Точка F

Глава 1

Диспетчер позвонил в начале четвертого. Таких звонков Вилар теперь боялся, как огня - он знал, что ничего хорошего от них ждать не следует. Новости от исследователей приходят ежедневно не позже шести, а о кораблях, замеченных в территориальных водах, контрабандистах и даже о перестрелках с конкурентами он сообщает не позже одиннадцати. После этого старина Жак по привычке выходит на ледяной ветер, обмотавшись шарфом, а потом отправляется выпить кружку вина, закусить заветренным ломтем сыра, и засыпает в кресле около приборов.

Жаку шел девятый десяток, и он одинаково спокойно сообщал о том, что происходило в самом сердце плато, в море и на берегу. О смертях и несчастных случаях он уведомлял, не дожидаясь утра, сдержанно и без эмоций.

Безразличный взгляд Вилара не мог сосредоточиться ни на чем в комнате. Казалось, что Бастьен лежит и смотрит в небо сквозь металлическую обшивку потолка. Он неслышно повторял имя - Дзертисе Зора. Так ее зовут. Или, может быть, уже звали. Бастьен зажмурил глаза. Все эти дни он лежал в кровати, замотанный в плед и с наивностью, свойственной только ребенку или в конец отчаявшемуся человеку, пытался забыть обо всем. Не думать, не понимать, не слышать звонков с плато.

Диспетчер продолжал звонить. Наконец Вилар пришел в себя и ответил.

- Что там, Жак? - с тревогой спросил он.

В ответ он услышал только молчание.

- Мсье Бастьен... - произнес старик.

Кровь бешено колотилась в висках, и Вилар сжал трубку.

- Какие новости?

Но диспетчер ничего не отвечал.

- Жак, что ты знаешь? Что с ней? - закричал Вилар, и пнул стоящий рядом табурет.

- Она жива? Она... мертва? Что, в конце концов, происходит?

- Я не знаю. Наша Зора поехала вытащить парня, застрявшего в расщелине. С ним было еще несколько исследователей, они погибли. Мы нашли тела троих.

Вилар тяжело вздохнул.

- Прискорбно это слышать. Мы так много сделали вместе. Жак, стой! Где Дзеритсе? Есть хоть что-то насчет ее местонахождения? Кто нибудь видел ее живой, или тело?

- Тело мы не видели, успокойся. Последний раз, когда Зора выходила на связь, она была жива, но тяжело ранена. Я не знаю, что произошло - неудачный подъем по скале, перестрелка с соседями, или призраки "Фокуса" овладели разумом других ученых.

- Поверить не могу...

- Да, дружище. У нас есть доказательство, что некоторые из них перебили друг друга сами. До того, как Зора нашла их отряд в ледниках.

Вилар приложил ладонь ко лбу, и закрыл глаза.

- С ума сойти. Энди и Люсьен подавали такие надежды... Жак, как мне найти ее? После истории с Бертраном я ушел в подполье, и мне не выдают разрешения на поездку к плато. Прошу, найди способ. Мне очень нужно поехать туда.

- Шансов у тебя мало. Дзеритсе одна, на четырехсотметровой скале. Отдохнуть там негде, внизу океан, впереди - отвесная стена. У нее допотопное снаряжение и неподходящая одежда, дальше думай сам. Плато - не спортзал в Париже, остановишься, сразу ослабнешь и отправишься к праотцам. Она могла бы, с некоторой долей вероятности, преодолеть этот путь, и выбраться наверх к пещере. Но она получила ранения, а в "точке фокуса" есть нечего, нет не то что помощи, даже пайка с кипятком!

- Говорят, там меняются законы физики.

- Законы физики там и правда работают престранно, я там был. Чего только не привидилось по дороге, да так, что до сих пор иногда задаюсь вопросом, я это вернулся, или не я... Но истории про исполнение желаний и изменение этой, как ее, судьбы, я считаю глупостями, не достойными полярников!

Упрямый Жак не признавал судьбы. Он уверял, что единственная судьба - то, что видит в себе сам человек, и то, как он действует.

Вилар вертел в руках черный блестящий провод от радиостанции. Он понимал, что хочет сказать связной: Зора мертва, или, что еще хуже, доживает в расщелине последние часы, и помочь ей уже невозможно.

- Жак, найди корабль.

Диспетчер рассмеялся.

- Одевайся, солдат. Транспорт будет с минуты на минуту. Я заглушу радары, чтобы вы вышли из бухты, иначе нам всем не сдобровать. Команда у вас хоть куда: одних ищут, другой залег на дно.

Вилар попытался улыбнуться.

- Только прошу, не делай никаких глупостей. Плато прекрасно, но оно забирает жизни первопроходцев, и ты об этом знаешь. Ты нужен нам, мсье Бастьен. Мы организуем прощание. Пойми, сделать уже ничего нельзя.

- Я найду ее. Мы вернемся, и ты сделаешь так, чтобы радары моих работодателей заглохли на пару минут, когда мы будем подходить к бухте, - рассердился Бастьен.

Жак закончил сеанс связи. К станции приближалось небольшое судно, и Вилар поспешил собрать вещи. В последний момент его взгляд упал на холодильник, в котором хранились образцы жидкости, найденной в пещере плато. Этот препарат называли точкой фокуса. Он помогал увидеть другую жизнь, то, что могло бы произойти, но почему-то не случилось.

Прикасаться к ампулам, как и применять на себе действие Фокуса, было запрещено. Добровольцы теряли рассудок, лишались дара речи, некоторые начинали говорить на неизвестных науке языках, другие безуспешно пытались вновь познакомиться с командой.

Вилар знал, что это плохая идея.

- Я найду ее. Обязательно найду.

Ранение, потеря крови, плохая экипировка и отсутствие припасов не оставляли ученой шансов, он это понимал. С судна донеслись гудки. Находиться около этого бункера было небезопасно: здесь обстреливали с обеих сторон.

"Мы организуем прощание, уже ничего нельзя сделать", - вновь и вновь вспоминал он слова связного. Сопоставив факты, Бастьен открыл коробку, вытащил две ампулы, и вколол себе препарат.

*****

- Как странно, я в полном порядке, - подумал Вилар, поднявшись на палубу. Он не чувствовал ничего сверхъестественного, не видел галлюцинаций, не ощущал страха или гнева, который испытывали остальные. И уж тем более, никаких параллельных вселенных он не видел и не чувствовал. Все было обычно и даже немного скучно: рабочая обстановка, время - начало шестого, снова нужно куда-то ехать. Снова приказ.

Вилар был удивлен тому, что знает номер своей каюты: тридцать семь.

- Должно быть, было в бумажках. Не помню, чтобы начальник сообщал мне лично, или давал ключ.

С момента отправки прошло не более двадцати минут. На небе заплясали зеленоватые всполохи сияния, а море превратилось в ровную черную гладь, покрытую бликами огней с корабля. Солнца рядом с плато не видели по полгода: серые сумерки тут быстро сменялись ночью в районе семи утра, а в семь вечера снова ненадолго становилось светло.

- Какая удивительная погода, - вслух прошептал Бастьен, - потрясающая тишина.

До ледника было еще далеко, и Вилар решил не спешить: звук волн завораживал его. Он подошел к самому краю, закурил и закрыл глаза: плеск сливался в общий, неясный шум. Бастьен удивлялся, насколько спокойным был его ум. Полное умиротворение, и не единой тревожащей мысли.

- Наверное, я снова должен выполнить приказ моих коллег. На этот раз мне нужно будет украсть образцы Фокуса с соседней станции, скомпрометировать каких-нибудь независимых исследователей, чтобы не совали нос куда не надо, или даже убить кого-то, - подумал он.

"Стоп, что приходит мне в голову? Почему я так спокойно думаю о том, чтобы убивать и совершать преступления?" - промелькнула едва различимая мысль, но на смену ей пришла другая: "Ну да. Я же всегда так делаю. Здесь, на плато, это моя работа, и я занимаюсь только этим. Таков контракт с компанией, желающей заполучить право на добычу Фокуса".

Дальше пришли воспоминания.

"Нужно проверить оружие, должно быть, оно осталось в каюте. Удобный пистолет, надеюсь, Аллен тогда ничего не почувствовал. Как, впрочем, и его подруга. Я справился блестяще".

Не скрывая удовольствия, Вилар мысленно перечислил имена всех конкурентов, которых он ликвидировал ради контракта с корпорацией, вспоминая лица жертв. Затем он вспомнил еще одно имя - Дзеритсе.

- А это еще кто? - прошептал он, пытаясь представить облик девушки или женщины, но ничего не приходило на ум.

И все же, в нем было что-то притягательное. Какая-то история, незаметная и обыденная для других и то, что определяет поступки, влияет на решения и делает самим собой. История, которую он не помнил.

"Не помню".

- Он умирает? - спросил кто-то совсем рядом испуганным голосом.

Вилар оглянулся, но на палубе никого не было.

- Еще немного, и мы потеряем его, - сказал кто-то издалека.

Бастьену стало не по себе. Он осмотрелся по сторонам, прошелся по пустым палубам, заглянул в коридоры. Там не было ни души.

- Что за идиотские шутки? - закричал он, и услышал обрывок фразы:

- Нужно быть идиотом, чтобы поступить так.

"Этот голос мне знаком, - думал он, заглядывая в каждый номер, - я не знаю, кого он мне напоминает, но этот человек много значит для меня".

Не понимая, что происходит, Вилар пошел к своему номеру. Беспокойство переходило в ужас: на судне никого не было. И все же, он отчетливо чувствовал присутствие двоих, которые смотрели на него.

- У меня есть оружие! - сказал Бастьен как можно громче и дернул дверь.

В каюте сидела девушка.

- Вы - Дзеритсе? - спросил Вилар.

- Нет, меня зовут Шани, - ответила девушка. Ее вид не показался Бастьену жутким, но летнее платье не подходило для путешествий около полярного круга.

- Давайте попробуем разобраться во всем по порядку? - предложил он, тяжело дыша и вытирая пот, - Для начала нужно понять, что мы здесь делаем. Ведь мы одни в открытом море. Кто вы такая?

- Я знаю вас. Помните мсье Бертрана? - спросила Шани, и предложила Вилару выпить воды из холодильника.

"Это плохо. Это очень плохо. Я попал в ловушку, ведь я помню, что убил Бертрана", - подумал Вилар. Он решил, что Шани - одна из тех, кто хочет отомстить, и попятился к выходу, но сначала спросил:

- Кто такая Дзеритсе?

Этот вопрос оказался сильнее страха.

- Мы все ее ищем, - ответила Шани, улыбаясь.

- Значит, вы знаете, как она выглядит, - продолжил рассуждать Вилар.

- Нет, я только слышала о ней. Нам нужно отыскать ее. Времени очень мало.

- Почему вы так думаете?

- Ну конечно, ведь ради этого мы вышли в море в шторм. У меня тоже есть вопрос: скажите, как вы нашли Аллена?

- Нет, только этого не хватало! Я ничего не знаю! - воскликнул Бастьен и бросился бежать.

Он выскочил в темный коридор, и помчался к рубке. Полное отсутствие людей пугало все больше, и он чувствовал, что кто-то постоянно смотрит на него, не отводя глаз.

"Это шепот моря. Я слышал много таких историй. До моряков доносятся слова, обрывки разговоров и звуки города, хотя они в сотнях миль от земли."

В конце коридора появился силуэт Шани. Она спустилась вниз, и поспешила следом за беглецом. Вилар открыл дверь, навалился на нее с той стороны, и обнаружил, что кораблем никто не управляет. Откуда-то раздавались монотонные сигналы, очень редкие и слабые, а прямо по курсу был айсберг.

Бастьен уже хорошо понимал, что кричать и звать на помощь бессмыссленно. Он осторожно отошел от двери, и прислушался: снаружи не было ни шагов, ни других звуков. Шани не пыталась пройти на капитанский мостик, не стучала и ничего не говорила. Ее будто и вовсе никогда здесь не было.

Все это наводило на Вилара настоящий ужас и панику, но еще больше его пугала огромная глыба льда, на которую мчалось судно.

- Не может быть. Она была здесь, и гналась за мной. Я помню, что убил Аллена Бертрана. Наверное, его подруга притаилась за углом и ждет, когда я отправлюсь искать капитана, - подумал Вилар, и схватился за штурвал. А за бортом раздавался мерный грохот винта, и шепот моря.

***

- Что с ним такое, вы можете сказать? - спросил кто-то прямо над ухом.

- Судя по ЭКГ и другим приборам, он только что испытал сильный испуг, - ответил кто-то.

- Эй! - крикнул Вилар, пытаясь свернуть. Ему никто не ответил.

- Фокус - загадочная вещь. Люди пребывают в другом измерении, пока оно не захочет отпустить их. Там они могут мыслить совершенно парадоксально.

Второй незнакомец не на шутку рассердился.

- Вот только не надо мне этих песен, док. Параллельные миры, мистика... Это - один из лучших людей, которых я когда-либо знал. Он рисковал ради нас, но совершил глупость. Уберите эти галлюцинации, вколите ему антидот, я заплачу.

Время от времени голоса становились тише, и Вилар едва мог разобрать слова.

- Мсье, Фокус - не наркотик, не галлюциноген и не яд, а значит, и антидота к нему не существует.

- Прошу вас. Я дам вам пятьдесят тысяч.

- Пятьдесят?

- Да. И еще две на дорогу обратно, к станции. Вы - химик, и должны знать, что делать.

- Но этот господин не пьян, и я не наблюдаю отклонений, хотя пульс становится все реже. Сколько бы вы сейчас не заплатили, я ничем не смогу помочь.

Где-то рядом раздались рыдания Шани. Бастьен оглянулся, но коридор был пуст.

- Вы видели формулу Фокуса? Что это? Вирус, плесень, растение?

- Вода. Чистейшая арктическая вода, в которой, возможно, есть что-то еще. Мы не нашли никаких примесей, но это вещество ведет себя странно. Оно движется, вращается, перемещается с места на место, даже будучи запаянным в стеклянные емкости. Оно совсем не течет, как будто законы гравитации написаны не для него.

- Когда пройдет его действие?

- Никогда. Те, кто рискнул прикоснуться к препарату, никогда уже не возвращаются такими, какими мы их знали. Достаточно просто налить немного на кожу, а мсье... изрядно перегнул палку. Одного-двух миллиграммов обычно хватает для того, чтобы потрять рассудок на месяц, пять - и исследователь впадает в кому на сутки, а затем несколько лет подряд бормочет всякие глупости себе под нос. Двадцать миллиграммов, это печальный рекорд.

- Да кто там у вас умирает все время? Эй! Вы слышите меня? - крикнул Вилар.

Опасность миновала, и айсберг остался позади, но корабль качало из стороны в сторону так, что посуда на капитанском столике со звоном полетела на пол.

- Спасите!!!

Спустя примерно полчаса Вилар включил автопилот, и принялся изучать бортовые журналы, и записи с радиостанции. Из микрофона донеслось невнятное продолжение того же диалога.

- Я думаю.... есть одно средство... не обещаю ничего... Говорите с ним.

Еды на корабле не нашлось. Все полки и холодильники оказались пусты, и Бастьен решил вернуться в свою каюту. Он помнил, что в рюкзаке были какие-то припасы, а виски и лоб начала сжимать ноющая надоедливая боль, которую было невозможно унять. Постепенно она перешла в странные электрические разряды по всему телу, которые сменились сильными судорогами. И все же, он мог стоять, и даже идти, как будто боль оставалась где-то за пределами этого пространства.

- Шани, держись. Ты же все понимаешь, - сказал уже знакомый мужской голос, пытаясь унять всхлипывания своей знакомой.

- Профессор говорил про гипноз. Что, если у нас еще есть шанс?

- Оставь его в покое. Подумай, что он увидит там, когда найдем погибшую. Я... уважаю этот выбор. Как он уважал наш выбор сопротивляться военным.

"Интересно, кем был этот покойный? Как его звали, и почему море доносит чужие слова до тех, кто слышит плеск волн?" - размышлял Бастьен. Он распотрошил свой рюкзак, нашел два пакета с сухими обедами и бутылку тобаски.

На кухне было тихо, он включил свет, снял с крючка первую попавшуюся сковороду и включил огонь. И тут же почувствовал прикосновение ладони к его волосам. Чья-то рука осторожно провела от лба к затылку.

От неожиданности и испуга он дернулся в сторону, опрокинув посудину с кипятком, и едва увернулся от брызг.

- Твою..., а это что было?!

Шани появилась неизвестно откуда. Бастьен схватил нож и попятился в угол. Он уже ничего не мог сказать. А девушка, которой следовало бы хотя бы насторожиться при виде всего этого, наоборот, была очень довольна.

- Ты двигаешься. Это здорово! - сказала она, как будто Вилар не угрожал ей оружием, а занимался на беговой дорожке.

- Не подходи, - пробормотал он, - я не хочу этого. Одно дело - Аллен, другое - ты. Тебе вредить не приказывали.

Но Шани, похоже, не воспринимала эти слова всерьез. Она подошла еще ближе.

- А почему ты меня боишься?

Бастьен понимал, что говорить становится трудно. То, что минуту назад давалось так легко, теперь было непосильной задачей. Его голос ослаб, а произносить слова было очень тяжело. И все же он попытался ответить.

- Я все знаю. Ты мстишь мне за Аллена.

- Но зачем мне так поступать? Что, по-твоему, случилось с Алленом?

- Я убил его несколько дней назад.

Но Шани была с этим не согласна.

- Кого? Аллена Бертрана? Ну, конечно же, нет. Какие глупости.

- Но это так. Мне приказали найти частных исследователей, и перекрыть им доступ к фокусу. Забрать все, что они нашли, и привезти на станцию, а их самих...

- Ну? Что же ты с ними сделал?

Вилар очень устал от разговора. Сил почти не осталось. Он прислонился к стене, покрытой противным холодным кафелем, и начал опускаться вниз.

- Эй, Вилар, не пропадай. Что ты с ним сделал?

- Я помню, что убил его.

- А ты помнишь, как?

- Нет, - с трудом ответил Бастьен, - я не знаю. Я только уверен, что это произошло, и больше ничего.

- Что, если я скажу, что вы с Бертраном бежали от охраны и скрылись на старом зимовье в бухте? Мы договорились, что вырвемся отсюда, и уедем обратно в Париж. Но Дзеритсе получила сигнал бедствия, она отправилась спасать своих интернов, а потом с ней случилось несчастье.

Вилар попытался сконцентрироваться и представить себе то, о чем говорила Шани. У него почти получилось, но попытка вспомнить, кем была пострадавшая, и как она выглядела, привела к тому, что он свалился на пол, и провалился в черноту.

***

Корабль каким-то чудом оказался в доках около плато. Наступило новое серое утро, и с ледника поднялся густой туман.

Вилар проснулся в своей каюте. Из вчерашнего дня он помнил только шторм и то, как его несло на мель. Интересно, почему ему пришлось рулить и чем в это время занимался капитан, будь он неладен? Он помнил, что ему было жутко. Страх, пробиравший до костей, и голоса моря.

"В целом, неудивительно. Ведь я едва не разбился", - заключил Бастьен, надел куртку, и вышел на палубу. С берега ему махал рукой Жак.

Вилар закурил, и помахал в ответ. Он не спешил спускаться вниз: пассажиры, должно быть, уже вышли на берег и тащили свои вещи на станцию, пока он наслаждался тишиной. Наконец, он бросил окурок в пепельницу и спрыгнул со сходней.

Жак, как всегда, был очень разговорчив. Он выпытывал, что нового произошло на плато, и как обстоят дела с конкурентами.

- Я был в море. Мой босс опять нанял какого-то балбеса, он отлучился в тот самый момент, когда мы чуть не сели на мель.

- О, такое часто случается. Проходи.

Жак зажег спичку, и нашел на полке пачку чая, пропахшего морем и плесенью. По ящикам с банками и провизией и большому мешку соли Вилар понял, что приезжал Алекс. Он был представителем торговой сети, никогда не состоял на службе, и принимал участие в военных кампаниях против конкурентов, поэтому его одинаково охотно пропускали и французы, и представители иностранных корпораций. Провизия тут иногда ценилась больше ампул с Фокусом, и даже больше оружия.

Торговец был пятидесятилетним романтиком, увлеченным карточными гаданиями, и по сердитому виду Жака Вилар догадался, что разговор снова заходил о магии.

- Торговец опять надоедал тебе? - спросил Вилар, взял мешки и отнес их в кладовку. Жак расстроенно закивал.

Сам Бастьен любил гадания Алекса. Он в них не верил, но колода старых карт, живой огонь в настольном фонаре и странные рисунки отвлекали от тяжелой работы и недавней погони. От кого он тогда бежал, и с кем? Он не помнил.

- Ну а ты как поживаешь? - спросил Жак, вытирая пыль с маленькой фотографии в рамке.

- Все так же, как и раньше. Служу в проекте корпорации, и защищаю их собственность.

Жак понимающе улыбнулся.

- Ты - другое дело, Вилар, совсем другое. Не то, что Алекс с разговорами о судьбе, уверенный в том, что он способен заглянуть в будущее.

- Туда лучше не заглядывать, - согласился Бастьен, - я знал пару людей, решивших узнать, что их ждет.

- О, нет, Вилар! Ты просто невыносим. И они туда же?

- Нет, мои друзья не занимались гаданиями. Они решили выпить немного воды из сердца Арктики, и заснув, спросить, что их ждет. Они добрались до плато. Туда, где человек встречается с неизведанным, и способен узнать все.

- Но там опасно! Надеюсь, путешествие не было напрасным? Им приснилось что-то хорошее?

- Что-то ужасное. То, что заставило их похолодеть от страха. Они знали, что произойдет нечто плохое, но пещеры плато лишь ответили на их вопрос, и не более. Им не показали предысторию, не объяснили причин, не дали ни одной малейшей подсказки.

- Все это брехня. В плохое не надо верить. Надеюсь, они скоро позабудут свои кошмары.

- Все сбылось в точности. Они вооружились до зубов, наняли охрану, не отпускали сына даже на утренники в школе. Они уехали из Парижа, предполагая, что там их могут выследить неприятели. Но врагов у них не было. Их сын умер рано утром от укуса ядовитого паука. В местечке, в которое они переехали, чтобы спастись от мнимой угрозы, такие истории - не редкость. Этих пауков там пруд пруди, и аборигены часто умирают. Там повсюду какие-нибудь москиты, гадюки, скорпионы. Никто не обращает на них внимание, местные привыкли к такому положению дел, гадов даже считают лекарством, и применяют, как вполне полезное снадобье. Потому они и не предупредили покупателей дома о смертельной угрозе. К сожалению, Людо и его супруга ничего не знали о фауне острова.

- Я не люблю истории о предсказаниях, - ответил вредный Жак, и поставил на стол репродукцию голов с острова Пасхи, - мне нравятся тайны, древности, и солнце. О, как я люблю солнце! Но здесь вся власть у океана, закованного в ледяную броню.

Жак снова подобрел. Он разлил заварку по стаканам, и разрезал ножом сахарный мешок. Он спрашивал что-то о военных с плато, но Вилар его перебил.

- Жак, скажи, ты знаешь, кто такая Дзеритсе Зора? - спросил он.

Жак удивленно посмотрел на Бастьена.

- Знаю. Она - моя дочь, - ответил он.

- Так, спокойно. Дочь - это хорошо, - рассуждал вслух Вилар. А Жак изумленно застыл на месте, открыв рот.

- Жак, все нормально. Это обычный вопрос, люди, вроде меня, всех сотрудников плато так тестируют.

Вилар неловко улыбнулся. Жак попытался ответить тем же, но вышло не лучшим образом.

- Так, давай продолжим. Дзеритсе - твоя дочь.

- Моя, чья же еще? Она жила в восточной Европе с семьей своей матери, потом приехала ко мне, поступила в университет, и занялась исследованиями, - озадаченно ответил Жак.

В рубку штурмана стучала Шани.

- Вилар, не молчи, пожалуйста. Вилар, ты меня слышишь? - кричала она так, будто на корабле начался пожар.

- А это кто? - удивился Жак.

- Никто. Она из департамента, приехала с проверкой. Ей не терпится попасть на плато, и увидеть босса, - соврал Бастьен.

- Я отмечу, что вы отправились к леднику. Постарайтесь уложиться в сорок минут, иначе у вас будут проблемы с пропусками, - сказал Жак.

- Жак, подожди. Еще один вопрос. Это важно.

- Да, разумеется.

- Скажи, как выглядит Дзеритсе?

Жак обалдел еще больше прежнего.

- Послушай, Вилар, я думал, что вы встречаетесь. Не подумай, что я лезу в ваши отношения, но нельзя быть таким растяпой, в конце концов!

С корабля раздались гудки. В бухту зашло военное судно, и нужно было его пропустить.

- Как она выглядит?

- Вилар, я не могу объяснить тебе на пальцах! Если уж забыл, то тут ничего не поделаешь.

- Жак!!!

- Она выгляит, как моя дочь. Так, как выглядела всегда, сколько я ее помню.

- Назови основные приметы. Рост, цвет глаз и волос, телосложение. Сообщи о травмах, шрамах, знаках отличия на форме. А лучше вот, запиши на листке.

- Тьфу ты...

Отношения с Жаком были испорчены раз и навсегда. Он дал сигнал, надел наушники, и уткнулся в свои приборы. А Шани торопила Бастьена.

- У нас мало времени, - сказала она.

Стоило им выйти в открытое море, как поднялась буря.

- Какая странная буря, - пробормотал Бастьен, глядя на то, как ветер сдувает облака и атмосферу, оставляя бескрайний черный космос. В небе замигали огни - то ли мираж летающего судна из фантастических миражей иного мира, то ли просто шепот моря.

***

Вилар открыл глаза и вскочил с кровати, уронив настенную полку. Его друзья - Аллен Бертран и Шани поспешили на шум, и обнаружили, что их приятель перевернул вверх дном всю каюту. Ноги его не слушались, а голова кружилась так, что он не мог вписаться в дверной проем. Но, несмотря на это, Бастьен был невероятно деятельным: он опрокинул несколько коробок, а потом выбежал на палубу в одних шортах.

- Он там не замерзнет? - спросил Аллен.

Шани схватила куртку, шарф, и вышла на палубу.

- Вилар, что ты хотел найти в коробках с простынями?

- Документы. О том, что я не убивал Бертрана и тебя. А еще документы тех людей, о жизни и смерти которых я только что помнил. Кажется, их не существует. Ну и еще, какие -нибудь бумаги о небесных кораблях.

- Не знаю, какое из трех утверждений звучит более абсурдно. Вилар, ты стоишь голый на палубе, и пытаешься свеситься за борт...

***

Вилар ее не слышал. В плеске воды снова звучал шепот моря. Темная гладь притягивала, и Бастьен не мог сопротивляться, хотя и знал, что это опасно. Ему захотелось прикоснуться к заколдованной воде. Дотронуться до нее, и услышать отзвуки всего мира, звучащие из вод около ледника.

Откуда-то из глубин раздались радиосигналы судна, принадлежавшего независимым исследователям. Вилар не чувствовал ни своего тела, ни привычного пространства и времени, он был неразделим с океаном, и всем, что отражалось в нем. Со всем, что когда-либо существовало.

Из серой мерцающей мглы появились ледники плато, и две маленькие фигуры. Люди поднимались вверх, сопротивляясь ветру и холоду, а Вилар был всем, что окружало их: ветром, воздухом, самим плато. Альпинисты лезли по скале, рискуя каждую минуту. До цели было далеко. Юноша поскользнулся и едва не сорвался вниз. Девушка успела протянуть ему руку, а дальше пришла ее очередь: на самом краю расщелины лед под ботинком не выдержал, и ее понесло вниз. В последний момент она дотянулась до выступа, и успела схватить страховку. Энди спустился на пару метров, и помог ей встать, но снег и рыхлый лед проваливались под ногами.

Вместо того чтобы ругаться и жаловаться на судьбу, Дзеритсе Зора подошла к самому краю обрыва, и с интересом посмотрела на коридор из прозрачных темно-синих ледяных стен. Снаряжению и рюкзаку пришел конец: в тот момент, когда студент и его спутница едва не упали вниз, Энди выпустил из рук и вещи, и веревки.

- Зачем ты приехала сюда? Теперь мы оба погибнем, - сказал он.

- Лезть наверх можно и без тросов, - ответила Зора, взяла в руки ледорубы, и нацепила на ноги крючки, - повторяй за мной, не смотри вниз. Постарайся вообще ни о чем не думать, осталось не так уж много.

Она ударила лезвиями по льду, поднялась на несколько шагов, потом еще и еще.

"Теперь я вспомнил".

Вилар попытался приблизиться к альпинистам, и что-то прокричать, но все было бесполезно. Он был скалами, арктическим ветром, сияием над горизонтом и океаном внизу, но он больше не был мсье Бастьеном.

***

Фигуры скрылись в мерцающем тумане. Вместо них Вилар увидел старого военного, сидящего в зале подводной станции. Это был арктический десантник, Юэн Гор, или командир Раптор, как он сам себя называл. Этого человека на плато считали легендой. Говорили, что провинившиеся солдаты и офицеры настолько боятся его, что сами идут в подводную тюрьму, даже если тот не вооружен и приезжает без охраны. Никто за все десять лет не пытался оказать Раптору сопротивление, а через пару лет он взбесился, взбунтовался, и отказался пускать в свое закрытое заведение проверяющих из корпорации. Говорили, что Юэну покровительствовал тот, кто разработал Фокус и знал все о его свойствах.

Но постаревший мускулистый мужчина больше напоминал старого аристократа, чем конвоира, Вилар заметил это по умным, проницательным глазам, тонким пальцам с длинными ногтями, и по кителю, который сильно отличался от экипировки корпорации. Перед ним стояла огромная колба с Фокусом на медной подставке с узором.

- Значит, правда поговаривали, что вы украли у начальства огромную партию секретного продукта, - проговорил Бастьен.

- Зачем ты пришел? - спросил Юэн, глядя сквозь него.

- Так произошло само собой. Я не думал, что вы настоящий. До сего дня я считал вас солдатской байкой, - признался Бастьен.

Моряк выкатил огромную челюсть, и оперся кулаками об стол, но в его взгляде не было злости.

- Скажите, что вы делаете с этими бедными людьми, почему они вас слушаются? - спросил Вилар, как будто брал у Раптора интервью, - и кто такой создатель Фокуса? Правда ли, что он - ваш покровитель?

- Правда, - рявкнул десантник, - что же касается моих сограждан, я действительно никогда не угрожал им, и не применял силу. Мы всегда общаемся вежливо. Ведь я воевал с корпорацией, а не с ними. Тот, кто создал Фокус, сделал свободным меня и этих людей. И он сейчас тоже находится здесь.

- О, нет, отпустите его, - пробормотал Вилар.

- Садись, я расскажу тебе.

За столами в зале сидели люди, преимущественно пары. Женщины были одеты в старомодные длинные платья, а на мужчинах и на самом Рапторе была морская форма конца 19 века. Они не напомнила арестантов.

- Где вы держите ученого?

- Если ты ищешь секретные документы, или какого-то мужика, заколдовавшего воду в ледниках, то этого здесь нет. Знаю, про меня ходит много ужасных слухов, будто я мясник, супер солдат, революционер. Но я не спорю с этими людьми, не провожу политических бесед, и не удерживаю их в месте, которое в корпорации считают тюрьмой. Конечно же, для них тут тюрьма. Здесь нет ни денег, ни современных боевых игрушек, ни кораблей за миллиарды долларов.

Юэн прошелся между рядами.

- Я не искажаю мысли того, кто создал ледник и океан, словами. Я донесу их до вас более понятно, - сказал он, снял с посудины крышку, зачерпнул целый стакан воды, и выпил ее. Затем он поднялся на мостик, и взял скрипку. Начало романса без слов показалось Вилару затянутым, и он зевнул, что сильно расстроило старика. Но ритм ускорялся, и музыка превращалась в лихую пляску.

- Так, значит, вы здесь только слушаете море и танцуете? Вам не скучно? - спросил Вилар у какой-то дамы.

- Не скучно, совсем не скучно. Так и живем. Слушаем море, и танцуем. Так и живем.

- Играйте, адмирал, - улыбнулась одна из танцующих.

- Просим, адмирал, играйте, - повторил ее кавалер.

А мужчина в старинном костюме уже не видел никого. Он прикрыл глаза, и водил смычком по струнам, а вещество в стеклянной емкости меняло форму. Оно стало снежным лесом, месяцем, зимней дорогой, ведущей в деревню где-то давно и очень далеко, конями, запряженными в сани, которые мчались вперед, и людьми, которых старик Юэн, искусственно созданный на полярном плато, никогда в жизни не видел, и чьих имен он, конечно же, не знал. Вилар удивлялся, какими близкими казались их судьбы, и насколько нереальным и призрачным стало время.

Передохнув немного, скрипач снова заиграл, а Вилар обнаружил, что находится около окна, по ту сторону стекла, в открытом море. О Фокусе он по -прежнему не помнил, и потому сильно удивился способности не дышать.

- Кажется, дыхание не требуется мне уже десять минут, а может, больше. Интересно, где я этому научился? - подумал он, и заметил, что не один слушает моряка-музыканта. Призраки стягивались на танец, как насекомые на свет летним вечером.

- Он играет каждый вечер, - сказал один из мертвецов, остальные взялись за руки, и закружились вокруг иллюминаторов подводного зала.

Вилар постучал в дверь.

- Мсье Юэн, прошу, откройте! Впустите меня обратно, иначе я весь промокну, - попросил он.

- Там танцуют живые. Мертвые танцуют с нами, - сказала девушка в белом платье, и протянула руку. Вилар ответил учтивым поклоном, и начал танцевать с теми, чьим последним пристанищем на Земле стало море.

Хоровод теней становился все быстрее, и Бастьен не успевал за движениями. Водоворот подхватил его, и понес наверх - сопротивляться стихии он не мог. Подъем из глубин был очень быстрым, но вода океана не давила на барабанные перепонки. Она не была ни холодной, ни мокрой, и превращалась в светящийся серый туман. Сквозь него Бастьен снова увидел лицо Зоры, и корабль, на котором он работала. Красивая брюнетка в экипировке соседней корпорации, военны ботинках и с огромным рюкзаком за плечами смотрела вдаль, на бескрайнее ночное море, и на приборы, которые ярко светились в темноте.

Спустя пару минут он оказался в рубке береговой охраны. Какое-то судно транслировало разговор по радиосвязи. Друзья беспечно болтали ни о чем. Судно летело прямо на корабль, но по связи никто не отзывался, и не отвечал на предупреждение, водитель только сказал, что они ищут выход из бухты. Приборы сходили с ума, и предупреждали о надвигающейся аварии. Охранник взял сигнальный факел, выбежал на палубу, и огляделся по сторонам. Столкновение было неизбежно, но вокруг было только черное море, и тишина.

***

Аллен пришел как раз вовремя: Бастьен схватился руками за железные прутья, слегка приподнялся, и резко наклонился вниз, чуть не перекувыркнувшись в воздухе.

- Хоть ты и спас нас от военных, ты дважды идиот, Вилар! - закричал Аллен, схватил Бастьена за плечи, и затащил обратно.

Вилар такого не ожидал.

- Аллен, вот и ты, - поздоровался он, и помахал рукой, - очень подходящий момент.

- Подходящий, это не то слово. Винт весит полтонны, еще бы секунда, и тебя разрезало на части. - прошипел Бертран, загоняя буйного друга в каюту.

- Вилар, будь добр, сделай нам одолжение, - попросила Шани, и протянула Бастьену брюки и свитер.

Бастьен уселся за стол, поджав ноги, и начал нести околесицу.

- Ребята, у меня срочный приказ, - подвел он итог минут через пять, вскочил, и побежал на капитанский мостик.

- Вилар, у тебя не может быть никаких приказов, мы в бегах, - напомнил Аллен, но Бастьен его не слышал.

- Вода плато не отпускает тех, кто прикоснулся к ней, - сказала Шани.

А Вилар попытался развернуть судно, и навалился на штурвал.

- Ну все, с меня хватит, - сказал Аллен, и схватил Бастьена.

- Послушай, друг, я признателен тебе за все, но не собираюсь из-за этого погибнуть в ледяном море.

С этими словами Бертран швырнул Вилара в каюту, и закрыл дверь на ключ.

- Откройте! Безобразие! Вы нарушаете мои права! - завопил Бастьен.

Бертран приоткрыл дверь.

- Вот оно, значит, как? Ну выходи. Держи себя в руках, или мне придется связать тебя, и отправить в кровать до тех пор, пока не окажемся на плато, - прорычал Аллен.

Бастьен обнаружил, что стоит посреди каюты в нижнем белье.

- О, пардон за вид, мне неловко, - сказал он, и натянул на себя одежду.

- Не представляю, что мы будем делать с тобой при подъеме, - грустно вздохнул Бертран, но Вилар уверил его, что все в порядке.

- Все уже прояснилось, и я помню, что нам срочно нужно на плато. Мы должны выручить мою девушку, если она еще жива.

Аллен кивнул в ответ.

- Жаль только, что с Жаком вышло так неловко, когда мы вчера зашли в доки, - прибавил Вилар.

Радость Бертрана была недолгой, и он схватился за голову.

- И ты еще говоришь, что все нормально? Вилар, мы не были у Жака. Доки прочесывают, нас ищут, заходить туда было бы опасно.

Вилар понимал, что сейчас лучше изображать, будто все нормально.

- Тем лучше, - ответил он, - потому что с Жаком получилось очень нехорошо. Я сказал ему, что совсем не помню Дзеритсе, просил дать фотографию или составить устный портрет. Представляете, какое невезение - она напрочь вылетела у меня из головы, и как раз в момент встречи в ее отцом! Ну а дальше я повстречал морского скрипача, и от удивления вспомнил и Зору, и вас, ребята, а потом вернулся.

Вилару показалось, что получилось очень убедительно. Он обернулся, и увидел, что Шани готова заплакать. Аллен хмуро смотрел на него, засучив рукава.

- Вилар, последний раз прошу приличными словами: отпусти штурвал. А теперь иди в свою комнату спать, чтобы придти в себя до восхождения на плато.

***

Мысли Вилара прояснились. Ну конечно же, он не был врагом Шани и Аллена. Они спасались от начальства станции после того, как Бастьен не пожелал убивать независимых исследователей. Будь он чуть осторожней, ледокол вообще не заметил бы маленькое судно с беглецами, но так уж хотели руны, как говорят некоторые моряки.

Теперь Вилар, Бертран и Шани были командой. Вместе с ними была еще Зора и несколько студентов. И если бы не трагедия в ледниках, то они давно уже взяли бы курс на Париж.

Шепот моря затихал. Точнее, он отдалялся, и звучал все тише. Аллен Бертран был почти двухметровым мужчиной, не очень атлетичным, но удивительно сильным. Он был прагматиком, и страсть Вилара к потустороннему не разделял. После того, как Бастьен применил Фокус, Аллен стал совсем угрюмым и неразговорчивым.

- Ты куда? - спросил он из кухни, увидев, как Бастьен собрался на палубу.

- Только выкурить сигарету, - признался Вилар.

- Смотри у меня, - сказал Аллен.

- Да нет, все в порядке. Говорю, только покурить.

Бертран бросил другу зажигалку, и Вилар поймал ее.

Море превратилось в километры обыкновенной воды, а настроение стало мрачным и подавленным. Дзеритсе ранена, и карабкается по леднику. А может быть, этой встречи на скале и вовсе не было, и она уже давно мертва. Так считает Жак и другие спасатели.

Прямо по курсу показались снежные стеллы плато, но в скалах и море больше не было ни надежды, ни волшебства. В коридоре раздался звонок, и Вилар вспомнил, что это такое - ждать сеанса связи, и бояться поднять трубку. Все стало, как прежде. Вилар подошел к краю палубы, и закричал.

***

- Вилар, твою мать! Спятил что ли? Мы - торговое судно, не привлекай внимание. С берега тебя могли услышать.

- Ребята, простите. Я об этом не подумал. Аллен, кто звонил?

- Береговой патруль. Нам разрешили причалить. Жак сделал нам липовое удостоверение, оно сработает 1 раз. Вилар, не спрашивай у них про Зору и ее команду. Сотрудники плато не скажут ничего нового, но удивятся, что ты выясняешь про нелегалов. Возникнут проблемы, и охрана начнет разбираться, кто мы такие.

- Они будут очень рады нам, корпорация объявила награду, - добавила Шани.

- Так, все. Перекур окончен. Идем одеваться, и собирать рюкзаки, - только и сказал Аллен.

***

- Все, полезли. Какая удача, что у штурманов был аврал, и они не слышали твой крик, - сказала Шани, и размотала веревку.

Восхождение давалось Бастьену тяжело. Аллен и его подруга не раз проделывали этот трюк, когда добывали Фокус для команды не признанных ученых, и знали каждый метр пути.

- Вилар, не сдавайся. Мы тебя держим, еще несколько таких подъемов, и дальше будет метров сто обычной дороги в снегах. Такой же, как у тебя дома в рождественские каникулы, - сказал Бертран.

Бастьен взобрался по льду наверх, и решительно свернул направо.

- Вилар, мы не знаем, что там, это может быть опасно! - закричала Шани.

- Но нам надо туда. Дзеритсе и Энди полезли там, когда потеряли свои вещи.

Аллен поскользнулся, но крепко схватил трос и рюкзак.

- Почему ты так думаешь? У Зоры нет связи, мы не можем сказать наверняка, что она сейчас там. Вилар, ледник - не выступление на парижской улице, тут импровизировать нельзя. Здесь повсюду расщелины, трещины и ямы.

Но в Вилара вселилось патологическое и непреодолимое упрямство.

- Знаешь, сколько в этом году погибло тех, кто сошел с маршрута? Да, и сам маршрут, в общем-то, не мешает это сделать, но все же...

А Вилар уже взял свое снаряжение, и начал неумело бить по льду, чтобы зацепиться.

- Ну и почему ты считаешь, что там будет лучше? - спросил Аллен.

- Я был этой скалой, кому, как не мне это знать? Я видел Зору и ее студента, несомненно, они поднимались именно отсюда.

- Можно, я ничего не буду говорить? - выругался Бертран.

- Вилар, не понимаю, какая разница? - удивилась Шани.

За это время Бастьен сумел подняться метров на десять. Он посмотрел на друзей, потом вниз, едва не отпустил страховку и закрыл глаза.

- Дело в том, что у пещеры три входа. Поднимемся по маршруту, и придем прямо к пункту охраны. Пройти в тоннель мы не сможем. У нас нет пропусков, нас отправят обратно или арестуют. Территория там оцеплена. Другой вход завален снегом после лавины, мы его даже не увидим.

- Раз там была лавина, значит, все напрасно. Я рассчитывала, что так мы пройдем внутрь и минуем охрану, - сказала Шани.

Аллен разозлился.

- Он не был здесь. Все, что он говорит - просто выдумка. Ты слышала новости о лавине? Вот и я нет. Мы пройдем, как обычно.

- Лавина случилась недавно, новости еще не успели дойти до моряков, - упрямился Вилар, качаясь на тросе, и безуспешно пытаясь схваится за лед, - Но Зора знала еще одно место. Там можно согреться, а заодно и пополнить припасы на продажу Фокуса, - сказал он, стараясь не думать о пропавшей. Нам непременно нужно подниматься тут, два хода в пещере разделены ледяной стеной. В противном случае мы просто никогда не встретим Зору, и не сможем найти ее.

- Хорошо, идем там. Вилар, не смотри вниз. Держись, - ответил Аллен.

***

Как и стоило ожидать, выбранная Бастьеном дорога оказалась более тяжелой и опасной, чем предполагалось. Восхождение продлилось на сутки больше, чем обычно. У Вилара была отморожена нога, он не чувствовал левую ладонь, а окоченевший Аллен трясся и надвигал на лицо воротник.

Вилар не мог идти дальше. Он прислонился к скале, и начал терять сознание. Шани пыталась его разбудить, но шепот моря становился громче ее слов.

- Аллен, что нам делать? Мы поднимались столько времени, но никакой пещеры тут нет, а он снова отключился. Аллен, где ты?!

Бертран вернулся через полчаса, в руках у него был старый фонарь с живым огнем. Батарейки у фонариков на костюме сели еще вчера, и это была последняя свеча.

- Он говорил правду. Там, где провалился снег, что-то есть - пар идет из земли. И еще я нашел две пары следов и кровь.

Шани вскочила, и надела на себя рюкзак Вилара, а ее избранник поднял Бастьена, положил на мешок, и повез, как на санях.

***

В полусне Вилар не понимал, что он видит. Он находился в пещере, около ручья, из которого текла холодная вода. От камней, покрытых зеленым мхом, шел теплый пар, а рядом, к его удивлению, вились стебли растений, напоминавших плющ.

Вилар не чувствовал своего тела. Боль в ноге не чувствовалась, не ощущался ни страх, ни радость.

- Посмотри! Посмотри на это! - кричал кто-то из его друзей, и тряс за плечо. Рядом лежал то ли живой человек, то ли замороженное тело - Вилара сковало такое сильное оцепенение, что он не мог сконцентрироваться.

- Вилар, прошу, нам нужно понять, что мы будем делать дальше, - говорила Шани, но все силы Бастьена уходили на то, чтобы держать веки открытыми.

- Ты что, жив? - с удивлением спросил Аллен, и вдалеке послышался голос Энди. Но Дзеритсе не разговаривала, и ее Вилар не слышал.

По разговору Вилар понимал, что происходит что-то тревожное, интонации Шани и ее друга нельзя было назвать радостными. А потом начал действовать Фокус.

- Ребята, я не могу стоять, у меня мысли путаются, - сказал Аллен, и упал на траву.

- Я слышу голос моря. Как трудно стоять, - проговорила Шани, и легла рядом с мешком. Сам не зная, почему, Вилар собрал остатки воли, и подполз не к фигуре в темном мешке, не к засыпающим друзьям, а к ручью, набрал в руки воды, и приложил к лицу. Энди прикрывал лицо тканью, и на него пар действовал медленнее. Студент закричал во весь голос, но прежде, чем он успел подойти к Вилру, тот выпил несколько глотков.

***

Как и в прошлый раз, в сияющей мгле не было времени. Он помнил, что Зора только что скончалась, на глазах у спасателей. Как бы со стороны он слышал отголоски диалога друзей.

- Потому полярники и не верят ни во что на свете - нам везло, мы каким -то чудом выбрали верный путь, не сорвались вниз и нашли вход, а когда пришли, она еще дышала и узнала нас. Но плато не щадит никого.

- Может быть, она просто без сознания? - раздавался издалека голос Энди. И это тоже было вероятно.

Все это теперь не имело никакого значения. Зора по-прежнему лезла по скале, в том самом месте, где Вилар видел ее в последний раз. В этом пространстве не было "до" и "после" - все происходило одновременно, и потому события у родника казались обычным воспоминанием, вызывающим легкое недоумение.

- Вилар, я не могу подняться, - сказала Дзеритсе, - у меня нет страховки.

- У меня есть, лови, - ответил Бастьен, и закрепил трос.

Восхождение показалось целой вечностью. Если бы у Вилара в этот момент кто-то спросил, что он делал вечра, или пару дней назад, он не сомневаясь ответил бы, что никакого другого занятия у него не было. Ледник, который в реальном мире был не таким уж большим, теперь казался целым континентом, а скала уходила в небо.

- Вот мы и наверху. Как жаль, что сейчас я погибну, - голос Зоры был печальным.

Вилар поднял голову. Возможности выбраться на плато не было: наверху располагался огромный осколок скалы, нависающий над ними.

- Я не вижу, где можно обойти, а зацепиться тут негде, - сказал он, и тут же почувствовал, что находится на выступе. Он закрепил страховку, но Зора не успела ей воспользоваться. Она поскользнулась, как несколько дней назад, зацепилась краем лезвия за камень, и покатилась вниз, набирая скорость, но Вилар успел взять ее за руку.

"Так не бывает", - подумал он, помогая подруге подняться.

- Пойдем, я знаю дорогу, - позвала Зора.

В пещере было тепло и совершенно темно. Вилар продолжал ощущать нереальность происходящего, но не удивлялся тому, что идет по мягкой траве наугад. Зору он не видел, как и своих собственных частей тела - существовали только два их голоса, а все вокруг заполняла такая густая и приятная темнота, что в нее хотелось погрузиться, и остаться в ней. В какой-то момент темнота стала синонимом невесомости, и Вилар оторвал ноги от земли. Он знал, что ничего не случится - его удерживало, как пловца на поверхности воды.

Вилар открыл глаза. Он не помнил, что происходило час назад. Вместо темноты пещеру озарило такое яркое свечение, что Вилар зажмурился. Он пытался разглядеть, что находится прямо перед ним. Аллен, Шани и Энди крепко спали на траве около родника, а в середине пещеры стояло офисное кресло, на котором спала его девушка.

Вилар встал, и подошел к ней. Пластиковый стул на колесиках выглядел так нелепо, как будто его вообще не могло существовать. Никому не пришло бы в голову брать с собой на плато мебель... По виду Дзеритсе можно было сказать, что с ней все в порядке, помощь явно не требовалась. Она была одета в рубашку, костюм и легкие туфли.

- Что она делает тут в таком наряде? - удивился Вилар, прикидывая, как они будут искать одежду. О том, что происходило до этого момента, он ничего не помнил. Он прикоснулся к ладони Зоры, она повернула голову и открыла глаза.

- Они опять пили из родника? Разбуди их. Вилар, почему у меня нет костюма и рюкзака? - спросила она, выглядывая наружу.

- Я не знаю.

- Ты помнишь что-нибудь?

Вилар ненадолго задумался.

- Нет.

***

Нелегалы из соседней страны отозвались по радио, и продали запасной костюм и снаряжение. Корабль беглецов миновал береговую охрану, проигнорировав все их сигналы, и взял курс на юг. Вилар вышел на палубу. Он мечтал об отпуске и испанских пляжах, а за бортом раздавался шепот моря.