Трое? на рыбалке.

Глава 1

- Ну что, парни, приехали – говорит водитель, останавливая свой огромный грузовик на обочине глухой дороги посреди степи.

Хоть и не охота даже шевелиться, не то что вставать и куда-то идти, но деваться некуда, ибо дальше нам уже не по пути. Вываливаюсь с лежанки за водительским сидением, где благополучно дремал последние три часа поездки. Снаружи в предрассветной мгле Валерчик уже тянет свой огроменный рюкзак от машины к просёлочной пыльной дороге. Санёк, кажется, спит прямо стоя. Мы все не выспались, но этот краснощёкий здоровяк вообще, кажись, не спал всю ночь, болтая с водителем «за жизнь» и ни о чём конкретном, а ничего – бодренький. Завидую. Зеваю во весь рот и потираю заспанные глаза. Встрепенувшись от своего стоячего сна, Саша продолжает бухтеть уже знакомую нам песню: «Чё стопом-то попёрлись?! На машине поехали бы, да и всё норм было б. И вещи тащить на себе не пришлось»

- Ша – говорит Валерон тоном, не подразумевающим дальнейших споров, и бодрым взмахом руки останавливая заунывные причитания – нормас же. Что вещи? Я, как вы изволили выразиться, тащу самый тяжёлый рюкзак. А у вас совсем лёгкие. Зато, как в старые времена. Я бы вообще на великах хотел, как в детстве. Да далеко, конечно.

Дружим мы с детства, и тогда часто ездили сюда на рыбалку на велосипедах. Вот только жили мы в соседнем городке неподалёку. Городок шахтёрский, маленький, из которого мы давно уехали в большой город. И вот теперь, спустя много лет, решили опять съездить на озеро на рыбалку. Только раньше расстояние было километров пятнадцать, а теперь не менее трёхсот. Да ещё и Валера – наш заводила – говорит, мол «нет, мы поедем стопом, с рюкзаками и всё потащим на себе». Вспомним детство, так сказать. Ну ладно, уговорил он таки нас, вот так и приехали.

Водрузив походные рюкзаки на положенное им по всем канонам место, мы спускаемся к дороге, ведущей к переправе через реку. Там паром.

- Я вам говорю – паром ещё работает. Я узнавал – бодренько заявляет Валерчик.

Ну что ж тогда в путь. Проходим мимо двух домов. Ну как домов: отголоски былых строений, в которых некогда жили люди. От одного дома остался лишь фундамент, уже плотно обросший буйной растительностью, да обугленный остов стен. Второй дом не сгинул в пламени пожара, но и от него осталось лишь немного: половинки кирпичных стен, кем-то аккуратно разбираемые на составные части. Проходим это эхо прошлого в предрассветном полумраке, и отправляемся далее по просёлочной дороге, петляющей меж цветущих деревьев. На финальном изгибе дорога резко ныряет с холма вниз, и там исчезает в тумане. Но я помню, что там, за завесой тумана, дорога продолжается и длинной прямой линией рассекает равнину, а уж за этой равниной и будет река, к которой мы идём. Судя по состоянию накатанной грунтовой дороге, ей всё же пользуются довольно часто, хотя селения вокруг уже почти опустели. Наконец через час пути по песчаной степи, притаившейся в сонной тишине утреннего тумана, мы добрались до реки.

Когда мы подошли к реке, солнце уже показалось из-за горизонта и становилось ощутимо теплее. Вот он, наш искомый паром. Да только кто же нас повезёт на нём: нет никого вокруг. Всё как-то пусто и брошено. Но следы пребывания людей есть, и это вселяет надежду. Остаётся лишь ждать, чем мы собственно и занимаемся. Санёк благополучно уснул, увалившись на сгруженные к дереву рюкзаки. Валера что-то суетится, ходит, ищет следы хозяев парома, а потом и вовсе пропал из моего поля зрения. Ну и пусть. Я чуть переведу дух. Усевшись на обрыве и спустив ноги вниз, болтаться высоко над водой, я, постоянно зевая, наблюдаю за движением восходящего солнца. Тени тают, укорачиваются, когда ярко-оранжевый раскалённый диск, пробираясь сквозь густые кроны деревьев на противоположном берегу реки, поднимается верх, в высь, в тёмно-голубое небо, на котором сегодня ни облачка. Хотя туман над землёй уже рассеялся, над рекой его ещё полнёхонько. Спокойная, недвижимая для моего глаза, водная гладь тихонько и мерно ползёт куда-то на право, унося с собой секунды, минуты и годы, и целую вечность; пока я неторопливо покачиваю ногами над этой водой. Вдруг – шумный всплеск крупной рыбины, вырвавшейся на поверхность воды, нарушает эту тишину и умиротворённый покой. Саму рыбу я не успеваю заметить, и мне лишь остаётся смотреть на расходящиеся в стороны круги на воде. Я представляю, как массивный плавник, оттолкнувшись от холодной тёмной воды, устремляет скользкое чешуйчатое тело своей хозяйки в толщу безмятежной воды. Но мои сонные мысли прерываются. Сзади раздаётся громкий шорох и треск ветвей, размахивая какой-то палкой, сквозь кусты продирается Валера.

- Паром будет в 10 часов. А сейчас? Так, 7:35. Ну что ж, остаётся только ждать.

- Будем ждать. Куда нам спешить? До пятницы я совершенно свободен – деловито заявляю я.

- Сударь, не соблаговолите ли вы освободить плацдарм для подготовки нашей будущей трапезы. Встать! – вдруг вопит командирским голосом Валерий, да так что я аж вздрогнул.

Но Санька этим не проймёшь – умеет он спать в любых условиях. Короче, ему плевать на крик и шум, и Валера это знает, а всё это – лишь небольшая постановочная сценка, дабы развлечь и взбодрить себя, видимо он и сам, несмотря на эти румяные щёки, весьма притомился от бессонной ночи. Нагло оттолкнув спящего с его нагретого места, командир вытащил из под него рюкзак и начал вынимать припасы. Тут уж и я сдвинулся с места, но уже по своей воле, кушать действительно хотелось не шуточно. К моменту моей готовности принимать в себя пищу, Валере удалось выудить из рюкзака лишь термос с кофе. Что ж, горячий кофе сейчас очень кстати.

Кутаясь в тёплую походную кофту, я выдавливал порционные сливки в свою кружку и, размешав содержимое подвернувшейся веточкой, принялся потягивать горячий, согревающий и бодрящий напиток.

- Без сахара – кривясь и глядя на меня с сомнением говорит подозрительно румяный Валерчик – А так ещё вкуснее – покачивая в руках фляжкой с коньяком, говорит он.

Добавив чуть-чуть содержимого фляги в свои кружки, мы сидим на берегу в лучах восходящего солнца, жуём бутерброды и ждём. Становится теплее, Саня всё еще спит, заметив движение взгляда своего товарища я говорю, что пускай он спит до упора, а то не выспится и будет вредный, бухтеть будет полдня. И мы оставляем его накрытого пледом дремать на рюкзаках под деревом. Будим его лишь, когда паром активирован. А понять, что паром активен совсем не сложно: грохот его «двигателя» слышен, пожалуй, всей округе. Было бы кому слышать, кажется, кроме нас тут и нет никого. Но, как оказалось, это не так. У подъезда к парому образовалась очередь из нескольких автомобилей, которую мы не видели за густой стеной деревьев. А вот и сам двигатель парома – это просто трактор без задних колёс, на место которых закреплён блочный рычаг с намотанным канатом, к последнему в свою очередь прикреплён здоровенный и ржавый понтонный мост. В результате тарахтящих и трещащих действий остатков недвижимого трактора мост перемещается по реке и тащит на себе людей и грузы. Сомнительная конструкция, но работает.

Машины загружены, грузимся и мы. Мерно, не спеша движется сия конструкция по реке, увлекая нас в незабываемое путешествие. Конечно, сейчас мы еще не знаем, что эта поездка станет незабываемой, пока мы просто едем на рыбалку. На рыбалку к тому затерянному в лесу озеру, куда так часто ездили в детстве.Саня опять уснул и его вновь приходится будить. Пусть уже, наконец, проснётся, да помогает тащить рюкзаки. Автомобили, повернув направо, уезжают по пыльной грунтовой дороге, и почти сразу скрываются из виду в густых зарослях. Мы остаёмся втроём на песчаном бережку, жёлтой лысиной виднеющемся издалека среди густой зелёной растительности. Здесь дремлет, ждёт своего часа паром и стоят три слегка растерянных паренька.

- Так, нам туда – указывает в гущу деревьев Валера.

- Тропы-то нету – недоверчиво замечает Саша.

- Там она, там. Куда же она делась. Тропа-то. Тропа она на то и тропа… чтобы быть – шутливо замечает Валерий.

- Ну, тогда двинули – говорю я – жарко уже становится, да и есть охота. Пошли уже. Озеро точно там. Найдём как-нибудь.

Неторопливым шагом выдвигаемся в лес, огибая мелкое озерцо, когда-то оно было значительно крупнее и в нём даже ловили рыбу, а теперь совсем заросло камышом и рогозом. Это уж и не озерцо, а больше болотце, зеленое такое, пахнет тиной. Так вот, его обошли, да и двинули дальше. Лес пока ещё, тут у реки, реденький, просвет широкий. Давно мы тут не были. А там дальше хороший лес, густой и тёмный. Но здесь ли та самая тропа, по которой мы ездили в детстве? Должна быть здесь. Да ничего – дойдём; я заглядываю в телефон: вот мы на карте, а вот озеро. Не найдём тропы, пойдём по приборам. И мы входим в лес, река постепенно скрывается из вида и остаётся позади, за спиной. Идём дальше, и вдруг я замечаю поглотившую нас тишину. Влажный недвижимый воздух, приятно пахнущий хвоей и гниющими листьями, давно скучающий по мощным порывам ветра, принял в себя три посторонних объекта, чуждых этому сонному миру. Мы идём и идём, под ногами хрустят ветки и это единственные звуки, нарушающие здешний покой.

- Как тихо здесь – говорю я.

Но никто не отвечает. Неожиданно в двадцати метрах впереди и правее раздаётся хруст ветки, на которую кто-то наступил. Но это не один из нас, это некий обитатель леса. Хрустнув веткой, он больше не издал ни одного звука, сбежал с насиженного места, напуганный приближением чего-то неведомого и от того, видимо, очень опасного для него. А затем скрылся в густом лесу, убежал в даль или затаился где-то недалеко, пробежав совсем немного, спрятался в новом месте. А может… может быть это всего лишь сухая ветвь упала с дерева и не было там никакого зверька, не было никого.

Когда-то давно, в детстве, на берегу этой реки я видел огромного лося. Он вышел из тумана, окутавшего лес, чтобы попить воды из реки. Видел ли он меня? Наверное, да, но я был ему совершенно безразличен. Я несколько минут наблюдал, как он пьёт воду из реки, а потом он также неспешно, как и появился, растворился в тумане.

- Здесь и кабаны живут – выдаю вдруг я. Валера (шёл впереди, а я сзади), остановившись, смотрит на меня вопрошающе, нижняя челюсть смещена вправо, странная гримаса.

- Ну и?

- Да так, просто.

Продолжаем идти. Идём по остаткам тропы. Тропы как таковой уже нет. Но идём пока не используя карту. Кажется, тишина усиливается всё сильнее. Хотя, куда уж сильнее. Всё идём и идём. Здесь всё ещё прохладно, в сравнении с жарой золотистого бережка, покинутого нами недавно. Лес обрастает соснами всё больше и больше, идти становится проще, потому как подлесок редеет. Неторопливо передвигая ногами, я как будто слегка присыпаю, совсем чуть-чуть, будто часть не выспавшегося меня засыпает, мысли утихают, а тело продолжает выполнять вполне привычные ему действия на автопилоте. Идём молча, даже обычно весьма говорливый Валерчик умолк. Все не выспались, и болтать совсем не охота. Убаюкивающая тишина леса способствует усилению моего гипнотического транса: шажок, ещё шажок – так шаг за шагом, покачиваясь вразвалку, я двигаюсь позади нашей притихшей команды. Как же тихо и приятно, приятно дышать сырым ароматным лесным воздухом, приятно молча идти, почти засыпая на ходу, как вдруг…

Вдруг по моей спине пробегают холодные мурашки, холодная мелкая дрожь, поднявшись от копчика по спине, добралась до головы, покрыла всю голову и, сконцентрировавшись в макушке, выстрелила электрическим импульсом по всему телу, заставив меня вздрогнуть уже по-настоящему. Я остановился. Я явственно ощущаю чьё-то присутствие. Так мало того: этот кто-то посторонний смотрит на меня, я чувствую его взгляд. Несколько секунд я стою, замерев в оцепенении. Нечто чужеродное изучает меня, смотрит. Его взгляд будто пронизывает и ощупывает меня. А потом я очнулся посреди леса, в нескольких шагах от мелкой тропки, петляющей между стволов деревьев. От своих товарищей я значительно отстал и, ускорив шаг, я вернулся на тропу и начал нагонять их.Только теперь я заметил, что мы идём по тропе, именно по тропе, а не просто через лес в направлении озера. Тропа была хорошая, отчётливая, совсем свежая. Как в детстве, она была именно такой, как я помню её из детства. Не то, что бы я её прям помнил. Я не предавал значения воспоминаниям о тропе – это всего лишь утоптанная земля в лесу, по которой прошло множество ног и веточки поизломались, да примялись, а трава перестала расти. И чего её запоминать. Но если бы я задался вопросом: а какая там, в лесу, тропа к озеру? То именно такую тропу я бы и представил, нет – я бы вспомнил именно эту тропу. Я догнал своих друзей.

- А давно тропа появилась? Я как-то и не заметил.

- Ну, так я же говорил, что тропа ещё здесь, куда же ей деться.

Валера не придал значения факту наличия тропы в лесу, где никто не ходит. Хутор на противоположном берегу реки, с которого мы пришли, давно уж почти брошен, осталось там с десяток стариков. И вот не думаю, что они топчут эту тропу. А деревушка, в которую выдвинулись машины с парома, километрах в двадцати на юг, люди оттуда уж точно здесь не бродят. Хм, а может, с недосыпа, я слегка брежу. Но больше об этом мы не говорим.

По тропе, конечно, идти сильно сподручней. И к полудню мы добрались-таки до огромной поляны, поросшей ежевикой, а отсюда до озера уже рукой подать. Оно фактически за этой поляной и есть. Обогнув поляну, ибо пробираться через сочную колючую ежевику не было ни малейшего не то что желания, а и смысла, мы вновь углубились в лес. И через пол часа меж стволов деревьев можно было уже видеть голубую гладь воды.

Но в конце поляны, у финального поворота к самому озеру, мне пришлось задержаться. И причина очень приятная: маленький кустик сирени, который только зацвёл. Видимо здесь, в лесу, растению маловато света, поэтому оно зацвело так поздно. Красивое растение. Вокруг суетятся, жужжат какие-то пчёлы, поедая сладкий нектар, опыляя цветы. Вдыхаю аромат распустившихся метёлок. Ладно, пора уж идти. Валера стоит, облокотившись на дерево, и задумчиво смотрит на заросший подход к воде. Раньше здесь была широкая, удобная для рыбалки площадка, а теперь за ненадобностью она поросла камышом, к воде не подойти.

- Или чистить тут или искать другое место.

- А чем резать? Ножом? Долго. И не охота.

Решили сначала сделать привал и покушать. А после еды, конечно, уже и совсем не охота сражаться с камышом. Принято волевое решение – искать другое, уже готовое к рыбной ловле место. И вот разведчики расходятся в разные стороны, а я остаюсь дремать на рюкзаках. Будят меня, вернулись, да не с пустыми руками, скажем так, подходящее место найдено. Но мне так сонно, так не хочется шевелится, а хочется спать пригревшись под летним солнцем. Но деваться некуда, эти двое уже суетятся, вещи, рюкзаки собирают, идти готовы и, в общем, бодры, свежи и полны сил. Саня-то уже часа два-три поспал, а Валерчик со своими румяными щеками всегда готов вскочить и бежать. У него энергии полно, он и не спав может носиться, аки ужаленный. А я спать хочу. Ладно, встаю. Мы идём по полупроходимым зарослям, идём, пробираемся и наконец добираемся до аккуратной поляны, чуть с песочком, чуть с мелкой травой. И не далеко вовсе и палатки есть где поставить, а я и не знал, что тут такая в наличии. Не помню в детстве такую поляну, была ли она вообще здесь. Мы сюда наверное ходили, чего бы не сходить, дети – по кустам-то полазить это ж милое дело. Да только не помню я её совсем. Ту помню, эту – нет.

Далее было потрачено несколько часов на подготовку стоянки. После окончания всех приготовлений, первым делом, конечно же, плотно покушали. К этому моменту день уже половину свою оставил позади, и где-то в воздухе едва уловимо ощущалось приближение приятного слегка прохладного летнего вечера. Валера уже закидывает удочки, а я пока посплю.

Какая-то мошка щекочет мне нос, вздрагиваю и просыпаюсь. Солнце далеко за деревьями, готовится скрыться за обратной стороной Земли. Валера шевелит заброшенные удочки, Саня сидит рядом с ним, но пока без удочек. А я первым делом занимаюсь костром, совершенно не представляю рыбалку, да что угодно вообще на природе без приятно потрескивающего, согревающего костра.

В лёгких сумерках мы наконец-то сидим на бережку озерца, наблюдая за медленно покачивающимися поплавками, в приятной тишине лесного озера. Пение лягушек и стрекотание сверчков лишь ещё больше усиливают восприятие успокаивающей, тягучей лесной предночной тишины. Как же приятно оказаться в таком месте после городской суеты.

Когда стемнело до такой степени, что нельзя было различить качающиеся на воде поплавки, наша компания, собрав улов, перемещается в лагерь. Надвигающаяся ночь несёт с собой прохладу, особенно у воды. Мирно потрескивающий костёр отгоняет от нас кольцо ночного холода, а ещё он обогревает наш котелок, в котором доготавливается наваристая уха, маленький чайничек вскипятил воду и можно заварить ароматный чай. Приятно. Тепло и тихо. Однако я чувствую себя неуютно, затем внезапно ощущаю подозрительное беспокойство. Мне сложно усидеть на одном месте, постоянно неудобно. Начинаю привставать, опять садится, пересаживаться, пытаясь найти удобное место. Мои телодвижения замечают.

- Чего ты возишься, как угорь?

Но на этот вопрос у меня нет ответа, и сам бы хотел знать. Не знаю почему, но мне просто не удобно и как-то не по себе. Затем вдруг по спине пробегают мурашки, я чувствую озноб, всё тело содрогается мелкой дрожью, и что-то… нет: кто-то смотрит на меня, смотрит на нас. Кто-то стоит в лесу и пристально изучает нас, сидящих у костра. Глухой лес где-то в отдалении от обитаемого людьми мира, погружающийся в ночную тьму, а я чувствую, что нас здесь вовсе не трое, я чувствую беспокойство от присутствия некоего постороннего, незнакомого существа в этом лесу. И совсем не далеко от нашего лагеря, где мы собираемся заночевать. Я не чувствую какой-то враждебности, но сам факт этого ощущения вызывает во мне весьма неприятное беспокойство. Также внезапно, как и появилось, это ощущение исчезает бесследно. Появляется луна, становится заметно светлее. Наконец удобно распластавшись на каремате и опёршись спиной на бревно, наблюдаю, как Валерий с энтузиазмом разливает свежую уху из котелка по тарелкам. Улов сегодня не богатый, но на вкусную уху хватило. Очень приятно после такого напряженного дня съесть тарелку ухи, приготовленную на костре, с дымным ароматом, горячая, аж есть невозможно, но очень хочется. После еды начинает клонить в сон, а хочется встать ещё до рассвета, дабы застать самый активный клёв рыбы. И мы расходимся по палаткам.

Засыпаю я легко и быстро – сразу же вырубаюсь, лишь голова коснулась кофты-подушки. Но сплю я несколько напряжённо: снится мне, будто я – музейный экспонат. Я стою посреди некой инсталляции «человек в естественной среде обитания». Что это такое? Это хорошо освещённая полянка с тёмно-жёлтым песочком, из которого растёт сочная зелёная трава, вокруг деревца, да кустики все такие же сочные и зелёные, часть из них в цветах. Всё яркое, зелёное, залитое мощным солнечным светом. И посреди этих райских кущей стою я, совершенно голый. В странной и не естественной для «естественной среды обитания» человека позе. Левая нога чуть впереди, правая согнута в колене, корпус подан вперёд, левая рука с раскрытой ладонью и растопыренными пальцами отведена в сторону и назад, правая рука согнута в локте и сильно задрана вверх, взгляд направлен на руку, а в руке… здоровенная рыбина. Экспонат благоговейно и почти влюблённо вперил свой взгляд в рыбину, да так и стоит. А вокруг бродят толпы различных существ, и сия экспозиция, по-видимому, пользуется наибольшим интересом среди посетителей. Шутка ли: человек с рыбиной. Экскурсовод что-то вещает на незнакомом мне языке, все внимательно слушают и периодически восхищённо вздыхают, короче, полный аншлаг. Но пошевелиться мне никак не удаётся, а посему рассмотреть кого-либо из изучающих меня существ я никак не могу и вижу их лишь боковым зрением. Я полностью сосредоточен на рыбе в моих руках, которая живая и тоже не восторге тут висеть. Вдруг всё вокруг меркнет и затихает, музей погружается в темноту и тишину, лишь листья деревьев изнутри источают слабое зелёное, флуоресцирующее свечение. Где-то в глубине зала появляется источник света, постепенно он разгорается, становится ярче и начинает заполнять светом всё вокруг. Свет касается рыбы в моих руках, затем медленно ползёт по моей руке. Вот он уже добрался до моего локтя, попутно становясь всё ярче. Когда он становится уже нестерпимо ярким и, наконец, касается моих глаз, я просыпаюсь.

Я лежу в залитой светом палатке, и открытые после сна глаза не сразу привыкают к такой яркости ночного леса. Я в замешательстве. А на самом деле это – луна, выбравшись из-за деревьев, теперь в полный рост заглядывает в мою опочивальню сквозь тонкую стенку палатки, на которую я не накинул тент, так как дождя не предвиделось, и хотелось спать в лёгкой ночной прохладе свежего лесного воздуха. Но это ещё полдела. Главное, когда мои глаза привыкли, я заметил тень, неторопливо прогуливающуюся вокруг и среди наших палаток. По нашей стоянке бродит человек! Охвативший меня первобытный ужас заставил дрожащей рукой нащупать металлическую держалку для удочки и приготовиться обороняться от нависшей надомной угрозы вторжения.

Хотя, от чего конкретно я собирался обороняться – сложно сказать. Наверное, просто спросонья, да и после такого сна я… боялся быть похищенным. Да ещё это странное ощущение чьего-то присутствия, присутствия того, кто хотел изучить меня, пронаблюдать в «естественной среде обитания». А тень просто перекатывалась с одного бока палатки на другой и не предпринимала никаких действий. Приняв волевое решение, я начал аккуратно выбираться из палатки, чтобы застать противника врасплох. Право, при таком ярком лунном свете это было сделать категорически не возможно. Тем не менее, из палатки я выбрался максимально тихо. И не застал никого. Ни врасплох, ни лицом к лицу. Лёгкий ветерок покачивает ветки деревьев, лягушки всё так же поют свои песни, дотлевает костёр, светит луна, в соседней палатке посапывает Валерчик. Никого и ничего. С оружием в руке я выбрался в центр лагеря и, потеряв остатки страха, выпрямился в полный рост. Чего это я, в самом деле? Воюю с тенями, правильно говорит Валера, что-то я стал совсем нервный с этой новой работой. Так заигрался во взрослую жизнь, что боюсь тишины. В тишине мне неуютно. В тишине начинают одолевать всякие мысли, сомнения. Посидев немного у остатков костра, я слушал шорох листвы и мерное стрекотание сверчков. Никого и ничего, лишь тишина. Хм, а пойду-ка я спать.

На удивление хорошо выспавшись, я проснулся раньше будильника и разбудил остальных, дабы отправится наконец на полноценную рыбалку, стремясь застать врасплох максимально голодную рыбу. И это удалось: клёв был замечательный. А чуть погодя, вооружившись спиннингом и набором блёсен, я выдвинулся на поиски щуки. А вот тут меня ждала совершенно иная картина: щука наотрез отказывалась обнаружить себя, не говоря уж о том, чтобы быть пойманной. И два часа с лишним я бродил по берегу, безуспешно разрезая воду никому не интересной приманкой. Сменив две дюжины разнообразных приманок я было совсем отчаялся – весь улов к этому моменту представлял собой ветку средней величины, да два куска тины – и собирался сложить свои полномочия рыбака вместе с удочкой. Но внезапно мной овладело непреодолимое желание сделать ещё один заброс и в совершенно конкретное место. На противоположном от нашей стоянки берегу озера возвышались две могучие и плакучие ивы, одна молчаливо свесила свои ветви, раскачивавшиеся на ветру, закрывая и часть берега, и кусок заводи, к которой я стремился. Второму деревцу не хватило места на берегу и, просев под собственной тяжестью, дерево накренилось в сторону воды под углом в добрых 45 градусов к поверхности озера. Под ними создавалось идеальное местечко, которое буквально звало меня и приглашало сделать заброс.

Естественно дороги туда не было и мне пришлось пробираться через густые заросли, ломая ветки и царапая кожу. Но вот я на месте, занимаю удобную позицию для броска и, чуть обождав, пока напуганная лютым хрустом моего продвижения сквозь заросли рыба успокоится и вернётся, делаю заброс аккурат под висящую над водой иву. И в этот же момент мягкий голос где-то совсем близко от моего уха отрывисто произносит «тяни». В этот же момент я резким движением совершаю подсечку и ощущаю совершенно мёртвое натяжение лески, удочка сгибается дугой. «Сука, зацеп» – лишь успеваю подумать я. Но секунду спустя в моей руке отдаётся мощное обратное сопротивление, едва устояв на ногах (а стоял я в не самой удобной позе, на самом краю берега) я, естественно, начинаю тянуть на себя, через мощное сопротивление вращаю катушку. Левой ногой упираюсь в ствол дерева, правая нога скользит по мягкому, продавливающемуся под тяжестью берегу, и на половину голени уходит под воду. Здоровенная рыбина не собиралась сдаваться. Пыхтя и ухая, я продолжаю борьбу и вдруг осознаю, что прибыл-то сюда с одним лишь спиннингом, не рассчитывая на столь крупную добычу, и даже если мне удастся победить это существо на противоположном конце лески, то извлечь улов из воды я вообще не представляю как. Судорожно вертя головой в поисках помощи, вспоминаю, что забрался на противоположный берег и мои товарищи весьма далеко от меня. Я начинаю орать, пытаясь обратить на себя внимание. В этот момент Валерчик в полный рост стоит на том месте, где и был изначально с утра, а вот Санька не видно. В тоже время я слышу неистовый хруст позади себя, доносящийся с той «тропы», которой я проник в это место. Из кустов на меня вываливается Саша с подсаком в руках, с красным возбуждённым лицом и вытаращенными глазами. Второпях споткнувшись о какую-то ветку, он падает плашмя на берег и добирается до берега почти ползком. Ну вдвоём-то мы справимся. Воодушевившись, начинаю тянуть и крутить с новой силой. Спустя десять минут такой борьбы рыба начинает ослабевать, слабеет и мне наконец удаётся притянуть её к берегу, где она оказывается в сачке, едва помещаясь в него.

Некоторое время спустя мы возвращаемся обратно в лагерь. В руках я победоносно несу огромную щуку. Мы оживлённо болтаем, обсуждая такой феноменальный улов. Валера, с красными щеками нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу, ждёт нас в лагере.

- Херасе, Костян. Охреть. Мы тут мелочь таскаем, а он свалил и вот какое чудо тащит.

- Да я вообще не ожидал, ходил два часа и ничего, ни одной поклёвки, вообще. Хотел уж вернуться. А там гляжу две ивы и под ними заводь. Дай, думаю, там брошу пару раз. И с первого заброса сразу взяла.

- Да в ней килограмм семь не меньше.

- Скорее десять. Не меньше. Но весов у нас нет – деловито заявляет Санёк. Он всегда на удивление точно мог определить массу рыбы. Так что с ним никто и не спорит.

Короче, на сегодня рыбалка окончена и теперь у нас завтрак, он же обед. А есть мы будем запечённую щуку. Пока я развожу костёр, выясняются некоторые подробности. Оказывается, когда я ушёл бродить со спиннингом, Саня взял свой фотик и решил тайком за мной следить, делая фотографии «рыбака в естественной среде обитания». Делал он это тайно, чтобы я не видел, ибо на фото непременно должен был быть рыбак в максимально естественной и не принуждённой обстановке, а если бы я это знал, то ни о какой естественности речи и быть не могло. Когда я оказался под ивами он за мной не пошел, так как сразу же был бы раскрыт, пробираясь по кустам, фоткал издали. А когда увидел, что мне попалась крупная рыба, сразу рванул за подсаком. Так вот и получилось.

Готово. Восхитительный ароматный щучий шашлычок здорово утоляет голод после такого активного утра. Да к нему крепкий чёрный чай и не менее крепкий коньячок. Лёгкая истома и расслабление прокатываются по моему телу после стопки коньяка. Расположившись на солнышке чуть поодаль от костра, ибо жарко, умиротворённо смотрю в голубое небо, слегка припорошенное мелкими белыми облачками. Теперь мне хочется изучить свои фото, заснятые тайком. Крайне любопытно. Саня с фотиком уже рядом и мы втроём уставились в экран. Маленький экран слегка побликивает на солнце, но ничего – смотреть можно. Вот я топаю по берегу вдаль. Вот всматриваюсь в мерцающую водную гладь, пытаясь высмотреть рыбу в воде и узнать лучшее место для заброса. Вот опять иду, ничего не увидев в воде. Вот и первый замах, следом за ним заброс. Вытянул тину. Вновь меняю место, чешу голову. Весело и забавно рассматривать эти фотографии. Интересно смотреть на себя со стороны чужим взглядом, так сказать. Здесь я в неуклюжей позе завис одной ногой на камне в воде. Вот я с этого камня соскользнул в воду.

- Слушай, а это чё? – тыкает пальцем Валера в экран фотоаппарата.

Когда его палец прекращает закрывать мне обзор, я вижу себя, мощным взмахом рук посылающего блесну подальше вглубь озера. Ничего не обычного, кроме какой-то мошки, в момент съемки пролетавшей вблизи объектива и потому запечатлённой в кадре в виде огромного потустороннего существа в момент телепортации или чего-то подобного. Я тщательно рассматриваю мошку, удивляясь причудам случайных событий, порой вносящих свою дикую лепту в происходящие события…

- Да, нет, вот здесь! Это что?

На указанном месте я вижу некий объект, напоминающий искажённую человеческую тень, притаившуюся между стволом крупного дерева и маленьким кустом. Будто, стоящий на присогнутых ногах, человек прячется, но не за самим деревом, за которое он держится рукой, а за преградой видимой ему одному. Тень подёрнута мелкой рябью, от чего сильно искажена.

- Право слово, как человек. Только тёмный.

- Больше на сатира с похмелья похоже. Вот, смотри и копыта есть.

- А ну дай сюда – Валера выхватывает фотоаппарат и напряжённо листает фото за фото, быстро листает, десяток, второй. – Вот.

Он показывает нам фото, где я, соскользнув с камня, окунулся одной ногой почти по колено в воду. И, если присмотреться, на заднем плане можно увидеть почти такую же тень, сливающуюся с тенью кустов, но стоящую уже не у дерева и не прячущуюся, а спокойно стоящую в полный рост, но всё так же подёрнутую мелкой дрожью. Хм, как-то мне не по себе. Внимательно просматриваем все фотографии, начиная с самой первой, где я только выдвигаюсь на свою эпическую прогулку. И на самой первой фотке мы видим эту же тень, да только совсем размазанную и почти не узнаваемую на столько, что Саня даже сомневается, что это оно и выражает мнение, что «это притянуто за уши». Да вот только потом на каждой третьей-четвёртой фотографии (а иногда и через одну) в разных местах, в основном за деревьями, да за кустами виднеется странный силуэт, сильно напоминающий не то человека затерявшегося в мире теней, не то мифического монстра получеловека, полукозла, с копытами, рогами и всем прочим, полагающимся мифическим существам. Неизменно силуэт подёрнут мелкой рябью, расплывчатый и неясный так, что нельзя с уверенностью утверждать, что это – не обычное наложение теней и иллюзия или некий реальный объект в физическом мире.

- Да это просто тень.

- Ага, одинаковая тень на всех фотках.

- Вовсе не одинаковая. Тут ног нет, а тут головы.

- А вот тут? А здесь? Одинаковый силуэт три раза подряд, в разных местах, да под разным углом.

Спорить было сложно. Действительно одинаковая тень на нескольких фотографиях. Если на некоторых фото она как-то и отличается, то на большинстве совершенно одинаковая.

- Это же просто тень. Вообще экран маленький, видно плохо. Дома на компе посмотрим, там видно будет.

Но странное неприятное беспокойство не покидает меня, по спине пробегает холодок и расползаются уже знакомые мурашки. Странно. Я вспоминаю ночной инцидент с озорной тенью, напугавшей меня во сне своим фривольным танцем по нашему лагерю. Наконец фото закончились и, не желая продолжать беседу, вызывающую во мне неприятное беспокойство, я удаляюсь. Проследовав к берегу чуть поодаль от того места, где утром мы ловили рыбу, я погружаю своё нагое тело в прохладную освежающую воду. Ух. Несколько раз нырнув, выбираюсь обратно на песок и греюсь в лучах полуденного солнца. Студёная вода смывает тревожное волнение. Возвращаюсь в лагерь. Валера спит на мягком коврике прям посреди стоянки. Саня внимательно изучает фотоаппарат. Короче я тоже улёгся подремать.

Ближе к вечеру мы опять двинули на рыбалку. Рыбалка шла с натяжкой. Развеселившись пятилетним коньяком, мы много шутили, смеялись, а под конец уже и вовсе стали задирать друг друга, дёргать соседские удочки. В таких условиях рыба клевала не охотно, но улов был.

Вынимаем из костровища оставленную днём в углях картошку. Теперь с остатками щуки запечённый картофель, помидоры и вторая бутылка коньяка. Короче, сидим болтаем ни о чём. О странной тени на фотографиях никто не вспоминает. Рядом жаркий костёр пылает. Тепло, сонно и уютно. Мечущиеся языки пламени отсекают приближающуюся к нам из окружающего пространства тьму, а вокруг прочно заняла свои позиции прохладная ночь. Мы обсуждаем рыбалку, улов, здоровенную щуку, я вновь рассказываю, как я её поймал. В этот раз в моём рассказе случайность заменена на тонкое рыбацкое чутьё. Теперь-то я точно знал, где находится щука и как её изловить. У меня была цель и я её достиг. Так я рассказывал. Внимательно слушав обновлённую версию моей истории, Валера с важной значительностью кивал в такт моим словам.

- Дааа. Ну ты, конечно, рыбак серьёзный. Нам с Саньком до тебя далеко – говорит с такой интонацией, будто и в правду всерьёз восхищён моими навыками рыбака – Да вот только я никак не могу понять вот что – продолжает Валера с видом серьёзной задумчивости – Как Алинка отпустила тебя с нами на рыбалку на три дня? Да ещё и не разу не звонила?

Валерон смотрит на Санька, едва сдерживая смех, а тот краснеет, наполняется яростью и готов уже разродится длинной тирадой в свою защиту. Он уже открыл рот, чтобы начать...

Как вдруг из самой ночной темноты на нас внезапно выходит человек. Спокойно так подходит к костру и садится на бревно, вытянув руки вперёд, щупает жар костра. И так это всё естественно произошло, будто это наш четвёртый отошёл нужду справить, а теперь вернулся и вот-вот продолжит свою незаконченную историю. Вышел и сидит руки греет. Все умолкли вмиг и уставились на незнакомца удивлёнными взглядами.

- Доброй ночи, ребята. Как улов? – спокойным и мягким голосом вопрошает незнакомец.

- Улов хорош, тут жаловаться не на что. И сазана наловили на уху, а Константин вон выловил такую щуку, какую я и не видел никогда – кивнул в мою сторону экстравертный Валера. Он был не прочь поболтать с незнакомцем.

- Это я видел, как он её тянул. Я тут грибы собирал, заметил вас. Подошёл ближе посмотреть.

«Грибы в июне?» – подумал я, ну да ладно о грибах я знаю только то, что собираются они осенью. Но что-то было не так. В тот момент, как он произнёс «тянул», я совершенно отчётливо понял, что его голос мне знаком. Именно этот голос шепнул мне на ухо «тяни», когда я делал заброс под иву.

- А не на что уже смотреть, мы её уже съели – сказал Валера.

Старичок опять пристально посмотрел на меня. Но Валера отвлёк его своим рассказом, дескать он тоже рыбак не пальцем деланный. Ещё с детства он тягал «вооот таких рыбин». Потом его рассказ плавно перетёк на детство и как мы на этом же озере ловили рыбу. Как мы сюда доехали. Вот эта его особенность – рассказывать незнакомым и малознакомым людям всякие личные подробности, о которых они даже вовсе и не спрашивали – меня всегда раздражала. Но, что ж, таков он гиперактивный Валерчик, и я уже привык.

А пока Валера ведёт свой рассказ, я внимательно изучаю человека, внезапно появившегося перед нами из темноты. Это был плотный пожилой мужчина среднего роста, с длинными седыми волосами, собранными сзади в неаккуратный пучок. На вид ему было лет за шестьдесят, думаю, что далеко за шестьдесят. Хотя сказать точно не берусь, ибо он был освещён мерцающим пламенем костра, которое не очень способствовало восприятию детальной и четкой картины. В таком освещении он выглядел как очень бодрый старичок. Невесть откуда взявшийся старичок. По моей спине пробежали уже хорошо знакомые холодные мурашки в тот миг, когда он обратил на меня свой пронзительный, но добрый взгляд.

Незнакомец очень внимательно слушал, слегка кивая головой. А у меня в голове звучало «тяни», и от этой мысли я никак не мог отделаться. При этом я машинально рассматривать собеседника моего друга. На старичке были надеты тяжёлые берцы, видавшие, видимо, многое. Какие-то плотные камуфляжные штаны, и достаточно лёгкая льняная рубаха, хотя было весьма прохладно. Валера всё говорил. И тут я замечаю практически отвисшую челюсть на лице Санька, уставившегося на нашего гостя, непрошенного, но всё равно неприлично так смотреть на человека. Я стараюсь аккуратно и незаметно поддеть его своей вытянутой ногой. В конце концов у меня это получается, но никакого эффекта это не произвело. Ладно, пусть. А то моя возня выглядит ещё более неприлично.

Всё с большим удивлением наблюдаю, как Валера со своими румяными щёками рассказывает незнакомцу всю нашу жизнь от этого момента и в обратную сторону, в прошлое. Пересказывает главные события в нашей жизни, выдаёт секреты, и наши секреты и свои собственные, которые порой и самому-то не слишком приятно помнить, но чтобы рассказать незнакомцу! Позвольте, так дело не годится. Но я ничего не могу с этим поделать. Сижу, как зачарованный и слушаю. В его рассказе всплывают такие факты, о которых я и не знал. И про Алину, в которую с давних пор Валера был влюблён, вспомнил. Санька он потому и достаёт периодически, потому что завидует и смирится никак не может. И уже дошёл до шоколадки, которую я в детстве из магазина украл. Они меня подначивали, на слабо взяли. А я – герой – пошёл, да и шоколадку украл. Довольный был, пока не понял, что не герой, а просто хулиган, вор и теперь меня навсегда упекут в тюрьму. Долго я потом успокоится не мог, хотел бы шоколадку вернуть, да мы её уже съели.

И вот это всё он не замолкая изливает в уши незнакомца. А старичок сидит, слушает, головой кивает. Так продолжалось минут двадцать или больше. Я уже думал, что он никогда не заткнётся. После истории с шоколадкой налетевший вдруг порыв ветра шумно попытался перевернуть валерину палатку. Мы втроём повернули головы в ту сторону. А когда всё затихло, поворачиваемся обратно... а никакого незнакомца и нет. Как и не было.

Повисает напряжённая, гнетущая тишина. Минута, показавшаяся вечностью. Мы сидим в оцепенении и молчим, глядя на то место, где минуту назад сидел незнакомый нам человек, взявшийся невесть откуда. А теперь его нет.

- А где он?

- А хрен его знает! – выдаёт Валера с кружкой в руках – Отвернулись буквально на секунду. Как и не было. Секунда делов. Куда он делся-то?

- Как-то стрёмно – говорю я, присаживаясь на каремат с чайником в обнимку, растерянно шаря взглядом вокруг – Дед этот вывалился из лесу. Грибы он в июне собирает.

- Да какой дед? Ему лет сорок – возражает Валера.

- Сорок?! Сорок ему было лет сорок назад – отвечаю я. – Он рядом сидел я его хорошо рассмотрел. Седой старик, бодрый, но старик уже.

- Да это лысый мужик лет сорока.

- Кто «он»? Какой мужик, какой старик? Это женщина была – с истеричными нотками в голосе выпалил Саня.

Всем нам стало не по себе. Мы сидели поближе к костру, потому что стало прохладно, и молча переглядывались. Таинственный незнакомец, внезапно появившийся и резко исчезнувший, вселил в наши мысли смятение и страх. По спине бегают холодные мурашки. Да ещё разворошённое прошлое напомнило о старых обидах, о совершённых ошибках и о том, как раньше было всё по-другому. Стало грустно. Разговаривать более не хотелось, не хотелось веселится. Настроение испортилось.

- Слушайте, а ведь неплохо же уже порыбачили – говорит Саша – И отдохнули хорошо. Поехали завтра домой, а?

- Точно. Я такую щуку, как сегодня поймал, и в глаза никогда не видел. Считаю: рыбалка удалась.

- Оно-то, пожалуй так – Валера хочет что-то возразить, и, видимо, решает говорить или нет и, приняв отрицательное решение, произносит – Удалось мне таки вытащить вас на рыбалку. Здорово же. Хорошо порыбачили, можно и домой.

Никто не хочет обсуждать произошедшее, никто не хочет признаваться, что ему страшно. А если начать обсуждать эту ситуацию, придётся и страх свой признать, и что уезжаем мы не потому что нарыбачились, а потому что находится здесь теперь невозможно. Саша пошёл спать, я сижу ещё немного у костра, допиваю чай. Потом тоже отправляюсь в палатку, Валера остаётся один.

Но спать мне совсем не хочется. Мне было не по себе, страх уже прошёл, а вокруг была опять тихая, спокойная лесная ночь. Но в голову лезли неприятные мысли, от которых невозможно было избавиться, стало совсем тоскливо. Поднялся сильный ветер. Услышав шорох, выглядываю из палатки, там Валера, сидя на пне, выпивает две стопки коньяка, одну за другой. Какое-то время он сидит, освещённый лунным светом, задумчиво глядя в даль, затем отправляется спать. Когда он закрывается в своей палатке, я вылезаю наружу.

Луна постепенно поднимается всё выше, и вокруг становится заметно светлее. Иду немного прогуляться в надежде, что вскоре захочется спать. Слышу шорох справа от себя, в зарослях камыша. Чуть прибавив шагу иду дальше, но шорохи следуют за мной, появляются то слева, то справа, то чуть ближе, то чуть дальше. Я шёл по берегу озера в лунном свете, вдруг в тени деревьев впереди меня что-то мелькнуло, маленькая тень, какое-то движение. Может показалось? Может просто ветви качаются на ветру. Но я не желаю это выяснять, просто поворачиваюсь и иду назад. Делаю шаг и вижу на песке прямо передо мной лежит обёртка от шоколадки. Разорванная бумажка и блестящая фольга внутри. Та-ак. Поднять или нет? Но в этот момент я слышу детский смех позади себя и шлёпающий звук детских ножек по влажному песку. Нет, нет, не оборачиваться, скорее назад! Сильно ускоренным шагом я возвращаюсь в лагерь, быстрее к своей палатке. Детский смех доносится со всех сторон, громкий отчётливый. Добегаю до палатки и оборачиваюсь. Тишина. Лишь ветер шуршит в кронах деревьев. Залезаю в палатку, лежу прислушиваюсь. Никого и ничего нет. Вставляю в уши наушники, должно помочь.

Утром мы собираем вещи и чуть поспешно отправляемся в обратный путь. Сегодня как-то холодно и сильный туман, который, видимо, принесло ночью. Когда мы уже грузимся на паром, нам становится заметно спокойней. Саня присел на скамейку и опять дремлет. Валера общается с какими-то мужиками, едущими из деревни в город. Где-то на середине реки я наконец оборачиваюсь назад и на берегу я вижу того самого старичка. Он стоит у воды совершенно неподвижно. Мутный образ в тумане. Туман густой, накатывает волнами, обволакивает тело незнакомца. Следующая волна тумана скрывает его полностью, а когда туман отступает, на месте незнакомца стоит огромный лось. Стоит и смотрит на меня. По мере движения парома очертания его образа начинают таять всё сильнее. Он не уходит, он стоит и смотрит. И я точно знаю, что он видит меня и смотрит на меня. Через минуту он полностью растворяется в тумане и исчезает. По спине у меня пробегают мурашки и тот самый холодок.

О.Н.И.

13.12.2021-21.03.2022