Тринадцать мгновений зимы

Глава 1

Глава 1. Дед Афанасий

Дрова в печи жарко потрескивают, наполняя избу теплом и уютом. Отблески пламени освещают лицо человека, который ловко орудует небольшим ножом с костяной рукояткой, вырезая что-то из маленького полена. За окнами, украшенными зимними узорами, быстро темнеет. Человек сидит на резном деревянном стуле, а слева и справа от него, словно замёрзшие синицы на заборе, притулились на скамьях детишки разных возрастов. Младшему из них, курносому мальчишке со светло-зелёными глазами, едва исполнилось шесть лет. А старшему — почти тринадцать. Девчонка одна, с длинной косой и хитрым взглядом. Она ближе всех к мужчине, годящемуся ей в деды.

— А мой папа говорит, — произносит она, пытливо вглядываясь в его глаза, — что мечты до добра не доведут. Надо дела делать, а не мечтать.

Мужчина усмехается в бороду, откладывает на пол, застеленный медвежьими шкурами, свою заготовку. Добрым, льдисто-голубым взглядом смотрит на девочку:

— Ну, ежели только мечтать, да ничего не делать, то конечно. Мечтами сыт не будешь, это ж и волку дикому понятно. Но тут ведь как, Марусь. Без мечты ведь тоже не сахар. Вот неужели ты ни о чём не мечтаешь?

Девочка опускает взгляд, но тут в их разговор вклинивается самый малый мальчишка:

— А я вот мечтаю о варенье! — он даже облизывается от удовольствия и закатывает глаза к потолку.

— Тоже мне, мечта! — усмехается самый старший из детей.

— А о чём же ты мечтаешь, Ваня? — спрашивает его мужчина.

Ваня краснеет и отводит взгляд.

— Не надо стесняться свой мечты, Ваня, надо заявить о ней во Вселенную, чтобы она услышала и помогла тебе!

— Это как помолиться? — спрашивает младший.

— Ага, будто бы Богу есть дело до нас с тобой, — произносит Ваня недовольно.

— А я слышал, что Бога нет, — еле слышно, словно боясь своих слов, произносит молчавший до этого паренёк лет десяти.

В избе повисает тишина, прерываемая только треском дров в печи.

— Ну, это вопрос философский, — вздыхает мужчина, подбирает заготовку и снова начинает что-то вырезать ножом. — Но, ежели Вера тебе помогает и поддерживает, то почему бы и не верить? Так о чём ты мечтаешь, Ваня?

— А я вот мечтаю о том, чтобы летать как птица!

— Ты видел, какая погода за окном? — усмехается девочка.

— Так я, это, не сейчас же, — смущается Ваня, — я летом хочу. Чтобы над нашими реками, да до гор потом долететь...

— Летать здо́рово! — восклицает младший. — Я тоже теперь хочу летать!

В избе поднимается гомон, все начинают шутить друг с другом, а самый младший вскакивает с лавки, расставляет руки в стороны и начинает с визгом бегать по горнице.

— И то дело! А сейчас будем чай пить, — мужчина встаёт со стула и подходит к шкафу, из которого достаёт банку варенья. Под общий гул детей, увидевших угощение, произносит, — Мечты имеют свойство сбываться!

***

Напившись чая с вареньем, ребята выходят из избы деда Афанасия, кутаясь в тёплые одежды и подталкивая друг друга. На ногах — снегоступы. Идти не далеко, да снегом всё занесено. Следом за ними выходит и Афанасий, с ружьём на плече. Его зрачки увеличиваются, заполняя собой глазницы без остатка, но он смыкает веки и стоит так несколько секунд.

— Дед Афанасий, пойдёмте, холодает! — кричит девочка и подбегает к нему, хватая его за руку, — нас уж и родители заждались!

Дед Афанасий улыбается, открывает глаза. Почти такие же светло-льдистые, какими они были и в избе:

— Конечно пойдём, Маруся. Время-то уже позднее...

Глава 2. Незваные гости

"Скоро в гости к нам придёт

Развесёлый Новый Год

И подарков целый воз

Приготовит Дед Мороз", — бормоча про себя слова какой-то детской песенки, проводив детей до их домов, Афанасий обходил по кругу небольшое поселение людей. Пока ещё в окнах светился свет. Из труб валил дым. Где-то брехали собаки. Афанасий привык к свои соседям. Он жил с ними уже несколько лет.

А ведь в начале он думал, что будет жить отшельником. Что так будет безопаснее. Но не смог. Во время прогулок по тайге наткнулся на это поселение и познакомился с людьми. Помогал им отремонтировать их дома, которые неслабо пострадали в день его появления в этом мире. Люди не знали об этом. Они придумывали кучу объяснений этому явлению. Но он знал правду. Поэтому помогал рьяно, чувствуя свою вину перед ними. А люди, которые здесь жили, ценили труд. И сами трудились жарко, отдаваясь этому делу всей душой. А как иначе? Лето в Сибири короткое и надо успеть сделать очень многое.

Потом всей деревней успели и Афанасию дом срубить, до того, как выпал первый снег. Люди предлагали построить избу внутри деревни, но Афанасий настоял на том, что она будет стоять в отдалении. Отшучивался, что слишком громко храпит. Но на самом деле ему так было спокойнее. Афанасий замер. Его чувства обострились. Где-то тревожно залаял пёс. Тоже что-то почуял. Услышать звук на таком расстоянии был способен только Афанасий. И этот звук ему не понравился. Афанасий пригнулся к снежному покрывалу, укрывшему землю, и перешёл на бег.

В этом беге не было ничего человеческого. Конечности будто были лишены суставов, изгибаясь, словно поливочные шланги. При этом винтовка неестественным образом держалась за спиной Афанасия, словно приклеенная. Луна, будто испугавшись происходящего, скрылась за облаком. Стало темнее. Ещё несколько минут такого бега среди усыпанных снегом елей и Афанасий замедлился, переходя на шаг и снова обретая черты полноценной человеческой фигуры.

Он успел. Вышел на укатанную санями дорогу. Пошёл уже не торопясь, вдыхая морозный воздух, наслаждаясь запахом хвои. Вдали показались конные фигуры. Афанасий остановился по центру дороги и стал ждать. Вскоре разношёрстная компания всадников приблизилась к одиночке. Одеты они были кто во что горазд, но у каждого — ружьё за спиной. Да почти у всех сабли на боку.

— Подиж ты, та нас тута встречают, — произнёс один из конников, по правую руку от всадника, держащегося в середине. И противно заржал. Остальные его поддержали. Кроме явного лидера, который буравил Афанасия своим взглядом, пытаясь оценить, насколько тот опасен.

— А где, н-на, хлеб соль? — спросил кто-то из задних рядов, и всадники снова заржали.

Афанасий лишь улыбнулся в ответ, его глаза наполнились тьмой, и он кинулся вперёд. Крики ужаса и ржание испуганных лошадей поглотил ночной лес...

Глава 3. Круг

— Афанасич! Афанасич! Не спишь?

— Заходи, Силантий! — отозвался Афанасий, вставая с лежанки и встречая старосту деревни. Позёвывая, как это делали люди, и показывая всем видом, что он только что проснулся. Дверь в горницу распахнулась и в проёме появилась коренастая фигура Силантия. Тулуп он оставил в сенях, но от старосты веяло уличным холодом. В вытянутой руке он держал керосиновую лампу, в свете которой на лице Силантия читалось явное смущение:

— Ты уж прости, Афанасич, что так рано. Но у нас тут ситуация больно уж нестандартная.

— Ну, присаживайся, — Афанасий кивнул Силантию на стоящий у стола стул и сел напротив, — сказывай, чего случилось.

— К нам тут середь ночи чуть ли не цельный табун лошадей прискакал. Взмыленные! Испуганные! И все без наездников! Видать, беда случилась. Может, зверья какого испугались, да разбежались. А люди где-то мёрзнут. Помрут ведь без коней!

Афанасий смотрел, как искренне переживает староста за совсем неизвестных ему людей. Как переминает он в волнении свои крепкие мозолистые ладони. Интересно, а если ему в открытую сказать, что это были разбойники, которые хотели их пограбить? Нет, не пойдёт так, конечно. Риск огромный. Да и не поймут его. Испугаются. Прогонят.

— Так вот, — продолжил староста после небольшой паузы, — все ведь знают, что ты у нас следопыт отменный. Посему просить тебя хочу возглавить поиски. Пособишь?

— Пособлю!

***

Собирались споро. Не прошло и получаса, как небольшая колонна выехала из деревни на поиски пропавших людей. Впереди ехали Силантий и Афанасий, которому на время поисков староста выделил одного из своих коней. Следом ехали сани, которыми управлял деревенский доктор, Василий. Рядом с ним, зябко поёживаясь, ехал его старший сын, Николай. Ночь ещё не спешила уходить, так что дорогу освещали факелами.

— Так сколько, ты говоришь, было лошадей? — спрашивает Афанасий у старосты.

— Полтора десятка.

— Много. И как мы их всех спасать только будем?

— Ну, в начале их найти надо. А там по месту и посмотрим.

— А ежели они бандиты какие?

— Ну, бандитами ж не рождаются, а становятся. А коли мы им помогать будем, разве ж они возжелают нам зла?

— Как знать, как знать. Вот одного волка вызволишь из капкана, он и убежит жизни радоваться. А иной схарчить изволит. В благодарность, так сказать.

— Ну, люди ж не волки...

"Иные и похуже будут", — подумал про себя Афанасий, но развивать эту тему не стал.

Спустя час неспешной рыси следы кончились. Афанасий слез с коня, всем видом показывая, как он удивлён этому обстоятельству. Походив с факелом из стороны в сторону, он подошёл к старосте:

— Уходить надо, следы замели, а звери так не умеют, — зашептал Афанасий.

— А люди б столько лошадей не упустили, это ж целое состояние! Другое объяснение должно быть.

Василий и Николай, сидя на санях, напряжённо поглядывали на шепчущихся. Они тоже почуяли неладное.

— Так, ладно, — сказал Силантий уже громко, чтоб всем было слышно. И сам испугался своего голоса, слишком уж тихо было на дороге. Даже кони, казалось, старались вести себя как можно тише, чтобы не привлечь лишнего внимания, — давайте ещё хоть несколько сотен метров дороги осмотрим. Надо понять, что всё это значит.

— Ну, давай посмотрим, — сказал Афанасий, — ты тогда моего коня тоже веди, а я пешочком пройдусь.

Так и сделали. Афанасий пошёл впереди, внимательно осматривая дорогу. Следом ехал староста, ведя второго коня под уздцы, а замыкали колонну сани, в которых Василий подтянул к себе ружьё поближе. Спустя пару сотен метров они подошли к развилке.

— В ту сторону Дарьина Пойма, может они там? — Афанасию очень не хотелось идти по дороге прямо. Если староста будет настойчив, они вновь выйдут на следы разбойничьего отряда, а долго искать людей, которых уже не было в живых, ему не хотелось. Поиграли в добряков и хватит.

— Возможно, надо проверить, — ответил Силантий, и Афанасий про себя облегченно вздохнул. Они свернули к Дарьиной Пойме и продолжили поиски. Небо стало светлее. Афанасий достал очередной факел взамен затухающего и поджёг его. Окрестности осветились ярким светом. Василий присвистнул.

— Твою ж, козу-дерезу, — произнёс Силантий.

А Афанасий ничего не сказал. Он просто смотрел на огромную круглую проталину, диаметром в несколько десятков саженей. И он знал, отчего такие проталины появляются...

Глава 4. Если хочешь жить

Когда-то у Афанасия была совсем другая жизнь. Да и звали его по-другому. Только вот человеческое горло не в состоянии правильно произнести это имя. Поэтому теперь он Афанасий. Или Афанасий Афанасьевич. Кому как больше нравится. Уж Афанасию точно было не принципиально, как и кто его назовёт. Лишь бы с уважением. Так вот. Когда он жил другой жизнью, у него был мгновенный доступ к огромному объёму информации о Земле. И очень много свободного времени. Поэтому сейчас он знал о Земле гораздо больше, чем любой из его обитателей.

— Силантий, беда пришла. Не иначе как чернокнижник завёлся! Уходить надо!

Все испуганно посмотрели на Афанасия и стали креститься. Афанасий тоже осенил себя крестным знамением, заговорил быстро и убедительно:

— Слыхал я о таких вещах, Силантий. Много ж я путешествовал, рассказывал тебе. Так вот. Чуешь запах серы? И проталина на земле. Видать, обряд здесь был совершён. Тёмный. А супротив колдовства наши ружья нам не помогут! Уходить надо!

— Василий, разворачивай сани, возвращаемся в деревню! — Силантий думал недолго. Ещё никогда до этого он не видел Афанасия таким взволнованным. Афанасий же облегчённо вздохнул и направил коня обратно в сторону дома. Он знал многое. Знал, что иногда на Земле истончаются грани между мирами. И тогда сюда проникало настоящее Зло. По меркам этого мира, конечно. Но объяснять всё это времени не было. А история про чернокнижника хорошо легла на мировосприятие Силантия. Мужика смекалистого, но простого.

Вдруг конь под Афанасием яростно зафыркал, заржал и остановился. Глаза Афанасия потемнели, и он увидел то, что ещё не успели увидеть его спутники. Бандиты. Те самые, которых он несколько часов назад уничтожил и прикопал в лесном овраге. По другую сторону дороги. Сейчас они раскопались и шли им навстречу. Жуткое зрелище. Даже для Афанасия. У кого-то из мертвецов были вывернуты шеи под неестественным углом. Кто-то шёл с выпотрошенным животом, наступая на свои же внутренности и спотыкаясь на них. У кого-то было разорвано горло. Убитые и окровавленные. Они шли, словно хотели отомстить своему обидчику.

— Что там, Афанасич? — Силантий подъехал к Афанасию, и тот прикрыл глаза, чтобы вернуть себе человеческий облик. Он лихорадочно думал, что же ему делать. Будь Афанасий сейчас один, он бы справился с этой толпой мертвецов. Разорвал бы их на части. Сжёг бы останки, чтобы они уже никогда не смогли топтать этот мир. Но в человечьем обличии... Как убить то, что, итак, уже умерло?

— Не знаю, — произнёс он в раздумье, похлопывая своего коня по холке — вот, Буран что-то разволновался.

Обскакать отряд мертвецов не получится. Они вытянулись вдоль всей дороги. И лесом не обойти. Слишком много снега. Кто-то из приближающихся трупов наступил на сухую ветку, и та хрустнула, разорвав в клочья ночную тишину.

— Кто там! — крикнул Силантий, доставая ружьё из-за спины и беря его на изготовку. — Покажись, кому сказываю!

Афанасий пригнулся к уху коня, что-то нашёптывая ему, успокаивая, поднял факел повыше и поехал вперёд. Силантий, готовый открыть огонь в случае опасности, ехал следом. Ещё чуть-чуть и стали видны покачивающиеся при ходьбе человеческие фигуры.

— Эй, вы кто?! — снова крикнул Силантий. — Чего молчите, как рыбы об лёд?!

Кони под всадниками опять заволновались, не желая идти дальше. Афанасий достал новый факел и запалил его от того, который уже догорал. После чего зашвырнул тлеющий далеко вперёд. При свете его догорающего пламени Силантий наконец смог разглядеть то, что до этого увидел Афанасий.

— Матерь Божья, спаси и сохрани! Это что ж такое, Афанасий?!

Сзади послышались испуганные возгласы Василия и его сына.

— Это что ж, мёртвые по земле пошли? — спросил Василий. — с такими ранами не живут, и ежу понятно!

Расстояние до мертвецов сокращалось, хотя кони Афанасия и Силантия и пятились назад.

— Мужики! Паниковать нельзя! — Афанасий изо всех сил попытался успокоить своих спутников, — у нас сильные кони! Мы прорвёмся!

Силантий прицелился и выстрелил. Пуля пробила голову одного из трупов, но тот лишь пошатнулся сильнее обычного и продолжил свой путь.

— Это бесполезно! — снова закричал Афанасий. — Колдовство не победить обычной пулей, надо прорываться!

Силантий снова выстрелил. И снова с тем же результатом! Афанасий подъехал к нему вплотную, заглянул в его испуганные глаза:

— Жить хочешь?!

Силантий лишь закивал головой.

— Тогда соберись! Ты же хочешь вновь увидеть своих детей?!

Взгляд старосты стал более осмысленным. Тогда Афанасий подъехал к саням:

— Вы как? Готовы?

Василий с сыном тоже согласно закивали. До ближайших мертвецов оставалось два-три десятка саженей.

— Старайтесь промчаться между ними! Вперё-ё-ёд!!!

Афанасий взмахнул факелом, пожалев, что это не шашка и пришпорил коня, бросая его навстречу ожившим трупам...

Глава 5. Прорыв

Хруст снега под копытами лошадей. Холодный ветер в лицо. Покачивающиеся мертвецы впереди. Афанасий видит, что саням тяжелее всего уйти от оживших трупов.

— Хай-й-й, — подбадривает он Бурана, тянет узду, направляя его на покойника, перегораживающего дорогу мчащимся саням. Тонкий расчёт. Афанасий пролетает в нескольких пядях от мертвеца и со всего маху бьёт его вытянувшейся на мгновения конечностью в бок. "Темно, не заметят", — надеется он. Труп отлетает в сторону.

Сани мчатся во весь опор.

— Давай, родимая! — подбадривает лошадь Василий. Он видит, как Афанасий расчищает ему дорогу. Поддаёт кнута Адели, чтобы поскорее проскочить оживших мертвецов.

Силантий мчится левее. Направляет коня ближе к обочине, подальше от покачивающихся при ходьбе трупов. Сердце старосты бешено стучит, бьётся, как попавшая в силки куропатка. Внезапно из-за дерева появляется мертвец и кидается наперерез Силантию. От неожиданности его конь встаёт на дыбы и сбрасывает седока. Силантий валится на снег, сжимая в правой руке ружье. От падения перехватывает дыхание. В ушах звенит. Силантий пытается подняться, но мертвец, так сильно испугавший коня, уже близко. Вытягивает руки к старосте, оскаливает зубы.

Силантий перехватывает ружьё двумя руками и успевает защититься им от атаки. Но противник придавливает старосту к снегу. Противно шипит. Тянется зубами к лицу Силантия. "Это конец, — думает он, — как же плохо всё вышло!" Глаза мертвеца всё ближе. Слышатся приближающиеся шаги других трупов. Силантий борется до конца, но силы на исходе. Он закрывает глаза...

Глухой удар! Ружьё вырывается из рук старосты, и он распахивает глаза. Часто дышит.

— Чего разлёгся! — рычит Афанасий, протягивает руку Силантию. Тот рывком вскакивает, цепляется за руку. Староста видит с пяток мертвецов, которые совсем близко, в нескольких аршинах от них. Страх придаёт ему сил, и он запрыгивает на Бурана, цепляется за Афанасия.

— Н-но-о-о, родной, выноси!!! — коня не надо просить дважды. Он и так едва стоит на месте, фырча и бешено вращая глазами. Так что серой молнией срывается с места, оставляя позади себя то, чему трудно было найти разумное объяснение...

Глава 6. И уносит меня...

Эх, играй гармонь! Ноги в пляс пускаются! Солнечные лучи перемигиваются друг с другом, отражаясь от бесчисленных снежинок, укутавших землю. Словно тоже пляшут, подражая людям, вышедшим на праздничные гуляния. Запах свежей сдобы в воздухе. В звуки гармони вплетается дудка, подхватывает ритм. Староста деревни радостно улыбается, ловит лицом тёплые лучи зимнего солнца, смотрит на окружающих.

Деревня-то небольшая, все друг друга знают, вот и собрались "на пятачке́", на большой поляне у околицы деревни. Отслужили службу в честь Рождества Христова, да пошли праздновать. И стар и млад. Те, кто постарше, встали кругом, да ногами притоптывают. Ну а те, что помоложе — в центре выплясывают, свою удаль показывают. Вот в самую середину пляшущих выходит Олеся, девчушка молодая, да задорная, с косой ниже пояса. Звонким голосом заводит частушку:

— Ламантин в реке купался,

"Недосолено!" — кричал.

Старой щуки испугался

И забился под причал!

Раздаётся дружный хохот, все посматривают на Афанасича, который смущённо улыбается. Он всего несколько месяцев живёт у них в деревне, но уже заслужил уважение. И в работе не дурак, и рассказчик знатный. Это он недавно сказывал о своих путешествиях, где встречал не обычную корову, а морскую. А Олеся кружится в танце, да продолжает:

— Вот отличная картина:

Мышь седлает ламантина!

Ламантин брыкается,

Крысой обзывается!

Снова раздаётся хохот, а в центр выплывает в пляске Василиса, одна из самых красивых девушек деревни:

— Я смотрю на ламантина

Словно в зеркало гляжусь.

Не могу найти мужчину

Пойду в луже утоплюсь!

Староста ловит взгляд Афанасия и весело ему подмигивает. Тот искренне улыбается в ответ. Силантий вспоминает, как Афанасий пришёл к ним впервые, в конце лета. Деревня кипела работой. После необъяснимого природного явления в конце июня. То ли метеорит пролетел над деревней, то ли комета. А некоторые и совсем уж сверхъестественные версии выдвигали. В результате всего этого где-то в деревне окна повышибало, а где-то и сами избы покосились. Так что работы было много.

Вот в один из таких наполненных заботами дней и заявился в деревню Афанасий. Хмурый. Не особо разговорчивый. Глядящий исподлобья. С бородой да усами. Но глаза — светло-голубые, как лёд на роднике. И телом крепок. Как отказаться от такого работника, да в такой момент? Надо дать ему шанс проявить себя. И Афанасий не подвёл. "И сейчас не подводит" — думает Силантий, цепляясь за Афанасия, подгоняющего коня, который уносил их сейчас от смертельной опасности...

Глава 7. Утро

Коня Силантия найти не удалось. Ускакал тот, куда глаза глядят. Староста надеялся, что он вернётся в деревню. Иначе сгинет бедолага. Буран начал явно уставать под двумя всадниками. Да и Адель, везущая сани с двумя людьми, тоже тяжело дышала. Пришлось сбавить ход. Все молчали. Обдумывали произошедшее и не могли поверить, что это было наяву, а не во сне. Стоило старосте прикрыть глаза, как к его горлу тут же тянулась оскаленная пасть ожившего мертвеца. А по всему телу пробегал озноб.

— Ну, так что делать-то будем? — чуть охрипшим голосом спросил наконец Силантий у Афанасия. Прокашлялся. — Думаешь, они так и пойдут за нами?

— Знамо дело, пойдут. Если б не пошли, то и в первый раз на нас не бросились бы.

— Так нам тогда нельзя в деревню! Мы ж их за собой притащим!

— Может и так. Только вот я не знаток ходячих трупов, а потому в какую сторону они отправятся, мне не ве́домо. Может, ты в этом разбираешься?

— Откудова? Если кто что и слышал, так это только дед Порфирыч. Правда, таких историй и он не сказывал. А ты же что-то про чернокнижника поминал?

Силантий даже умудрился перекреститься, не упав с лошади.

— Да я ж думал, что это байки. Как-то приходилось мне в охотничьей заимке ночь провести. Так там мужики перед сном байки всякие травили. В том числе и про обряды тёмные, богомерзкие. Правда, по их словам, они чуть ли не собственноручно с колдовством справлялись.

— Это как же? — заинтересовался Силантий.

— Якобы чернокнижнику нужно голову прострелить, а тело — сжечь. Тогда и тела, чёрной магией пробужденные, успокоятся, — сочинять такую байку Афанасию приходилось на ходу. Ну, а кто проверит? Только вот как на самом делать справляться с бедой, Афанасий не знал. Уж лучше б и вправду был какой чернокнижник, уж с ним бы он справился. А тут...

— А ежели сей чернокнижник в деревню придёт?

— Вот видишь, ещё повод в деревню вертаться. Да в любом случае надо всем рассказать о произошедшем, глядишь что и придумаем...

***

В деревню вернулись, когда солнце начало свой разбег на небосклон. Собрали народ на центральной улице, да начали рассказывать о случившемся. Сейчас, при свете дня, даже самим рассказчикам всё это казалось таким нереальным. Словно они пересказывали страшный сон. Силантий так активно размахивал руками, что совсем взопрел, да снял шапку, чтобы дух перевести. Кто-то ахнул, кто-то перекрестился, а кто-то прикрыл ладонью рот, чтобы не вскрикнуть.

— Вы чего это? — удивился Силантий.

— Так у тебя это, виски поседели, — произнёс кто-то из мужиков. Силантий машинально дотронулся до висков, но потом надел шапку.

— Главное, голова цела осталася. Порфирыч! — обратился он к стоявшему в первом ряду старожилу деревни, старичку, разменявшему осьмой десяток лет. Ходил тот бодро для своего возраста, хоть и опираясь на посох. — А ты хоть раз слыхал о чём-то подобном?

— Силушка, сколькось, да чегось я только не слышал за свои годы. Всего и не упомнишь. Да только ж по таким бедам надо к отцу Тихону за помощью обращаться, да в церкви спасаться.

— И то дело, — вклинился в разговор Афанасий, — готовиться к обороне надо, а я пока до разведаю, где там да кто.

— Это ты что ж, собою пожертвовать собрался? — заволновался Силантий.

— С чего это? Убежали раз, убежим и два-с. А в неведении сейчас оставаться негоже...

Глава 8. Чернокнижник

Коня Афанасию дали свежего, заместо уставшего Бурана. По кличке Гром. Вороной. Крепкий. Высокий. Он снисходительно посмотрел на подошедшего к нему Афанасия. Одобрительно фыркнул, когда тот протянул ему на вытянутой ладони кусочек сахара. В один миг схрумкал угощение. Афанасий коротко махнул рукой провожающим и запрыгнул в седло.

Ехали не торопясь. Силы нужно было беречь. Афанасий размышлял о том, что послужило катализатором истончения границы между мирами. Будет ли эта брешь расти? И как её закрыть? Для ответов на все эти вопросы ему нужно было попасть в своё убежище. Только для начала надо было устранить явную угрозу в виде оживших мертвецов.

Афанасий внимательно смотрел по сторонам, боясь пропустить врага, если тот пойдёт лесом, но пока ему не попадалось ни одной живой души. Как и не живой, впрочем. В лесу было неестественно тихо. И это настораживало. Обычно лес жил своей жизнью. Между веток мелькали птицы. Вдоль дорог иногда выскакивали по своим делам мелкие грызуны. А среди деревьев можно было увидеть и животных покрупнее, которые предпочитали сторониться людей.

Афанасий любил Землю. Он часто размышлял о том, какой выбор он бы принял, если бы ему предложили вернуться домой? Что он предпочёл бы? Быть средним, среди равных, или быть лучшим среди существ, стоящих на несколько ступеней ниже него в своём развитии? И он не знал ответа на этот вопрос.

Впереди Афанасий увидел движение и натянул поводья. Ему не нужно было вглядываться, что там происходило. Зрение Афанасия было в несколько раз лучше человеческого. Поэтому он видел всё, хотя и предпочёл бы этого не видеть. Конь старосты лежал у обочины дороги. Его облепили, словно мухи, ожившие мертвецы. И ели. Видимо, от испуга конь побежал сначала в другую сторону от деревни, а когда пришёл в себя, решил вернуться домой. Но было поздно. По этой же дороге в деревню направлялись и мертвецы. Им удалось завалить коня, и теперь они устроили отвратительное пиршество.

Взгляд Афанасия похолодел. Он медленно слез с коня. Разделся, оставшись в исподнем. Отправился в сторону своих врагов, постепенно ускоряя шаг.

Время словно замедляет свой бег. Ветер гудит в ушах. Кто-то из мертвецов отвлекается от поедания. Смотрит на расплывающуюся приближающуюся фигуру. Взмах конечности Афанасия — и голова трупа отлетает от тела. Ещё взмах! Удар! Рывок! Толчок! Мертвецы неповоротливы. Они ничего не успевают сделать и падают... Падают... Падают...

Через несколько секунд всё было кончено. Афанасий смотрел на то, что он сейчас сделал. Он был противен сам себе. Вокруг лежали разорванные на части тела. Некоторые ещё продолжали шевелиться. "Надо сжечь останки", — пронеслась мысль в его голове.

— Ну что, доволен?

Афанасий поднимает взгляд и видит среди деревьев темную фигуру. Голова незнакомца плотно укрыта капюшоном. Вся одежда абсолютно чёрная, если только бывает на свете такой неестественно чёрный цвет. На шее висит непонятный амулет. Да это же... Чернокнижник!

Глава 9. Убежище

Инстинкты охотника сработали мгновенно. Афанасий, словно стрела, пущенная арбалетом, метнулся к чернокнижнику. Его тело вытянулось. Руки превратились в копья, готовые пронзить врага и... Ударили в пустоту... Афанасий замер, осматриваясь. Вокруг — никого. Следов на том месте, где только что стоял чернокнижник, тоже не было...

***

До гор Афанасий добрался быстро. Сейчас он стоял напротив того места, где изначально устроил своё убежище. Несколько лет тому назад, когда только оказался на Земле. На душе — тревога. Ему хочется развернуться и бежать. Подальше от этого места. Странно. Так работает "генератор страха", предназначенный для того, чтобы отпугивать любопытных людей. Людей! Но почему сейчас влияние этого генератора испытывает на себе Афанасий?

Преодолевая внутренний дискомфорт, он идёт вперёд. Шаг за шагом. Борясь с самим собой. Наконец иллюзия спадает, и перед Афанасием проявляется вход в пещеру. Явно искусственного происхождения, судя по её ровным краям. Афанасий заходит под её свод, и действие "генератора страха" проходит. Афанасий облегчённо переводит дух. Стены пещеры, опознав хозяина, начинают светиться тёплым светом, напоминающим свет заходящего осеннего солнца. Таким было освещение на родной планете Афанасия, находящейся в сотнях световых лет от Земли.

Сама пещера огромна. В её центре, заполняя собой почти всё пространство, располагается спасательный модуль с космического корабля, разрушившегося пять лет назад над бассейном земной реки, которые местные жители называют Подкаменная Тунгуска. Капитан оставался на борту до последнего, изо всех сил пытаясь увести почти не слушавшийся управления корабль из мест, плотно заселенных аборигенами. Не дать ему упасть на их крупные города. И ему это удалось. Лишь в последний момент он успел добежать до капитанского спасательного модуля и вылететь на нём из разваливающегося на части корабля.

Уже спускаясь к земле, будущий Афанасий наблюдал, как микросимбионты, вживлённые в обшивку звездолёта, разъедают обломки, не оставляя от них и следа. Все эти воспоминания пронеслись в голове в один миг. Но если тогда Афанасий чувствовал лишь удовлетворение от того, что он выполнил до конца свою миссию, не дав упасть кораблю в заселённых районах, то сейчас он чувствовал грусть от потери того, что долгие годы было его домом.

Бывший капитан подошёл к спасательному модулю, и в его борту открылся вход. Так как это был капитанский модуль, он был оснащён медицинским саркофагом, и Афанасий первым делом направился к нему. Провёл над крышкой рукой, и та плавно отъехала в сторону. Афанасий забрался внутрь. Крышка закрылась и началась диагностика организма.

Глава 10. Какао

Хруст снега. Всхлипывания. Детский плач. Стук в дверь.

— Входите! — кричит Афанасий и идёт встречать гостью. Он уже издалека определил, кто пришёл к его избе. По звуку шагов. По запахам. Все его органы чувств были гораздо совершеннее человеческих. К нему пришла, даже почти прибежала Маруся. Дочка старосты.

Афанасий входит в сени и видит раскрасневшуюся, заплаканную девчушку, всю усыпанную снегом. Она изо всех сил пытается сдержать слёзы, ведь она уже почти взрослая, одиннадцатый год идёт.

— Ну, сказывай, чего случилось, — произносит Афанасий.

— Ничего, — отвечает Маруся, скрещивая руки на груди и отводя взгляд.

— Тогда сымай тулуп, пойдём в горницу, будем какао пить.

Больше всего в деревне Афанасий полюбил детей. Таких искренних и порой наивных, но порой поражающих своей проницательностью и сообразительностью. Сначала они боялись деда, жившего за околицей деревни. Но потом пообщались с ним во время общих работ, и он им понравился. Стали захаживать к нему в гости, где можно было угоститься чаем и даже какой-нибудь сладостью. Послушать очередную интересную историю. И как они слушали его рассказы! Такого внимания к себе Афанасий никогда не испытывал.

Маруся вмиг сняла тулуп и пошла за Афанасием, успокаиваясь. Какао любили все дети в деревне. Афанасий налил в небольшой горшок молоко и поставил в печь. Повернулся к Марусе, так и оставшейся стоять в дверях.

— Ну, пойдём на стол накрывать, чего стоишь.

Через несколько минут на столе стояли чашки, блюдца, вазочка с вареньем и вазочка с колотым сахаром. А Афанасий принялся колдовать над приготовлением чу́дного напитка. Вытащил горшок с молоком из печи. Смешал в отдельной миске какао с сахаром. Добавил горячего молока.

Размешал так, чтобы не осталось комочков, и вылил в горшочек с молоком. Снова поставил в печь, доходить. Маруся же выбрала самый маленький кусочек сахара и закинула его в рот, зажмурившись и довольно улыбаясь. Ещё немного, и Афанасий разливал горячий ароматный напиток по чашкам. Маруся тут же обхватила свою, отогревая замёрзшие с улицы руки.

— Дед Афанасий, а откуда ты узнал про какава? У нас в деревне раньше про него и не слыхивали.

— Ну, я же рассказывал, что много путешествовал. Так что знаю, как детям нравится какао. Особенно в морозный зимний день, — Афанасий подмигнул девочке. — Так что, как представилась такая возможность, я и упросил обозных прикупить на Ярмарке этот напиток по случаю. Правда, его там не было, так что привезли не сразу, только со следующего извоза. Аж из самой Москвы везли!

— Вкусный, — Маруся долго дула и наконец отпила глоточек, всё равно обжигаясь и радуясь, как приятное тепло согревает её изнутри. Сегодня на улице было вполне терпимо по местным меркам, меньше двадцати градусов, но, когда игра идёт, легко забыться, что тебе холодно. И только сейчас, сидя в тёплой избе, это понимаешь.

— Ну, сказывай уже, чего там у тебя приключилось, — начал выведывать тайну Афанасий.

— Да ничего, говорю ж, — опять насупилась Маруся.

— Да ладно, я же вижу. Выкладывай давай, глядишь, я чего дельного присоветую.

— Да это всё Мишка, — выпалила Маруся и опустила глаза. — Постоянно ко мне придирается! То за косу дёрнет, то ещё что. А сегодня вообще в сугроб толкнул. Я упала и локтем стукнулась, а он ржал!

— Эх, Маруся, дак это ж он тебе знаки внимания такие оказывает!

— Не нужны мне его такие знаки!

— Ну, вот так ему и скажи. Только когда наедине будете. Скажи, или нормально со мной играй, или вообще не подходи. А такие игры, скажи, тебе не нравятся.

— Прямо вот так всё просто?

— А чего усложнять? Вы... Точнее, мы, люди, любим всё усложнять. А иногда всё гораздо проще, чем кажется.

Послышался робкий стук в дверь.

— Кто там? — громко спросил Афанасий.

— Дед Афанасий, а Маруся у вас? — послышался приглушённый голос Мишки.

— У нас, заходи, — и уже тише — Марусе, — вот прямо сейчас и скажи, а я пока пойду во двор выйду, надо дров принести...

Глава 11. Капсула

Воспоминания продолжают скользить, обволакивая сознание Афанасия...

Он идёт по опалённой тайге, проверяя, не осталось ли крупных обломков его разбившегося корабля. Конечно, не осталось. Микросимбионты работали исправно, полностью уничтожая останки и распадаясь на молекулярном уровне. Но капитану так было спокойнее...

Он на капитанском мостике. Аварийное освещение... Тревожный вой сирен... Спасательные капсулы на мониторе, которые покидают корабль, спасая экипаж от катастрофы. Силы изначально были неравны, но они справились. Не дали и'и'ск-хетам высадить десант на планету, заселённую развивающейся цивилизацией, ещё только встающей на путь технического прогресса. Афанасий не знал, чем в итоге закончилась та битва, его передатчик на спасательной капсуле вышел из строя. Но, раз вторжение до сих пор не повторилось, значит сторонам конфликта удалось договориться...

Тревожный сигнал медицинского саркофага вырывает Афанасия из потока воспоминаний.

— Внимание! Диагностировать заболевание не удалось! Угроза распада личности! Необходима срочная гибернация и госпитализация!

Афанасий попытался осмыслить то, что он сейчас услышал. Угроза распада личности?! Не удаётся поставить диагноз?! Что это значит?! Он умрёт? Его вид был условно бессмертным. Поэтому на Земле он и взял себе такое имя — Афанасий. То есть он мог бы, конечно, погибнуть из-за какого-либо физического воздействия, но умереть из-за не диагностированного заболевания...

— Эскулап, сколько мне осталось?

— При условии периодического использования медицинской капсулы, по результатам текущих показателей — от трёх до четырёх месяцев.

Афанасий выбрался из капсулы. Прошёлся, пытаясь успокоить ворох мыслей. Что же делать? Вызвать помощь не получится, так как передатчик восстановить в текущих условиях не получится. Дождаться помощи, оставшись в медицинском саркофаге? А что будет с деревней? С тем провалом между мирами? Нет, нужно в первую очередь решить эту проблему, а остальное всё подождёт. И Афанасий решительно направился к бортовому компьютеру.

Глава 12. Отшельник

Староста деревни с тревогой наблюдал, как возвращаются из разведки мужики, посланные за долго отсутствующим Афанасием. Они вели за уздечку Грома. Коня, на котором уехал Афанасий. А вот самого Афанасия видно не было. Силантий не пошёл навстречу мужикам. Словно чуя, что с недобрыми вестями они вернулись и тянул время. Но вот они подъехали и спешились.

— Тут это, Силантий Михалыч, непонятно как-то. Самого Афанасича мы так и не нашли. Дошли до одного места. Видим, Гром идёт к нам на встречу. Спокойно так, не торопясь идёт. Ну, мы его за узду ухватили и дальше... Едем, значит, едем... Проехали, значится, с полверсты примерно. Смотрим — кровищи... На несколько саженей вокруг. И никого. Только чуем — горелым пахнет... Ну, мы и пришли. А там — кострище... — мужик замялся, отводя глаза, но продолжил. — В общем, пожгли там кого-то. И коня в придачу...

— Вот значится, как, — только и промолвил в ответ староста.

— Натоптано там сильно, Михалыч, — словно извиняясь продолжил мужик, — ничего не разобрать. Токма одна цепочка следов в лес уходит. Мы прошли, сколько смогли, но так никого и не нашли. А идти дальше не решилися, ты уж звиняй. Но да той поляны, про которую ты сказывал, всё ж скаталися. Никого по пути так и не встретили. К той проталине близко пойти не решилися, но вроде как её снегом потихоньку засыпает. И — тишина вокруг. Ни птиц, ни зверья.

— Спасибо, Акимыч. Вы всё сделали верно. Но ночью всё одно нужно держать ухо востро. Отец Тихон успел всё деревню обойти, да святой водой окропить. Только сам знаешь, на Бога надейся, а и сам не плошай. Ну, идите отдыхать да греться пока...

***

Афанасич вернулся только на следующее утро. Измождённый. Прихрамывающий. В по́дранном тулупе. Деревенские выбегали из изб, но бежать навстречу Афанасию не торопились. Смотрели настороженно. Боялись. У кого-то в руках даже мелькало оружие. Не угрожающе, но острастки ради. Только дети готовы были броситься к деду Афанасию, да взрослые их придерживали.

— Доброго утра всем! — громко произнёс Афанасий и остановился. — Не бойтесь, враг повержен. С Божьей помощью!

Лёгкий шепоток пошёл гулять по толпе встречающих. Староста деревни направился к Афанасичу, внимательно его разглядывая. Он ли это? Или оборотень какой?

— Да я это, Силантий, я, — успокаивающе произнёс Афанасий. И уже тише добавил, — поговорить нам надо серьёзно, Михалыч...

И они поговорили. Афанасий рассказал старосте свою версию случившегося, соединяя правду и вымысел в один рассказ. Так, мол, и так. Был чернокнижник, но Афанасию удалось его осилить. Не иначе как Бог помог. Голову ворогу прострелил, и мертвецы сразу же и упали, лишившись колдовской силы. А удалось всё это сделать потому, что колдун отвлёкся на кормление своих прислужников, задравших председательского коня.

Запретил строго-настрого в ближайшие дни заявляться на место той самой проталины, где, по его словам, было совершено страшное колдовство. А потом попросил освятить то место. На самом деле ему удалось узнать об этой аномалии при помощи бортового компьютера. Такое иногда случалось, но природа этого явления так и не была до конца изучена. А вот то, что Афанасий совершил многочисленное убийство возле этой аномалии, спровоцировало катастрофические последствия. Тёмная энергия из иного мира оживила трупы и отправила их на удовлетворение самых низменных инстинктов — поедание всего живого, встречающегося на пути.

Завершил свой рассказ Афанасий тем, что податься ему нужно в отшельники. Ибо столкновение с тёмной силой могло не пройти для него даром. А он не хочет подвергать деревню опасности. На том и расстались. Афанасий вышел за околицу, повернулся к деревне, отвесил низкий поклон и отправился в лес, больше уже не оборачиваясь...

Эпилог.

Афанасий прошёлся по пещере, из которой он устроил мастерскую. Погладил своё творение из обтёсанного дерева. Проверил встроенные в него приборы. Мощности миниантигравитатора должно хватить с запасом для того, что он задумал. Голографический проектор выдавал нужную анимацию в высочайшем качестве. Нужную фигуру не отличишь от оригинала. Он удовлетворённо хмыкнул. Совсем по-человечески. Привычка.

Ещё раз проиграл в голове то, что он собирался сделать этой ночью. Времени мало, а работы много. Если это можно назвать работой, конечно. Интересно, а не испугаются ли его те, для кого он собрался сегодня всё это сделать? Если увидят, конечно. Да нет, он же сам им много лет рассказывал, о таком. Так что не должны.

А если всё пройдёт по плану, то и увидит его всего лишь один человек. Афанасий даже заулыбался, представив его реакцию. Подумал, а не тратит ли он зря своё время на эту причуду? Его ведь у него так мало осталось! Ну да ладно, нужно верить в лучшее, иначе для чего ещё жить? А как закончит это дело, так сразу же и заберётся в капсулу гибернации. Глядишь, так и удастся дождаться прихода помощи.

***

Неясная тень с горбом на спине мелькает по деревне. Проникает в дома на несколько минут. А потом мчится к другому дому. И вот последняя цель...

Ванечка просыпается от того, что кто-то легонько трясёт его за плечо. Он приоткрывает глаза и не может поверить в то, что он видит. В слабом свете тоненького серпа луны, проникающего через окно, он видит... Улыбающегося Деда Мороза! Того самого, о котором им каждый год рассказывал дед Афанасий! Дед Мороз улыбается сквозь густые бороду и усы, а глаза... Да, глаза деда Афанасия, ушедшего на днях в отшельники.

Ванечка улыбается в ответ, но видит приложенный к губам палец и не произносит ни звука. А дед Афанасий в костюме Деда Мороза приглашающе машет рукой и бесшумно выходит из избы. Иван медленно, с замирающим сердцем, стараясь никого не потревожить каким-либо неловким движением, одевается и выходит в сени. Двери открываются как во сне, совершенно бесшумно. "Я ещё сплю?" — думает Иван, но он уже вошёл во вкус этой игры.

Так же тихо одевает верхнюю одежду и выскальзывает на улицу. А там... Настоящие сказочные сани, с запряжённой тройкой белых лошадей! Дед Афанасий... Или настоящий Дед Мороз? Стоит рядом и приглашающе машет рукой. Белая шуба переливается серебристыми каменьями в свете луны. А в руке у Деда — посох.

— Что всё это значит? — едва слышно шепчет Иван.

— Мечты должны сбываться! — так же тихо отвечает Дед. — Ты же мечтал полетать? Так и иди вперёд, навстречу своей мечте!

Ваня забирается в сани, рядом садится Дед Мороз и показывает на диковинные ремни на скамье. На них пряжки, которые надежно скрепляются друг с другом, фиксируя пассажиров такого необычного транспортного средства. Кони берут свой разбег и взмывают прямо ввысь! Огромные звёзды устраивают на небе стремительную карусель, когда сани с огромной скоростью выписывают пируэты в воздухе, проносясь над сибирской тайгой. Сердце Ванечки громко бьётся, замирая от счастья и восторга, и весёлый детский смех разносится над ночным заснеженным лесом...

25.12.2023