Тот-3. К глубинам вершин

Пролог

Человечество всю свою историю стремилось к звёздам.

Тьма ночного неба, усыпанного мириадами блестящих огоньков, не пугала так, как густой лес безлунной ночью. Нам всегда казалось, что там, высоко, нас ждёт новый, неизведанный мир, полный открытий и тайн.

Галилей, Коперник, Циолковский, Королёв — лишь единицы из миллиардов двигали нас вперёд, приближая к мечте.

Сначала в космос полетел безликий спутник. Потом Юрий Гагарин.

Десятки, сотни, тысячи человек выходили на околоземную орбиту и ступали на Луну.

Но это был не предел. С каждым годом мы взлетали всё выше и выше.

Человечество построило на холодных далёких планетах свои колонии, покорив Солнечную Систему. Мы вышли за её пределы, и теперь «слетать к звёздам» звучало так же привычно, как «позвонить по мобильному». Технологии продвинулись настолько, что каждый день совершались новые, немыслимые ранее открытия.

Но кто мог знать, к чему это приведет?

Глава 1.

2116 год от Рождества Христова. 14 мая.

Джек Серпентер проснулся от стука собственных зубов. Сон улетучился, оставив сладостный привкус обнажённого женского тела, и возвращаться в реальность совсем не хотелось. Но его кожа покрылась крупными мурашками, и он, с кислой миной на лице, выбрался из спального мешка, с хрустом потягиваясь.

Кто же посетил его во сне? Кто так страстно танцевал на нём?

Он не запомнил.

Джек взглянул на копну рыжих, кучерявых волос рядом.

Пусть будет Кейт Васкес. Она тоже хороша.

А уж для одинокого мужчины, заброшенного на край света в компании одинокой женщины — слишком хороша.

Он осторожно, чтобы не разбудить, откинул с её лица прядь волос, под которой скрывались веснушчатый нос, закрытые глаза с длинными ресницами и слегка пухлые губы, изогнувшиеся в лёгкой улыбке.

«Расшифровала надпись? Или видит то же, что и я?», подумал Серпентер.

Отогнав мысли, он расстегнул молнию на палатке цвета хаки, и в его нос сразу забился мельчайший песок, заблестевший в тусклых лучах.

Светало.

Вдалеке, кокетливо выглядывая из-за волнистых барханов, показалось большое, ярко-красное солнце. Лёгкий ветер трепыхал ещё прохладный, сухой воздух с запахом пыли, гоняя песчинки с места на место. Джек с детства мечтал увидеть вживую, как природа невидимой рукой перекраивает пустыню, лоскут за лоскутом плетя новую ткань каждый день.

Мечта сбылась.

Быть может, именно поэтому два десятка лет назад он выбрал археологию.

За все годы практики это был его первый вояж в Египет.

Серпентер выбрался из палатки, поправил короткие иссиня-чёрные волосы, чуть подёрнутые сединой, и оглядел бескрайний океан безжизненного песка, стремясь не дышать полной грудью.

Джек тут же понял, что ошибся — жизнь здесь, всё-таки, была. Он не успел её заметить вчера, в полной темноте, когда отряд «Сигма» только-только прибыл, но увидел сейчас.

Стайка из четырех тушканчиков, похожих на несуразных плюшевых зайцев, сшитых где-нибудь в грязном китайском подвале, умилительно прыгала по песку и неосмотрительно громко пищала, радуясь новому дню. Одинокий шакал вдалеке потянулся и зевнул, прищурив уже привыкшие к ночной темноте глаза, и скрылся за дюной. В вышине раздался крик стервятника, узревшего не пережившую эту морозную ночь добычу — назревал пир.

Кусты джузгуна волнительно затрепетали своими стеблями, словно приветствуя дуновение утреннего ветра. Растущие рядом во влажном иле небольшого оазиса две пальмы затеняли четыре квадроцикла, на которых команда археологов добралась сюда из Луксора.

Почти три часа езды по барханам. Неудивительно, что у него болела спина.

Запищали наручные часы, возвестив о начале седьмого часа по местному времени, и Джек облегчённо выдохнул. Не так уж много он и недоспал. Тем более, что привык вставать в шесть ноль-ноль.

Как говорил капрал Корнуолл, «постоянство — признак мастерства». Бывший сержант Серпентер слышал эту фразу на протяжении десяти лет службы, пока не устал и не ушёл учиться в Бостонский археологический.

Который и направил его сюда.

В наследство от той, армейской жизни достались тревожное расстройство, бессонница и постоянное ощущение нехватки времени.

А из осязаемого — наградные часы «Монтана» из далёкого прошлого, непривычно ровная спина и небольшой шрам на правой скуле.

В этой пустыне моджахедов быть не должно. Да и мелкий песок сломает любое оружие через пару выстрелов.

Безопасность. То, чего он и хотел, увольняясь из опостылевшей ему частной охранной организации.

И почему она возникает именно тогда, когда вокруг совсем нет людей?

Раздался звук «з-з-зип», и из соседней палатки показалась лохматая голова соломенного цвета.

— Доброе утро, командир, — пробормотал, едва разлепив слипшиеся губы, молодой взъерошенный парень. — Пить как хочется, ужас.

— Канистра на твоём квадроцикле, — ответил, обернувшись, Серпентер. — С добрым утром, Иван.

— Спасибо, — широко зевнул тот и направился к пальмам, еле передвигая ноги. — У нас в Сербии этой воды на каждом шагу...

— Нейт ещё спит?

— Нейт Сайлас уже встал. — Бодрый, местами седовласый старичок в костюме рыбака вылез из палатки, щурясь на уже поднявшееся над дюнами и пожелтевшее солнце. — Мне нужно всего три часа на сон. А где Кейт?

— Скормил её бабуинам, — не моргнув глазом, ответил Джек. — Или бедуинам. Вечно путаю.

— Не трогай единственное украшение нашего патриархального общества!

«Я бы с удовольствием её потрогал», отметил про себя Серпентер.

Забулькала вода, и два археолога взглянули на третьего.

— Илич, ты все наши запасы воды растранжиришь. — Сайлас с укоризной взглянул на молодого серба. — И на кой хрен мы тебя взяли?

— Потому что я захотел, чтобы в отряде «Сигма» был лучший учёный из Европы, — отрезал Джек. — Как глава операции, я имею на это право.

— Лучший раскопщик из Европы, — передразил Нейт. — У него руки дрожат, как у пьянчуги!

— А в чьей канистре вместо воды оказался второсортный бренди? — вытирая мокрое лицо, обиженно спросил Иван. — Я теперь из-за вас мучаюсь от похмелья!

Сайлас прикусил язык.

— Между прочим, — продолжал Илич, закрывая крышкой ёмкость с водой, — я в том году участвовал в раскопках на Юкатане, и нашёл маску Иш-Чель. А вы, Нейт? Что вы делали в прошлом году?

Серпентер увидел, как у Сайласа заиграли желваки.

Но зачем вмешиваться?

Именно так и строится настоящая, крепкая команда. На распрях и конфликтах.

— В две тысяча сто пятнадцатом я раскопал... — Старик нахмурился. — Нет, закопал. Свою жену, светлая ей память. Пошёл ты к чёрту, Илич. — Сайлас сжал кулаки. — Ещё будет меня подкалывать, погань ты молодая!

— Объявляю о полнейшем паритете, дуэль окончена, победила дружба,— резюмировал Джек. — Нейт, я собрал вас здесь не просто так. Иван действительно очень хороший археолог. Ты прекрасно знаешь древнеегипетские иероглифы и можешь читать с листа. Я умею и то, и другое, плюс ко всему, меня отрядили обеспечивать защиту отряда от возможных нападений. — Серпентер поправил кожаную кобуру на поясе, в которой блеснул чёрный металл пистолета. — А Кейт здесь потому, что...

— ... у неё сочная задница.

— НЕЙТ! — взорвался Серпентер, но быстро взял себя в руки. — Не поэтому! Она ведущий египтолог Бостонского Университета!

— Ты бы ещё уфолога позвал. Ну, мало ли, мы на этом чёртовом «Тоте-3» увидим иероглиф колбасы, а он нам покажется внеземным летательным аппаратом.

— Отставить споры, — рявкнул Джек. — Умывайтесь и готовьтесь. Через час выдвигаемся.

Сайлас что-то пробубнил себе под нос.

***

Прошло пятьдесят минут, и на пламени костра, весело плясавшего на сухих ветках саксаула, закипел ароматный кофе. Серпентер снял джезву и разлил бодрящий напиток по стаканам, незаметно — как ему казалось — косясь на Кейт Васкес.

«Гусиные лапки» в уголках её широких, карих глаз выдавали в ней далеко не юный возраст, но Джеку было плевать. Его непреодолимо тянуло к ней, и археолог не знал, почему. Виной было или отсутствие постоянной женщины в его жизни, или бронзовая кожа египтолога, усыпанная такими милыми и соблазнительными родинками.

Или потому, что от неё вкусно пахло спелыми яблоками.

Он до краёв наполнил её походный складной стакан из силикона, налив себе лишь половину.

— Если бы мой член не отсох задолго до этой экспедиции, то я с тобой поборолся бы за эту дамочку, Серпентер! — Нейт отхлебнул напиток и скривился. — Крепкий, зараза...

Илич подавился и закашлялся прямо в свою трёхцветную кружку.

— Тебя это тоже ждёт рано или поздно, юнец. Нашему командиру вот недолго осталось, и из крепкого у него будет только этот кофе. — Сайлас понизил тон. — Как думаешь, он облагородит рыжулю прямо на этих песках, или уже после возвращения из экспедиции?

— Вообще-то я здесь, и я вас слышу. — Строгий тон Кейт прорезал тишину пустыни. Она уже успела подвести глаза чёрными стрелками, и, если бы не огненно-рыжие волосы, то Васкес можно было принять за коренную египтянку. — Оставьте свои похабные шуточки при себе. Я здесь только ради работы.

«А жаль», подумал Джек, кинув взгляд на пустой безымянный палец её правой руки.

Такой аккуратной и маленькой.

Следующей ночью он снова ляжет с ней в одной палатке.

И вот тогда...

Где-то между ног заныло от предвкушения.

— А я и не шутил, — виновато влез Илич. — Это всё он...

— Чуть что, сразу дед Нейтан, да? — взорвался Сайлас. — Я сорок минут назад тебя послал, и сейчас пошлю. Что, думаешь, я не вижу, как ты тоже пялишься на неё? — Он вылил напиток прямо в песок, и тот, с шипением приняв подношение, просочился вниз и исчез. — Блевотина. В следующий раз кофе варить буду я.

— Вы хоть помните, зачем здесь собрались, или так и будете бесполезно трещать? — Серпентер достал из своего рюкзака планшет и, прищурившись, открыл приложение Бостонского Археологического Университета. — Дед Нейт, отставить шуточки.

— Мы не в армии.

— Пока ты в моём распоряжении, ты в армии. В составе элитного отряда специального назначения «Сигма».

— Я ведь могу и уехать.

— Вряд ли далеко, — хмыкнул Джек. — Здесь на две сотни миль никого, кроме шакалов, стервятников и тысяч тонн песка.

— Когда «Брайт Фьюча Индастриз» позвали меня за несильно большие деньги, — начал распаляться Сайлас, — они не сказали, что я попаду под начало глупого, неотёсанного вояки, которому...

— Заткнись, Нейт, иначе, я клянусь, я оставлю тебя на съедение шакалам. — Серпентер не терпел, когда с ним попусту спорили. — И привяжу тебя прямо к этим пальмам. А уж чтеца иероглифов мы как-нибудь найдём.

— Можно загрузить фотографии в искусственный интеллект, — подсказал Иван.

— Я вас умоляю, — подала голос Кейт, — мало ли учеников Шампольона даже спустя три века? И кофе как раз тот, что я люблю. С характером.

Джек невольно выпрямил и без того прямую спину.

— Три против одного, значит, — хмыкнул Сайлас.

— Четверо. Не забывай про мой пистолет.

— Меня учили, что главному, какой бы он ни был, стоит доверять.

— Мисс Васкес, не стоит... — Джек зарделся.

— И меня, — вставил Иван.

— Ладно, командир. Выкладывай, что у нас тут.

Серпентер увидел три пары смотревших на него глаз.

И все они были карие. Не то, что у него.

Зелёные, словно пальмовые листья.

Что ж.

Эта экспедиция обещала стать делом всей его жизни. Он чувствовал это.

И не собирался обманывать собственные ожидания.

Он встал и поправил свою брезентовую, болотного цвета куртку.

— Если вы взглянете направо, — три головы повернулись в этом направлении, — то не увидите нихрена, кроме грёбаной пустыни.

Отряд убедился в словах своего предводителя.

— Если же взглянуть на запад, то мы увидим... Снова грёбаную пустыню. На юге, как вы уже догадались — та же картина. Быть может, дюны чуть повыше. Но вот на севере...

— Тоже нихрена нет, — догадался Сайлас.

— И тут ты ошибся. Мы ведь не просто так сюда приехали, правда? — Джек открыл файл с досье. На экране мелкой сеткой отобразились фотографии. — «Тот-3». Место, ради чего мы здесь.

— И где оно?

— Старого Нейта подводит не только член, но и зрение, — выдал Илич, за что тут же получил от Сайласа подзатыльник.

— Двести пятьдесят метров на север. Если быть точным, — Серпентер двумя пальцами приблизил карту, — вон за этим барханом.

— И что там?

— Вы чрезвычайно любопытны для своего возраста, — грудным голосом сказала Васкес, и Джек ощутил где-то глубоко внутри чувство благодарности. Вся группа была за него, и жалила Сайласа колкими фразочками. — Не читали электронную почту?

— Я и обычную-то не читаю, — вздохнул пожилой учёный. — А для электронной нужны, наверное, электроны, а у меня их нет. Дорогая забава вообще?

Илич прыснул, выдав фонтан из кофе прямо в лицо Нейту, за что получил ещё одну оплеуху, и звук смачного удара эхом разнёсся по пустыне.

— «Тот-3», — начала Кейт, жестом показав Серпентеру, что справится сама. — Храм эпохи Раннего Царства, который нашли три года назад и совершенно случайно. Из Асуанской тюрьмы сбежали заключённые, и полицейские, пока гнались за ними по всей пустыне, наткнулись на торчащие из песка колонны. Потом их аккуратно раскопали и явили миру это сооружение.

— Мне будто снова двадцать, и я снова на лекции, профессор Васкес, — похвалил женщину Сайлас. — Одна беда, мне никогда не нравилось учиться.

— Но вы же бывший профессор!

Нейт вздохнул.

— Моя мать была врачом, работала с утра до ночи, и всегда оставляла мне записки. Хочешь не хочешь, а расшифруешь — или получишь половой тряпкой по лицу, если не выполнишь хоть одно из её заданий по дому. И на кой хрен мы здесь, если до нас уже сделали всю работу? — крякнул Сайлас, плеснув в свой пустой стакан янтарную жидкость из канистры.

— Дело в том, что египтяне Раннего Царства вообще здесь не жили, и таких грандиозных сооружений не строили. А храму без малого шесть с половиной тысяч лет.

— Он хорошо сохранился?

— Да, Иван. — Джек показал молодому учёному фотографии, и тот присвистнул. — Как новый, с поправкой на возраст. Всё, как положено — стены, колонны, внутренний двор с обелиском.

— Храм и храм, что в нём такого? Эти арабы вообще странные. Как можно жить среди песков? — почесал обширную лысину Нейт.

— Во-первых, ни одно ультразвуковое исследование не обнаружило характерных для подобных сооружений внутренних или подземных помещений. — Кейт прищурилась. — Ни единого, хотя исследовательские группы использовали самые передовые сканеры.

— И что, нам надо их найти? — прищурился в ответ Сайлас.

— Это получится, только если у вас вместо глаз инфракрасные излучатели.

Третий подзатыльник не заставил себя долго ждать.

Джек после увольнения из армии успел поработать с объектом «Тот-1». Небольшое святилище к северу от Эль-Харга, первый проект «Брайт Фьюча Индастриз». Совсем крошечное, десять на десять метров. С ним пришлось повозиться, но однажды все труды были вознаграждены: раскопки — а Джек помнил почти двести кубометров песка, которые пришлось удалить — обнаружили статуи, в точности повторявшие такие же в Абу-Симбел. Они были меньше по размеру и с намного более грубой обработкой. Ученые, исследовавшие их, сделали вывод, что эти статуи были пробой пера неизвестного древнего скульптора перед грандиозной работой на левом берегу Нила.

Но даже то святилище, такое маленькое, хранило в себе тайну. Оказывается, около трех часов пополудни солнечные лучи, преодолев извилистый путь, фокусировались — абсолютно непонятным образом — на изображении анкха на дальней от входа стене. Если нажать на него, то чуть ниже открывалось потайное отделение, где удалось найти несколько глиняных табличек, весьма мерзко пахнущий сосуд, а также весьма кустарную маску, изображающую Тота.

Раскопки заняли восемь недель.

На то, чтобы обнаружить секрет анкха, ушло еще пять дней, и не обошлось без случайности.

«Тот-3» исследовали вдоль и поперёк почти три года.

И ничего.

Кроме...

— А во-вторых, насколько мне известно, отряд «Бета» запечатлел весьма странные надписи на стенах храма, — продолжала Кейт, не обращая внимания на Илича, который почесывал новый ушиб. — Набор иероглифов, которые... Джек? Покажешь Нейту?

— Показал бы, — нахмурил лоб Серпентер, глядя на чёрный экран планшета. — Но каждый раз, как только я пытаюсь открыть изображение, эта глючная дрянь улетает в перезагрузку.

— Значит, увидим их вживую, — подытожила Васкес. — Их нашли неделю назад, гнасколько я помню. С вашим умением расшифровывать врачебные закорючки, мистер Сайлас, вы быстро справитесь с этим. И будет нам счастье.

Это слово резануло слух бывалого вояки, показалось столь отдалённым и забытым, словно чем-то приятным из детства.

Как мамин яблочный пирог, который он давным-давно не ел.

От Кейт пахло точно так же.

— Так зачем мы здесь? — не понимал Нейт.

— Нам поручено найти здесь что-то особенное, потому что у нашего работодателя... Есть предчувствие. Решено. — Джек захлопнул чехол, и тот ударил по корпусу гаджета слишком громко. — Иван направится в квадрат А-117. Нейт — в квадрат А-29. А мы с госпожой Васкес...

— Потрахаетесь прямо на раскалённом песке! — Сайлас улыбался во всю ширину рта.

Серпентер закатил глаза, убрал планшет в рюкзак и, бросив на Кейт беглый взгляд, в одиночестве направился к храму под кодовым названием «Тот-3».

Наручные часы «Монтана» пропищали семь раз.

«Ещё один день», подумал Джек.

Если бы он только знал, как этот день изменит его жизнь.

Глава 2

2116 год от Рождества Христова. 14 мая.

Посреди бескрайнего океана мертвых песков величественно стоял образчик древнеегипетской архитектуры. Вернее сказать, его останки — время не пощадило обдуваемый всеми ветрами песчаник. Это был храм неизвестного божества, и археологи различных научных институтов уже несколько лет пытались понять, кому же здесь поклонялись. Не сойдясь во мнениях, они решили назвать его именем бога мудрости Тота.

Размеры храма позволяли предположить, что этот бог был достаточно популярен: квадратное по периметру сооружение, тридцать четыре метра в ширину и длину. Слева и справа были расположены глухие каменные стены, изгибающиеся под прямым углом и образующие, таким образом, квадратную форму храма.

Шестнадцать резных колонн перед входом — по восемь с каждой стороны — создавали своего рода дорогу, которая упиралась в симметрично стоявшие по бокам высокие, пилоны из когда-то белого известняка, устремленные ввысь на добрых метров двадцать.

В середине двора стоял высокий, словно антенна, обелиск. Его навершие когда-то было покрыто золотом, но сейчас от былого блеска не осталось и следа. С воздуха «Тот-3» походил на гигантский анкх: само здание являлось его верхней частью, а колонны были неким подобием ножки этого прародителя христианского креста.

Снаружи церемониальное сооружение, похожее на гораздо более поздние храмы египетских божеств, смотрелось очень внушительно, и Джек невольно приоткрыл рот.

Его захлестнули азарт и предвкушение чего-то великого.

Сейчас он пройдёт под каменными сводами, пережившими десятки фараонов.

Потрогает стены, и его сердце сожмётся сильнее обычного.

Давно забытое чувство, которое Серпентер испытывал...

А когда это было в последний раз?

— Эй, босс, вы решили пойти один? — Иван добежал до главы отряда «Сигма» как раз тогда, когда тот проходил пятую пару колонн. — А вдруг на вас нападёт отряд разгневанных скарабеев... Как, помните, в каком-то фильме.

— Не неси ерунды, Илич, — отмахнулся Джек, снова поправляя сползающую с ремешка кобуру. — Мы здесь совсем одни на сотни километров вокруг.

— Интересно, да? Ведь такие храмы обычно строят там, где полно народу. А иначе какой смысл?

— За шесть... С половиной тысяч лет здесь так и не обнаружено следов цивилизации, — запыхавшаяся Кейт догнала их, откидывая назад прядь кучерявых волос цвета зимнего заката. — Тем подозрительнее то, что здесь вообще стоит эта махина.

— Может, все следы смыло? Всемирным потопом, или чем там ещё.

— Ага. А храм оказался защищён силовым куполом, и цунами обошло его стороной. Не неси ерунды, Илич, — повторился Серпентер.

— Ты слишком жесток к юноше, Джек. — Ладонь Васкес коснулась его руки, и мужчина встрепенулся. Он был прав, его сердце сжалось сильнее обычного, но только не от стен древнего сооружения. — Он такой же учёный, как и ты.

— Хорошо, я буду мягче, — буркнул археолог и отдёрнул руку, сделав вид, что поправляет лямку рюкзака. — А где Сайлас?

— Валяется пьяный под пальмами. Нажрался, как свинья. Шучу. — Иван поймал грозный взгляд Джека и обернулся. — Ковыляет.

Троица вошла во внутренний двор «Тота-3», разветвляющийся на восемь — по четыре с каждой стороны — небольших залов. За обелиском была сокрытая в полумраке и пыльной взвеси плоская стена.

Проходя последние метры, Джек чувствовал какое-то трепещущее торжество от одной только возможности прикоснуться к древним камням, пережившим чуму, войны, Клеопатру, Чингисхана, Наполеона и Гитлера, - к самой истории. Еще с детства Серпентер увлекался загадками прошлого. Даже проводил раскопки на ранчо деда в северном Техасе, и смог найти несколько гильз времен Гражданской войны. Джек до сих пор помнил это ощущение — радости, мандража и какой-то приятной тревожности.

А на свое десятилетие он даже получил от отца экземпляр Большой Археологической Энциклопедии, подписанный легендарным ученым Джеффри Коксом, и с головой погрузился в чтение трехтомника, который, казалось, был самой интересной книгой на свете. Отучившись в институте, Джек с присущим ему рвением порывался попасть хоть в какой-нибудь археологический отряд, но узнав размер жалования, принял решение заработать денег на службе в армии.

Археология была его давней любовью, а Джек был предан ей до гроба, поэтому, сколотив какое-никакое состояние, он занялся тем, что было ему по душе.

Хруст песка под ногами заставил его вынырнуть из омута памяти.

Кейт подбежала к обелиску, прорезающему крышу, и прикоснулась к нему рукой.

— Холодный, — её глаза заблестели. — И высокий. Такой большой.

Серпентер прикусил язык, чтобы пошлые слова не вырвались у него со рта, и посмотрел на гигантский камень, изображавший устремлённый ввысь фаллический символ. Подобные ему в изобилии расположились на древнеегипетской земле. Традицию возвышать себя к небесам человечество пронесло через всю свою историю. Расписные, резные, витые колонны немыслимой высоты имели сакральное значение в абсолютно любой стране мира, в любой религии.

— «Сила, Власть, Здравие, Фараон» — прочитала иероглифы Васкес. — Обычный для Египта набор, желавший властелину этих земель править долго, счастливо и мудро.

— А где здесь... Фараон? — Иван подошёл ближе, кивком головы приглашая и Джека.

— Если этому храму шесть с хвостиком тысяч лет... — Кейт задумалась. — Фараонов в те времена еще не существовало. Но вот «Глаз Гора», — она указала на символ, — я всегда узнаю.

Серпентер подошёл ближе к обелиску, почувствовав прохладу и какую-то неосязаемую, но ощутимую мощь.

Ему в голову вдруг пришла мысль.

А что, если это самый первый обелиск на планете? Самый древний?

Он встал рядом с Васкес, глубоко вдохнув. Ноздри снова защекотал аромат яблочного сада.

И прикоснулся к выщербленным символам.

Его тело будто прошил разряд электрического тока. Глаза сомкнулись, и Джек издал глухой стон. Перед внутренним взором отрывками пронеслись разрозненные картинки.

Космический корабль.

Астероид.

Заваленная камнями пещера, из которой пробивалось едва заметное фиолетовое сияние.

Глухое рычание.

И покрытое десятками небольших щупалец лицо.

Похожее на человеческое.

Но с тремя глазами.

И клыкастым ртом.

Серпентер отдёрнул руку и на шаг отступил от обелиска.

— Босс, что с вами? — обеспокоенно спросил Илич.

Сердце трепыхалось, словно пойманная в банку бабочка, а ноги стали ватными.

Что это было?

— Кофе и правда был крепковат, — еле ворочая язык, ответил Джек. — Всё в порядке.

— Точно?

— Точно, Кейт.

— Не дождались старика, а он поболе вашего пожил. — Голос Нейта эхом отразился от каменных сводов храма. — Чего тут у вас? Монструозный каменный хрен?

— Мы и без вас справились, — хихикнула всегда серьёзная Васкес.

Сайлас прошёл внутрь, не обращая внимания на обелиск, похожий на готовую к старту ракету, прямиком к дальней стене. Он достал из рюкзака обмотанный тряпками самодельный факел и, чиркнув зажигалкой, поджёг его.

— Масла нет, я окунул свои грязные портки в бренди, и получилось неплохо.

— Но у нас же есть фонари, — возразил Илич, снимая с пояса мощный портативный прожектор.

— В руинах приятней глазу работать с тёплым светом, — хрипло поведал он. — Смотрите.

Серпентер, Илич и Васкес подошли к пожилому археологу. Оранжевый свет пламени растворил сгустившуюся внутри тьму, и взору отряда «Сигма» предстали выбитые в камне иероглифы. Внизу лежала разломавшаяся на крупные куски каменная плита.

— Нашли недавно, да?

— Так и есть, — кивнула Кейт. — Когда археологи направили мощный сонар прямо на эту стену, от неё отвалился кусок фрески, а под ним обнаружилось вот это.

— Самые важные надписи всегда писали с северной стороны, — хмыкнул он, осматривая вертикальный ряд иероглифов. — Но ради этой херни меня можно было бы и не выдёргивать из Висконсина.

— Что здесь написано? — Голова Джека ещё кружилась, и он опёрся на песчаник, чувствуя рельефные символы своей ладонью. — Какие-то кошки, утки...

— Маяк, Пирамида, Звезда, Полёт, Человек, Собака, Камень, Божество и... — Нейт слегка замялся. — Смерть.

— Смерть? — ахнул Иван.

— Ну или что-то в этом роде. Переводите, как хотите. Угроза, беда, смерть — сиречь одно и то же.

— И что это значит?

— Понятия не имею, душа моя. Вы египтолог, вы и думайте. Моё дело прочитать.

— Нейт! — прикрикнул на него Джек. — Что это значит?

— Я правда не знаю. Пару лет назад в Теотиуакане мы с группой старых пердунов нашли что-то похожее. Про хрустальный череп слышали? — Троица кивнула. — Весь в мелких царапинах, которые, как оказалось, были совсем не царапинами.

— Майя снова предсказали конец света?

— Там было что-то про наказание богов. И, какое совпадение, — хмыкнул Нейт, — пришёл злой белый Кортес и вырезал целую цивилизацию. А эти символы... — Сайлас вгляделся и поднёс факел поближе. — Нацарапаны. Не вырезаны. Будто второпях. Как и кусок бетона, который их прятал.

— Песчаника, — поправила его Васкес. — Египтяне скрепляли стены раствором из гипса, песка и соды!

— Хоть хером моржовым. Иначе почему он отвалился от обычного ультразвука?

Серпентер нахмурился, и его спина покрылась липким потом.

Когда «Брайт Фьюча Индастриз» нанимали его, они ни слова не сказали о том, что в «Тоте-3» есть хоть какая-то тайна. Всё выглядело, как обычная раскопка.

Но он должен был догадаться обо всём раньше. Ещё тогда, когда его попросили взять с собой в команду египтолога и специалиста по письменности.

Мужчина стоял и смотрел на девять наспех созданных иероглифов.

Угроза. Беда. Смерть.

Старый учёный не обратил бы внимание на него просто так.

Они могли прочитать их и без Сайласа.

Но что-то казалось ему странным.

Но что?

Он зажмурился, отсекая лишнюю нагрузку на мозг. Перед внутренним взором вновь возникло покрытое щупальцами лицо, и Джек открыл глаза.

Точно.

Если это храм времен Раннего Царства...

— Кейт, насколько стара первая египетская пирамида?

— Джосера? Построена пятьдесят веков назад. Сорок восемь, если быть точной.

— А этому храму...

— Шесть тысяч лет минимум, — с придыханием произнесла Васкес. — Погоди, ты хочешь сказать...

— Что этого символа здесь быть не должно. — Серпентер сглотнул вязкую слюну. — Приступаем к работе. К чёрту квадраты, — он вытер вдруг вспотевший лоб. — Мы с Иваном возьмём правую сторону, а вы, Нейт и Кейт...

— Йо-хо-хо, сегодня праздник у старого пирата, — прорычал Сайлас, и добродушно улыбнулся Джеку. — Не серчай, вояка. Если б не шутки, я б давно уже спился.

***

Следующие несколько часов они обходили комнаты и, кажется, исследовали «Тот-3» вдоль и поперёк. Стены в боковых залах были усеяны хорошо сохранившимися фресками, выполненными красными, черными и золотыми красками. На одной из них, словно на фотографии, была запечатлена мать с двумя детьми, которых она держала на руках. На другой обнаружились двое улыбающихся мужчин, пожимающих друг другу руки, и один из них передавал другому золоченый анкх. На третьей — воин, пронзающий копьем то ли шакала, то ли собаку, притом весьма внушительных размеров. Джеку иногда казалось, что голова этого животного будто была покрыта щупальцами, но археолог списывал это на усталость и слишком крепкий кофе.

Как и видение, посетившее его у обелиска.

Бессмыслица. Набор сюжетов.

Как и вся его жизнь.

Последние годы он постоянно рылся в земле. А, может, надо было посмотреть наверх?

Солнце, дарящее свет и радость, ведь не внизу.

Как и звёзды. Такие далёкие и иногда весело подмигивающие.

Что вообще скрывает от нас космос?

Две сотни лет поисков не увенчались успехом. Люди были единственными живыми существами во всей обозримой Вселенной. По крайней мере, пока.

Надо было искать ещё дальше?

Человечество смогло выйти за пределы Солнечной Системы лишь десять лет назад.

Всему нужно время. Джек не верил, что Вселенная не сподобилась хоть на ещё одну разумную форму жизни на своих бескрайних пространствах.

А покрытая щупальцами голова...

Кто знает.

Серпентер, тряхнув коротко стриженой головой, погрузился в раскопки, и до вечера не вылезал из своего зала. Даже Кейт вылетела у него из головы, и он думал только о глиняных черепках, в изобилии лежавших под толстым слоем пустынного песка. Когда «Монтана» в очередной раз пропищала о наступлении нового часа, Джек встал и на онемевших ногах вышел во внутренний двор «Тота-3».

Там его ждала гора таких же черепков.

— Уже семь, — пожаловался Иван, схватившись за спину. — За целый рабочий день я накопал почти шесть килограмм и потерял ещё столько же.

— Ты обосрался прямо в церемониальном зале? — Хриплый голос Сайласа донёсся из северо-западной комнаты храма.

— Я ничерта не ел.

— И нихрена не обнаружил, в отличие от меня, — прокричал Нейт и закашлялся. — А я нашёл.

Уставший разум Серпентера вспыхнул заревом.

Нашёл?

Что-то, кроме черепков?

Он поймал себя на мысли, что мечтал услышать именно это слово.

— А я думал, вы там сдохли. От вас ни слуху, ни духу с самого утра, — съязвил Илич, зная, что уставший старик не сможет выписать ему сочную оплеуху.

— Иди сюда, поганец! И вы, командир с командорессой... Командиршей... Идите взгляните!

— Если это куча глиняных осколков, то я и с места не сдвинусь, — буркнул Джек.

— Тут кое-что поинтереснее!

Серпентер, Васкес и Илич, не чувствуя усталости, одновременно сорвались с места, буксуя на песке.

Белые пятна света от фонарей плясали на доисторических каменных плитах, разгоняя полумрак «Тота-3». Пыль, летавшая здесь в изобилии, отражала свет, наполняя пространство маленькими искорками. В воздухе не пахло плесенью, ведь он был крайне сухой — в воздухе пахло древностью.

И тайной.

Но зная натуру пожилого археолога, Джек был почти уверен в том, что их поджидает какой-нибудь грубый розыгрыш.

— Итак, вашему вниманию, — с улыбкой на лице огласил Сайлас, подсветив факелом кусок стены на уровне колена.

На котором виднелся понятный любому человеку символ.

Стрелка, указывающая вверх.

Вот только египтяне не знали, что такое стрелка.

Джек на пару секунд перестал дышать. Сначала иероглиф пирамиды, которого в этом древнем храме быть не должно. Теперь вот это.

— И.. Что? — медленно спросил Серпентер.

Нейт сиял ярче полуденного солнца. Казалось, он помолодел лет на тридцать, и перед ними был уже не археолог на пенсии, а задорный юнец, вчерашний выпускник археологического института и знатный повеса.

— Это скарабеево говно, Джек. Я половину дня просеивал песок, и нашёл крупную кучу! И вот, вашему вниманию, творение старого археолога...

— Сайлас, — прорычал командир. У него внутри будто всё оборвалось. — Ты идиот или прикидываешься? Думаешь, что дерьмо, выложенное в форме стрелки — это то, ради чего стоило нас звать? — Казалось, Джек осязаемо увеличивался в размерах, а стальные мускулы угрожающе играли под брезентовой курткой цвета хаки.

— Думаю, да, — обиженно ответил Нейт. — Я только что раздобыл очевидное и единственное на текущий момент доказательство того, что этот храм действительно хранит некоторые тайны, и что мы движемся в правильном направлении.

— Что вы нашли? — Кейт начала в нетерпении топтать ногой.

— Ну вот же, прямо перед вами.

— Говно? — недоумённо воскликнул Илич. — Сушёное пустынное говно поможет понять нам, что древние египтяне скрыли от нас?

— Несомненно.

— Нет, он точно сошёл с ума. — Серпентер с досадой махнул рукой на старика и, развернувшись, направился к обелиску, прижав кулак ко рту, будто там была рация. — «База, База, я Анубис. Докладываю: мы обнаружили древнее говно, повторяю, древнее дерьмище скарабея. Объем - не более пятидесяти кубических сантиметров, вызываю вертолет». Именно ради этого, Сайлас, нам заплатят четыре миллиона долларов.

— Да погодите же вы, — затараторил Нейт. — Зайдём с другой стороны. Что вы знаете про скарабеев?

— Только то, что один из выживших из ума археологов обожает лепить из их экскрементов стрелки, — прокричал Джек, доставая из рюкзака бутылку с водой и жадно прильнув к горлышку.

— Не слушайте его, — вполголоса пробормотал Сайлас. — Ты, молодой?

— Знаю только, что скарабей был священным символом бога Хепри — египтяне даже наделили его головой в виде жука. А еще Хепри бог рассвета и перерождения… Прочитал брошюрку на автовокзале, — он смущённо оправдался перед Кейт, которая удивлённо посмотрела на него.

— Скарабей в древнеегипетском обществе был очень почитаемым животным… жуком, — подхватила Васкес. Он единственный, кто, по преданиям, рождается из песков пустыни; вся прочая живность рождена Нилом. Этим фактом подчеркивался особый статус скарабея в иерархии божественных существ. А ещё он катает навозные шарики с востока на запад, повторяя путь солнечного диска. Сейчас науке известно, что скарабеи ориентируются на источник света, но в древности их стремление к Солнцу, очевидно, наделялось божественным замыслом.

Нейтан кивнул головой и едва заметно улыбнулся.

— Джек? Присоединишься к нашей научной конференции?

— Я тебе, Сайлас, руки не пожму, пока ты её не помоешь, — прокричал, растянувшись на холодном пьедестале обелиска, Серпентер.

— Я явно не стал бы прикалываться, если бы не нашёл действительно что-то важное. Как думаешь, командир?

Через минуту все четверо сверлили взглядом выполненную из фекалий стрелку.

— Совсем ничего не видите?

— Нет, — зевнув, ответил Джек.

— Там что-то, повыше. Что это?

— А молодой заметил, — улыбнулся Сайлас. — Подумаешь, факел не поднял...

Он взял древко в руки, и пламя осветило ярус стены чуть выше головы.

— Пока вы рассказывали мне о навозных жуках, то несколько раз упомянули одно и то же слово, господа. И это слово...

— Солнце, — с придыханием сказала Кейт, поправив волосы.

— Солнце, — подтвердил старый археолог.

Серпентер проследил, куда именно направлено острие стрелки.

Она, очевидно, на что-то указывала.

И, когда Джек увидел, на что, то сначала не поверил своим глазам.

Иероглиф.

Тот, которого здесь тоже не должно быть.

Циркумпункт. Точка в круге.

Знак Ра. Знак Солнца, на что и намекал Сайлас.

— Но ведь его не было раньше, — Джек протёр глаза. — Мы осмотрели каждую фреску, каждую стену!

— Когда у меня заныла спина, я облокотился на стену, держа в руках факел. — Нейт продемонстрировал описанное. — И пламя растопило воск. — Он указал на характерные подтёки. — А вы заладили — фонари, фонари... Нет ничего лучше обычного огня!

— И когда это египтяне начали прятать знаки? Обычно всё напоказ, — задумался Илич.

— Согласна, — кивнула Васкес. — Кстати, обелиски тоже циркумпункты. Если посмотреть сверху.

— Так и запишем, любит сверху, — крякнул Нейт и миролюбиво улыбнулся. — Простите старика, не могу я без шуток.

По телу Джека бежали мурашки.

Если бы не спрятанный иероглиф, то этот храм был бы самым обычным.

Но теперь — нет.

Теперь он докопается до всех его тайн.

Археолог почувствовал возбуждение — то, которое будоражило его разум и сердце.

И виновна в этом была не Кейт.

— Это первый раз, когда в «Тоте-3» обнаружили символ Солнца, — задумчиво пробормотал Серпентер.

— И почему это странно?

— Потому что, Иван, во всех других известных храмах египетской цивилизации он есть. Во всех, кроме этого. Несколько лет искали — и не нашли. А тут вот как. Команда, — гаркнул он, — заканчиваем раскопки! На сегодня всё. Начнём завтра с тех же позиций. Все черепки перенесём ко входу, их потом заберут.

На Джека накатила небывалая усталость, и ему очень захотелось покинуть это место.

День был трудным.

***

Через час в небольшом лагере, прямо посередь сгустившейся тьмы и океана песка, весело трещал небольшой костёр.

Его света хватало, чтобы пробиться сквозь ткань палатки и осветить два слившихся воедино тела.

Страсть победила усталость, и Джек задышал полной грудью.

Наконец-то.

Впервые за много лет.

Илич и Сайлас ничего не слышали и не видели, потому что уснули, как только их головы коснулись подушек.

В вышине закричал стервятник.

Глава 3

2116 год от Рождества Христова. Май.

Последние четыре дня работа не останавливалась. Они спали по три часа в сутки, и сильно исхудали, питаясь только подсушенными пшеничными лепёшками и консервами из банок. Их неизменно влекло исследование объекта «Тот-3» и, казалось, он полностью захватил их умы. Илич работал с двойным усердием и спал меньше остальных. Он перестал ссориться с Сайласом, проникнувшись уважением к старику.

Джек, как умудренный опытом археолог, сделал все по правилам: окинув взглядом непочатый край работ, он всё же разметил территорию и скрупулезно следовал намеченному плану. Квадрат за квадратом сотрудники отряда «Сигма» проводили раскопки, соблюдая крайнюю осторожность, чтобы не повредить останки древней культуры. Когда вся подлежащая исследованию территория закончилась, Джек, не удовлетворившись результатом, расширил площадь исследований. В нем еще пылал задорный, мальчишеский интерес к археологии, и он, повинуясь зову сердца, решил во что бы то ни стало раскрыть все тайны древнего храма — тем более, что никто и ничего не нашел до него.

Отвалившийся кусок чего-то похожего на штукатурку Серпентер за результат не считал, потому что это сделал не человек, а сонар.

А он, вместе с командой, нашёл циркумпункт.

В долгие минуты раздумий — Джек Серпентер работал, словно на автопилоте, — он размышлял над символом Солнца, обнаруженным в северо-западной комнате. И одна мысль терзала его и не давала покоя.

А что, если это случайность? Быть может, египетские строители взяли подходивший для строительства камень из каменоломни, тот, на котором уже выдолбили циркумпункт — возможно, для других целей, — и просто поместили его в стену этой комнаты, а затем, чтобы никто ничего не заподозрил, замазали изображение воском?

Идея вполне сносная, думал он.

Работа кипела, и кипела, словно лава в готовящемся к извержению вулкане. Что-то неумолимо тянуло их к разгадке тайн «Тота-3». Что-то подталкивало их, заставляло не останавливаться и продолжать раскопки.

А Серпентера подталкивал опыт.

И сны.

В которых он видел одно и то же покрытое щупальцами нечеловеческое лицо.

Если бы не Кейт и не её оказавшаяся неуёмной страсть, он бы решил, что сходит с ума.

Джек из раза в раз возвращался мыслями и к набору символов в центральном зале.

Маяк, Пирамида, Звезда, Полёт, Человек, Собака, Камень, Божество, Смерть.

Бессмыслица.

Он, вместе с Сайласом, по вечерам пытался придумать хоть одно связное предложение с этими словами, но не мог.

Ставшие однообразными дни разбавила ещё одна находка.

Двадцать пятого мая ленивый по натуре Илич решил приготовить обед прямо внутри храма. Ради этого он заблаговременно принес котел и целую охапку веток саксаула в юго-восточную угловую комнату - квадрат 1-7-С. Иван подготовил место, расчистив каменную плитку от песка, и соорудил небольшое кострище, чтобы водрузить на него котел.

Вода начала закипать, и юный археолог, засидевшись в смартфоне за новым номером журнала «Новая Археология», где обсуждали обнаруженные в Канаде наскальные рисунки весьма откровенного характера, услышал лишь громкое бульканье: горячая жидкость, бурля и обдавая все вокруг паром, вылилась из котла и по естественному наклону устремилась на юг, прямо по камням.

Этого было достаточно, чтобы обнажить второй иероглиф под слоем воска, который вспенился и медленно утекал в сторону.

Шакал.

В тот день пообедать так и не получилось.

***

Ночь сгущала свои темные краски, не затмевая тысячи звезд, раскинувшихся на небосводе и мерцающих своими далекими огоньками на миллиарды километров вокруг. Теплый ветер сменился прохладными порывами, а еще не остывший песок выворачивал устоявшиеся законы физики наизнанку: внизу, у самой земли, было еще тепло, а на высоте человеческого роста — уже нет.

Четверка археологов из отряда «Сигма», сидя на подстилках из верблюжьей шерсти при свете разгоревшегося с новой силой костра, с упоением обсуждала новое открытие, держа в руках кружки с горячим, пьяняще-ароматным какао. Всеми овладело странное чувство; будто бы ты уже знаешь всё, и хочешь, силишься познать что-то новое, но никак не получается. И вдруг, в коридоре с неисчислимым количеством дверей, ведущих в комнаты, которые ты посетил, открывается еще одна.

Еще один иероглиф. На этот раз — шакал.

Обнаруживший его Илич купался в лучах славы и словно светился ярче костра.

Вырезанный в полу символ, размером со спичечный коробок, как и знак Солнца, тоже был залит воском.

Случайности неслучайны.

Джек участвовал в беседе, но мысли его словно витали в воздухе и манили за собой, в «Тот-3», в ту самую комнату. Ему казалось, что совсем скоро он получит ответы на все вопросы.

Резко встав, он сообщил «Сигме», что пойдет в туалет, но, скрывшись за невысоким барханом, направился в храм.

Величественное сооружение погрузилось во тьму, отчего выглядело еще более таинственно. Пройдя под сенью шестнадцати спаренных колонн, Джек Серпентер подошел ко входу в храм и остановился, шумно втянув носом сухой воздух.

— Что ты еще скрываешь? — пробормотал он.

Мужчина чиркнул зажигалкой и поднес пламя к факелу. Тот мгновенно вспыхнул — огонь поджег пропитанную бренди тряпку на оголовье рукояти, и тусклый оранжевый свет залил коридор.

Серпентер двигался по внутреннему двору. Он представил, как это сооружение могло выглядеть шесть с половиной тысяч лет назад. Расписные орнаменты, яркие воздушные ткани, жрецы в ритуальных облачениях… Джек шумно вдохнул и прошел мимо обелиска, возвышавшегося на десяток метров и слегка наклонившегося к западу. От него веяло какой-то необъяснимой силой; его космическая, будто инопланетная энергия будоражила земное пространство и была почти осязаема.

Он захотел прикоснуться к нему ещё раз, но не стал.

Обелиск, украшенный снизу вверх иероглифами, смотрел в небеса. Серпентер знал — и Кейт неоднократно это повторяла, — что египтяне называли их “техенами”, солнечными лучами, что даровал Земле бог Атум, одна из сущностей Амона Ра. Если верить ученым, самому старому «техену» на планете было что-то около четырех с половиной тысяч лет. Его поставили в Гелиополе, к северо-востоку от Каира, и использовали как религиозный символ.

А ещё Джек вспомнил, что у обелисков была другая функция.

Солнечные часы.

Мысль пронзила его сознание, словно выдернув из транса, но показалась ему слишком наивной.

Он посмотрел на извивающиеся, словно лоза, иероглифы, ручьем бежавшие по песочного цвета камню сверху вниз. «Сила, Власть, Здравие, Фараон».

Джек посмотрел выше, пока его взгляд не приковал пирамидион. Раньше навершия обелисков было принято покрывать позолоченной медью и священным рисунком, но время, ветер и песок уничтожили даже малейший намек на наличие драгоценного металла, и теперь лишь грязно-серого цвета камень венчал столп.

Пройдя сквозь проем в стене, он сразу же устремил свой взгляд на пол, на иероглиф Шакала, что долгие тысячелетия был скрыт под слоем воска.

Шакал. Символ Анубиса.

Бога смерти.

Второй скрытый иероглиф «Тота-3».

Джек представил в своей голове карту храма, и внезапно все понял.

Северо-запад и юго-восток. Две противоположности.

Шакал, символ бога смерти, и Солнце, символ бога жизни, дарующего свет.

Два непримиримых врага, тьма и свет, ад и рай.

Расположение иероглифов не было случайным.

Линия, диагональ, ведущая от одного символа до другого, пересекала обелиск.

Кто-нибудь исследовал пирамидион?

Что там изображено?

Серпентер оценил его высоту и пообещал себе, что вместе с «Сигмой» утром доберется до его вершины.

Джек теперь точно знал, где искать еще один символ.

Глава 4

2116 год от Рождества Христова. 26 мая.

Чуть только забрезжил рассвет, Джек Серпентер, глава археологического отряда «Сигма», разбудил команду и отправился на зарядку. Сам он этой ночью не спал, лишь глядел на пляшущие языки пламени костра и много думал. Если его догадки верны, то сегодня они найдут еще один спрятанный символ. Сколько их еще — Джек не знал, но незримо чувствовал, что сможет их найти.

Кейт Васкес, удивительной красоты молодая метиска, дочь англичанина и пуэрториканки, наблюдала за Джеком. Его осунувшееся лицо заросло щетиной, и, казалось, что он постарел лет на десять. Было видно, что мысли овладели им; Кейт даже пару раз подумалось, что в этом повинна какая-то черная магия уже упокоенных жрецов храма. Она никогда не верила в проклятия, которые поражали расхитителей древнеегипетских гробниц, но сейчас, похоже, начала верить в легенды. В одержимость.

Она, привыкнув и смягчившись, каждую ночь проводила с ним, и ни капли об этом не жалела.

Но сегодня он отказался от близости и в одиночку исследовал «Тот-3», хоть никому об этом и не сказал.

— Джек, - звонко окликнула она, — что по плану сегодня? Почему так рано нас разбудил?

— На-до кое-что про-ве-рить! — Он прыгал на месте с широко расставленными ногами и вытягивал руки над головой. — У-ме-ня по-я-ви-лась и-де-я!

Иван Илич, сладко потянувшись и поправив черные, как смоль, непослушные волосы, все еще лежал и смотрел на крышу палатки. Он выглядел невыспавшимся, но его поддерживала доза эндорфина от вчерашних событий и от внезапного осознания своей полезности.

Надо будет обязательно внести это в резюме.

— Что мы ищем, босс? Карты, символы? Может, кости? Саксаулы можем не искать, они закончились. У нас запасов на пару розжигов костра.

— Предлагаю поискать дерьмо стервятников. В нашей копилке уже есть фекалии скарабеев, и… — начал было Нейт Сайлас.

— Если у тебя в копилке, Нейт, дерьмо, то соболезную. Можешь созвониться с нанимателями и попросить увеличения зарплаты.

— А если серьезно, то в чем дело? — кокетливо повторила свой вопрос Кейт.

Джек вкратце рассказал про свой ночной поход в «Тот-3» и про умозаключения, которым его наградил собственный мозг в порыве вдохновения.

Про видение он так и не обмолвился.

Не обмолвился и про то, что мысли, посещавшие его голову в последнее время, были будто чужими.

— Я знаю, — заговорил своим хриплым от многолетнего курения табака голосом Сайлас, и Серпентер вдруг понял, что ни разу не видел его с дымящейся палочкой в руках, — что в египетском музее в Каире выставлены четыре пирамидона. Но они отличаются от друга настолько, насколько отличаются отпечатки пальцев у людей. На них разные рисунки и надписи. Один — религиозный, другой связан с каким-то мифом, третий пирамидион прославляет конкретного фараона, а на четвертом изображен человек и… бабуин. Учитывая разницу в сюжетах изображений, я не берусь судить, какое предназначение у нашего пирамидиона на обелиске.

— А для чего нам его знать? - спросил Илич, отгоняя от себя дремоту.

— Ну как же, мой юный друг. Обелиск превозносит земное, устремляя его в небеса, чтобы быть ближе к богам. Поместив некий сюжет на навершие обелиска, ты словно… Уподобляешься богу и наделяешь то, что так высоко поместил, сакральным, священным смыслом. Возносишься над приземленным миром людей. Твоя молитва получает намного больший шанс быть услышанной и исполненной. Пирамидион, говоря простым языком, это молитва, высеченная в камне. Следовательно, на пирамидионе, что в двух сотнях метров от нас, тоже должна быть некая молитва - пусть и в метафорическом смысле. Вот только…

Нейт Сайлас осекся.

— На этом пирамидионе нет ни намека на рисунок.

Все предыдущие исследования и сканирования действительно указывали на то, что эта вершащая обелиск небольшая пирамидка действительно была… просто пирамидкой. Без намека на изображения.

— Джек, давай подумаем еще над какими-либо вариантами. — Сайлас мягко пытался отговорить Серпентера от идеи забраться на обелиск. — Смотри, мы нашли два иероглифа в двух комнатах, значит, мы сможем найти в каждой комнате по иероглифу, и тогда…

— Нет, Нейт. Я уверен. Мы обязаны проверить пирамидион. — Джек был непреклонен. - Через сорок минут из Асуана нам привезут раздвижную лестницу. Там всего метров пятнадцать, и я хочу кое-что попробовать.

***

Джек не боялся ничего, кроме высоты. Он ненавидел летать на самолетах и вертолетах, предпочитая перед полетом употребить сто граммов односолодового виски, надеть наушники, включить любимую подборку мелодичного рока из прошлого столетия и, обманывая себя, уснуть. Сейчас же, забираясь при свете факелов на склоненный к западу обелиск по пожарной лестнице, он думал уже о двойной дозе виски и, не теряя контроля, приближался к своей цели.

Под обелиском игриво трещал разведенный костер, а едкий дым ровным столбом поднимался к небу; Иван принес несколько сухих стеблей саксаула и разжег огонь.

Пирамидион возвышался над крышей здания почти на три метра, и занимавшаяся заря уже ласкала его верхушку теплыми лучами. По мере того, как Джек приближался к навершию обелиска, трепет внутри него становился все сильнее. Темно-серый камень становился ближе, и Серпентер явственно видел, что Сайлас говорил правду. Его поверхность была, может, и не совсем гладка, но и рисунка там никакого не было.

Просто пирамида.

«Я не мог ошибиться», говорил Джек сам себе.

Прошлой ночью он был уверен в том, что воображаемая линия, проведенная между иероглифами Шакала и Солнца, пересекает обелиск, и совершенно точно нужно искать еще один символ на нем. Осмотрев каменный столп настолько тщательно, насколько позволяла фотокамера планшета и прибор ночного видения, Джек убедился, что на нем нет ничего подозрительного. Хоть он и не знал, что искать, но пирамидион был единственным местом, которое еще не было обследовано.

«Мы все время копали вглубь. А надо было посмотреть наверх, чтобы увидеть…»

Увидеть что?

Джек Серпентер еще этого не знал.

Последняя ступенька.

Ноги предательски затряслись и передали вибрацию на лестницу, которую держали Сайлас и Илич.

— Босс, все нормально? — голос Ивана звучал обеспокоенно.

— Да, просто ветер подул. — Джек громко ответил, но голос так же дрожал, как и нижние конечности.

— На что потратишь гонорар, юнец?

— Думаю, что наконец-то слетаю на Нептун. Говорят, там красивые облака, — ответил старику Илич. — А вы?

— А я никуда нахрен не полечу, мне и здесь хорошо. Только домика в Альпах не хватает.

— На вашем месте, я бы вложилась в криопроцедуры, — возразила мужчинам Кейт. — Весьма полезно для здоровья, и старость наступит позже.

— Тебе это не грозит, жопа как орех до сих пор, — цыкнул Нейтан, и Васкес фыркнула.

— Хватит болтать, держите лестницу лучше! — Вибрация снова прошла по металлической конструкции. — Я добрался.

— Есть что-нибудь? — спросил Сайлас, который, кажется, тоже начинал дрожать, но уже от нетерпения.

— Пока не знаю. Осматриваюсь.

— Высоко сидишь, далеко глядишь! Эй, Джек, отсюда видно пирамиды? — Кейт волновалась не меньше всех, и неловко пошутила, чтобы взять себя в руки.

— Нет. Я всего лишь в пятнадцати метрах над землей, Васкес.

Серпентер внимательно вгляделся в поверхность пирамидиона, но ничего не обнаружил. Он поднес факел еще ближе, всматриваясь в надежде хоть что-то увидеть — контур, рисунок, да хоть намек на какой-нибудь иероглиф или символ.

Пусто.

Джек потрогал пирамидку — ее поверхность была холодная и немного шершавая. Казалось, это был целый камень, но острый взгляд уловил несколько тонких щелей.

Что?

Он не был... Цельным? Но если так, то шесть с половиной тысяч лет назад могли ли люди владеть такими технологиями?

«Но люди ведь построили этот храм», успокоил себя Серпентер, и снова вгляделся в пирамидион. Он с усилием дёрнул кусок камня размером с голову вверх, и она поддалась.

Нескольких кусков камня, искусно скреплённых.

Но чем?

Он ладонью стряхнул острый, резавший кожу песок, и пальцы ощутили что-то скользкое.

Неужели?

А что, если…

Он поднес факел к камню и начал его нагревать.

Десять… двадцать… тридцать… Шестьдесят секунд.

В утренней тишине еще не проснувшейся пустыни громко прокричал шакал.

А из пирамидиона раздался вполне различимый в тишине щелчок.

— С ним что-то происходит, — приглушенно отозвался Джек. — Начал нагревать его факелом, как сделал Нейт со стеной, и внутри что-то треснуло.

Сайлас оживился.

— Джек, держать твою сотню килограммов мышц пожилому человеку весьма тяжело, а тебя держу только я, потому что Иван читает новостные сводки и, кажется, чем-то очень заинтересован. Возможно, той грудастой барышней на экране. — Илич резким движением убрал смартфон в карман брюк и схватился за лестницу. — Он открылся?

— Нет, — раздосадованно протянул Джек. — Но Сайлас, это не цельный камень. Он состоит из частей.

— Если верно помню, все известные пирамидионы были цельными. Ты уверен?

— Да, тут есть щели. Маленькие, еле заметные… Но они есть. Вот, например, здесь. — Он поставил реликт на слегка неровную вершину обелиска.

И снова увидел лицо.

Цвета сырого мяса.

С раскрытой пастью и несколькими рядами маленьких, острых зубов.

Голова закружилась, и Серпентер, потеряв равновесие, толкнул камень.

Пирамидион начал съезжать с крыши обелиска, и лестница, опиравшаяся на него, также пришла в движение.

Джек еле-еле успел сгруппироваться, но падение было не остановить.

Навершие, словно в замедленной съемке, покинуло свое место и устремилось вниз.

Как и Джек.

Он успел перевалиться за лестницу и повис на одной руке, держась за ступеньку. Вторая рука, взметнувшись в сторону, нащупала плоскость обелиска. Серпентер собрал все свои силы, чтобы подтянуть себя и лестницу, найдя точку опоры на вершине «техена».

А пирамидион, впервые за последние несколько тысяч лет изменивший свое местоположение, с гулким звуком упал в разожженный костер, подняв снопы искр. Тлеющие головешки чуть было не влетели Кейт в висок, но она успела уклониться.

В центре костра, объятое ненасытными языками пламени, полыхало древнее сокровище.

— Ну, нахер, — пробормотал Джек, ловко взобравшись на лестницу снизу и начав спускаться. — Я на такое не подписывался.

— Вот тебе «угроза», вот тебе и «смерть», — нервно прокомментировал ситуацию Илич. — Я бы точно расшибся.

Оказавшись внизу и пытаясь успокоить расшалившееся сердце, Джек попросил у Сайласа сигарету и, с омерзением вдыхая тлетворный до тошноты дым, думал, не слушая, о чём переговариваются члены его отряда. Кейт присела рядом с ним и обнимала его за плечи, о чём-то говорила, но он смотрел лишь в одну точку.

На пирамидион.

Его не удивило то, что он развалился на части в пламени.

Его не удивило то, что из державших её камней выпала стеклянная линза.

Его не удивило то, что рядом с ним сидит самая лучшая, как оказалось, женщина в его жизни.

Словно всё так и должно было быть. Словно он уже видел это раньше.

Вся эта экспедиция была похожа на какой-то дурной сон.

И это то, ради чего «Брайт Фьюча Индастриз» затеяли здесь весь этот кипиш? Этот кусок стекла?

Он молча встал и затушил сигарету. У Джека внутри всё дрожало, рвалось наружу, но это был не адреналин.

И не никотин.

Серпентер подошёл к костру и голой рукой взял раскалённую линзу.

Толстую и тяжёлую.

Увидел выбитые по ободку мельчайшие, окрашенные чёрной тушью египетские иероглифы.

И посмотрел в неё ровно в тот момент, когда солнечный луч попал в фокус.

Дыхание перехватило, сердце сжалось и пропустило пару ударов.

Улыбнувшись, Джек рухнул на песок, потеряв сознание.

По уголку его глаз стекали крупные мужские слёзы.

Глава 5

2129 год от Рождества Христова. 9 сентября.

Иссиня-черную пустоту межзвездного пространства медленно и вальяжно разрезал острый блестящий нос космического исследовательского корабля «Дестини». Эта махина, добрых две сотни метров в длину, бороздила просторы бездны уже почти год и почти добралась до намеченной её командиром цели. А цель в далеком космосе могла быть только одна.

Редкие ресурсы.

Земля уже не могла прокормить двадцать пять миллиардов человек, и уж тем более — покрыть свою нужду в ценных металлах. А Если планета перестает давать нужные человечеству ресурсы, оно начинает искать их где-то еще.

Мировое правительство организовало конкурс, на котором выбрало три компании, которым посчастливилось полететь в космос за государственный счет. Одной из них была «Брайт Фьюча Индастриз». Именно её корабль последней из них сейчас входил в гравитационное поле звезды Сириус системы Большого Пса.

Три дня назад системы гибернации вывели команду из криосна, в котором та пребывала последние два с половиной года. Судно прибыло в намеченную точку без опозданий, в точно рассчитанную миллисекунду, и автоматика, безукоризненно сработавшая, мягко пробудила несколько десятков людей — пилотов, инженеров, ученых. Разведывательные датчики указывали на то, что где-то в пределах двух сотен тысяч километров располагалось скопление небольших астероидов с крайне ценными металлами — и именно туда направлялся «Дестини». Он вез не только команду, но и дорогостоящее разведывательное оборудование из лаборатории космических наук Малларда.

Капитан «Дестини» Джек Серпентер стоял на капитанском мостике и вглядывался в мертвую космическую пустыню. Оторвавшись от умиротворяющей его пустоты, он бросил взгляд на голографическую карту, которую отображал подвешенный на высоком потолке рубки лазерный проектор.

Они у цели. Сканеры разведывательного оборудования показывали необычайную плотность ценных металлов в точке назначения.

Его правая рука плавно потянула рычаг на себя, и по покрытому светопоглощающим материалом корпусу корабля пробежала приятная вибрация — шесть ядерных двигателей уменьшили мощность.

Судно готовилось к посадке на намеченный астероид, и чем ближе оно подлетало, тем волнительнее трепетало сердце Серпентера.

Будто в предвкушении.

Джек, чуть колеблясь, принял решение не разбивать это небесное тело из плазменных пушек, а сначала высадиться на него. За предыдущие восемь рейсов он полюбил прогулки по пустым, безжизненным камням при почти полном отсутствии гравитации.

Тем более, что одиночество ему было не чуждо.

Он нажал на кнопку, и ионный генератор, окружавший «Дестини» защитным полем, отключился.

— Ты стоишь пятнадцать триллиардов евро, приятель, — пробубнил себе под нос Серпентер, сжимая рычаг направления, — не подведи.

Он говорил так каждый раз, ведь его боязнь летать никуда не делась.

Но она была слабее страха — того, который он испытал в древнем египетском храме.

Правый карман его облегающего герметичного термокостюма оттягивало что-то тяжёлое, и он достал из него крупную, почти с ладонь размером, линзу, по гурту покрытую древними египетскими иероглифами.

То единственное, что осталось у него из экспедиции.

Джек отдал её учёным, но те вернули её назад, упомянув что-то про «отсутствие исторической ценности» и «китайский новодел». А Серпентер умолчал о том, что именно тогда увидел, сославшись на духоту и скачок давления после выкуренной сигареты.

Его оштрафовали на половину годовой зарплаты за проваленную экспедицию и передали «Тот-3» отряду «Зета», который без вести пропал в полном составе.

Как и все последующие шесть команд археологов, и храм объявили аномальной зоной. А ему предложили, учитывая военное прошлое, заняться чем-то новым.

Сработавшая магнитная подушка погасила инерцию опустившегося на поверхность астероида «Дестини». Джек, вздохнув, взглянул в древнюю линзу, направив на неё свет от далёких звёзд.

В воздухе запахло яблочным пирогом. Он не видел Кейт почти шесть лет с того момента, как они разошлись.

Но Серпентер улыбнулся.

Он положил круглое стекло, слегка потяжелевшее, обратно в карман, и направился к выходу из космического корабля. Сердце дрожало и трепыхалось, не выдерживая ритм, и в горле стоял комок.

Он чувствовал, что прибыл сюда не по работе.

А потому, что он должен здесь быть.

***

Это сон?

Или это реальность?

Может, он спит уже долгие годы?

Когда там была эта чёртова экспедиция... Тринадцать лет назад.

Он здесь, посередине необъятной пустыни, как и тогда. Гравитационные ботинки плотно прижимали его тело к серой почве астероида, и он прекрасно чувствовал свои ноги.

И руки.

Но вот разум... Разум будто бы давал сбой.

Он что, в коме? Или перебрал? Или на испытании каких-то новых препаратов для нужд армии?

А, может, выход из криосна прошёл не совсем так, и он видит галлюцинации?

Джек обернулся.

До чёрного корабля на фоне чёрного неба, усыпанного песчинками звёзд, было добрых километра два, и он казался размером с обычную спичку. Немного поодаль стояла, похожая на муравьёв, команда инженеров, подготавливая лазерный бур. Серпентер дал им задание проверить, не врут ли бортовые сканеры, и действительно ли этот астероид полон лития, иридия и иттрия.

Но он лишь хотел оставить их одних, и пошёл туда, куда его что-то вело.

Влево, за небольшой холм.

И сейчас, стоя перед нагромождением камней, образующих некое подобие пещеры высотой в метров десять, из-под которых пробивалось слабое фиолетовое сияние, он мечтал о том, чтобы ущипнуть себя и проснуться в Бостоне.

Но термокостюм мешал это сделать.

Джек протёр желтоватое стекло гермошлема, но пещера никуда не исчезла.

А в кармане трепетала линза, слегка вибрируя.

Серпентер достал её, и рука напряглась — так, будто он держал в ладони кирпич.

Она была крайне лёгкой, когда он первый раз посмотрел в неё. И тяжелела каждый раз, как он вглядывался в слегка мутное по прошествии десятков веков стекло.

Сейчас она дрожала, как будто стремилась взлететь и упорхнуть, но Джек сжал её и направил на пещеру.

Никто не услышал его крика.

Никто, кроме него самого, не почувствовал, как по венам ядовитой лавой побежал адреналин, заставляя кровь вскипать.

Никто не увидел, как фиолетовые оковы, удерживавшие человекоподобное существо под грудой камней, растворились и осыпались на поверхность астероида затухающими искрами.

А Серпентер увидел.

И свекольного цвета лицо, усеянное мелкими щупальцами.

И неровную пасть с несколькими рядами некрупных зубов.

И три глаза, которые резко открылись.

Жёлтых.

Хищных.

Похожих на миндалины, но сильно больше.

Ровно то же самое он видел тогда, когда прикоснулся к обелиску в «Тоте-3».

Конечности Джека резко похолодели, и он вмиг онемевшей рукой ударил по кнопкам на браслете. Ботинки перестали прижимать его тело к поверхности, и Серпентер широкими прыжками побежал к кораблю.

— Сворачиваемся! — прорал он в рацию так громко, как только смог. — Все на борт!

— Капитан, что происхо...

— ВСЕ НА БОРТ, Я СКАЗАЛ!

Через четыре минуты «Дестини», урча ядерными двигателями, взлетел с поверхности безымянного астероида. Оглянувшись на быстро удаляющийся астероид, запыхавшийся Джек увидел, как камни, удерживавшие вход в пещеру, улетают в открытый космос.

Фиолетовое сияние исчезло.

Ещё через две минуты заряженные лазерные пушки произвели шесть выстрелов по небесному телу, разломав его на крупные осколки.

В глубине души Серпентер надеялся, что он уничтожил это неведомое существо.

Точно уничтожил.

Иначе и быть не могло.

Никто не переживёт шесть выстрелов.

А перед «Брайт Фьюча» он отчитается потом. Скажет, что сканеры и сенсоры дали сбой, а эта глыба была пуста и не представляла никакой ценности.

Он сжал переставшую вибрировать египетскую линзу и положил в оттянутый карман.

«Дестини» был уже далеко.

Когда капитан корабля отвернулся, то не заметил, как один из осколков астероида слегка изменил своё направление.

Глава 6

2134 год от Рождества Христова. 11 декабря.

— Пошли, пошли, пошли!

Ботинки забарабанили тяжёлыми подошвами по листовому металлу, и в лицо потоком ударил свежий морозный воздух.

Звенящую тишину наполнили звуки выстрелов и криков.

Серпентер пригнулся и размеренно дыша, побежал за своим командиром, как и весь его взвод. Он придерживал лёгкую импульсную винтовку, перекинутую через плечо, на поясе позвякивали, ударяясь друг о друга, гравитационные гранаты.

А в правом кармане штанов лежало что-то тяжёлое, что било его по ляжке с каждым шагом.

Линза.

Он не расставался с ней с того момента, как нашёл её во время экспедиции в храм «Тот-3».

Никто не знал о том, что она представляет собой на самом деле.

И никто не знал о том, что именно он разбудил Пожирателя Миров.

Взрыв справа, метрах в пятнадцати, заляпал желтоватое стекло тактических очков и слегка отбросил Джека в сторону, но он продолжил бежать.

До блиндажа оставалось метров сто.

Ещё взрыв, но уже сзади.

Волна сбила Серпентера с ног, и он, запнувшись о собственную ногу, упал прямо в промёрзшую грязь, ударившись носом. Слёзы непроизвольно хлынули из глаз, смешавшись с кровью из носа.

— Они подбили вертушку! Суки!

Голос командира Барнсли разлился эхом по его черепной коробке, и в двадцати метрах слева снова что-то взорвалось. Уши заложило, а в лицо полетели комья сырой почвы. В ту же секунду резкий, высокий крик пронзил воздух. Джек бросил взгляд влево; на земле лежал пехотинец, его форма была разодрана шрапнелью, а оторванные ноги лежали неподалеку, как и отброшенная в сторону, заляпанная алой кровью лазерная винтовка.

Блиндаж казался самым безопасным местом во всей вселенной.

Серпентер рывком встал, рукавом размазав кровь с грязью по лицу. Он побежал так быстро, как мог, до боли напрягая мышцы, и через несколько секунд врезался в бетонную стену, тяжело дыша.

— Потери, потери!

— Сколько?

— Семеро.

— Работаем, — взревел Барнсли, перезаряжая винтовку. — Серп, Мидлс, Каранги — правый фланг. Уотсон, Шепард, Аканджи — лево. Я и Джесс пойдём в центр. Вперёд, вперёд!

Джек на полусогнутых ногах стартанул в указанном направлении, бросив взгляд на поле боя.

Тут и там пространство пронзали лазерные лучи — красные, жёлтые, зелёные. С гулом летели истребители, то прямо над головой, то в небесной вышине, окрасившейся в оранжево-серый цвет от дыма и пепла. Пронеслись ракеты, выпущенные залпом в сторону врага. Шесть из них сбили ионные противоракетные пушки, но еще четыре успели достичь своих целей и с яркой вспышкой взорвали причудливой формы телепортационный блок.

— Есть! Еще четырнадцать! — Барнсли транслировал сведения от наблюдавшего за сражением командования. — Поднажали!

Четырнадцать.

Из пятнадцати.

Только сейчас Серпентер начал слышать запахи.

Плазма, разрежающая воздух, похожая на озон.

Железо.

Кровь.

И гниль, смрадная, с запахом стухшего на жаре свиного мяса.

Перед Джеком раскинулась слегка холмистая долина, на которой схлестнулись армии обороны Земли и инопланетный сброд под предводительством Пожирателя Миров.

Именно так окрестили Хам-Аума.

Позади, в нескольких километрах, стоял Будапешт.

Семь миллионов людей против...

А сколько их?

Никто не знал.

Пришельцы выбегали из раскинутых позади округлых блоков телепортации — полукруглых, вкопанных в землю, с тёмным плазменным полем.

Миниатюрные чёрные дыры.

— Серп, доклад!

— На позиции, — выдохнув и кое-как удержав рвущееся наружу содержимое желудка, выпалил Джек. — Указания?

— Стреляй по тварям!

Барнсли отключился, и в ушах снова зазвенело.

Серпентер вскинул винтовку и прицелился в какую-то крупную красную тварь с несуразно большой головой и зубастой пастью. У неё не было рук, но вместо них висели наспех прикрученные ракетные установки.

Град разрывающих плоть сгустков красного лазера с шипением вонзился в голову пришельца, и из того полетели гайки, болты и металлический мусор, а земля окрасилась кровью и техническим маслом. Тот взвыл от боли и начал судорожно осматривать местность в поисках обидчика. Джек, расталкивая людскую массу, пробился метров на двадцать вправо и снова выстрелил.

С визгом, похожим на рёв гамадрила, инопланетянин упал, но успел выстрелить небольшой ракетой прямо перед собой. В воздух взметнулись людские тела.

И конечности.

Капрал Серпентер вытер со лба крупный пот.

Он убил одну тварь.

А сколько их ещё?

Миллионы прямо перед ним.

Его импульсная винтовка справится со всеми, но один в поле — не воин.

Джек побежал вперёд, проигнорировав указания командира. В чём смысл отсиживаться?

Люди и так потеряло двенадцать миллиардов воинов в битвах за Солнечную систему, пытаясь остановить ненасытного Хам-Аума. Никто не знал, что он хочет, и никто не знал, как его остановить. За десять лет он покорил всю обозримую Вселенную и добрался до альма-матер человечества. Он уничтожал целые галактики, порабощал инопланетян, наращивая свою армию. Гасил звёзды, и в ночном небе светила только Луна.

Ровно до прошлой субботы, пока спутник Земли на глазах оставшихся в живых людей не рассыпался на куски.

— Справа, твою мать!

Джека кто-то толкнул в плечо, и он отлетел на несколько метров вбок, проскользив по тонкой наледи. Туда, где он стоял, влетел крупный синий шар и взорвался, рассыпавшись на мелкие искры.

Того, кто его спас, расчленило на кровавые куски, из которых толчками выливалась красная жидкость, окропляя землю.

Еще с полсотни ракет небольшой дальности полетели с тыла, но лишь три достигли телепорта и, пробив энергетический щит, взорвали его. Одиннадцать телепортов, из которых неисчислимой тьмой выбегали монстры, нужно было уничтожить.

Но как? Этого Серпентер не знал.

Вдалеке, прямо в рыжем небе, шёл свой бой. Корабли разных размеров сражались друг с другом, расстреливая обшивки лазерными импульсами. Одна за другой гигантские махины падали, и из-за дыма и облаков не было понятно, кто именно проиграл в дуэли.

Сколько ему осталось жить?

Минуту?

Час?

День?

Дальше Джек не смотрел.

Эта битва, как и сотня других, вряд ли продлится долго.

Исход сражения был яснее июльского неба.

И если его подстрелят, то он очень хотел успеть достать из своего кармана один предмет.

Линзу.

Тёплую, как рука Кейт.

И взглянуть в неё в последний раз. Всё-таки, это были волшебные пять лет.

Интересно, а Илич тоже где-то здесь? Или умер раньше?

А Сайлас? По пьяни развязал язык и получил по заслугам?

А Васкес?

Да какая разница?

Жить всем оставалось... Максимум неделю.

Вот если бы можно было узнать, чего хочет Пожиратель Миров.

Поговорить с ним.

Но он не шёл на переговоры, и был безмолвен, как глубины космоса.

Следующий час Джек провёл в бесконечном обстреле всего и вся. Его винтовка накалилась, дуло повело, и он был не так точен, как в самом начале боя. Он убил, по собственным подсчётам, немногим больше тысячи инопланетян — уродливых и несуразных, будто сошедших со страниц дешёвых комиксов. У кого-то из них не было головы, кто-то был похож на обтянутый тонкой кожей скелет гибрида лошади и коровы. Большие и маленькие, стреляющие и взрывающиеся, разбрызгивавшие в воздух облака кислоты и какого-то едкого газа, от которого хотелось кашлять и рыдать. Он шёл по усеянной трупами земле, где всё и вся смешалось в кучу.

Плоть.

Одежда.

Обломки ракет, обшивок кораблей, оружия.

Телепортационных блоков осталось всего три.

А от человеческой армии — четверть.

Вокруг потемнело. Полетели залпом выпущенные ракеты.

Скрежет искорёженного металла возвестил о том, что они попали в цель.

— Мы пусты, повторяю, пусты!

Серпентер взглянул на дымящиеся, вывернутые наизнанку обломки телепортов, и в его нутро будто попала кружка выпитого залпом горячего какао.

Победа?

Ведь пришельцам больше неоткуда появляться!

В ухе Серпентера зашипел наушник.

— Руководителям подразделений прибыть через десять минут в центр «Калькутта», — вещал механический голос, прорвавшийся сквозь рёв сражения.

Что?

Как так — десять минут?

Всё кончено?

Он повертел головой, напрягая слух.

Лица солдат рядом с ним выражали злость.

— Вы охерели?

— Нам тут что, подыхать?

— Суки, суки, суки! Я жить хочу!

Приказ по ошибке был услышан всеми.

Внутри у Джека всё оборвалось, сжалось, застыло.

Они решают сохранить всех офицеров. А как же обычные воины?

Битва... Проиграна?

Их оставят умирать в мясорубке?

Строчка из выпуска новостей пронеслась перед его затуманенным взглядом.

«Необходимые жертвы».

Когда раздались телепортационные хлопки, возвещавшие о том, что старшие по званию покидают заранее проигранный бой, в рядах оставшихся погибать бойцов начался раздрай, и передний край начал отступать, сминая под собой не успевших вовремя развернуться людей. Им в спину прилетали сгустки энергии, пули, разъедающая лёгкие тактические костюмы жидкость...

Смрад и крики заполнили равнину в пяти километрах от Будапешта.

— Командир! Барнсли! — заорал Серпентер, но не получил ответа.

Значит, выжить любой ценой.

Может, притвориться мёртвым и просто упасть?

Он вспомнил, что трупы людей пришельцы либо едят, либо используют для того, чтобы оживить.

Нельзя. Он не хочет стать игрушкой в лапах Пожирателя Миров.

Капрал побежал, быстро двигаясь в сторону, и оценил обстановку. Он не знал, что делать.

Сражаться?

А смысл?

Сдаться?

И стать кормом для орды?

Пришельцев было очень много, даже несмотря на то, что армия Обороны Земли уничтожила телепортационные установки.

Людей раз в сто меньше.

А то и в двести.

— На-а-адоело.

Низкий, рычащий голос, утробный и заставивший содрогнуться все внутренние органы, разнёсся над полем боя.

— Ведите... Его.

Затряслась земля под ногами, и люди вокруг попадали на колени.

— Его. Где?

Рычание усилилось, а в лицо ударил зловонный ветер с запахом сгнившего мусора.

— Устал. Дайте.

Джек попытался встать, но не смог. Его будто прижало к промёрзшей наледи.

Линза в кармане завибрировала — как тогда, на безымянном астероиде.

— Дайте-е-е, — раздался протяжный рык, похожий на львиный. — Где?

Подняться не смог никто.

Войско Хам-Ута неизбежно наступало, перемалывая человеческую армию.

Крики боли наполнили студёный воздух.

Земля содрогнулась ещё раз, и взрывная волна прокатилась по пространству ещё раз, сильнее вдавив тело Джека. Хрустнули рёбра. Он попытался выстрелить, но винтовка не откликалась на нажатия спускового крючка.

По его коже пробежали крупные мурашки.

«Чёртов «Тот-3», подумал мужчина.

Он здесь.

Пожиратель Миров.

Серпентер до боли в шее напрягся и поднял голову.

В пятидесяти метрах от него стоял тот, кого он разбудил.

И, кажется, мужчина знал, за чем тот пришёл.

Глава 7

2129 год от Рождества Христова. 9 сентября.

Свекольного цвета кожа обрамляла литые мускулы возвышавшегося над людской массой человекоподобного существа метров пять высотой. Его хищные жёлтые глаза с презрением осматривали упавших солдат армии Обороны Земли.

— Не трогай нас! Оставь!

Джек хрипло вскрикнул и вскинул руку с чем-то зажатым в кулаке. Оно блеснуло в тусклых лучах спрятавшихся за пепельно-оранжевыми облаками солнца. Ему было плевать, что с ним сейчас сделает это хищное создание.

Убьёт? Да и пусть.

Голова существа повернулась на звук, и оно обнажило влажные зубы.

— Вот! Забери! Тебе это нужно?

Хам-Ут склонил голову набок, изучая Серпентера, словно насекомое. Он медленно поднял одну из своих шести рук, и Джек почувствовал, как давящий на него гнёт ослабевает.

— Встань, — прорычал Пожиратель.

Мужчина подчинился.

Хам-Ут умеет говорить... на нашем языке?

Зачем?

Кто он?

Что он?

Он пришёл, потому что почувствовал... Линзу?

В реальности происходящего Серпентер не сомневался.

— Часть. Меня. Дай.

«Часть меня»?

Эта линза что... Его?

Джек вытянул руку вперёд, поймав солнечный свет.

И сам посмотрел сквозь слегка выпуклое стекло.

Улыбка тронула его осунувшееся лицо.

— Зачем она тебе?

Он не ожидал, что с его губ сорвутся эти слова. Увиденное словно придало ему сил и смелости.

И, как только видение пропало, они покинули его.

Серпентер вжал голову, готовясь сделать последний вдох.

И он его сделал.

И даже выдохнул.

И вдохнул снова.

Хам-Ут коснулся его головы — осторожно, не как Пожиратель Миров, а как ребёнок, решивший погладить кошку.

Мозг пронзила острая боль, вмиг сменившаяся разлившимся по телу наслаждением.

Кроваво-белая равнина неподалёку от Будапешта пропала. Теперь он стоял посреди песков, рядом с вернувшим былой лоск храмом «Тот-3». Тут и там колыхались белые хлопковые полотнища, в воздухе стоял запах костра и благовоний, а вокруг обелиска сгрудилась толпа похожих на Пожирателя Миров существ.

Серпентер узнал Хам-Ута, облачённого в серебристое одеяние — такое же, как и у остальных. Он выглядел очень похожим на обычного человека.

— Мы лишь заложили семя в благодатную почву. Дальше они должны... Развиваться сами. И это, — кто-то из жрецов поместил на вершину обелиска пирамидион, — послужит будущим поколениям. Если они, конечно, справятся.

— Зачем оно им? — спросил Хам-Ут, с трепетом глядя на каменную пирамидку. — Это наш артефакт!

— Придёт время, — ответил ему женский голос, — и без него они сгинут в пучине. Мы всегда должны оставлять толику этого среди тех, кого приручили.

— Закопать! Лучше закопать!

Раздался смешок.

— Если закопать, они это найдут раньше, чем требуется. Пусть лучше они будут стремиться ввысь... Потому что похожи на нас. Но если потребуется, и к тому моменту хоть кто-то из нас останется в живых, — существо закашлялось, — то с помощью этого мы сможем возродить нашу цивилизацию, если ей наступит конец.

— Мы всесильны, — с напором возразил Хам-Ут. — Что может нам угрожать?

Женщина рядом вздохнула.

— Ты слышал пророчество. Мы будем следовать ему — как и все последние тысячи лет. А теперь, — она вытянула руки в стороны, и с них сорвалась золотая ленточка, — мы должны забыть это место.

Полотно видения разорвалось на лоскуты, и у Джека закружилась голова. Он будто падал, падал, и никак не мог коснуться земли.

Коснулся.

Лоскуты снова стали единым целым, и теперь он оказался в каком-то городе. Тут и там ввысь, словно египетские обелиски, уходили десятки каменных небоскрёбов. Серпентер стоял посередине круглой площади, на которой проходил суд.

— Хам-Ут, за преступления против сирианской цивилизации, вы наказываетесь заключением в пятьдесят тысяч лет. Ваше последнее слово?

Трёхглазое лицо, усыпанное щупальцами, подняло жёлтые глаза на обвинителя— такого же гуманоида.

— Я просто хотел даровать людям... Счастье. Без него их развитие застынет.

— Отклонено. Пятьдесят тысяч лет.

Голова вновь закружилась, и морозный воздух окрестностей Будапешта наполнил лёгкие.

— Ждал. Тысячи лет. Нашёл. Отдай, — размеренно рычал

— Ты... — Джек с усилием сглотнул слюну. — Ты хочешь вернуть к жизни всех своих?

— Хотеть. Хочу. Дай.

Всё сошлось.

Вся надпись, которую он вместе с отрядом «Сигма» увидел под сводами «Тота-3».

Маяк, Пирамида, Звезда, Полёт, Человек, Собака, Камень, Божество и Смерть.

Маяком был сам древний храм. Пирамидой — навершие обелиска. Звезда, полёт, человек — тут и так всё было понятно. Собакой был сам Сириус, а камнем — астероид, где в заточении обитал Хам-Ут.

Божеством тоже был он.

Про «Смерть» и говорить было нечего. Это то, что нёс с собой Пожиратель Миров.

И тут он понял.

Смерть.

Угроза.

Беда.

Старый Сайлас ошибался.

Это была не смерть.

Это была надежда.

Напоминание о том, что надо жить, пока есть время.

Древние египтяне оставили послание, которое нельзя было читать напрямую.

Пожиратель Миров не мог остановиться, потому что забыл, где искать его.

Счастье.

Именно оно дарит надежду.

А без надежды...

Мы никто.

Ни люди, ни иные существа.

Хам-Ут не испытывал ничего, кроме тревоги и бесконечного желания насытиться.

Но ему нужно было лишь обрести покой.

Он хотел помочь, но оказался в заточении.

Серпентер тоже оказался в кандалах собственной вины.

Сколько людей погибло из-за него?

Но если выпал шанс...

Им надо пользоваться.

Прошлое не должно давить.

Оно должно давать толчок.

— Ты уйдёшь?

— Дай. Уходить.

— Я могу? — Джек не без усилий поднял линзу над головой. — Последний раз?

— Последний. Отдай. Забыл. Что это.

В чуть выпуклом стекле блеснул оранжевый свет, и Серпентер посмотрел в древний артефакт.

И увидел Кейт Васкес.

Ту, которую он помнил. В воздухе снова запахло свежими яблоками.

Двух дочерей, которые были как две капли воды похожих на неё.

Они так и не родились.

Но он каждый раз улыбался, когда это видел.

С того самого раза, как взглянул на это впервые — там, в «Тоте-3».

Джек вздохнул и протянул потяжелевшую линзу Хам-Уту.

— Забирай. Думаю, там достаточно счастья и для тебя, и для всей твоей цивилизации.

— Спа...

— Спасибо?

— Забыл. Звучит. Спасибо.

Пожиратель Миров одной из рук осторожно взял стекло.

— Постой, — окликнул его Серпентер. Он не чувствовал себя ни испуганным, ни виноватым. — Ты уйдёшь?

— Уйду. Сириус. Живите.

Армия Хам-Ута исчезла без всяких телепортационных блоков.

Серпентер оглядел горы трупов на поле битвы при Будапеште и выдохнул.

Тёплый воздух из лёгких паром рассеялся над равниной.

Человечеству предстояло много работы.

И оставалось самое важное.

Не забыть, что такое счастье.

Не стать теми, кем стал Хам-Ут.