Трефовая дама

Глава 1

Из четырех сословий средневекового общества, трефам соответствует крестьянство. В наше время эту масть чаще всего отождествляют с людьми на рабочем месте или официальными лицами. Тяжелый труд, терпение, долг, зависимость, казенная служба, карьерные сложности. Но все же, поднимающиеся весной всходы, рост, деятельность и активность, счастье и богатство, заработанные собственным потом. Большая книга карточных пасьянсов, гаданий, фокусов.Открываю глаза после долгого сна. Он был неприятным, проще говоря, кошмар. Нечасто мне снится то, что оставляет после себя бешено колотящееся сердце. Но ничего, сегодня вечером отправляюсь на дачу, которая осталась мне в наследство от горячо любимой бабушки. Деревенька там, конечно, Богом забытая. Зато природа великолепна. Ради этого я хочу туда отправиться. Приходит уведомление. Проверив, вижу сообщение от мамы. Просит быть осторожнее и оставаться всегда на связи. Странная просьба, – я еду в деревню, – там, как известно, вечно проблемы с интернетом и связью.

Отвечаю маме, что все нужное взяла, и по возможности буду писать о своем местонахождении. Вроде успокоилась, но ключевое слово тут – «вроде». С собой беру кисти, холст и краски, чтобы запечатлеть красоты, которые скоро будут меня окружать. Дом бабушки находится чуть дальше, чем все остальные. Идеальные условия, меня не кто не побеспокоит.

Рисую я плохо, делаю это для своеобразной терапии. Довел меня город своим диким ритмом. Уволилась с работы и жду от жизни чего-то нового. Чего-то более интересного, чем монотонное сидение за компьютером в офисе. Благо, за время работы успела накопить достаточно средств и купить собственную машину. И дорога предстоит спокойная, наедине с мыслями и любимой музыкой. Хочу временного одиночества.

Звонит мама. Неохотно, но все же поднимаю трубку.

– Привет, как ты?

Голос звучит взволнованно, но понимаю – она хочет это скрыть.

– Нормально. Что-то хотела?

– Да, хотела предупредить. Я была у мамы на даче в детстве.

– Так. И как тебе?

– Не очень. Мне не нравилось.

– Почему?

– Люди там странные. Верят в какую-то чушь.

– А когда люди не верили в какую-то чушь? И вообще, почему только сейчас говоришь?

– Я запамятовала то, что там было. Да и к тому же, ты на пару дней туда, верно?

– Да, на выходные. Дольше без цивилизации не продержусь. Так во что они верят?

– В каких-то духов леса. Мол, есть четыре или пять духов леса, которые определяют благополучие их деревеньки.

– А кто конкретно это тебе говорил?

– Больше всего мне об этом рассказывала одна местная девчушка, чуть младше меня. Робкая какая-то была, стеснительная, не от мира сего. Ну ничего, сейчас, наверное, уже жена и мать. А так, вся деревня знала, про леших-то этих. Но твоя бабушка не верила. И слава Богу. Хоть один адекватный человек нашелся.

– Хах. Действительно. Не волнуйся. С местными постараюсь контактировать по-минимуму. Меня они не интересуют.

– Спасибо, дочка. Но ты и в лес старайся не ходить.

– Но я именно туда и собиралась. Погоди… Ты все-таки веришь в эти бредни?

– Мало ли.

– Да брось. Ничего там нет. Таких рассказов можно тысячу насочинять. От этого правдой они не станут.

– В общем, будь осторожна.

– Хорошо.

– Давай, пока.

– Пока, мам.

Время пришло. Выхожу из дома с большой сумкой в руках. Я даже карты взяла. Не знаю зачем. С кем там буду играть? Но вообще, может какой-нибудь местный мальчишка захочет разбавить свой досуг.

Загружаю сумку в багажник. Сажусь за руль. В салоне жарко, на солнце долго простояла. Включаю кондиционер. Как же он спасает. С первого раза моя «Тойота» не заводится, а вот со второго – уже другое дело. Вбиваю в навигатор нужные координаты, и вот, наконец, начинаем долгий путь.

Ехать предстоит часа четыре. По дороге будет три заправки, так что, туалет не проблема. Перед поездкой хорошенько поспала, поэтому чувствую себя как никогда бодро. Включаю свой любимый плейлист и начинаю по-настоящему наслаждаться своими выходными.

Спустя четыре часа дороги, включающие в себя две остановки на поход в магазин, я наконец-то добираюсь до точки конечного назначения. На удивление, забор у бабули хороший. Он высокий, не помятый, зеленая краска сошла лишь в неприметных местах.

Ни разу сюда не приезжала, меня в подобные места палкой было не загнать. Далеко от общественных благ, нет нормальных туалетов, а огородные дела, вообще, вводили меня в ужас. Сейчас тоже, зато теперь, с возрастом, во мне просыпается желание побыть наедине с деревьями, травами, дикими мелкими животными, отсутствием шума человеческой толпы. В общем, со всем тем, чем может похвастаться обыкновенный наш лес.

Открываю забор ключом, который оставила мне бабуля в подарок, еще до того, как написала завещание. Да, она очень меня любила, как и я ее. До сих пор не могу привыкнуть к ее отсутствию. Бабушка каждое лето привозила мне, выращенные с заботой, свои лучшие огурцы и помидоры. Сильно скучаю, но, отогнав от себя грустные мысли, шагаю в дом. Пол слегка скрипит, однако это не раздражает. Запах деревянного дома, обожаю его, он нагоняет воспоминания о детстве, хоть я тут ни разу и не была.

Мой дядя периодически приезжал сюда, приводил дом в порядок, – мне сейчас не придется возиться с электричеством и санузлом. Все прекрасно настроено, работает, не требует моего вмешательства. Идеально.

Начинает чесаться нога с правой стороны бедра. Странно, будто от укуса насекомого, но его нет. Сильно расчесываю кожу, так, что она раскраснелась, но зато теперь не чешется. Похоже, это издержки природы. Уже какой-нибудь голодный комарик укусил. Куда ж без этого?

Распаковываю и распределяю вещи. Дядя еще просил прибраться. Начинаю уборку. Мою пол, вытираю пыль, снимаю паутину в труднодоступных местах. Пыли, кстати, было много. Но уборка – тоже, в какой-то степени, процесс успокаивающий, если он не затягивается. Рассматриваю старые фотографии бабули. Она была красоткой в молодости. Убираю пыль с фото и кладу на место.

Открываю одну из полок старого комода, вытаскиваю вещи и протираю изнутри. Один листок кажется мне странным. Это рисунок карандашом на старом пожелтевшем тетрадном листе. Он что-то напоминает. Точно. Это похоже на карточную масть. Трефы. Откуда он здесь, интересно.

После окончания уборки решаю собраться, выйти в лес, найти красивое место и заняться живописью, пока солнце еще светит.

Лес здесь смешанный, можно встретить березку, сосну, ель, пихту. Воздух невероятно свежий, чистый. Разум будто очищается, и все лишние мысли улетучиваются от наслаждения этой атмосферой. Мысленно хвалю себя за решение выбраться сюда.

Натыкаюсь на озеро. Зеркало воды отражает весь прибрежный мирок. Зрелище, мимо которого невозможно пройти. Все, это будет здесь. Достаю небольшой мольберт, готовлю кисти, краски, развожу палитру. Я не сильна в художестве, поэтому ничего от себя не ожидаю. Просто рисую, как чувствую. Получается не очень, но это не уменьшает моего удовольствия.

Заканчиваю и просто сижу на бревне, наслаждаясь видом, звуками птиц, шелестом листьев, легким попеременным ветром. Некоторые кроны и кусты шевелятся, будто в них кто-то прячется. Полагаю, это какой-нибудь местный вид птах, или иные маленькие обитатели рощи. Не придаю особого значения, хотя достаточно пугливая. Впрочем, взгрустнулось от того, что ни имен, ни жизни этого мира я не знаю.

Тело сообщает мне, – пора расстаться с неподвижной позой. Поворачиваюсь к лесу. Вечереет, сумерки сгущаются. Не хотелось бы оказаться здесь ночью, поэтому собираю вещи и ускоряю шаг, направляясь к дому. Вот, царство растений, журчащих ручьев, птиц, уже позади, но все еще недалеко. Неизвестно по какой причине, я начинаю чувствовать на себе чей-то пристальный, внимательный взгляд. Оглядываюсь, ничего. Но жуткое ощущение не проходит. Ускоряю шаг, сердце бьется чаще. Разум пытается успокаивать извечными доводами: "Что за глупости, дорогая моя. От маминых слов у тебя не в меру разыгралось воображение. Ну, на то нам и даны матери, чтобы беспокоиться о своих детях. Поторопись, тебя ждет ужин и вкусняшки, что еще остались от посещения придорожных ларьков."

Быстрым шагом дохожу до дома и запираю за собой дверь. Не хочу даже смотреть в окна, – там лес, ЛЕС, который подарил мне настоящее счастье и зловещий ужас. Припоминаю, что покупала лапшу быстрого приготовления. Ставлю чайник. Иду в душ, избавиться от пота и ощущения липкости на теле – неизбежного спутника жарких летних дней.

Да, лапша не самый полезный вариант, но обещаю себе, что завтра пожарю картошку над костром. Картошки тут много, дядя собирал последний урожай и оставил коробки с ней в погребе. Включаю фильм на ноутбуке и получаю быстрый дофамин, как это модно называть. Завтра с утра снова пойду в лес, чтобы прогуляться, и, может, снова порисовать. А сейчас, спокойной мне ночи.

Но ночи не суждено быть спокойной, думаю я, просыпаясь из-за громкого стука в деревянную дверь. Кажется, что если я сейчас же не открою, то этот кто-то снесет ее к чертям собачьим. Становится жутко. И да, я что, забыла запереть калитку? Похоже на то. Стараюсь как можно тише подкрасться к окну, так, чтобы увидеть, кто же ломится, при этом оказавшись незамеченной. Кажется, это старуха. Невысокая, худощавая, лица не видно из-за темноты.

Сомневаюсь, стоит ли открывать посреди ночи какой-то странной деревенской старушке. В конце концов, возможно, ей нужна помощь, да и что она мне сделает? Впору посмеяться над своим малодушием.

Подхожу к двери. Стуки резко прекращаются. Вероятно, она меня услышала. Подвел скрипучий пол. Поворачиваю замок и слегка приоткрываю дверь, сохраняя возможность без проблем захлопнуть ее прямо перед носом гостя.

Действительно, стоит маленькая старушка ростом не больше полутора метра, одетая в простое синее платье до пола, больше напоминающее халат. Одну руку она держит за спиной, будто что-то пряча. Свет из дома проясняет каждую морщинку на ее лице. По краям белка глаз замечаю покраснения, будто она не спала всю ночь, либо рыдала. Но гостья улыбается. Это противоречие вызывает у меня легкую дрожь по телу, однако еще не полноценное чувство страха.

– Вам чем-то помочь? – я задала вопрос недовольным тоном, в принципе так и было, уж очень хотелось выспаться для завтрашней прогулки.

– Милая, я пришла тебя предупредить.

– О чем? И почему нужно делать это ночью?

– Прости, дорогая, что разбудила. Хороший сон это ценно. Но я почувствовала своим долгом тебя предупредить, потому что все начнется этой ночью.

– Вы о чем?

– Ты следующая.

На моем лице мгновенно нарисовалось недоумение.

– В каком смысле"следующая"?

– Они выбрали тебя. С этого дня на тебе лежит огромная ноша. Но ты должна ее нести и терпеть.

– Да вы о чем? Можете нормально объяснить?

– Прощай! Сил тебе, дорогая!

Медленно развернувшись, не дав мне возможности для ответа, она начала уходить прочь от моего дома, прихрамывая, как типичная старушка. Ее седые волосы местами отдают медным оттенком. Должно быть, в молодости была рыжей, либо недавно неумело покрасилась. Тоже вариант.

“Что это было?”, – думаю я, запирая дверь. (На всякий случай на еще один дополнительный замок.) Поднимаюсь на второй этаж в свою спальню, где ждет мягкая удобная постель. Но комфорт не перекрывает навязчивых раздумий о произошедшем несколько минут назад.

Однако сон взял свое, а за ним последовало кошмарное пробуждение. Открываю глаза из-за ощущения холода и сырости. Почему-то не могу пошевелиться. В области пояса что-то сдавливает. Опускаю голову, увиденное приводит меня в ужас. Я обмотана толстой веревкой. Привязана к чему-то. Поворачиваю голову назад и понимаю, что это какой-то столб. Оглядываю все вокруг. “Я в лесу? Что за чертовщина? Я же спала.” Начинаю паниковать. Дергаю руки, пытаюсь высвободиться, но все тщетно, только причиняю себе боль.

Поднимаю голову, смотрю перед собой. Небольшая лесная поляна, стол и четыре стула. Все из дерева. Освещение от факелов и костра. Он справа от меня. Тут есть люди? Начинает кружиться голова, дыхание учащается. Догулялась! Выйду ли живой? Это конец!

Решаю осмотреть себя. По телу быстро пробегают мурашки, – на мне чужая одежда – платье выше колен, легкое летнее платье. Да что здесь творится, как я тут оказалась?! Как они вынесли меня из дома, как переодели?! Сердце стучится быстро, судорожно оглядываюсь, но никого нет.

По ощущениям прошло около получаса. Начинает болеть голова, но я неизбежно успокаиваюсь и смиряюсь. Слышу шорох. Где-то из леса. Справа или слева. Не понимаю. До меня доходит, что звуки исходят от обеих сторон. Из леса выходят два человека в черных мантиях до пола. Головы в капюшонах опущены. С левой стороны леса также выходят два человека, одетые таким же образом.

Животный страх не позволяет мне вступить в диалог. Они же не замечают меня, демонстративно игнорируя мое присутствие. Решаю молчать, внимательно наблюдаю за их действиями.

Они неспешно доходят до того самого стола. Только сейчас замечаю на нем стопку непонятно чего. Будто небольшие листочки. Синхронно отодвинув стулья, эти люди присаживаются и пододвигаются к столу. Не могу разглядеть лиц. Капюшоны слишком хорошо их скрывают.

Приглянувшись, начинаю понимать, что это не просто листочки. Это карты. Игральные карты. На самом верху лежит, кажется, трефовая дама.

Сердцебиение слегка унимается, и дыхание выравнивается. Я решаюсь спросить:

– Кто вы такие?

Вышло не очень убедительно, – от страха голос затих к концу фразы. Эти люди даже носом не повели в мою сторону. Они продолжают смотреть друг на друга, сидя идеально прямо, а руки держа на коленях, словно египетские статуи. В мозгу сверкнуло: "Ритуал. Жертвоприношение." Ободранные бледные губы, влажные ладони, тошнота, полуобморочное состояние, жар, обдавший голову и диафрагму.

Прежде чем мне провалиться в темную бездну беспамятства, случается нечто невероятное. Карты, лежащие на столе, вдруг, по очереди начинают взлетать и перемешиваться в воздухе. Это сон, невероятно реалистичный сон, или последний фокус моего умирающего сознания.

Карты перетасовались и снова легли на стол. К каждому господину по две карты, рубашкой вверх. Истуканы в черных мантиях даже не пытаются пошевелиться. Покорно ждут. Оставшиеся карты формируются в стопку и падают на край стола, тот, что ближе ко мне.

Участники игры аккуратно берут карты в руки и внимательно на них смотрят, нисколько не шевелясь. Я, кажется, смогла разглядеть те, что выпали игрокам, сидящим на краю. Тому что слева попалось два короля, а справа – бубновый туз и трефовый король. Да, это игра. Только не хватает одного – фишек, то есть ставок. Покер. Вернее, одна из его разновидностей, пока не пойму какая. Раньше очень много играла в техасский холдем онлайн. Если упростить и не вдаваться в подробности, надо оценить силу своих карт и решить, ставить на них или нет. Далее, крупье выкладывает на стол пять случайных карт из колоды. И если карты на столе, и те, что у игрока в руках, составили самую сильную комбинацию – он забирает ставки противников и сохраняет свою. Но на что же будут ставить они? Денег на столе нет.

Двое из четырех положили карты на стол, рубашкой вниз. Снова ожидание. Внезапно, из оставшейся колоды, вылетает пять карт и аккуратно ложится посередине. Я с трудом, но могу их разглядеть. Кажется, выигрывает тот, у которого два короля, – на столе оказался третий король. Все вместе это образует сильную комбинацию – сет.

Игра окончена?

Выигравший человек встает из-за стола. Я дергаюсь, впечатываюсь в столб, хочется исчезнуть. Приглушенная любопытством и силой воли, паника возобновляется.

Он подходит к костру и берет какую-то железную палку. На конце что-то есть, похоже на печать. Это клеймо! Он держит ее над костром. Неужели сейчас… будет то, о чем я думаю! Меня трясет.

Когда незнакомец вытаскивает раскаленную железяку и поворачивается ко мне, по всему телу проходит дрожь.

Что вы делаете? Кто вы такие? – уже криком выходит из меня. Крик и дрожь, вот, что совмещает в себе мой голос.

– Послушайте, кто вы такие?

Этот человек медленно, но верно идет в мою сторону с раскаленным клеймом. Он все ближе и ближе. Уже можно разглядеть, что это за клеймо. Оно очень напоминает карточную масть. Трефы. Неужели он сейчас… !

– Не надо, нет! Стойте, пожалуйста! Не подходите!

Когда этот человек подошел совсем близко, я посмотрела в лицо, но там ничего не было. У него не было лица, только темнота, пустота под капюшоном. Это не человек!

И вот он уже совсем близко, а я ничего не могу сделать. Он задирает платье и прикасается клеймом к моей ноге, к внешней стороне бедра. "Мамочка, где ты?!" Жилы натянуты, сопротивляюсь, отодвигаю бедро, но меня намертво закрепили веревками. Ноги тоже перевязаны. Замираю в ожидании того самого момента, когда моя кожа запузырится. Не могу подготовить свое тело к этому, никак. Резкая и безумная боль. Крик! Кричу во все горло, из глаз текут слезы, чувствую как все тело бросает в жар, меня парализует. Это жар из самого ада! Мышление обрывается. Мне плохо, очень плохо.

Резко просыпаюсь. Я в своей постели. Сразу проверяю бедро, но там ничего нет. Не болит, только чешется. Что это было? Так реально, и все оборвалось. Трогаю лоб. Я вся сильно вспотела, сердце бешено колотится, но уже постепенно приходит в свой обычный ритм.

Это просто ужасный кошмар, – говорю себе и встаю с кровати. Не успеваю отойти от своего спального места, как звонит мама. Сразу беру трубку.

– Тамарочка, как ты там?

– Я вроде нормально.

– Почему “вроде”? – спрашивает она, явно забеспокоившись.

– Кошмар приснился. Не бери в голову.

– В остальном все нормально? Не докучали местные пока?

– Да не. Хотя, одна старушка ночью приходила.

– Что ей надо было?

Мой голос еще немного дрожит, стараюсь сделать так, чтобы мама этого не услышала.

– Да так, ничего. Хотела познакомиться.

– А, ночью? Не странно, дочь?

– Странно, но я скинула все на ее возраст. И похоже, бабуля не в себе была.

– Ясно, ну ты осторожнее по ночам открывай незнакомцам. Все-таки одна

там.

– Хорошо.

– Ладно, поняла. Давай, пока. Будь на связи, пожалуйста.

– Да, мам. Пока.

После этого разговора мне чуть полегчало. Я в безопасности, есть кому позаботиться. Спускаюсь по слегка скрипучей лестнице на первый этаж, иду умываться. В руках все еще небольшая дрожь, но это уже больше похоже на мышечную память.

Принимаю горячий душ благодаря бойлеру, который установил дядя, сушусь. Решаю что надеть на прогулку и выхожу. Вдыхаю полной грудью свежий воздух, чистый, без городских выхлопов. Это чуть-чуть снизило мою тревогу, оставленную сном.

Дохожу до края леса и почему-то останавливаюсь. Внимательно вглядываясь в темную чащу. Чего я пытаюсь разглядеть? Не знаю, но меня туда совсем не тянет. Никогда не понимала, что значит "чувствовать нутром", но, кажется, это тот самый случай. Слегка подташнивает. Заставляю себя сделать шаг, но тело плохо слушается, а в горле пересыхает.

Начинаю вспоминать моменты из того кошмара. От них бросает в дрожь, кажется, будто в лесу кто-то есть. Поворачиваюсь к нему спиной и ускоряю шаг в сторону дома, по телу пробегают мурашки, руки начинают трястись. Что со мной? Паника, психоз, совершенно без причины! Мысли рассеяны, но одно радует, ноги двигают меня к цели, не останавливаясь.

Дохожу, наконец, до дома, запираю за собой двери на два замка. Решаюсь подойти к окну и снова взглянуть на оставленный позади густой зеленый массив. Меня охватывает ужас, кажется будто там кто-то стоит. Стоит неподвижно, меж двух крайних деревьев, и смотрит прямо на меня. Длинная фигура в черной мантии с капюшоном, как из моего сна.

Секунду не могу пошевелиться, не хватает духу. Потом быстро отхожу вправо и встаю спиной к стене. (Это место не просматривается с улицы.) Мое дыхание, учащенное и прерывистое, никак не может успокоиться. Беру себя в руки, регулирую его сознательно, что, вроде бы, помогает прийти в себя. И как теперь смотреть в окно? Но я же не могу вечно бояться, верно? Возможно, мне показалось.

С невероятным страхом пытаюсь снова вглядеться туда. И, слава Богу, там никого нет! Мне действительно показалось. Очень надеюсь!

Я больше здесь не могу находиться, хочу домой. Быстро собираю вещи. С волнением ощущаю, как сбегаю от опасности, которая больше не сможет протянуть ко мне свои страшные руки. Напоминает эмоции при подготовке к поездке на отдых, только в разы сильнее. Собираю все быстро, – если бы не вещи и машина, то я бы просто убежала на своих двоих.

Вещи собраны, тащу их к машине, возвращаюсь и проверяю, все ли выключила. Убедившись, что все нормально, запираю дверь и бегу к машине. Выехав с участка, вылезаю и запираю калитку. Вот теперь можно ехать. Проезжая мимо того места, где я видела человека, напоследок мельком кинула взгляд. (Я ведь не схожу с ума?!) И мои ожидания снова оправдались, там никого. Со спокойным сердцем начинаю путь домой.

Мчусь до дома без остановок, лишь бы убраться из этой жуткой дыры. У своего подъезда выгружаю вещи и тащу на шестой этаж.

Я в безопасности, это не может ни радовать. Решаю, надо позвонить маме, спросить как она, и уведомить, что я в городе. Начинаются гудки. Долго нет ответа, рождается легкое волнение, но она все-таки берет трубку.

– Алло?

– Привет, как ты, мам?

– В порядке, дорогая. Как второй день в деревне проходит?

– Я уже не там. В город вернулась.

– А чего так?

– Не важно, надоело, хочу общественных благ.

– Ясненько. Хочешь, заезжай ко мне.

– Пока не хочу, мне надо отдохнуть. Потом, заеду, мамуль.

– Хорошо, всегда жду.

– Давай пока, целую.

– Пока-пока.

Не успеваю положить трубку, как звонит друг. Макс, знакомы еще с универа. Когда-то пытался катить ко мне, но я дала понять, что у нас с ним не получится. Он, конечно, пообижался, но после этого наше общение перешло в довольно приятное товарищеское русло, где мы друг друга понимали и принимали.

– Привет, Томочка.

– И вам не хворать. Че хотел?

– Да так. Сейчас недалеко от твоего дома, по работе. Хотел заскочить на часик. Обеденный перерыв, скажем так.

– Ну, обедом себя сам обеспечишь, – у меня ничего в холодосе нет. А так, заезжай, конечно.

– Да без базара. Заеду тогда в мак. Тебе чего взять?

– Да, возьми любой обед.

– Окей, жди тогда, напишу.

– Ага.

Сажусь и обдумываю произошедшее в деревне. Все это странно, и, скорее всего, обратно я не вернусь. Интересно, а дядя с чем-то подобным сталкивался? Можно как-нибудь его спросить. Но теперь мне кажется, что мама была права, там действительно нужно быть осторожнее.

Спустя полчаса слышу стук в дверь. Наверное, Макс. И, посмотрев в глазок, в этом убеждаюсь. Впускаю друга. Мы крепко обнимаемся, будто не виделись сто лет, хотя на деле – где-то неделю.

Ну как ты тут? Ты ж в деревне вроде должна быть, не? – начинает он своим привычным задорным тоном. Он всегда у меня на позитиве, приятный человек, не жалею, что сдружились.

– Да ничего. Да, должна быть, но мне не понравилось.

– Почему? Напугала сельская жизнь?

– Напугал лес.

– Чем это?

– Да я не знаю, там какая-то крипота происходит. Либо я уже с ума схожу на почве стресса, полученного на бывшей работе.

– Оо, крипота это интересно. Давай подробнее.

– Ко мне какая-то бабка стучалась в три часа ночи….

– А причем тут лес?

– Дай договорить, Макс.

– Прости.

– Мне лес приснился после того, как она ушла от меня. А еще она сказала, что я следующая. Я не поняла, что она имела ввиду.

– Блин, это и правда звучит стремно. А что во сне было?

– Если коротко – боль. Мне было больно, я оказалась в лесу. Какие-то непонятные люди играли в покер, и тот, который выиграл, выжег мне на ноге клеймо.

– Воу.

– Это чувствовалось как наяву! Ужасно, даже не хочу вспоминать.

– Я тебя понял.

– А сегодня утром я снова хотела пойти в лес, но просто не смогла, – тело не пустило.

– Думаю, это психологическое, уже на подкорке не хотела туда идти.

– Да, но есть еще странность.

– Какая?

– Я увидела кого-то в лесу. Этот человек был похож на тех, из ночного кошмара. Испугалась, отошла от окна, а когда вернулась – никого не разглядела. Не понимаю. Может, показалось?

– Пипец. Это жуть.

– Теперь понял, почему я здесь?

– Да, я б тоже свалил.

Еще немного посидев у меня, друг поехал по делам, а я осталась наедине со своими раздумьями. Дело уже к ночи, – мне скоро снова засыпать. Интересно, какой будет сон в этот раз. Ложусь, глаза сами закрываются. Как приятно оказаться снова в любимой родной постельке.

Снова это ощущение. Небольшой холод, сырость, ветер, который колышет мои волосы и подол платья. Открываю глаза и с ужасом осознаю, что я снова в этом месте. Стол, стулья, лес, факелы – единственное освещение.

Нет, только не это! Черт, что за хрень?! – невольно вырывается с моих уст голосом, пропитанным горечью. Но это же сон. Это сон. Я не должна ничего чувствовать! Я могу управлять своим сном, он же все-таки мой!

Пытаюсь мысленно перенести себя в более приятное место. Не работает. Не получается. Как же так. Начинаю дергаться, пытаясь высвободиться из веревок. Сдвинуться удается лишь на миллиметр, привязана намертво. Глазами ищу то самое клеймо, с надеждой, что его в этот раз не будет. Но нет, оно лежит у костра, как и в прошлый раз. Не могу поверить увиденному. Дальше все будет также? Только не это, Господи! За что же мне!

И, как по написанному заранее сценарию, из темноты выходят все те же четыре непонятных существа без лица и человеческого образа. Они плавно идут к столу. Вижу карты. Сердце колотится с ритмом, присущим транс-музыке, но мне совершенно не до танцев.

– Кто вы такие, ублюдки?

Я уже посмелее, молчать не собираюсь. Мой основной мотиватор – страх, но к нему присоединилась злость. Не хочу молча ждать, пока надо мной снова будут издеваться. Но эти уроды так и остались сидеть неподвижно, без гнева и внимания.

– За что вы меня мучаете? Твари конченные!!! Чтоб вы сдохли, чтоб вас также прижгли!

Кричу уже, чуть ли не срывая голос. Ноль реакции. Раздаются карты, игроки смотрят в них и кладут на место. На этот раз пасует только один. Остальные раскрывают руки, то есть карты, что им раздали. Час истины близок. Выигрывает тот, что сидит справа, ближе к моей стороне. Он спокойно встает.

Нет, нет, нет! Пошел к черту! Сволочь! Стой там, где стоишь! – вырывается у меня агрессивным тоном. Начинаю дергаться, сильно, но это лишь причиняет боль в плечах и лодыжках. Таинственное существо подходит к костру и снова греет клеймо. Мой залитый слезами, умоляющий взгляд, встречает только пустота, – под капюшоном не на что смотреть, ничего нет. Чувствую только отчаяние и неизбежность. Смотрю на желтое накаленное железо и жду. Отворачиваю голову, чтобы не бояться еще сильнее.

Пожалуйста, – проговариваю уже тихо, с хрипотцой в голосе. Но все бесполезно, эта тварь и не думает остановиться. Все повторяется. Я кричу, кричу что есть мочи. Почему-то думала, что во второй раз будет не так мучительно, но нет, привыкнуть невозможно. Эту острую пытку ни сравнить ни с чем, пережитым мной в жизни. Как будто сто тонких игл разом загоняют под кожу, боль распространяется по каждой клеточку тела.

Просыпаюсь в холодном поту. Меня трясет, хочется пить, сердце все еще колотится, мыслить трудно. Нога снова чешется в том же месте. Захотелось к маме. Уже утро, девять утра, точнее.

Умываюсь и решаю набрать маму.

– Да, дочь?

– Мам, мне нужно срочно к тебе приехать, ты дома? – говорю я, протирая ладонью вспотевший лоб.

– Да, конечно, приезжай. Приготовить тебе чего-нибудь?

– Нет-нет, мне нужно с тобой побыть просто.

– Что-то случилось? Голос какой-то обеспокоенный.

– Расскажу как приеду.

– Ладненько, жду, аккуратней на дороге.

– Да, давай.

Быстро собираюсь, надеваю футболку и свободные брюки. Практически выбегаю из квартиры и сажусь в машину. По пути пишу другу, что сон повторился. Пока не читает. Хорошо, что мама живет лишь в получасе езды. Как только она открывает дверь, влетаю, крепко обнимаю ее, как если бы не виделась с ней год, и, молча шагаю в гостинную.

– Милая, что случилось-то? Рассказывай, а то я уже сильно волнуюсь.

– Это странно. Мне снится один и тот же кошмар уже второй день. Во сне я все чувствую как наяву. Там меня пытают каленым железом.

– Малышка, не пробовала чего попить? Может успокоительные.

– Не знаю, возможно, действительно, нервная система сильно раздражена.

– Попробуй, да. Хочешь сегодня поспать у меня?

– Подумаю. А есть что-то для нервов?

– Да, конечно, вон в том комоде на первой полке, возьми пустырник.

– Ага, спасибо.

Принимаю сразу две таблетки, запив небольшим количеством воды. Очень надеюсь, что мне это поможет, иначе придется обратиться к психологу. Близится ночь. Мама долго занимает меня светскими разговорами, бытовыми, мещанскими, малосодержательными, но интересными и прилипчивыми. Так утешает измученную душу и отвлекают ее от пережитых тягот. И вот, мои глаза начинают слипаться. Ложусь в гостиной. Мама заботливо раскрывает и застилает синий диван из экокожи, дешевый, но на удивление долговечный, почти не обтрепавшийся за пять лет.

Посреди ночи пишет Макс.

– Мне кажется, надо к психологу, могу посоветовать крутого. Ей все расскажешь, может легче станет.

– Тут уже без препарата не обойтись какого-нибудь. Ну, я выпила пустырник и жду эффекта.

– Хорошо, тогда спокойной ночи.

– Да уж. И тебе!

Глаза снова сами закрываются, и даже при моей попытке бодрствовать хоть долю секунды, они, сопротивляясь, захлопываются, как будто кто-то ладонью прижимает. У меня нет выбора? Нет возможности не спать?

Холод. Неужели снова? Этот страх, возрождаясь, начинает медленно поглощать меня как огромное и толстое чудовище. Сердце сжимается, все тело покрывается потом, несмотря на ночную прохладу. Чувствую, как мои волосы прилипают ко лбу. Какое неприятное сочетание, в реальной жизни это могло бы привести к простуде, но мне сейчас совершенно не до того.

И теперь они играют в свою дьявольскую игру. На этот раз все пасуют, кроме одного. Он выигрывает с двумя двойками в руках. Доставшаяся ему комбинация называется каре. При ней на столе лежит две одинаковые карты, и в руках игрока тоже две, с тем же значением. Достаточно сильное сочетание. Этот призрак и станет моим палачом на сегодня. От сценария никто не отклоняется. Я тоже. Не верю в происходящее, но нервная система верит. Судороги, слезы, крик, боль, ужасный финал и пробуждение.

Просыпаюсь в слезах, сильно чешется бедро. Смотрю на него, – там лишь покраснение и никакого ожога. Я больше так не могу! В гостиную заходит мама в желтой ночнушке, – видно, что проснулась недавно. Зевая, подходит к чайнику и наливает воду.

– Доброе утро.

– Не доброе, – словно депрессивный и непослушный подросток произношу я.

– Почему? Опять тот сон?

– Да, – отвечаю я, даже не пытаясь поднимать глаз.

– Милая, сходи тогда лучше к врачу, а то, уже волнуюсь.

– Да, надо, мне друг уже посоветовал, попрошу сегодня контакт.

Произношу это, вставая с постели и, слегка пошатываясь, направляюсь в ванную, чтобы умыться, смыть с себя раздражающий пот. Ледяная вода помогла забыть пережитое во сне. Я бы сказала: "забыть все как страшный сон", но это он и есть.

Завтракаю мамиными сырниками со сметаной, запивая вкуснятину черным чаем. Прошу у друга номер психолога, – он оперативно скидывает, упомянув ее имя – Оксана. Погодя полчаса, набираю телефон этой женщины, ставшей моей надеждой на нормальную жизнь.

Спустя пять гудков она берет трубку. Слышу спокойный тонкий женский голос. Звучит так, будто она уже начала сеанс психотерапии со мной.

– Да, алло?

– Добрый день! Это Оксана?

– Да, я.

– Вас посоветовал мой друг, Максим, он ходит к вам. Я хотела бы тоже записаться.

– Хорошо, на какой день хотели бы?

– Сегодня вечером можно приехать?

– Нет, к сожалению. Все забито. Давайте завтра в час, удобно?

– Да.

– Хорошо. Тогда жду вас.

– Спасибо. До свидания!

– Всего доброго! – с максимальной доброжелательностью проговаривает она и кладет трубку чуть раньше, чем это собиралась сделать я.

Смотрю в пустоту некоторое время и обдумываю все, что со мной успело произойти за последние три дня. Люди никогда не ценят свою спокойную жизнь, до того, как к ним не придут проблемы, будь то болезнь или ужасы, происходящие со мной. Если подумать, то даже обычная простуда сильно влияет на наше восприятие жизни и мира. Мало что радует, раздражают даже самые мелочи. Надо быть благодарным судьбе, но и не забывать стремиться к большему, к развитию. Она не всегда благосклонна к застоявшимся на одном месте людям.

Но из раздумий меня резко выдергивает голос мамы, которая зовет в чем-то помочь. Прихожу и достаю с верхней полки старую посуду, которая маринуется там уже несколько лет. Вытаскивать ее, чтобы вытереть пыль, а потом снова отправить пылиться? В обычное время я бы невольно осудила маму, но меня сейчас это мало волнует.

– Ну что, записалась к психологу?

– Ага. Завтра поеду. Похоже, ты не зря меня предупреждала о странностях той деревни.

– Похоже.

– Может, они там какой-нибудь фигни в воду добавляют…

– Ой, уж не знаю, – проговаривает она, нарезая листья салата с зеленым луком. Мама вечно что-то готовит. Удивляюсь как ей это не надоедает. Я так не могу.

– Но с дядей же ничего не происходит, вроде как.

– Да, ни на что не жаловался. Ну, он там иногда подолгу бывает, дольше тебя точно.

– Странно, но, надеюсь, завтра разрешится. Ну, либо хотя бы начнет улучшаться.

– Надеюсь, доча.

– Ладно, пойду я, наверное, уже. Засиделась. Мне надо еще дома прибраться.

– Ужинать не будешь?

– Не, что-то есть совсем не хочется.

– Поняла. Давай тогда, Томусь. Пиши, звони. Если будет совсем плохо, приходи сюда, не медли.

– Хорошо, мам, целую.

Мы обнимаемся, и я спускаюсь к машине. По приезде домой практически сразу начинаю уборку, но делать особо нечего, – посуды накопилось немного, пол помыла быстро. Ловлю себя на мысли, что делаю это только с целью занять себя, и не уснуть.

Неужели теперь я буду бояться спать? Сколько еще эта беда промучает? Сколько я выдержу? Вопросы в воздух, на которые ответа нет. Надеюсь, хоть специалист поможет.

Ложусь и включаю на большом экране YouTube. Юмор, обзоры, весь контент поглощаю довольно жадно. Может, вообще не засыпать? Но, к сожалению, тело отвечает по-своему. Меня вырубает. Чтобы не заснуть в некомфортной позе на диване перед телеком, перемещаюсь в удобную кровать, поджимаю ноги и переворачиваюсь на правый бок. Постельное белье все еще благоухает кондиционером, хоть и не так сильно. Глаза закрываются под своей тяжестью. Молюсь, чтобы ничего не случилось.

Но не тут-то было. Все повторяется. Игра, выигрыш, боль. Только моя боль. Просыпаюсь в состоянии паники, в слезах. Неужели оно со мной навсегда?! Это не жизнь, я умру! Смотрю на часы и понимаю, – просыпаюсь всегда в одно и то же время, в девять ровно. Даже будильник заводить не надо. Одно радует – сегодня поеду к психологу, пусть Оксана выручит.

Собираюсь и выезжаю к ней с чувством облегчения и чаянием спасения. Убережет от моих же снов. Я почти уверена, что проблема психического характера.

Приезжаю в двенадцать сорок пять. Меня встречает невысокое здание, похожее на офисное, думаю, так оно и есть. Оксана отправила мне адрес в СМС еще вчера, сразу после звонка. Почему-то приходит волнение. Сейчас будут копаться, пытаться залезть в душу. Готова ли я к этому? Не знаю, просто хочется выговориться, пожаловаться, чтобы мне посочувствовали, приняли целиком и полностью. Полагаю, каждый человек этого желает.

Поднимаюсь на второй этаж, разглядывая картины на стене. Вещи из обычного салона, но талантливые. Вроде этот стиль называется импрессионизм. Поворачиваю от лестницы направо и прохожу по коридору в поисках кабинета с номером двенадцать.

Подхожу к нужному кабинету и, собравшись с мыслями, дергаю ручку двери, но она не поддается. Заперто, однако время уже час. И только я открываю мессенджер, чтобы спросить где Оксана, как поступает входящий звонок.

– Тамара, добрый день, очень извиняюсь, я уже поднимаюсь, было срочное дело, – произносит она запыхавшимся голосом.

– А, да ничего страшного.

– Все, ждите. Сейчас буду.

Я кладу трубку, и тут, слышу частые стуки каблуков. Наконец, могу лицезреть женщину приятной наружности. Ухоженные волосы, макияж – в меру, черное строгое платье. На ногах – черные туфли в классическом стиле. Весь ее вид напомнил мне, что я стою в кедах, свободных тканевых брюках и толстовке. Ну а что? Мне удобно, главное.

Когда она подошла совсем близко, чтобы отпереть свой рабочий кабинет, я почувствовала всю прелесть ее аромата. Здесь вспомнилось, что неделю не касалась к духам. Главное, что не воняю!

Проходите, пожалуйста, – произносит она, входя в кабинет и отправляясь к своему рабочему столу. Сразу берется за мышку компьютера, что-то внимательно там читая. Возможно, просматривает почту. Я осторожно вхожу и выбираю самое удобное место, чтобы расположиться. Кожаное черное кресло, на котором можно крутиться, – это идеальный кандидат!

– Фух, все. Прошу прощения еще раз, что так вышло. Меня срочно позвал в школу сын. Надо было отнести его поделку, которую он клеил со мной всю ночь и благополучно забыл утром, хотя ему десять раз напоминали, что сегодня сдавать.

– Эх, понимаю.

– Муж не смог поехать, у него было важное совещание. Ладно. Давайте начинать, – говорит она, присаживаясь на край дивана, напротив уже полюбившегося мне кресла.

– Чувствуете себя комфортно сейчас?

– Да, – отвечаю с небольшой паузой из-за неожиданности вопроса.

– Супер. Если вдруг почувствуете, что мои слова вам не нравятся, или в целом, разговор неприятен, – говорите, – мы сразу приостановимся.

– Хорошо.

– Чай, кофе, сок хотите?

– Пока нет.

Предчувствую, мне здесь понравится. Настроение приподнимается.

– На что жалуетесь? – она произнесла это тоном типичного терапевта из городской поликлиники, принимающего большой поток пациентов каждый день.

Начинаю планомерно повествовать ей о снах, покере, деревеньке, в которой жила моя бабуля, вкладывая в каждое свое слово свои истинные чувства. Голос местами дрожит, но речь стараюсь не останавливать.

– Вы играли раньше в покер?

– Да.

– Почему бросили?

– Да просто, надоело, не особо тянет. А так, люблю эту игру.

– Интересно.

– Может быть и интересно, но я не хочу, чтобы это продолжалось.

– Конечно, я понимаю. Расскажите, а вы сейчас работаете?

– Нет. Уволилась недавно.

Отвечая на ее вопросы, в глубине души не понимаю, как это может помочь.

– Почему уволились?

Я делаю паузу. Воспоминания в один миг заполняют голову, как краска, вылитая разом на чистый белый лист. Все то, что я стараюсь забыть, всплывает самыми яркими оттенками. Не хочется это обсуждать, но в то же время чувствую, что вскрывать нарывы все-таки придется, и сейчас – наилучший момент.

– Моя работа, по большей части, была связана с документами, бумажками и тому подобным. Близкая к юридической теме, в общем.

– Так, – спокойно произнесла психолог, всем видом показывая, насколько она внимательный слушатель.

– Когда я только устроилась туда, все было нормально, но с каждым днем я все меньше нравилась одной сотруднице, которая была в хороших отношениях с высшим руководством. Назовем ее Марина. Похоже, дело было в личной антипатии, а не моих профессиональных качествах, но прикрывалась она именно аргументами по качеству моей работы, хотя, какие-то небольшие оплошности других, уже опытных сотрудников, она в упор не замечала. Сначала я все это терпела, так как боялась вылететь. Затем пыталась отвечать, но это только ухудшало ситуацию. Однако спустя полтора года, с трудом удалось наладить с ней более-менее нормальные отношения. Женщина больше меня не трогала и давала спокойно работать. В этот же момент к нашей команде присоединилась молодая стажерка. Меня поставили ее обучать. Я неплохо справлялась, мы быстро сдружились, многое узнала о ее частной жизни. Марине она не полюбилась сразу же, но пока это выражалось лишь в острых негативных высказываниях.

– Она ей как-то пыталась отвечать?

– Нет, девочка все это терпела, – ей была важна эта работа, просто необходим был хоть какой-то доход. Много раз советовала девушке проявить волю, но она слишком боялась влияния этой демонессы в юбке. Марина не останавливалась и с каждым разом только больше раззадоривалась, могла перейти к оскорблениям. Я пыталась ее ставить на место, но этого хватало ненадолго. Она постоянно стучала руководству на эту бедную девочку, приукрашивала факты, возводила ее мелкие ошибки до масштабов Армагеддона. И вот, чего и стоило ожидать, начальство вызывает стажерку на ковер, а заодно и меня с Мариной. На подходе к кабинету меня встречает эта тварь и говорит тихим голосом, что если я вякну хоть что-то, то моя голова тоже полетит и что эта девочка ее неимоверно бесит, мол, работает плохо. Я была ошарашена, это же не игра престолов в конце концов, но угроза вполне реальна. Мне была важна эта работа.

Психолог молча кивает, а я продолжаю.

– На собрании они отчитывали стажерку, а я будто язык проглотила, просто стояла и смотрела в пол, от стыда не могла даже взглянуть на эту девочку. Мне было очень жаль, но страх потерять работу останавливал меня от опрометчивых действий.

– На собрании спрашивали вашего мнения напрямую?

– Только в конце. Спросили, может, я тоже что-то замечала.

– Что вы ответили?

– Я сказала, “нет”. Просто сухое “нет”. Да, это было в пользу Кати, стажерки, но это не перечеркивает всего того, что было сказано раньше. Не перекрывает влияния Марины. Мне надо было с самого начала яро защищать ее, но не знаю, помогло бы это или просто потопило бы мою карьеру. В итоге, девочку уволили, она очень сильно плакала. И я, сидя рядом, от стыда не могла ничего сказать, но не похоже, что она меня винила. От этого мне становилось еще больше не по себе. Ее попросили освободить рабочее место до завтра. Вот так, быстро и некрасиво.

– Вы чувствуете себя виноватой до сих пор?

– Да, я не могу с этим ничего поделать. У Кати был болен отец, и деньги ей действительно были необходимы. А тот факт, что спустя год от тех событий я все равно взяла да уволилась, просто добивает меня.

– Но тогда вы не могли просто уволиться, насколько я поняла, обстоятельства чуть поменялись.

– Да.

– Вы знаете, как сейчас поживает Катя?

– Нет. Не списывалась с ней с того дня.

– В вашем сне вам причиняют боль каждый раз, в финале. Как думаете, это может быть связано с той ситуацией на работе?

– Не знаю. Возможно.

– Как думаете, может вы наказываете себя чтобы стало легче, чтобы избавиться от глубинного чувства вины?

– Возможно.

– Какие у вас отношения с родителями?

– Прекрасные с мамой, а отец часто бывает в разъездах на севере. Подолгу его не вижу.

– Скучаете?

– Не сильно, нам с ним хватает пары дней общения. Не схожи характерами.

– Ругаетесь часто?

– Да нет, просто нам не о чем порой поговорить. С мамой – другое дело. Она меня во многом понимает и принимает.

– Хорошо, – отвечает она, что-то сосредоточенно прописывая у себя в большом бежевом блокноте.

– Понятно. Хорошо, давайте тогда пока закончим, время сессии подходит к концу. Будем работать в сторону вашей вины перед той девочкой.

– А сейчас чего-нибудь посоветуете? Может попить? Я правда, не могу спать. Точнее не так, я не могу перестать бояться засыпать, – спрашиваю я, взволнованная тем, что сон может повториться и, кажется, проблему за одну сессию не исправить.

– Пейте пока пустырник, валериану можете в таблетках, но это, чисто чтобы вам было спокойнее засыпать. Скорее всего, сон повторится, готовьте себя морально к этому, не бойтесь.

"Легко сказать, труднее сделать", – сверкнуло в мозгу.

– Когда можно будет записаться на следующую сессию? – судорожно уточняю я.

– Давайте так. Сессию могу назначить на послезавтра.

– Хорошо, спасибо.

– В два часа подойдет?

– Да, супер.

– Тогда ждите СМС. И всего хорошего! – улыбнувшись, говорит Оксана.

– Спасибо и вам!

Выхожу от нее с задумчивым выражением лица, присев в машину, захлопываю дверь и полминуты сижу, глядя на руль. Рождается ощущение, что хорошим не светит. Уж больно все это не похоже на стандартную психологическую проблему. Да, виню себя, но не до такой степени. Неужели я скрытый мазохист? Выезжаю домой.

Выйдя из машины, захожу в аптеку и закупаюсь необходимыми лекарствами. Придя домой, распаковываю пакет как новогодний подарок, изучаю инструкцию.

Принимаю две таблетки валерианы и сажусь смотреть новый сериал. Начинаю грызть ногти, спохватываюсь, переключаюсь на губы, – все признаки невроза. Зудит тело, руки, ноги, расчесываю себя до красна. Силой воли останавливаюсь, иначе раздеру себе всю кожу. Теперь другое, теперь дергается нога. Ну что ж такое, как сериал смотреть?! Лекарства не работают нихрена!

Достаю снадобье посильнее, принимаю таблетку, и запив, сажусь обратно на диван, поджав ноги в коленях. Глаза слипаются, этот процесс меня уже пугает. Нет, нет! Но выбора мне не дают. Клонит ко сну, пора баиньки. Мысленно пытаюсь подготовить себя к мерзостям, по-крысиному поджидающих в мире сновидений.

Да, психолог была права, я снова в лесу. Но подождите-ка, свободна. Это что-то новое. Все также ярко переживаю эту реальность, но уже могу передвигаться. Присаживаюсь на корточки, трогаю траву, почву, – все настоящее. Оглянувшись, вижу столб, стол и стулья, ненавистный мне костер, все также, только веревок нет нигде. Первый импульс – беги, срочно. Может так я хотя бы одну ночь проведу спокойно? Скорее, к деревьям за столбом, оттуда еще ни одна тварь не выходила. Я мчусь босиком, получая ссадинки, царапины от веток и мелких камешков, но это ничто по сравнению с прижиганием кожи клеймом. Поэтому, не обращая внимания, несусь со всех ног. Обычно во снах, бег похож на легкий, безусильный полет, но сейчас иначе. Чувствую работу каждой мышцы, каждого сустава.

Задыхаюсь, закололо в селезенке. Останавливаться нельзя. Плохая видимость, иногда спотыкаюсь о корень или попадаю в небольшую лужицу, неприятно, но терпимо. Только не зевай, только быстрее.

Столкновение. Меня отбрасывает назад. Удар, боль, ушибленный подвздох. Сижу на земле и не понимаю, во что врезалась. Оно отдавало легким теплом. Привыкшие к темноте глаза распознали силуэт. Черный балахон! Судорожно вскакиваю в противоположном направлении. Врезаюсь в другого! Меня валят на землю, сдавливают горло, запястья, заламывают руки. Он поднимает меня и перекидывает через плечо. Легкий удар в брюшную полость. Жар. "Они теплее человека ", – успеваю подумать я.

Кажется, меня тащат обратно к проклятому столбу страданий. Нет, нет! Как это случилось?! У меня был шанс исчезнуть, была надежда, до последнего. Правда не знаю, куда бы я устремилась, но была возможность оттянуть момент ужаса и боли до конца сна.

Не помню как, снова оказываюсь привязанной намертво к столбу, а эти четыре существа уже сидят за столом, словно статуи. Тело бессильно обвисло на веревках. Пасует только один игрок, остальные идут на риск. Жду своей участи, – ничего более. От моего смирения легче не становится. Господи, воздуха, только бы воздуха в легкие больше, чтобы кричать, кричать!

Просыпаюсь в ужасном расположении духа, тело потное, голова трещит. Нет, это не может так продолжаться. Возникла безумная идея. Может, поехать в деревню, и найти ту сумасшедшую бабульку? Она же меня предупреждала, и после нее как раз началась вся эта чертовщина. Проверяю телефон, а там уже написал Макс.

– Ну че, как ты?

– Хуже некуда. Мне стремно и плохо, Макс.

– Блин. Психолог не помогла?

– Так она за один сеанс и не сможет, но тут дело не в этом.

– А в чем?

– Меня эта бабка предупреждала о чем-то, и сразу после этого начались кошмарные ночи.

– Кстати да. Тогда она может что-то знать.

– Я должна ее найти и расспросить подробности, а то она чушь нагородила и никак не объяснила.

– Давай-давай. Когда поедешь?

– Сегодня же, думаю.

– Ок, будь осторожна, пожалуйста. И пиши, не теряйся.

– Хорошо.

Собираю только самое необходимое, – одежда, гигиенические принадлежности, белье, обувь. Вылетаю из подъезда и, загрузив сумку в багаж, сажусь за руль. На полпути делаю остановку, чтобы заправиться до полного бака.

Доехав до дачи, вытаскиваю сумку, и шагаю к входной двери. Замечаю, что около нее на полу лежит нечто белое. Похоже на листок. Подняв, понимаю, что это тетрадный лист с нарисованной мастью. Опять трефы.

Такой же находила, когда впервые оказалась у бабушки дома. Кто оставляет здесь такие странные рисунки? Возможно ли, что это та же бабуля? Надо это выяснить, в конце концов, я здесь именно за этим.

Разложив все основные вещи по местам, отправляюсь в деревню. Топать примерно минут пятнадцать. Вот и видится первый деревенский домик, скромный, огороженный простым вертикальным деревянным забором. Ускоряю шаг, как только вспоминаю, что до ночи осталось всего восемь часов.

Прохожу мимо разнообразных заборов, частично прикрывающих старые потертые стены домов и неоформленные огороды. Но людей пока не наблюдается. Некоторые дома выглядят как заброшенные, а другие очень даже хороши. Явно принадлежат кому-то состоятельному. Двухэтажные, с пластиковыми окнами, покрытые серой краской. Сделано, в общем, со вкусом. Кажется, замечаю человека. Мужчина, лет тридцати, идет бодро, лицо счастливое. Одет неплохо, по-городскому. Вижу новый кожаный ремень, пиджак тоже выглядит презентабельно и очень дорого. Да и стрижка явно не от рядового районного парикмахера. Откуда здесь такой барин? Хочу заговорить.

– День добрый.

– Добрый-добрый, – с улыбкой до ушей отвечает он.

Становится не по себе, это выглядит неестественно. Обычно люди на улице менее приветливы, вот к такому я привыкла. В городе, особенно в общественном транспорте, для меня это уже неотъемлемая норма. Недовольные, серые люди. Да что говорить, я сама с кислой миной постоянно. А чему уж так сильно радоваться по дороге на работу?

– Не подскажите, где живет бабушка. У нее, кажется, голубые глаза и частично рыжие волосы, перемешанные с сединой. Ходит немного прихрамывая и скрючившись.

– Хм… Дайте подумать.

Его ответ обнадеживает. Раз задумался, значит кто-то похожий на примете имеется.

– Да, кажется, знаю. Идите дальше по этой улице и слева будет такой старый домишко. Желтый, потрепанный. Там живет бабушка похожая на ту, что вы описали, – все это он проговаривает, не переставая улыбаться. Приятно, но жуть местами все-таки пробирает.

– Спасибо большое! – приняв благодарный вид, проговариваю я. Он своими странностями напоминает местного маньяка, поэтому уж лучше буду с ним максимально вежливой и неприметной.

– Обращайтесь, – в своей манере отвечает этот незнакомец и продолжает идти куда шел.

Дойдя до нужного дома, попадаю на участок, просто слегка толкнув незапертую калитку забора. Создается впечатление, что владелице все равно, кто войдет или выйдет. С входной дверью то же самое, – все открыто, как в проходном дворе.

– Извините! – повышенным тоном произношу я.

– Кто здесь? – вдруг, также громко отвечает мне из глубины дома высокий старушечий голосок.

– Вы приходили ко мне недавно, помните? Дом в отдалении.

Слышатся шаги с характерным прихрамыванием. Ко мне подходит невысокого роста старушка с искренне добрым лицом, неизбежно вызывающим мою улыбку, несмотря на проблемную цель прихода.

– А. Да, милая. Помню тебя. Пирожков хочешь?

– Можно войти? Я хотела бы поговорить.

– Конечно, заходи. Проходи на кухню.

Вся речь старушки звучала заторможено, будто ей сложно говорить. Вижу, что она что-то готовит, но выглядит это странно. Мука рассыпана повсюду, мухи летают и садятся на продукты, тесто разбросано по столу непонятными кусками. Жуткое зрелище. Становится ее очень жаль. Пожилая женщина явно не в себе, но все же решаю остаться.

– Что ты хотела милая? – спрашивает она, наполняя чайник водой.

– О чем вы пытались меня предупредить?

Бабушка тяжело вздыхает.

– Милая, это все надо. Это все с тобой происходит не зря, а чтобы другим лучше было.

– Что происходит? Вы про сны?

– Сны? Это не сны. Это явь, – пронзительно взглянув на меня, отвечает она.

Ее голова легонько потряхивается, похоже на какое-то нервозное состояние, следствие чудовищного потрясения, повлиявшего на всю жизнь.

– Вот уж действительно. А откуда вы о них знаете?

Происходит резкая пауза. Она стоит спиной и молчит, как в дешевом клише из практически любого ужастика. Становится не по себе.

– Так откуда же? – с осторожным видом спрашиваю я.

– Не надо тебе, деточка, всего знать.

– Как мне избавиться от этого? Вы не знаете?

– Никак, дорогая. Ты помогаешь людям.

– Да каким людям? – слегка раздраженно спрашиваю я.

– Всем. Всем, кто просит. Ты помогаешь. Делаешь благо. Терпи и помогай.

– Я не понимаю о чем вы.

– Чай будешь, деточка?

– Нет, объясните свои слова, пожалуйста! Я имею право знать ради чего сойду с ума! Если вам что-то известно, скажите, умоляю, – сама не заметила, как мой тон сменяется на жалобный.

– Не могу, деточка. Чай будешь? – не меняя интонации, отвечает она.

– Вы серьезно? Будете молчать? Это вы оставили рисунок?

– Это не рисунок, это часть тебя. Ты должна ее принять, дорогая.

– Масть это часть меня? В каком смысле? – спрашиваю я, приготовившись услышать хоть что-то дельное.

– Это ты. Налить тебе чай?

– Да давайте уже! Почему масть – это я?

Она начинает странно посмеиваться. Эх, с ней явно что-то не так. Психически бабушка не здорова точно.

– Вы мне не ответите?

Бабуля лишь продолжает смеяться и продолжает творить некое подобие пирожков. Не выдержав находиться здесь даже секунду, я выхожу. На свежем воздухе отдыхаю от запаха тухлятины, которым был пропитан весь дом.

Разозленная, шагаю обратно в сторону своего дома, но по пути встречается парниша. Молодой и симпатичный, но видно – ветер в голове. Замечаю, – смотрит на меня с интересом, и решаю воспользоваться случаем.

– Привет.

– Ну, приветик, – ухмыляясь, отвечает он. Кажется, сейчас начнется неумелый флирт с его стороны.

Морально подготовившись к этому, продолжаю разговор.

– Ты же знаешь старушку из того дома? Известно, кто она?

– Знаю. А вот тебя не видел. Познакомимся?

– Да, я Тамара, – отвечаю сухо.

– А я Дима, будем знакомы.

– Хорошо. Ну так знаешь, что с бабулей?

– Да, крыша течет. И я не про дом, хотя там та же ситуация.

– А ты не знаешь, почему она такой стала?

– Не, – немного запнувшись, отвечает он.

– Хорошо, а что-нибудь про местную байку про каких-то духов знаешь?

– Не-не. Прости, – он начинает суетиться, судорожно оглядываясь по сторонам.

– Нет? Уверен? Мне рассказ….

– Уверен, – твердо произносит он, перебив меня, – извини, мне нужно идти.

– Что? Куда?

Не отвечая на мои вопросы, он быстрым шагом уходит, а я стою и смотрю ему вслед, совершенно ничего не понимая.

– Что за дурдом здесь творится?! – вырывается у меня на эмоциях.

Посмотрев на часы, подмечаю, что осталось около двух часов до сна. Ускоряюсь и спустя несколько минут оказываюсь у себя дома. Принимаю несколько таблеток подряд. Не знаю, можно ли так смешивать, но хоть бы какой-нибудь эффект. И облегчение настает, становлюсь гораздо спокойнее.

Слышу стук в дверь. Неужели опять старуха? Взглянув в окно, понимаю, что это тот парень, кажись, его звали Дима. Без какого-либо энтузиазма открываю дверь молодому ловеласу.

– Чего тебе?

– Я тут пиво принес. Надо поговорить. Насчет твоего вопроса.

– А, проходи давай, – произношу я, воодушевившись его приходом. Скоро должна узнать хотя бы крупицу информации.

– Будешь? – говорит Дима, протягивая одну холодную банку.

– Я тут таблеток выпила. Не думаю, что стоит мешать, – без тени колебаний произношу я. Он явно расстраивается от моего ответа, но настаивать не решается.

– Лады. А что за таблетки?

– Забей. Что сказать хотел?

– Давай присядем хоть. На диван ж можно?

– Можно, говори уже.

– Капец ты торопишься.

– Не беси! – жестко одергиваю я, подкрепляя свой тон недовольным выражением лица.

– Эх, ладно. В общем, ты спрашивала про легенду нашу местную. С недавнего времени у нас здесь не любят, когда это рассказывают чужакам. Говорят, одного мужика нашли мертвым после того, как он кому-то растрепал все.

– И ты после такого не боишься?

– Ну ты ж красивая. Ради такого и умереть можно.

– Воу. Сильный комплимент. Но ты от темы не уходи.

– Наши тут верят, что если до полуночи помолишься об одной из трех вещей, и ночью нужный дух выиграет в какую-то игру, то эта вещь на следующий день сбудется. Работает каждый день типа.

– Че?

“Не покер ли эта игра?”, пронеслось у меня в голове. То есть, мои страдания как-то связаны с просьбами людей. Но они молятся, даже не подозревая, что каждую ночь с незнакомым им человеком происходят ужасные вещи.

– Да, тоже долго думал, что это бред.

– И?

– Пока однажды по приколу не решил попробовать.

– О чем помолился?

– О деньгах, конечно. Хотелось в Москву съездить на пару деньков. И ты представляешь, оно сбылось. Вот сегодня как раз вернулся обратно.

– Как это сработало? Типа, деньги начислились на карту сами?

– Да, кто-то по ошибке перевел мне двадцать тысяч. У меня еще и остаток есть.

– Что за херня?!

– Ага. Мне самому стало жутковато, если честно. Поэтому, пока больше пробовать не буду. Но люди тут делают это постоянно.

– А какие две вещи еще можно попросить?

– Здоровье, любовь...

На последнем он делает паузу и пубертатно ухмыляется в мою сторону, но, встретив мой злобный взор, сразу приходит в себя.

– Ты уверен, что не четыре?

– Батя, вроде, про три рассказывал. А так, - хрен знает.

– Ладно. Я тебя поняла. Ну все, можешь идти.

– Че? Так быстро? – недоумевая, спрашивает он, разводя при этом руками, в одной из которых находится недопитое пиво.

– Да-да. Мне скоро пора ложиться, так что, давай.

– А завтра встретимся?

– Может быть, – отвечаю я, и машу в сторону входной двери.

– Окей, тогда я пошел. Пока. Доброй ночи!

– Ага. И тебе.

Ночь у меня будет не особо доброй. Захлопнув дверь, поднимаюсь на второй этаж, попутно выключая свет в доме.

Сижу на кровати, и вдруг, накатывает приступ сильнейшей грусти, за которым последовали горькие слезы отчаяния. Начинаю ощущать тяжесть, свойственную усталому телу. Ложусь на спину, плавно погружаясь в иной мир, где меня ждет только тягота страданий, злым роком свалившихся на мою голову. Вытираю слезы и засыпаю.

Оглянувшись, понимаю, что снова стою у столба, сейчас мне не дали даже шанса сбежать. Как жестоко было дарить надежду и сразу отнимать ее. Да, даже надежда стала для меня очередной пыткой. “И все-таки, почему всего три духа, три желания? Их же точно четыре, я-то лучше всех знаю”, – звучит в голове. Но если подумать и вспомнить каждую игру, один игрок всегда пасует. Тот, что сидит слева, но дальше от меня. Он ни разу не сыграл. Остальные уже по нескольку раз. Почему так?

Выходят существа. Внимательно наблюдаю за тем самым духом. Он как все, практически ничем не отличается. Начинается покер. Все, кроме него, выкладывают карты на стол. У одного из правых игроков наилучшая комбинация – пиковый флеш рояль. Победитель направляется в сторону железного клейма. Слегка дергаюсь, но это только чтобы унять переживания, хотя бы на чуть-чуть. Как обычно, нестерпимая, пронзающая все существо боль, и я просыпаюсь.

Проснувшись в неимоверном упадке сил, как моральных, так и физических, понимаю, – это существование кончилось для меня депрессией. Ничего не хочется, ни вставать, ни ходить, ни есть, ни сидеть, ни даже смотреть.

Лежу так где-то часа три в постели и совершенно отсутствующе смотрю в белый потолок, местами покрывшийся плесенью. Та старушка не дает мне покоя. Ее заспанный взгляд, краснющие глаза, и поломанная психика. От чего это? И откуда такое провидчество? Я и раньше подозревала, – она могла быть участником последних чудовищных событий, но сейчас это чувство усиливается. Мне хочется спросить ее о четвертом духе.

С огромной тяжестью, как будто на меня повесили пятнадцатикилограммовую гирю, поднимаюсь с кровати и тащусь одеваться. Еле передвигаясь, дохожу до бабулиного сарая, – по-другому этот дом не назвать. Захожу уже как в свою квартиру, просто толкнув дверь.

– Вы здесь?

К двери плетется хозяйка и смотрит все с такой же добродушной улыбкой, от чего у меня сжимается сердце. Старушка будто не помнит неприятный конец нашего предыдущего разговора. Похоже, что она добрая душа, либо безумная, либо, – и то, и другое, – юродивая.

– Чего тебе, доченька? – мягко произносит она.

– Можем мы еще немного поговорить? Извините, что вчера так грубо покинула ваш дом.

– Ничего. Проходи, дорогая. На кухоньку.

Шагаю на уже знакомую кухню и понимаю, что беспорядок только усилился. Выбираю себе более или менее чистую табуретку.

– Вы знаете что-нибудь о четвертом духе?

Старушка вдруг меняется в лице. Я читаю панику в ее взгляде. Это настораживает.

– Только то, что это чистое зло.

Я думала, что она начнет валять Ваньку, или притворится непонимающей, о чем речь.

– Чистое зло?

– Ему нельзя выиграть. Нельзя! Нельзя!

Старушка зашагала из стороны в сторону. Я сильно напрягаюсь, ерзаю по стулу, будто готовясь снова сбежать.

– Откуда вы знаете, что он зло?

– Просто знаю! Остальные – благо, он – вред. Нельзя ему выигрывать!

"Эти существа несли мне все что угодно, кроме блага."

– Я вас поняла.

– Ты не понимаешь! Ни в коем случае!

– Да я и так ничего не могу поделать. Это игра решает, карты, случайность. Но почему он пасует каждый раз?

– Откуда же мне знать? Но упаси Бог застать момент, когда он выиграет.

Меня это не на шутку испугало. Она так грозно и уверенно произносит каждое слово, что невольно начинаешь верить.

– Он уничтожит весь мир.

– Что? Неужели настолько?

– Да!

Удивительно. Речь старушки кажется более адекватной, несмотря на смысл ее слов.

– Просто знай, будь осторожна.

Просто киваю в ответ, в глубине души не понимая, почему она меня предупреждает. Если я даже сильно пожелаю, не смогу ничего изменить. Я хочу домой, просто полежать, поплакать, и начать принимать свою ситуацию. Видимо, мне придется сойти с ума и жить в такой же халупе. Или хуже, в дурдоме. Но, вообще, в дурке хотя бы чисто. Оказывается, я все еще морально способна шутить над своим положением.

Встаю, благодарю ее за какой-никакой ответ на мои вопросы, и выхожу. Бессильно волочусь к дому. Уже на входе решаю сходить в лес погулять. Меня ничто не напугает сильнее творящегося в моей голове ночью. Гуляю, наслаждаюсь погодой, чистейшим воздухом, наполненным разными запахами растений. Шорох листвы успокаивает. Вот это и есть лучшие “таблетки” от стресса! Все вокруг живет, дышит, движется, и все же, составляет статичную картинку красивого леса.

Вернувшись домой, смиренно ложусь спать. Глаза снова на мокром месте от осознания горькой неизбежной судьбы. Я все еще не понимаю, за что это свалилось мне на голову. Хотя, мир – огромное множество случайностей, и, скорее всего, в моем недуге нет какого-то великого вселенского смысла. Просто случилось, просто со мной. Не думаю, что судьба специально выбирает, кому страдать, а кому ловить все плюсы жизни на Земле. И самое лучшее этому доказательство – подлые люди зачастую живут лучше честных и порядочных. И совсем не редкость, когда добрейший человек попадает в огромные неприятности, будь то тяжелая болезнь, или бедность за чертой всех мыслимых пределов.

А вот и сон. Висну на веревках, полностью расслабившись, взор устремлен в землю, – разглядываю ветки, листья, дохлых жуков, перья местных птичек, освещенные желтым светом огня. Свет прекрасный, но несущий слишком много опасности, особенно мне.

Слышу шорох, кто-то идет. Не похоже на привычные шаги духов. Поднимаю голову, и, приглядевшись, понимаю, что идет один из них, прямо ко мне. Шугнувшись, начинаю судорожно дергаться, но уже понятно, что это глупая идея.

Он останавливается на расстоянии полутора метров от меня и медленно поднимает голову. То, что там вижу, повергает меня в шок. У него есть лицо! Это молодой мужчина, внешность приятная. Его взор наполнен какой-то вселенской грустью и смирением. У меня создается впечатление, что страдает призрак не меньше моего. Но разум отказывается в это верить.

– Кто вы? – успокоившись, спрашиваю я, но ответа не получаю.

До меня доходит, что это и есть тот четвертый дух. Остальных я видела вблизи, и ни у кого из них нет лица. Метод исключения все подсказал.

– Почему ты пасуешь каждый раз? – начала я более уверенно, однако, кажется, отвечать никто не собирается.

Его лицо налилось еще большей печалью. Он будто хочет выговориться, пожаловаться, либо пожалеть меня. Не могу пока понять до конца.

– Ты боишься? – спрашиваю я, а он вдруг начинает внимательнее в меня всматриваться.

Значит, мои слова близки к истине, и задевают его хоть чуть-чуть.

– Ты боишься чего? Рискнуть? Почему другие не боятся? Они каждую ночь играют, и, похоже, ничего не теряют. А ты нет? Ты можешь что-то потерять?

Мужчина что-то пытается сказать, но не может. Его губы делают попытки пошевелиться. Хоть и тихо, но он издает звуки, похожие на мычание. Однако даже очень внимательно прислушиваясь, я ничего не могу понять.

– Неужели ты… Потеряешь все, если рискнешь?

Он медленно кивает, как будто каждое движение дается ему с невероятным трудом, а во мне рождаются сомнения. Бабушка говорила, что он может устроить Армагеддон, если выиграет. Вдруг он меня обманывает. И кому, черт возьми, верить?

– Как я могу тебе доверять? Он молча стоит.

– Ясно. Ты, похоже, немой.

Дух опускает голову, как виноватое дитя. Тщательно обдумываю все. Хочу ли я всю жизнь прожить с этими кошмарами, доводящими меня до паники при пробуждении (да и перед сном тоже), ни разу не попробовав себя спасти, или пойти не по сценарию? Вообще, я могу попробовать помочь ему выиграть. На каждой игре мне видны карты, как минимум, двух игроков. Карты третьего – только если приглядеться, но, все-таки, не всегда они так удачно поворачиваются ко мне.

Как страшно решиться, – не дают покоя слова бабушки. Что ж выбрать? Всю жизнь страдать, чтобы кучка людей получала свое по первой просьбе? Или все же рискнуть всем миром ради собственного спокойствия. Но что это за мир, в котором ужасные страдания одного превращаются в радость и благо для других. Хочу ли я в таком жить? Даже если будет конец света и человечества, то я готова умереть! Лучше умереть, чем всю жизнь прожить как та старуха. В агонии по ночам, и сумасшествии днем. Нахрен это все! Пора МНЕ сделать свою ставку, не все же этим ублюдкам. Я поставлю на этого духа, я могу выиграть. Но если с треском проиграю, то хотя бы жить с этой болью уже не придется. Я сильно волнуюсь, Господи, помоги мне!

– Я тебе помогу! Если я два раза покашляю, – у тех, что сидят ближе ко мне, – слабые карты. В этот момент оцени свои, и если они хороши – раскрывайся. Придется рискнуть, по-другому не выиграешь. Но степень риска уже не будет такой огромной, как если бы ты играл без моих подсказок, – твердо произношу я.

Дух поднимает глаза и внимательно смотрит. На лице его все еще читается что-то вроде жалости. Внезапно он поворачивается спиной и словно плывет к столу. Молча смотрю вслед, гадая, понял ли он меня. Остальные три духа вдруг появляются из темной пелены леса, и также подлетают к своим игровым местам. Мотаю головой, смотря то на одного, то на другого. Готовлюсь высматривать нужные карты.

Я вижу карты, – слева и справа слабые, но у третьего, кажется, пролетел трефовый король. Долго думаю, подавать ли сигнал. Молчу.

Он ничего не делает, снова пасует. Меня обжигают, и я просыпаюсь.

Позавтракав, первым, что попалось под руку, судорожно открываю интернет и начинаю искать лучшую стратегию покера, вероятности выигрыша при разных раскладах. Аккуратно выписываю все на бумагу, которая очень кстати оказалась в одном из бабушкиных советских комодов. Провозившись так целый день, вывожу наилучшую комбинацию рук игроков. Ну, я, по крайней мере, на это надеюсь.

Дождавшись ночи, пробую снова. О, разочарование! Карты совершенно не те, что нужны. Обжигают, но утром я уже не чувствую себя настолько подавленно. Надежда делает свою работу, она обоснована, и, стало быть, уже не враг, как тогда, при неудачной попытке спасения бегством. Я уже не так бессильна и беспомощна, как раньше, во мне просыпается вера в возможность управлять собственной судьбой. Сижу по нескольку часов и выписываю комбинации. Нужно, чтобы было, как минимум, десять вариантов, тогда шансов попасть на нужную больше.

Ложусь, и снова неудача. Настает третий день. Зря времени не теряю, и вот, у меня уже четырнадцать вариантов рук четырех игроков. Погружаюсь в сон. Вот он, шанс! Одна из нужных комбинаций. Это не точно, но даже у третьего игрока подходящие карты. Если у четвертого сильные, а я видела мельком короля, когда его карты пролетали над головами всех игроков, то он просто обязан раскрыться.

Подаю сигнал. Если и сейчас испугается, это поставит под сомнение, что он вообще меня понял. Снова пасует. Что мне думать? Либо у духа действительно плохие карты, либо он все еще боится, либо совершенно меня не понял. А возможно, и не хочет понимать. Я даже не уверена, понимает ли он человеческую речь. Он же существо расплывчатого сумрака, ночных грез, и играет за одним столом с себе подобными в покер. Можем ли мы друг друга узнать абсолютно? Ко мне снова подходят и причиняют невыносимую боль.

Просыпаюсь. У меня есть еще сильная воля и остатки надежды. Я ни за что не оставлю попытки себе помочь. Кто, если не я, в конце концов! Плевать, что больно, плевать, что не выходит пока, останавливаться будет наиглупейшим решением!

Нужно постараться высмотреть и его карты. У меня есть преимущество, и грех им не воспользоваться. Снова подбираю комбинации, чтобы расширить диапазон потенциально выигрышных. Я тоже не знаю, какие пять карт выложат на стол, но хотя бы увеличу вероятность. Итак, я выписала тридцать две комбинации, теперь нужно их запомнить, выучить наизусть.

Погружаюсь в сон. Увидела все карты, не уверена насчет одной, но пусть так. Комбинация выигрышная. У него все правильно. Подаю сигнал. Кашляю. От духа нет реакции. Чего он медлит? Кашляю сильнее, уже явно больше двух раз, но надеюсь, он меня поймет. Остальные уже начинают выкладывать свои руки, а мой все еще сидит неподвижно. Мы можем опоздать!

– Чего ты застыл? А? Ну да, понимаю, это не тебя будут истязать сейчас, а меня.

Мне уже плевать, что другие могут услышать, они и так нихрена не реагируют на мои слова! Он явно специально тормозит, скорее всего, боится. Но если это не так, то что же мне делать? Мое существо начинает рушиться. Чувство, будто душа или сердце падают все ниже и ниже внутри меня. Кажется, я поторопилась с выводами. Поторопилась с доверием к этому существу. С чего я взяла, что этот план поможет? Такой бред! Карты вряд ли лягут так, как мне надо. Дух вряд ли решится рискнуть только из-за слов какой-то девчонки. Это все давит на меня, из глаз падает одна слезинка за другой. Каждая из них свидетельствует о моем проигрыше, о моей глупости и детской наивности.

И вот, я замечаю мельчайшее движение, – дух медленно раскрывает свои карты. Неужели! Он решится? Он это сделает? Поверил мне?

Остальные существа переглядываются. Я такое вижу впервые, обычно они сидят ровно. Сейчас что-то меняется. Они будто паникуют, тревожатся, но все же остаются сидеть.

На этот раз выложились все. Я пытаюсь разглядеть карты на столе.

– Да! Это победа! – вскрикиваю я.

Все три духа поворачиваются ко мне и пристально смотрят своими пустыми лицами. Тело пробирает дрожь. Чего это они? Дух, за которого я болела, начинает тихо смеяться. Его смех напоминает злодейский. Неужели я ошиблась?! Не может быть!

Он уже хохочет громко и звонко, будто празднует победу после затяжной борьбы в которой понес немало потерь. Духи, уже на нескрываемой тревоге, выскакивают из-за стола и отбегают все вместе подальше, в правую сторону от меня, плотно прижимаясь друг к другу, как дети которые натворили пакость. Сильный ветер колышет их мантии и заставляет огонь в костре выйти за свои привычные границы.

Огонь вдруг и вовсе вспыхивает так, что до меня доходит его жар, но нисколько не обжигает, к счастью. Облако из пламени летит к столу, словно имея свой разум и волю. Стулья и стол, на которых разворачивалась игра, переделанная под ненавистный мне ритуал, окутывают огненные языки. Все горит, полыхает настолько ярко, что я рефлекторно зажимаю глаза.

Что я сделала? Почему они его так боятся, почему все горит? “О нет! Дура, зачем, зачем?!”, – проносится в моей недалекой головушке. С досадой осознаю, что ставка, которой являлся целый мир, скорее всего, не сыграла. Он действительно устроит огненный Апокалипсис.

Дух, за которого я играла, медленно и уверенно встает. Огонь его нисколько не тронул. Повернувшись, плавно подходит ко мне. Я в панике. В голове проходят образы самых ужасающих пыток и казней. (Мало ли мы их изучили, просто со скуки, сидя в сети и на YouTube-ах.) Опять тошнит, и мутится в голове. Возможно, что и он поставит сейчас клеймо на моей многострадальной ноге, но боюсь я уже не этого. Не конец ли жизни? И не только маленькой индивидуальной. Может, нам всем предстоят страдания еще более горькие, чем я испытывала за последнее время.

Чувствую, что веревки ослабляют хватку, становится легче дышать. Спустя несколько секунд они и вовсе пропадают. Дойдя до меня, и нависнув как черное облако, предвещающее сильную грозу, он останавливается. Его уста наконец-то обретают возможность произносить слова.

– Спасибо.

Голос звучит четко и звонко, чуть ли не эхом прямо в моей голове. Я, оцепенев от страха, ничего не могу выговорить и просто таращусь вверх, бессмысленно хлопая глазами.

– Стой здесь, пожалуйста, – на удивление вежливо просит он. А я думаю о том, что и без его просьбы не смогла бы шагу ступить.

Со мной произошло какое-то оцепенение. Возможно, это страх, а может, я просто хочу узнать, сделала ли верный выбор. Убедиться или окончательно разочароваться.

Повернувшись к духам, которые по какой-то причине еще не сделали отсюда ноги, он встает и начинает пристально смотреть на бывших товарищей по карточному столу. Они, вдруг превратившись в кусок черного дыма, устремляются в сторону моего призрака и сливаются с его сущностью, полностью исчезнув из поля зрения. Он, похоже, поглотил их. Больше никого нет. Обернувшись по всем сторонам, я проверяю этот факт. Действительно, пропали, засосало их. Какой ужас! Он – это теперь все они вместе, что ли? Ну все, теперь мне точно конец, и вам, дорогие живые существа, заодно. “Человечество, не обессудь, – я не ведала, что творю. Мне было просто больно, и я хотела избавиться от страданий”, – уже бессмысленно повторяю это себе снова и снова.

Повернувшись ко мне, призрак резко меняется в лице. От духа внезапно повеяло добродушием, чего я не чувствовала ни на секунду от других его собратьев.

– Спасибо тебе еще раз!

– А.

Этот короткий звук – единственное, что я смогла выдумать в качестве ответа на данный момент. Не понимаю, чего ждать от следующих минут. Он выглядит достаточно грозно, несмотря на то, что сейчас выражает благодарность мне.

– Да у тебя, наверное, множество вопросов.

Нет, скорее два – "Что же будет?" и "Насколько я виновата?". Да, я готовила себя ко всякому исходу, но все же не знаю, как именно будет происходить исчезновение людей с лица земли: медленно и мучительно, или быстро, без боли, страданий, и других издержек Армагеддона.

– Ты… Ты всех уничтожишь? – с надеждой на отрицательный ответ, спрашиваю я.

– Кого?

– Людей. Всех, – сглотнув от стресса, произношу я.

– Кто тебе такое сказал?

– Предыдущая жертва. Сейчас она уже сумасшедшая старушка.

– Ох, я помню ее, – с тяжестью печали выговорил он.

– А кто ей сказал?

– Вот этого уже не знаю.

– Кто ты вообще такой? Или что ты такое?

– Я дух этого леса. Сильнейший из местных духов. И никого уничтожать не собирался никогда.

– Что это за дьявольский ритуал, который вы тут устраивали каждую ночь? – более уверенно спрашиваю я, выпрямив спину с раздраженным или даже слегка гневным видом. Хочется узнать, кто виновен в моих страданиях.

– Эта история произошла давно. Я был самым сильным духом этого места. Все считались со мной. Никто не мог навредить, кроме собственных страстей, пороков… и тех, кто ими воспользовался. Эти трое не имели ни чести, ни способностей. Они пришли ко мне, и спросили, хочу ли я приумножить свои силы. Гордыня и стяжательство временно слепили меня, – я ответил, что очень желал бы этого. Тогда они предложили сыграть в игру. Сказали, что если я поставлю большую часть своих сил и дар речи на кон, и при этом выиграю, то смогу забрать их магию, поглотить полностью все их существо. А если победят они, то заберут все поставленное на кон, и смогут этим распоряжаться по своей воле. К моему горю, согласившись, я проиграл все, хотя на руках было две дамы, трефовая и пиковая. Неплохая комбинация, но

игра, это воля судьбы...

– Я удивлена, что духи вообще умеют играть в покер, – произношу ироничным тоном. Он не решается ответить, а просто продолжает рассказ.

– Они действительно забрали мои силы, но я не поддался. Они не знали с кем связались! У меня еще была возможность навсегда заставить их играть со мной каждую ночь! У меня был шанс отыграться и вернуть потерянное! Но я не знал цену. Чтобы успешно использовать магию, им необходима была жертва, – ужас, гнев, боль, крики, любые сильные эмоции. Страдания человека были необходимы для увеличения их сил. Они питались не только твоей агонией, но и жадностью местных людей, их тщеславием, похотями, предубеждениями, любым психическим мусором. Каждый из духов, выиграв, имел власть и мощную силу ровно на сутки. Да, я играл с ними, но не решался сделать ставку снова. В случае проигрыша, я потерял бы все, это гибель! А они творили бы бесчинства по всему миру, и никто бы это уже не смог остановить. И двести лет, снова и снова, сидя на этом стуле, я слышал страдания несчастных людей, и ненавидел себя за то, что никак не могу им помочь!

– Да уж. Я тебя понимаю. Это был слишком большой риск.

– Но ты на него пошла.

– И ты, благодаря мне. Я уж думала, – не понимаешь по-человечески.

– Получается, мы друг другу помогли.

– Ага, – полностью расслабившись, отвечаю я. Чувствую, что уже можно не волноваться. Возможно, я окончательно избавилась от своего недуга.

– Я хочу сделать тебе подарок в благодарность.

– Какой еще?

– Ты можешь выбрать какой именно: способность исцелять любые недуги; получать любое количество денег, которое пожелаешь; либо, заполучить любовь, о которой только можно мечтать.

– Хм… Сложный выбор.

– Я тебя не тороплю.

Деньги это хорошо. Но ведь даже изысканнейшие забавы, лучшие развлечения, вкуснейшая еда, поездки куда хочешь, рано или поздно приедаются. Да и инфляция, в конце концов, тоже не пустой звук, – иронизирую я сама с собой.

Любовь, которую пожелаю? Предлагает мне сон в летнюю ночь? Полагаю, и сама имею ценность, без колдовских довесок. (Оказывается, ко мне возвращается достоинство.) Да и мужчин слишком уважаю, чтобы пользоваться такими вещами. Не уверена.

А вот исцеление? Здоровье не купить. Можно, конечно, в редких случаях, но… Кажется, я уже знаю, как применить эту способность. Пожалуй, из всех благословений, которые предлагает этот дух, оно – самое лучшее.

– Исцеление! Я выбираю исцеление, – уверенно заявляю, слегка приподняв подбородок.

– Отличный выбор! – еле заметно склонив голову, ответил дух леса. – Тогда дарую тебе магию исцеления. Но, когда ты проснешься, милое дитя, проверь счет на всякий случай, вдруг там что-то интересное, – проговаривает он, загадочно подмигнув. Я нежно улыбаюсь в ответ.

– Спасибо вам. А сон закончится прямо сейчас?

– Нет, как только скажешь, что готова.

– Хорошо, тогда я еще кое-что скажу напоследок.

– Говори, конечно, – внимательно приглядевшись, произносит дух.

– Прошу, больше не играйте в азартные игры! Не ставьте на кон свою свободу, голову, и спокойствие живых существ, – словно его духовный наставник, говорю я, а он по-доброму усмехается.

– Никогда в жизни!

– Всего хорошего.

– И тебе! – слегка склонившись, произносит он.

Просыпаюсь. Наконец-то без паники, без слез, без ужасного самочувствия. Спасибо тебе, судьба, за возможность освободиться от этой непосильной ноши. Настроение у меня – лучше некуда!

Поднявшись с кровати, и дойдя до ванной, вспоминаю про его слова о счете. Открываю приложение банка, и мои глаза расширяются до размеров планеты. Причем Юпитера. Сумма там лежит неприлично огромная, мне хватит на сто лет вперед. Какой, оказывается, щедрый дух. Хотя чего это я? Я ж его спасла, и оплата вполне меня устраивает. Продолжаю чистить зубы с неописуемо довольным видом.

Выйдя, направляясь к дому старушки.

Не в силах людей, богов и духов противиться естественному ходу вещей, – рассуждаю я, – но то, что с ней случилось, это не старость, это патология, физический симптом душевной болезни. Теперь понятно. (Вспоминаются рассказы о детях, поседевших в зоне фашистской оккупации.) Сколько ей лет, тридцать, сорок? А раз так, я могу вернуть этой женщине то, что было отнято у нее насильно и несправедливо, – природа поддастся.

Опять-таки практически без стука заглянув в дом, начинаю судорожно ее искать.

– Извините! Вы тут?

Почему я до сих пор не знаю ее имени? Надо бы выяснить, хоть познакомимся нормально. Ответа долго нет, начинаю волноваться. Она была в таком плохом состоянии. Могла ли умереть? Прошу, только не это! Открыв самую дальнюю комнату, наблюдаю, что она лежит в кровати, ровно вытянув ноги, с закрытыми глазами. Кровать выглядела просто ужасно, – рваное постельное белье, с годами пожелтевшее. В комнате стоял неприятных запах старины, пыли, сырости, лежалых вещей. Тихонько подхожу, стараясь избавиться от худших мыслей.

– Вы спите? – слабо выходит с моих уст.

Кажется, глаза движутся. Она не умерла! Раскрыв очи, старушка шугается меня. Я ее могу понять: какая-то назойливая девчуга стоит над душой во время сна. Однако ей следует все-таки запирать входные двери.

– Ты чего, доченька? Хотела покушать?

Какой странный вопрос для только что проснувшегося человека.

– Нет.

Из моих глаз внезапно начинают литься слезы. Думала, что удастся их сдержать. Неужели я смогу ей помочь, излечить, вернуть потерянное.

– Можно я возьму вас за руку?

– Конечно, милая. Чего-то испугалась?

– Больше ничего не боюсь.

Держа руку, представляю ее молодой, красивой и здоровой. Никогда раньше не было опыта использования магии (кто бы мог подумать), поэтому стараюсь импровизировать. Смотрю на ее лицо и начинаю замечать исчезновение одной морщинки за другой. Седина отступает под волной огненной рыжины прекрасных, наполненных силой волос. Надо же, получается! И вот, спустя примерно десять секунд, передо мной уже сидит не дряхлая сумасшедшая несчастная старушка, а зрелая прекрасная женщина, с сочувствующей улыбкой, трепетными розовыми губами, печальными голубыми глазами, ограненными, медного цвета, красивыми ресницами, упругой кожей приятного оттенка. Одежда, конечно, пока старушечья, но я рисую в уме скрытое под ней тело. Результат меня вполне устраивает.

Через минуту оцепенения, женщина уже смотрит с недоумением на свои руки, трогает лицо и плечи.

– Как это? Что со мной?

– Я вас излечила, не спрашивайте как.

– Ты Господь? Я умерла?

– Нет-нет! Вы же меня уже видели до этого. Какой из меня Господь? – помахав руками, говорю я.

– Тогда кто?

– Можете звать меня Тамара. Кстати, как зовут вас?

– Таисия, – будто боясь ошибиться, проговаривает она.

– Прекрасное имя. Скоро вы снова научитесь радоваться, Таисия. И проживете счастливую, осмысленную жизнь. Вам еще много отмерено таких приятных летних дней как этот.

– Я помню. Помню сны, но они уже кажутся очень далеким воспоминанием, нисколечки не трогающим мою душу.

– Четвертый дух не был злым. Я считаю, что это остальные три внушали вам страх перед ним. Он подарил мне способность исцеления, и я решила вернуть вам потерянные из-за этих снов годы.

– Теперь все будто проясняется. Теперь понимаю, что такое возможно, – неуверенно проговорила она, все еще разглядывая себя.

– Именно он мне и помог, а я помогла ему выиграть.

– Но как?

– Просто слегка разбираюсь в покере, – отвечаю я, задорно подмигнув. Теперь-то уж точно подкрепила знания в этой игре.

– Мне пора бежать. Вот мой номер, если нужны будут разъяснения или помощь. Не стесняйтесь, – очухавшись, продолжаю я.

– Спасибо тебе! Большое спасибо, деточка! – заплакав, говорит она, с теплотой поглаживая меня по руке.

До боли

непривычно слышать такое от молодой прекрасной женщины.

– Скоро вас навещу! Мне уже пора. Нужно еще кое-кому помочь.

Ласково вынимаю свои руки из ее. Она понимающе кивает, оставаясь сидеть на кровати.

Бегу в сторону своего дома. Собираю вещи и, затащив их в автомобиль, трогаюсь в сторону города. По дороге, остановившись на обочине, перевожу дух и звоню своей бывшей коллеге – Кате.

– Да, алло? – спрашивает нежный тонкий голосок. Она навсегда осталась у меня в голове образом ангелочка, не способного кому-либо причинить вред.

– Приветик, помнишь меня? Тамара. Работали вместе.

– А, да, конечно. Как ты?

– Я супер. Можно спросить, как твой отец? Как его здоровье?

– Да все также, из дома не выходит, в основном чувствует себя плохо. А я давно на новую работу устроилась.

– А можно заглянуть к тебе на днях? Надо поговорить.

– Конечно. Всегда буду рада.

– Супер. Тогда напишу, жди. Давай, я за рулем.

– Конечно, пока, – ласково произносит она.

Еду и чувствую, будто у меня есть крылья, будто могу в любой момент взлететь. Это непередаваемая эйфория на грани головокружения. Я могу все, могу помочь всем. Стоило пострадать, – ради такого и в огонь не страшно. Люди, не бойтесь действовать, не останавливайтесь, не переставайте пытаться исправить свою жизнь, боритесь за собственное счастье и благополучие окружающих. Рано или поздно можно найти решение проблем. Но, не без риска, конечно. Иногда в жизни нужно суметь сделать верную ставку, но не злоупотреблять капризной госпожой удачей. И пусть с вами всегда будет добрый разум, который, как в старом гадании, подскажет, когда смириться, а когда нельзя терпеть ни в коем случае, кого опасаться, кому доверять, кому помогать, кто друг, что было, что будет, чем сердце утешится.

Июль 2024 г.