Целуй

Глава 1

Яичница на конфорке обрызгивала каплями масла плиту. Шкворчала, извивалась на долголетней сковороде горелым белком, как угорь на углях. Кухню выворачивало в дыму от пары яиц, у одного из которых уже надулся желтковый пузырь. Запах гари не стоял, а бежал на марафоне, пытаясь дотянуться до мигающей красной лампочки у потолка. Пожарная тревога?

Ну и кто этот идиот, решивший разбавить рабочую каторгу? Хотя , погодите минуту...

Край глаза успел заметить руку, умазанную слизью со скорлупой. Красный маникюр, свежий, только из салона. Единственная повседневная свежесть города Б, что для клиентов, что для кассира дешёвой забегаловки. Воу... Похоже, быстро она нашлась, идиотка.

Она проснулась в ожогах, укутанная одеялом тончайших трав. Чёрт знает, к какой степени стоит отнести эти круглые пятнышки, но побаливали они шипением уксуса. И бесконечная щекотка тёмно - зелёных кисточек не успокаивала раны, лишь раззадоривала.

Глаза, как две оливки на дне консервной банки, уставились на небесный потолок. Не то серый, не то мертвецки бледный, безоблачный и без глубины. Как напевал мой дорогой Мак: "Здесь солнце давно позабыто ". Трава раскачивалась шелестом, не подтачиваясь ветром. Мой засаленный рабочий фартук лишь напоминал: "Та капля была лишней, подруга". Капелька огня, выжигающая жуков - паразитов под корой дерева яростно и слепо, вместе со стволом. Кое - что вспомнилось. " А купила ли я уксус на вечер? "

Рука сама полезла в грудной карман, выцепив список продуктов на вырванном тетрадном листке. Карандаш когда - то чирикал: "Яйца, сливочный сыр, бутылка бытового уксуса, язык молний, маска рогоносца, солнце". Мой почерк постепенно сменялся на царапанье неизвестного. Где я найду в этой дыре универмаг с языками молний? Здесь, в болоте?

Пришлось постараться, чтобы встать на моховые кочки и оценить, насколько я погрязла в судебных играх природы. Зелёный хлюпающий организм не думал кончаться и дальше горизонта, скрывая в полях камышей торфяные гильотины. Трава двигалась безучастно, не пытаясь мне помочь.

Зря мы купили эти каблучки - мозолистые и старомодные, протыкающие любую поверхность, чего уж трепаться о мшистых пузырях. Мне никогда не нравились высокие туфли: что на посиделках за стойкой, что на застольях с моими родственниками - бурлящими слизняками. Но Мак их просто обожал. Это же был его первый гонорар! "Little crackers" крутили до последней работающей радиоантенны, а новомодные бутики так и норовили польстить новомодному члену высшей лиги, что готов был и убить за чудесный подарок. Надеюсь, он и здесь мне поможет, он, за дверью оборудованного гаража, вдалеке густеющего смога.

Где - то над головой прозвенело устройство. Поначалу я машинально потянулась вправо, где всегда подбешивал меня с утра мелкий будильник с вмятиной на красном корпусе. Но его там не было, что логично. Будь это место лишь сном, я бы уже снимала свою повязку и, надевая халат, шла в уборную. Да и бзык металла был куда протяжнее и противней звона двух колоколов. Почти как оленье блеянье, если бы ему сжал горло капкан.

Что там случилось, чёрт возьми?

Я умерла? Дрыхну на больничной койке? Они найдут мне новую кожу? Или они оставили меня? Оставили...

Бегающие зрачки остановились. Остановилось и падение духа. Я прильнула взглядом вперёд, к горизонту тёмного завораживающего луга, пригибая травы волнистой тропинкой. Играющий ветер крепчает, а мне надо успеть за ним. Я, только я могу прислать весточку о бедствии! Не проснусь сейчас - не проснусь никогда. Пора бежать.

Но подушечные равнины прогибаются не только подо мной, но и под тяжёлым туманом. Один прыжок - и алле оп! Дымовая завеса закрыла и небеса, и мой тернистый путь, едва начавшийся. Чёрт! В такой гуще даже орлы чувствуют себя лягушкой в молоке. Что уж говорить про обгоревшую девчушку?

Кто - то снова заскулил, на правое ухо, ещё более напоминая олений скулёж. Одеяльца облаков разбились об вонь помёта, таким же резким и острым, как на фермах сельских окраин. Как эти создания заплутали до чёртовых болот? Возможно, я чего - то не понимаю, не сильна уж в биологи. Скажу лишь, что здесь я слышу голос, томный и проницательный, желающий добраться до моего кошелька:

- Не желаете ли прилечь?