Трактат Свидетеля Святого Пакета. Исповедь Первого Пророка.

Вступление

...

...

...Ибо видел я лики ЕГО, слышал голос ЕГО. Воззвал он ко мне, не приказом, но просьбой. И открыл глаза я, увидев истину впервые, хоть и не был слеп. Отрёкся я от учений ложных, что ум туманят грехом, и вступил на путь праведный, пытаясь открыть глаза не ведающим, на пути встречавшимся. Но они были слепы к истине, глухи к правде, ибо ложь крепкой коркой закрывала им глаза и забивала уши несчастным. И переходил я из села в село, из города в город, ища тех, кто может прозреть, но пусты были людские головы и души, скверной поросшие. Я продолжал свой путь, хоть и летели мне в спину камни, но не был я зол на глупцов, ибо сердце моё полно было жалости к ним, не знавших лика ЕГО, не ведающим воли ЕГО.

Но я продолжал свой путь. И когда казалось, что не смогу я воззвать к разуму не ведающих, встретил я его, того, кто станет Вторым Пророком, началом и концом, облегчением и болью. После споров уверовал он в истину и продолжил со мной взывать к разуму жителей страны, которой управлял он.

Я, Первый Пророк и Апостол, тот, что увидел свет истины первый из рода людского. Прошло путь я долгий, но вера живёт во мне и поныне. Эта книга моя новая попытка открыть миру лики правды, удаляя гной и скверну с глаз, мхом заросших. Поведаю вам начало начал, путь мира сего. Поведаю о событиях, что под носом у вас происходили, но вы не увидели их, ведь молитесь богам ложным, не веря в свет учения Пакетия. Коль не уверуете, я лишь вздохну несчастно, ведь тьма поглотила вашу душу. И пока запасы кокаина не исчерпаны, я буду молится Пакету за прощение вашей души. А кто уверует, те объединяться единым маршем, неся слово Пакетия по миру грешному.

Но хватит портит бумагу да чернила с кровью! Сейчас я поведаю вам то, что мне поведал ОН. Перецелофанимся же, братья, и начнём наш сказ о том, как на самом деле создан был мир и как Пакет влиял на судьбы миллионов. Соединим же средний и безымянный палец и начертим на теле Святой Треугольник (с левого плеча на лоб и на правое плечо) и возопим: "ЦЕ-ЛО-ФАН!".

( Деление Святого Текста:

• Откровение - то, что было. То, чем поделился Пакет со мною и то, что я сам найти смог.• Летопись - то, что со мной происходило. Это те события, в которых принимал я участие, видел своими глазами и слышал от первых людей.• Притча - рассказ о былых событиях и людях, который несёт поучительный смысл и призывает жить по слову и заповедям Пакетия. )

Откровение Первое

И была тьма густая, поглощающая. Не было ни пылинки, что на чело ложится,ни мухи, что на лоб садится. Лишь темнота, без разгоняющего света, что тьму разит.

И летел сквозь Великое Ничто ОН, Пакет. Был он от начала начал и будет до конца концов, смерти не волен. Каждое мгновение неслось триллионами лет и могло бы длится это вечно. Но в момент один надоела пустота Великому Пакету. Собрал он из части СИЛЫ ЕГО существо уродливое, жирное и внешне похожее на разваренный пельмень. И назвал Пакет эту тварь Лёней. Однако нельзя винить его за то, что он падаль такую создал, ибо как бы не всесилен Пакет не был, это был его первый раб.

И вновь текли триллионы лет как мгновения. Укрывалась тварь уродлива тьмою непроглядной, пожирая тьму. Но однажды завели диалог для Пакета и Лёни необычный. Диалог тот слишком великоматериален для разумов наших неразумных. Однако, во время моего первого разговора с Пакетом, ОН упростил их диалог так, чтоб даже червь помойный понял, про что я сказ веду.

И подал голос Лёня:

– О, Пакет! Ты летаешь триллионы циклов по пустоте тёмной, непроглядной. Ты создал меня, а значит и создать свой мир тебе возможно. Создай мир великий, чтоб рабы неразумные поклонялись тебе!

И ответил Пакет ему фразой мудрой, чьё величие до сих пор не угасло:

– Нет.

И начал злится Лёня, на подлость пойдя:

– Пидора ответ.

Но был мудр Пакет, чтоб отвечать на нападки Лёнины:

– Шлюхи аргумент.

– Аргумент не нужен, пидор обнаружен.

– Пидор засекречен, твой анал не вечен.

И именно эта фраза стала началом нашего существования. Не смог Лёня ответить, ибо разум его скуден был. Разозлилась эта тварь, топать в пустоте начала так, что топот был; криком тьму потрескав. И вышло пламя великое из зада его настолько яркое и сильное, что свет появился. "АААААА, СССУУУКККААА!!!"- таковы были слова Изначального Лёни перед тем, как взорвался на такое количество миниатюрных копий себя (которые лучше вид имели, чем их оригинал), числа которых в помине нет. И каждый из этих маленьких Лёнь продолжал бомбить и делился вновь, пока не дошёл до размера столь маленького, что глазом не увидеть, крик ухом не услышать.

И стали маленькие Лёни соединятся. Самым крупным был шар. Да не просто шар, что 9 штук поблизости летали, а шар огромный, да тот, на котором злость не утихла. Продолжали они бомбить, делясь и взрываясь. Но взрывы те малы были, а свет разлетелся по округе. В дали непроглядной тоже начали объединяться бомбящие Лёни.

"Вот это его жмыхнуло" – подумал Пакет и дал этим горящим, да горячим шарам название – звёзды.

"Но что было дальше, Пророк?" –спросите вы меня – "Как появилось светило небесное, да шар наш земной, ты объяснил нам, глупцам неразумным. Но...".

"МОЛЧАТЬ, БЛЯТЬ!" – крикну я вам и продолжу сказ свой о Втором Откровении, что явилось ко мне по воле Пакетия, Создателя нашего сущего всего.

Откровение Второе

И соединялись Лёни в Светило Небесное и шары, планетами названные. Но те Лёни, что поумнее были, решили, что не будут со стадом огромным они. Объединялись да развивались, времени на то много было. И стали умные и упорные тем, что окружает нас: рудой; землёй, а не камнем; растениями. Дураки, что лишь науке верны, называют одного Лёню "атомом", не видя облика его настоящего, а лишь очертание тела жирного.

Но пусты миры были, хоть и жизнью наполнены. Думал Пакет, как исправить беду эту. Хотел, сначала, уничтожить всех Лёнь и вернуть пустоту да тьму непроглядную. Но погубить то, что могло спасти ЕГО от скуки, не хотел ОН. И решил оживить ОН миры, что мертвы снаружи, но живы незряче.

Много циклов провёл в размышлениях Пакет и явилась ЕМУ идея, что заставила радости ЕГО засветиться цветом те, что глаза наши не поймут. Сделал ОН из плоти своей сосуды и наделил частью СИЛЫ своей. И вышло существо благородное, красотой великое, да разумом наполнено. И дал Пакет имя творениям его лучших – цапли.

И начал Пакет размышлять, как существ новых сделать. И мысли мудрые ЕГО веками длились бы, не увидя Пакет вещь странную. Посреди пространства бездыханного летел кусок Сладкого Хлеба, от Изначального Лёни оставшийся. Посмотрев на него, понял Пакет, из чего новые творения ЕГО сделаны будут.

И слепил ОН мыслей из куска Сладкого Хлеба существо: двуногое, двурукое да длинное. И назвал существо это Пакет "человеком". Сделал ОН ещё тринадцать таких же и поместил на шар третий от шара огненного, что "Солнцем" назвал.

И позвал Пакет цапель и слетелись они на зов его. И промолвил он: "Вы, творения мои лучшие, вести дело святое должны, хоть за счёт жизни своей. Вы опора да сила великая для творений моих, "человеком" названных. Помогать им, как братьям младшим я завещаю.".

Но не все склонили голову, клятву Пакету давая. И выступила цапля одна да пророкотала: "О, Создатель, ты создал нас существами мудрыми и благородными. И готовы мы исполнить все слова твои. Но лишь одно исполнить мы не в силах. Негоже нам, лучшим творениям твоим, с уродами да грязью якшаться."

И ответом прослужил крик жуткий да грозный: "УРОДАМИ ДА ГРЯЗЬЮ? СОЗДАЛ ИХ Я, А ЗНАЧИТ ИДЕАЛЬНЫ ОНИ. А ТЫ, ЛЁНИНО ОТРОДЬЕ, СЧИТАЕШЬ, ЧТО НЕ ПРАВ Я? ВЫ НЕ ДОСТОЙНЫ НЕСТИ ГОРДОСТЬ ЦАПЕЛЬНУЮ!"

И крик отступников загремел болью великой. Забрал Пакет их тела и ноги длинные, клюв оторвал да крылья урезал. И утратили цапли отступные свою белизну Божественную. "ПОЗОР! ВЕЧНЫЙ ПОЗОР! НЕДОСТОЙНЫЕ!" – цапли кричал, помогая Пакету вершить расправу ЕГО.

"ВЫ... ГОЛУБИ!!! ГОЛУБИНОЕ ОТРОДЬЕ!!!" – прокричала цапля, одна из первосозданных.

"ТЫ ПРАВО, ДИТЯ МОЁ! ВЫ – ОТСТУПНИКИ, НАВЕЧНО СКОВАННЫ ГОЛУБИНЫМ КЛЕЙМОМ!" – вскричал Пакет, творя мир иной.

И создал он мир, "ЗАдом" названный. И бросил туда всех отступников ОН, закрыв врата. Но совершил ошибку ОН, ведь милосерден был. ОН не закрыл тот мир, а лишь запечатал, в надежде, что творения его откажутся от мыслей злых. Но злоба развратила бывшие благородные лики и поклялись голуби отомстить Пакету да роду людскому. Знали они о выходах, но ждали голуби момента лучшего, чтоб вонзить обрубок клюва в спину людям и Пакет погубить.

"О-о-о... так вот как всё было... а...?" – начнёте задавать вопросы вы.

"Я, БЛЯТЬ, НЕ ЯСНО ВЫРАЗИЛСЯ В КОНЦЕ ПЕРВОГО ОТКРОВЕНИЯ? ЗАТКНУЛИСЬ НАХУЙ! ПОТОМ Я ВАМ И О ПЕРЛ-ХАРБОРЕ И О ЧАПАЕВЕ С ЯПОНЦАМИ РАССКАЖУ." – отвечу вам я. – "Ибо сказ мой только начинается. Поведаю я вам о том, как люди жили и как Пакет помогал им до Катастрофы Великой. И лишь потом расскажу я вам о походе моём, Битве Великой и народе Курлыкии, что уверовали в свет Пакетия и защитили мир, когда тот был в неведении и на грани полного уничтожения.

Откровение Третье

Но жили люди, света истинной веры не зная. Жили и развивались. От палок до мечей. От камня до железа. Рисовали себе богов и кумиров ложных, о Пакете не ведая.

Да и понятно это. Те, кто создан был первым умерли, а знания о истине прекратили свой ход.

Пакет не стремился показывать лик свой светлый. Он лишь наблюдал, но изредка помогал рабам ЕГО.

Один из примеров – освобождение израильтян от плена египетского. Влиял ОН на культуру их, что видно даже не вооружённым глазом. Ведь сходство еврейской звезды и звезды Пакетия будет оспаривать лишь глупец.

Ближе всех людей к правде подобрался орден, что Орденом "Каменщиков" зовётся. Однажды, смогли их магистры ткань реальности разорвать, в форме треугольника. И увидели они глаз ЕГО. Именно так, родилась ложь, похожая на истину, ведь в разуме, глазу и звезде видны правды лики.

Люди продолжали жить. И если бы не их скрытые пороки, что злом венчались, не пришёл бы Пакет ко мне, глаза открывая, уши очищая; не была бы Курлыкия великой; не были бы люди на грани бытия и смерти; не писал бы я этот Трактат.

Так с грустью вспомним тех, кто жизнью своей спас мир от последствий Великого Катаклизма. Тех, чьи имена не знают многие. Поднимите же руки к небу, в молитве за души героев курлыцких. Да будут их души упокоены и пусть не один из них не попадёт в ЗАд. Перецелофанимся же, братья и сестры, и открою вам ворота к познанию тайны Великого Катаклизма. ЦЕ-ЛО-ФАН!

Летопись Первая

Нёс учение я истинное, целью твёрд, духом не сломлен. Ведь не мог видеть я, как страдают люди покорные, ложью заклеймённые. Но говорил я вам путь свой, а значит негоже лить воду в уши ваши внемлющие, ибо не тот я, кто Посейдону молится да прессу печатную читает. Мог я вам поведать о пути моём, о невежестве глупцов, что истину корежат. Да только долгим сказ выйдет и не восславит он ВСЕГО ВЕЛИЧИЯ ПАКЕТИЯ! А значит... начну сказ с того, как вернулся я к началу пути, круг совершив. И Летопись начнётся здесь, с возвращения в град великий, что Белым зовётся.

Сел я на берег лужи длинной, что местные Везёлкой зовут. Не внемлили люди моим словам, ебанутым называя. Сидел и думал о сути моего бытия. Быть может и не нужна людям правда? И миссия моя смысла не имеет?

Вывел из размышлений меня мат громкий да дыхание частое, недалёко слышимо. Повернул голову я увидел его: того, кто Вторым Пророком станет и веру Пакетия возвысит, а после предаст; того, кто в будущем спасёт неверных от Катаклизма Великого; того, кто поведёт за собой людей отвергнутых, в легионы их собрав. Но то после будет.

– Чё смотришь? – таковы были его первые слова, что станут началом уважения, а после вражды.

– Да вот думаю, чего ты сюда припёрся и атмосферу портишь?

– За ляшку чуть псина не цапнула.

– Слишком голодная была?

– Да нет... листов железа купить пытался и мы с барыгой... чутка повздорили. Самую малость. Я ему культурно объяснял, что он дорого за один лист берёт. Я был вежлив и культурен. Даже заточку не к его горлу, а всего лишь к его глазу приставил. А этот бешеный начал орать и собаку свою спустил. Чем я ему не угодил?

– И как таких бешеных не ловят?

Ну и... – начал я и осёкся, уставившись с ненавистью в сторону. Мой собеседник повернул голову, желая понять, на что уставился этот дебил (я то бишь). Рядом с нами сидел... голубь.

И затуманил гнев очи мои. И впал я в ярость немысленную. Схватил я палку и бросился к голубю со скоростью девяти улиток в час. Направил я всю силу в удар сверху, желая изничтожить тварь эту одним ударом в голову. Но увернулся голубь от атаки моей, в сторону уйдя, и оставил я ударом своим след на полите, осквернённой заразой голубиной.

– Ур-ур-ур (это были голубиные звуки и да, я знаю, что на бумаге это передаётся с трудом), сучара – произнесла тварь эта и бросилась на меня, когти обнажая. И были бы порваны глаза мои, не сделай я в сторону движение.

И вновь сделал я замах, со стороны левой. Но вновь промазал, ибо тварь ловче была.

Контратаковала... и тоже разрезала пустоту лапой левой, а правой выбивая палку из рук моих, в блок положенной.

Пролетала тварь рядом, на разворот идя. И двинулась тварь эта со скоростью немыслимой (средняя скорость 101 улитки) на меня. Понимал я, что не успею защититься и ожидал мучительные милисекунды «до»...

Но тут случилось то, чего я и ожидать не мог. Собеседник мой, что в стороне стоял, движение сделал в сторону голубя. В руках сжимал он шапку обычную, что на головах все носят. Сделал он рывок резкий, ловя голубя в шапку. Тот даже осознать ничего не успел, попадаясь в эту ловушку. Взмахнул мой собеседник шапкой и обрушил её ударом об землю. Услышал я звук "хрусь", что означал смерть отродья голубиного. Но шапка продолжала биться об землю, как ветер на гранитные скалы.

И продолжал бить об землю труп хладный в шапке собеседник мой.

– АААААА, СУКААА – кричал он, продолжая бить шапкой об землю - ААААА!!!

После удара десятого, сделал он движение в сторону, выкидывая труп из шапки своей. И труп тот на мясо отбитое похож был.

– С... спасибо. Уж думал, что путь закончен мой.

– Ничего... Это дерьмо должно было сдохнуть.

И тут услышали мы возглас со спины.

– Мама, папа, а почему эти дяди голубя палкой били и об землю тоже?

Ткнул меня локтем товарищ мой со словами: "Время давать по съёбам". Рванули мы одновременно в сторону от голосов, а в спину раздавалось нам: "Живодёры!!!", "Птичку то за что?", "Выродки!", "В полицию их!"...

Летопись Вторая

"Быстрее, в ту подворотню." - крикнул мне мой товарищ, делая рывок в сторону ближней подворотни. Получить пиздов от белгородцев у меня в планы не входило, так что доверится моему спутнику было лучшей идеей. Однако повернув в этот закуток, я застыл в шоке, увидев... ЭТО!

Агрегат, уёбищности которого позавидовали бы матёрые мастера хламопанка (и плевать, что такого жанра нет). В его очертаниях угадывалась основа от "Урала", но дальше... На место коляски вертикально крепилась прямоугольная коробка, в которую вполне мог поместиться человек. Снаружи коробка была увешана небольшими цистернами и большим количеством шлангов, некоторые из которых были не подсоединены в чему-либо. Сзади к этому драндулету была прикручена тележка, к которой, в свою очередь, был присоединён странный пулемёт (дуло слишком широкое, места под ленту нет, да и вообще, выглядел он так, будто его клеем жидким собрали и после лёгкого чиха в сторону этой хери она развалился).

Весь этот транспорт обвит был проводами, верёвками и ещё какой-то непонятной ебалой. Колёса соединялись... велосипедной цепью?

На водительском месте стояло кресло. Самое обычное кресло, без никаких наворотов. А в этом кресле сидел человек низкий да толстый. Одного взгляда хватало, что бы понять: имя этого человека - Лёня (тьфу-тьфу-тьфу, сука).

– У нас тут голубь, возможна расправа от жителей вражеской страны. По коням! - на ходу крикнул мой товарищ и повернулся ко мне - Прыгай, а не то в дурку заберут. Ну а мы спасательную операцию проводить не будем.

Оставался ли мне выбор? Нет конечно! Либо в дурку, либо в... плевать куда! В дурке слушатели плохие и слово Пакетия там невозможно нести!

Поэтому решил я доверится людям этим. Прыгнул я с разбегу в тележку эту, пока товарищ мой в отверстие сбоку пулемёта (которое я сразу не приметил) засыпал какую-то серую херню. Водитель наш дёрнул пару рычажков и мотор (наверное) завёлся со звуками, больше напоминавшими диарею, чем мотор.

До конца я не верил, что эта ошибка инженерной мысли поедет. Сначала сделал этот транспорт странный рывок, но с места не сдвинулся. Затем что-то зашипело, задребезжало и «это» (ведь назвать это авто я не мог... по крайне мере тогда), издав громкий жалобный скрип, двинулся вперёд.

Шок от того, что эта херня поехала, сменился недоумением, ведь поехала она медленно, а значит от погони нам не избавится. Но постепенно эта штука начинала разгоняться до целых пять сантиметров в секунду. Ну... это ведь тоже прогресс?

Штуковина эта катилась в противоположную сторону от того угла, из-за которого выбежали мы и со стороны которого уже начинали слышаться агрессивные голоса.

– Ебануть ускорение!

– Есть, ебануть ускорение! – отозвался водитель, исполняя приказ моего неожиданного спасителя. Зажал кнопку, дёрнул за рычаг и... этот агрегат заревел так громко, что даже у меня уши заложило, и рванул вперёд резко с лёгкого переката колёс на быстрое вращение. Водителю этого «монстра» это явно было не впервые, иначе он бы не вошёл в поворот у выезда из закутка так легко. Я же лишь вцепился за стенки тележки, боясь даже шевельнуться. Эта херовина за несколько секунд набрала скорость в плюс-минус восемьдесят километров, ЕСТЕСТВЕННО МНЕ БЫЛО СТРАШНО ОТПУСТИТЬ РУКИ, особенно учитывая тот факт, что она продолжала набирать скорость и гнала по задворкам.

– А... а куда мы вообще едем? – осторожно спросил я, будто боясь, что у меня от этого соскользнут руки.

– Сначала на трассу, а потом пересечём границу. – незамедлительно ответил мне водитель, продолжая на бешеной скоростью входить в повороты.

– Эммм... но ведь граница в другой стороне...

– Ты чё, дурак? – а вот тут он уже обернулся на меня, перестав следить за дорогой. Я мгновенно побледнел и хотел напомнить этому Лёниному отродью, что мы, ВООБЩЕ-ТО, МЧИМСЯ ПО ДВОРАМ СО СКОРОСТЬЮ... ЯВНО БОЛЬШЕ ДЕВЯНОСТО, но спасший меня от голубя сделал это быстрее.

– На дорогу смотри, ты, кусок заплывшего жира! – прикрикнул он.

– Виноват... – отозвался водитель, и даже не успев повернуться обратно, вошёл в очередной поворот. А я же решил замолчать, чтоб не провоцировать водителя на новый поворот его корпуса.

Минут двадцать мы ехали молча и за это время я наконец смог рассмотреть моих попутчиков внимательно. Водитель был толст, ростом примерно с меня, светловолосый, с круглыми щеками, носом и подбородком. Сразу видно, Лёня (тьфу-тьфу-тьфу, сука). Описывать тут нечего.

Ну а спаситель мой... так же светловолосый, не намного выше меня или водителя, худ. Черты лица на грани остроты и сглаженности. Глаза то вспыхивают без причин безумным огоньком, то гаснут.

Куда мы ехали я не представлял. Ехали в явно не на границу со страной Восходящего Сала. Ну и куда тогда? В страну Текущего Кумыса? Не думаю. Странно всё это...

– ТРАНСПОРТНОЕ СРЕДСТВО... КОТОРОЕ ПЕРЕД НАМИ! ОСТАНОВИТЕСЬ У ОБОЧИНЫ! НЕ ОКАЗЫВАЙТЕ СОПРОТИВЛЕНИЕ.

Сзади нас пристроилась машина ДПСников. А каким образом они смогли так незаметно подъехать?

Я понимал ровно ничего. Какое сопротивление? Какие менты? Это же явно не из-за голубя! Мы же просто ехали... на транспорте, словно выползшем из кошмаров автомеханика. Что происходит...

– АГА! СЧАЗЗЗЗЗ! ВЫ НЕ ИМЕЕТЕ ПРАВА ОСТАНАВЛИВАТЬ ДИПЛОМАТИЧЕСКУЮ МИССИЮ! – крикнул наш главный (так я решил назвать моего спасителя, потому что водитель ему беспрекословно выполняет его приказы... ну и просто без имён очень просто запутаться), становясь за "пулемёт".

– КАКАЯ ДИПЛОМАТИЧЕСКАЯ МИССИЯ? Я ТЕБЯ СРАЗУ УЗНАЛ!ВЕРНИСЬ В ПАЛАТУ! ИЛИ... – но крик ДПСника был прерван очередью из этого "пулемёта" (он тоже был рабочим...). Серой херью, что главный засыпал, были колючие шарики, кажется свинцовые. Как именно стрелял этот «пулемёт» я откровенно не понимал, так что можете меня не спрашивать.

Шины нормальной машины ДПСников начали пробиваться этими дьявольскими шариками. Десять секунд и наши преследователи уже не представляли нам угрозы и мы за пару секунд успели проехать на довольно большое расстояние. Выглядела вся эта ситуация как неумелая попытка херового писателя вставить экшн в своё произведение и он явно не знал, что экшн должен быть интересным и, желательно, не всего десять предложений.

Меня же это нисколько не смущало. Подобная смесь непонятных и идиотских событий для меня было не в первый раз, так что я просто не обращал внимания на происходящий идиотизм.

– Так всё-таки... куда мы едем? – попытался я во второй раз выдавить правду из моих спутников – И ещё одна мелочь... кто вы, чёрт возьми, такие?

– Мы борцы за свободу. Те, кто ради своей страны готов и под пули пойти и с длинными рукавами рубашку надеть.

– И... за какую же страну?

– ЗА ВЕЛИКУЮ КУРЛЫКИЮ!!!

Летопись Третья

Большую часть пути мы провели молча, думая каждый о своём. Я пытался осмыслить весь тот круговорот событий, что случился всего за час. Что это за повстанцы? Что за Курлыкия? Вопросов было слишком много, но начинать расспросы мне откровенно не хотелось. После каждой мысли голова моя становилась тяжелее на девять грамм. Хотелось просто закрыть глаза и погрузится в чёрное, как цвет мозгов анимешника, вязкое, как гниющие болота Мухосрани и мягкое, как акула из Икеи, небытие.

Темнота начинала расползаться по моему разуму. Веки наливались свинцом, медленно, но верно закрываясь. Три бессонные ночи и сегодняшняя погоня... всё давало знать о себе моей ослабевшей психике. Тишина, давящая тиши...

– Тебе вообще плевать, куда мы едем? – всё же после долгого молчания подал свой голос главарь.

– Вообще плевать. Абсолютно. Вот мы едем, а мне плевать.

– Ага. А твои ботинки заминировали. Знаем, практикуем. Тогда лучше ответь, ты зачем на голубя набросился, будто неделю не ел?

– Это велит моя вера. Святая Война против голубей - священный путь.

– И в кого же ты веришь, раз готов голубей палками херачить?

– Живу я по заповедям Святого Пакета и...

– Хо-хо, это мы его правильно забрали. У нас мало религиозных сумасшедших. Думаю, что с культом Культом Тарелки и Святого Дуршлага тебе будет о чём поговорить...

– НЕТ! Это ложные учения. Они не имеют... – готов был я начать спор высокодуховный, но бросил я случайно взгляд на дорогу нашу и увидел то, от чего забыл я мысль свою.

Местность та была холмиста и меж четырёх холмов стоял Град... уёбищный... Казалось, что весь мусор в округе собран был там. Десятки домов... из ржавых металических и картонных листов, обвитые пакетами (для утепления, наверное... хотя зачем я там в то время логику искал?). Разрезанные пластиковые бутылки, используемые как стройматериалы, а так же как сборщики воды. Столбы из алюминиевых банок, теплицы из драной ткани... и это только то, что я запомнил. Тогда мой ахуй высок был, не то, что сейчас.

В центре этого лагеря стояла башня, назначение которой было непонятно. На шпиле этой башни развивался стяг, на котором видна была цапля летящая.

Кажется, что такое удивить не может, но увидев такое, вы забыли бы все эмоции и лишь удивление и непонимание были бы в мыслях ваших.

– Что... это... такое... а? – это были все звуки, которые я смог из себя выдавить, переборов изначальный ахуй.

– Это великая Столица свободной Курлыкии. – с гордостью произнёс водитель.

– А город как называется? – не задумываясь о том, что говорю, я спросил.

– Ты дурак? Столица.

Столица Столица. Никогда такого не было, а здесь впервые.

– Яяяясно... Иии... как он тут... – и тут мне стала понятна одна вещь. Я попал в группу умалишенных. Город, страна... что?

Чем ближе мы приближались к этому сборищу мусора, тем больше были видны следы жизни. Вон там кто-то что-то копает, вон бельё сушится, а вот на нас навели какое-то оружие любитель фалаута, иначе я не понимаю, почему у них это собранное на мизинце оружие.

– ОСТАНОВИТЕСЬ. ЦЕЛЬ ВАШЕГО ВИЗИТА В СВОБОДНУЮ КУРЛЫКИЮ – крикнул один из этих... охранников... наверное?

– ТЫ МОЗГИ НА СЛАДКИЙ ХЛЕБ ПОМЕНЯЛ, РАЗ ПЕЧАТАЛЬЩИКА И ОХРАННИКА НЕ УЗНАЁШЬ? – крикнул наш главный и охрана мгновенно опустила оружие и... встав на правую ногу, согнули левую и, взяв лодыжку в левую руку, распрямили её, образовав ногой и рукой треугольник. Правая же рука поднялась ввысь в римском приветствии.

– КУРЛЫК! КУРЛЫК! КУРЛЫК! – в один голос прокричали бойцы и после третьего «КУРЛЫК» они опустили ногу с рукой и снова взяли своё оружие в руки.

О, ВЕЛИКИЙ ПАКЕТ, куда я попал?

Наш драндулет заехал на импровизированную площадь перед той самой башней, которую я видел издали.

– Ну, усё. Приехали – прокряхтел водитель, пытаясь вылезти со своего места.

– Чего так быстро припёрлись? Где листы и что это за шут с вам? – дверь, ведущая в башню, открылась и из неё вышел парень, может чуть старше того, в ком эти дегенераты с оружием признали печатальщика (что бы это не значило). Некрупный нос, волосы, отдающие небольшой рыжиной и лёгкий пиджак – это было всё, что бросалось в глаза при беглом взгляде на его персону.

– На разведчика голубиного нарвался. Сглупил и устранил его при свидетелях. Этот шут – тоже на голубя напал, а значит, его тоже будут искать. За связь с нами. А с листам... барыга нас кинул. – неспешно ответил печатальщик, поправляя свою одежду.

– И что нам с ним делать?

– Сначала опросим, а потом решим. Президент внутри? – и не дожидаясь ответа он повернулся ко мне. – Чего стоишь? Дуй в администрацию. Сейчас решим, что с тобой делать.

Иногда жизнь не даёт тебе вариантов и ты должен просто плыть по течению. У меня не было вариантов и всё, что мне оставалось, это зайти в полумрак башни и, поднимаясь наощупь по ступенькам вверх, думать о том, что сейчас будет.

Откровение Четвёртое

Шло время, мгновениями летя. Люд жил и умирал. Но Пакет не оставлял творений своих, оберегая, защищая и помогая существам неразумным. Но не только направлял он их на путь истинный, направляя своею дланью незримой. Создавал он и существ иных, плотью и кровью разных. Какие-то из творений этих на Третий Шар отправлялись к людям, какие-то уничтожались. Одними из таких тварей были ящеры огромные, что криком своим уши закладывали, топотом землю содрогали, пастью себе подобных разгрызая. Ростом они были как шестьдесят мужчин здравых, а злобы как в голубе одном.

Были опасны те твари, но мудрость Пакета неоспорима. Отправил их на землю не ради уничтожения рода людского, а испытанная ради. Ведь если не могли они ящерам противостоять, то и голубям они не ровня.

И умирили люди тысячами, не в силах хоть одного ящера уничтожить. И был бы истреблён род людской, если бы не мудрость человека одного, имя чьё и до несведущих об Истинах Пакета. Жил он по заповедям Пакетия, хоть и не знал их. Жалостью полна была несметная душа Пакета к мудрецу тому и открыл он ему тайну, что помогла ему род людской спасти.

Начаться должны были дожди великие, что землю затопить должны. Лишь тайну поведал мудрецу Пакет, но не решение проблемы. Мудрец умён был, и придумал он корабль большой построить, чтоб спастись, ибо не на горе он жил. Но проблемой ящеры оставались, ибо убежать они могли туда, где вода им смерть не подарит.

Строил мудрец корабль и думал, как спасти от заразы этой род людской. И пришла ему идея великая, светом своим тьму разгоняя. Проста идея была, но умна: в пещерах длинных мясо кинуть да кровью стены обмазать. Нюх и жадность ящеров велики были и идея та могла получиться.

Работал мудрец день и ночь, призывая ближайшие селения и путников спастись, но те лишь у виска крутили. Только семь человек, что роднёй мудрецу были, вняли его словам.

Шла работа, как и время. Первая капля упала на землю с завершением корабля. Оставался лишь час мудрецу и семье его, чтоб ящеров уничтожить. Поймали они кабана дикого начали в пещере длинной разделывать его. Слезами глаза их были полны, когда вспарывали брюхо живому кабану, когда вытаскивали его кишки под крик громкий, когда животом по стенам водили под визг предсмертный, выдирали шерсть и ею стены кровью орошая. Издох кабан, мясо и шкуру его жечь начали. На запах тот ящеры начали сбегаться начали, а мудрец с семьёй его прочь к кораблю устремились. Попытался мудрец вразумить людей в последний раз, но вновь прогнали его люди. Зашли они на корабль построенный, пока вода до них не дошла.

Чрез час окрестности водой залиты были и не было твари живой, что уцелела в воде ледяной. Ящеры, как и было в плане мудром, все в пещере потонули, ибо не могли уйти, всю кровь не слизав. Так от жадности не заметили они, что вода им по шеи уже, а когда заметили, поздно было. Останки их мы и по сей день находим, ведь вода разнесла по всему миру трупы, стервятники съели их плоть, а кости похоронили пепел, пыль и земля.

Погибли все племена людские, кроме мудреца и семьи его. Десять дней и ночей плыли они, не зная, где земля сохранилась. И погибли бы они от голода, если бы один из сыновей мудреца не увидел в небе пятно белое.

– Отец, что это? – молвил юноша, в небо указывая.

– Спасение наше, сын мой. Свята птица эта. Сохранит она нас от смерти голодной, к земле за собой приведёт!

И поплыли они вслед за цаплей, что путь им указывала. И в пути этом не трогали их бури. Чрез день увидели они холмы да луга, что зеленью изумрудной вдаль уходили. Неслись по лугам стада несчётные, мясом полны.

И вышли с корабля люди, и упали в молитве силам всевышним. Но охуел от наглости Пакет, ибо рабы его неразумные, им спасённые, создали себе кумира ложного. Хотел Творец наш обрушить на головы пидорасов неверных дождь из коров огненных, но пощадил он последних из рода людского, ибо заново творить людей влом было.

И продолжил наблюдать Пакет за рабами своими, наставляя и поучая их дланью незримой. И продолжу я раскрывать глаза вам, правду Пакетия освящая. Но то будут другие откровения...

Летопись Четвёртая

Я продолжал подниматься, по этой раздолбанной лестнице, опираясь на ржавые перила. Глаза не могли быстро привыкнуть к той темноте, так что подниматься приходилось вслепую. Казалось, что весь свет дня пожирался в этой башне.

Шаг за шагом я был ближе к вершине. Я уже успел подумать, что подъём мой пройдёт спокойно, но резкое исчезновение перил думало иначе. Я, из-за резкого отсутствия опоры, чуть не полетел вниз, рискуя разбиться, ведь поднялся уже высоко. Второй раз за этот день взгляд смерти скользнул по мне, но вновь я остался жив, успев схватиться за стену. Благо лестница была не широка.

Оставив за собой тот злополучный участок лестницы, я продолжал подъём. Шаг за шагом вершина была всё ближе. Казалось, что лестница эта будет длиться вечно. Я не слышал ни звуков, ни мыслей. Просто поднимался дальше ввысь.

И вот, ступени закончились и я, возвращая себе разум и слух, огляделся. Встретили меня лишь ещё одна лестница вверх и железная две...

– Ты куда пропал? – от резкого голоса за моей спиной моё сердце сделало тревожный "тум", пугая возможностью остановится.

– К... к... как ты раньше п... поднялся? – спросил я нашего водителя, усилиями которого я чуть не был добит.

– Идиот? Тут, как бы, лифт есть.

– ... – примерно такие мысли были в моей голове в тот момент. Только сейчас я заметил что-то наподобие лифтовой кабинки, стоящей, видимо, как пристройка к башне. Рано или поздно, но моя внимательность меня добьёт.

– Хорошо... хорошо... Куда там заходить?

– Милости прошу. – произнёс водитель, лёгким движением руки открывая эту, казалось бы, неприступную железную дверь.

Я, сделав глубокий вдох, сделал нерешительный шаг к свету за открытый порог.

Комната, в которую я зашёл, встретила меня светом, который не вязался с темнотой лестницы. Панорамные окна освещали то помещение. Выглядела комната как рабочий кабинет: шкафы, огромное количество листов с непонятными чертежам, стол, наполненный различным хламом. В центре комнаты стоял прямоугольный стол, который окружали диван и два кресла, которые уже были заняты.

Двух сидящих я уже "знал". Парень, который встретил нас у входа в башню, и шеф, он же "печатальщик". А вот третьего я видел в первый раз. Высокий рост, не длинные кучерявые волосы, слегка округлое лицо и небольшие проблемы с кожей - вот то, что бросилось в глаза при одном взгляде.

Водитель, хлопнув дверью за моей спиной, так же подошёл к дивану и довольно развалился на нём. В комнате повисла недолгая, но вязкая тишина. Продолжатся это могло долго и я подал голос первым, задав единственный логичный вопрос:

– Почему происходящее похоже на хуёвый закос под псевдо-религиозную книга, написанную неумелым и поехавшим недо-писателем, который от скуки решил сделать книгу по мотивам своих ебанутых школьных фантазий, часть из которых даже не его?

– ...

– ...

– ...

– Да.

Единственный, кто подал голос, был тот неизвестный для меня парень, которого я увидел зайдя в кабинет.

– Киркоров. – продолжил я этот бредовый диалог.

– Бесконечное враще... неважно. Димас уже о тебе рассказал, ну а теперь твоя очередь. Ты зачем на голубя напал?

– Голуби - это твари зла, что скверну по земле разносят, заветы священные растоптав. Они...

– Хватит, – произнёс кучерявый, слегка морщась, – понятно, что ты очередной фанатик.

От этих слов у меня невольно сжались кулаки так, что хрустнули костяшки.

– Фанатик...? Фанатик...?! Разум твой тьмой и глупостью окутан! Не видишь ты истин простых, но я готов развеять твой...

– Ой, заткнись... хватит, – в этот раз уже "судья" подал голос, – у нас и так хватает таких. Святой Дуршлаг, Святой Батон, а теперь ещё и... чему ты там поклоняешься?

– Закрой свой нечестивый рот, коли ты не ведаешь истину! Ты не...

– Тише-тише, господа! Давайте сделаем иначе? Раз твоя вера самая правильная, то докажи это. Покажешь нам чудо? – с лёгкой усмешкой остановил возможную драку.

– Чудо? Как я могу дать его вам, коли я не...

И в тот момент потекла во мне воля холодная, да сила горячая. И чувствовал я прикосновение его, слышал слово его. Повинуясь силе голоса внутреннего, подошёл я к окну, глазами ища то чудо, что свершиться должно.

Все трое сидящих, сами не понимая, что их толкает, сами встали и также подошли к окну.

Гром пронзил тишину звенящую, разрывая пустоту. На месте, звуком полном летел пакет: фиолетовый да полиэтиленовый, возникший из пустоты. Возникнув в воздухе без движения, светом день осветив. От зрелища того неверные эти, дар речи потеряли, хоть и умы их понять не могли, как день мог осветиться.

И вновь прозвучал гром, и полетел пакет, оставляя свет за собой. Летел он, свет оставляя, кривизной полный. Летел он по кругу кривому, за градом ущербным. Но начал скрываться он за краем окна, с глаз наших исчезая и неверных трое в мгновенно ринулись в соседнюю комнату и я, последовав за ними, увидел... описывать я не буду описывать следующие три комнаты, что кругом по башне были.

Летел всё пакет по кругу неровному пока не вернулся на точку изначальную и, озарив всё вновь светом ярким, исчез, оставив след за собой.

Проведение Пакета к концу подошла, но я осознать не мог, что же за чудо это было.

– Невероятно... К-как? Откуда ты знаешь это? – вернул Водитель речь себе раньше остальных.

– Знаю... что? – как не старался я, не мог я осознать.

– Только что этот... пакет... освятил территорию нашего государства. – теперь из шока вышел и до сих пор неизвестный мне парень, быть может, тот "президент", о котором говорил "судья".

– Эм... что? – тут уже пришла моя очередь охуевать.

– Этот свет - точная граница нашей страны, которая есть только на одной нашей карте.

– Эм... а... кто вообще эти границы определил?

– Я.

О, Святой Пакет, что за тупость тут происходит?

– Как ты это сделал? – тут уже голос подал "печатальщик".

Я до сих пор не понимая событий ход, смог лишь вздохнуть и произнести: - "Мне прийдётся о многом вам поведать. Отречётесь вы от учений ложных, что ум туманят грехом..."

Притча Вторая

Жил однажды старик и был у него сын. Был верующим тот старик; в Пакет верил, да по слову свящённому жил. Но ход времени нещаден был: умирал старик. Пред смертью своей позвал он сына и сказал ему:

– Сын мой, умираю я. Но не печалься. Перед смертью хочу помочь тебе в последний раз. Пред нашим домом, под чёрным камнем закопал я мешок золота, а под белым камнем - мешок с зерном на посев. Как я умру - откопай мешок под чёрным камнем и растрать все деньги на радость себе. Это моя тебе последняя просьба.

Спустя день умер старик. Сын его, помня просьбу отца, откопал мешок с золотом, что под чёрным камнем был. Принялся сын золото тратить, как отец просил. Пропивал он деньги; в карты проигрывал; на еду хорошую тратил. С друзьями дружен был, да ушли его друзья, лишь поняли, что истратил он всё золото.

Не было у него ни монеты и жить пришлось ему в старом доме отца. В час голодный вспомнил он о мешке, что под белым камнем лежал. Да только раскопав под камнем землю, не нашёл он мешка, а лишь записку:

"Что, сука, нашёл зерно? Что, мудило гороховое, всё на бухло, карты и роскошь слил, да на своих припёздышей? Не надо пиздеть, что не тратил: если бы ты с пользой потратил деньги, то мешок с зерном тебе бы в хуй не всрался и ты бы о нём забыл. Хуепутало ты огородное; какого же дебила я воспитал! Я же учил тебя жить по заповедям Пакета. А ты чё сделал? Дегенерат пиздоблядный. От Пакета отвернулся, к параше прикоснулся. В ЗАду я видал такого сына.

P.s кстати, дрочило безмозглый, тебе не долго осталось жить в моей хате, потому что у меня была очень интересная кредитная история..."