Триптих про еду

Записка на столе

Виктор зашел на кухню. Со стола на него призывно смотрел бутерброд, который даже у сытого человека вызвал бы обильное слюноотделение. Виктор абсолютно точно не был сытым человеком, даже наоборот, он чувствовал голод – сильный, почти животный. И кроме бутерброда ничто не способно было его утолить.

Виктор медленно, на цыпочках, подкрался к бутерброду, как гепард к антилопе.

Рядом с бутербродом лежал вырванный из тетрадки лист в клеточку. На нём аккуратным ровным почерком было написано: «Бутерброд не трогать».

Виктор обошел стол по часовой стрелке, а потом ещё раз – против часовой. Надпись никуда не исчезала. Жестокий запрет, бесчеловечные правила, ограничения свободы.

Так ли уж важно соблюдение всех правил? Да и что будет, если съесть бутерброд? На листе даже не указано никаких условий.

Другой еды на кухне не было. Виктор оглянулся, пытаясь вспомнить, как он тут оказался. Ничего не приходило на ум. За окном солнце подсвечивало пустые переулки старого города. Ни единого прохожего, ни единого животного, никого. Словно все вымерли.

Виктор вернулся взглядом к бутерброду, а потом к записке на тетрадном листе. Записка не желала исчезать и напоминала о себе, словно её существование было жестко привязано к бутерброду.

Повернувшись к выходу, Виктор решил, что раз этот бутерброд он не может съесть, то сходит за другим. Ведь именно так и поступают все взрослые люди, да? Он подошел к тёмно-синей двери ведущей из кухни в… А куда она ведет? Этого он тоже не мог вспомнить.

Виктор дернул дверь на себя – она не поддалась. Виктор попробовал еще несколько раз, даже уперся ногой в стену, но казалось ничто не способно было открыть тёмно-синюю дверь.

Ситуация складывалась плохо. Виктор повернулся к бутерброду, который будто стал еще соблазнительнее за то время, что сам Виктор мучался с дверью. Откуда вообще взялся этот бутерброд? Он всегда тут был?

Неуверенно подойдя к столу, Виктор решил рассмотреть бутерброд поближе. Может быть, это мираж? И тогда никаких больше мучений. Чтобы убедиться, лучше всего ткнуть пальцем в бутерброд, тогда никаких сомнений не останется. Надпись на листке будто стала больше: «Бутерброд не трогать». Не то что есть, даже и трогать нельзя? Виктор сделал шаг назад и сжал кулаки. Что же делать?

Виктор открыл дверцу холодильника, посмотрел внутрь несколько секунд и разочарованно закрыл. Осталось только проверить все полки и шкафчики. На пустующуй холодильник надежды не было, но может где-то что-то завалялось в более тайных углах.

Спустя десять минут тщательных поисков, Виктор пришел к мысли, что он умрет тут голодной смертью. Надпись на листке запрещала есть бутерброд, а полки и холодильник отказывались предоставлять еду.

Виктор сел на пол, прислонился к двери, и начал размышлять. Никого на улице он не видел, да и из кухни не может выбраться. Как он здесь оказался? Где все остальные и куда делась еда? Пожалуй, второй вопрос волновал намного сильнее, чем первый. Остальных можно найти и позже, после того как в его желудок попадет что-то твердое.

Да и откуда взялась эта странная записка с незнакомым почерком? И кто смеет его ограничивать в собственной кухне! Хотя подумав, Виктор понял, что не уверен, что кухня действительно принадлежит ему. С другой стороны, никого другого здесь не было. Кто, вообще, узнает, что произошло на этой кухне?

Голодный взгляд Виктора, словно иголка к магниту, тянулся к бутерброду. Неотрывно, почти не моргая, Виктор уставился на него, будто пытаясь съесть, не касаясь.

Виктор вскочил, нервно заходил по кухне. Шаги ускорялись, он бился в помещении, как птица, попавшая в клетку, и всё не мог придумать никакого выхода. В его мыслях был только голод и бутерброд. Ничего больше.

Он рванул к столу, занес руку над бутербродом. Замер на секунду и посмотрел на него. Перевел взгляд на записку, лежавшую рядом. Отвернулся и начал шарить по шероховатой поверхности стола, не глядя. Первым под руку попался тетрадный листок, но его цель была другой. И он продолжил поиск.

Наконец, его пальцы коснулись желанного объекта. Виктор вцепился в добычу, как коршун, отбежал в угол и, сжавшись комочком, начал жевать. Облегчение и наслаждение переполняли его тело. Голод сменился блаженством и благодатью. Бутерброд на вкус оказался вкуснее всего, что он ел прежде, хотя никакой прежней еды он и не помнил. Он не знал, сколько точно прошло времени, но когда он доел бутерброд, за окном наступили сумерки.

Виктор встал, вытирая рот и довольно улыбаясь. Его взгляд упал на стол и улыбка замерзла на лице. Что-то изменилось. Помимо отсутствия бутерброда, конечно. Он подошел ближе и увидел надпись на тетрадном листке: «Мы предупреждали».

Со скрипом тёмно-синяя дверь начала открываться. Виктор завороженно смотрел на неё, не в силах пошевелиться. За дверным проемом прятался коридор без света. В ушах звенело, сердце стучало – всё тело, как пожарная тревога, билось в конвульсиях.

На записке вместо надписи теперь красовался рисунок: череп с костями в жирном треугольнике.

Виктор задержался на секунду, а потом побежал. Он выбежал из кухни и побежал по бесконечно длинному коридору, вперед, к свободе от всех запретов.

Поход за чипсами

Экран телевизора был настроен на трансляцию сериалов с ноутбука. Маша полулежала на диване в предвкушении просмотра. Антон суетился на маленькой кухне, готовясь к просмотру. Он забрал пару бокалов и газировку из холодильника, после чего присоединился к Маше. Вечер обещал быть прекрасным: Антон включил сериал

В этот момент произошла катастрофа.

На экране один из героев ел чипсы. И не просто ел, а упивался ими, наслаждался, смаковал. Словно в руках у него была не пачка чипсов, а пища богов.

Антон остановил сериал и посмотрел на Машу. Оба молчали, но каждый знал, что происходит в голове у другого. Антон нарушил молчание и сказал:

– Кажется у нас не остается выбора?

– Антон, мы же хотели прекратить на время это.

– Да, но после такого…не уверен, что могу сдержаться. Ты, вообще, видела как он жрал эти чипсы? Да я готов убить сейчас за пачку чипсеков.

– А как же диета? Мы же договорились.

– С понедельника начнем, времени много.

Антон понял, что ему удалось убедить Машу. Он знал, что хоть она и более ответственная, но чипсы хочет не меньше, а может, даже и больше, чем он. На Машу всегда можно положиться в плане еды.

Собравшись, они покинули квартиру и вышли в холодную ночь. До круглосуточного магазина идти недалеко – путешествие обещало быть коротким.

Лифт не работал, поэтому они спустились по лестнице. Пять этажей и сколько-то ступенек спустя, Антон и Маша оказались на улице. Снег еще не успел скрыть целиком неровности серого города, но холод уже стоял зимний.

Бодрый шаг помогал согреваться и через десять минут они подошли ко входу в магазин. Рядом с дверью, на картонке, сидел нищий и протягивал ладонь немногочисленным любителям поздних покупок.

Антон привычно отвернул взгляд и приготовился войти в магазин, как что-то его остановило. Какое-то предчувствие:, что-то с этим бездомным было не так. Антон сунул руку в карман и, не найдя мелочи, повернулся к Маше.

– Есть мелочь?

– Ты чего, с ума сошел? Какая мелочь? Пойдем внутрь скорее, холодрыга же.

– Да жалко его. Так есть мелочь?

Маша порылась по карманам и протянула несколько монет. Антон забрал деньги, присел перед стариком и передал их ему.

– Держи, старик. Время холодное, может лучше в теплом месте переночевать?

Бездомный хитро посмотрел на Антона. Или показалось? А потом ответил:

– Спасибо за участливость, господин. А я предложу вам со спутницей держаться от чипсов подальше.

– Что ты сказал?

Но старик не ответил на вопрос, словно Антон перестал для него существовать. Маша зашла в магазин и Антон поспешил за ней.

– Ты это слышала?

– Что?

– То что он сказал. Про чипсы, кажется?

– Не глупи, откуда ему знать что-то про чипсы. Забей, бездомные вечно фигню несут.

– Да, может у нас на лицах написано, что мы любим чипсы.

Антон улыбнулся и Маша ответила ему тем же. Они уверенно шли по магазину к знакомому им отделу между высоких полок с продуктами. Где-то впереди раздался рёв. Антон остановился и недоверчиво посмотрел на Машу.

– Это мне тоже показалось?

– Нет, я тоже слышала. Там кто-то…рычит?

Они осторожно прошли вперед, Антон заглянул за угол и увидел пьяного мужчину, который рычал, хрипел и пытался бороться с воздухом. Антон, привычный к пьяному люду на районе, не удивился, хотя поведение мужика всё равно было необычным. Антон потянул Машу назад, чтобы избежать проблем с вероятно опасным покупателем, но тот их уже заметил. Пьяный мужик повернул голову в их сторону, глаза сверкнули, а настроение поменялось.

– Добро пожаловать в мои владения. Что желаете получить у короля? – голос мужчины казался абсолютно трезвым, даже учтивым, несмотря на поведение.

– Нам бы чипсов, – ответила Маша.

Быстрым движением мужчина сорвал два больших пакета чипсов с соседней полки, сделал пируэт и выставил перед собой чипсы, словно документы.

– Лучшие чипсы в моём королевстве. Других вы не найдете. Они станут вашими, если вы исполните пророчество. Великую миссию.

Самоназванный король размахивал руками, будто пытаясь показать величие миссии и пророчества. Желтые пакеты чипсов следовали его движением, подпрыгивали и, как хорошие подданные, полностью повиновались.

– А можно мы просто на кассе за них заплатим? – спросил Антон. Маша подбадривающе взяла его за руку.

– На кассе? На кассе? Вы что, собираетесь проигнорировать просьбу короля?

В этот момент король наклонился вперед, подозрительно прищурившись, и Антон оказался в спиртовом облаке.

– Мы, пожалуй, пойдем, – ответил Антон.

– Антон, ты что, мы же хотели эти чипсы? Мы в этот мороз сюда за ними шли. Пришлось даже по лестнице спускаться. Мы что, вернемся сейчас, когда они уже перед нами?

– Да, пойдем. Тот бездомный предупреждал. Видимо он знал, что не надо связываться с королями.

Король разинул рот, лицо покраснело, из горла вырвался рёв. Выглядел он очень возмущенным, будто собираясь разразится гневной очередью на тех, кто посмел ему отказать.

– Бежим!

Антон плотнее взял за руку Машу и побежал сквозь магазин к выходу. Когда они оказались на улице, Антон понял, что нищего нигде нет, даже картонки не осталось.

– Антон, что это было?

– Слушай, у нас дома морковка была. Может пойдем лучше её погрызем?

Маша посмотрела на Антона, будто это он только что заявил, что король и отдаст ей чипсы за неведомую миссию. Возможно, даже на короля она не смотрела с таким же недоверием.

– Ты не шутишь?

– Нет, пойдем домой.

Вернулись они без особых проблем, даже лифт заработал. Путешествие обратно всегда проще, чем туда.

Антон и Маша снова полулежали перед телевизором, где уже шла новая серия сериала. Антон хрустнул морковкой и посмотрел на Машу, которая тоже откусила морковку и сейчас усердно её жевала.

«Иногда, самое тяжелое в жизни найти силы, чтобы отказаться от чипсов», – подумал Антон.

Жизнь с закрытыми глазами

Олег проснулся утром с мерзким ощущением в животе, будто кто-то туда засунул руку и поковырялся. Понедельники редко бывали другими, но сегодня выдался особенно отвратительный. Первая мысль в голове: «Надо выпить кофе и всё наладится».

Полусонный Олег встал и прошаркал на кухню, думая только о глотке кофе. Засыпал зерна в кофемолку, достал френч-пресс, потом открыл дверцу холодильника: внутри слабо моргала умирающая лампочка. Что-то новое. Даже для понедельника.

Забив на лампочку, Олег достал бутылку молока и открутил крышку. Запах заставил его проснуться окончательно – молоко оказалось испорченным. Он проверил дату на крышке и удивился: молоку предназначалось погибнуть еще только через неделю. После этого он заметил, что и остальные продукты в холодильнике были испорчены: плесень распространилась по всему до чего смогла дотянуться.

Захлопнул холодильник и выкинул бутылку молока в мусорку. «Придется найти кофе по дороге», – подумал Олег. Быстро одевшись и собравшись, он покинул квартиру.

Лифт со скрипом поднялся на этаж. Внутри свет моргал, точь-в-точь как в холодильнике. Олег на секунду подумал, что он сам будто бы заплесневевший огурец внутри большого холодильника. Он ткнул в кнопку первого этажа – лифт не сдвинулся с места. Ткнул еще раз – никакой реакции. «Давай же, работай!», – сказал Олег вслух. После нескольких остервенелых нажатий, лифт наконец-то поехал вниз. Когда двери открылись, Олег выбежал наружу с такой скоростью, будто совершал побег из тюрьмы.

Оказавшись на улице он замер, взял себя в руки и глубоко вдохнул. Легкий осенний мороз царапал кожу, ветер ощупывал лицо незрячей рукой. Свежий воздух почти позволял забыть ощущение затхлости из холодильника.

Спрятав руки в карманы, Олег зашагал в сторону работы, вспоминая, где можно достать кофе по дороге. Когтистая рука, напоминающая скрюченную ветку умирающего дерева, схватила Олега за куртку, прерывая его мысли. Он резко отшатнулся в сторону – никакой руки не было, это действительно оказалась всего лишь ветка. Гнилое дерево умирало посреди улицы, его ветви раскинулись в стороны, пытаясь зацепить прохожих в последней отчаянной мольбе. Олег поморщился и отвернулся. Мысли вернулись к кофе, и он зашагал дальше, оставляя дерево в тени.

До кофейни идти осталось совсем недолго – она находилась за углом, совсем рядом, и Олег уже представлял вкус кофе, заранее чувствовал бодрость. Казалось, что стоит пройти еще сто метров и все мечты его сбудутся. Шаги ускорились: он невольно начал торопиться. Поворот уже перед глазами. Олег начал волноваться и думать о том, а что если кофейни там нет? Что если она тоже прогнила и испортилась? Вдруг она сегодня закрыта? Множество сценариев, один невероятнее другого, проносилось в его голове. Поэтому он очень обрадовался, когда увидел дверь в кофейню и, толкнув её, оказался внутри маленького теплого помещения, где уже находились два человека: бариста и посетитель.

– Ваш капучино, – произнес бариста, молодой парень, на вид только-только из университета, – и передал посетителю бумажный стаканчик.

– Спасибо, – ответил мужчина, вероятно, ровесник Олега.

Олег подошел к стойке, чтобы сделать заказ. Почти сразу он почувствовал резкий запах гнили – капучино испортился, прям как дома. Олег попытался предупредить мужчину, но когда повернулся, чтобы сказать об этом, тот сделал большой глоток из стаканчика и довольно улыбнулся. А затем мужчина покинул кофейню.

Решив, что ему показалось, Олег сделал заказ. Спустя пять минут, он держал в руках стаканчик с кофе, откуда исходил запах гнили: молоко внутри испортилось. Олег недоверчиво посмотрел на баристу:

– В моем кофе молоко испорчено. У вас есть свежее?

– Что? Не может быть. Дайте я посмотрю. У нас всё молоко свежее, только вчера привезли.

Бариста забрал стаканчик – повертел и понюхал.

– Всё в порядке, но если хотите я сделаю новый.

– Нет, не нужно. Видимо, я ошибся.

Олег расплатился за испорченный кофе, вышел и сразу же выкинул стаканчик в ближайшую мусорку. Всё это у него не укладывалось в голове. Последняя надежда на хороший кофе – кофемашина на работе.

Странные проишествия накопились и теперь не давали покоя. Чтобы успокоиться, Олег решил пройти пешком весь оставшийся путь. Тем более прогулка по красивым частям города могла помочь вернуть хорошее настроение, чтобы день не стал окончательно испорченным, как и всё остальное.

Олег осматривался по сторонам, словно пытаясь найти уверенность и реальность в старинных зданиях вокруг него. Он остановился перед зданием, где резные колонны в виде атлантов поддерживали весь мир на своих плечах. Гранитные великаны будто пытались поговорить с Олегом и сказать ему, как жалки его попытки избежать реальности. Они держали всю тяжесть мира – тоже предлагали и ему. Приободрившись их стойкостью, Олег пошел дальше на работу.

Ближайший перекресток встретил Олега новой загадкой. Одна часть улицы словно купалась в свете и сверкала, а другая часть пряталась в тени. Тень вела себя как живая: она ползла, извивалась и касалась своими отростками светлой стороны.

На перекрестке будто встретились два мира, два разных города и один пытался пробраться в другой. Олег поежился при этой мысли, по телу пошли мурашки и ему стало неуютно здесь находиться. Весь холод словно медленно перетекал из теневой части в светлую. Раньше никогда Олег не видел подобной тени в городе. Такой глубокой, холодной, проникающей.

Тень заставляла его думать о вещах, которые он прогонял от себя прочь: о смерти, о жизни, о существовании.

Олег застыл на месте, завороженный открывшейся ему картиной: он увидел как тень проползла по траве и та начала увядать. Или ему показалось, что он это увидел. Всего лишь показалось.

Мысль про кофе стала настойчивей. Единственная оставшаяся нормальная мысль. Достаточно лишь одного небольшого глотка, чтобы жизнь вернулась в прежнее русло. Всего лишь еще чуть-чуть и всё будет как раньше: никакой тени, точно такой же мир, как и прежде. Спокойная, простая жизнь, где не надо делать трудных выборов, где не нужно бояться, где каждый день похож на предыдущий.

– Мужик, ты тоже это видишь? – голос вырвал Олега из транса.

Олег огляделся, не понимая, кто с ним разговаривает и увидел чуть поодаль безумного вида бомжа, который сидел в светлой части улицы.

– Вы это мне?

– Ну, а кому еще. Остальные то этой дряни не видят. А ты – подмечаешь суть! Прямо как и я.

– Вы…тоже видите тень? – Олег перестал понимать, что ему мерещиться, а что происходит на самом деле.

– Конечно, вижу. Как же её не видеть то? Вот она прямо тут, – бомж ткнул пальцем в увядшую траву.

Бомж, кряхтя, поднялся на ноги и, пошатываясь, пошел в сторону Олега. Взгляд бомжа беспорядочно бросался на окружающие предметы, а тело следовало за взглядом. Когда бомж оказался совсем близко, он вытянул вперед руку, изломанную, скрюченную, будто просящую о помощи.

Чем ближе подбирался этот неприятный человек к Олегу, тем больше тому хотелось, как можно скорее, убежать отсюда. Олег начал пятиться назад, но недостаточно быстро. Бомж уже совсем близко, его рука почти коснулась куртки.

И тут что-то щелкнуло – Олег побежал. Он был уверен, что бомж протягивает костлявую руку ему вслед, но это только заставляло ноги двигаться быстрее. Олег бежал в офис, в последний оплот безопасности. Олег бежал и в голове одни образы вытесняли другие. Олег бежал от плохих предчувствий, от преследующих тревожных мыслей и, конечно же, от безумного бомжа. За спиной раздавались какие-то крики, но он уже не мог их разобрать. И не хотел.

Офис – высокое здание в тридцать этажей – стоял на самом краю тени, которая будто цеплялась за одну из стен. Олег проскочил охрану и сразу забежал в лифт. Первое нажатие на кнопку и лифт плавно поехал наверх, на двадцать пятый этаж, унося Олега подальше от неприятностей. Время выдохнуть и расслабиться. Почему-то именно здесь, а не дома, Олег почувствовал себя наконец в безопасности.

Двери раскрылись на его этаже и он вышел из лифта. Окна офиса выходили на теневую сторону. Краем глаза Олег увидел, что оттуда тянутся тонкие полосы тени. Офисный фикус рядом с окном уже завял.

Олег проигнорировал рабочее место и сразу направился на кухню. Там никого не было и он начал готовить себе кофе в кофемашине. Руки тряслись из-за чего простые движения становились труднее. Со всех сторон в кухню будто змеи понемногу начали заползать тени. Глубокие, темные, пугающие. Олег старался не смотреть на них.

На кухню зашел Вадим, с которым Олег работал вместе последние три года:

– О, привет. Ты сегодня припозднился.

Потом Вадим остановился и задержал взгляд на Олеге.

– У тебя всё в порядке? – спросил Вадим.

– Сейчас будет, – ответил Олег, доделывая чашку кофе и наливая туда свежего молока. По-настоящему свежего.

Краем глаза Олег видел, как тени ползут к Вадиму, будто подкрадываются к нему со спины, но он не стал ничего говорить: кроме него никто их не видел. Может, почти никто. Олег потряс головой, чтобы выкинуть из головы образ безумного бомжа на перекрестке.

Тени медленно вскарабкались по Вадиму, ползли по одежде вверх, к горлу и сердцу.

Олег сделал первый глоток свежеприготовленного кофе. В этот момент одна из теней накрыла сердце Вадима и тот свалился на пол, держась за сердце, с широко раскрытыми глазами. Олег сделал еще глоток и подумал, что именно этого ему не хватало: вкуса, запаха, чувства бодрости. Вот что ему было нужно. Утро не задалось, но теперь всё в порядке.

Мимо проходящая секретарша заорала, когда увидела, как Вадим на полу корчится в муках, и начала звать на помощь.

Олег стоял рядом и пил кофе. Наконец-то нормальная жизнь!