Тот, что в лесу

Тот, что в лесу

Всё вокруг него плавно и неотвратимо плыло к замедлению, остыванию и постепенному засыпанию - глубоко и надолго, до тех пор, пока всё вокруг него не двинется и не поплывёт к пробуждению и теплу. Если бы он был человеком - он сказал бы, что осень скоро перейдет в зиму, через месяц-полтора на его лес ляжет снег, потом придут морозы, а потом, еще через три-четыре месяца, снова настанет весна. Но он человеком не был.

Он мог казаться человеком, если не приглядываться к нему и не заговаривать, и легко вводил в заблуждение тех, кто приходил в его лес - мелькал среди молодых осин, выступал из-за ствола старой березы и внезапно пропадал, выглядывал из-под лапы старой ели, стоял, прислонившись к могучей сосне, и исчезал, как только к нему приближались...

Он знал, что думают о нем люди, слушал их разговоры. Он не понимал слова, но видел образы и чувствовал то, что чувствовали они. И удивлялся. Видел их глазами огромное косматое чудище с зубами и когтями, которое только и хочет, что навредить человеку в лесу, а то и сожрать его.

Вообще-то о людях он не думал, забывал о человеке, как только тот покидал пределы его леса.

Так было не всегда. Раньше, он помнил, люди ощущались по-другому. Их было намного меньше, но сами они были больше. Тела их были такими же маленькими и слабыми, как и сейчас, но то, что наполняло тела, то, что было общим у него и у людей, то, что связывало его с ними, было гораздо, гораздо больше и сильнее.

Люди жили в своих селеньях, он - в лесу. Другие - в реках, озерах, горах. Он и те, другие, не жили - они просто были. Были вместе с землей, водой, растениями, зверями и рыбами.

Он помнил, как он здесь появился. Деревья уже были, совсем другие деревья, а людей не было... Да, люди пришли позже. Деревья росли, сплетались корнями, делили между собой почву, воду и тех, кто жил на них и вокруг них. Время текло, кто-то умирал, кто-то рождался, все менялись, а деревья всё помнили. Если дерево умирало, память его оставалась. Они чувствовали друг друга и другие жизни. Было что-то, что связывало их, давало возможность ощутить тех, кто жил рядом. Любой лес - это не просто деревья, это нечто большее. Но не в каждом лесу появляются такие, как он.

К деревьям приходил человек, вернее, тот, кто выглядел, как человек. Как женщина, сказал бы он, если бы сам был человеком. Она что-то делала - кормила деревья... нет, не сами деревья, а то, что связывало их, их память, их ощущение друг друга, их общую силу... И в какой-то момент создался он.

Он был этой общей силой деревьев, леса, но он был и чем-то бОльшим. Та женщина вложила в него часть себя. Она хотела, чтобы он не просто был, но и делал.

"Нужно держать равновесие сил, - читал он ее образы, - нужно сохранять плетение мира, твой лес - часть плетения, ты будешь держать плетение".

Он видел это как сполохи и переливы, как перетекающие друг в друга потоки, чувствовал это как переплетённые корни, как основу мира.

Он знал, что его лес должен оставаться таким.

Потом женщина привела людей, вернее, это люди пришли к ней. Она жила в его лесу, недолго... хотя возможно и долго, ему трудно было оценить. Он во всём слушался её, и деревья сплелись в дом, и ели протягивали теплые лапы, чтобы она на них отдыхала. Люди приходили к ней, потому что она много знала и умела, чего не умели они. Она учила их жить в его лесу, а его учила жить с людьми.

Не все люди нравились ей, многих она не пускала дальше первых деревьев - они вставали стеной, заплетали ветки так, что было не пройти. Многие плутали по лесу, тропинки петляли и уводили в чащу, или выводили из леса прочь. Многих пугали звери и птицы, странные образы и звуки. Те же, кто добирался до её дома, видел его другим, ненастоящим и, наверное, пугающим. Он понимал, каких людей она искала - тех, кто видел или чувствовал сполохи и переливы. И умел отличить видимость от сущности.

"Тебе нужны правильные люди, - думала она ему, - нужна их сила, их мысли. Со временем плетение будет понемногу меняться, и правильные люди принесут тебе ощущения, как менять плетение".

Правильных людей было немного, они попадали в её дом, и выходили из него изменившимися. Они ощущали и видели более чётко, и он мог с ними говорить. Но главное - они понимали, зачем они в этом лесу, и в этом мире. Расходились по своим селениям, продолжали жить как жили раньше - но при этом каждое их движение и каждая мысль были направлены на сохранение плетения.

Он не удивлялся тому, что правильными людьми были женщины - он чувствовал, что их связь с миром не такая, как у мужчин, и для них плести и подплетать сплетённое легко и естественно. Они не приходили больше в его лес, но он продолжал их чувствовать, и они чувствовали его. Ощущения эти тоже менялись. Если бы он был человеком, он бы понял, что те женщины, которые приходили в лесной дом, давно умерли, но передали свою силу и свою миссию наследницам, и связан он уже с ними.

Лесной дом давно опустел, та, что грезила в нём на мягких еловых лапах и создавала мир, ушла, оставив его хозяином и хранителем.

Время текло вокруг него и сквозь него, умерли деревья, которые были лесным домом, на их месте выросли другие и умерли тоже, и так не один раз. Он любил быть на этом месте, он погружался в то время, когда всё было другим.

Но время текло, всё умирало и всё рождалось, и плетение менялось, и мир менялся соответственно плетению. Постепенно люди становились другими. Он всё слабее чувствовал тех, правильных. А потом их не стало вовсе.

Он перестал понимать,что происходит с миром и с его плетением. Неправильные люди не чувствовали воду, деревья, другие жизни и даже себя. Они не понимали, что они делают с миром.

Он затаился и старался сберечь свой лес. Иногда ему казалось, что правильные люди есть где-то, он ощущал их, и это давало надежду. Но приходили к нему странные, пустые люди. Они не чувствовали леса, его жизни. Он забывал о них, как только они уходили, и снова ждал.

Он снова был на месте лесного дома, время текло мимо него и сквозь него, он чувствовал замедление жизни вокруг себя, предчувствовал остывание и постепенное засыпание. Он был одновременно и каждой травинкой, и всем лесом, со всеми его деревьями, травами, насекомыми, животными и птицами, был всем - и был одно.

К его деревьям подошел человек. Женщина. Она вошла в лес, остановилась и глубоко вздохнула. Лесной дом вздохнул в ответ. Женщина была правильная.

Она смотрела и видела красоту плетения его леса, она чувствовала силу той, что создала этот лес, и глаза её горели восторгом узнавания.

Она шла, прикасаясь к стволам его деревьев, и они отвечали на её приветствие. Остановилась, немного не дойдя до лесного дома. Поклонилась и тихо сказала: "Здравствуй, Хозяин".