке не далеко от фонтана, и с опаской посмотрела на девчонок. К нам уже шел охранник.

— Не бойся, — обнадежила меня Берта. — Надеюсь паспорт у тебя с собой? Ты говорила, что ходила в стрелковый клуб?

— Ты и сама должна знать. — Я протянула свой паспорт. — В стрелковом клубе по паспорту мне пропуск выписывали.

— Тогда пошли.

Мы подошли к охраннику.

Берта протянула ему мой паспорт и… — у девчонок к моему удивлению были именные карточки доступа с фотографией.

Обычно их выдавали агентам под прикрытием, людям — занимающихся расследованием особых преступлений или преступлений, не вписывающихся в официальную сетку. Возможно, такие же карточки были у агентов занимающихся расследованием в сектах, аномальный отдел. Здесь же находилась национальная разведка страны.

Забрав документы, охранник проводил нас внутрь здания и, оставив возле секретаря, снова вышел на улицу, передав документы секретарю.

Только сейчас поняла, куда я попала, и что мои новые друзья агенты — занимающиеся расследованием необычных преступлений, таких которые не вписываются в обычную сетку. Например, такими, как убийство нашей лошади. Современные охотники на нежить. В-шестидесятых их бы назвали наемными убийцами, а сейчас спец группа «Шестая валькирия» — так было написано на их членских карточках.

Переписав данные моего паспорта, девушка-секретарь куда-то позвонила, уточняя какие-то данные, потом посмотрела на меня и спросила, оторвав телефонную трубку от уха.

— Вы родились в деревне Речных братьев?

— Да, — ответила я, — в деревне «Медоус-таун» — но по-нашему закону, когда мне исполнилось восемнадцать лет, я переехала в город. У нас закон, когда человеку исполняется восемнадцать, он может переехать и остаться в городе, поэтому с «одна тысяча девятьсот восемьдесят пятого года» я живу в городе.

Могу поклясться на Библии, что в архиве этого здания, есть мое полное досье. Поэтому, зачем спрашивать: где я родилась. Просто позвони в архив. В отличие от Берты, мои предки не служили в третьем рейхе, и я чиста, и мне нечего скрывать, но иногда эти секретари такие тормоза, — пришлось объяснять историю моего рождения.

— Она действительно родилась в деревне Речных братьев, и с «одна тысяча девятьсот шестьдесят седьмого года» живет в Канаде. Ее мама Элизабет Майя Крофт родилась в «одна тысяча девятьсот тридцатом году» в Канаде, а бабушка переехала из Германии в «одна тысяча девятьсот пятнадцатом году», — секретарь повторяла мои слова в телефонную трубку, — а я, сложив ручки перед собой, как примерная школьница отвечала заученный урок. — В таких заведениях не шутят. Девчонки все это время терпеливо ждали, но было видно, что они нервничают. Я и сама нервничала.

Видимо получив добро, секретарь положила трубку на телефон. — Вот ваш пропуск, мисс Крофт. В следующий раз занесете три фотографии, и вам оформят постоянный билет.

Я забрала пропуск и пошла вслед за девчонками к центральной лестнице. Рослый охранник, преградивший дорогу, велел поднять руки, и я снова вся задрожала. Хотя и знала, что нечего плохого со мной не случиться, все равно, когда тебя обыскивают страшно, а если обыскивают в здании национальной безопасности страшно вдвойне. Мы по очереди подняли руки, и охранник прошелся метало детектором по одежде каждой из нас, тщательно обыскал, проверил содержимое сумочек, велев все вытряхнуть на стол, и только полностью убедившись, что мы чистые, пропустил нас по одному к скоростному лифту через вертушку.

Поднявшись на двадцатый этаж, мы прошли по широкому коридору и, наконец, остановившись перед дверью, на которой висела табличка с номером — 1278 и было написано «комната для переговоров».

— Нам сюда.

Войдя в кабинет, я села на довольно мягкий диван. Джени села на стул стоявший рядом со столом, а Берта как старшая устроилась за столом.

— В полицию попал один чернокожий мальчик, — начала объяснять Берта. — Его рассказом заинтересовался вызванный полицией «департамент акушерства», а служба безопасности, вызванная департаментом…

Короче, — не выдержала Джени, — это дело поручено нам, так как власти вряд ли что-то смогут сделать и поскольку ты сама, воспитывалась в секте, то должна выслушать его рассказ.

— Я не из секты. — Меня это возмутило — называть нашу церковь сектой, хоть я и ушла, но все равно воспоминания о них остались самые радостные, и потом это мой дом. Я в этой секте выросла… — Я не из секты, — повторила я, — а из Церкви Речных братьев и вообще я выросла в деревне «Медоус-таун», что в ста милях от Оттавы.

Джени посмотрела мне в глаза.

— У вас строгая замкнутая структура как в сектах и ты должна сказать может ли рассказ мальчика соответствовать описанию секты или это что-то другое. Нам надо знать это, прежде чем мы примем какое-то решение.

Я посмотрела на Джени

— Вначале она должна извиниться.

— Я извиняюсь, — Джени снова посмотрела мне в глаза. — Я не хотела тебя обидеть, и я признаю, была не права.

— Ладно, я в команде.

Всего несколько секунд и я собралась с мыслями.

Джени подняла трубку внутреннего телефона, и произнесла.

— Приведите Рони, мы готовы.

Через пять минут дверь открылась, и в кабинет ввели чернокожего мальчика лет двенадцати.

— Спасибо. Мы хотим, поговорит без свидетелей.

Когда человек сопровождавший мальчика вышел, Джени показала на соседний стул.

— Может сесть, и я хотела бы тебя попросить рассказать свою историю, которую ты рассказывал полиции… Рони ты в безопасности, здесь тебя никто не обидит. Мы тебя защитим. Я обещаю, но нам нужно знать твою историю. Рони немного подумал и начал рассказывать.

— В нашу деревню пришли какие-то белые люди, они встретились с вождями нашей деревни и о чем-то долго разговаривали в их домах. Самое интересное то, что вождь их принял как старых друзей. Преклонялся перед ними, будто они главнее наших вождей или они колдуны.

Примерно через сутки меня и еще восемь мальчиков и шесть девочек привели к вождю, и он сказал, что нас забирают в другую страну. Он обещал, что у нас все будет, еда, одежда, что нас берут в семьи и нам будет хорошо. Иногда наших детей собирают на воспитание в другие семьи, или приюты Армии спасения, Свидетелей Иеговы. Поэтому нас это не удивило.

— Патом нас привезли в главный город, и поселили в старом доме. Два раза в день кормили, но из комнаты, где мы сидели запертые на замок, нас не выпускали. Через неделю нас посадили в машину и привезли на аэродром, пересадили в самолет и привезли в вашу страну. Когда мы прилетели сюда, нас выгрузили их самолета, и группу разделили — я и еще два мальчика и три девочки были посажены в крытый фургон, что стало с остальными, я не знаю.

Мы долго куда-то ехали, но куда я не видел, так как в фургоне не было окон. Когда машина остановилась, и нас вывели на улицу, я увидел, что мы находимся во дворе какой-то фермы, дома… не знаю, как это назвать.

Уже на следующий день Дагана забрали какие-то темнокожие люди, и я его больше не видел. Через день забрали и второго мальчика, и он тоже больше не появился. Потом были вязы две девочки и, наконец, пришла моя очередь.

— Все это, время, вас чем-нибудь кормили?

— Кормить кормили, — ответил Рони, — но никто, из тех, кого забирали, не вернулся.

— А что было потом?

— Утром нас накормили, и вскоре после этого пришел темнокожий человек и велел мне следовать за ним. Меня вывели во двор, на котором я увидел еще несколько таких же людей, среди них были и женщины. На всех присутствующих людях были надеты маски скрывавшие лица. У нас обычно так поступают колдуны. Они оглядели меня и велели влезть в закрытый фургон. Когда я влез внутрь, дверь закрыли. До меня долетели обрывки разговора, что сегодня вечером случиться что-то грандиозное. Что-то такое, что они ждали с большим нетерпением.

Берта, о чем-то задумавшись, спросила.

— Рони, ты может сказать, как они выглядели? Эти люди?

— Лиц не было видно. Они высокого роста… наверно выше чем вы, на голову или полторы.

— Если мой рост около шести футов, — Берта немного задумалась, — то они где-то шесть с половиной.

— Думаю, что это около двух метров.

— Наконец разговор снаружи закончился, — продолжил свой рассказ Рони, — и мы поехали, когда фургон остановился, и меня вывели из машины, я увидел, что нахожусь снова на аэродроме. Мы снова летели и к вечеру приземлились на каком-то старом взлетном поле. Снова переезд на машине, но теперь это была обычная легковая машина, я видел, что мы едем в открытом поле, вокруг не было нечего кроме травы. Когда совсем уже стемнело, мы остановились, меня повели дальше вглубь поля, но вскоре мы пришли… и нам на встречу из травы поднялись четверо темнокожих людей. Почти сразу же привели еще одну девочку. Нас отдали этим людям, а те, кто нас привез, быстро уехали. Один из людей подошел к нам и сказал.

— У вас полчаса на то чтобы убежать и спрятаться. Через это время мы начнем на вас охоту… если сможете убежать

— останетесь, живы, если мы вас выследим, то погибните. После чего одна из женщин хлопнула в ладоши, и мы побежали.

— Охоту?! — я не смогла сдержать удивленного возгласа.

— Тогда все понятно, — Берта остановила мальчика. — Нам теперь все понятно.

— Ты имеешь в виду дикую охоту! — Джени посмотрела на Рони.

— Именно это я и имею в виду, но-только вот дикая охота в наших местах.

Я напомнила рассказ Рони.

— Они несколько раз пересаживались на машину, летели на самолете. Это означает, что они хотели уйти подальше от города.

— Если это дикая охота, ты знаешь, что делать?

Джени нажала кнопку вызова, и когда в дверь вошел сотрудник в форме, сказала.

— Можете забрать Рони.

Глава шестая

Надо решить, что делать со вчерашним обещанием. Вторая проблема. Так легко обещать — узнать о проблемах, и узнать, в том месте, откуда эти проблемы исходят. Надо не забыть добавить — возможно, исходят. А если действительно исходят?.. то кому-то очень не поздоровиться. Колдуны вуду, про ведьм я не говорю страшная сила, и я эту силу знаю, наслышана.

Не имея выхода на конкретных жриц, узнать что-либо невозможно, они не скажут, наверняка забудут английский или французский языки, а на креольском я не говорю. Но у меня было к кому обратиться, одна из моих знакомых - верховная жрица их общины.

Так, значит, что я ей скажу? Знает ли она о том, что африканских детей продают в рабство. Работорговля в наши дни... конечно людьми торговали когда-то давно, но те времена безвозвратно ушли. Работорговля в наши дни, я в это не верила, но вернемся к северным традициям.

Женщин, практикующих магию в русле северных мистерий, называли в различных областях по-разному. Древнескандинавское название чародейки – “вёльва” – буквально означает “прорицательница”. Основной специализацией вёльв было гадание; в этом отношении они схожи с сейтконами – женщинами, работавшими в технике сейта.

В древнеанглийском языке прорицательница обозначалась словом хагадисе. Термин этот восходит к временам северогерманской общности, существовавшей до начала миграции. Схожее или подобное слово существует в голландском языке – хагадиссе. Следы того же корня сохранились в названии города Гаага, столицы Южной Голландии: эта область в старину славилась как один из центров женской магии.

Хагедис – голландское название ящерицы; рискну предположить, что термин хагедис возник в те времена, когда ещё сохранялся культ тотемных животных, и ящерицы ассоциировались с женской магией и колдовством.

Ящерицы – пресмыкающиеся, как и змеи, а змея – символ тайной женской мудрости, фигурирующий и в других шаманских традициях «к примеру, у аборигенов Австралии». С другой стороны, тем же словом, хагедис, могли обозначаться и такие внешне схожие с ящерицами земноводные, как саламандры и тритоны, – обитатели двух стихий, выживающие и в воде, и на суше. Хагедисса, как и ведьма вуду или шаман, также не привязана к одной-единственной стихии.

В оккультных терминах, она может проникать и в верхний, и в нижний мир; или, пользуясь современной терминологией, ей открыт доступ во многие измерения.

В те далекие времена наиболее сильно ценилось умение предсказывать, анализировать; впрочем, как и сегодня, поэтому «биржевые аналитики» всегда зарабатывают больше трейдеров. Обычно роль предсказательниц выполняли женщины-девственницы.

Это связано, скорее всего, с тем, что девственница намного ближе к первозданной нетронутой природе, а значить, ей легче достичь мистического экстаза, соединиться с Матерью-Природой, получить от неё и донести до людей слова предсказания. В основном это касалось предстоящих сражений с соседним племенем, охоты или рыбной ловли. Каждый уважающий себя вождь имел возле себя такую жрицу-предсказательницу.

Наиболее известна среди предсказательниц Веледа, которая предвидела победу Батави и вдохновила племена на восстание против Рима в 69-м году н. э. В конце концов, римляне взяли Валеду в плен и сделали весталкой.

Очевидно, захватчики отнеслись к ней по-своему уважительно: ведь, в отличие от большинства других пленниц, она стала жрицей, а не простой рабыней. Таким образом, репутация Валеды покоилась не столько на её служении какому-либо определённому божеству, сколько на личных её паранормальных способностях.

Тацит пишет про неё следующее: «Она принадлежала племени Бруктерия. Считалось, что она обладала великими магическими силами. В соответствии с древним обычаем германских племён почитать многих женщин волшебницами. Доходя в своём суеверии до того, что некоторых женщин почитают даже богинями». Её почитали настолько «священной», что оградили от всяких личных контактов с внешним миром: Валеда жила затворницей в высокой башне и передавала свои пророчества через посредниц.

В первом веке тревог для Рима - друиды Галлии предсказали конец Римской империи во время пожара, который опустошил город в правление Нерона: «Одержимые нелепыми суевериями, друиды твердили им. Рим некогда был взят галлами, но тогда престол Юпитера остался нетронутым, и лишь, поэтому империя выстояла. Теперь же, губительное пламя уничтожило Капитолий, а это ясно показывает, что боги разгневаны на Рим, и господство над миром должно перейти к народам, живущим по ту сторону Альп»

Римский историк Лампридий рассказывал о том, что смерть императора Александра Севера в третьем веке нашей эры была предсказана ему галльской пророчицей, которая, встретив его на дороге, крикнула, потрясая кулаком: «Иди! Иди, и не видать тебе больше побед, и не жди верности от своих солдат». Вскоре император был убит своими же легионерами…

Подобные сообщества были многочисленны и составляли цвет первобытного общества. Служа своим Богам и живя в одном месте жрицы, имели возможность накапливать всевозможные знания; о лекарственных травах, (современной фототерапией мы обязаны именно этим жрицам наблюдали за погодой, почвой, умели принимать роды. Способность давать потомство, умение вынашивать ребенка, в течение очень долгого времени воспринималось как чудо, подаренное Богиней только женщине.

Все это делало их незаменимыми членами общества. А теперь оставлю фольклор, я его знаю и знаю не плохо, и вернусь к нашим ведьмам.

Именно поэтому я встречаюсь со жрицей вуду и расскажу ей о своем сне. Дикая охота!? Не зная, что это такое, я вообще имею ли право об этом спрашивать. А если... - у меня родилась гениальная идея - использовать сон.

Я видела сон, и что этот сон значит для меня лично. Я попрошу свой источник информации, растолковать сон. Это дало мне новых сил, и я заставила себя набрать номер телефона, услышав в трубке голос сеньоры Канчиты, я дружески промяукала.

— Привет!

В трубке замолчали, но вскоре раздался голос моей знакомой.

— Кэт… ты откуда? Могу предположить, что у тебя ко мне дело.

— Действительно дело, но не могу рассказать по телефону, нам необходимо встретиться. — Ответила я, размышляя как по корректней спросить Кончиту о своем деле.

— Ты совсем не может сказать, в чем дело?

— Я обещала одному человеку, что узнаю о чернокожих детях, которых недавно перевезли из одной африканской страны в Канаду. Мальчик попал в полицию и…

Ведьма не дала мне закончить.

— Я слышала об этом, но наша церковь этим не занимается.

— Ты может рассказать мне, что ты знаешь.

Ведьма задумалась. Именно так я определила ее долгое молчание. Наконец Канчита снова заговорила. — Если это нужно для полиции?

— Нет, это не для полиции. Я не уверена, что могу называть имена тех, кто меня просил об этом узнать. Это не полиция.

Канчита продолжила меня пытать.

— А кто? Люди из одной известной тебе службы?

— Не совсем, они занимаются делами, которые не вписываются в общую сетку. Некая группа — назовем это группой. Я теперь вместе с ними. Информация нужна мне… Канчита… мне нужна твоя помощь… Канчита!

Ведьма вуду снова задумалась.

— Хорошо Кэт, но только ради твоей прабабки… голландской ведьмы я скажу тебе, что мне известно… встретимся в три часа в парке возле твоего дома. Мне легче самой приехать.

— Договорились в три часа на нашем месте у озера, — я выключила телефон. Одной проблемой меньше.

Попробовав суп, я выключила плиту. Эти электрические плиты слишком долго нагреваются, а потом целую вечность стынут. Пока плита остынет суп дойдет. Выбрав глубокую тарелку для супа, я налила в нее жидкости с фасолью и сельдереем. Немного подождав, когда суп остынет, взяла из ящика стола свою любимую ложку и, наконец, чертовски проголодавшись, принялась за еду, вторая проблема была решена.

Рестораны хороши тем, что не надо самой готовить и ждать, когда приготовиться блюдо. За тебя его приготовят другие, но не всегда будет так вкусно, как приготовишь сама. Плюсы от домашней стряпни, что она вкусная и с душой. Нет. Однозначно в ресторанах так не готовят. За это я и люблю домашнюю кухню. Сегодня после еды я даже на кухне прибрала, можно с чистой совестью идти на встречу с Кончитой. Иногда я бываю очень хорошей, такой, что сама удивляюсь.

Снова взяв телефон, я набрала номер мобильного телефона Берты. Пошел посыл номера и через тридцать секунд голос Берты ответил.

— Привет Кэти, у тебя ко мне дело, или так просто позвонила?

— Я хотела сказать, что договорилась о встрече со жрицей вуду.

— Как тебе это удалось?

— Ура! — Я все-таки слышу удивление подруги. Старая добрая Кэти оказалась полезна всей группе.

— Не скажу, что это было легко, но жрица, с которой я встречаюсь, занимает в общине пост Майе-мамбо.

— Ты хочешь сказать, что она королева-мать?

Я чувствовала, что Берта вообще не может сдерживать своего удивления, изумления, восторга и восхищения одновременно.

— Она себя называет Иалариша. Встреча назначена на три часа возле моего дома в парке. — Я подлила масла в огонь.

— Я к своему сожалению не смогу присутствовать.

Было заметно, что Берту это сильно огорчило.

— Ничего страшного я все у нее узнаю. — Промяукала я, в трубку чувствуя себя хозяйкой положения. — Все узнаю и доложу в лучшем виде.

— Тогда до встречи вечером.

Чтобы попасть в парк нужно всего лишь перейти дорогу, пройти по тропинке в железные ворота и ты уже в парке. Пройдя дальше по тропинке, я спустилась к озеру и, остановившись возле воды, присела на курточки, протянув проплывающим мимо уткам немного серого хлеба. Несколько уток, изменив направление, подплыли ближе к берегу, и уставились на очередного посетителя, ожидая, когда она кинешь им принесенный с собой хлеб. Было видно, что утки к такому привыкли и посетители их интересовали мало.

Другое дело, принесенная еда, которую чуть ли ни в клюв кладут. Вокруг озера летали чайки, голубы, воробьи — птицы, надеялись отбить у уток, свою долю еды и обычно им это удавалось.

Несмотря на табличку «кормить птиц запрещено» посетители кормили всех, особенно этим грешили дети, для которых вид птиц был настоящим чудом, а утки в большом городе воспринимались на уровне фантастических животных, так же как и немногочисленные кошки или собаки, бегавшие на улице.

Покормив уток, я поднялась с курточек, и не спеша, наслаждаясь отдыхом, пошла по тропинке вглубь парка.

Вскоре я заметила, что сеньора Кончита — верховная Майе-мамбо уже ждет на нашей любимой скамейке. Она была чернокожей крупной не меньше шести футов, а весом не меньше двухсот фунтов, женщиной лет пятидесяти или немного больше. Темные локоны, закрученные в барашек, были уложены в нехитрую прическу. Нос соответствовал фигуре: широкий и большой с маленькой горбинкой — интересно, но греческий нос ее совсем не портит. Полные губы выдавали принадлежность к чернокожему населению. Глаза сеньоры Кончиты, что удивительно для чернокожих, были подобны темно-синему морю, в котором утопал весь окружающий ее мир.

Что-то в ней было от берберов или испанцев, возможно и от индейцев — майя. Я не могла сказать, к какой национальности принадлежит Кончита, но сама себя, она называла Фон. Звание королевы-матери вуду эта женщина оправдывала полностью.

Как не хотела прийти раньше, чтобы не заставлять ее ждать я все же опаздывала. Подойдя, ближе я бросила наше с ней приветствие.

— САЛВЭ! — Приветствую сеньора!

— Салвэ!

Я села рядом с ведьмой и молча уставилась в пустоту. Начинать разговор первой я боялась. Ведьма в свою очередь тоже не хотела начинать разговора. В конце концов, я ее вызвала, это нужно мне, я говорила, что у меня к ней дело, а теперь сижу и молчу как рыба. Наконец продолжительное молчание, Канчите надоело, и она проговорила своим тихим, но в тоже время оглушающим голосом.

— Что ты хотела узнать сеньора Кэти?

Молчание, затягивающая пауза эпизода закончилась

Канчита обращалась ко мне именно сеньора, по-испански (se; ora) — госпожа, а не мисс или миссис как это делали другие. Возможно, она даже как-то выделяла меня из толпы, делая если и не равной себе, то хотя бы выше других. Сама она занимала самый верх иерархии в афро-канадском сообществе Ванкувера, так что я могла гордиться, Майе-мамбо меня выделяет.

— На самом деле у меня несколько вопросов. — Ответила я, оборачиваясь к Кончите

— Каких?

— Я слышала, что из Африки в Канаду привозят детей… возможно, их там покупают, а тут перепродают. Я не знаю, зачем это делают, может для трансплантации донорских органов. Может незаконное усыновление, а может…

— Ты хочет узнать, покупают ли наши общины детей для жертвоприношений?

— И это тоже.

— Мы действительно берем детей в свои общины для обучения. Процесс обучения длинный иногда растягивается на многие годы. Но по правилам каждая Мамбо имеет право всего на трех учеников и не больше. В ученики мы берем только тех, кто проявляет способности к обучению. Это определенный образ мышления и восприятия окружающего мира, насильно заставить учиться вуду…

Канчита посмотрела на меня долгим испытывающим взглядом.

— Община, которую я возглавляю, не занимается жертвоприношением людей, и уж тем более мы не занимаемся детьми. Основными нашими жертвами являются: козы, петухи, цыплята… я сама могу принести в жертву кота и кролика, но человека никогда.

— Ясно, — я попыталась улыбнуться, — ничего другого я и не ожидала услышать. А кто-нибудь из ваших может принести человеческую жертву?

— Некоторые могут, и этого я не отрицаю, — ответила жрица вуду. — Но, если бы это произошло, никто бы, не сбежал, и уж тем более, не пришел бы в полицию. Поверь на слово.

— Я верю.

— Теперь второй вопрос?

— Я выдела сон, — ответила я, — и хочу спросить, что он значить для меня.

Канчита снова посмотрела мне в глаза и, поняв, что она ждет моего рассказа и я начала рассказывать:

«Я оказалась в каком-то неизвестном мне месте. Большое поле ржи. Меня окружали четверо чернокожих людей. Трое мужчин и одна женщина. На всех были маски. Женщина, сняв маску, подошла ко мне, и я разглядела продолговатое лицо с желтыми глазами. Женщина посмотрела на меня и сказала, что они начинают охоту. Я у них вместо дичи».

— Ты хочешь сказать, что на тебя охотились люди-леопарды?

Я замолчала. Голос сеньоры Кончиты меня оглушил, заставил замолчать. После слов люди-леопарды я просто не смогла произнести ни слова. Сейчас я даже могла подумать, что люди-леопарды для нее звучали чем-то обыденным или просто хорошо знакомым, что она знает о леопардах если и не все то, большую часть. Мой сон это всего лишь часть ее истории. Наконец я выдавила из себя новый вопрос.

— Ты слышала об этой охоте? Ее называют дикая охота.

— Дикая охота? — переспросила Канчита. — Дикой охотой называют охоту людей-леопардов.

Я навострила ушки.

— Люди-леопарды это древний клан нашего народа от него произошли наши предки. Великая дочь господина Тадо — короля Йоруба встретилась в лесу с духом леопарда, так появился прародитель Агасу он предок всех Фон, а мы дети леопарда. — Подумав, Кончита ответила. — Это не могли сделать наши люди. — Люди-леопарды в Канаде я об этом никогда не слышала.

— Это могут быть оборотни, вампиры, зомби?

— Зомби не настолько мудры и подвижны, — ответила Канчита. — Зомби подчиняются своему хозяину. Вампиры питаются кровью, незаметно подкрадываясь к жертве, охота не для них. Оборотни как раз нападают, именно они и охотятся как леопарды. Только это не имеет отношения к нашим общинам. Не знаю, зачем тебе это надо, но оборотни, это не наш профиль.

— Я теперь со спец группой Шестая валькирия. — Ответила я, посмотрев на сеньору Канчиту. — С прошлым покончено навсегда.

— Ты работаешь на Валькирию?! — ведьма явно была удивлена.

— Ты знаешь об этой группе?

— Да. — Ответила Канчита. — Сейчас в правительстве обсуждают закон о предоставление статуса: зомби, вампиры, и те же оборотни должны получить официальный статус как это произошло в Америке. Пока еще окончательно этот вопрос не решили, но уже созданы спец группы и Шестая валькирия одна из них. Тебя действительно приняли в эту группу?

— Действительно приняли, — ответила я. — Причем я напарник руководителя группы.

— Ты хочет сказать, что работаешь с Бертой?

— Сеньора Канчита вы знаете Берту?!

— Nuestro mundo peque; o — «Наш маленький мир: испанский» — Ответила Канчита, — я помогу вам и попробую узнать о клане людей-леопардов… Но при одном условии. Я встречусь с Бертой, и передам ей нужную информацию, Берта дает слово не вмешиваться в мои дела.

— Я организую эту встречу, — пообещала я. — Думаю организовать встречу с Бертой, будет на много легче чем встречаться со жрицей вуду.

Неожиданно мой взгляд упал на запястье руки, его обхватывала плетеная кожаная лента. Кожаный браслет. Он был сплетен из трех узких шнурков черного цвета. На получившейся кожаной косичке сделали свободную петлю. Накидывая петлю на запястье, браслет затягивали так, чтобы он не соскакивал с руки. Видимо диаметр петли можно было регулировать по объему запястья.

Три хвоста, которыми заканчивалась плетеная лента, были украшены разноцветными бусинами, которые болталось в виде подвески.

Я уже видела подобные браслеты, Канчита их называла — Гри-гри. Это был амулет ее религии, и как говорила ведьма, браслет защищал от очень многого: порчи, сглаза, помогал в работе. Раньше, когда я встречалась с ведьмой, ее браслет не попадался мне на глаза, не попадался, или я просто не замечала его, но сейчас этот кожаный шнурок привлек внимание.

Заметив, что я рассматриваю браслет, Канчита посмотрела мне в глаза.

— Работая с вампирами, и сталкиваясь с неизвестным, ты должна иметь защиту. У тебя есть защита?

— У меня есть защита, и я верю в Бога.

Десять лет прошло, как я покинула деревню, но нет, нет мои хорошие, я еще верю. Хотя и не скажу, что деревня сниться ночами.

— Creemos en el Dios «Мы верим в Бога испанский» — Я ожидала именно этот ответ. — Канчита прервала мои мысли, продолжая смотреть мне в глаза. Это хорошо, очень хорошо, но, когда сталкивается с неизвестным — одной веры мало. Ты должна иметь такой же браслет как у меня.

Ведьма вытянула руку, показывая мне свой кожаный браслет — Гри-гри вблизи. Я посмотрела на узкий кожаный шнурок, обхватывающий ее руку, более внимательно. Интересно, но раньше я на него не обращала никакого внимания. Нет, я знала, что Канчита носит языческие амулеты, но мне этого не надо, а тут вдруг, пришла мысль в голову. Может быть, подобный браслет мне просто был не нужен, а сейчас… недаром же, я обратила внимание на языческий амулет ведьмы именно сейчас, пришло время заиметь такой же.

— Я могу сделать тебе такой же.

Это был вопрос-утверждение. Внутри себя я знала, что моего согласия не требуется и ведьма просто сделает к нашей следующей встрече такой же, как у нее кожаный браслет Гри-гри. Я молча кивнула.

— Тогда договорились.

По заведенному когда-то порядку. Первой поднялась Канчита, бросив на прощанье, «спец группа валькирия это обычный экзерцизм»

А я осталась сидеть на деревянной скамейке. Когда чернокожая женщина скрылась, я неспешно поднялась и пошла к выходу из парка.

Глава седьмая

Не понимаю людей, которые говорят, что пить кофе по вечерам вредно. Нет. Если кофе сварен хорошо, были использованы настоящие прожаренные зерна — кофе получиться просто прекрасным. С теми пакетиками, которые мы пили с Айрой во вторник, это не идет ни в какое сравнение.

Кинув горсть зерен вручную мельницу, я смолола зерна, затем наполнила водой специально приспособленный под кофе ковшик, и вскипятила воду до появления горячего водоворота. Всыпала сахар и грубо молотый порошок снова поставила ковшик на огонь. Как только над темно-коричневой жидкостью поднялась пена, я сняла ковшик с конфорки, переставив его на соседнею. И тут в дверь позвонили. — «Кого это черт принес». — Помедлив с минуту, я открыла дверь. Предо мной стояла улыбающаяся Берта. Ее вид меня несколько смутил, и я сделала шаг, назад пропуская девушку в гостиную.

— Ты меня не ждала? Как переговоры со жрицей вуду? Я бы выпила кофе.

Берта вдохнула свежий аромат только что приготовленного кофе.

— Там в ковшике должно на двоих хватит, а чашку возьмет в шкафчике.

Я прошла на кухню вслед за Бертой. Она уже нашла чашки и разливала кофе. Протянув белую фарфоровую чашку, наполненную кофе мне в руки она повторила вопрос.

— Так ты встречалась с ведьмой?

— Встречалась и могу сказать, что теперь у меня вопросов еще больше чем раньше.

— Что именно?

— Я спросила у нее о детях и Канчита сказала, что да, они берут детей на обучение, но никогда не приносят их в жертву. Теперь что касается охоты. Ведьма рассказала историю о том, что их предки потомки леопардов и если бы это сделали ее люди, она знала бы об этом. И самое последнее она сказала, что в правительстве обсуждают закон о предоставление гражданских прав нежити.

Берта чуть не поперхнулась кофе.

— Гражданских прав… откуда она это знает?

Я пожала плечами.

— Она королева Ванкувера и всей негритянской диаспоры.

— Действительно в правительстве обсуждается подобный законопроект. Это даже целый пакет законов. — Объяснила Берта. — Но еще ничего не известно. Ничего.

— Но уже создается особый отдел в рамках службы безопасности?

— Просто отдельные группы. Мы образуем одну из таких групп. Возможно, в будущем и будет создан полицейский отдел, но сейчас об этом говорит рано.

— Хорошо, — я немного сбавила свой пыл, — Кончита хочет встретиться с руководителем нашей группы… она слышала о тебе и…

— Я и есть руководитель.

Берта внимательно посмотрела на меня.— Я создала «Шестую валькирию» и я предлагала ряд поправок в закон о нежити.

— Кончита хочет встретиться с тобой, и просила меня организовать встречу.

— Пусть приходишь в наш дом. Тот где мы проводили вечеринку.

Согласилась Берта.

— Думаю, что она хочет встретиться на своей территории.

Ответила я, сливая остатки кофе в чашку. Берта меня опередила и вылила почти всю жидкость, оставив мне совсем немного — на донышке ковшика. Одна гуща… но, если ее залить водой и прокипятить еще на одну чашку хватить.

— Залей ковшик водой и еще раз прокипяти. — Берта прочитала мои мысли. — Кофе сварен достаточно крепким, так что еще на одну чашку хватить.

— Я так и сделаю.

Я повернулась к Берте.

— Ты согласна на встречу.

— Ты спрашиваешь?

— Тогда я договорюсь с Канчитой…

— Ладушки. — Кивнула Берта. — Я пойду, но не прощаюсь.

— Мне завтра на работу! — остановила я, Берту, виновата опуская глаза. — На этой неделе я работаю в воскресенье, так что могу встретиться только в субботу.

— А в субботу?

Переспросила Берта, будто не слышала, что я ответила.

— В субботу можем встретиться.

Я посмотрела на календарь, прикрепленный к стене. Дурацкий у меня график работы. — В эту пятницу я свободна… получается что… в пятницу и субботу я выходная, а воскресенье буду работать. В этом месяце у меня два рабочих воскресенья. Понимаешь Берта, это лошади, им все равно, что у людей другие планы на воскресенье.

— В пятницу тренировка в стрелковом клубе с Айрой, а на субботу попытайся договориться с Кончитой. «часта я вместо Канчита, произносила Кончита через о» — Берта задумалась. — Думаю, она не откажется от субботней встречи, если только она не еврейка. Это была шутка.

Я выпрямилась, подняв руку в военном салюте, воскликнула. — Слушаюсь командир!

— Вольно. Берта махнула рукой, и я расслабилась.

Черт, только сейчас вспомнила… впрочем, у нас с ведьмой договоренность, что я организую встречу… Нельзя забывать, что Канчита не любить встречаться с посторонними людьми без предварительного знакомства в храме.

Перед тем как вести Берту на встречу с Канчитой — решение проблемы было принято мгновенно, иногда я принимаю решения очень быстро — надо показать свою подругу, в официальной обстановке, то есть в храме. В храме Берте ничего не угрожает. Девочка приглядится к ведьме, а ведьма приглядится к девочке. В конце концов, Кончита моя знакомая, а не Берты условия нашей дружбы надо выполнять, а это значит, что Берту надо показать заранее, еще до встречи. Мол, это моя подруга, ее зовут Берта, желаешь с вами — сеньора Кончита познакомиться.

— Думаю, что перед нашей встречей с Кончитой «вам». — Я подчеркнула слово вам. «Берта и Канчита», я та сторона, которая вас знакомить, сводить вместе. — Вам надо увидеться в официальной обстановке. Кончита не любить посторонних людей…

— И что ты предлагаешь?

Берта уже поняла, что я что-то придумала. Видимо это отражается в глазах, по которым она неплохо умеет читать.

— Завтра я тебя отведу в храм, представлю сеньоре, и заодно договоримся о встрече на субботу.

— Идет.

Согласилась Берта.

— Тогда завтра.

Проводив Берту до дверей и закрыв за ней, я снова вернулась на кухню мыть оставшиеся грязными чашки. Немного прибрав на кухне, я прошла в кабинет, включила диск с лесной медитативной музыкой и погрузилась в транс медитации.

Сегодняшний день, проведенный с верховной ведьмой Кончитой, Берта, и вся прочая суета остались где-то там далеко. В мой кабинет им доступа не было, хотя бы до четверга, что и кого пускать, я решала сама и пускала в него только то, что хотела впустить.

Сейчас вход в кабинет будеть закрыт для всех. Я медитировала.

Берта уже стояла возле дороги и, не шевелясь, мне всегда было интересно, как так можно замереть на месте, чтобы быть похожей на скульптуру из музея.

Сбоку от Берты открывался вид на викторианский трехэтажный особняк. Мрачные окна, лестница к высокой двери несколько кустов бузины и жасмина говорили, что в этом доме обитают очень нехорошие приведения или просто живет ведьма Моргана, о которой я знала из кельтских легенд. Нажав тормоз, я притормозила почти напротив подруги и открыла переднюю дверь. Машина подана мадам.

— Доброе утро.

Берта села как обычно на переднее место рядом со мной.

— Привет. Может не пристегиваться, здесь буквально домов двадцать верх по улице.

Автоматически я повернула переключатель на вторую скорость и взяла с места. Всего несколько секунд, и я снова притормозила, но уже возле другого не менее мрачного особняка. От предыдущего он отличался тем, что здесь вокруг дома, построенного, как и многие другие частные дома в Ванкувере в викторианском стиле, был парк, через который вела усыпанная гравием дорожка. Сам парк и дорожка защищала красивая кованая решетка с большими воротами с изображением символа вуду.

Оставив Берту в машине, я вышла, пойду, спрошу сеньору Кончиту по домашнему радио, может, откроет нам ворота, не оставлять же машину на дороге пускай и перед домом ведьмы.

— Могу я загнать машину за ворота?

— Да, конечно, — согласилась Кончита. — Я вас уже жду Сеньора.

Сделав несколько шагов назад, и дождавшись, когда ворота откроются. Их открывали автоматически при помощи кнопки на пульте в прихожей дома. Кончита должна была только нажать кнопку. Снова сев за руль, я загнала машину внутрь, остановилась, и немного нервничая, вышла на дорожку. Это уже не первое посещение Кончиты, мы с ней даже друзья, но все ровно ее дом посещаю со страхом.

— Как ты уже догадалась это дом Кончиты, верховной ведьмы Ванкувера.

Проговорила я, направляясь к дому. Мне было все равно, что говорит, лишь бы говорит, а не молчать.

Берта сжала мою руку и проговорила.

— Я, конечно, не Айра, но тебя в обиду не дам.

Такого я не ожидала. Это было слишком. Откуда она знает, нет, все-таки откуда? Вот и все после этих слов весь страх перед ведьмой у меня улетучился.

— Мы просто друзья. Просто друзья! Я обернулась к Берте. — Ты поняла.

— Ну ладно, не обижайся. Я все понимаю, вы просто друзья и патом я просто хотела, чтобы ты перестала бояться. Ты ведь перестала бояться?

Действительно я больше не боялась. Смело, поднявшись по лестнице к дверям, странно, но все викторианские постройки имеют в своем архитектурном дизайне лестницу. Так что комната находилась на уровне третьего этажа над землей, а внизу скорее сего находиться просторный подвал.

Не успели мы подойти к двери, как она уже открылась и сеньора Кончита неспешно вышла нам навстречу.

— Салвэ сеньоры!

— Салвэ сеньора! — ответили мы с Бертой.

— Я вас уже жду, заходите.

Мы прошли в дом и обернулись к ведьме с немым вопросом ну куда же идти.

— Проходите в гостиную.

Мы прошли в гостиную и оказались в просторной метров тридцать или сорок комнате, целый зал. Перед диваном уже был накрыть стол: красное вино, фрукты, паштет. От нескольких кастрюль поднимался аппетитный аромат. Стоявший рядом с кастрюлей соусник, говорил, что в кастрюле гуляш или мясо кусочками.

Вместо хлеба Канчита приготовила кукурузные чипсы и тартилы — такие мексиканские лепешки из кукурузной муки. Когда все сели на свободные места Кончита начала разговор первой. Спасибо ей за это, так как я не могла придумать с чего начать.

— Я смогла узнать, что из России, Африки, Южной Америки в Канаду доставляют контрабанду: когти и лапы медведей, амурского тигра, и кое-что от маралов — рога, копыта, простите за каламбур, и некоторые составляющие части парнокопытных. Думаю, вы поняли, что я имею в виду. Амурский тигр как понимаете из России. Из Южной Америки редкие растения, и части животных. Обычно это доставляется морем.

— Я так понимаю, что все это используется в ритуалах вуду? спросила Берта. — Редкие животные, занесенные в красную книгу. Например, амурский тигр их осталось штук пятьдесят не больше. Растения из зеленой книги.

Кончита пожала плечами.

— Из всего этого приготовляют разные настои, которые помогают при болезнях. Ведь и лекарства часто готовят из натуральных компонентов. Вы этого не отрицаете?

Мы это не отрицали, но я все равно сказала.

— Амурских тигров убывать не хорошо.

Кончита не стала, спорит.

— Это, всего лишь контрабанда, о которой всем известно. Не думаю, что вам это интересно?.. ведь вы не за этим пришли?

— Мы, конечно, узнаем, что к чему, — согласилась Берта. Сходим в порт, но это скорее дело для экологической полиции.

— Вас интересует совсем другое?

— Чернокожие дети, доставленные контрабандой в Канаду?

Снова спросила Берта, тогда как я решила больше молчать. Это их разговор и я в него не вмешиваюсь.

Канчита задумалась.

— Дети не наш профиль, мы не торгуем донорскими органами и патом у наших африканских детей не такое хорошее здоровье, чтобы их везти из-за океана, для этих целей.

Канчита посмотрела на Берту долгим проникающим внутрь взглядом. Обычно она смотрела таким взглядом, когда хотела что-то узнать о прошлом человека. Это был взгляд ясновидящий. Берта несколько сжалась и как мне показалась, попыталась закрыться от взгляда. Как человек закрывается от взгляда проповедника, или слов пастора, я видела у себя в церкви. Признаюсь, что и я сама пыталась закрываться, когда проповедник говорил о библейском месте известном как ад или гиена огненная.

— Когда-то давно, здесь в Канаде… на севере, а именно в арктической Канаде, Канчита подчеркнула «арктическая Канада» находилось племя коренного народа. Они там жили еще до нашего с вами приезда.

Вы не будете отрицать, что все мы в этой стране люди приезжие. Моих предков привезли на рабовладельческих галеонах, ваши предки были из Германии.

Канчита снова посмотрела на Берту.

— Не так уж много лет прошло, как твой дед приехал сюда из Германии. Я не осуждаю ни его, и уж тем более тебя.

Мне все равно, чем он там занимался.

Было видно, что Берте это очень неприятно слышать, но сказать — нет, ведьме, она не решалась.

— Если вы хотите рассказать о моем прошлом, то можно это сделать в другом месте. Она не должна этого знать, я не хочу, чтобы она знала. Наконец выдавила из себя Берта. — Ты не подумай. Девушка повернулась ко мне, — я ничего не скрываю от тебя, но это мое личное… Надо же у Берты тоже есть личное, а всего полчаса назад осуждала, что я решила жить вместе с Айрой.

— Если Сеньора согласиться побыть какое-то время в одиночестве мы можем, поговорит в другой комнате. — Предложила свои условия Кончита.

Берта посмотрела на меня и я, конечно же, согласилась побыть в одиночестве. Проводив их взглядом, я налила полный бокал бразильского вина и залпом его выпила. Ну и что, что я за рулем, переночую у Берты в их викторианском доме. Завтра от них поеду на работу в свою конюшню.

Второй бокал я уже пила, не спеша, растягивая удовольствие от вина. Интересно, но, попав в город, я попробовала вино уже через неделю как поселилась в своей уютной квартирке. Помню, что это было в ресторане, я впервые в жизни попала в ресторан. Просто, я была голодная, а ресторан это единственное, что я знала из рассказов о городе.

Я знала, что в ресторанах можно поесть, если ты проголодался в городе, не заходя, домой. На вопрос официанта, что вы будете заказывать, я немного замешкалась, но с едой определилась довольно быстро, а вот напиток так и не смогла выбрать.

Тогда официант предложил мне розовое вино, бокал легкого розового вина, и я согласилась, это было мое первое вино в восемнадцать лет. С тех пор я покупала вино дамой, и как сказал бы пастор я начала морально разлагаться. Его овечка попала под влияние большого города.

— Ну, как ты не скучала? Берта села на свое место. — Судя по тому, сколько ты выпила, вижу, что не скучала.

— Всего лишь пару бокалов вина.

— Ни и как ты поедешь дамой в таком состояние?

— Я не поеду, а останусь у вас ночевать.

— Ладно, отношения будете патом выяснять, — остановила наш спор Кончита. — Я обещала, что сделаю для вас гри-гри, они должны быть на левом запястье.

Ведьма протянула нам две плетеных кожаных ленточки закрепленных в кольцо. Я внимательно разглядела амулет: это была в пять хвостов плетенка, на конце которой болталось восемь разноцветных бусин.

У Берты амулет был точно таким, как и у меня. Те же пять хвостов, восемь бусин. На мой немой вопрос, почему наши амулеты одинаковые Кончита ответила.

— У вас одинаковая работа, вы и рискуете одинаково, вас ждет одна и та же опасность. Поэтому эти два амулета должны аккумулировать двойную защиту. Каждая из вас имеет защиту обоих.

Я вопросительно посмотрела на Кончиту, и она с легкостью прочитала мои мысли.

— Если твоя подруга захочет такой же амулет, я ей сделаю его без вопросов.

Где меня найти ты знаешь.

— Сила наших амулетов будет распространяться и на Айру? спросила я. Айра должна иметь такой же амулет, впрочем, надо будет у нее спросить.

— Ваши гри-гри действуют и на нее тоже, — объяснила Кончита, — в случае опасности — защитят, а вот если сделаем персональный амулет для Айры… ваша защита станет еще сильнее, а если сделать свои амулеты для всех членов группы. Вас вроде как шесть человек? Я аккумулирую силу всей вашей группы, и тогда каждая из вас будет иметь защиту группы.

— Предложение, от которого мы не можем отказаться.

Согласилась Берта.— Я переговорю с остальными членами и сделаю заказ.

К вечеру я все-таки вернулась домой. Расставаться с Айрой я не хотела даже на одну ночь, а завтра я работаю, это значит, что мы снова расстаемся на день. Это расставание казалось мне вечностью.

Показав, Айре свой гри-гри, я объяснила, что это такое и, получив согласие на амулет, перезвонила. Кончите, единственно, я попросила ее вложить в амулет особые чары, но оказалось, что мой гри-гри тоже имеет чары, о которых я просила. Ведьма уже в четверг знала, что мне нужен за амулет, и все сделала, так как нужно было сделать.

Повесив телефонную трубку, я знала, что через пару дней моя любимая получит точно такой же подарок: магический амулет гри-гри. Ведьма не подведет и это будет именно то, что нужно для меня и Айры.

Глава восьмая

Начав уборку Джени достала ручной пылесос и оглядела комнату. Пройду ковер, а потом протру сервиз. Решила девушка. Но потом решив, что после того как она протрет сервиз пыль снова попадёт на ковер и снова придется браться за пылесос.

Отложив инструмент, девушка взялась за старую добрую тряпку и начала протирать сервиз. Достав одну из сахарниц Джени увидела небольшую игольную подушечку в виде сердечка. Из алого бархата. В которую было воткнуто тринадцать игл с вдетыми и завязанными между собой нитями: красного, черного, желтого, зеленого цветов. Застыв почти на мгновение Джени поняла это магический ритуал наведения порчи или некого заклятия. Нет это не добрые пожелание.

Поставив сахарницу на журнальный столик. Джени достала специально заговорённую соль и несколькими ложками соли присыпала подушечку шепча то ли молитвы, то ли заклинания. После соли девушка взяла перец и на подушечку упали несколько добрых ложек белого и красного перца. И неожиданно для всех Букет Гарни не менее двух столовых ложек. Букет Гарни символизировал их группу, которая попала под заклятие и должна была сгинуть в огне.

Вслед за перцем и специями подушечка была засыпана мелко нарезанной луковицей. После этого Джени приступила к чтению молитв и читала насколько хватило сил, терпения. Решив что хватить девушка оставила свою уборку схоронила сахарницу с игольницей в небольшую сумочку — кожаный короб и поехала к Айре в кузнецу, где та работала.

— Эта порча, без всяких сомнений порча и к гадалке не ходи.

— И что ты предлагаешь?

— Проведём игольницу через огонь. У вас в кузнице огонь сильный и подушечка сгорит, иголки и сахарница хотя бы от части расплавятся. Это будет лучше, чем просто похоронить подклад в земле.

— Давай сюда, это моя работа.

Подойдя к квадратному горну — кирпичный квадрат ближе к прямоугольнику около трех футов в вышину. Возможно, он отличался от классического кузнечного горна, но это было сделано специально для таких вот случаев. Айра заполнила, но не равномерно дно углем, и разожгла огонь. На разгоревшийся уголь положила основание из сосновых или еловых поленьев, и пока они не успели вспыхнуть поставила на них сахарницу.

Когда дрова начали охватывать первые языки пламени, сахарницу обложили углем и снова второй ряд дров. Как только показался огонь. насыпали третий слой угля и положили третий ряд дров. Уголь, дрова лежали не очень плотно, так что между всеми слоями мог проникать воздух, который качали ручными мехами. В открытую дверцу.

Языки пламени прорываясь выше, поджигали новые слои угля и дров. И по мере сгорания все эти слои обваливались вниз туда, где была сахарница. Бархатная игольница за шесть часов горения, сгорела, стекло оплавилось, иглы сгинули в огне. Железо плавилось, а что говорить об обычных швейных иглах.

При такой температуре что была в горне, который к тому же в конце закрыли крышкой, создав внутри адское пекло, вряд ли бы уцелели.

— Ладно с заклятием покончено, кстати не помнишь, когда и кто это подбросил. Джени покачала головой.

— Я никого не приводила домой. Если только в наше отсутствие вскрыли замок и подбросили, но когда не знаю.

— Тогда вперед с докладом к Берте, а я к нашей новенькой необходимо с ней подружиться более плотно.

— Уж не хочешь ли ты ее затащить в постель?

— Не отрицаю, что этого не произойдет, но мы должны провести Катю через испытание церковным таинством хотя бы, и в таком виде в виде русского блюда тюра. По-другому подруга ни как. Но я не хочу в это верить, она из нас наиболее сильно верующая.

Пристроившись на одной из скамеек, что бы ее не было видно Айра приготовилась ждать Кэти. Как только новенькая появилась Айра последовала за ней.

Свернув к дому и уже почти войдя в парадную, я замедлила шаг… ощутив кожей спины… за мной идет незнакомый человек, вот он останавливается, и я чувствую, что сзади меня кто-то стоит. Повернуться к нему и посмотреть в глаза я боялась.

Иногда, в таких ситуациях как сейчас, меня могут охватывать приступы внезапного страха, когда я даже пошевелиться не способна. К счастью, приступы быстро проходят. По всему телу сразу же пробежал ручеек страха… я замерла. Что делать в таких ситуациях, я не знала, и вообще, я бы посмотрела, когда сзади вас будет стоять человек готовый к нападению.

Единственная мысль в данный момент, которую я могла слышать в своей голове: на меня хотят напасть: кто — маньяк, вампир. Рука незнакомца, медленно поднялась вверх, и коснулась моего плеча. Я закричала.

— Не кричи, — раздался сзади голос Айры, — это всего лишь я. Айра.

— Айра.

Все. Я очнулась. Приступ страха прошел.

— Ты меня до смерти напугала… и я медленно по слогам повторив несколько раз… слово… «напугала» — крепко обняла Айру. — Я рада тебя видеть.

— Ну, успокойся милая.

Айра обняла меня за плечи и поцеловала в губы.

Я не сопротивлялась. Видимо еще не отошла от испуга, а может, мне это просто нравилось, понимаете, нравилось, и я хотела, чтобы она меня обнимала. Обнимала, как это делала мама в детстве. Если бы кто-то вышел из моих соседей и увидел картину: Катрин Крофт, член церкви речных братьев обнимается с женщиной. Нет, но мне не было стыдно, не знаю, почему, но не было. Наши объятия длились минуты две — не больше, но эти две минуты показались мне вечностью. Наконец руки Айры ослабли, и я, освободившись, сделала шаг к подъезду.

Пора уже было идти домой, ну не обниматься нам до утра, а еще я хочу есть. Айра шагнула следом. Поняв, что она собирается ко мне в гости, причем, скорее всего на всю ночь. — «На всю ночь», — впрочем, не имея ничего против этого, я мысленно пригласила Айру в гости. Пригласила на всю ночь. Даже если она останется у меня ночевать, я ее оставлю ночевать. Не выгоню на улицу, на ночь глядя. Абсолютно точно, что не выгоню. Не встретив с моей стороны сопротивления и возражений, наверное, для Айры это было неожиданно; подпруга молча следовала за мной до самого лифта, а когда мы подошли к этому достижению городских технологий, Айра неожиданно предложила.

— Пойдем к тебе?

Я ждала этого вопроса или предложения с ее стороны, поэтому не удивилась, и ответ у меня уже был готов.

— Пошли, — согласилась я, протягивая руку к кнопке лифта.

Сделав вслед за Айрой шаг в кабину лифта, не глядя, я и так знала куда нажимать, надавила на черную кнопку девятого этажа. Когда дверца лифта за нами закрылась, Айра снова меня обняла и прошептала. — Ты все еще дрожишь.

Неужели я тебя так напугала? — я действительно дрожала. Может от страха, а может, и от осознания момента нашей с ней близости. Я часто дышала, и поэтому казалось, что я дрожу всем телом. — Извини, но я не хотела… пугать.

Я не дала ей закончить начатую фразу.

— Не надо не извиняйся. Ты же знаешь, что я не лесби, но я хочу, чтобы мы стали ближе. Я никогда этим не занималась и так сразу не могу. Мне сложно… осознать.

— Ты никогда раньше не спала с женщинами?

Спросила Айра.

Я молча покачала головой.

— Нет.

Еще я хотела сказать, что это мое первое свидание за все десять лет, что я живу в городе, но не сказала. Стараясь продлить состояние как можно дольше. Хотя бы пока поднимаемся на лифте.

— Тогда я не буду торопить события, — тихо проговорила Айра, продолжая держать меня в своих сильных руках. Я чувствовала, что ее руки очень сильные, — но, если тебе от этого будет легче. Я хочу сказать, ты должна знать, что я не совсем лесбиянка — я «Дайк».

Продолжая обнимать Айру, я молчала. Кто такие «Дайки» и почему мне от этого должно быть легче, я не понимала.

Лифт дернулся и остановился на нашем этаже. Я освободилась из объятий и, выйдя из кабины лифта, направилась к одной из многочисленных дверей в длинном коридоре, нужная нам дверь была почти в конце коридора, за углом.

Повозившись с минуту с замком, открыла дверь квартиры и, сделав шаг в сторону, повернулась к Айре, приглашая ее войти. Девушка вошла в гостиную, а я вошла следом за ней, закрывая за нами дверь. Кто-то ведь должен работать и в массовке. Закрывать и открывать дверь, накрывать на стол, убирать в квартире, но при этом оставаться невидимым для хозяев. Хорошая прислуга всегда невидима. Я как раз из массовки — молча закрыла за нами дверь и произнесла.

— Сейчас приготовлю кофе, «мисс», — последнее слово я не произнесла вслух, но могла бы, наверное, произнести.

— А у меня к кофе итальянские пирожные. — Айра протянула мне свой бумажный пакет. Видимо я просто не обратила на него внимания. В пакете, как и сказала, Айра, я обнаружила шесть небольших пирожных в виде круглых булочек с взбитыми сливками.

— Это Буше? Мои любимые… я поцеловала подругу, искренне надеясь, что ей это понравиться. — спасибо за пирожные.

Это для меня новая жизнь.

— Я могу быть мужчиной, — ответила Айра, — но могу жить — как женщина, мне это не доставляет дискомфорта как бучам. Женщиной быть даже лучше, я бы сказала легче, но для своей любимой я могла бы пойти… она не договорила. — Мне еще никто так не нравился. — Призналась она. — Я ведь не помню своих родителей. Берта, Джени и остальные девчонки нашей группы заменили мне семью. А ты мне как сестра и я боюсь тебя потерять. — Хотя мы были знакомы всего несколько дней, сегодня как раз пятый день нашего знакомства, ее слова звучали искренне. — Моя работа позволяет мне, чтобы я стала мужчиной.

Вряд ли я правильно поняла ее последние слова, поэтому хотела промолчать но, чувствуя, что должна что-то сказать, задала пару вопросов.

— А твоя семья? Что они думают по этому поводу? Разве у тебя никогда не было родителей? Так много вопросов, наверно, я чего-то действительно не понимаю:

У нас в деревне ребенка воспитывали всей деревней. Если ребенок останется, не дай бог, без родителей, его сразу же возьмут соседи и воспитают как родного.

Наши дети это достояние всей деревни, чем больше детей у членов общины, тем сильнее община.

У меня детей не было, а это для наших старейшин в общине плохо. Очень плохо. Вообще отсутствие детей для речных братьев плохой признак. Я как раз плохая девочка, не имеющая детей. Почему? Я не задумывалась.

— Семья? — переспросила Айра. Я сказала, что не помню своих родителей, а приемная семья… она пожала плечами. Меня пять раз передавали из одной семьи в другую, пока я не попала к одной танцовщице. Она танцевала и пела в одном из ресторанов Монреаля, изображая из себя парня. Я же всегда хотела быть парнем, и моя новая мама мне подыгрывала. Короче, меня тринадцатилетнего тинэйджера оставили у Мони — это ее сценический псевдоним.

— Извини. — Я крепко обняла девушку. Что еще можно сказать в этой ситуации… я не знала, и надо ли вообще говорить. Я сказала. — Давай пить кофе.

Айра освободилась из моих объятий и грустно улыбнулась.

— Если хочешь, давай, я приготовлю. Ты же после работы, и должно быть устала.

— Нет, варит кофе, я не доверяю никому на свете. Сейчас я сварю кофе — используя один старый рецепт — на самом деле я знаю более двадцати рецептов заварки кофе и всегда могу выбрать тот единственный, который нужен в настоящий момент, — который идеально сочетается с нашими пирожными.

Я приготовила настоящий кофе из зерен и первой налила горячую жидкость в кружку Айре. Я не жадная и меня учили, что с другими людьми необходимо делиться, даже если ты отдаешь последнее, и сейчас я чувствовала, что Айра нуждается в моей помощи, ей также одиноко, как и мне и на какое-то время мы можем быть близкими друзьями. — «Мы можем даже жить вместе», — это для меня была очень смелая мысль.

— Если мы будем жить вместе, то домашним хозяйством буду заниматься я. Так как никогда не умела зарабатывать деньги.

— Я смогу прокормить нас обоих, а вот домашнее хозяйство не для меня.

Айра вдохнула аромат кофе и села на стул, а я ей, предложила:

— Может, перейдем в гостиную, там, на диванчике удобнее, а кофе и пирожные поставим на столик с колесиками.

Через минуту мы уже сидели на диване и молча пили ароматный кофе с пирожными и были счастливы: мы теперь вместе, мы нашли друг друга в этом безумном мире, и мне, если честно, было все равно, что обо мне скажут в «деревне речных братьев». Я просто хочу быть счастливой, и разве это плохо? Я не знала ответа на этот вопрос, и никто не знал. Поэтому мы просто пили кофе и были счастливы как дети.

Потом Айра оставила меня на аутотренинг и ушла на кухню. Найдя у меня в холодильнике бутылку масла, соль в шкафу, тогда как хлеб Айра принесла с собой. Девушка долго изучала, этикетку на бутылке и убедившись, что масло у меня не рафинированное, Айра приступила к кулинарному таинству.

Накрошив в тарелку хлеба, она его облила постным маслом, посолила и перемешала. Добавила ложку воды и снова перемешав.

Предстала предо мной с тарелкой в руках.

— Мисс Кэти предлагаю перейти к одному таинству. Это называется тайная вечеря или хлеба-преломление. Иисус со своими учениками собрался в горнице. Взял хлеб переломил его и раздал ученикам сказав: ешьте это плоть моя, и передал чашу с вином говоря: сие кровь моя. Это церковный обряд. У вас в церкви должны были его соблюдать. В нашей группе тоже есть обряд хлеба-преломления, но другой.

Впрочем, методы хлеба-преломления отличаются от церкви к церкви, обычно используют хлеб потом вино. Многие протестантские церкви вкушают вино. Но потом могут сказать.

Этот товарищ перебрал браги. Поэтому баптисты — вкушают — виноградный сок. Третьи группы церковных братьев, хлеб и вино вкушают индивидуально, в то время как другие коллективно после молитвы.

В шестой валькирии мы используем русское блюдо тюра. Вода эта кровь Его. Хлеб тело жизни, соль это завет Бога, ибо написано: и Айра на память произнесла «Левит. 2: 13 Всякое приношение твое хлебное соли солью, и не оставляй жертвы твоей без соли завета Бога твоего».

— В тарелке хлеб и масло, ложка воды. Необходим еще лук, но лука я не нашла.

— Лук у меня там в тумбочке, рядом с раковиной.

Нет лука, не нашла, обойдемся без лука, — вздохнула Айра, — Мы в нашем обряде используем: хлеб, масло, лук и ложка воды все это без вина.

— Ты рассказываешь о русском блюде — тюря. Сначала мы накрошили в тарелку луковицу и хлеба, — продолжила Я,

— подлили подсолнечного масла, посолили по вкусу. Именно по вкусу. И залили минеральной водой. Впрочем лук и минеральная вода здесь не так важны, Айра посмотрела на меня, — так ты знаешь это блюдо?

— Конечно знаю.

— Понимаешь Кэт мы используем лук как образ слова Божия, острого и обоюдоострого. Это образ всего писания. В тоже время это простой обряд и любой способен его выполнить. Главное, это вера в его силу. И Айра снова привела библейскую цитату. Ибо написано «евреем 4: 12» слово Божие живо и действенно и острее всякого меча обоюдоострого: оно проникает до разделения души и духа, составов и мозгов, и судит помышления и намерения сердечные.

Лук острый действует на наши вкусовые рецепторы и заставляет вспомнить о том что и лук и слово Божье. Теперь сам обряд «1-е Коринф. 10.17 Один хлеб, и мы многие одно тело, ибо все причащаемся от одного хлеба».

— «Иисусе Христе сыне Божий, молим о святом причастие, таинств твоих, источник святыне, податель благих, для избавления грехов живота моего. Молим имя святых имени твоего».

Прочитав молитву Айра зачерпнула ложку хлеба и поднесла к моему рту.

— Вкусим хлеб жизни, для избавления грехов живота нашего.

— Каюсь, — ответила я, и проглотила хлеб.

Затем, тоже, самое проделала Айра, так мы с ней и причастились. Хотя бы и таким необычным для меня образом. После того как я, покинула речных братьев, в подобном обряде не участвовала. Спасибо ей за то, что предоставила мне такую возможность.

Айра переночевала в гостиной, за что ей отдельное спасибо. Хоть мы и решили жить вместе я еще не готова спать с ней в одной кровати. Хотя кто знает. Может быть, в скором времени я и смогу решиться.

Повернув голову, я взглянула на часы: 8:30 утра. Наверно еще рано чтобы вставать, но мне надо приготовить завтрак, а затем собираться в стрелковый клуб. Неожиданно. От неожиданности я даже вздрогнула. Я даже испугалась, не так как вчера, но все же немного испугалась. В спальню вошла Айра, неся с собой кофе. Мне, кофе в постель, еще никто так меня не баловал.

— Спасибо, я села на кровати. Отпивая немного жидкости из кружки.

— Я еще и завтрак приготовила. — Отозвалась Айра. — Повар из меня конечно никудышный.

— Но хоть квартиру не сожгла. — Этого я не сказала.

Благодаря завтраку Айры, через полчаса я уже была готова выходить. Кстати, яичница приготовленная подругой, оказалась вполне съедобной. Немного подгорелой, но именно такую я и люблю.

Глава девятая

Берта кружила по местным улица нижнего города. Пока не подъехала к одной из многоэтажек. Девушка вышла из машины, включила сигнализацию и вошла в подъезд.

Поднялась на этаж и подойдя к двери хотела позвонить, но не дожидаясь звонка, хозяева квартиры открыли дверь пропуская девушку внутрь. Ее уже ждали.

Берта вошла в квартиру и поцеловав руку, хозяина-русского священника, произнесла.

— Я вас приветствую отец Никодим.

Ладно оставь свои любезности у нас серьезный разговор, — ответил человек которого назвали отцом Никодимом.

Он и был священником, русского старообрядческого прихода, пройди в гостиную мисс Берта.

Выждав некоторое время Никодим повторил вопрос.

— И как она?

— Пака нормально. На днях Айра организовала, обряд хлеба-преломления для новенькой, и она его приняла. В остальном девушка вполне вменяемая, но мы ей пака еще не говорим всей правды. Объясняем, что она охотник на нежить. Она вроде как верит. Но есть одно обстоятельство.

— Какое именно? — Спросил отец Никодим.

— Мы с ней, — ответила Берта, — родственники, через Дебору Линдгрен. Не знаю где, не знаю как, но мы с ней пересекались в прошлом и нас связывает некое древнее заклятие. Ее начинают преследовать. Я должна встретиться с верховной ведьмой вуду, Ванкувера.

— Ты считаешь, что это встреча необходима? Джени рассказывала тебе о своём сне который видела, — и не дожидаясь, когда Берта ответит, продолжил

— Катя, хотя бы в во сне готова была пожертвовать своей рукой ради Джени.

— За миллион долларов.

— За миллион, но ради незнакомого ей человека. Что такое дружба — это некие отношения с человеком. С кем, мы себя чувствуем, не одиноким, к кому можем прийти в гости, даже если он нас не приглашал.

Друг — человек, существо, ради которого мы готовы на все? А разве мы готовы одолжить другу пять тысяч долларов? Вряд ли. А что сделал друг. Катя, хотя бы в осознанном сновидение готова была пожертвовать рукой. Когда же ей вручили миллион, она отказалась.

Я во сне, в магазине, посетил магазин. Необходимо купить общую тетрадь на девяносто шесть листов. Передо мной на прилавке большое количество тетрадей всевозможных форматов, толщины, с различными «изображениями, картинками» на обложке. Вот только цены. Тетрадка которая меня заинтересовала, и которую, я хотел купить — стоить «триста шесть» рублей. — Отец Никодим все цены называл в рублях, — Более толстые тетради, стоят, шестьсот, семьсот рублей.

Что-то вроде блокнота, рублей двести, триста. Для молитв и стихов хайку, я бы наверно купил бы, тетрадь блокнотного формата, но стихи… нужна общая тетрадь девяносто шесть листов или толще. Тогда как для молитв подойдет блокнот? Я бы даже отдал бы предпочтение блокноту, главное это изображение на обложке.

Я перебираю тетради и наконец продавцы говорят, возьмите для начала тетрадь на восемнадцать листов и начинают предо мной листать такую. Для молитв она подошла бы, но для более серьезных дел, нет я не могу взять такую.

Показываю продавцам наличие денег и продолжаю перебирать ассортимент, но цены, просто невозможные, да и толщина тетрадей не соответствует цене.

Наконец одна из продавцов говорить, что я должен наконец, что-то купить, либо уходить. Я и сам понимаю, что пара уходить, но не могу не уйти, не проснуться, продолжая перебирать тетради, и тут они падают, то ли не аккуратно что-то поставил то ли другая причина.

«Будьте осторожны на своем пути. Не поклоняйтесь чужим Богам и не молитесь им. Матерь Божья, пребудет с нами, в молитве Своей. Сохраним слова те в сердце своем душе своей, умом своим».

Тетради падают, я уже говорю себе, что должен уйти, но не могу себя заставить.

Тут я просыпаюсь.

— Это значить что Катя верующая. Даже если она имеет свою собственную веру, подобно Айре или Джени. Но вы все должны быть очень осторожны чтобы не споткнуться на духовном пути, который может состоять из множества дорог, и лишь одна ведет к Богу. «Тебе ведати, с высоты востока. Идущих за звездою пастухов, научил молиться в ветхом сарае». У Канчиты, узнать о контрабанде, конечно необходимо, но это не тот путь который вам нужен.

— Молитва великая сила, и вряд ли мы сможем, понять, что за сила скрывается за словами, которые мы произносим. Молитва весьма страшна демону, молитва своими словами от сердца, а в дополнение к молитве пост, делает ее более сильной. Только когда мы искренне в своих словах и говорим их от всего сердца, молитва наиболее эффективна. Поэтому соединив это в едино, молитва становиться сильнее магических приемов вуду. Катя это знает. Поэтому пост и молитву должно всегда соединять подобно как это делает Айра. Хотя молитва и кажется простым и не значительным делом, но на самом деле, это высший духовный подвиг. Которого способны достичь единицы. В начале нам необходим глубокий индивидуальный анализ молитвенных слов:

«От начала века, таинства молитвы. Через Еву наказания». В начале времен, была создана Ева и вкусив запретный плод «бытие 3 глава, подробно об этом рассказывает» поддавшись на уговоры садовника она принесла в мир наказание. «Через Марию благословение». Так же через женщину Марию, в мир пришло благословение. Это уже евангельские рассказы. Мария родила Сына, который принес спасение и архангел об этом свидетельствовал словами молитвы.«Ангел, свидетель безмолвный, в храме спустился, верным женам благовествующий Сын Божий Сыне Девы».

— Это значить, что ангел благовествует находящимся в храме. Архангел встречается с девой, подобно тебе, как ты встретилась с Катей. Параллель на лицо, но конечная цель. Все эти слова можно найти в писание, но молитва идет от сердца, это мои слова. И так делается анализ молитв, мы должны найти обоснование наших молитв в писание.

— Признаком беснования является «боязнь святыни», что проявляется в болезненной реакции одержимого на соприкосновение со святыней: крестом, святой водой, молитвой. Если вы боитесь молитвы, креста, то это может быть не только одержимость, но и некие психические расстройства, на некий магизм предметов и слов, суеверий.

— Исходя из твоего рассказа, я могу предположить, Катя приняла обряд хлеба-преломления, хотя и в таком странном виде. Это значит что она не боится церковных таинств и понимает что это такое. Конечно было бы неплохо с ней встретиться. Тем более я имел возможность познакомиться с ее родными и даже наблюдал за ней еще когда она жила у себя в деревне.

Не следует смешивать одержимость злыми духами и одержимость страстями: алкогольная, наркотическая зависимости или иные пагубные пристрастия, как и греховные страсти вообще, не являются непременно следствием одержимости. Но это прямая дорога в ад. Если вы продолжите ваши эксперименты, то все вместе сойдете в ад.

Слава могут быть любыми, но вы должны понимать что говорите, для этого купите тетрадь и сделайте анализ. Мы обращаемся в молитве к Богу, так как умеем и так как нам дано от природы.

— Экзорцизм не может стать заменой форм очищения от страстей, реализуемых путем покаяния и изменения собственной жизни, в том числе через участие в церковных таинствах: пост, покаяние, молитва.

— Вы правы отец, Айра пытается соблазнить Катю, но та даже в одной комнате отказывается спать. Правда дружбу принимает.

— Я сказал, что сказал и во что это выльется не мое дело мисс Берта.

— В другом сне я снова в магазине, то ли вечер, то ли раннее утро. Подхожу к магазину и вижу, что он еще закрыт, хотя дверь и открыта, но вход перегородили стулом. Уже ждут открытия — мама с сыном. Я смотрю на наручные часы и вижу, до открытия осталось пять минут.

Мне необходимо купить набор игл с нитками и цветные карандаши; красный, синий, желтый, зеленый, черный, фиолетовый. Занимаю очередь за мамой и ее сыном и тут стул отодвигают и нас запускают в магазин. Очередь растёт, я говорю, что стаю за ними и не уступлю. Разглядываю прилавок и вижу, что иголки продаются уже с продетыми в них нитками, карандаши продаются по одному, а не в наборе, как это положено.

Я беру со стала иголки в круглой коробочке, причем нитки уже продеты в иголки. Открываю коробочку и большинство иголок вываливаются, я их ловлю, запихиваю обратно. Мне говорят, что я должен положить иглы на место. Вначале купи, а потом уже делай что хочешь. Я говорю. «Дайте мне тот набор иголок».

Молодая девушка — продавец, ищет необходимый товар и говорит, что оного нет в наличие. Необходимо все проверить и зайдите завтра или в субботу.

Возможно на вас или на одного из вас наведена порча через иголки с нитками, а может все-таки необходимо провести обряд покаяния: Слова мудрых — как иглы и как вбитые гвозди, и составители их — от единого пастыря. Все эти силы изгоняется не иначе как молитвою и постом не только исцеляющего, но и страждущего, и даже больше — страждущего. очистить сердце от помыслов, раздора, и прочего блуда.

Мысли необходимо направлять к размышлению о Боге, «В храме Божьем ясна Дева явилась, о Христе всем расскажи. Счастлив народ чей удел таков, счастлив народ чей бог Господь»во всякий свободный час, время устремляя мысли к Богу. Размышляй о Боге что он для вас значить. Вы практикуете экзорцизм. А сами когда-нибудь каялись, постились. Все вместе. Как в той молитве, где пастухи научились молится в ветхом сарае и простые рыбаки стали премудрыми.

Берта лишь покачала головой.

— Айра и Джени они соблюдают посты. Православные. Айра даже проводить некий дополнительный пост. Я это считаю лишним обычным фанатизмом.

— И перестаньте Кати морочить голову, скажите ей правду о себе. Бесов могли изгонять только святые, и не из всех подряд, а лишь тех, на которых указывал им Сам Господь. Вам указали на Катю или Кате указали на вас. Теперь необходимо замкнуть круг, а после покаяния и молитвы дерзайте. В конце концов, духовное христианство — это великая сила. Катя как ни кто другой должна это знать. Я все сказал.

Выйдя с автостоянки на проспект, я потянулась всем телом, разминая затекшие в машине мышцы и вдыхая прохладный вечерний воздух, вспомнила про телефонный звонок. Номера звонивших мне людей остаются в памяти телефона, и мне не составляло большого труда посмотреть список звонивших — звонила как я и думала Берта.Немного подумав, я нажала кнопку вызова.

— Берта ты мне звонила?

— Да. — Раздался голос в телефонной трубке. — Я хотела сказать, что сеньора Канчита назначила встречу — на субботу полдень, встреча у нее дома. Еще она сказала, что ты знаешь, где это.

— Все-таки у себя?

Я задала риторический вопрос. Риторический, потому что изменить ответ на него, я не могла, а ответ знала заранее.

— А ты не согласна?

В свою очередь спросила Берта и добавила.

— Она мне очень даже понравилась. Сеньора очень приятная женщина.

— Нет, я согласна, только не хочется ехать в «Хиллсайдтаун» Канчита живет совсем недалеко от вашего викторианского дома.

— Тогда до субботы?.. ты сможешь меня подобрать возле нашего дома. Мне не нужно будет ехать в центр, а ты проедешь через большой горный туннель. На прямую. видимо Берту подобный расклад устраивал, но я как бывший член церкви речных братьев не хотела лишний раз входить в дом ведьмы вуду, но в трубку я сказала.

— Ладно, встретимся в субботу возле викторианского дома.

А теперь встретимся с Джени.

— Джени, на тебя могли навести порчу через иголки.

Берта встретила подругу, и объяснила расклад.

— Ты уверена, — удивилась девушка, но как такое возможно? Я никого не приглашала в последние дни. А иголки, я уже нашла и обезвредила их, выбросив в реку. Ты и сама знаешь. А как у вас дела.

— Снова начинают пугать, через крики, стоны, смех. За мной следят и за Айрой. Причем следят внутри квартиры. Не обращать на это внимания становиться невозможно.

— Я говорила, что необходимо провести покаяние и пост в затворе, — вздохнула Джени, без этого не обойтись и наша новенькая должна к нам присоединиться. Эзерцизты или охотники на нежить довольна близко к друг другу.

— А как мы скажем об этом Кати. Это будет не легко сделать. Правда она столкнулась с дикой охотой. Пака только во сне, но это была дикая охота. Теперь мы встречаемся с ведьмой Ванкувера. До этого на работе у Кати загрызли лошадь. Похоже что нас обложили со всех сторон.

— Видимо все дороги идут в порт и кто пойдет.

— Я с Кэти, девушка пока свободна. Потом придется сказать правду и уйти в затвор. Скажем что это часть нашей работы. Это необходимо для нашей работы.

— Время от времени мы постимся в затворе это часть нашей жизни охотников на нежить. А что вы хотите узнать у Канчиты?

— Сама не знаю, но надо расставить все точки над I.

— С Кэти все должно быть нормально. И я не хочу ее подставлять. Тогда как мы просто одержимы подобно Роберту Клэпо, Анеллиз Рейч. Если и правда тогда уйдем в затвор. Все вместе, признавшись что мы использовали девушку, но без нее существование нашей группы не возможна.

— Существует четыре стихии: земля, вода, огонь, воздух, и нас тоже четверо. Катя замкнёт круг.

— Вы должны познакомиться, и будет хорошо если мы это сделаем как бы случайно например в ресторане. Вы как бы случайно столкнетесь, и я вас познакомлю.

Глава десятая

На сегодняшней тренировке в стрелковом клубе я взвела пружину арбалета без помощи Айры. Правда, я молодец. Положила, ну почти сама, в гнездо арбалета стрелу, прицелилась и спустила курок.

Стрела с гулким жужжанием вонзилась в мишень. Конечно, не центр круга, но где-то посередине. Между семью и восемью. Теперь взвести затвор, через минуту или больше, я сделала второй выстрел. Снова затвор на себя и новый выстрел. Странно, но каждый следующий выстрел происходил тяжелее.

Наконец запас стрел установленный Айрой — десять штук, а значить десять выстрелов, закончился. Мне потребовалось на это двадцать пять минут. Если две минуты на выстрел… это двадцать минут. Получается, что у меня ушло больше двух минут на каждый выстрел.

Айра подняла взгляд на мишень.

— Из десяти выстрелов четыре попали. Шесть рядом.

— И что это значит?

Я подняла глаза на Айру. Настолько безобидный у меня получился взгляд, что Айра только и смогла, что рассмеяться.

Наверно мои акции совсем ничего не стоили, и человеку, которому предлагают их приобрести остается только рассмеяться но, наконец, подавив смех, Айра выдавила из себя.

— Это значит, что тебя смогут убивать медленно, медленно и ты ничего не сможешь сделать.

Я только пожала плечами. Что она хочет от меня. Научиться стрелять за пару занятий — невозможно, хорошо хоть с арбалетом освоилась. Для меня это уже достижение.

После долгого раздумья, Айра свела все мои достижения в самообороне к нулю.

— Боюсь, что в рукопашной схватке, у тебя вообще нет шансов.

— А я не пробовала в рукопашной?

— Не пробовала? — переспросила Айра. — Если судить потому, как ты вчера испугалась. Она не пробовала. В схватке один на один тебя просто разорвут.

— Просто ты неожиданно подошла… и я не знала, что это была ты… У меня оружия с собой не было. Вот. Нашлась я с ответом.

— Вот как раз об оружии, я и хочу поговорить. Сейчас мы поедем в одно место… Айра замолчала, подогревая мое любопытство, так интересно мне давно не было…, но я смогла только посмотреть ей в глаза, скромно ожидая ответа моей любимой. Ну вот, уже называю Айру своей любимой… безусловно, наш мир катиться в пропасть адского пламени…

— Пусть для тебя это будет сюрпризом, — наконец Айра нарушила длинную паузу.

— Ты мне хочешь дать именное оружие?

Айра только кивнула в ответ.

— Поехали.

Свернув на пятнадцатое шоссе, я замедлила скорость и, съехав с дороги, остановилась недалеко от частной кузницы справа от дороги.

— Приехали.

Кивнув в знак приветствия, Айра достала с полки какой-то сверток, в виде грязной тряпки, который молча протянула мне в руки. Развернув тряпку, я увидела четыре коротких не больше одного фута ножей с узким лезвием. Потрогав ладонью, лезвие я подняла глаза на свою подругу.

— Я так понимаю, что это ножи?

— Узкий кинжал или стилет, — поправила меня Айра. — Мне удалось выдержать, идеальный баланс стали, серебра и меди.

— Удалось тебе?

Айра кивнула.

— Да мне. Это моя работа.

Под долгим изучающим взглядом Айра только развела руками, и мило улыбнувшись, произнесла.

— Да моя. Я их сделала или выковала, как тебе больше нравиться.

Я от удивления могла только переводить недоуменный взгляд с кинжалов на Айру и обратно. Женщина — кузнец. Хотя ничего особенного в этой работе для меня не было. В общине мы часто обращались к кузнецам. Подковать лошадь, починить замок, да мало ли работы для кузнеца в деревне, которая живет восемнадцатым веком.

— Я действительно кузнец.

Айра подошла к одному из парней взяла из его руки тяжелый молот, а второй рукой крепко сжала клещи с железной заготовкой. Выдохнув, девушка обрушила мощный удар на заготовку, следом за первым последовал второй удар. Зная, как работают кузнецы, я видела в работе Айры профессионализм, она действительно была кузнецом и, причем хорошим кузнецом.

— Здесь я и работаю.

Проговорила Айра, когда мы вышли на улицу.

— Я понимаю, что это мужская работа, но она мне нравиться. Ты наверно видела, какие вещи можно создавать из обычного куска железа?

Я кивнула.

— У нас в деревне кузнецы обладают особым статусом, они подобны волшебникам, имеют особый статус, которые умеют, создавать из обычного ничем не примечательного куска метала произведения искусства.

В четверг после работы я подобрала Берту по дороге, и мы поехали в храм, не смотря на вечернее время, мы успевали доехать еще до начала службы. Припарковав машину на стоянке мы вышли к храму, и нашему взору открылась утопавшая в вечернем свете большая крытая площадка возле — Храма, на которой проводились публичные ритуалы и встречи. Площадка представляла собой двор с земляным полом и низкой стеной не выше шести футов. Во дворе горел огонь, обхватывая обгорелую железную стелу — мачту символ Огуна.

В центре храмового двора располагался центральный столб называемый — символом Легба, окрашенный в яркие цвета радуги в виде горизонтальных полос. — Я знала из рассказов Канчиты, что эти цветные полосы символ Айда-Ведо. Вершина столба считается центром неба, а основание — центром ада. Мировое дерево в традициях наших коренных племен, живших еще до приезда европейцев на американскую, точнее канадскую землю. Таким образом, Лоа или вудистские божества могли путешествовать вниз по столбу и входить в храм.

У подножия центрального столба — возвышалось плоское цементное возвышение — место для жертвоприношений на улице.

С одной стороны земляной площадки располагался большой квадратный дом, собственно этот дом и был храмом. Внутри храма находились несколько алтарей, и Канчита когда-то показывала мне, эти алтари — посвященные пяти божествам двум мужским и трем женским: Шанго, Олоруна, Йеманжу, Нану, Ианса. — надо же, я запомнила их имена.

На мой вопрос в кого же они верят, и кто старше, а кто младше, Кончита ответила: каждая семья вуду поклоняется своим богам, и в их религии таких богов сотни и даже тысячи. Интересно, но в православном христианстве тысячи святых. И это то немногое что объединяет христианство …, но я не знаю можно ли их сравнивать, думаю нет.

Стены и потолок храма украшали яркие ритуальные флаги и нарисованные на рисовой бумаге символы божеств Легба. Такие же символы создавали с помощью бобов, фасоли или гороха на земле перед церемониями храма. В центре храма стоял главный алтарь с ритуальными принадлежностями.

Внутри храма также находилось — место, где кандидаты в религию проходят обучение; оно символизировало могилу, где человек умирает и повторно рождается уже как вуду.

В христианстве, как я знала, существует что-то похожее — обряд конфирмации над подростками лет тринадцати которые входят в стадию юношества и отныне считаются членами общины.

Не зная, куда идти. В храм вуду, так просто без приглашения, не войти, а нас не приглашали, мы сами приехали. Поэтому пришлось остановиться посреди двора и ждать, когда кто-нибудь выйдет из храма и позовет нас. Однако, как только мы остановились, из храма вышла сама Кончита. Обнажив свои белые зубы, женщина проговорила своим тихим, но оглушающим как молот голосом.

— Салвэ! Приветствую сеньора Кэти.

— Салвэ! Сеньора!

Я попыталась улыбнуться в ответ.

— Это та самая Берта.

— Я рада вас видеть сеньориты.

Теперь она сказала сеньориты вместо сеньора.

Ведьма снова улыбнулась.

— В субботу я вас жду у себя дома. Она, — Канчита показала на меня, — знает, где я живу. А сейчас оставьте меня, мне нужно готовиться к службе, но если ты или твоя подруга желают того, то можете остаться на службу.

Сказав это, Кончита скрылась в храме.

А я, оставив Берту на публичную службу, на них могли присутствовать все желающие, и потом приглашение Канчиты — верховной жрицы Ванкувера, что-то да значит, — я уехала.

Оставаться на вудисткую службу мне не хотелось, и сколько бы сеньора Канчита меня не переманивала к себе в храм. Я твердо придерживалась собственного мнения. Правда, несколько раз я посетила и службу и храм. Не скажу, что зрелище было скучным. Мне понравилось, но становиться жрицей вуду я не собираюсь.

Замедлив скорость, я свернула, на «Вест Джорджия Стрит», и остановилась недалеко от большого полукруглого здания — «Городской Публичной Библиотеки». Поднявшись по ступенькам лестницы наверх, я улыбнулась как можно приветливее охраннику. Стоявшему на улице вошла в одну из вращающихся сделанных из толстого стекла дверей, ведущих внутрь библиотеки. В просторном холе — вот черт… Дорогу преградил новый охранник. Никогда не думала, что в библиотеке будут обыскивать. Я остановилась, а, увидев, насколько мрачным выглядит охранник, снова попыталась улыбнуться, и попыталась эта сделать, как можно более доброжелательно, как в церкви, а на его немой вопрос ответила.

— У меня всего лишь маленькая дамская сумочка, и в нее бомбу не спрячешь, при всем моем желании. Одна из моих шуток. В ответ последовало короткое:

— Откройте.

По всей видимости, охранник шуток не понимает.

Я послушно открыла сумочку, показывая ее содержимое, и снова улыбнулась, решив, что сегодня вечером я буду дружелюбной и приятной в общении: косметика, расческа, бумажные салфетки, ключи. Обычный джентльменский набор или набор для леди как больше нравиться.

Убедившись, что у меня в сумочке действительно нет бомбы, охранник отошел в сторону и тихо проговорил.

— Можете пройти мисс.

Я симпатично улыбнулась, поправила свою сумочку и пошла дальше. Поднявшись на второй этаж, я вошла в почти пустой читальный зал, осмотрелась, скользя взглядом по столам, книжным стеллажам, но поняв, что сама не справлюсь, подошла к библиотекарю.

— Мне нужны подшивки канадских газет? я уточнила, что мне нужны именно канадские газеты. Это можно устроить?

Женщина лет пятидесяти, похожая на потомков русских князей, посмотрела на меня поверх очков, тихо спросила.

— За какое время мисс?

— За последние пять лет. Понимаете… — наверно я должна ей объяснить, зачем мне нужны подшивки газет… Немного подумав, я продолжила.

— Я провожу исследование, для своей работы… понимаете… я пишу ученую работу, а сейчас собираю материал для этой работы.

Ну не знаю я, как надо говорить с работником библиотеки. Не знаю. Это мой первый приход в библиотеку, да и то мне нужны только газеты. Я знаю, что в библиотеках они должны быть в наличии, причем за все время издания, но как получить доступ к газетам я не знаю, поэтому и спрашиваю женщину — библиотекаря.

— Подшивку за последний и текущий год вы найдете на столах, а более старые подшивки газет необходимо заказывать, но с этим проблем не возникнет мисс, газеты читают мало. Но для этого надо записаться в библиотеку.

— Тогда я могу сама взять те подшивки, что лежать на столах? Для этого с моей стороны что-нибудь нужно?

— Нет.

Женщина — библиотекарь повернула голову из стороны в сторону.

— Спасибо.

Пройдя вдоль столиков в зале, я собрала в большую пачку — все, по крайне мере то, что нашла, — из канадских газет. Свалив все это на стол, я осмотрела добычу, и она, надо сказать, впечатляла: два десятка изданий представляли различные уголки нашей обширной страны — Онтарио, Манитоба, Новая Шотландия. Я даже нашла Арктик Тайм — еженедельник арктической Канады. Перебрав добычу повторно и убедившись, что почти все провинции представлены, я опустилась в темно-вишневое кресло. Если не хватит, возьмем у библиотекаря. Глубоко вдохнув и выдохнув, я взяла первую подшивку:

«Review Toronto Wk».

Большинство газет пестрели заголовками о необычных убийствах. Но при чтении выяснялось, что кто-то скончался от ран полученных в результате нападения собак или серийных маньяков. Один из заголовков так и назывался:

«ЗАГРЫЗЕН БРОДЯЧЕЙ СТАЕЙ»

И какой-то умник-фотограф поместил в центре статьи фотографию с десятком собак. Скорее всего, обычный коллаж. Профессиональные фотографы такой умеют делать, но я нет.

Еженедельная «Арктик тайм» — эту подшивку я смотрела наиболее честно. «Арктик стоун» — город рождения Берты и почти сразу третий или четвертый номер сверху толстой пачки в пятьдесят два номера рассказывал о нападении на поселок белых медведей. Собаки — это в основном были лайки — попадали лишь в спортивную колонку издания, где печатали результаты собачьих гонок; — это наш национальный спорт также как фигурное катание и хоккей. Кому что нравиться.

Я продолжала листать толстую подшивку, пока не наткнулась на заголовок.

— «ОБЕСКРОВЛЕННЫЙ ОХОТНИК-ЭСКИМОС НАЙДЕН ВО ЛЬДАХ».

Прочитав заголовок, я перешла к статье. Кажется, именно то, что я искала.

«Вчера в три часа по полудни арктический патруль нашел в десяти милях от поселка „Арктик Стоун“ труп мужчины. Предварительный осмотр убитого показал, что мужчина в возрасте пятидесяти — пятидесяти пяти лет умер, как позже установили эксперты, от полной потери крови. Причем кровь у жертвы была изъята неизвестным лицом. Источник информации сообщает, нашему корреспонденту, что кровь могла быть изъята неким существом — типа вампира».

Я взглянула на дату 8 мая 1994 года. Пометив дату в свой блокнотик, решив брать пример с профессиональных сыщиков, я продолжила исследование.

«ЗАГРЫЗЕН СОБСТВЕННЫМ ЖИВОТНЫМ»

Пробежав глазами по статье и поняв, что в ней говориться о том, что хозяина загрыз его собственный пес. Я продолжила листать газеты. Закончив одну подшивку, я сразу же начинала другую, и примерно через час отобрала полтора десятка случаев, в которых могли участвовать вампиры, оборотни, гули — одним словом эти случаи криминала в общую сетку не вписывались.

«МАНЬЯК, РАЗРЫВАЮЩИЙ ЧЕЛОВЕКА ПОПОЛАМ

(Tidings Ontario) 10 сентября 1994 года»

В городском парке была найдена мертвая женщина.

Следствие, проведенное выехавшей на место бригадой, установило, что некая сила разорвало ее пополам. Хотя старший инспектор и утверждает, что она была распилена с помощью приспособлений типа пилы, наш эксперт установил, что это не так.

Дальше автор статьи ставил перед читателем ряд вопросов.

Кто мог совершить это? Кому под силу разорвать человека пополам»?

Несколько статей всерьез обсуждали существование вампиров и оборотней. Пробежав их глазами, я продолжила изучение остальных газет.

Наконец отложив последнюю подшивку, я задумалась.

Необычных убийств достаточно много. Если вампиры и оборотни к ним вполне могут подходить больные ликантропией, существуют, почему бы им ни предоставить статус. Ведь транссексуалам — людям, изменившим пол, статус противоположного пола предоставляют, то же самое и оборотни, вампиры.

По крайне мере теперь я знаю, что нападения вампиров случаются. От этого нельзя отмахнуться, но тут до меня дошла мысль. Если вампиры существуют, значит должен быть отдел полиции работающий с ними. В этом отделе кто-то должен работать. Почему бы и не я. Мне это нравиться, и патом работа эта не хуже любой другой. Кажется, мое прошлое меня не выпускает, но я все-таки вырвалась.

Поднявшись из кресла, я медленно вышла из здания библиотеки, прошла к машине и уже через десять минут ехала по направлению к дому, но стоило затормозить на перекрестке, как зазвонил мобильный телефон, брошенный на переднем сиденье. Взглянув на него одним глазом, я хотела ответить, но внезапно мелькнувшая мысль — «отвечу во время движения по телефону… и на завтра обо мне напишут газеты. А Берта прочитает обо мне заметку», — меня остановила, и я снова уставилась на дорогу.

На звонок отвечу патом. А то обо мне то же напишут в газетах.

Глава одинадцатая

Огромный почти с девятиэтажный дом пароход не оказывал на Берту никакого впечатления, тогда как я подобно маленькой девочке, впервые попавшей в порт, смотрела, широко открыв глаза и чуть приоткрыв рот. Хотя и понимала, что это не прилично.

— Что вы хотите здесь найти?

Спросил бригадир, оглядывая взглядом уложенные ровными рядами контейнеры.

Каждый размером с железнодорожный вагон, не меньше.

— Если бы вы захотели спрятать контрабанду… пару шкур тигра или рыси десяток медвежьих лап…

— Ну, это вы можете спрятать где угодно и это почти невозможно найти.

Берта пожала плечами, понимая, что это правда. Найти десяток медвежьих лап на территории порта, практически невозможно, если только ты заранее не знаешь, что и где надо искать. Вслух Берта произнесла.

— Я бы хотела посмотреть старые ангары для хранения контейнеров. Это возможно?

— Вы имеете в виду старые доки?

Берта кивнула.

— Старые доки на окраине акватории порта, недалеко от кладбища списанных кораблей.

— Тогда мы с мисс Кэти, посмотрим.

Не дожидаясь ответа, Берта пихнула меня обратно к машине, и мы поехали в то место, которое, Берта называла ангарами. Данная территория оказалась достаточно большой, большая ее часть была завалена ржавыми контейнерами, и какими-то железками с кораблей. Что же Берта пытается найти, во всей этой куче металлолома мне было не понятно, но спросить ее об этом я не решалась.

Видимо Берта, это поняла и, не дожидаясь вопроса, ответила на него.

— Как думаешь, Кэт, они могут прятаться здесь.

Берта окинула взглядом окружавшее ее пространство.

— Туда дальше подземные ангары или доки, в них вполне логично соорудить тайник. Известно, что где-то здесь проходят тайные бои без правил, поединки собак-убийц. Понимаешь, Кэти, это обычная цивилизованная жизнь, и еще, если бы тебе нужно было пройти внутрь этого железного лабиринта, куда бы ты пошла?

Я махнула рукой вперед.

— Прямо, а потом на право, возле вон того железного ящика. Лучше бы я этого не говорила. Так как Берта двинулась вперед, и мне пришлось идти за ней, ну не оставаться одной неизвестно где.

— Именно здесь проходили бои без правил… Берта остановилась возле идущей под землю лестницы. Обернувшись, Берта закончила свою фразу … вниз мы не пойдем. По крайней мере, сегодня.

Через некоторое время мне удалось расслабиться, сквозь туман, заполнивший пространство вокруг и разглядеть всего лишь несколько рядов металлических контейнеров. Вскоре картинка стаяла более явной. Я поняла. Они там внизу… в подземных ангарах… доках. Я это просто знала, каким-то шестым чувством. Этим чувством обладали почти все женщины в нашем роду, и я могла чувствовать, знать не меньше остальных. Может и больше других. Опыт молитв, аутотренинга и медитаций только усиливал это чувство.

Подождав несколько секунд, я сделала шаг вперед и двигалась до тех пор, пока дорогу не преградил большой железный ящик. Сделав новый шаг, я прошла сквозь преграду. Прямо передо мной лежали свернутые шкуры в окружении кожи и каких-то тканей. Теперь мне нужно было определить, что это за груз. Мое чувство не подвело, и на этот раз, я сразу же поняла. Груз является экспортом тканей из Италии для канадского дома моды.

Оглядевшись по сторонам, и не обнаружив нечего интересного, я ощутила чей-то пристальный взгляд на своей спине. Резко обернувшись, я увидела всего лишь пустоту, но мне показалось, что мгновение назад, там кто-то был, кто-то, кто следил за мной. Не увидев ничего и некого, я глубоко вздохнула и очнулась у себя в кресле.

Оглядевшись вокруг я хотела удивиться, но не смогла, возможно от самого эффекта удивления или потрясения.

Только что мы с Бертой были в доках и вот я в кресле у себя в комнате. Это больше чем удивительно.

Неожиданно где-то с боку раздался смешок.

— Ах-ха-а, ха! Ах-ха, ха-х-хе!

Я прислушалась и смех усилился.

— Ах-ха-ха! Ха! Ха-х!

Это заставила меня замереть, но смех усилился, менял интонацию, становясь то сильнее, то тише. Так же в нем слышались разнообразные эмоции. От сарказма, до полного пренебрежения, укора… чувствовалось что он насмехается надо мной пытаясь что-то сказать.

— Ну что мисс Кэти? Не видишь, а мы тебя видим.

Я огляделась и попыталась успокоиться списав смех на телевизор, соседей и взяв в руки пульт от телевизора. Странно, но я сидела перед включенным телевизором и кажется уснула.

«Ночные ночевки у жаркого костра, когда температура окружающего воздуха колеблется от + 4 до — 50. Майкл, повар, подал знак, к началу трапезы О-о-о-о-о-о-а-аа-а-а! О-о-о-о-ааа-аа…

Дикое безмолвие, бескрайние снежные равнины, еще безымянные не нанесенные ни на одну карту Мой дед принимал участие в этом снежном безумие, правда я его никогда не видела. Где-то плакал ребенок, а из глубины леса доносился голос женщины и, как тонкая струна, звенел в погребальном напеве: О-о-о-о-о-о-а-аи-а-а! О-о-о-о-ааа-аа… Все не может успокоиться — мужа задрал медведь.

«Ван-Брант вздрогнул и нервно потёр руки. — Меня считают погибшим? Скоро меня посчитают погибшим. О-о-о-о-о-о-а-аа-а-а! О-о-о-о-ааа-аа… Засмеялся Ван-Крофт неприятным, вызывающим смехом. — О-о-о-о-ааа-аа… Ахах-ха, ха-ха-ах-ха-ха!!! Ха! Ахах-ха! О-о-о-о-о-о-а-аи-а-а! Я знал вашего брата. Я — Ван-Брант. Женщины случайте песню и она сведёт вас с ума».

Уснула перед работающим телевизором, во время аутотренинга. Взяв пульт я уменьшила звук. Переключила на другой канал. На котором уж точно смеяться не будут.

— Ахах-ха, ха-ха-ах-ха-ха!!! Ха! Ахах-ха! О-о-о-о-о-о-а-аи-а-а! Ахах-хааа-о-о-ааа! О-о-о-о-ааа-аа…

Я выключила звук. Хотя на экране телевизора шли автогонки и уж им было не до смеха.

— Ха- Ах-ха-ха!

И тут смех резко смолк и в стену заколотили. Стук усиливался вбивая внутрь меня страх, нарастал, становился сильнее как будь-то колотили молотком, по чему-то железному. Что-то упало.

Стух то нарастал, то становился тише. Это начинало пугать, это действительно пугало. Я выключила телевизор и встала с кресла.

Любой здравомыслящий человек на моём месте поступил бы так же;

«Кресту Твоему поклоняемся, Владыка, и святое воскресение Твое славим»

И тут я проговорила вслух слова православной молитвы, бог знаешь откуда вспыхнувшей в мозгу. Испуганно оглядываюсь по углам комнаты… только не они… Не может этого быть. Где эти существа могут прятаться. В квартире ведь нет места.

Я перекрестилась двуперстием как это делают русские старообрядцы. Откуда я канадка во втором поколении знаю это, я не знала, но стук в стену, тем более стук с разным ритмом, выбивавшем определенный ритм, как будто ударник рок группы. Словно кто-то упражняется на ударных инструментах у себя в квартире, пугая всех соседей. Заставлял неистова повторять слова молитвы и осенять себя крестным знамением.

«Разрушил еси Крестом Твоим смерть, отверзил еси разбойнику рай, победы на сопротивления даруя, и Твое сохраняя Крестом Твоим жительство»

Стук усилился и стал выбивать определенный ритм. Ударная установка, некоего невидимого музыканта — ударника. Нет, это не похоже на музыканта. Тем более ритм можно выбивать на чем угодно. Хотя бы на коленке.

Я заставила себя подойти к окну и посмотреть в окна соседнего торца. Из моего окна были видны соседние окна. За стеклом мелькали люди. Парой они смотрели в мою сторону. Кажется там была их кухня.

Не увидев ничего интересного я вернулась к своему креслу и тут снова раздался смех.

— Га-мн-аах ан-ах-ха-а-а-ааа-ах! ха-ха-ах. Ев-ааа-аах! Ква-ах! Кв-а в-ах ааа!

Я испугалась и не выдержав спросила в полный голос.

— Что вам надо, что вы хотите!

И тут снова раздались стуки. Я, повторила вопрос.

— Вот я перед вами, покажитесь, что вы хотите! Я, что вы хотите скажите прямо, я готова выслушать вас!

И тут начали работать циркулярная пила, перфоратор, перфоратор в квартире, как такое возможно, такого просто не может быть. Тем более эти звуки увеличены в несколько раз. Не знаю соседи должны реагировать, неужели они не слышать этих звуков. Вызовите полицию, хоть кто-нибудь.

— Что вам надо!

И снова стук, смех и я встаю на колени. Я испугалась. Действительно испугалась и тут они надо мной смеются. Если бы стучали в стену из-за громко включенного телевизора, который выключен. Это совсем другие стуки. Я встаю и на трясущихся ногах подошла к двери, открыла и пройдя к соседней квартире позвонила. Надеясь спросить соседей, слышать ли они этот гомерический смех, ритмичный стук и увеличенную в несколько раз работу перфоратора.

Жду несколько минут, и снова звоню, но в течение десяти минут мне так и не открывают. Возвращаюсь в квартиру, все смолкла и снова включаю телевизор.

Внутри осадок страха, мне по прежнему страшно, но все эти звуки смолкли, и я как бы осознаю их как бы во сне. Как воспоминание далекого прошлого. Как если бы это было не со мной, а с кем-то другим.

Включаю кулинарное шоу, уж тут в этой программе не должно быть стуков и перфоратора. Тогда как прошлые звуки могли звучать по телевизору.

Передача такая вот о ремонте.

Переключаю на национальную географию и тут снова смех, я практически кричу.

— Что вам надо! Скажите прямо, что вы хотите от меня. Я готова вас выслушать. Мы же с вами сталкивались, я видела вас в детстве.

Пытаюсь припомнить как это было на полянке. Мы гуляем по улице которую называем полянкой и тут нечто выходить из кустов. Это они, эти существа. Если это те существа и производят все эти манипуляции, то как они могут прятаться в городе.

В голове рой мыслей, одна сменяет другую. Буквально перегоняют одна другую. Этот рой не дает успокоиться, а стоит попытаться войти в медитацию, все начинается сначала.

Город перенаселен и здесь просто нет место чтобы спрятаться. А сколько народу. Задействован буквально каждый клочок земли. За городом да, можно спрятаться, хотя бы на лесной вырубке. Почти маленький лес. А в городе.

Рядом с нашим домом парк. Именно в парке есть место для скрытия. Но почему до сих пор ни кто их еще не нашел. Они могут становиться невидимы и открываются только тем кто им нужен.

Они мне открылись и что им нужно.

Я вышла на улицу, дошла до другого подъезда поднялась на этаж и звоню в квартиру. Тут мне открыли и я спрашиваю.

— Вы слышали стук, работу перфоратора. В соседних квартирах идет ремонт?

На меня смотрят на сумасшедшую.

— Какой ремонт, мисс Кэти, вы в своем уме.

И тут раздается смех.

— Разве вы не слышите?

— Что я должна слышать, «смех» вы и в правда в не себе. Тогда пойду вызову. Ваших друзей в голубых комбинезонах. Униформа психиатрической службы, и я предпочла уйти.

Что если позвонить Кончите, Берте. Уж они то должны меня выслушать.

Пару месяцев общения с ними не могли привидеться. Берта и Айра. Особенно Айра они настоящие. Я уже была готова вернуться к речным братьям. Буду валяться в ногах. Приду и упаду на колени. Больше я не могу.

И тут я слышу что кто-то открывает дверь, я в полуобморочном состояние. Берта и Айра меня сажают на кровать.

Оказывается, я им дала ключи. Я уже и забыла. В лицо брызгают холодной водой, в рот всовывают таблетку и спрашивают.

— Ты их тоже слышит?

— Да.

— Как давно?

— Несколько недель. Это страшно.

— Да я тебя понимаю, — ответили Берта и Айра, в один голос, — подобный смех, стук, нас давно преследует и ничего не возможно с этим сделать.

— Говорят что духовные христиане — русские, способны бороться с этим, — Айра посмотрела мне в глаза, — Ты как наиболее близкая к русской нации, чем мы, могла бы спросить у них. Посети их. Скажи им что мы согласны. — Они тоже общались с русскими поморами, — Вот адрес. Ты понимаешь, мы можем схорониться в их ските. Там они нас не достанут, мы сможем схорониться. Это наше родовое заклятие, и только вместе, мы с ним сможем справиться. — Пребывая в посте и молитве.

Странно, но последняя фраза меня ни сколько не удивила, — На что согласны, кто согласен.

— Тем более я знаю одну деревушку или поселение русских, — ответила я, — Когда я жила у речных братьев и говорила о своих встречах, — Боже мой она с ними сталкивалась воочию, — думает Айра, обращая взгляд на Берту. — Она избрана, также взглядом отвечает Берта, и их охватывает такой же страх как и меня, — Я рассказывала об этом столкновении своим в деревне и тогда со мной начали избегать встреч, общения.

Айра крепко меня обнимает, целует, к черту все приличия. Я была изгоем в общине, и это заставило покинуть деревню. Когда я достигла возраста двадцати двух лет. Я покинула деревню, и вот теперь я не одна. Моя бабушка, ходила к русским поморам. Бабушка не смотря на запрет, продолжала за мной общаться и просила русских обо мне. — Тогда посети их если может, и от нашего имени?

И я поехала. Буквально на следующий день.

Однажды я узнала от пастора своей церкви, что медитация в буддизме и молитва это две разные вещи: молитва в христианстве — это концентрация на боге, нашем Спасителе Иисусе Христе.

Ведь во время молитв мы произносим какие-то слова, представляем себе страдание Господа или погружаемся в молитвенное созерцание, подобно святой Терезе Авильской, во время этого состояния перед взором пролетает множество картинок в цвете, появляются запахи, звуки и дух нашего сознания летает где-то далеко отсюда. Когда же мы проводим медитацию, то сознание концентрируется на одной единственной точке, называемой в разных традициях по-разному.

В эзотерическом христианстве эта точка называется наше истинное «Я». Какие-либо образы отсутствуют. Потом у нас с пастором возник спор, и он привел слова Евангелия от Иоанна, шестая глава стих 35-й.

«Иисус же сказал им: Я есмь хлеб жизни; приходящий ко Мне не будет алкать, и верующий в Меня не будет жаждать никогда».

Далее он объяснил, что когда мы концентрируем свои мысли на Иисусе, то сознание освобождается, и наша личность преображается. Увидев мой недоуменный взгляд, пастор продолжил. Мысли, эмоции, какие-то личные предпочтения не есть наша личность. Да парой нам кажется, что душа состоит из наших эмоций, личных предпочтений и переживаний, но это не так, есть что-то скрытое за нашими эмоциями. Когда душа, продолжил он, питается „Хлебом Жизни“: человек читает священное писание, слушает воскресные проповеди, посещает группу изучения Библии, она освобождается…

— Неужели душа скрытая нашими предпочтениями и есть Бог, в которого мы верим? — спросила я. Что же тогда Дух Божий?.. тут я вспомнила.

Четырнадцатую главу евангелие от Иоанна, стих 16-17 и задала новый вопрос. „И умолю Отца, и даст вам другого Утешителя, да пребудет с вами вовек, Духа Истины, которого мир не может принять, потому что не видит Его и не знает Его; а вы знаете Его, ибо Он с вами пребывает и в вас будет“.

— Что ест дух? Дух, это нечто, не имеющее формы, веса, запаха и цвета, — ответил пастор. Дух это третье проявление божественной троицы, это наша душа, свободная от эмоций и неограниченная нашим физическим телом. После этого я задумалась.

Почему же в одних церквях бывает что-то особенное, посреди собрания витает невидимый дух любви, вся церковь, живет как единый организм, а другие собрания вводят в сон, и хочется, чтобы они побыстрее закончились. Все это заставило меня заняться исследованием Абсолюта, и вот что я узнала о нём.

Это, то, что нельзя описать в известных нам словах, ни в понятиях разума, но в то же время это является первоосновой обоих состояний. Он не является пустотой, как думают некоторые, ибо пустота есть нечто присущее материальному миру.

Его можно рассматривать и как чистое сознание, так как сознание осознает и материю, и разум; однако наше обычное сознание, различающее их как два явления, а не как единое целое, не понимает своей подлинной сути (природы), зная лишь свое отражение в этой двойственности материи и разума.

Сознание способно прийти к истинному знанию, в чем и заключается цель йоги.

Абсолют также можно назвать жизнью, именно жизнь есть то, что возникает в сознании, когда встречаются материя и разум; таким образом, Абсолют может быть испытан в совершенном слиянии этих двух явлений, то есть в совершенной, утонченной и полной, неограниченной жизни, которая также является целью йоги.

Осознать связь материи с разумом нам помогают церковные собрания, проповеди и литургия. Что-то из этого более убедительно, а что-то не очень, разум впитывает в себя материальные образы; слова пастора, литургию, музыку органа, пропускает через себя и называет „нашей церковной жизнью“.

Цель христианской жизни познать Бога, но для многих участие в жизни церкви становиться главным приоритетом. И русские лучше всего это объяснили в традициях исихазма.

Глава двенадцатая

Остановившись у придорожного кофе и перекусив мексиканской тех-мекс кухней. Поехала дальше. Места были довольно пустынные, но дорога идущая между зарослей каких-то кустов, петляя зайцем, пробегала некое количество миль и вбегала в русскую деревню.

Где-то в трех или двух милях если верить навигатору я почувствовала что хочу по-маленькому и остановила машину. Дорога пустынна схожу в кустики.

Скрылась в кустах, собралась обнажиться и тут подняв глаза увидела нечто

Нет это был не человек, не знаю кто, существо напомнила фильм Питера Джексона Кинг-Конг.

С другой стороны существо было не таким уж большим. Ростом с высокого человека, но это был не человек. Больше всего он мне напомнил черта, или представителя татарского фольклора шурале - горбатое существо с длинными тонкими пальцами, длинными ногами, бородой и небольшим рогом на лбу. Убивает людей щекоткой. Отбивает лошадей от табуна и катается на них, может загнать лошадь до смерти. Шурале боится воды, поэтому от него спасаются, перепрыгнув через речку или ручей. Оказывается, я все таки помню фольклор, а лошади у меня нет, существо тянет свои лапы, издает некое горловое рычание…

Бросив машину, о своем опель — колибри в эту минуту я думала меньше всего. Слава богу я еще не успела раздеться. Перекрестившись и сказав; «не за буди обо мне в един час смерти», бросилась бежать и бежала в конец деревенской дороги, где находилась, как я знала, русская церковь.

Духовное здание окружает река, не широкая и не глубокая, но эти существа бояться воды. Главное добежать до церкви в которой и найду спасение, где искать убежище как не в церкви.

Шурале бросился бежать за Кэти но очень скоро был остановлен Евой и Лорой. Свалив парня на землю, - Лора выдохнула, - не сопротивляйся, нам все ваши приколы, вашего дурацкого театра стали надоедать.

— Девочки, я просто честно зарабатываю на хлеб с маслом, — захныкал парень, — это был прикол. Просто шутка. Глупая шутка.

— А мы федеральная служба и эта тоже шутка, — ответила Лора застегивая наручники. У тебя на зоне большое будущее.

Театр захватили без сопротивления, увидев полицейских охрана поняла это не ряженные.

Я подбежала к церковной ограде. Под удивленные крики вбежала внутрь, из последних сил поднялась по ступеням и вбежав внутрь упала от усталости на пол. Все я больше не в силах. В церкви меня не тронут, тут я под защитой.

Это я точно знаю.

— Вам плохо, раздался, рядом со мной голос и я увидела церковного сторожа.

— Они за мной гоняться, — только и смогла я выдавить из себя слова ответа, стараясь поднять голову и посмотреть на сторожа или того кто меня спрашивал.

На удивление церковный сторож не удивился, а просто помог мне подняться на ноги и подвел к священнику, батюшке как их называли русские.

— Что случилось? — спросил священник, внимательно разглядывая мое лицо, — кто за вами гонится?

— Это они, черти, шурале и нежить. Это началась после знакомства с остальными. У нас в квартире раздаются потусторонние стуки, смешки. Они нас преследуют. Я и еще несколько человек занимаемся расследованием неестественных преступлений. Вы мне верите. Я знала что батюшка мне верить, поверить. Несмотря на мои бессвязные и нелепые ответы.

— Это бесы, — ответил батюшка, ни сколько не удивившись, как будь то каждый день приходиться такое слышать, — вы отпали от благодати божией и они вас и преследуют. Последовал ответ. Никодим снова пристально посмотрел на меня и спросил.

— Вас завит Катя, ведь правда вы Катя или Кати, Кэти, если по-английски.

— Да это я.

— Ваш дед, скорее прадед Аркадий. Вы сильно на него похожи.

— Да, его звали Аркадий, так его звали, но он русский, и жил в России, еще до войны это было. Но мы немцы, русские немцы. Мы меннониты или амиши, речные братья вы знаете, подобные верования?

— Знаю конечно, — ответил Никодим, — Но все начиналось еще раньше, когда новый российский император вдохновлялся опытом протестантских стран и царь всея Руси, государь всероссийский Петр I принес в страну искру просвещения. Важным и первым шагам к расколу церкви и всего общества в целом, появлению старообрядцев, стали именно петровские реформы.

— В Европе просвещение набирала все большую силу, но наша страна все еще находилась на задворках истории. Познакомившись с трудами европейских «реформаторов» Петр I решил реформировать и нашу страну по образцу: и это не самое опасное, что мог сделать император. Наша страна всегда была открыта к обучению и принятую чего-та нового что могло пойти ей на пользу.

Преобразования Петра I требовали новых мастеровых в различных отраслях науки и техники. Старая российская школа к этому была не готова, технологии все еще отставали от средне-европейских. При Петре I просвещение народа превратилось в заботу государства.

— Большим достижением Петра I стало то, что он заставил дворян учиться. Особо способных отправил за границу для обучения разным наукам, главным образом, «навигацким» морским, механике, артиллерийскому делу, иностранным языкам.

— Из-за границы поехали люди, которых преследовали у себя, но которым в России дали свободу при условии что они не будут вмешиваться в дела российской церкви.

— Так ваши предки и очутились в этой стране.

— Отец Никодим, — спросила я, — они были немцы, меннониты, или амиши, с русскими и не с кем другими они не имели ни каких дел. Живя своим замкнутым миром. А я родилась уже в Канаде. Почему я.

Это еще было в тридцатых или в конце двадцатых годов двадцатого века и даже еще раньше, конец девятнадцатого века. Интересное время было, но не простое.

Кто по умнее уезжали из страны за границу. Немцы ехали в Пруссию и другие немецко говорящие страны. Так твои предки и очутились в Германии, потом была война и после войны русские немцы которые попали в восточную Германию получили возможность уехать в другие страны в основном Америку и Канаду. Меннониты, амишы имели преимущество.

Так и вышло что ты родилась в Канаде. В поселение амишей, но патом перебралась в город оставив церковь. Я все это время ждал когда ты придешь ко мне. Твои родные рассказывали о тебе, но ты должна была прийти сама и другие тоже. Я не мог сам прийти и заставит тебя. Именно поэтому тебя и преследуют как мы говорим бесы. Ты отпала от веры и теперь подвержена нападкам этих существ.

— И что я могу сделать? Как мне жить дальше, — задала я вопрос отцу Никодиму.

И он глядя мне в глаза, ответил, — только покаянием, только покаянием. Вот возьми четки и прочитай какую-нибудь молитву не менее сто тысяч раз, не меньше.

— А что произошло в союзе. Вы можете рассказать.

Так складывался дух будущей микронации — духовных христиан, этноконфессиональной группы в которую попадало все больше просвещения и постепенно становясь более просвещённой, могла вообще отойти от своих традиций.

Превратившись в обычную микронацию — молокан, хлыстов — этноконфессиональную группу, но со своим внутренним мировосприятием: фольклор, легенды, мифы.

Некоторые могли даже хотя бы формально вернуться в православие.

Иоанн, учитель Аркадия, эта история, я ее рассказываю как она была рассказана мне. Иоанн получил благодать когда из-за распутной жизни упал в колодец, но некий ангел пришел к нему на помощь и чудесным образом извлёк его. После этого случая Ваня буквально переродился, изменив всю свою жизнь, предался аскетизму, хождению босиком, ношение вериг, питанию через раз.

Этот образ жизни привлек многих не только мирян, но и многих отколовшихся от священства. Были и иностранцы, возможно кто-то из ваших родных мисс Кэти увидели в нем живого бога. Что не могло длиться бесконечно и когда суд обратил на него внимания самозванец бежал в другую область где занялся целительством.

Собрания Иоанна происходили в многочасовым стоянии лидера с распростёртыми в стороны руками подобно распятию, во время которого по его утверждению «благодать спускается на него подобно столбу сияющему», а на столбе семь шаров огненных. Его упорства в этом действе хватало до утра, до того, что сначала его уставшие руки начинали поддерживать, а потом он просто падал в изнеможение.

О том, что обратить «людей божьих» в новую «красную веру» нет ни малейшего шанса, стало ясно уже в 1930-е. Многие в те годы искали возможности выехать из страны, бежали всеми возможными способами. Особенно через восточные границы Китая и Монголии.

Другие сжигали себя, но Аркадий не желая такой участи, бросил сваю паству в огонь Иоанна, бежал в среднюю Азию затем Сибирь и наконец в Германию где столкнулся с вашими существами.

Литва. Мойше, как тогда его звали исполнилось двенадцать или тринадцать лет. Семья была многодетная и бедная, папа толи сапожник, то ли мелкий пекарь, кем был отец, в той прошлой жизни к счастью не помнил.

В общем, папа мелкий разнорабочий, а мама домохозяйка, когда могла помогала, мыла соседям полы, помогала с уборкой дома, стирала, за символическую плату, но и этих денег ждали как манну небесную. А субботняя булка. Вот это было пирожное, так пирожное, да и то каждому доставалось по маленькому кусочку. Пять человек детей и денег естественно, не хватало.

Наступил сорок третий год. Шел третий год войны, и вот чтобы спастись, чтобы его не нашли Мойша залез в погреб, но то ли крышку плохо закрыл, то ли осталась щель…

Погреб открыли и мальчика вытащили… после чего принялись бить, причем в дело пошли и ноги. Наконец, решив, что хватить, еврейского ребенка вытащили на улицу. Запихали в машину вместе с остальными людьми и поехали в некое место. Мойше раздели и направив на него автомат произнесли. Geh. Мальчику не оставалось ничего другого как только двинуться в сторону печи-крематория.

Пока он шел, вспомнил все известные молитвы на литовском, польском, русском и еврейском языках. Что было дальше он плохо помнил.

Через пару дней, максимум неделя, полторы, подошли русские войска, освободили оставшихся в живых. Сопротивляющихся нацистов убили, остальные, наслышанные о милосердии русских, сдались в плен.

Комендант лагеря узнав о подходе русских застрелился.

Эту историю я знаю со слов Аркадия.

Погибли миллионы людей: русских, немцев, поляков, евреев, а кто считал погибших. Война была страшная. Это преследует многих, до сих пор, все еще живы люди которые не могут этого забыть. Все когда-нибудь заканчивается и война подошла к своему концу. Ни что не длиться вечно.

Прошли годы и вот вечером включили программу время. На экране появился известный диктор и выдержав паузу сказал: вчера вечером, после продолжительный болезни, скончался генеральный секретарь Союза Советских Социалистических республик Леонид Ильич Брежнев.

Что это означало, было понятно что это конец чего та старого, и начало нового. Где-то внутри себя мальчик понимал это, чувствовал что, что-то произойдет и совсем скоро, но что именно он не мог сказать. Он и не думал, генеральный секретарь где-то там, далеко, в Москве. В конце концов он не брат и не сват. Страну без руководителя не оставять. В средневековой Франции говорили: король умер, да здравствует король.

История циклична и движется по кругу. Сто лет назад или около того было создано социалистическое государство из которого вычеркнули религию, решив, что, она новому государству ни к чему. Хотя сами цикличные попороты истории ни кто не отменял, один цикл сменялся другим. Одни, как-то понимали это, и оставались в истории, другие не поняли и просто ушли так и не поняв что совершили.

Новый генеральный секретарь оглядел зал и произнес. В других социалистических странах существуют кооперативы, в Китае есть кооперативы в Северной Корее, более коммунистической страны, просто невозможно придумать и то существуют и действуют кооперативы, а что мы? Секретарь задал первый вопрос. Почему? Почему у нас нет кооперативов? Ничего плохого в этом нет и мы начинаем новую политику коммунизм с человеческим лицом. Страна встает на новый курс. — И снова где-то раздался голос, — дождались — и улыбнувшись повернул штурвал цикличности истории.

Страна этот колосс на глиняных ногах не мог устоять, у него просто не было сил и все посыпалось как при шторме на море. Страну бросала на волнах истории из стороны в сторону. Где-то она играла в чужие игры, где та затевала свои. Повинуясь штурвалу опытного капитана страна взяла новый курс и как могла следовала ему.

Церковные заклятия меняют судьбы людей и целых стран, но давайте я ее расскажу в следующий раз. Ты, Берта — она ваша старшая и Айра придете ко мне и я вам все расскажу.

Глава тринадцатая

Проверив свою Беррету нового образца девушка слилась с окружавшем ландшафтом.

— Интересно что они будут делать?

— Лошади сделан укол расслабляющего и сонного вещества. Она будет полностью расслаблена и не причинить ни каких неудобств. — произнес конюх.

— Вы ее правда того? — спросил второй.

— По обстоятельствам, — последовал ответ.

— Поступил заказ на охоту, и мы не можем рисковать такими деньгами, — но поняв что сболтнул лишнего, мужчина туже секунду смолк и произнес, — Не твое дело дебил. Если что мы и тебя того. Пока только заберем лошадь на время, а там глядишь и вернем. Или продадим.

На девушке были одеты специальные наушники, а так же хитрый прибор настроенный на микрофон прикрепленный к мужчинам ловил каждое слово, записывая его и передавая в уши их голос.

Лошадь, Ева не видела какую именно, вывели за приделы конюшни и подведя к специальной машине для перевозки животных запихали внутрь. Но Ева уже подбежала к своей машине и сев на переднее сиденье скомандовала.

— Лора, приготовиться, сейчас тронемся, — как только транспорт с лошадью выехал на дорогу девушки поехали за ним.

Напарник Лоры взял в руки переговорное устройство и передал в эфир по закрытой спец линии национальной безопасности.

— Номер «ZR 236 А», спец машина для перевозки лошадей. Приступит к задержанию. Лошадь изъять мужчин можно и отпустить. Готовность Ноль.

Машина выехала на проселочную машина и тут им преградили дорогу полицейские из животной полиции и бригада по отлову сбежавших, больных и бешеных животных.

Пришлось притормозить. С лошадью в кузове, да еще и на проселочной дороге развернуться и сбежать себе дороже.

— К кабине подошел один из полицейских и произнес. Том Круз, старший инспектор, попрошу ваши документы.

— А в чем собственно проблема.

— У вас спец транспорт для перевозки животных, а мы следим за незаконной охотой, что если вы занимаетесь именно этим?

Мужчины передали свои документы и произнесли.

— Мы всего лишь перевозим лошадь и ничего незаконного. Перевозка лошади в соседнюю конюшню.

— Осмотрев документы и передав их своему напарнику продолжил.

— Выйти из машины, и предъявите лошадь.

Сидящим внутри не оставалось ничего другого как только выйти из машины и подвести полицейских к кузову и отдернуть брезент.

— Действительно лошадь, мы не врём.

— Хорошо что не врёте, — ответили полицейские переглядываясь, но лошадь какая та сонная, уж не больная ли, — произнес один из команды по отлову животных, — необходимо провести анализы. Такая работа ребята. Выводим лошадь из машины, хотя нет, стойте, поедете с нами.

И тут один из конюхов участвовавших в перевозке лошади совершил глупость которая в будущем стоила и стоило очень дорого.

— Разрешите позвонить, начальнику, мы должны предупредить начальство что нас задержали для осмотра лошади.

— Сотрудник по отлову животных переглянувшись с полицейскими на удивление согласился.

— Звоните.

Конюх набрал номер, но второй видимо его старший схватился за руку того кто звонил.

— Ни каких звонков. Ты что не знаешь?!

Но номер был набран и чуткая аппаратура его зафиксировала.

И тут двое, тех кто сидел в кабине, а сейчас стаял перед полицейскими отпихнули конвоиров и бросились бежать. Бросив машину, конюхов, лошадь. Полицейские схватились за оружие, но стреляли в пустоту, попросту говоря мимо.

К ним сразу же подъехали Лора с Евой, и одна из девушек прокричала.

— Не стрелять пусть бегут. Вы служба по отлову животных. Пусть бегут за ними следят.

И так ребятам дали сбежать, а машину взяли в клещи и поехали в специальный центр для осмотра животных. Со стороны выглядело как всегда. Такое происходило и раньше, разве что побегов не было.

— Лучше вам во всем признаться предупредили конюхов. Выкладывайте все что знаете иначе будете иметь дело с национальной безопасностью, — предупредила Ева, оглядев свой улов.

— Мы действовали по приказу, Макса Стоуна, — «Макс, черт дери, пронеслась быстрая мысль, — только не Макс. Все висит на волоске. Ева с Лорой переглянулись. Надо что-то делать. А может Кэти, через Катю. Если они прослушивают ее телефон, провернем это дело через экзерцистов. Девушка давно уже с ними контачить».

— Но только девушка не должна ничего знать, — девчонки предупредили Берту, — все должно выглядит так что она вам интересна как одна из команды экзерцистов.

— Она наш консультант в религиозных вопросах по русской вере.

— Мы давно к ней присматриваемся тем более она наиболее сильно верующая, — согласилась и Айра и Берта. Сам отец Никодим за девушку поручился.

— Ладно девчонки мы в ваши дела не суемся. Лора с Евой махнули руками, — Посмотрим что будут делать? По моему они следят за вами или за Кэти. А вы и правда верите во все эти заклинания, проклятия?

— Об изгнание злых духов известно с самых старинных времен. В каждой стране были свои методы, каждый народ и церковь имеют свои методы. Особенно это сильно у русских, в духовном христианстве.

— Хотя они парой выходят за рамки дозволенного, но все же мы можем работать и работаем, вместе:

— С психиатрическим, а также психологическим кризисным и тренинг психоаналитическим — центрами Канады.

— Иногда это помогает. Тем более сейчас мы следим за некой группой несколько лет следим, внедрили Кэти, но над всеми нами висят церковные заклятия, психиатры бессильны.

— Боже мой какая у вас работа не простая. Мы со здоровыми не можем справиться, а у вас больные.

Через неделю, дней через десять, лошадь распилили бензопилой, оторвали голову отполировали и подбросили в конюшни где ее и нашли. Со стороны выглядело что это сделали некие животные, разорвали бедную лошадку на куски, а Гекла, лошадь в конюшне где работала Кэти, пропала.

Кэти наконец то столкнулась с некой миро-микрон-электроникой.

К зданию компьютерной кампании подъехала несколько машин. Но не став подъезжать к главному входу, остановились несколько в стороне. Сразу же двое гражданских попытались войти внутрь компании. Но им преградил дорогу непреклонный охранник.

— Мы бы хотели встретиться с директором, президентом компании? Мы можем встретиться с вашим руководством, у нас важная информация, — канючили гражданские, — ну пропустите, пожалуйста.

— Вам назначено? — спросил охранник, — президент никого не принимает!

— Но почему? — спросил один из вошедших, — у нас важная информация для вашего президента.

Пытавшихся выйти из компании сразу же задерживали.

А гражданские продолжали ругаться на входе, наконец охранник начал угрожать полицией.

Президент, видимо у него в кабинете было установлено видео наблюдение, что-то заподозрил, но решил держаться до последнего. «Если это полиция»… раздался телефонный звонок.

Президент поднял трубку и некий голос проговорил, — здание окружено, сопротивление бесполезно от слова совсем, оставайтесь в здание, это национальная безопасность. А так же шестой вертолетный отряд.

И действительно до слуха долетел звук вертолетов облетавших здание, бежать через крышу, когда тут военные.

Наконец-то охранник дозвонился до президента и тот сказал, — скажите этим посетителям если не уйдут то вызовите полицию. Или правда позвоните в полицию, — Один из охранников набрал номер полиции, но через минуту повесил трубку и глупой улыбкой пожал плечами

— Не уйдете позвоним в полицию. — Продолжал угрожать первый охранник, — не уйдете позовем помощь, я тут не один охраняю.

— В полицию звонили? — переспросил один из вошедших, — Это мы позвоним в полицию. Охранник глупо улыбаясь посмотрел на странного посетителя.

Кажется до него стало доходить.

— Позовите директора? — продолжали требовать переодетые в гражданскую одежду военные. По моему им это даже нравилось.

— Директор занят, он вас не примет и не выйдет к вам, тем более не выйдет президент.

— И правда не выйдет, — согласились странные посетители.

И тут в коридоре показался директор компании. Видимо, и у него в кабинете, было включено видео наблюдение и он видел что происходит на ресепшене.

— Что вам надо, чего вы хотите! А вы тоже охрана называется не можете справиться…

Один из гражданских уложил охранника на пол, а второй бросился к директору.

— Всем оставаться на своих местах! Это, не шутка, это контакт третьего типа с национальной безопасностью!

— На месте! — Директор попытался бежать, но переодетый в гражданскую одежду коммандос уже держал директора и защелкивал на руках наручники, а в здание вбегали люди в форме, с оружием. На крышу спускались военные.

Через десять минут президента компании выводили в наручниках.

Как только Катя закончила разговор с Никодимом. В помещение в бежали Айра с Бертой.

— Макс Стоун задержан. Твой шулере ждет в машине в наручниках. Идут аресты.

— И кто он?

— Несостоявшийся актер, балетной школы.

— А вас ни кто не слушает?

— Здесь включена глушилка.

Айра взяла верхний костюм Кэти, и начала его щупать, прощупав буквально весь пиджак, наконец она что-то нащупала и вытащила микро-чип.

— Вот то что мы искали. Такие чипы были у нас в квартирах.

— Такой же чип в в игольной подушечке у Джени, — вздохнула Берта, — но пришлось ее уничтожить. Зато такой-же был и у тебя Кэт, с адресом и логотипом кампании за которой следили пять лет.

— А дикая охота? — наконец Кэти задала давно мучивший ее вопрос.

— Это национальная безопасность, — Ответила Берта, — все под грифом совершенно секретно, без срока давности, но уже идут аресты. Известно что это некое развлечение для богатых мира сего. Специально организованная охота на людей, в среднем до полумиллиона за человека.

— Ваш конюх Фред, раскололся сразу и многих выдал, так же как и Макс Стоун.

— Ты теперь куда, — спросил Никодим у Кэти, — но все то, что я тебе говорил об Аркадии, правда. Это своего рода ваше проклятие, разделенное с мисс Бертой, от которого так просто не избавиться. Психологическая служба тут вряд ли поможет. Но ты была единственным кандидатом из всей четверки, хотя у вас всех есть что-то общее. Я так и сказал.

— Но я действительно из речного братства, — Кэти посмотрела на священника, девочек. Я слышала что русские сектанты сжигали себя, но это религия, тогда как охота.

— Именно это и с подвигло национальную безопасность использовать ее для внедрения в конюшни. Где-то, кто сболтнул лишнего и она как бывший член речного братства.

— Это было давно и надо с этим жить дальше.

Мы следили пять лет и только Катя, — я Кэти, — Да Кэти, агент под прикрытием подошла к финалу истории.

— Сейчас идут аресты.

— Они правы, — согласилась Кэти, — ты теперь куда? Извини что мы тебя использовали в темную.

— Я остаюсь с вами.

— Тогда добро пожаловать в экзерцисм — психоаналитическую службу Канады.

— Я за нее готов поручиться, — Никодим, приложив руку к груди совершил полупоклон, и повторил, — Я ручаюсь за нее.

— Тем более у нас сейчас годовой тайм-аут. — объявила Айра, — А дело ляжет под грифом совершенно секретно на стол президента, но многое так и останется неизвестным, без срока давности.

— Тогда как новая подруга останется с нами, и все мы участники этой истории. Осталось одно узнать о церковном заклятие которое висит над нами. И вы об этом расскажите? Отец Никодим.

— Жду у себя в гостях.

Церковное заклятие

Я, Берта и Айра собрались на квартире у Никодима и он нам рассказал некую историю.

— Аркадий со своей подружкой гуляли на полянке, так они называли свою улицу вдоль забора, окружавшего их дома. Они прошли уже довольно далеко, прошли главную дорогу и шли по продолжению полянки, носившей название «железнодорожная улица». Девочка шла по канаве, Аркадий в некотором отдаление от неё по дороге.

Наконец девочка подошла к полу заброшенному дому. Один из приусадебных домиков казался почти заброшенным, и даже окна как-то выделялись, своим темным светом. Как будто специально вставили темное стекло, если такое существовало. На самом участке отсутствовали какие-либо растения, грядки, и вообще рядом с домом охватывал необъяснимый страх. Девочка шла впереди, Аркадий сзади, и вдруг она выскакивает из кустов и бежит к мальчику, испуганно крича.

— Там медведь!

Причем было видно, — говорил Аркадий, — она испугалась. И правда из кустов, растущих, вдоль забора, кто-то, или нечто вышло, и направилось к детям.

Интересно что существо было не очень высоким, ростом с высокого человека, не выше двух метров. Но его черный цвет и необычный облик говорили что это не человек.

Дети убежали и с этого момента началось что-то необъяснимое.

Стоило Аркадию появиться на полянке, как вдруг из кустов кто-то появлялся «некое существо». Вначале смотрело, вышел ли Аркадий на полянку и если вышел, шло в сторону играющих детей, Аркадий понимал, что им нужен именно он и сразу убегал, странное существо, не могло пройти через забор?

Через несколько дней произошёл еще случай связанный с этими существами. Был уже вечер. Аркадий с бабушкой собирались ужинать, как вдруг он увидел у пожарного водоема, вырытого возле участка, нечто необъяснимое, некое существо, буквально вышедшее из фильмов ужасов или из книг по мифологии.

Существо бегала вокруг водоёма, пытаясь догнать мальчика, совсем ребёнка, лет десяти, тогда как мальчик от него убегал.

Аркадий решил что это соседский ребёнок Виталик, но в то же самое время, он не мог сказать, испугался ребёнок, или просто убегает от своего родителя?

Кэти смотрела на Айру, — Почему он бегает по кругу, почему не выбежать на дорогу. Можно запросто забежать за забор, что окружает участок. Ведь между участками дыра в заборе и можно запросто забежать… — А если это существо пойдет за ним. Безмолвно отвечает Кэти, — Этому существу в эту дыру не пройти.

Никодим тем временем продолжает рассказ, — Просто в голове мелькнула мысль что это Виталька, соседский ребёнок. После нескольких кругов существо догнало убегающего, взяло его за шиворот и принялось наказывать, как если бы отец лупил ремнём своего сына. Мальчик этому как бы подчинился и не проявлял страха, агрессии, как если бы он действительно был сыном этого существа.

И тут Аркадия охватил страх, ему действительно стало страшно, и самое интересное что принялся делать Аркадий, в этой ситуации, так это креститься и приговаривать «Господи спаси и помоги».

Он понял что Бог единственный кто защитить его от этого существа. Они принадлежать к одному роду-племени, но Бог на его стороне и сильнее, тогда как существо против, и ему нужен именно он Аркадий. Через некоторое время существо встало возле телеграфного столба и как бы стал невидимым, но Аркадий с тех пор, старался не ходить на пруд, что был рядом с домом. В тоже время мальчику казалось что за ним следят.

— Боже мой вы, — Берта молча смотрела на девчонок, и слушая батюшку, терзала мысль, — прошли через контакты третьего типа. Не забывая повторять молитву: «Иссусе Христе сыне Божий, вразумивший разбойника, не забуди обо мне в едины час смерти»

Возможно если бы он смело встал перед этим существом оно просто исчезло бы. Он так и поступил встал перед ним и сказал я с вами. Он последовал как многие другие: Елена Блаватская, Гвидо фон Лист, Дитрих Эккарт. Он увидел в этих существах, то что увидел. — Каждый видел то, что хотел видеть.

Кэти, сразу произнесла, — вот что я хотела добавить про медведя, это может быть важно. Для понимания нашего заклятия. Было видно что она подготовилась.

Каждый из народов имел свои обычаи и традиции встречи весны, американцы ждали сурка, выглядывающего из норки, чтобы увидеть собственную тень. Увидел тень значит пришла весна. Славяне больше доверяли медведю, и раз пробуждался из своей спячки, значит приходила, наступала весна. Как и мы пробуждаемся после ночного сна. Только у медведя этот сон длился три долгих зимних месяца.

Медведь у древних славян — властелин леса, зверь, воплощающий силу и могущества, ассоциировали с Велесом — покровителем междумирья, богом, которому подвластны Явь и Навь, тоже самое что и Ян — Инь. Зимой Велес бродил по лесам в обличье большого черного медведя, медведь-шатун. Я бы сказала от себя, это человек с медвежьей головой.

Существует мнение, что в древности медведя славяне именовали Ком отсюда поговорка — «первый блин комам», то есть медведям. Поэтому ранним утром, до завтрака, с песнями, плясками и прибаутками жители деревни несли в лес Медвежьему богу «блинные жертвы» испеченные к празднику блины, и раскладывали их на пеньках. А уже после начинались пиршества и широкие гуляния. Поэтому в старину прощанию с зимой и пробуждению весны посвящали две недели гуляний — отмечали семь дней перед днем весеннего равноденствия и неделю после.

В праздник принято было печь лепешки, символизирующие солнце — круглое, желтое и горячее. Лакомясь блинами в Комоедицу, в том числе в день весеннего равноденствия, древние люди верили, что они с каждым кусочком получают частичку животворного тепла и солнечного света.

Принимая информацию, картинку мира, наше «Я» трансформирует ее, — вздохнул Никодим — в понятной для себя образ, вид. Видя окружающие нас предметы мы называем их. Даем им «подобно Адаму» какие-то названия и в результате мы можем подогнать реальность под наш личный опыт. Мы делаем картину понятной для себя.

Другой человек способен нарисовать совсем другую картину, и она будет совсем другой. Возможно, что она даже отличается от нашего восприятия. Отсюда вытекает понятие майи или иллюзии. Если для одного это стол, то для другого это секретер, письменный стол, бюро, поэтому мы должны научиться воспринимать разные «миры» и необходимо уметь не судить о «мирах» воспринимая их и принимать их такими какие они есть.

К примеру, можно вспомнить легенду XII века о святом Патрике, — вставила свои пять копеек Берта. Для Айры и Кэти это может быть важно, а теперь о Патрике нашедшем: в XII-м столетии вход в чистилище. «Для того чтобы убедить сомневающихся он вырыл очень глубокую яму в Ирландии, куда было спущено несколько монахов. По возвращении, как гласит легенда, они описали ад и чистилище в ярких красках.

Также существует связь этой легенды с медведями, если продолжать историю с Патриком, - снова произнесла Кэти: Комоедица - медвежий праздник - связана с потусторонним миром и почитанием духов умерших. Считается, что с приходом весны и поворотом солнца на лето, из Ирия, с того света, возвращаются души предков, которые улетали из Яви на всю зиму. Согласно поверьям славян, прилетают они, прямо на крыльях птиц, которые возвращаются в родные земли.

Аркадий встал перед этими существами и стал их проводником. Возможно это был вход в ад, искавший выход в наш мир. Не исключено что они хотели что-то нам сказать. Например то что ад реален. Только Аркадий не понял этого или попал под влияние бесов и пытался как можно больше людей привлечь к тому миру.

— Говорят, что Аркадий, — подытожил разговор о медведях отец Никодим, — заключил сделку с этими существами и то ли переехал в США, то ли в Канаду, но он пропал. Аркадий не был крепок в своей вере и попал под влияние оккультных сил. Патом он устроил аварию на угольных шахтах где погибла.

— Дебора Линдгрен, — подсказала Кэти, — моя родственница. Насколько я помню, это был пра-пра прадед по линии отца. Известно, что другой прапрадед по линии матери работал на шахте. Где и погиб во время завала устроенного кобальдами.

— Я дочь его троюродной сестры, но я не знала, что после второй мировой войны, Рон со своей семьёй переехал в Канаду.

— Во время одной из своих сессий я видела что Мартин Рон Крофт гонит собак. Это снежное безумие где-то на севере. Они занимаются добычей золотого песка где-то на Аляске в юконскую эпоху.

— Мартин и Дебора действительно заразились золотой лихорадкой и подались на Юкон, Доусон, Каландайк, — вставила Берта свою версию, — Они во время одного из переходов сгинули в этом белом безмолвие. Замёрзли или под ними подломился лед по весне не известно тела так и не нашли. Правда Кэти видела выписку из национального архива что Мартин и Дебора являются ее родственниками, но доказать что-либо теперь не возможно, прошло слишком много лет. Так же тут прослеживается связь с медведями — весенний обряд мог быть частью культа почитания предков. Культ медведя — один из самых древних культов поклонения животным-предкам.

— Теперь ваша очередь, — объяснил Никодим, на вас церковное заклятие и объяснять как вы все связаны сложно и долго. Правда Аркадий действительно ваш родник мисс Кэти. Он имел немецкие корни и вполне сносно говорил на немецком диалекте.

— Парню когда он добрался до Канады, удалось прибиться к речному братству и его приняли. Тем более он был из духовных христиан, но когда стала известно об его прошлом и о десятках людей которых он сжёг они его изгнали, тогда как вас Катя оставили у себя.

Посмотрев на Кэти, Айра начала рассказывать, продолжая рассказ Никодима.

Пастушок, оставь

Сливе последнюю ветвь

срезая хлысты

Басё

В этой японской хайку. Она как никакая другая является прелюдией к нашей истории. Мы видим, что некий пастушок срезал с дерева все ветви. От сюда вопрос для чего он это сделал. Слово хлыст, означает либо хлыст для понукания лошади, либо хлыст для наказания бичевания соседа, отрока провинившегося, а парой и самого себя. Именно так и наказывало некое существо мальчика. Просто наказывало, как Отец, наказывает своего сына. Этим они хотели дать нам понять, что ад реален и если мы не будем послушны, то нас ждет совсем другое наказание.

Что касается хлыстов или христов то их наименование давно устоявшийся миф, прелюдией которого и стала хайку японского мастера Басё. Ребята срезали ветки кустов и хлестали себя, по телу, так же не возбранялось пользоваться пастушьими плётками и тому подобными предметами. Сам автор трехстишия вряд ли принадлежал к этой секте.

Руководителей и наставников называли «христами». Тем более в японском нет буквы Л они говорили христы вместо хлысты. Тогда как сами себя хлысты называют «божьими людьми», а за их богоугодную жизнь хлопочешь Бог.

До сих пор идут споры о том, как возникло это удивительное для того времени движение, но единственно с чем все согласны, это то, что основал его костромской крестьянин Даниил. Беглый солдат и бывший крестьянин скрывался долгое время в лесах. Где и познакомился с раскольником — старообрядцем Капитоном. Учение которого, насколько известно, было связано с ожиданием конца света. Они хотели поведать нам о реальности ада. В который попадут грешные люди. Отсюда и все духовные идеи смирения и нравственной чистоты: матом не ругаться, есть через день, смирять плоть воздержанием от утех. В мире ой как сложно сдерживать свой нрав.

Старообрядцы не принимали исправленных по указке императора книг и потому подобный спор мог состояться на самом деле. Беглый солдат заявил, что все они не годятся. Но вместо это они рассказывали духовные притчи нового времени:

Как только закончился летний дождик, Амая вышла из дома в маленький садик. Солнце еще не успело обсушить небесную влагу, и везде — на траве, на листьях сирени сияли капли росы похожие на маленькие жемчужины. Остановившись, девочка, посмотрела на одиноко лежавшую, на оном из листьев сиреневого куста дождевую каплю. Постепенно все её сознание вошло внутрь дождевой капли, и девочка перестала ощущать, где находиться. Сейчас для Амаи существовала лишь эта капля, и весь мир находился внутри неё. Постепенно она осознала, что всё то, чему её учили в воскресной школе, сосредоточено внутри дождевой капли, и только осознав красоту увиденного она сможешь найти свое подлинное я, называемое Богом живущим внутри нас. Надо только остановиться и посмотреть внутрь дождевой капли.

В этом вся суть учения, мы должны искать истину в сердце, только в сердце скрыта вся суть исихазма. Я так понимаю, — произнесла Кэти, — Это не зависит от конкретной церкви, главное обратиться внутрь, кельтское христианство было именно таким. Амиши именно и есть истинные духовные христиане преосвященной Европы. Я долго думала над этим и пришла к этому мнению.

В отличие от других сектантов, — отец Никодим подтвердил слова девушки, — хлысты формально не порывали с православием: они продолжали посещать церковь, но одновременно участвовали и в своих сходках называемых радения таким образом учение духовного христианства не такое простое как мы привыкли о нем думать. Особенно для того времени. А лидеры имели довольно обширные познания в различных культурах и религиях мира.

Отдельные группы хлыстов делились и назывались кораблями. Во главе каждой общины (корабля) стоял свой кормщик, иначе называемый учителем, пророком, иногда Христом. Он — блюститель веры и нравственности, неограниченный управитель и отчасти со вершитель богослужения в своем корабле.

Который направлял на только ему известный путь и народ с радостью следовал за учителем.

Так же многие дворянские отроки нахватавшись знаний в европейских академиях начали новую для себя забаву хождения в народ и вот к чему это привело.

— Спасибо вам мисс Айра, что рассказали эту историю. Вы и мисс Кэти родственные души, вы были избраны для общения с потусторонним миром. Контакты третей степени, но что-то пошло не так. Они хотели, что бы вы стали посредниками между мирами или валькириями и что бы этого избежать совсем, необходимо создать скит, но выбор за вами…