Тьма под старым городом

Глава 1

14 сентября 2023

Ночь выдалась тихой и тяжелой. Над старым городом Нордбург низко висели тучи, отбрасывая тусклый желтоватый отсвет намостовую. Узкие средневековые улочки были пустынны, лишь изредка вдалислышались приглушенные шаги запоздалого прохожего. Город спал, но под егодревними мостовыми нас ожидала совсем иная жизнь – тёмная, затхлая итаинственная.

Я стоял с двумя друзьями у ограды заброшенного кирпичногоздания на окраине Старого города. Здание когда-то было насосной станцией,теперь же его окна зияли чёрной пустотой, обрамлённой ржавыми решётками. Именночерез подвал этой станции можно было попасть в забытые подземные коммуникации,что подобно паутине опутывают Нордбург.

Мы подготовились заранее: фонари, верёвка, запас батареек истарая размокшая карта туннелей, распечатанная Денисом из какого-то форумадиггеров. Кирпичная кладка стены оказалась уже проломлена кем-то до нас – узкоеотверстие вело во тьму подвала.

– Ну что, погнали? – хрипло шепнул Денис, пытаясь скрытьвозбуждение. Он всегда был заводилой в нашей троице, искателем приключений.Рядом со мной Саша нервно переминался с ноги на ногу, теребя лямку рюкзака.

– Чёрт, может ну его? – пробормотал Саша тихо. – У меняпредчувствие какое-то…

– Да ладно тебе, – отмахнулся Денис. – Струсил, что ли? Мыже столько готовились.

Я молча кивнул друзьям и пролез первым в тёмную пастьпролома. Сердце колотилось, но больше от нетерпения, чем от страха. Впереди насждало неизведанное.

Сырой воздух подвала ударил в нос запахом земли и гниения.Луч фонаря выхватил массивные трубы, уходящие в бетонный пол, и облупившиесяплитки на стенах. Под ногами чавкала влажная грязь. В дальнем углу тусклобелело что-то похожее на груду мешков – возможно, старый цемент или мусор,оставленный рабочими десятилетия назад.

Нам пришлось спуститься по остову металлической лестницы,ведущей вниз. Ступени прогнили и скрипели под ботинками, воздух становился всётяжелее по мере погружения. Казалось, сам город навалился на плечи.

Мы очутились в круглой технической камере, где сходилисьнесколько тоннелей. Я посветил на стену: облупившаяся табличка гласилапо-немецки: Hauptkanal 1913 – главный канал 1913 года. Когда-то здесьпролегла центральная канализация начала XX века. По спине пробежал легкийхолодок от осознания, что мы стоим в месте, где сто лет не было живых людей.

Денис, щурясь, осматривался вокруг – он был в своей стихии,предвкушение открытия блистало в его глазах в свете фонаря. Саша же осторожноподошёл ближе ко мне, стараясь не отходить в сторону.

Один из туннелей уходил к центру города, постепенносклоняясь вниз. Мы выбрали его как самый широкий – в полный рост идти былонельзя, но на корточках продвигаться ещё получалось. Стены здесь были выложеныстарым кирпичом, покрытым влажным мхом. В некоторых местах виднелись потёкичего-то чёрного и зловонного – вероятно, следы давно высохших стоков. Тишинунарушал лишь плеск воды, капающей с потолка, да наше собственное тяжёлоедыхание.

Примерно через десять минут ползания мы наткнулись на нечтонеожиданное: на стене проступали блеклые надписи аэрозольной краской. Похоже,до нас сюда забирались подростки или такие же диггеры. “HELL” – прочиталя вслух слово на английском, криво выведенное чёрной краской. Рядом красовалсяпримитивный рисунок, напоминающий череп с рогами. Саша усмехнулся:

– Вот, блин, художники… Напугают же кого-нибудь.

Его голос отдался пустым эхом, и мы невольно притихли.

Дальше тоннель расширялся, и мы смогли встать в полный рост.Здесь стояла гнетущая тишина; где-то впереди шумела вода – вероятно,действующий коллектор примыкал неподалёку. Стены, бетонные и холодные, местамипокрывал грибок. И тут наш путь преградило древнее решетчатое заграждение.

Решётка проржавела и местами обрушилась – видно, еёпокорёжило давлением грунта или взрывом ещё во время войны. В каменной кладкесбоку темнела прореха, достаточно широкая, чтобы протиснулся один человек. Запроломом начинался другой ход – узкий коридор из грубо обтёсанного камня,уходящий под углом вниз. Оттуда тянуло ледяным сквозняком и чем-тосладковато-гнилостным.

Мы остановились, переглянулись. Денис первым сунул голову ифонарь в отверстие:

– Жесть… Тут ещё старше штука какая-то. Может, катакомбы?

Саша выругался вполголоса и нервно потер руки:

– Ребят, стрёмно как-то. Давайте уже назад? Мы и так глубокозалезли.

Я молчал, ощущая, как внутри борются два чувства – страхперед неизвестностью и непреодолимое любопытство. В конце концов любопытствовзяло верх.

– Давай посмотрим чуть-чуть и вернёмся, – предложил янегромко. – Совсем недалеко, просто глянем, что там.

Саша вздохнул, но спорить не стал. Денис уже пролез вперёд –пришлось поспешить за ним.

По ту сторону пролома тьма словно сгустилась. Мой луч плясалпо шершавым стенам – здесь не было ни кирпича, ни бетона, лишь влажный камень,покрытый склизкой плесенью. Пол уходил вниз по старым истёртым ступеням, елеразличимым под слоем грязи. Это и правда напоминало средневековые катакомбы илизаброшенные погреба.

Запах усилился – тяжёлый дух плесени и чего-тоорганического, будто давно протухшего мяса. Меня слегка подташнивало, но япродолжил путь. Денис шёл первым, я за ним, Саша позади постоянно оглядывался.

Метрах в двадцати коридор вывел нас в круглый сводчатый зал,похожий на колодец. Стены его были выложены грубым камнем, а вдоль окружноститянулись полки-ниши. Сердце екнуло: на полках рядами лежали кости. Белые ибурые человеческие останки – черепа, голени, рёбра вперемешку. Перед нами былстарый оссуарий, место захоронения усопших.

Саша тихонько выругался:

– Мать твою… это чего вообще?

– Похоже на братскую могилу или катакомбы, – прошептал я.Голос невольно сел, в висках стучало. – Может, жертвы эпидемии. В Средние векатак хоронили.

Денис подсветил ближнюю стену и указал на выцарапанные накамне символы. Там виднелся знак в виде круга с пересечёнными диагоналями – нето солнце, не то странный глаз. Рядом шли буквы, слишком стёртые, чтобы сразуразобрать. Я провёл пальцами по влажному камню, всматриваясь в выбитую надпись.Показалось, что это латинские буквы: “MORT…” – далее неразборчиво.Возможно, mortui – “мертвые”.

Внезапно за спиной послышался шорох. Мы разом обернулись. Втёмном коридоре, откуда пришли, будто мелькнула тень. Я напрягся:

– Эй, есть тут кто?! – голос дрогнул, и эхо унесло мой крикпо пустым проходам.

Ответом была тишина. Только Саша дышал часто у меня заспиной. Денис шагнул обратно к входу и осветил путь – никого, лишь нашисобственные следы на грязном полу.

– Показалось, – буркнул он, хотя сам выглядел напряжённым. –Мыши, наверное.

Как назло, в этот момент с полки упал и покатился к нашимногам человеческий череп, гулко стукнув о камни. Саша вскрикнул и отшатнулся.

– Всё, всё, хватит с меня! – сорвавшимся голосом проговорилон. – Пошли нафиг отсюда, ребята, пожалуйста.

У меня самого сердце ушло в пятки при виде мёртвойухмыляющейся головы у ног. Я тронул Дениса за плечо:

– Пожалуй, и правда хватит на сегодня. Мы уже много нашли…Вернёмся и подготовимся получше – возьмём оборудование, респираторы, не знаю.

Денис с неохотой отвёл фонарь от черепа. Видно было – емухотелось пойти дальше, вперёд, в темноту узкого прохода, терявшегося во мраке.Но спустя пару секунд он кивнул.

– Ладно. Вернёмся, – согласился он тихо. – Но мы обязательносюда спустимся снова. Это же офигенная находка…

Он осторожно поднял с пола выбеленный череп, повертел вруках:

– Представляете, сколько им лет?

– Да брось ты эту черепушку, – скривился Саша. – Мерзостькакая…

Денис неохотно поставил череп обратно на каменную полку костальным останкам.

Мы двинулись прочь из этой гробницы. Темнота за спиной будтогустела, не желая отпускать. Мне всё казалось, что в спину нам смотрят чьи-тоневидимые глаза из глубины залы с костями. Я даже обернулся раз – разумеется,никого. Только камни и черепа безмолвно провожали наше поспешное отступление.

Мы быстро добрались до пролома в решётке и протиснулисьобратно в более широкий коллектор. Казалось, здесь воздух чуть посвежел, астены бетонного тоннеля не выглядели столь зловеще, как древние склепы позади.Каждый из нас молчал, погружённый в свои мысли. Лишь когда впереди забрезжилхолодный лунный свет, пробивающийся сквозь лаз в подвал, я шумно выдохнул.

Ночь встретила нас сыростью и прохладой. Захлопнув за собойтяжёлую дверцу подвала, мы вышли наружу – под моросящий осенний дождик, напустынную набережную. Где-то вдали редкая машина проехала по мокрой мостовой.Мир снаружи казался таким нормальным и уютным после мёртвой тишины подземелий.

– Господи, наконец-то, – выдохнул Саша и для верностиперекрестился, хотя раньше я за ним такого не замечал. – Сны сегодня будут ещёте…

Денис хлопнул его по плечу:

– Да ладно тебе, живы же. Это было круто, мужики. Мы ведьвернёмся? Там явно ещё что-то есть.

Он смотрел на меня выжидательно. Я поднял глаза на тёмныеарки мостов через реку и шпили старого собора вдалеке. Где-то под нимискрывалось то странное место, куда мы заглянули лишь краешком глаза. Я ощущалдушой гнетущую тяжесть и одновременно непонятное притяжение – словно глубиныстарого города звали обратно.

– Да, вернёмся, – тихо сказал я. – Но нужно подготовитьсяполучше… и днём бы туда сунуться, а не ночью.

Денис хмыкнул:

– Думаешь, днём там менее жутко будет?

Он был прав – солнца туда всё равно не проникало. Но хотя бысобственные нервы будут покрепче. Я лишь пожал плечами.

Позже той ночью, уже лежа в постели, я долго не мог сомкнутьглаз. Стоило зажмуриться, как перед внутренним взором вновь вспыхивал кругсвета фонаря на груде человеческих костей. Непрошеная мысль билась в голове: ктосложил их так аккуратно и зачем? История Нордбурга хранила немаломрачных страниц – о чумных эпидемиях, о войнах и безвестных культах,исчезнувших с поверхности земли, но, возможно, не исчезнувших под ней. Тойночью я ещё не знал, что бездны под нашим городом уже разверзли перед нами пасть– и отступать они не собираются.

16 сентября 2023

Не прошло и двух дней, как мы вновь были у старой насоснойстанции, готовые спуститься под землю. Несмотря на дневной час, солнца почти небыло видно – низкое серое небо давило на город, моросил мелкий дождь. Мы решилилезть во второй половине дня, чтобы хотя бы часть времени под землёй провестине в глубокую ночь. Мне хотелось верить, что так будет спокойнее, но тревогавнутри только росла.

Я почти не спал последние ночи. Стоило задремать, как тут жеснился тёмный зев тоннеля и оскал мертвеца у моих ног. Просыпаясь в холодномпоту, я ловил себя на том, что считаю часы до возвращения вниз – то ли сострахом, то ли с болезненным нетерпением.

Денис торопил нас: за эти два дня он раздобыл парочкуреспираторов и даже старый противогаз «на всякий случай, вдруг там споры илигаз». У него глаза горели – словно у ребёнка, нашедшего вход в запретныйтайник. Саша держался бледнее обычного, но пришёл – видимо, не хотел бросатьнас одних или его тоже мучило любопытство, перемешанное с суеверием.

Мы пролезли обратно через подвальный лаз, спустились поскрипучей лестнице – на этот раз ступень подо мной с треском обломилась. Я лишьчудом не рухнул, ухватившись за остатки перил. Гулко отозвался звук паденияметалла во тьме. Сердце подскочило: слишком громко, будто мы подняли тревогу вэтом подземном царстве. Денис заглянул мне в лицо:

– Живой? Осторожнее, Макс.

Я кивнул, стараясь дышать ровнее:

– Да… здешнее железо еле дышит, как и я. Чуть не сломал себешею.

Мы миновали знакомый коллектор и вскоре вновь оказались упролома, ведущего в глубь склепа. На этот раз Денис достал из рюкзака неоновыемаркеры и прикрепил один к решётке – чтобы не потерять выход. «Теперь незаблудимся», – бросил он. В его голосе почти не было сомнения.

Честно говоря, во мне самом сомнения росли с каждым шагом.Стоило нам ступить снова на каменные плиты тоннеля за проломом, как ощущениечужого присутствия вспыхнуло с новой силой. Будто невидимые глаза вновь следилиза нами из каждого тёмного угла.

Мы прошли мимо костей, стараясь не задерживаться. Однако намиг я остановился у той ниши, где лежал череп, тогда сорвавшийся к нашим ногам.Теперь он вновь покоился наверху груды костей, безмолвно ухмыляясь пустымиглазницами. Мне почудилось – нелепая игра воображения – будто череп смотритпрямо на меня, насмехаясь. Я торопливо нагнал ребят.

В арке, ведущей дальше, нас встретил тот же затхлый холод.Мы включили по второму фонарю – теперь шесть лучей выхватывали из мрака стены,покрытые какими-то потемневшими пятнами. Сводчатый коридор тянулся вперёд,становясь всё шире. Пол здесь заметно спускался, местами приходилосьпереступать через старые обломки кладки.

Через несколько минут мы вышли в новое подземноепространство – и замерли. Перед нами была просторная зала, словно древний храм.Каменные колонны поддерживали арочный потолок, местами потрескавшийся. Удальней стены возвышался примитивный алтарь из грубо отёсанного камня. На нёмлежали какие-то предметы. Я шагнул ближе, осветил – и почувствовал, как спинапокрывается ледяным потом.

На алтаре ржавели оковы и цепи, вмурованные в камень. Междуними тускло поблёскивал длинный нож или кинжал, явно очень старый. Клинокпокрывали чёрные пятна – догадаться, чем они были, не составляло труда. Покраям алтаря высились два подсвечника, в которых застыли потёки воска. Вокругже, прямо на каменном полу, темнели бурые разводы, въевшиеся в пористый камень– застывшие пятна крови, впитавшейся в плиты за долгие годы.

Стены залы были испещрены поблёкшими рисунками илинадписями. Я провёл фонарём – и различил сцены, от которых нутро похолодело.Грубо накорябанные фигуры людей в странных одеяниях стояли на коленях переднеким огромным существом, распяленным, как паук, на стене. У существа быломножество искривлённых конечностей, расходящихся лучами по камню. В его центрезиял круглый провал – глаз, рот или портал, сказать было невозможно. Всёнарисовано углем и чем-то бурым. Мне не хотелось думать, какая это «краска».

Под одной из сцен виднелись латинские буквы: “NOSDEVORAMUS UT VIVAMUS”. Я не был уверен, но, кажется, это переводилось как:«Мы пожираем, чтобы жить».

– Древний культ… – прошептал Денис благоговейно. – Я жеговорил, тут что-то этакое. Это жертвенный зал, видимо.

Саша молчал, крепко сжав губы – похоже, он просто цепенел отужаса. Я же ловил себя на том, что руки дрожат, а сердце бьётся где-то в горле.Все опасения подтвердились: мы наткнулись на следы жуткого культа,действовавшего когда-то под Нордбургом. Возможно, это его служителискладировали кости в катакомбах и приводили сюда несчастных жертв.

При мысли об этом меня замутило. Захотелось немедленнобежать наверх, на свет, прочь из проклятого капища.

Вдруг где-то в глубине за алтарём раздался звук – будтокамень скользнул по камню. Мы разом обернулись. За алтарём темнел проём илиниша.

– Вы слышали? – одними губами произнёс я.

– Ага, – еле слышно отозвался Денис. – Там что-то есть.

Прежде чем я успел остановить его, Денис шагнул к нише заалтарём, освещая путь фонарём.

– Эй, аккуратнее! – прошипел я, но он уже исчез в темноте закаменным выступом.

Я глянул на Сашу – тот только нервно качнул головой, глазаогромные от страха.

Из-за алтаря донёсся голос Дениса, возбуждённо отзывающийсяэхом:

– Тут ход вниз, парни! Старинная лестница… Боже, она уходитглубоко…

Внезапно воздух сотряс оглушительный грохот. Пол под ногамисодрогнулся, со свода сорвалось облако пыли. Мы с Сашей инстинктивно отпрянули.На миг всё заволокло вековой пылью.

– Денис?! – закричал я, закашлявшись и бросаясь вперёд.Перед нами открылась жуткая картина: вход в нишу завален обломками камня. Частьсвода обрушилась, отрезав проход туда, куда спустился Денис.

– Денис!! Ты меня слышишь?! – кричал я, хватаясь зашатающиеся глыбы.

Отвечала тишина. Саша судорожно осветил завал, пытаясь найтищель. Пыль забивалась в горло, фонарь выхватывал лишь хаотичные обломки даосыпавшуюся известку.

Где-то снизу, очень приглушённо, донёсся крик:

– Макс! Саша!

Денис отвечал! Я прильнул к расщелине между камней:

– Денис! Мы здесь! Как ты?! Цел?

До слуха донеслись отрывочные слова сквозь толщу: «…провалился … нога … болит… темно…» – голос был слабым, но, кажется, он жив.

– Держись, мы тебя вытащим! – заорал я, надеясь, что онслышит. – Мы сейчас… Саша, помоги мне!

Мы с остервенением принялись разгребать завал, оттаскивая поодному каменные обломки. Пальцы стерлись в кровь мгновенно, пыль забивалась подногти. В груди кололо от напряжения и ужаса – только бы успеть, только быхватило ему воздуха там!

Но крупная плита перекосилась и застряла между стен. Как мыни старались, она не поддавалась. Лишь мелкая щебёнка осыпалась сверху каждыйраз, когда мы пытались её сдвинуть.

– Чёрт, чёрт! – Саша озверело ударил кулаком по камню, затемзакричал дрожащим голосом: – Денис! Денис, бляха, не смей там умирать,слышишь?!

Ответа не было. Или мы уже не слышали. Я чувствовал, какпаника душит горло. Нужно было что-то придумать, иначе друг погибнет в этойкаменной могиле.

– Надо идти за помощью, – выпалил я наконец. – Мы сами неразберём это… Надо наверх, позвать людей, взять инструменты.

Саша замотал головой:

– Ты в своём уме? Кого звать? Мы скажем – что залезли туда куда запрещено и завалило человека? Нас же посадят, Макс!

– А что, по-твоему, делать?! – я сорвался на крик,боль и отчаяние перешли в ярость. – Бросить Дениса?!

– Нет… – Саша согнулся, прислонившись лбом к холодной стене.– Нет, конечно… Просто…

Он не договорил. Я схватил его за плечо:

– Слушай. Сходи наверх к машине, у тебя же лом в багажникележал. И домкрат вроде? Принеси. Попробуем поднять плиту хотя бы немного.

Саша судорожно кивнул и побежал прочь, оставив меня одного узавала.

Когда его шаги стихли вдали тоннеля, я вдруг остро ощутил,как меня окутывает зловещая тишина. Луч фонаря выхватывал только бесформеннуюгруду камней. Где-то там, по другую сторону, был Денис – мой друг, возможнораненый, возможно… Нет, он жив, должен быть жив.

Я в отчаянии снова поискал щель:

– Денис! Мы не ушли! Саша принесёт лом, подожди, брат…

Ни звука. Страх охватил меня ледяной рукой. Вдруг новый звукзаставил вздрогнуть – из глубин за завалом донёсся протяжный скрежет, будтокогти по камню провели. Я застыл. Может, это Денис шевелится там?

– Денис?! – позвал я вновь, но ответом прозвучало нечтоиное: тихий, почти неслышимый звук – как будто кто-то всхлипывает или стонет втемноте.

Я почувствовал, что схожу с ума. Эхо играло злые шутки – номне мерещилось, что за грудой обломков сейчас не один Денис. Что-то чужое рядомс ним.

В горле застрял ком. Я выпрямился и лихорадочно огляделся.Нет, не время для паники. Надо ждать Сашу.

Минуты тянулись мучительно долго. Я стоял, прислушиваясь, ивременами мне действительно чудилось чьё-то тихое присутствие по ту сторонузавала – шорох или шарканье, на смену которому снова приходила гробовая тишина.

Наконец раздались тяжёлые шаги – Саша возвращался, грохочаметаллом по туннелю.

Саша притащил лом и небольшой гидравлический домкрат. Мывновь принялись за работу – вбивали лом под выступающую плиту, пыталисьприподнять её. Домкрат скрипел, приподнимая глыбу на пару сантиметров, нодальше – никак. Где-то внизу осыпались камешки. Я звал Дениса до хрипоты, всёбез ответа.

Наконец, обессилев, мы остановились. Я рухнул на колени,уронив лом. В висках гулко пульсировало, руки дрожали. Саша сел рядом, тупоуставившись перед собой.

– Он… он что, всё? – прошептал он вдруг, и в голосе егослышалась сломанная надежда.

– Не знаю, – выдавил я. – Будем надеяться, что жив. Может,зажат там или потерял сознание.

Саша разразился потоком ругательств сквозь слёзы – онплакал, закрыв лицо грязными руками. Я почувствовал внезапный укол злости. Мнетоже хотелось выть, но сейчас нужно было мыслить трезво.

– Так. Надо выбираться и звать помощь. Плевать напоследствия, – сказал я резко, поднимаясь. – Одному нам его не вытащить.

Саша кивнул, вытирая трясущейся рукой глаза. Мы собралиинструменты, в последний раз оглянулись на безмолвный каменный завал.

– Денис, держись, брат, – тихо сказал я, глядя нанеподвижные глыбы, за которыми пропал друг. – Мы вернёмся за тобой.

Уходя, я оставил у завала светящийся химический маркер –крохотный фонарик, на случай, если Денис сможет пробраться к щели и увидитсвет. В душе зрела ледяная уверенность, что мы не можем его здесь оставить.

Мы молча брели прочь по туннелям. Когда показался выход кподвалу, Саша внезапно схватил меня за руку:

– Слышишь?

Мы замерли. В глубине позади – там, где остался наш друг –подземелье напоследок выдало звуки, от которых кровь застыла: далеко-далекопослышался глухой протяжный вопль, полный боли и ужаса. Он нарастал,превратился в предсмертный крик – и оборвался, будто кто-то захлопнул дверь вад.

– Дени-и-ис?! – закричал я, бросаясь обратно в тоннель, ноСаша мёртвой хваткой вцепился мне в куртку:

– Не смей, сука! – выплюнул он. – Ты слышал это, а?!

Я вырывался, не в силах принять, что этот крик мог издатьДенис. Часть меня уже понимала: тот вопль был слишком громким, нечеловеческим,будто рев раненого зверя, наполненный мукой. Если это и вправду был Денис…

Ноги подкосились. В горле поднялась горечь; меня вырвало навлажный бетон. Саша, рыдая, оттаскивал меня к выходу, бормоча как безумный:

– Всё… всё… ему пиздец… всё…

Я плохо помню, как мы выбрались наружу. Серый дождь хлесталпо лицу. Саша что-то кричал, пытаясь дозвониться куда-то – кажется, он всё-такизвонил в полицию или службу спасения, путаясь в словах. Я сидел прямо на асфальте, нечувствуя под собой ног. Внутри была чёрная пустота. Где-то в глубине сознанияшевелилась мысль, что Денис больше не вернётся. Но я гнал её прочь: нельзя былоотчаиваться.

Через четверть часа к нам подъехали пожарные и полиция. Сашаговорил с ними, а я стоял в стороне, дрожа то ли от холода, то ли от шока. Насобоих увезли, чтобы мы дали показания. Помню только мелькающие бледные лицаспасателей, их фонари, исчезающие во мраке подвала…

Дениса так и не нашли ни в тот день, ни в последующие.Спасатели доложили, что обнаружили обрушение старого туннеля; они разбирализавал несколько часов, но за ним – пустой зал с каким-то каменным алтарём, адальше – лабиринт ходов, куда идти без спецоборудования опасно. Следов нашегодруга не нашли, лишь его фонарь да рваный рюкзак, брошенные у пролома. В одномместе на камнях заметили кровь, но немного. Ушёл ли он сам вглубь лабиринта илиего утащило дальнейшим обвалом – никто не знал. Спасатель говорил тихо, будтоизвинялся: слишком большой объём подземелий, неясно, куда он мог деться,«маловероятно, что живой».

19 сентября 2023

Я пишу эти строки дрожащей рукой, не зная, встречу лиследующий рассвет в здравом уме. Последние трое суток превратились для меня внепрерывный кошмар наяву. Дениса так и не нашли. Официальные поискипродолжались лишь день – власти решили, что шанс обнаружить его живым равеннулю. Тоннели под городом слишком обширны и опасны, чтобы прочёсывать их безсерьёзной подготовки. Нас с Сашей после допросов отпустили домой, предупредивдержаться подальше от подземелий. Я помню пустой взгляд следователя: в его глазахмы – трое идиотов, полезших куда не следует и поплатившихся. Им не было дела доправды – до того, что там, внизу, скрывается нечто пострашнее обвала.

Саша наотрез отказался даже говорить о случившемся. Он,похоже, пытался напиться до беспамятства, лишь бы забыть. В трубке его голосзвучал чужим и пустым. Он не винил меня, как и я не винил его – мы обапонимали: виновато само это проклятое место, заманившее нас.

Меня же не отпускало другое. Стоило закрыть глаза, я слышалтот жуткий вопль из-под земли – снова и снова. Я не знал, Денис это или… Ноесли вдруг он, раненый, звал, а мы ушли… Или если он всё ещё жив там, вкромешной тьме, ждёт помощи? Эта мысль разъедала мой и без того расшатанныйрассудок. Спасатели нашли кровь – значит, он был ранен, но ушёл или егоутащили. Кто? Куда?

Вопросы сверлили мне мозг. Власти закрыли доступ в туннели –заварили вход в подвал, выставили предупреждения. Однако я понимал, что неуспокоюсь, пока не спущусь туда снова. Мне было плевать на страх, на запреты –друг звал меня на помощь в моих снах, и я не мог предать его, оставить тамодного, даже если…

Этой ночью, убедившись, что за мной не следят, я проник вколлектор через другой лаз – старый люк у реки, о котором знали местныедиггеры. Я шёл один, сжимая в руках фонарь и топорик, позаимствованный вгараже. На поясе – верёвка и пара химических светящихся палочек. На шее висел простенький респиратор найденный еще Денисом. Больше мненечем было себя обнадёжить.

Спустившись в кромешную тьму, я почти сразу почувствовал: онождёт. Под городом стояла звенящая тишина, но казалось, в ней вибрирует чужоепредвкушение. Каждый шорох моего шага отдавался дробью, капли воды звучали какудары часов, отсчитывающих мгновения до безумия.

Я добрался до злополучного зала с алтарём. Свет фонарявыхватил гранитные плиты, забрызганные тёмными пятнами. В углу всё так жечернел пролом – проход туда, куда пропал Денис. Спасатели расчистили его –теперь можно было пролезть туда, вниз по старой лестнице, которую он обнаружил.Они, видимо, обследовали зал, но дальше не сунулись.

Я перевалился через груду камней, стараясь не смотреть всторону алтаря, от одного вида которого глаза застилала красная пелена ужаса иненависти. Вперёд, только вперёд – туда, где, возможно, мой друг.

За проломом обнаружилась узкая шахта – спуск по древнейвинтовой лестнице. Именно туда уводила ниша, куда ушёл Денис. Я началспускаться, освещая путь трясущимся фонарём. Ступени местами обвалились,приходилось прыгать через проломы. В одном месте я сорвался и скатилсянесколько метров по каменному склону, ударившись спиной о выступ. Боль пронзилавсю правую сторону, но я смог подняться – похоже, ничего не сломал. Шокзаглушил боль.

Внизу лестницы обнаружился извилистый коридор, уходящийвглубь. Здесь почти не было воздуха – спёртая смесь плесени и гнили, от которойкружилась голова. Я надел респиратор, прихваченный заранее, и пошёл дальше.

Стены коридора были покрыты склизкой плёнкой, под ногамичавкала густая жижа. Несколько раз луч выхватывал из грязи обглоданные кости –мелкие, вероятно крысиные, а пару раз и крупные – слишком похожие начеловеческие фаланги. Я принуждал себя не думать об этом.

Через десяток метров тоннель разветвился. Я наугад выбраллевый ход, отметив поворот химическим фонариком, чтобы не потеряться наобратном пути. Здесь стало заметно теплее; воздух колыхался, как от испарений.В нос ударил новый запах – резкий, кислый, словно от разложения, вперемешку стошнотворным мускусом. Меня замутило, голова пошла кругом – казалось, маска непомогает.

Впереди послышался слабый скрип или повизгивание – неясныйзвук, будто плакал ребёнок. Сердце замерло. Фонарь дрожал в руке, и я глупоподумал, что батарейки могут сесть в любой момент. Но этот звук придал сил –если это человек, если вдруг Денис…

Я пошёл быстрее, совсем потеряв осторожность. Тоннель вывелв небольшое помещение, похожее на природную пещеру. Стены были известковые, вних зияли узкие отверстия-норы. По полу стлался белёсый туман или пар –источник тёплых испарений.

В центре пещеры лежало что-то тёмное. Я подошёл ближе изастыл: это было тело. На миг сердце выпрыгнуло из груди – неужели Денис?! Яприпал на колени, направил свет: нет… Это был крупный рыжий пёс, или то, что отнего осталось – половина туши, растерзанная до костей. Вокруг валялись клочьяшерсти и внутренности. Свежая добыча кого-то…

Меня едва не вырвало. Я отшатнулся, прикрыв рот. И тутнаверху, в одной из нор, блеснули два жёлто-зелёных огонька. Я вскинул фонарь –из отверстия на меня смотрело существо.

Это было не животное и не человек. Худое, бледное, будтовывалянное в золе тело вползало на четвереньках из ниши. Конечности –непропорционально длинные, кожа висела складками. На продолговатом черепебелёсые мутные глаза горели голодным огнём, рот разевался, обнажая ряд острых,как у акулы, зубов. Оно издало тот самый скрипучий виск, что я слышал, –и бросилось вниз, ко мне.

Я заорал и едва успел отпрыгнуть. Существо ударилось окаменный пол возле моей ноги, взметнув брызги гнили. Я замахнулся топором изовсех сил. Раздался хлюпающий звук – лезвие вошло твари в плечо. Она взвыла,ударив по мне длинной лапой. От удара я отлетел к стене, выронив фонарь.

Мир заплясал в тенях. В сумраке я видел, как эта бледнаятварь корчится, пытаясь выдернуть топор из костлявого плеча. Я нащупал фонарь –чудом он ещё светил – и пополз прочь, назад к выходу из пещеры. Но оттуда ужедоносилось тяжёлое хлюпанье – ещё что-то приближалось!

Не успел я подняться, как из туннеля показалась втораяфигура – столь же отвратительная, сгорбленная, но заметно крупнее. Онадвигалась быстрее, чем можно было ожидать от её уродливого облика. Я отшатнулсяобратно к центру пещеры, оказавшись меж двух чудовищ. Спиной упёрся в влажныйвыступ скалы. В голове пронеслось: всё, конец.

Второе существо издало гортанный утробный звук, похожий насмех, и двинулось ко мне, пригибаясь к полу, готовое к прыжку. Я судорожношарил руками вокруг – и нащупал на земле обломок трубы или арматуры, видимо,когда-то принесённый сюда течением. Холодный металл в ладони придал крохотнуюнадежду.

Чудовище прыгнуло. Я что было сил ударил железякой вверх.Раздался хруст – словно раскололась огромная скорлупа. Тварь свалилась сбоку,дёргая лапами. Я угодил ей в голову – вязкая тёмная жидкость брызнула мне налицо. Существо забилось в конвульсиях, исторгая булькающие хрипы.

Однако первая тварь уже избавилась от топора. Я услышалплеск её шагов позади. Не успел обернуться, как она навалилась на меня сзади –худые руки обвились вокруг моей шеи. Мы вместе рухнули на пол. Липкая, холоднаяплоть прижалась к моей коже, и невыносимая вонь ударила в ноздри – смесь гнилии сырости. Я захрипел, пытаясь стряхнуть с себя эту тварь. В глазах темнело. Ототчаяния и ужаса я, кажется, начал хохотать и плакать одновременно. «Вот и всё,– мелькнуло в мозгу, – не выбрались…»

Вдруг хватка ослабла. Раздался резкий хлопок – вспышкаосветила пещеру, и чудовище завизжало. Существо дёрнулось и сползло с меня всторону. Я перекатился и увидел в тусклом свете фонаря, как тварь судорожносучит конечностями, издавая пронзительный визг. От её шеи вверх до черепатянулась рваная дыра, из которой фонтаном хлестала чёрная кровь. В проходестояла ещё одна фигура – человеческая, держащая что-то дымящееся в руках.

– Получай, тварь… – раздался сиплый голос. Сердце моё едване остановилось: это был Денис!

Я подполз ближе, вглядываясь: да, он – измазанный с головыдо ног, лицо в засохшей крови и грязи, глаза блестят безумным огнём. В руках ондержал ракетницу – сигнальный пистолет, видимо из тех, что был у спасателей илиоставался у него в рюкзаке. Выстрел из неё разнёс череп твари.

– Денис… – хрипнул я, не веря своим глазам. – Ты жив…

Он медленно повернулся ко мне. Улыбка на его залитом грязьюлице была страшной – смесь радости и безумия.

– Жив, Макс, – прохрипел он. – А вот они – нет. Не все…

Он указал ракетницей на шевелящуюся тушу первой твари. Японял без слов, вскочил, подбежал к валявшемуся топору и со всего маху опустилего на мерзкую голову на полу. Хрустнуло, брызнуло – визг оборвался.

Ещё секунду мы стояли, пошатываясь, глядя друг на друга какпризраки. Затем я бросился к Денису, обнимая его, чувствуя, как он хриплосмеётся мне в плечо.

– Думал, всё, – шептал он. – Думал, тут и останусь… Они меняутащили, Макс. Жрали по кускам… тянули время, сволочи…

Я прижал его сильнее. Сквозь слёзы и едкий смрад,разъедающий глаза, пробормотал:

– Всё, всё, брат… Я вытащу тебя. Выберемся…

Он вдруг отстранился, глядя мне в лицо блестящими безумиемглазами:

– Нет, Макс… Не выбраться. Их много. Это их гнездо. Онипочуяли вкус… выйдут наружу.

В ужасе я слушал бредни друга, но тут же различил: втуннелях вокруг поднимался нарастающий шум. Далеко в глубине кто-то выл –протяжно, злобно. Ему отвечал другой вой, с противоположной стороны. Целый хоргремел в лабиринте – охота началась.

– Бежим! – выкрикнул я, толкая Дениса к выходу. Онприхрамывал, но двигался сам.

Мы бросились прочь из пещеры, по проходу, откуда я пришёл.За спиной не умолкал леденящий душу хор – твари слетались на крики своих убитыхсородичей. В спину ударил холодный сквозняк – казалось, сама преисподняя дышитнам в затылок.

Добравшись до лестницы, я помог Денису карабкаться. Ончертыхался сквозь зубы – его нога была изуродована укусами и кровоточила. Яподталкивал его вверх, оглядываясь. Внизу, у подножия, копошились смутныебледные тени – целая стая существ вылезала из своих нор. Их глаза-светлякимножились в темноте.

Последние метры мы практически катились. Денис выбралсячерез пролом в зале жертвоприношений, и я следом. Не оборачиваясь к алтарю, мыкинулись к выходу. Я слышал позади хрусткий топот десятков лап. Существавзбирались по стенам и колоннам – их визг и рев заполняли храм.

Мы проскочили коридор с костями – казалось, черепанаблюдают за нами в безмолвном одобрении. Впереди был пролом в решётке,спасительный лаз к городским коммуникациям.

– Давай, брат, вперёд! – заорал я, пропуская Дениса вперёд.Он был почти без сил, но дрожал от адреналина, как и я.

Он пролез, и я втиснулся следом. В тот миг, когда явыбирался, нечто ухватило меня за ботинок. Острый коготь проткнул ногу – явзвыл от боли. Обернувшись, увидел уродливую морду, показавшуюся из пролома:тварь протискивалась следом, тянула меня обратно. Её глаза горели дикимголодом.

Я лягнул её свободной ногой в выпученный глаз, чувствуя, какон лопается под подошвой. Существо завизжало. Тут Денис подхватил меня подплечи снаружи и дёрнул изо всех сил. Я выскочил, а позади пролом окончательноосыпался – куски ржавой решётки и камней обрушились прямо на голову твари. Оназастряла, завыла, царапая воздух длинной рукой, но пролезть не могла. Мы нестали ждать.

Хромая, поддерживая друг друга, мы побежали прочь потуннелю, ориентируясь по оставленным спасателями меткам на стенах. Позадираздавался грохот – чудовища пытались проломиться следом. Впереди показалсяслабый серый свет – открытый люк, через который я проник.

Мы выбрались наружу под моросящий дождь раннего утра. Сероенебо никогда не казалось мне прекраснее. Денис рухнул на мокрую траву, жадноглотая воздух. Я, пошатываясь, огляделся. Вокруг – городской парк нанабережной, безлюдный в этот час. Лишь огни пожара багрово плясали вдали: надстарой насосной станцией валил чёрный дым. Видимо, твари прорвались туда инаткнулись на брошенные спасателями горючие материалы – или просто их бешенствовызвало возгорание. Сирены уже выли неподалёку.

Я опустился рядом с Денисом, смеясь и рыдая одновременно. Мыспаслись. Но я знаю – кошмар не кончился.

Сейчас, записывая всё это в больничной палате, я слышусквозь приоткрытое окно шум города – и каждый раз вздрагиваю, различая в нёмотголоски подземного визга. Врачи говорят, под старой станцией нашли останкикаких-то «животных» – им ещё предстоит понять, что это за твари. Упоминаюткострища, груды костей животных… Им и невдомёк, сколько человеческих костейзамуровано глубже.

Денис спит на соседней койке – ему дали снотворное изалатали рваные раны. Мы почти не разговариваем: слишком свежо в памятиувиденное. Я краем уха слышал, как полиция обсуждает наш «бред», не особо веряв рассказы о монстрах. Но мне всё равно.

Я знаю одно: древнее зло, затаившееся в недрах Нордбурга,впустило нас и не хотело отпускать. То, что мы выбрались, – чудо. Но эти твари– потомки безумных культистов или жертвы какого-то проклятия – веками пировалив катакомбах, и им мало. Они почувствовали вкус новых жертв. И однажды, когдаголод вновь погонит их, они найдут выход на поверхность.

Каждую ночь мне снится, как из-под мощёных улиц города лезут бледные искривлённые фигуры, и тишину спящего Нордбурга разрываетхор их голодных воплей. Я просыпаюсь с криком – и слышу далёкий шумканализации, похожий на эхо их смеха. Я боюсь зажмуриться. Тьма под старымгородом всё ещё там, она ждёт своего часа – и я знаю: мы лишь отсрочилинеизбежное.