Тьма

Глава 1

С давних пор Антон проводил каждое лето у бабушки в деревне. Дни напролëт он пропадал с друзьями в окрестных лесах, купался в студëной речке, лакомился неспелой смородиной, срывая еë зубами прямо с ветки. И всегда было, чем заняться. Стоило выйти поутру из дома, как кутерьма приключений подхватывала и не отпускала до самой ночи.

К тому же в прошлом году Антон сделал для себя удивительное открытие. Машка Филимонова, которая в их уютной компании обычно выполняла роль заводилы, под конец лета оказалась вдруг очень даже симпатичной девчонкой с озорной улыбкой и пленительно дерзким взглядом. Это открытие ввело Антона в смятение. Признаться в своих чувствах он тогда постеснялся, но за время в разлуке твëрдо решил, что должен рассказать всё, как есть.

И вот наконец наступило лето. Позади остался десятый класс, прекратились каждодневные мучения с домашними заданиями, а впереди маячили три жарких, налитых солнцем месяца.

Исполнив все обязанности единственного внука и от живота наевшись пирожками с мясом, Антон рванул к друзьям. Где их искать он знал наверняка. Конечно же на тарзанке у реки, где ещё?

Ребята были на месте. Колян, ещё не обсохнув после купания, валялся на пологом склоне и загорал. Димон барахтался в воде, только-только прыгнув с тарзанки. А Машка прохлаждалась в тени. Сегодня она явно была не в духе, даже не разделась, что у реки равнялось преступлению.

Антон остановился чуть в стороне и с улыбкой оглядел товарищей. Он наблюдал за ними всего секунду, пока не заметили, а потом началось: крики радости, крепкие рукопожатия, душевные объятия. Антон опомниться не успел, как ребята столкнули его в воду и залились громким смехом. Смеялся и сам Антон.

До позднего вечера друзья купались и делились новостями. Все они удивительно изменились за этот год, повзрослели. И Антон гадал, остался ли сам каким был, или тоже вот так вымахал, заматерел. В это не верилось. Каждый день он видел себя в зеркале, но никаких изменений не замечал. Разве что щетину по утрам теперь приходилось брить.

Частенько Антон поглядывал на Машку, но всё как-то робко, боясь встретиться с ней взглядом. Вся его решимость в один миг испарилась, и вновь смущение заставляло помалкивать о самом важном.

Незадолго до сумерек развели костёр. С огнëм помог Антон. Хотя курить ему не позволяла совесть, зажигалку он вечно таскал с собой. Димон сбегал домой и принëс пачку сосисок. Их насадили на прутики и стали жарить. Воздух быстро наполнился аппетитным запахом, от которого у Антона заурчало в животе.

– А слыхал, у нас тут какой-то мужик недавно повесился, – загадочно протянул Колян, разглядывая румяные волдыри на своей сосиске.

– Серьëзно? – удивился Антон.

Он ещё не успел понять, придумывает ли друг страшилку или правду рассказывает, как историю подхватил Димон:

– Ещё как повесился! В апреле дело было. На развалинах церкви три дня болтался, пока его баба Дуся не нашла.

– А она там что делала? – Антону почему-то показалось самым странным именно это.

– Да кто ж еë, ведьму, знает, что она там делала? Чертей в гости зазывала, не иначе, – хмыкнул Колян, кладя новую сосиску на огонь.

– Никакая она не ведьма! – тут же осадила его Машка. – Сказки это всё!

– Ну да, как же, – не сдавался Колян. – Вся деревня знает, что она всамделешная ведьма!

Машка несогласно цыкнула, но замолчала. Да и что ей сказать? Баек про бабу Дусю ходило немерено. И на метле она летала, и мор скота устраивала, и привороты с отворотами наводила. Страшный человек, если верить людской молве. Но Машка никогда не верила. Она была убеждена, что баба Дуся обыкновенная старушка, которая по какой-то своей причине избегает людей.

Антону бы и хотелось поддержать подругу, да только за пятнадцать лет он столько всего наслушался про бабу Дусю, что невольно проникся к ней суеверным страхом. Потому решил в спор не влезать, а вместо этого спросил:

– Так что там с висельником? Деревенский кто-то?

Колян уже во всю жевал, так что за него ответил Димон:

– Не, наши бы таким не стали заниматься. У нас люди живут нормальные. А этот какой-то городской, не иначе.

– Его что, не опознали?

– Понятно дело, не опознали. Приехал Пал Михалыч, участковый наш, потом скорую из райцентра заказали. Короче, всë по-серьëзному. А кто такой и откуда, никто понять не может.

– Может, это зэк какой-нибудь? Сбежал из тюрьмы…

– Из какой? – с вызовом разбил догадку друга Димон. – Тоха, вот что ты несëшь? У нас тут хоть одна тюрьма поблизости есть? Нет. Да и стал бы беглец вешаться?

– Не знаю, – вздохнул Антон.

Больше идей у него не было, но так хотелось, чтобы история оказалась мистической. Чтобы не просто какой-то мужик покончил с собой, а непременно таинственный. И чтобы причина была не хуже, чем в фильмах. Вот это бы стало началом каникул! Потом в школе все обзавидуются, когда Антон им рассказывать будет.

– А хочешь взглянуть на то место, где он висел? – предложила вдруг Машка, будто прочтя его мысли. – Там кусок верëвки до сих пор болтается.

– Да? – неуверенно спросил Антон.

– Ну да, я вчера еë там видела. Решай быстрее, пока совсем не стемнело.

– Внатуре, Тоха! Погнали. Чего тут сидеть, ляжки мять? – обрадовался Колян.

Охотно закивал и Димон.

Отказаться Антон уже не мог. Да и не хотел.

Глава 2

Сумерки только начинались, но в лесу уже сгустился полумрак. Под ногами хрустели сухие ветки и мягко похлюпывал мох. Прохладный воздух наполнился пронырливыми комарами, что так и лезли в лицо. Часто взмахивая руками, ребята гуськом шли по едва заметной тропинке.

В глубине леса, на маленькой поляне среди древних дубов, доживала свой век церковь. Кирпичный остов с пятнами серой штукатурки и чëрными разводами от давнишнего пожара – вот и всё, что от неë осталось. Через обшарпанные пустые окна виднелось голое церковное нутро. От внутреннего убранства остались только пол, заросший травой, да облезшие, искажённые фрески.

Сохранилась в церкви и полая колокольня, больше похожая на гигантскую печную трубу. Она едва доставала до макушек деревьев и казалось, что должна вот-вот рухнуть, да только пережила уже и церковную крышу, и часть стен.

– Тут он и повесился, – с деловым видом Машка прошла внутрь и указала на оставшийся от перекрытия обломок балки.

Там и впрямь висел кусок верëвки. Достопримечательность не ахти какая, но все ребята разом уставились на неë и принялись вдумчиво разглядывать.

– А чего она такая старая? – первым нарушил молчание Антон.

– Нормальная верëвка. Какой ещё она должна быть? – возмутился Колян.

– Да какая нормальная? Вся гнилая. Она бы человека ни за что не выдержала.

– Вообще, да. Тоха прав, – протяжно согласился Димон. – Хлипкая она какая-то, будто висит здесь уже лет десять.

– Во-во. Вы сами-то мужика этого видели? Может, баба Дуся набрехала с три короба, а вы и поверили? – едко предположил Антон.

– Конечно, видели! – возмутился Колян. – Вся деревня видела, как из леса носилки с трупом выносят.

Пока мальчишки спорили, был ли висельник на самом деле, Машка огляделась и заметила выступ в стене, с которого можно было дотянуться до балки.

– Антон, помоги. Я хочу верëвку снять, – сказала она.

Антон и не подумал спросить, зачем ей это надо. Подошëл и подставил плечо. Машка ловка забралась на выступ и, балансируя на одной ноге, потянулась к балке. Коленом опëрлась на плечо Антона.

Не сразу тот понял, что смотрит на Машку снизу вверх и видит, как из-под задравшейся футболки показался крохотный пупок. Это завороживало. Так близко, так откровенно.

– Тоха, ты что, втюрился? – крикнул вдруг Колян.

Антон дëрнулся. Машка качнулась, пискнула и повалилась вместе с ним на землю.

Секунду они лежала, разглядывая друг друга, толком не поняв, что произошло. Потом Машка гневно сверкнула глазами и вскочила.

– Ты сдурел, что ли? Если такой слабак, мог бы и предупредить! – отругала она Антона.

Тот с виноватым видом поднялся и отряхнул штаны. Рядом с ногой он заметил и верëвку, которую Машка всë-таки успела развязать. Поднял еë, покрутил в руках.

Обыкновенный кусок бечëвки, почерневшей от старости. Она уже задервенела и приняла форму балки, но всё же оставалась крепкой. Антон даже дëрнул еë в разные стороны, но верëвка выдержала испытание.

– Дай глянуть! – подошëл Колян.

Он выхватил верëвку, брезгливо изучил еë и даже взвесил. В его глазах медленно, но неотвратимо разгоралось лукавое пламя. Антон понял, что друг что-то задумал, и успел отойти на несколько шагов, как вдруг Колян звонко крикнул:

– Ты сифак!

И швырнул верëвку в Димона. Тот подхватил идею и с тем же криком кинул еë в Машку. Ребята забегали по церкви, крича и смеясь.

Сумерки меж тем сгущались, серели. Уже и разглядеть было сложно ту тропу, по которой сюда пришли. А за деревьями и вовсе тьма собралась непроглядная.

Антона не заботило, как он будет возвращаться. Ему было так хорошо с друзьями, что хоть до утра гуляй. А потом на рассвете домой. Повинится перед бабушкой, оправдается. Она добрая, она поймëт и не станет ругаться.

И вдруг Антон глянул на пустой дверной проëм, сразу за которым разросся лес, и оцепенел. Там, среди деревьев, стояла старуха. Вся в чëрном, лишь еë белое лицо выделялось из густого мрака.

Улыбка сползла с лица Антона, как пропало и желание продолжать игру. Через секунду к нему подскочили Колян, потом Димон. Они проследили, куда их друг так упорно смотрит и сами перестали улыбаться. Только Машка, подбежав, пригляделась к старухе и приветливо крикнула:

– Здрасьти, баб Дусь!

Даже рукой ей помахала. А та лишь головой неодобрительно закачала, развернулась и ушла, через несколько шагов будто растворившись в лесу.

Ребята так и остались стоять в тишине, гадая, что это было. Показалось даже, что как-то резко похолодало, ветерок промозглый пронëсся над поляной. И не хотелось больше ни шутить, ни веселиться.

Первым нарушил молчание Колян:

– Ведьма, она и есть ведьма, – сказал он, будто сплюнул.

– Не говори глупостей! – вновь вступилась за бабу Дусю Машка. – Просто мимо проходила и нас заметила. Ты от своего суеверия скоро за каждым деревом будешь чертовщину видеть.

– А я говорю – ведьма! Ты видала, как она вырядилась? Будто на похороны пришла. Нормальные бабки станут так одеваться? – настаивал Колян.

– Как хочет, так пусть и одевается. Тебе-то что?

– Ага, ну конечно. Потом такую среди ночи встретишь, так забудешь, куда шëл!

– А то ты часто помнишь, куда идëшь? – зло оскалилась Машка. – Шляешься вечно без дела да коз гоняешь!

– Какое тебе дело, кого я гоняю?

– Слава богу, уже никакого.

– Ребят, хорош ссорится. И так уже тьма тьмущая, а нам ещё назад идти, – влез между ними Димон.

На том и замолчали. Вот только Антон в сказанных словах услышал кое-что неприятное. Об этом он спросил Димона позднее, когда они все вернулись в деревню, а Машка и Колян разошлись по домам.

– Да встречались они, но всего пару месяцев, – зевая объяснил Димон.

– Когда успели-то?

Новость эта была Антону, как удар в сердце. Больно, обидно и показать стыдно, что ревновать вздумал. Он сжал кулаки посильнее и изобразил ленное любопытство.

– Зимой встречались, а в марте разругались, – отвечал Димон. – Потом долго не разговаривали. А это, знаешь ли, вообще не круто. Мне-то с кем общаться? Я с Машкой иду – Колян кулаком грозит. Я с Коляном на речке сижу – а Машка из-за куста всё на меня, как на предателя, зыркает.

– Но сейчас-то всё вроде нормально.

– Так я их недавно в сарае запер и сказал, что пока не помирятся, хрен я их выпущу, – произнëс Димон и рассмеялся.

Изобразил смех и Антон, а в душе всё равно свербело. Пока он в городе вздыхал по Машке и фантазировал об их безоблачном будущем, она тут спокойно себе встречалась с Коляном. Вроде ничего особенного, а всё равно неприятно.

Глава 3

К утру Антон выбросил из головы все лишние мысли и выспался так, как никогда в городе не выспишься. Проснулся от солнца, что сквозь занавески лучиком прям в глаз попало, и потянулся так сладко, что потом хоть опять засыпай. Но нет. Услышал Антон, что на кухне масло шкворчит на сковородке, и сон весь как рукой сняло.

Бабушка готовила блины. Лучшие блины на свете! Так никто и нигде не испечёт, как бабушка умеет. Румяные и пористые, и всё от маслица лоснятся. Плюхнешь на них сметанки снежной, и откусываешь побольше, чтобы еле жевалось. Так десяток навернëшь – не заметишь, пузо раздует, что шар надувной. Сидишь довольный да только с места уже не сдвинешься. А бабушка всë подкладывает.

– Скушай ещё чуток, – говорит, – а то совсем оголодал.

– Не могу, бабуль, – простонал жалобно Антон. – Что хочешь со мной делай, но больше не могу.

– Так может, с вареньем? У меня тут закруточка стоит с облепихой. Сейчас я…

– Бабуль, ну правда. Я всё. Я ж лопну.

– Не лопнишь. Дома то недоедал, так хоть здесь покушаешь.

С горем пополам Антон всё же выпросил пощады. Посидел немного, отдуваясь, пока в животе посвободнее не стало. А там и бодрость вернулась.

– Бабуль, вот скажи, в деревне ничего такого не случалось? – спросил Антон, когда бабушка убрала тарелки со стола. Не хотелось ему за едой о таком спрашивать, потому дождался, пока завтрак закончится.

– Это чего например? В деревне вечно что-то случается да ничего не происходит. Смотря, что увидеть хочешь.

– Ну… Ребята говорят, что в лесу нашли какого-то мужика. Он повесился, говорят.

– Тьфу, ты! – встрепенулась бабушка. – Нашëл, о чëм за столом говорить.

– Ну правда, бабуль, – осмелел Антон. – Кто это был?

– А пëс его знает, кто это был. Ездил всё, ездил, а потом вишь, что учудил.

– А чего он ездил-то?

– Знать не знаю, и узнавать не хочу. Это всё Дуськины гости. А уж что там ведьма ему наплела, одному лукавому известно, – рассердилась бабушка.

Антон понимал, что на каждый новый вопрос ей отвечать всё неприятнее, но всё же рискнул в последний раз:

– А он правда три дня висел?

Бабушка цыкнула недовольно и ершисто сказала:

– Почëм мне знать? Может и три, может и больше. Всё равно те места люди стороной обходят. Особливо в конце апреля.

– Почему?

– Сила там нечистая водится, вот почему. Так что и ты лишний раз туда не ходи.

Чтобы избежать дальнейших вопросов бабушка встала и ушла в соседнюю комнату. А Антон отправился на улицу к друзьям. Те уже наверняка во всю купались.

Глава 4

Только Антон вышел за калитку, как мимо промчался мужик с суровым, раскрасневшимся лицом.

– С дороги! – рявкнул он и поправил моток верëвки на плече.

Антон отскочил на шаг и проследил за мужиком взглядом. Так и заметил, что дальше по улице, возле дома Коляна, столпилось необычайно много народу. Быть может, половина деревни собралась. Кто-то кричал, кто-то даже плакал.

Антон решил разузнать, что произошло, и отправился следом за мужиком. Вскоре среди толпы он заметил и Машку с Димоном. Те держались в стороне, но даже издалека выглядели чем-то взволнованными.

– Чего у вас тут происходит? – первым дело спросил Антон.

– Там… – начала было Машка, но голос еë надломился. Она прикрыла рот ладонью и отвернулась, скрывая навернувшиеся слëзы.

Вместо неë ответил Димон:

– Там Колян в колодец упал.

– Ого! – протянул Антон и глянул через плечо на толпу.

Только теперь он заметил, что люди обступили именно колодец, а возле него возятся с верëвками три крепких дядьки. Один из них уже обвязал себя на манер альпиниста и проверял узлы. Мама Коляна стояла у крыльца и наблюдала за мужиками, не моргая. Белое лицо еë казалось вовсе безжизненным, от чего у Антона горько сжалось сердце.

– Он хоть живой? – спросил.

– Конечно! – уверенно тряхнул русой головой Димон. – Каким ему ещё быть? Просто ночью зачем-то полез в колодец, а выбраться не смог. Сейчас его вытащат и такую трëпку устроят, что в жизни больше ни к каким колодцам не подойдëт!

– Он умер, Дима, – прошептала еле слышно Машка. – Перестань выдумывать.

Но Димон в это не верил. Даже когда из колодца достали посиневшее уже, мокрое тело Коляна, одетого лишь в нижнее бельё, Димон топнул ногой и умчался прочь. Не выдержала этого зрелища и Машка. Стоило ей увидеть труп, как она отвернулась и выдавила:

– Пойдëм отсюда.

Антон оцепенел. Смотрел, как мама Коли убивается над телом сына, а в голове звенела мысль, что всё это лишь сон. Ведь не бывает так, чтобы вчера друг смеялся и играл, а сегодня его уже нет. Не бывает. Ну не бывает!

Машка потянула Антона за руку, и он поддался. Ушëл следом за подругой на берег реки, где уже сидел Димон. Тот кидал в воду камушки, а глазами куда-то вдаль устремился и думал что-то своë, но такое понятное.

Ребята молча устроились рядом. Не знали, можно ли теперь говорить и не нарушит ли это какой-нибудь негласный траур.

А у речки было непривычно тихо. При Коляне так быть не могло. Он бы непременно придумал чёрную, глупую шутку, от которой напряжение развеялось бы, как не бывало.

Когда у Димона кончились камушки он замер, посидел так немного, а потом прошипел:

– Это всё из-за тебя.

К кому он обращался, было непонятно. Машка и Антон разом повернули к нему головы, а Димон продолжал:

– Всегда всё из-за баб. Одни неприятности из-за вас.

– Полегче, слышь! – вступился за Машку Антон.

– А то что? – дерзко взглянул на него Димон, усмехнулся криво и спросил: – В морду мне дашь из-за бабы?

– Да пошëл ты! – фыркнула Машка и поднялась, чтобы уйти.

– Вот и вали отсюда!

Димон ещё много чего кричал ей в след. Грязного, мерзкого, всего того, что было сейчас в его опустошëнной от горя душе.

Антон не врезал ему, хотя кулаки и чесались. Вместо этого он бросился за подругой, чтобы утешить. Она уже поравнялась с первым от речки домом, когда Антон еë догнал.

– Не слушай его. Он сам не знает, что говорит, – сказал.

Машка обернулась к нему вся заплаканная, и так захотелось обнять еë, прижать к себе и утешить хоть самую малость.

– Да какая разница? – спросила она. – Дима не знает, а мне каждое слово, как заноза. Он что, думает, мне плевать, что Коля… А мне не плевать! Совсем не плевать! И если я могла что-то изменить… Боже, ну как же он так?!

Машка всхлипнула, обвила шею Антона руками и ткнулась носом ему в плечо. Стояла и вздрагивала, даже не пытаясь остановить слëзы.

А Антон со стыда сгорал, что нравится ему, как тесно она прижалась. Сейчас такие мысли были под запретом, а всё равно в голову лезли, ничего не поделать.

Глава 5

По домам разошлись рано. Антону хотелось побыть одному, да и ребята были того же мнения. Они в итоге помирились, но разговор у них так и не склеился.

Не пошëл разговор у Антона и с бабушкой. Она всё причитала и внука жалела, а ему от того только хуже становилось. Будто на душе камень лежал и от каждого слова он всë тяжелее делался.

Так и остался Антон в своей комнате в долгожданном одиночестве. Повалялся в кровати в надежде уснуть, но ничего не получилось. Чуть только закрывал глаза, как видел труп Коляна и склонившуюся над ним его мать. Невыносимое зрелище. Как ни крутись, на какой бок не ложись, а всё одно перед глазами – Коля и его мать.

Сдавшись, Антон достал с полки старый томик советской фантастики. Выбор был невелик. От деда осталось пять книг с художественной литературой, но найти их среди сотен брошюр по всему на свете – задача не из простых. Хорошо ещё сразу Стругацкие на глаза попались.

С наступлением темноты деревня затихла, и в распахнутое окно доносился лишь шёпот леса. Он казался мягким, вкрадчивым голосом, плетущим неясные фразы. То затихал, то с порывом ветра усиливался, и всё как будто зазывал кого-то.

Антон увлëкся книгой, отбросив мысли о друге. Углубился в сюжетные вихляния. И не сразу заметил, как шёпот леса набрал силу. Теперь уже сложно было принять его за шелест листвы. Нет, совершенно точно кто-то в лесу говорил. Громко, но спокойно, развеивая опасения и приглашая в самую глушь.

Антон долго морщился, сопротивляясь голосу, а потом встал, чтобы закрыть окно и замер. По освещëнной редкими фонарями улице медленно, словно во сне, брëл Димон.

– Куда это он на ночь глядя? – пробормотал Антон, потом высунулся по пояс и приглушëнно окликнул друга: – Димон! Слышь, Димон! Ты куда намылился?

Но Димон упорно шëл дальше. Вот уже поравнялся с калиткой на участок Антона. Кричать было неловко: сейчас все вокруг проснуться, потом ругать будут. Проще сбегать на улицу и расспросить друга, что он задумал.

Антон быстро натянул штаны, накинул кофту и, стараясь идти как можно тише, пробрался к входной двери. А на улице уже рванул со всех ног.

Димон хоть и медленно шëл, но успел скрыться в темноте пустыря между опушкой леса и деревней. Лишь призрачным пятном вдалеке маячила его белая майка. Антон бросился следом, да только Димон как будто и не приближался. Он дошëл до леса. Всë с той же уверенностью шагнул вглубь, и тьма его поглотила.

Антон не решился идти дальше. Он остановился возле первых деревьев и крикнул:

– Димон, ты куда?

Сколько Антон не вслушивался, ответа не прозвучало. Не видел он и никакого движения. Друг исчез, словно и не было его. И только шелест листьев, до мурашек похожий на голос, всë бродил меж ветвей.

– Уходи… Не твой черëд… Ты последний… – разобрал вдруг Антон и отшатнулся.

Панический ужас охватил его и заставил бежать прочь. Промозглый холод слышался в этом голосе и угроза, от которой не спастись.

Антон заполошно промчался до дома, забился в своей комнате, укрывшись одеялом, как в детстве, от всех.

И зачем Димон пошëл в лес в такой час? Может ответом была одна из деревенских тайн, которых не раскрывают пришлым? А Антон, как дурак, за ним чуть не увязался. Так и заблудиться не долго. Там даже днëм-то не всегда дорогу отыщешь.

Глава 6

Антон не заметил, как уснул, а проснулся уже незадолго до полудня. Лишь первые секунды после пробуждения он помнил, что снился ему взбалмошный кошмар. Но стоило открыть глаза, как от него осталось лишь неприятное послевкусие.

Неладное Антон заподозрил, чуть только раскрыл дверь в столовую. Бабушка сидела у подоконника, скрыв лицо в ладонях.

– Бабуль, ты чего? – заботливо спросил Антон. – Плохо себя чувствуешь?

Бабушка опустила руки и посмотрела на внука красными от слëз глазами.

– Димочка пропал. Нюркин внучек.

– Как пропал? – опешил Антон и на ватных ногах добрался до ближайшего стула.

– Ночью сегодня ушëл куда-то и не вернулся. Ох, нечистая сила в деревню пришла, – горестно завыла бабушка. – Ох и беда, ох и беда. И ведь кого? Ребяток молоденьких…

Антон нервно сглотнул. Внезапно вчерашняя встреча приобрела иные смыслы. Ведь Димон шëл сам, никто его не тащил. Будто… будто заворожённый.

– А его нашли? – спросил Антон, ойкнул и тут же исправился: – А где его ищут?

– Везде ищут. В лесу, в деревнях соседних. И нигде нет.

– Мне кажется, я его ночью видел. Он в лес шëл, – решил признаться Антон. – Я ещё подумал, чего ему там в такое время понадобилось?

На мгновение он даже дыхание задержал. Неизвестно, как на это отреагирует бабушка. Но та и вовсе не удивилась.

– Машка Филимонова тоже видела. Хорошо, хоть вы за ним не пошли. Хватило уму.

– Ну да… Пойду я, с Машей поговорю. Наверное, ей сейчас совсем плохо.

– Погоди! – спохватилась бабушка. – А как же позавтракать? Я сейчас быстренько что-нибудь наготовлю.

Она засуетилась, вскочила со стула и принялась греметь сковородками у плиты.

– Не надо, бабуль, – остановил еë Антон. – Что-то как-то аппетита нет. Правда, ничего не хочу.

Он покинул дом под грустным, всëпонимающим бабушкиным взглядом. И только на крыльце услышал себе вслед:

– В лес только не ходи!

– Хорошо! – отозвался Антон.

В деревне было на редкость немноголюдно. Даже собаки молчали, от чего тишина казалась неестественной.

Антон отправился к реке, но стоило покинуть деревню, как на опушке леса он заметил Ниву участкового и Буханку. Те самые, на которых вчера приезжали за Коляном. Возле них стояло несколько человек – старики, которые не смогли участвовать в поисках.

Антон подошëл к ним узнать, не нужна ли помощь, но в итоге услышал сотни версий произошедшего.

– Леший его забрал, не иначе, – говорил старик Ефимыч.

– Да маньяк это, маньяк! Уже десять лет поймать не могут! – причитала тëтя Клава.

– Никакой не маньяк. Вон, Дуська, небось, наколдовала, – заявляла баба Тоня.

Они быстро принялись спорить, кто прав. Антон же воспользовался моментом и улизнул. Из услышанного ему стало ясно, что до окончания поисков никто ничего толком не скажет. А все эти сплетни пусть сами пережëвывают.

У тарзанки Антон встретил Машку. Та сидела, обняв коленки, ровно на том месте, где вчера сидел Димон, и отстранëнно смотрела вдаль.

– Не помешаю? – спросил Антон, усаживаясь рядом.

Машка вздрогнула и взглянула на друга так, словно впервые видела. Но уже через секунду еë взгляд прояснился.

– Ты уже знаешь? – потухшим голосом спросила она.

– Про Димона? Да уж, хрень какая-то. Я слышал, ты тоже его ночью видела.

– Угу. Выглянула в окно, а там он. По улице идëт. Ну, думаю, намылился к какой-нибудь… Но он всю деревню прошëл, не останавливаясь, а потом к лесу свернул.

Антон огляделся, нет ли никого поблизости, а потом шёпотом спросил:

– А ты ничего странного не слышала?

Машка резко обернулась к нему, побледнела. А в глазах страх, будто чудовище увидела.

– Ты тоже слышал? – спросила она осторожно в ответ.

Антон кивнул.

– Что-то неразборчивое и очень тихое. Похоже на голос, но я не уверен.

– Да, так и было. Это точно, – подтвердила Машка. – Голос. Я слышала такой же голос и прошлой ночью, но не подумала, что это как-то связано.

Они помолчали немного, не решаясь озвучить свои суеверные мысли. Но и отбиться от них было нелегко. Липучие, настырные, они так и лезли в голову.

– Может… – первым нарушил молчание Антон, но сразу осëкся, сглотнул и только после небольшой паузы продолжил: – Может, это из-за той верëвки?

Машка нахмурилась.

– Это всё чушь! Но…

С опушки леса, прерывая робкие рассуждения ребят, донëсся вой. Полный боли, совсем непохожий на человеческий, но говорил он о многом.

Антон и Машка разом вскочили и рванули выяснять, что случилось. Прибежали как раз в тот момент, когда носилки с телом, покрытым простынëй, грузили в буханку. Из леса вышло человек двадцать. Многие плакали, другие, с посеревшими лицами, окружили буханку. Один только участковый, крепкий дядька с серьёзным лицом, громко говорил что-то Диминому отцу.

– Пойдëм… Пойдëм отсюда… – захлëбываясь слезами, Машка потянула Антона за рукав. – Я не хочу туда…

Антон не сопротивлялся.

Глава 7

Они шли долго, через пустырь и мимо цветущих садов. Уже показались и крайние дома деревни. Покосившиеся, заброшенные, никому ненужные. С этого края многие уехали в город, а новых жителей так и не появилось. Люди предпочитали построиться с другой стороны, как будто ощущая здесь что-то недоброе.

И лишь один дом, неприметный и некрашеный, был заселëн. Жила там баба Дуся. Та самая старуха, которую все, кроме Машки, считали ведьмой.

– Мы куда идëм? – насторожился Антон. Догадка про ведьму показалась ему простым совпадением.

Машка остановилась, будто и сама толком этого не понимала. Огляделась.

– Я знаю, как это прозвучит, – произнесла она неуверенно. – Ты скажешь, что я спятила, но мне кажется, что здесь дело нечисто. Я не верю во всë это, но…

– Ты думаешь, что мы прокляты? – округлил Антон глаза.

Маша фыркнула, мол, вовсе и не так она думает, но потом мигом погрустнела вновь и произнесла:

– Я просто не знаю, как ещё это можно объяснить. Ну как Коля мог упасть в колодец, а? Не знаю. Просто не знаю.

– А баба Дуся знает? – спросил Антон.

– Пойдëм уже. Она много чего рассказать может, о чëм мы с тобой и не догадаемся никогда.

И они пошли дальше.

Дом бабы Дуси был на самом краю деревни и мало чем отличался от соседних. Почерневший от старости, с покосившейся печной трубой. Если бы не струйка дыма, его запросто можно было принять за очередную заброшку.

Ребята взобрались на высокое, заваленное грязными банками крыльцо и переглянулись.

– Ты уверена? – шëпотом спросил Антон.

Машка кивнула и постучала. В глубине дома послышались шаркающие шаги, потом баба Дуся крякнула, то ли чихнув, то ли откашлявшись, и открыла дверь.

– Чего вам? – скрипучим мерзким голосом продребезжала она.

Глядя на старуху сложно было даже подумать, что она не ведьма. Злобно скривлëнный рот, холодные и как будто безжизненные глаза, да и в целом баба Дуся имела вид человека нелюдимого, желчного. Как всегда в чëрном платье, чёрный платок туго затянут вокруг лица.

Антона передëрнуло. Ему идея Машки и раньше казалась сомнительной, а теперь и вовсе захотелось плюнуть на всë да убежать. Но все свои страхи пришлось зажать в кулак, когда Машка твëрдо ответила ведьме:

– Мы знаем, что висельник приезжал к вам, и хотим знать, почему он покончил с собой.

Старуха неприятно усмехнулась и предложила войти.

Грязно было внутри, горы старого ненужного хлама повсюду валялись. Даже на столе, покрытом дырявой бежевой клеëнкой, зачем-то хранились пустые консервные банки. А под потолком покачивалась пыльная лампочка.

– Ко мне часто приезжают люди, у которых не осталось надежды. Просят, чтобы я их злой рок отвела. Тебе ли не знать? – заговорила ведьма, когда ребята уселись за стол.

– Он был проклят, да? – спросила Машка.

– Было дело, было. Да только теперь уж ему это без разницы. Дочку свою спас, а сам вместо неë жертву принести обязался. Ну и принëс. Мне оставалось только верëвку его закопать, уж сорок дней почти минуло. Да только вы успели её потрогать, дурни. Но ты то всё знаешь, – бабка лукаво улыбнулась, от чего Антон вопросительно взглянул на подругу.

А Машка нервно поëрзала на стуле и сказала:

– Если бы я знала, что происходит, не пришла бы.

– Проклятие ты накликала на себя и своих друзей, вот что. Теперь уж вам не спрятаться, не скрыться. Тьма скоро всех заберëт, уже недолго ждать осталось.

– Я не хотела! – вскрикнула вдруг Машка.

– Всё ты хотела, не ври. Не в первый раз ты верëвку снять пыталась.

– Маш, о чëм она говорит? – поражëнный спросил Антон. А когда подруга не ответила, он дëрнул еë за руку и громко, со злостью повторил вопрос: – О чем речь, Маш?!

Ведьма мелко захихикала и погладила Машу по волосам.

– Месть она задумала, правда? Дружка своего бывшего со свету сжить. Да?

– Нет. – Машка всхлипнула и продолжила дрожащим голосом: – Я не верила, что это работает. Мне бабушка рассказывала, что верëвка висельника – очень опасная штука. В ней, якобы, энергия злая. Вот я и… Но я не хотела, чтобы так. Я не верила.

Ведьму это развеселило ещё больше. Она беззубо ощерилась и весело произнесла:

– Теперь уж веришь ты или не веришь, всё одно. Теперь уже все вы души свои тьме отдадите. Она сама порядок определила и уже ни по что его не изменит.

Антон сжался на стуле. Ведьмой являлась бабка или просто спятившей старухой, но слушать еë было невыносимо. Она будто смаковала ту боль, с которой к ней пришли.

– Прекратите! – не выдержал Антон. – Хватит нести бред! Причëм тут тьма, если у нас друзья умерли?

– И вы умрëте, детишки. Неужто думали, что шутки ваши никто не заметит?

– Антон, не слушай еë. Пойдëм, – решила Маша и встала.

Направилась к двери. Антон тоже не стал задерживаться. И только старуха посмеивалась им вслед.

– Бегите, не бегите, а тьма скоро придëт. Тьма знает, за кем приходить.

Глава 8

Ребята заговорили, лишь когда вернулись на тарзанку. Машка тут же без сил упала на траву и заплакала. Антон сел рядом на корточки, погладил еë по спине и ласково прошептал:

– Не бойся, всë наладится. Вот увидишь, старуха бред несла. У неë просто в голове не все дома.

Машка оторвалась от земли. Еë красивое, заплаканное лицо раскраснелось. Она обречённо взглянула на Антона.

– Я следующая, понимаешь. Тот голос сказал мне, что после Димы мой черëд. Я не хочу умирать, Тоша.

Антон поджал губы. Что ответить? Что вообще в таких случаях говорить надо? Когда головой понимаешь, что быть такого не может, а сердцем чувствуешь, что это неминуемо.

– Мы что-нибудь придумаем, вот увидишь. Ведьма про тьму говорила? Так мы фонариками обложимся и всю ночь вместе просидим. Если ты куда-то отправишься, то я тебя не пущу. Если хочешь, я тебя вообще больше никогда не отпущу, ты мне веришь? – затараторил Антон и только по удивлëнным глазам Машки понял, что наговорил лишнего.

Повисла пауза. Тягучая, нескончаемая тишина, в которой решался, казалось, главный вопрос жизни и смерти. Куда более важный, чем способ обмануть саму тьму. И такой нестерпимой в какой-то момент стала эта тишина, что Антон решил плюнуть на всë и подался вперëд.

Его губы впились в ещё мокрые от слëз губы Машки. Но как бы солоно не было, Антону этот поцелуй показался самым сладким на свете. Потому что Машка не отстранилась, потому что ответила, потому что завтра уже это будет невозможно…

Антон оборвал поцелуй от этой неожиданной мысли и заглянул подруге в глаза. А те ошарашенно округлились. Машка будто и не знала, что люди целуются.

– Пойдëм к моей бабушке, – предложил Антон, желая поскорее рассеять напряжение, повисшее в воздухе.

Глава 9

Бабушка в это время угрюмо копалась в огороде, пропалывая грядку с огурцами. Она погрузилась в какие-то свои тоскливые мысли и за монотонной работой не заметила, как подошли Антон и Машка.

– Бабуль, можно тебя на минутку отвлечь? – первым заговорил Антон, пока ещё даже не представляя, как рассказать про проклятие.

Бабушка подняла голову и натянула улыбку.

– Да, мой хороший, что случилось?

– Бабуль… Я… Мы… – замялся Антон.

Но ему на выручку пришла Машка и быстро проговорила:

– Позавчера мы сняли верëвку висельника, а теперь на нас лежит проклятие.

Бабушка задумчиво пожевала губами и отложила тяпку. Сняла грязные перчатки.

– Ну и дурни же вы, – протянула осуждающе.

– Так получилось, бабуль, – виновато развëл руками Антон. – А баба Дуся сказала, что теперь за нами тьма придëт.

– Вы и с этой гадиной уже поговорить успели? А что ж сразу к медведю в пасть не полезли?

– Так вроде нет у нас медведей поблизости…

– Вы можете нам что-нибудь посоветовать? – перебила друга Машка.

Бабушка не выглядела растерянной или озадаченной. Она понимала, о чëм шла речь. Именно на это и надеялся Антон. Бабушка всегда казалась ему кладезем знаний, а теперь лишь она могла спасти от опасности. Иначе к кому ещё обратиться? Да и времени до ночи всë меньше.

– Я не ведьма и всей этой чертовщины всегда сторонилась, – сказала бабушка после долгих раздумий. – Но одно я знаю ещё из рассказов моей прабабушки, что у каждого зла есть свой корешок. Что посеяло зло, то его и прогонит.

– И что это может быть? – не понял Антон.

Но ответ нашла Машка:

– Верëвка!

Бабушка кивнула.

– Может и верëвка, кто знает. Сожгите еë и пепел развейте над рекой. Огонь всë очищает.

– Но где нам эту верëвку искать? – снова поникла Машка. – Это же надо в лес идти, а там темно. Вдруг что случится?

– Есть у меня керосиновая лампа, она в сарае лежит, за черенками. Антоша, ты поищешь?

Антон быстро сбегал к сараю и отыскал там небольшую керосинку. Мутная, старая лампа, которой уже место было, разве что, на свалке. Но сейчас это был единственный способ отпугнуть тьму, если она приблизиться.

– Ох, ребятушки, – покачала головой бабушка, когда Антон вернулся. – Уж и не знаю, правильно ли я делаю. Вас бы дома запереть, чтобы ничего дурного не случилось.

– Бабуль, не переживай. Мы только туда и обратно. А если что, то лампу зажгëм, и всё в порядке будет, – заверил еë Антон.

Да только его самого трясло от страха. Где-то на границе сознания ещё оставалась надежда, будто нет никакого проклятия, а он с испугу поверил в эти сказки. Но стоило подумать об этом, как вспоминалась ночь и последняя встреча с Димой.

Глава 10

Антон и Машка дошли до опушки леса и остановились. Как-то резко стало холодно и зябко, мурашки волнами пробегали у ребят по коже, а ноги будто свинцом налились и не спешили идти дальше.

В дремучей, затаившей полумгле было нечто невидимое. Оно ждало своего часа, но уже сейчас было готово схватить жертву и вытянуть из неë жизнь.

– Ты это слышишь? – тихо спросила Маша.

Антон напряг слух, но кроме далëкого эха птичьего щебета ничего не разобрал.

– Нет. А ты?

– Голос. Там кто-то зовëт меня. Но он очень слабый, ему не нравится свет. Он прячется в тенях, под корнями деревьев, в колодцах. Даже ночью он прячется. Всегда прячется.

Маша говорила неестественно вязко, даже как будто с наслаждением. И так упорно вглядывалась вглубь леса, словно сейчас же ринется вперëд, если увидит, что ищет.

– Маш! – громко окликнул еë Антон.

И она вздрогнула, очнувшись. Взяла друга за руку.

– Давай поскорее с этим разберëмся и уйдëм отсюда, – попросила с напускной решимостью.

– Главное – ничего не бойся. Я рядом, – заверил еë Антон.

Он поджог лампу и, выставив еë перед собой, двинулся вперëд. Машка шла рядом, оглядываясь на каждый шорох. Часто охала, когда над головой раздавалась чья-то трель. Вроде и бояться ещё было нечего, но она дрожала и порой так крепко сжимала ладонь Антона, что, казалось, ещё немного, и сломает.

Дорога заняла больше времени, чем хотелось. Начались сумерки, посерело небо и лесной полумрак подступил ближе. Теперь уже жёлтый свет лампы стал отчëтливее. Он бросал дрожащие тени кривых деревьев, играл в косматом подлеске и всё больше походил на островок безопасности. А за его пределами тьма с каждой минутой обретала силы, крепла. Вот уже еë голос стал слышать и Антон.

– Погаси свет… Отдай мне жертву… Я пощажу тебя, я дам тебе всё, что пожелаешь…

Но Антон шëл дальше, не веря ни единому слову. Он видел за пределами света движение. Нечто бесформенное преследовало Машу, перемещаясь от одной тени к другой.

Когда половина пути уже осталась позади, Маша вдруг ослабила хватку, отстранилась. Антон только и успел повернуть к ней голову, как подруга шагнула в сторону.

– Ты куда? – спросил он, на миг растерявшись.

– Пусти, я только проверить, – Машка была недовольна, что еë держат и в глазах читалось возмущение.

Но Антон потянул подругу на себя.

– Не слушай. Мы почти пришли.

– Пусти, я нормально, мне проверить надо. Там кто-то…

– Нет! – твëрдо заявил Антон и пошëл дальше.

Машка обиделась, хмыкнула, но всё же поплелась рядом.

Вскоре тропа прорвалась сквозь лесную чащу и уткнулась в развалины церкви. Тут можно было вздохнуть посвободнее: ещё не стемнело, а над головой вместо густой листвы показалось бледно-голубое небо. Антон потушил лампу, чтобы сберечь керосин на обратную дорогу, и только теперь заметил, как колотится его сердце.

Пришла в себя и Машка. Резко осела на землю и заревела.

– Я не могу, Антоша, он слишком сильный. Этот голос. Я его как слышу, сама себя перестаю контролировать. Будто не я это. Мы не уйдëм отсюда, не уйдëм, не уйдëм…

– Маш, Машенька, – Антон сел рядом. – Не бойся. Мы уже пришли. Осталось только верëвку найти.

Антон огляделся и заметил ту недалеко от входа. Сбегал за ней и быстро вернулся к Маше. Достал зажигалку.

– Видишь, мы справились!

Но стоило поднести к верëвке огонь, как весь лес вдруг ожил, задрожал, заскрипел древесными стволами. И рокочущий голос раздался отовсюду:

– Не смей! Остановись! Потуши!

Антон усмехнулся и подпалил край верëвки. Но и теперь тьма не сдавалась. Накренила деревья, небо закрывая, и темнота окутала поляну тяжёлым покрывалом.

Слишком долго Антон смотрел, как пламя пожирает сухую верëвку, и не заметил главного. Маша встала, выпрямилась и ринулась на него, как на врага. В еë безумных глазах померк разум, она хищно оскалилась, словно дикий зверь, и готова была рвать на куски.

Антон заметил это в последний момент и лишь чудом успел отскочить. Маша пронеслась дальше, развернулась.

– Потуши! – заревела она.

Но Антон, лишившись дара речи и округлив глаза, медленно отступал. Он держал верëвку, пока пламя взбиралось по ней выше, и не знал, как защищаться.

Машка бросилась на него вновь. Прыгнула. Антон дëрнулся в бок и упал, споткнувшись. Выпустил верëвку. Всего секунду смотрел на неë, но этого хватило, чтобы Маша собралась для новой атаки.

На этот раз еë целью была верëвка. Маша хотела накрыть еë телом, затушить. Антон не колебался ни секунды. Даже встать толком не успел. Рывком бросился Маше наперерез и повалил на землю. Тут же оседлал, прижал еë руки.

Маша билась в агонии. Глаза еë пылали, словно внутри них поселилось пламя, на губах выступила пена. Маша открывала рот, но голос еë, надрывный и грубый, звучал из леса.

– Пусти! Пусти меня! Я заберу всех! Я вас уничтожу!

Антон напряг все силы, чтобы удержать подругу. Тошно было видеть еë в таком состоянии. Да и не она это была. Ополоумевшее существо, совсем не похожее на ту милую девушку, в которую влюбиться мог каждый.

Маша выгнулась в последний раз, раскрыла рот так, что уголки губ надорвались, и там показались капельки крови. В последний раз вырвался из еë груди свирепый рëв, тут же подхваченный лесом. И Маша обмякла. Уронила голову на бок и закрыла глаза.

Антон глянул на верëвку. От той уже мало что осталось. Охваченная пламенем, она догорала, а вместе с тем и проклятие превращалось в пепел. Деревья выровнялись, раскрыв над головой Антона небо, затихли. Лес будто уснул, утомившись от недавней бури.

– Маш, ты жива? – осторожно спросил Антон, не решаясь еë отпустить.

Подруга не отвечала, но грудь еë едва заметно вздымалась.

Прошло несколько минут, прежде чем Маша очнулась. Она поморщилась, как от сильной головной боли, и удивлëнно взглянула на Антона.

– Что ты делаешь? – спросила.

Уже то, что она говорила своим голосом, пусть и осипшим, успокоило Антона. Он отпустил еë руки и с облегчением выпрямился.

– Ты хотела меня убить, не помнишь? – сказал он, а сам чуть не рассмеялся от того, как это звучало.

– Правда? – Маше было не до смеха. Она потëрла лоб. – Я помню, как мы сюда пришли, а дальше… Мы справились? Ты сжëг верëвку? Всё получилось?

– Да, Маш. Это было сложно, но мы смогли.

– Тогда слезь уже с меня! Я же не лошадь какая, – фыркнула Маша.

Антон поспешил встать и помог подруге подняться. Потом дождался, пока пепел от верëвки остынет, и собрал его.

***

Ребята подошли к реке, когда уже окончательно стемнело. Антон протянул ладонь, на которой держал то немногое, что осталось от верëвки. На секунду задумался.

– Бросай, – тихо поддержала его Машка.

Антон опрокинул ладонь и пепел просыпался в воду. Тут же подхваченный течением, он потянулся дальше. А затем и вовсе скрылся в темноте.

И так свободно стало на сердце, как давно уже не было.

– Смотри, сколько звëзд, – прошептала Маша и взяла Антона за руку.

Он окинул небо взглядом. Не увидеть такого в городе. Столько звëзд, что все и не сосчитаешь. И жëлтая Луна, мягким светом блуждающая по реке.