Трасса - "Р-17"

Глава 1

СССР, 1969 г.

Антон покрутил ручку радиоприемника, хотелось разбавить монотонное урчание мотора. К следующему утру, они планировали быть в Киеве. Он поглядел в зеркала, Евгеньевич не отставал, его Москвич бойко шел следом за Волгой коллеги.

Молодой человек поглядел на папку с чертежами, в области груди заиграли волнительные нотки, они ехали на сбор инженеров-конструкторов автомобильной промышленности, Антон вез свои разработки модернизированного переднего моста адаптированного под некоторые модели отечественного автопрома, Евгеньевич тоже вез кое-что, предложение по усилению и одновременно облегчению рамы и каркаса автомобиля. В общем настрой у них был соответствующий задумкам. Как бы ни звучало странным, усиление и в то же время облегчение, что кстати и было поднято на усмешки в местном конструкторском бюро города Тольятти, но Антон не сомневался в Борисе Евгеньевиче, он хорошо знал своего товарища, а по совместительству и учителя автомобильно-инженерного дела, человек знающий о машинах все, и к тому же защитивший докторскую диссертацию по физике, явно знал толк в таких вещах.

Приемник словил шуршащую волну, сквозь плотную пелену которой норовила пробиться мелодия, что-то народное, но нет, шорк-вшик, бац и заиграло. В динамиках надрывно запел под гитару Высоцкий. «Вот так-то лучше», — Антон приспустил окошко, втиснул между зубов папиросу, когда увидел отблеск моргающих в боковом зеркале фар. Евгеньевич призывал к остановке, и он немедля вырулил к обочине.

— Ну что, хорошо идём, думаю тормознем перекурим, побеседуем, — потирая ладони говорил Евгеньевич, его маленькие серо-голубые глаза скользили по просторным полям.

— Почему нет, я всегда за! — воскликнул Антон предлагая мужчине сигарету. Их разница в возрасте составляла тридцать лет, Антону было двадцать семь, Борису Евгеньевичу в октябре должно стукнуть пятьдесят восемь, но это нисколько не мешало им общаться на равных, и быть друзьями, Антон очень уважал старшего товарища-наставника, и относился к нему по сыновьи.

Сентябрьский воздух тянул лёгкой волной с полей, принося приятный запах сухих трав. Погода была летней, август не отступал, но остановка жизненного ритма в природе ощущалась томительной тишиной и ожиданием увядания лета.

— Гляди, — Евгеньевич ткнул пальцем в карту развернутую на разгоряченном капоте рыжего Москвича. — Тут значит, я обвел придорожную столовку, это где-то по обеду будем там, перекурим полагаю, отведаем обед. Как тебе идея?

— Ничего Борис Евгеньевич, идейка-то ничего, полностью поддерживаю, — оживился Антон.

— Ну, и я думаю, голод не тетка, — задумчиво произнес мужчина, и поглядел вдаль синеющего горизонта, солнце поднималось выше, уже чувствовалась нарастающая сила пробудившегося светила. Они выехали ранним утром, за час до рассвета, сейчас на часах уже было девять. Машины плавно тронулись и взяли прежний ритм оставляя позади столб пыли.

Около придорожного ресторана стояло несколько легковых автомобилей, три грузовика дальнего следования, и рейсовый автобус, мужчины припарковали свой транспорт между двумя «газонами» и направились ко входу в заведение откуда тянуло манящими ароматами.

Они наполнили подносы и проследовали к свободному столику у окна, в самый раз напротив своих автомобилей. Рядом отдыхали по всей видимости водители грузовиков, те живо беседовали и выпивали. Похоже их привал затягивался до следующего дня. Мужчины так громко дискутировали, что Борис Евгеньевич с Антоном по не воле вникали в разговор соседей, и время от времени бросали на них косые взгляды.

— Трасса вроде ничего, но машина порой с ума сходит, — проговорил бородатый мужик, один из тех, что сидел рядом с инженерами.

— Да, аварий сколько там происходит, одному чёрту известно, - негромко сказал второй, отчего то указав пальцем в потолок.

— Поговаривают, будто это из-за древнего кладбища, над которым провели дорогу. Округлил глаза бородатый, его рука легла на бутылку.

— А пёс его знает, — махнул второй.

Антон поглядел на Евгеньевича, слегка мотнув головой в сторону беседовавших. Вскоре они мчали по шоссе, Антон зациклился на услышанном. Он не верил в существование связи между миром живых и мертвых, отрицал возможность проявления призраков, а уж тем более их воздействия на жизнь человека, ведь что ещё мог иметь ввиду тот бородач, когда говорил, что авто становится непослушным. Конечно, видимо неисправности есть, оттого и происходит, а знание, что там или сям при царе Горохе было кладбище, как бы подливает приправы в это все, и пожалуйста, готово, человек поверит хоть в беса лысого.

Они прошли больше половины пути, день сходил на нет. Решив сократить путь, полагаясь на карту, они съехали на грунтовую дорогу, ведущую в сторону трассы Р-17.

Вечер тянул прохладой в приоткрытое окошко, Антон обратил внимание на очередные сигналы от Евгеньевича, тот зашёл на обочину. Молодой человек тоже притормозил и свернул с дороги, мимо промчалось несколько машин, он проводил взглядом голубую "копейку".

— Опять перекур? — улыбнулся парень.

— И это тоже, — выдохнул Борис Евгеньевич, открывая багажник.

— Колесо спустило? — догадался Антон.

— Да, пробил видать, чувствую тянет, потом и вовсе нырять пошел, — мужчина стряхнул со лба седые волосы и закурил. Антон тем временем извлёк из багажника домкрат и запаску. Вместе они быстро заменили колесо, обнаружив и саму причину, довольно внушительная дыра, единственное, так и осталось непонятным от чего.

Мужчины все никак не могли определиться на ночлег, Борис Евгеньевич пытался вспомнить местность, все приговаривая, что был здесь, но никак не вспомнит, то уютное место у дороги, подобие кармана окружённого густой рощей. Время стремилось к полуночи, ночь была черна, как и положено вдали от городской черты.

Оставив позади указатель расстояний до ближайших городов, Антон уставшим глазом заметил табличку идущей по ходу движения трассы, на ней значилось "Р-17". Евгеньевич моргнул фарами, дав короткий гудок.

— Думаю поедем этой дорогой, я давеча на карту глянул, так путь короче, да и кажется, с Поликарпом Семеновичем тогда мы тут и свернули, где-то минут пятнадцать и будет карман. Жерло Антоновой папиросы затрещало, он жадно втянул дым, затем напористо выдохнул.

— Как скажете дорогой.

Автомобили освещали пустынную дорогу, серые деревья мелькали вдоль обочин. Антон чувствовал усталость и не сводил глаз с зеркал, он почему то ощутил тревогу, начал переживать за Бориса Евгеньевича, в мыслях крутилось, будто мужчина может уснуть за рулём. Вот и карман, он просигналил и начал сбавлять ходу заезжая в него. Москвич закатился следом.

Разлив из термоса в алюминиевые кружки кипяток, они устроились поудобнее на заднем сиденье Волги, ночевать они решили тоже в ней, вдвоем теплее, ко всему и спокойнее. В придорожной столовой они купили чебуреков, были у них и варёные яйца из дому, так что ужин выдался вполне сносный, учитывая что он походный.

В салоне тихо играло радио, единственное, Антон заметил, с приходом темноты оно стало барахлить. В приспущенное окошко задувал свежий воздух, где-то укал филин, на небе грациозно вытянулся молодой месяц. Ночью стало холодно, стекла пришлось поднять. Евгеньевич во всю храпел, когда Антон открыл глаза.

Его сон потревожил хруст. Может ему показалось, а возможно и нет, но будто совсем рядом хрустнула ветвь, так если б на нее наступили. Антон приподнялся на локтях, всматриваясь во мрак ночной округи.

Перед машиной он разглядел силуэт, это его насторожило, он хотел одернуть напарника, но страх от увиденного парализовал его. Силуэт стал отчётливо виден, тень необычно крупного человека, там где было лицо вспыхнули желто-зеленые огоньки глаз.

— У-у-у, — замычал Антон, задёргался, зажатое спазмом горло не дало громко завопить, но Борис Евгеньевич таки очнулся и увидел удаляющуюся фигуру.

— Кто это? — подскочил он, нащупывая сбоку монтировку. — Антон, Антон!

Он щёлкнул на потолке подсветку, увидел Антона бледнее стенки, сразу обратил внимание на окошко — закрыто, двери заперты, значит Антон просто напуган.

— Это чертовщина явно, — пробормотал молодой человек.

— Что он хотел? — потирая глаза, спросил Борис Евгеньевич пытаясь узреть в темноте хоть что-нибудь.

— Кто? — спросил Антон, пальцы нащупали болтающийся в замке зажигания ключ и пощелкали им, двигатель чихнул, но не завелся.

— Опаньки, нам не сюрприз подготовили? — насторожился пожилой мужчина.

— Да ну, какой? — лицо Антона выглядело встревоженным. Затрещало втягивающее реле, глухо заурчал и запыхтел двигатель, но в какой-то момент все же завелся. Антон сразу включил фары освещая деревья дальним светом. Поблизости никого.

— Я пересаживаюсь, и уматываем отсюда, ну его! — сказал Борис Евгеньевич. Антон хотел было его остановить, но и сам понимал, что это лучший вариант, чем сидеть и ждать не понятно чего. Мужчина сжал в руке монтировку и дёрнул ручку выталкивая дверь. Ночной воздух ворвался в салон, дверь захлопнулась, Антон не сводил с напарника глаз, тот осмотрелся и подошёл к Москвичу, долго возился с ключом, отпер дверь и вскоре зажужжал мотор.

Автомобиль выскочил на трассу, по дороге тянулся туман. Антон думал о том, насколько было бы здорово иметь в машинах встроенный телефон, сейчас он бы позвонил Евгеньевичу, а так только и оставалось следовать друг за другом и переговариваться только на привалах. Два автомобиля рвали тусклым светом густое полотно тумана. Туман поглощал собой полностью, такой сильный, что Антон потерял из виду Москвич, а затем чуть не упустил и само полотно дороги.

— Сплошная бредятина, — процедил он.

Его взгляд упал на спидометр, брови приподнялись от удивления, стрелка застыла на двадцати километрах, хотя он ехал около шестидесяти, он это хорошо чувствовал. Антон плавно отпустил педаль, реакции ноль, хотя спустя несколько секунд, стрелка дрогнула и пошла кверху, а скорость начала снижаться.

— Накрылся что-ли? «Евгеньевич, где ты?», — он вдавил педаль, Волга странно кашлянула, но послушно устремилась вперёд, он ожидал увидеть огни габаритов впереди идущего, но их все не было видно, он начал нервничать. Складывалось впечатление, будто он потерялся в неизвестной местности.

Довольно внезапно он вынырнул из густого марева и неожиданно для себя увидел Москвич. С машиной Евгеньевича явно что-то происходило, эта тонкая грань хорошо ощущалась даже на дистанции в несколько десятков метров. Автомобиль напарника шел посреди дороги, затем его начало клонить на встречную, Антон просигналил, решив, что Евгеньевич всё-таки уснул за рулём. Вот на что была похожа его езда, автомобиль коллеги вылез на встречную полосу, и хотя здесь не было иного транспорта, да и впереди не виднелось, это было странно, они никогда не отступались от правил, даже в пустыне. Однако Борис Евгеньевич просигналил в ответ, давая понять, что он присутствует за рулём в здравом уме. Далее события развивались очень стремительно.

Москвич потянуло к обочине, затем он слетел с дороги срубил около десятка придорожных кустов и устремился вниз по легкому склону, угодив на полном ходу в деревья. Антон вдавил педаль тормоза, однако Волга не отреагировала минуя место происшествия.

— Да, твою ж то мать! — заорал он, усердно выжимая педали, он дёрнул ручник но тот видимо заклинил. Метров через сто, он заметил ожившую стрелку спидометра, он ещё раз выжал сцепление, заработал рычагом передач одновременно покачивая педаль тормоза.

Мотор перешёл на ровный ритм, мужчина зажал сцепление, переключился на нейтраль, поддал газу, машина дернулась и заглохла.

Он обернулся и замер, позади вновь шла дымка тумана, извилистая полоса дороги исчезала, и его взору представилось нечто. Дорога сходила на нет, на самой границе тумана, растворялась, а там просматривались небольшие холмы и силуэты, то ли остатки деревьев, то ли каменных глыб.

— Твою дивизию, Евгеньевич, ты где? — пробормотал он. «Что творится-то, что за ересь?» Он подергал замок зажигания, заработал ключом, движок натужно проворачивался, временами он глядел в зеркала. «Нужно завести колымагу, такого ещё никогда не было, чтоб она так барахлила» — думал он.

Антон решил, что в тумане, он проскочил поворот и съехал с основной дороги. Видимо, увидев что приключилось с Евгеньевичем, он сам прошляпил момент и съехал не туда. Двигатель зарычал, кашлянул и привычно загудел под степенным нажатием акселератора.

Евгеньевич вылез из машины, сильно болела забитая о рулевое колесо грудная клетка. В этом сумраке Антона нигде не было видно, все приобрело неестественно синий оттенок, откуда-то доносилось пение.

Он осмотрелся, и чуть не одурел, его окружал лес, с огромными крученными деревьями, он никак не мог разглядеть дорогу.

— О-о-х, блин, — выдохнул Борис хромая, как он думал в сторону шоссе. Он шел, но трассы все не было, зато пение доносилось теперь совсем рядом, мужик остановился, потер ладонями лицо, растер уши, щеки, отряхнул седой головой. Осмотрелся и вновь двинулся на шум.

Лёгкое пение лилось ему навстречу, он увидал людей в светлых рясах, они стояли кругом и поднимая кверху руки, что-то бормотали нараспев, плавно опуская, вновь подымали конечности. Он уставился на дивное зрелище, пытаясь сообразить, что все это значит.

— Похороны у них, — проскрипел голос за спиной, Евгеньевич дрогнул.

«Антон» — подумал было он, но обернувшись обнаружил незнакомого человека.

— Зря вы повернули на эту дорогу, покачал головой мужик в кепке уточке, манжеты его рубахи были закатаны по локти, а руки испачканы в мазут. — Я тоже свернул…

— И что, что-то случилось? — пробормотал Борис Евгеньевич не отводя взгляд от таинства. Вместо ответа он ощутил, как его потянули за руку, он глянул по направлению, но странный шофер исчез, вдали он видел очертания автомобиля, должно быть машина водилы. Чем ближе он подходил к ней, тем яснее становилось — машина разбита.

Он приблизился вплотную, по спине пробежал холодок, а в груди заныло, в лунном свете он видел забрызганное кровью лобовое стекло грузовичка, смятую морду встречного Жигули, и торчащий из исковерканной двери клок знакомой рубахи того самого мужика, только что говорившего с ним. Евгеньевич отступил несколько назад, в голову хлынула кровь. Он развернулся и побежал, спотыкаясь, он спешил покинуть это место.

Но прежде чем выбежать к своей машине, он опять наткнулся на похоронную процессию людей в старинных одеждах. Один из проходивших заговорил с мужчиной, но Борис ничего не мог понять, тот говорил вроде и по-русски, но слова звучали непривычно, с иными призвуками и окончаниями, единственное что ему удалось понять, что пока его тут не ждут, что-то вроде такого, он совсем запутался, и побрел в сторону.

Мужчина слышал шум аварий, растянутые в пространстве крики, плач и стоны, мимо пролетали фигуры, фантомные автомобили и люди растворялись в сумраке, кто-то хрипел и кашлял. Издали, похоже с того места где находился его автомобиль, он услышал знакомый голос, вдруг его тело подхватил поток ветра, всё спуталось, и мысли унеслись вверх, растворяясь во мраке ночи и разума.

Антон подбежал к разбитому Москвичу. Обогнул машину и дёрнул ручку двери, та открылась лишь после нескольких мощных рывков. Евгеньевич лежал упёршись грудью о руль, по лбу стекала кровь.

— Твою мать. Евгеньевич, очнись, слышишь, ты как? Он потрогал пульс, осторожно осмотрел тело, благо солнце уже начинало всходить, и все было более-менее видно. Перед автомобиля оказался хорошенько примят, но удар похоже выдался не очень сильным, возможно его напарник отделался лёгкими ушибами. Евгеньевич застонал, и открыл глаза.

— О-о-х, Антон, ты?

— Я-я, кто ж ещё, жив? Жив!

— Лучше ты, чем они?

— Кто, ты о чем? Что болит? — Антон попробовал приподнять коллегу, и облокотить о спинку сиденья.

— Нормально, грудина болит, режет сильно в боку, может ребро сломано?! — предположил Борис.

— Сиди не двигайся, а я за машиной!

Антон побежал по траве, затем выпорхнул на дорогу. Спустя минут пять, он подлетел к месту аварии. У обочины он сбавил ходу, и глядя на траву, начал спуск к месту происшествия, подъехав в плотную к машине напарника.

Он перевел товарища в машину, тот шел своими ногами, и это радовало. Опирался конечно на плечо друга, но, главное передвигался сам.

Антон забрал из Москвича все самое ценное, и они покачиваясь выехали на дорогу. Среди деревьев, из-за разбитого Москвича за ними наблюдала темная фигура, блеснули огоньки зелёных глаз, оставшись незамеченной, странная тень растворилась в ветвях среди трепещущейся листвы.

Волга несла своих пассажиров по пустынной трассе навстречу розовому зареву рассвета, до города оставалось десять километров, Евгеньевич постанывал лёжа на боку и тяжело дышал. Антон все обдумывал разговор мужиков из кафе, и в какой-то момент его передёрнуло. «Всё-таки тот бородач был прав, и в этом что-то есть», — подумал он, и они заехали в городскую черту.