Цепочка нераскрытых убийств в психбольнице... под Рождество.

Разбор дела

— Что мы тут имеем? — спросил Мик Макса, — ничего мистического, надеюсь?

— Ограбили четырех Сант, — нудным голосом принялся перечислять Макс, — еще три магазина игрушек, осквернение двух католических церквей и одной альтернативной, неустановленный факт зоофилии в отношении оленя Санты, а по мистике… ничего.

— Как церкви осквернили?

— В одной украли пожертвования и статую Девы Марии Марсианской, в другой — измазали говном алтарь. Альтернативной подложили под порог фаллоимитатор.

— В смысле? — вытаращился на напарника Мик.

— Церковь поклоняется женской репродуктивной системе, — пояснил Макс, — сексуальная энергия женщин, непорочное зачатие и всё такое…

— Ясно.

— Мик? — в Отдел по Мистическим преступлением заглянул лейтенант, — говорят, что со всех ресурсов, которые печатают фанфики, пропали все, которые описывали однополую любовь двух мужчин… Мистика?

— Лучше если этим Отдел Киберпреступлений займется, — отозвался Меллоун, — из интернета их украли, значит, должны знающие люди этим заниматься…

— Сбагрить тебе это не удалось, — ухмыльнулся лейтенант, — сходи, возьми со стола Роджера дела и выбери себе чего-нибудь, пока Родж на очередные слушания ходит.

— Убийство женщины, — принялись листать папки детективы, — найдена женщина, предположительно убита топором, следов насилия нет.

— Найден мертвый мужчина с веревкой на шее, скорее всего удушен.

— Семейная ссора — двое убитых. Показания свидетелей — слышали крики и стрельбу.

— Странное убийство в психбольнице, — Макс вытащил папку, которую густо покрывали печати почти что всех участков в городе, — смотри, Мик, тут настоящий висяк нашелся!

— Что там? — Мик отложил очередную папку и уставился на друга.

— Убийства в психушке.

— Хм.

— Апрель этого года.

— Надо же. А сейчас декабрь… Девять месяцев по инстанциям ходило!

— Откладываем?

— Да. Сейчас еще чего-нибудь поищем, а остальное Роджер сам будет разгребать.

Покопавшись в куче дел, Макс отложил еще одно дело, которое по срокам ходило по инстанциям еще дольше первого, остальное они вернули Роджеру.

***

— Так и что у нас тут? — Мик открыл первый висяк, вытащил уйму фотографий и кипу прошитых бумажных листов, — больница на Кловер-авеню, 115. Что у нас по ней?

— Минутку, — Макс застучал клавишами, — ага. Построена в 2029 на деньги некого эксцентричного хиппи-миллиардера, который вознамерился возродить хиппи-движение. Два года он и его последователи пили джин, курили травку и воспроизводили Харрадский эксперимент. Потом хиппи эмигрировал на Планету Цветов, а здание купила водолечебница. Около года просуществовала и была перекуплена Церковью Святого Муда, которые пользовалась зданием до 2058 года. С марта 2058 года является престижной лечебницей для душевнобольных состоятельных граждан.

— Ясно, — Меллоун перебирал фотографии, — судя по датам — там произошло не одна смерть, а где-то около трех, если не больше… и это начиная с апреля этого года.

— Хм…

— Что твое хмыканье обозначает?

— Здесь закрытая информация по палатам 4,18 и 25, — ответил Макс.

— Позвони Барту.

Барт Храпов выглядел очень интеллигентно. Такой высокий двухметровый детина с каштановыми волосами, усами, глазами и донкихотской бородкой. Одежда его состояла из довольно вытянутого свитера неопределённого цвета и черных джинсов.

— Так, что за дело? — пообнимавшись всласть с Максом и Миком, спросил эксперт по компьютерному взлому.

— Закрытая информация про психбольницу, — Макс ткнул пальцем в монитор, где краснело одно лишь слово ЗАСЕКРЕЧЕНО, — нам бы узнать, что там…

— Новое дело?

— Ага. У Роджера разжились парой висяков, — подтвердил Мик, — разрулим, а то, сам знаешь, Роджер сперва всем морды набьет, а потом по судам будет таскаться.

— Славненько, — Барт перекинул информацию через локальную связь на свой комп, — часа через два принесу вам кристальный диск с информацией.

— Ладно, — согласился Мик, — а мы пока фотографии посмотрим и информацию почерпнем из протоколов допроса

Разбор дела. Часть вторая.

— Больной по имени Фарлоу был растерзан в комнате с белым потолком и мягкими стенами, — Макс пододвинул к себе стопку фото.

***

В Отделе по Мистическим Преступлениям было одно большое квадратное окно с деревянными рамами и широким подоконником. К подоконнику примыкали два деревянных же письменных стола, стоящие напротив друг друга и соприкасающиеся задними стенками. На них — два монитора, маленькие системники, клавиатуры. Над окном был крюк, на котором висел горшок с традесканцией зебриной. У столов было два стула, в столах было по шесть ящиков в каждом; в углу комнаты стоял маленький сейф… и всё. Остальное просто б туда не вошло, ибо комнатушка была размером с типовую кухню типовой трешки типового жилого дома серии 111-83.

Однако Отделу по Мистическим Преступлениям еще повезло — у них был широкий подоконник, кондиционер над крюком, стены, обшитые деревянными панелями приятного кофейного оттенка, лампы дневного света на потолке, две лампы на столах, деревянные же жалюзи на окне и вытертый до дыр коврик, который им презентовал морг.

Кулер, кружки-чашки-вилки-ложки и холодильник стояли в отделе детективов, который был прямо за дверью.

***

Примерно после часа ожидания, когда уже был выпит шестичасовой чай, а мягкие сумерки принялись ненавязчиво стучаться в окно, Барт принес информацию о засекреченных файлах.

— Мистер Фарлоу. Поступил в лечебницу с диагнозом вялотекущая шизофрения, — принялся читать Макс, — в ходе беседы выяснилось, что больной видит гиперреалистичные сны о неком городе. Мистер Фарлоу уверен, что янычары, приближение которых он наблюдает от сна к сну, собираются его убить. Диагноз — Гипнофобия[Гипнофо́бия, или сомнифо́бия (от др.-греч. ύπνος — «сон» и φόβος — страх) — страх перед засыпанием, боязнь сна.] с ярко выраженной манией преследования и танатофобия[ТАНАТОФОБИЯ: СТРАХ СМЕРТИ]. Успокаивающие лекарства — внутривенно два кубика перед сном.

— А он взял и сам расчленился, — скептически отозвался Мик, — не помогло лекарство.

— Ты прав, — Макс продолжил, — больной очень возбужден, считает, что скоро он умрет. Просит поставить охрану.

— И стоило это засекречивать?

— А тут еще, — Макс вывел информацию на монитор, — похоже, это первый пациент данной лечебницы.

— Читай, может я пойму, что тут такое, — попросил Меллоун.

— Мистер Эбрахам Эйкели — добропорядочный достопочтенный отец довольно многочисленного семейства, проживающего в городе Аркхем, округ Эссекс, штат Массачусетс. Новая Англия. Помещен в лечебницу внуком. Семьдесят три года. Предварительный диагноз — Слабоумие.

Мистер Эйкели имеет отталкивающую внешность, напоминает земноводное (жаба или тритон), сильно выраженный ихтиоз Арлекина[Ихтиоз арлекинского типа — это генетическое заболевание, которое приводит к утолщению кожи почти на всем теле при рождении. Кожа образует большие пластины ромбовидной / трапециевидной / прямоугольной формы, разделенные глубокими трещинами.], при этом кожа кажется влажной, как при экземе. Выпученные глаза свидетельствуют о запущенной базедовой болезни, между пальцами рук — кожные образования в виде перепонок.

Ведет себя очень странно — без конца хихикает, распевает богомерзкие псалмы, типа Пх’нглуи мглв’нафх Ктулху Р’льех вгах’нагл фхтагн, рисует головоногих чудищ.

После обследования — диагноз Синдром патологического фантазирования.

13.02 20**.После года лечения — болезнь прогрессирует.

15.02.20**. Необычайное оживление при виде воды.

25.02.20**. Пугает пациентов и санитаров россказнями о расе глубоководных. При попытке вколоть лекарства стал буен, укусил санитара, помещен на ночь в изолятор.

26.02.20**. Утро. Два санитара хотели вывести больного из изолятора. Один вошел в палату, второй остался стоять на пороге. Когда первый санитар (Джон Мелвилл Джонс) приблизился к безумно хихикающему старику, то был сбит с ног неизвестной силой, которая в течении нескольких минут трепала его по всем стенам и потолку. Второй санитар (Айзек Энгард) поймал первого и втащил в коридор. К сожалению, мистер Джонс скончался, не приходя в сознание. Вскрытие показало многочисленные переломы и разрывы внутренних органов.

— Понятно, — прервал напарника Мик, — думаю, нам надо посетить эту элитную лечебницу и расспросить персонал.

— Мик! Ты спятил! — взвыл Макс, — у нас рабочий день уже заканчивается!

— Ага, самое интересное в этой клиники происходит в ночные и утренние часы.

— Так ты предлагаешь поехать туда и переночевать там?! — в ужасе о подобной перспективы, пробормотал Макс.

— Можешь домой ехать, — милостиво разрешил Меллоун, — я уж сам как-нибудь справлюсь.

— Черта с два, — пробурчал Тански, — хватит тебе геройствовать одному, теперь я от тебе не отцеплюсь.

— Тогда — поехали, — Мик сохранил информацию о первом пациенте, спрятал диск в сейф и шагнул за дверь.

Макс, чуток помедлив, отправился за ним.

Нашинкованный пациент

— Прямо провидение вас к нам послало! — с таким возгласом встретил детективов главврач лечебницы на Кловер-авеню, 115, — а мы только что собирались звонить в полицию.

— А что случилось? — поинтересовался Макс.

— Палата номер четыре вновь проявила свой зловредный характер, — печально проговорил главврач, — особые проблемы с ней были, в основном, ночью, но сейчас еще день, вернее вечер, а уже…

— Так что же произошло? — прервал его Меллоун.

— Что-то напало на нашего санитара, когда он производил санитарную уборку помещения.

— Он жив? — уточнил детектив Тански.

— Мы сможем с ним поговорить? — попытался выяснить детектив Меллоун.

— Естественно, сможете. Мы пока не отправили его в центр Акватерапии, но первую помощь оказали.

***

Пострадавшим оказался высокий африканец с изрядной примесью белой крови, на это указывали правильные, практически европейские, черты лица. На правой щеке, левой руке и в вырезе полотняной рубашки виднелись пластыри и бинты.

— Детективы Тански и Меллоун, — представились полицейские, — расскажите, пожалуйста, что произошло?

— Я мыл пол в изоляторе номер четыре, — начал пострадавший, получив согласие главврача, — мы сейчас его используем очень мало, так как пациенты, побывавшие в нем, потом страдают различными нарушениями сна, — поспешно объяснил мужчина, — и теперь достаточно завести разговор об изоляторе, сразу же все становятся спокойными...

— Ближе к сути, — попросил его Мик.

— Так вот. Примерно в пять вечера я пошел в изолятор номер четыре из-за жалоб на невыносимую вонь. Придя туда, я открыл дверь, зафиксировал её и принялся проводить влажную уборку помещения. Ближе к шести я закончил, вынес ведро и швабру в коридор, взял антисептический порошок. Я сделал около двух шагов от двери вглубь изолятора, как вдруг на меня налетело нечто…

— На что это было похоже?

— На животное, — уверенно ответил африканец, — мне показалось, что наткнулся на круп лошади, а на меня налетела другая лошадь, а вот на лошадях явно кто-то был, ибо я услышал свист холодного оружия и мою щеку обожгла боль. Я попытался отбиваться, но был вынужден ретироваться в коридор, где я кое-как закрыл дверь и потерял сознание.

— Характер ранений? — обратился Макс к главврачу.

— Рубленые раны от чего-то необыкновенно острого, — ответил тот.

— Мы бы хотели увидеть пресловутый изолятор, — сказал Мик.

— Идите за этим санитаром, — главврач выделил им в проводники приземистого крепыша.

***

Дверь как дверь.

Выкрашена в приятный салатный цвет, с окошечком сверху и металлической ручкой. Санитар отпер изолятор номер четыре и оба детектива сунули туда свои носы.

— Так, так… — Макс увидел обычную комнату с мягкими стенами, белым потолком и полом. Откуда-то приглушенно лился неяркий свет, — не вижу ничего необычного.

— На первый взгляд — да, — поддакнул ему Мик, — но сейчас посмотрим по-другому. Батюшки! — вырвалось у Меллоуна через минуту, — надо же…

— Что там? — заинтересовался Тански.

— Нам необходимо переночевать в этом изоляторе, — объявил Мик, поворачиваясь к подошедшему главврачу, — нам нужно пара матрацев, одеял и подушек.

— Вы уверены? — главврач удивленно уставился на детектива.

— Конечно, — ответил тот, — распорядитесь насчет спальных принадлежностей.

Через полчаса матрасы, одеяла и подушки были доставлены.

— В каком часу больница отходит ко сну? — полицейский адресовал свой вопрос главному.

— В восьмом. Минут через десять начнем укладывать.

— Отлично.

В восемь детективы вошли в изолятор номер четыре и плотно прикрыли за собой двери. В замке повернулся ключ, а свет начал постепенно гаснуть. Мик бодро осмотрел помещение, перетащил матрасы, подушки и одеяла в левый угол и пригласил Макса.

— Что мы будем делать? — спросил напарник, дожевывая здоровенный сэндвич с куриной котлетой.

— Ты будешь спать, а я буду охранять твой сон.

— А зачем мне спать? — Макс подозрительно посмотрел на приятеля.

— Ты сыграешь роль проводника, — объяснил Мик, — твои сны послужат зовом для наваждений, которые тут убивают и нападают на людей. А я буду охранять твой сон, не давая сновидениям тебя достичь и перенаправляя их в реальность. Так что, ложись и засыпай.

— А если ты уснешь?

— Понятия не имею, что тогда получится, — Мик развел руками и уселся на край матраса, — можешь подушку к моей ноге прислонить, чтобы быть поближе ко мне.

Макс устроил подушку к бедру напарника, улегся на матрас и укрылся одеялом. Свет в изоляторе погас; и в полной тишине лишь слышалось ровное дыхание спящего человека. Мик прикрыл глаза, сделав их серебряными, и расслабился.

Половина ночи прошла спокойно; а после часа сон Макса стал беспокойным. Тяжело дыша, он пытался то сбросить одеяло, то сжаться в комочек. Мик взял его и устроил так, что голова Макса покоилась на локтевом сгибе левой руки. Тански уже не лежал, но находился полулежа на руках напарника. Правую же руку Меллоун сунул другу под рубашку, положив ладонь на грудь приятеля. После этих процедур дыхание второго детектива выровнялось.

Но зато в комнату ворвались добры молодцы в чалмах и на лошадях. Они гортанно выкрикивали угрозы, гарцевали на призрачном песке и размахивали ятаганами. Но янычары не видели призвавших, ибо Мик раскрыл крылья и закрыл ими и себя, и напарника.

Возгласы становились всё громче, и тогда Мик создал фантома из второго одеяла и подушки.

Пух и вата разлетелись по всей комнате от страшных рубящих ударов трех десятков янычар. Сделав дело, они умчались в свои пески через противоположную стену.

Ближе к утру, Макс опять беспокойно заворочался на руках у друга.

На этот раз из стены полезли какие-то склизкие толстенные щупальца, но, наткнувшись на крылья, стремительно убрались восвояси.

***

Утром следующего дня.

— И что теперь? — Макс пил безвкусный чай из больничной столовой.

— Я ложусь спать, а ты позвони доктору Стиву Стрэнджу и попроси его прибыть сюда, — зевнул Мик, — я с подобным не сталкивался и мне определенно нужно помощь знающего человека, которым и является Стив.

— Я его телефона не знаю…

— Возьми, — Мик протянул ему свой мобильный, — найди его в телефонной книге…пока он не прибудет, меня не будить.

Стрэндж, облаченный в светский костюм, прибыл, через портал, незамедлительно в лечебницу и до пробуждения Меллоуна имел длительную беседу с главврачом.

— Мик, ты плохо выглядишь, — Стрэндж окинул своего приятеля критическим взглядом, — что у тебя приключилось? Твой напарник в общих чертах мне ситуацию описал.

— Макс, — Меллоун повернулся к Тански, — будь добр, расскажи Стиву, что тебе снилось этой ночью.

— Сперва ничего, — пожал плечами Макс, — потом я оказался на берегу моря, на горизонте появился прекраснейший город с белыми стенами. Почему-то я во сне знал, что это — Эмильон.

— И что ты сделал? — спросил Стив.

— Ничего, — признался Макс, — я просто стоял на берегу мелкого бирюзового залива, смотрел на город, как вдруг увидел, что ко мне приближается толпа всадников… это наполнило меня ужасом, но я никак не мог сдвинуться с места. Но тут меня объяло золотистое сияние…

Стрэндж бросил взгляд на Меллоуна, тот коротко кивнул.

— И я оттуда исчез, — закончил Макс, — а ближе к утру я очутился в каком-то мрачном здании, в котором было мрачно, сыро и одуряюще пахло какой-то омерзительной вонью. Я пошел вдоль циклопических колонн и почувствовал впереди нечто такое, что заставило меня сжаться от отвращения и ужаса. Передо мной выткалась серебристая дымка, которая скрыла меня от леденящего кошмара.

— Это древнейшие знания, — задумчиво произнес Стив, — дремучая магия глубоких веков.

— Ты сможешь мне помочь? — Мик протянул Стиву чашку чая, — я уверен, что моих знаний недостаточно для этого.

— Некрономикон, — пробормотал Стив, — кто был первый пациент, который провел ночь в изоляторе номер четыре?

— Эбрахам Эйкели, — ответил Макс.

— Не тот ли Эйкели, который в 1927 таинственно пропал из своего дома близ городка Тауншенд, округ Уиндем, штат Вермонт?

— Без понятия, — развели руками оба полицейских.

— Я могу связаться с полицией Вермонта, — предложил Макс.

— Не стоит. Во всяком случае, сей джентльмен был откуда?

— Город Аркхем, округ Эссекс, штат Массачусетс. Новая Англия.

— Так, так, — Стив выпил залпом остывший чай и посмотрел на Мика, — ты понимаешь, что то, что ты хочешь мне предложить — самая настоящая попытка двойного суицида?

— Я тебя не неволю, — фыркнул Меллоун, — не хочешь — не надо. Я сам попытаюсь изгнать этих тварей.

— Перетопчешься.

— Мик, что ты опять задумал? — встревожился Макс.

— Он хочет провести еще одну ночь в изоляторе, — ответил Стив, — только на этот раз — Мик будет проводником, а я встану на защиту.

— А я?

— А ты, — отозвался Мик, — проведешь ночь в архиве в поисках информации — кому принадлежала земля, на которой стоит лечебница, до самого первого владельца.

— Ладно, — согласился Макс, — скоро больница будет ложиться спать, значит, мне в архив ковылять?

— Попроси главврача. Только, — Мик улыбнулся приятелю, — держи ушки на макушке. Мало ли…

***

Больница погрузилась в тишину.

Макс сидел в кабинете главврача, вооружившись термосом кофе и бутербродами с ветчиной, листал подшивки дел, разбирал архивные документы и напряжённо прислушивался.

Но довольно нудная работа утомили детектива Тански, и он, уложив голову на скрещенные руки, сладко заснул прямо на архивных бумажках.

Дичайший гортанный вопль разбудил его под утро.

Поскальзываясь на полу, Макс, на бегу выхватывая револьвер, рванул к изолятору.

Около него уже толпились санитары.

Окошко на двери было заляпано чем-то буро-коричневатым, причем изнутри, а в самой комнате раздавались странные и ужасающие звуки.

Потом все это как-то внезапно стихло.

И ручка в двери начала поворачиваться.

Макс нацелил револьвер, но из открытой двери выпали на пол коридора только двое — Стив Стрэндж и Мик Меллоун.

Санитары заглянули в комнату. Она была абсолютно пуста, но с потолка и стен сползали липкие зловонные потеки неизвестно чего.

Стив как-то быстро пришел в себя и усадил Меллоуна около стены.

— Пара литров чая и восьмичасовой сон, — ответил он на безмолвный вопрос Макса, присевшего около напарника, — это была ужасающая битва. Мик держал оборону, пока я отправлял все эти наваждения туда, откуда они появились благодаря мистеру Эйкели. Изолятор теперь чист, — доктор Стрэндж повернулся к главврачу, — его нужно помыть, сделать ремонт и можно использовать дальше. Больше никаких убийств и нападений здесь не будет.

— Великолепно, — главврач был доволен, — спасибо большое.

***

— И что это было? — спросил Макс, когда они уже вышли из здания лечебницы в утреннюю свежесть. Мика они вынесли, потому что он вообще не пришел в себя.

— Хм, — Стив усадил Мика на ближайшую скамейку, — первый пациент, попавший в этот изолятор, был из рода глубоководных. Пользуясь тайными знаниями, он начертал на стенах пентаграммы, которые усиливали страхи пациентов и являлись проводниками в неизведанные миры.

— Ясно, — Макс посмотрел на Мика, вздохнул и произнес, — я так думаю, что ваша помощь нам еще понабиться.

— Зови меня просто Стив, — отозвался Стрэндж, — я и сам так думаю. Мик мне сказал, что ему лечебница чертовски не нравится.

— Ладно, Стив. Бери-ка ты это недвижимое тело и отправляйся к Мику домой. А я поеду в управление и напишу отчет по первому делу.

— Хорошо, — согласился Стив и, взвалив Меллоуна на плечо, открыл портал и исчез в нем.

Пропавший пациент

— Так что это вчера было? — спросил Макс, когда они с утра вновь заседали в своем кабинете, разбирая дело о элитной психбольнице.

— Что именно? — Мик уже рассматривал фотографии ничем не примечательной комнаты под номером восемнадцать.

— Стивен сказал, что ты держал пространство, пока он закрывал порталы…

— А, ну я тебе сейчас покажу, — Меллоун отложил дело, встал и вышел за дверь, но вскоре вернулся, неся лист А4, — вот возьми его в руки и выставь перед собой.

Макс сделал, как велели.

— Все, что находится перед тобой — это настоящее, а всё, что за листом — будущее, — и тут Мик ткнул пальцем в середину листа.

Появилась дырка.

— Настоящее перетекает в будущее, а будущее — в настоящее. А теперь дай мне лист, — Макс отдал напарнику бумагу. Тот провел по листу рукой и дырка исчезла.

— А теперь попробуй проделать дыру в ней, — предложил Мик другу.

Макс ткнул пальцем — не вышло, карандашом, ручкой, линейкой…

— Только не нужно стрелять, — предупредил Мик, — это опасно.

— Почему я не могу проделать дыру? — полюбопытствовал Тански.

— Потому, что я держу пространство, — Меллоун пошевелил пальцами и Макс увидел, что по поверхности бумаги пробегают серебристые молнии, — это силовое поле, которое не дает бумаге порваться. Тоже самое было и вчера. Я покрыл пространство силовым полем, пока Стив закрывал порталы в том мире, а потом и в этом. Понял?

— Да, а сегодня что у нас?

— Исчезающие пациенты из палаты восемнадцать.

— Приступим.

Примерно час они читали выписки из допросов, подымали архивы, заботливо задокументированные и пришпиленные к допросам, описания пропавших, изучали секретную информацию…

— Верно, придется съездить, — устало сказал Макс, откидываясь на стуле, — ничего я в этом деле не понял.

— А там и понимать нечего, — отозвался Мик, — кто-то превратил палату номер восемнадцать в большой портал, раз никто, из попавших туда, не вернулся…

— Едем?

— Едем.

***

Главврач встретил их сердечно.

Узнав о цели их визита, препроводил в палату номер восемнадцать, которая находилась на первом этаже по левую руку от главного входа.

— Господа офицеры, эта палата особо не доставляет нам хлопот, но периодически из неё исчезают то санитары, то пациенты, — вещал он, — как мило, что вы наконец решились ей заняться.

— А правда, что у вас лет пять назад именно в этой палате совершил ритуальное самосожжение один религиозный фанатик? — спросил Мик.

— Трудный случай, — вздохнул главврач, — его религия состояла из причудливых обрывков, почерпнутых из разных верований. В частности, он был уверен, что наша больница — вертеп зла, а я — чуть ли не главные приспешник диявола.

— Он сгорел сам?

— Да, это было ничем неоправданное самосожжение. Утром санитары обнаружили лишь кучку пепла на кровати.

— Хм. Так кровать не сгорела?

— Палата была абсолютно целой, — главврач пожал плечами, — у нас были эксперты из O.S.I.R, но они ничего не установили, а потом их сменили КБР, но тоже ничего не нашли.

— Хорошо, — Мик вошел в палату и осмотрелся. Макс последовал за ним.

Комната была прямоугольной; на противоположной стене от двери — было громадное окно, забранное мелкой решеткой, вдоль правой стены располагалась обычная кровать из железа и с пружинным матрасом, около левой — тумбочка, выдвигающийся унитаз и раковина. Стены были выкрашены в веселенький сиреневый цвет, пол — зеленый линолеум. На потолке — лампы дневного цвета.

— Так что мы тут можем сделать? — Макс присел на краешек застеленной кровати.

— Выяснить, каким образом тут пропадают люди, — Мик подошел к окну и внимательно обследовал рамы.

— Они ночью пропадают, — заявил главврач, — а санитары — днем.

— Они пропадают, когда убирают комнату? — уточнил Макс.

— Да.

— Возможно, это нам и нужно, — озарило Макса, и он повернулся к напарнику, — Мик?

— Да, я думаю, что это сработает, — согласился Мик, — будьте любезны, заприте нас.

***

Оставшись в запертой комнате, напарники принялись ждать развития событий. Но палата не желала выдавать своих секретов.

— Что-то мне подсказывает, что при таких делах, в палате должен быть один пациент, — задумчиво произнес Мик, — кто пойдет за дверь?

— Ты, — отозвался Макс, — а я останусь.

— Ладно, — Мик постучал в дверь.

Та распахнулась и на пороге появился главврач.

— Уже всё?

— Нет, — ответил офицер Меллоун, — мне нужно кое-что у вас уточнить, а мой напарник останется здесь. Пойдемте, но, сперва, давайте закроем дверь и вы мне отдадите ключ.

Главврач запер двери и ключ передал офицеру.

— Говорите, что ваш фанатик страдал от религиозного бреда, — начал Мик, увлекая главврача по коридору, — вызванного чтением всяких религиозных книг?

— Мы можем показать вам палату, в которой он обитал, — воодушевился тот, — вы удивитесь, что он там натворил…

— А в какой палате он обитал?

— В двадцать восьмой, это на втором этаже.

Двадцать восьмая была сплошь разрисована кабалистическими символами, неизвестно какими ликами демонической наружности, переплетениями устрашающих щупалец, грибов, растений и чудовищ…

— Прелестно, не правда ли? — дрожащим голосом проговорил главврач, — и это не смывается и не закрашивается.

— Интересно, — Мик остановился ровно посередине, вертя головой, — оставьте меня одного, я тут осмотрюсь.

— Хорошо, — главврач удалился.

Мик же, дождавшись, когда шаги доброго доктора утихнут, присел, начертил на полу портал и выдернул из него тяжело дышащего Макса.

— Я вовремя?

— Ага, — выдохнул напарник, — еще пара метров… и я бы погиб… а это что за творчество? — Тански пришел в себя и начал разглядывать черно-белые картинки.

— А это палата сгоревшего фанатика, — объяснил Мик, — его вера была сплавом из хрен-знает-чего, но каким-то образом, сгорев в комнате, этажом ниже, он умудрился поставить портал вины. Я прав?

— Не знаю, что ты имел ввиду, но я оказался на дороге в тот момент, когда бандиты напали на мою жену и ребенка.

— Вина, — Мик обнял его за плечи, — отпусти их, Макс, и живи спокойно.

— Легко сказать, — проворчал тот, — а что теперь?

— А сейчас ты выйдешь за дверь, а я спалю эту палату со всем этим творчеством и вернусь в палату восемнадцать, чтобы закрыть портал.

— Ладно, — Макс ушел.

***

Мик запалил палату жутким призрачным огнем, который сжирал лишь рисунки с поверхностей, а сам вернулся в палату номер восемнадцать.

И оказался рядом с… но картинка рассыпалась в прах, как только комната поняла, что человек, попавший в её сети, вины не испытывает.

Меллоун начертил огромное трехмерное силовое поле, которым закрыл портал вины, запечатав его на ближайшее столетие.

А потом вышел из палаты через другой портал и присоединился к, ожидающему его, Максу.

— Две палаты мы вам почистили, — обратился Макс к главврачу, — восемнадцатая и двадцать восьмая теперь нормальны.

— Советую подождать пару дней, — заметил Мик, — чтобы все неприятные последствия исчезли, а то, возможны, остаточные явления в виде призрачных фигур и стонов.

— Офицеры, вы — просто кудесники, — с жаром тряся им руки, проговорил главврач, — но у нас еще осталась двадцать пятая палата…

— Это завтра, — пообещали полицейские, — до свидания.

***

— Что это за Портал Вины? — спросил Макс, когда они уже были у себя в отделе.

— А это такая неприятная штука, — начал объяснять Мик, — он настроен только на чувстве вины пострадавшего. Жертва вновь переживает этот момент, но уже со смертельным исходом.

— Если бы ты меня не выдернул, я бы погиб, да? — уточнил Макс.

— Да.

— Хорошо, что ты — мой друг, — с чувством произнес Макс Тански, — дай бог всем таких друзей и напарников.

— Спасибо.

Булькающий пациент

Утро началось, как всегда — с разбора последнего дела в папке.

— Булькающий пациент, — громко прочитал Макс, — странное название.

— После смерти одного из пациентов, — начал читать Мик, — в палате двадцать пять начались странные явления — булькающие звуки, шлёпаные и непереносимая вонь. Сие дело уже длиться пару лет, комнату закрыли…

— А что в секретных данных?

— Пациент по имени Эдвард Дерби попал в больницу после необъяснимого и жуткого приступа раздвоения личности. Он был привезен в клинику своим близким другом Дэном Аптоном; к сожалению, лечение не имело успеха. Пациент, через несколько дней после заметного улучшения, был застрелен своим лучшим другом. Но, после убийства, тело по какой-то неведомой причине исчезло.

— Не нравиться мне эта клиника, — проговорил Макс, — что-то тут больно много народу исчезает.

— Да, ты прав, дружище, — отозвался Мик, разглядывая фотографии, — уж не знаю, каким образом им удалось, но это, определенно, Шогготы…

— Кто это?

— Твари[Шогготы представляют собой амебовидные протоплазменные массы с множеством глаз на поверхности, которая способна изменять форму и формировать временные органы. Средний шоггот, который принимает форму сферы, имеет около пяти метров (или пятнадцати футов) в диаметре. Сейчас шогготы населяют труднодоступные места, в особенности пещеры и заброшенные поселения расы Старцев в горах Антарктиды. Хотя шогготы умные, они редко используют свой интеллект — большую часть своих проблем они решают с помощью своего размера и других физических качеств.], — коротко бросил Мик, — их трудно выследить, а по факту, лучше не связываться.

— А где они обитают?

— Труднодоступные места, но вся проблема в том, что шогготы — вымышленные существа Говарда Лавкрафта.

— Но ты видишь их на фотографии…

— Вижу и это меня чертовски смущает…

— Нам следует…

— … только одно, сходить в ближайшую библиотеку и поднять архивы.

***

В библиотеке они тут же зарылись в печатные издания начала Великой Эпохи Переселения.

И в сороковой подшивке они всё-таки нашли упоминание об интересующем участке. Некий Л.Г.Годд описывал монстра, которого выкопали из-под земли вблизи, заросшего болиголовом и крапивой, участка земли.

— … статуя выглядела, как бесформенная масса пузырящейся протоплазмы — слабо иллюминировала, образуя тысячи вспыхивавших зеленоватым светом и тут же гаснувших глазков… Вещество, из которого она была сделана, напоминало губчатую резину или губку для мытья посуды, но при этом имела достаточно плотную структуру, чтобы стоять ровно. От неё несло слабым запахом разложившейся плоти…

Далее шла заметка, что после перевозки статуи в музей, она, к немалому изумлению ученых, полностью разложилась за день, не оставив даже клочка.

— И что это нам дает? — Макс протянул напарнику стакан с чаем; это произошло после того, как они покинули светлые своды городской библиотеки.

— Дает только одно, — Мик посмотрел на дно пластикового стаканчика, где плавали немногочисленные чаинки, — в свою юность Новая Земля явно была пристанищем неких существ, которые были достаточно разумны, чтобы создавать статуи, шары и другие артефакты, которые теперь отравляют жизнь нам.

— А с больницей что будем делать?

— Сейчас попьем чаю, перекусим и двинем. Но залезем туда глубокой ночью, чтобы я мог четко понять, что там происходит.

***

В декабрьской ночи больница имела вид фантастический и зловещий — по стенам бегали зеленоватые огни, из окон подвала лился мертвящий свет.

— Что это? — тихо спросил Макс, когда они подъехали на достаточно близкое расстояние, — что там происходит?

— Видимо, кто-то что-то вызывает, — невозмутимо ответил Меллоун, — что в больнице проводятся какие-то потусторонние опыты, я понял еще на нашем первом деле… Иначе зачем им было скрывать все эти ужасы…

— И что теперь?

— Откроем портал и посмотрим, — Мик нарисовал сияющий прямоугольник, — а то вдруг окажется, что они просто там кокс варят.

Белоснежный подвал, озаренный множеством светящихся мерзостных грибов, был полон людей — доктора и пациенты. Главврач стоял на подобии кафедры, одетый в причудливый балахон и омерзительную тиару, и со смаком тянул — Пх нглуи мглв нафх Ктулху Р льех вгах нагл фхтагн.

Психи в разнобой повторяли данную фразу, а в углах стояли два шоггота, поблескивая многочисленными глазами…

—?

— Завтра, — Мик закрыл портал и развернул машину, — я туда сейчас не полезу.

— А завтра они всё спрячут, — расстроился Макс, — и улик не будет…

— Не спрячут, — ухмыльнулся напарник, — я тебе гарантирую.

***

Утром к больнице лихо подкатили многочисленные скорые помощи, машины КБР, Санлаборатория и полиция.

— Что все значит?! — вскричал главврач, которого вытащили из постели раньше, чем он успел выпить утренний кофе.

— А то и значит, — рассмеялся Мик, — в районе эпидемиологическая вспышка шогготовой чумы, начнем с больных…

— Не знаю ни о какой шогготовой чуме, — но глазенки у врача забегали.

— Полно отпираться, доктор, — Макс поддержал напарника, — найдены несколько тел без голов, явно откусаны…

— Собаки, честное слово, дикие собаки…

— Ага, — Мик прошел к палате двадцать пять, — а тут у нас жертвы оргий…

— Ничего не знаю, — окрестился главврач, — воняет тут тлением, а что там… никто не знает.

Так, как ключа ни у кого не оказалось, полицейские взломали дверь палаты и распахнули её. Из запертого помещения на них дохнуло такой вонью, что цветы повяли в коридоре.

— Морг… — просипел Макс, прижимая к рту и носу платок, — это сколько трупов тут надо, чтобы такую вонь создать?

— Одного хватит…

Из глубин комнаты раздалось бульканье и хлюпанье; к полицейским принялось что-то приближаться.

Свет больничных ламп не в силах были разогнать вековую тьму комнаты.

И вот…

На пороге…

Появилось…

Нечто…

Это по всем признакам был труп, замотанный в множество тряпок; вонючая и густая слизь покрывала эти лохмотья и с чавканьем падала на крашеный пол. Череп, усеянный скользкими мухами, увидев людей, криво усмехнулся и пробулькал нечто невразумительное.

— Оно ходит, — констатировал бледный Макс.

— Ходит, только кто это? — Мик повернулся к доктору, — чей труп вы спрятали в этой комнате?

— Эдвард Дерби, — пробормотал доктор, — ты же умер… УМЕР!!!!!

— Блпреагнри, — пробулькал скелет и протянул вперед костлявую длань, в которой был зажат липкий листок бумаги.

Тут доктор по-бабьи взвизгнул и, откуда-то взявшимся, металлическим стулом попытался совершить нападение на представителей власти, но был встречен превосходным хуком в челюсть.

***

— Разогнали мы эту больницу, — Макс налил себе чашку чая, — и здание сломали…

— Доктор с персоналом отправиться на далекие рудники, — подтвердил Мик, — шогготы вернулись к себе, а пациенты раскиданы по больницам соответствующего профиля.

— Но откуда у нас психи?

— Да, у каждого свои тараканы, — пожал плечами Меллоун, — но хоть теперь на одну проблему меньше стало.

— Это хорошо.