Тишина

Глава 1

1

Тихо. Было слишком тихо. Настолько тихо, что можно было различить звуки, которые издает собственное тело без движения. Да еще и безветренная погода за окном… Вся эта безмятежность, которая встречается в городе крайне редко, казалась мимолетной паузой перед бурей. Точь-в-точь как перед грозой, когда все звуки разом замолкают.

Я проснулся минут десять назад и лежал в этой тишине с явным чувством дискомфорта. Тело было расслабленным, мне было удобно, но опять заснуть почему-то не получалось. Решил посмотреть на часы. Потянулся к выключателю и нажал на кнопку. Вспыхнул приятный желтый свет — неяркий, но глаза все равно прищурились, и понадобилось время, прежде чем я смог разглядеть циферблат. Итак, время — половина второго ночи.

Я повернул голову и уставился в окно. Луна была неполной, небо — черным и безоблачным, что позволяло видеть все разнообразие звезд. Красиво, что тут скажешь. Это в деревне такое небо — обыденность, а вот в городе оно воспринимается как нечто особое, даже с каким-то трепетом. Вон одна большая звезда, вторая чуть поменьше, вон тре…

— Иди!.. — раздался далекий, еле различимый женский шепот.

Это произошло настолько неожиданно, что тело среагировало с опозданием. Я оторопел. Волна дрожи прошла по коже только секунду спустя, и она покрылась мелкими мурашками.

«Ничего себе концерт, — подумал я. — Спасибо, конечно, но может, лучше не надо? Если я случайно купил билеты на такое представление, то готов сдать их прямо сейчас и незамедлительно».

Но шутки шутками, а реальность была куда более серьезной. Когда первое оцепенение от неожиданности прошло, я стал прекрасно понимать: я чувствую направление, откуда шел этот голос. И мой дискомфорт как раз и был вызван тем, что я не иду по этому внутреннему компасу, а все еще лежу в кровати.

Потом произошла еще более странная вещь. Чувство страха сменилось чувством долга, а позже — и непонятной вины. Меня просят о помощи, а я бездействую. И все это так плавно переходило одно в другое, что я опомнился, уже стоя в коридоре одетым.

— Ну куда ты собрался? — спросил я себя. — Ты мозг-то включи! Тоже мне, служба спасения. Ты вообще понимаешь, что делаешь?

Пауза. Тишина. Осознание…

— Да, я понимаю.

Дверь открылась, и я шагнул в ночь.

2

Среди теней, где ищешь высший смысл, Где хочешь тайну разгадать, Где каждый шаг — как точный выстрел, Где всё отдашь, чтоб истину узнать…

Я вышел из подъезда девятиэтажного дома. Доводчик двери, по-видимому, недавно заменили на новый: массивная железная дверь закрылась плавно, с каким-то важным видом, без характерного звука удара металла о металл. Был конец декабря, но, несмотря на это, ночь встретила гостеприимно и погода была соответствующей. Не было обычной для этого времени мороси, воздух уже значительно потеплел, редкие деревья небольшого дворика стояли неподвижно.

— Ну, куда дальше?

Я задал себе этот вопрос скорее машинально, потому что уже примерно понимал маршрут. Это была окраина города, и десяти минут ходьбы вполне хватало, чтобы застройка закончилась и началась лесополоса, именуемая парком «Медвежино». Я повернул налево, чтобы обойти дом и выйти на ту дорожку, что вела туда.

Ночь, тишина, спящий город с редкими горящими окнами. Шаги отдают слабым эхом, потому что ты — единственный источник звука, нарушающий этот покой. Нет, конечно, есть редкие проезжающие машины. Забавно, как звук их приближения появляется гораздо раньше, чем они сами, и так же плавно исчезает, когда их уже не видно. Вот куда можно ехать и по каким делам в такое время суток? Всегда находится тот, кому куда-то надо именно сейчас.

И тут я невольно улыбнулся. А я сам, лучше что ли?

Тем не менее я был уже почти на месте. Поднялся под горку, перешел на грунтовую дорожку вместо асфальтовой, и меня встретила приветственная надпись: «Парк Медвежино». Она была сделана из дерева и возвышалась на двух опорах, причем на правой красовались два медвежонка. Не знаю, чем вырезают такие объемы дерева, но было видно, что сил и времени вложено немало. По сути, это была настоящая скульптура, добавляющая особый колорит вывеске-арке.

Я прошел в эти ворота и остановился. Здесь не было фонарей, свет из города почти не проникал. На фоне черного неба лес казался еще чернее. Вот как тут вообще ориентироваться? Хоть глаз выколи — не видно ничего. На ощупь пробираться, что ли?

Решение пришло само собой. Я замер и просто решил подождать, пока глаза привыкнут к кромешной темноте…

3

Сложно сказать, сколько прошло времени — оно словно замедлилось. Тело явно переходило в другой режим. Плавно, нехотя, но это происходило. Включались какие-то древние инстинкты. О том, что они по-прежнему живы в человеке, несмотря на весь прогресс, начинаешь понимать только в такие моменты.

Логика отозвалась первой. Ты не видишь, что под ногами, но чувствуешь это. Пока можно идти вперед, ориентируясь на тропинку. Как только почва станет мягкой — значит, сошел с нее, надо просто вернуться на твердый грунт.

Первые шаги давались неуверенно. Я шагал скорее как цапля, боясь зацепиться за невидимый куст, и быстро понял очевидное: я могу поймать лицом дерево. Этого мне совсем не хотелось. Я сразу представил эту картинку: как кровь течет из разбитого носа. Руки сами, без команды, сцепились в замок, образовав овал. Я поднял это кольцо перед собой на уровень головы. Получилась вполне рабочая пассивная защита. Окружность была шире плеч, так что она первой встретит любую преграду и избавит от удара. Скорость движения автоматически упала до безопасной.

Не нужно говорить, как это выглядело со стороны. Главное — метод работал. Я мог, пускай и медленно, продвигаться вперед. В эту черноту.

Ах да… Вот оно, озарение!

«Что же ты, дурында, фонарик-то не взял?!»

Я встал как вкопанный. И ведь верно! Это же снимало все проблемы, включая дурацкую походку важной цапли.

Так, погоди, не горячись. Волна внутреннего возмущения чуть остыла, и я стал соображать. Первое: я пошел не как в магазин за хлебом, все вышло слишком спонтанно. Второе: я не предполагал, что будет такая темень. Третье и самое очевидное… Я не знал, что обнаружу, кого и при каких условиях. Этот луч света в темноте стал бы приглашением: «Эй, парни, я здесь! Вот я иду, делайте что хотите». Да, именно: я бы обнаружил себя с огромного расстояния.

Фух… стало легче. И назад возвращаться нет смысла. Но мысль все равно промелькнула: «А в кармане, на всякий случай, он бы не помешал, ха-ха».

Да чтоб тебя! Это уже было чистой правдой.

За этими мыслями я не сразу заметил изменения. Глаза привыкли, и я стал различать в темноте примерные очертания леса. Светлые пятна — там, где деревья росли реже, и густая чернота — там, где чаща была плотнее. Я уже понимал, где поляны. Это прибавило уверенности, и я пошел быстрее.

Невольно возникла мысль: я сам как хищник, который ищет добычу. Темнота — не враг, она друг. Сердце билось чаще обычного, а каждые метров десять по телу пробегала дрожь. Это было одновременно ощущение опасности и триумфа от ее преодоления.

Итак, я на распутье. Моя дорожка-подсказка расходилась на две другие. Надо было выбирать: левее или правее? Хм… нет, брат, тебе именно прямо. Так говорил мой внутренний компас. Не на протоптанной же тропе с запиской-инструкцией ты рассчитывал что-то найти.

И я продолжил путь, спускаясь ниже. Ага, вот оно, разделение. Впереди тянулась просека метра два шириной — видимо, тут планировали сделать еще одну дорожку, деревьев не было. Я пересек ее, даже прищурившись от относительного простора, и снова углубился в черноту.

Под ногами что-то хлюпнуло. Я остановился. Все ясно: я в низине, снег тут таял медленнее. Осмотрелся. Впереди повсюду виднелись отблески. Передо мной лежал участок леса, полностью залитый водой. Глубина — примерно по щиколотку. Идти и хлюпать, насквозь замочив ноги, смысла не было. К тому же видимость здесь стала получше, а деревья — реже. Я замер и стал просто разглядывать это импровизированное озеро.

4

Я не увидел — я почувствовал. Что-то приближается. Какое-то первобытное чутье обострилось, я весь подобрался, как будто собрался то ли совершить прыжок-атаку, то ли отступление бегством. Я буквально натянулся как струна. Во рту появился странный кислый привкус.

Вот! Глаза уловили что-то похожее на силуэт, и это что-то приближалось. Вокруг была вода, а звуков не было. Силуэт просто парил над водой. Ноги предательски задрожали, как от разряда тока. Секунда, еще одна… В пяти метрах от меня этот размытый силуэт остановился…

И тут стал собираться туман, он медленно полз к этому месту и стал образовывать фигуру. Снизу вверх, прямо передо мной, стали отчетливо проявляться очертания.

— Черт! Я, видно, схожу с ума! Это галлюцинация!

Я сделал резко пару шагов назад. Именно в ту полосу, которая разделяла лес и где не было деревьев. Посмотрел на небо — облаков не было, оно было чистым. Зачем я это сделал, я не понял. Хотел убедиться, что воображение не рисует эту белую форму? Что я увижу облака и сознание вернется в нормальное состояние?

Фигура уже образовалась до груди! Все это было буквально рядом со мной, и это происходило. Это образовывалось прямо здесь и сейчас. Я почувствовал, как горит мой мозг, стал ощущать извилины. Я буквально ощутил границу восприятия, за чертой которой сходят с ума.

И… я побежал!!!

Я побежал так, как не бегал никогда. Я позабыл начисто обо всем. Что темно, что я могу влететь в дерево. Что я сам сюда пришел. Моя внутренняя тетива была спущена, и я летел как стрела, выпущенная из английского длинного лука. Расстояние, которое я так долго преодолевал в этой темноте, я преодолел за какие-то минуты.

Вот арка, вот медвежата. Я остановился.

— Сержант Буковец, предъявите ваши документы!!! — произнесено это было явно не дружелюбным тоном и сработало как ледяной душ. Ко мне приближались двое сотрудников милиции.

«Ах ты размазня, не побежал бы — не попал бы в эту ситуацию, это тебе наказание и урок!» — я понял, что я натворил. Но я не был готов, как можно подготовиться к такому? Я предполагал все что угодно, но не то, что увидел. Самое безобидное в моем списке было тело жертвы, может, связанное, может, даже живое. Ага — живое. И тот шепот «иди» ты слышал от вполне себе живого человека.

«Идиот, расхлебывай теперь».

— У меня нет с собой документов, — сказав это, я невольно принял позу, не предполагавшую бегства или сопротивления.

— В таком случае вам придется пройти с нами и объяснить, что вы тут делаете в такое время суток.

Сотрудники меня обступили справа и слева, и мы пошли в опорный пункт. Я знал, где он. Совсем рядом со школой, за которой и начинался лес. Даже номер школы помнил — 176.

5

— Да уж, ситуация… — мысленно произнес я.

Мы шли со средней скоростью. Свет фонарей после лесной тьмы явно причинял боль глазам. После той кромешной темноты, где я умудрялся ориентироваться, я оказался словно в другом мире. Проснувшиеся инстинкты до сих пор отзывались легкими покалываниями острых иголок по всему телу.

Нужно срочно составить план действий. На мне нет никакой вины. Очень не хотелось, чтобы меня в чем-то подозревали. Вполне возможно, что в парке действительно что-то произошло, и сейчас мне надо вести себя как можно естественнее.

«Что у меня с собой?» — ведь карманы скорее всего проверят.

Я медленно прижал руки к телу, пытаясь на ощупь определить содержимое куртки. Спустя минуту пришел к выводу, что, кроме ключей, у меня ничего и нет.

Дорога заняла минут пять, не больше. Я поднялся по ступенькам, насчитав всего четыре. Сотрудник открыл видавшую виды дверь, и мы прошли внутрь по узкому коридору. Освещение было неярким, стены были выкрашены в темно-зеленый цвет. На них тут и там висели информационные стенды.

Наконец сержант открыл одну из дверей, и мы вошли. Кабинет оказался небольшим. На стенах была все та же краска, что и в коридоре, но уже чуть светлее. Из мебели — шкаф со множеством папок, стол с кучей бумаг и относительным порядком и четыре стула.

— Присаживайтесь, я задам вам пару вопросов, — сказал Буковец, включая настольную лампу.

Прежде чем опуститься на стул, я достал связку и выложил ее на стол.

— Это ключи от квартиры, до нее не больше десяти минут ходьбы. Мы можем отправиться туда прямо сейчас, и не нужно будет тратить время на наведение справок. На месте я предоставлю документы.

— Дома сейчас кто-нибудь есть? — спросил сержант.

— Да, есть. Жена.

Я тут же представил ее сонное и недовольное лицо. Как она, спотыкаясь в темноте, идет в коридор и нехотя берет трубку.

— Ну тогда мы сейчас позвоним. И если все так, как вы говорите, я вас больше не задерживаю.

Я продиктовал номер, и сержант набрал его. Ответили не сразу. Он терпеливо ждал, пока на том конце снимут трубку.

— Алло… — наконец раздался далекий сонный голос моей любимой.

— Доброй ночи, извините за поздний звонок. Сержант Буковец. Нам необходимо подтвердить личность вашего мужа. Он говорит, что оставил документы дома.

— Что-то случилось? Что с ним?! — ее голос сразу взлетел на тон выше, а от волнения стал слегка подрагивать.

— Не беспокойтесь, с ним ничего не произошло, — успокаивающе произнес Буковец. — Мы просто хотим убедиться, что он тот, за кого себя выдает. Сами поймите: ночь, человек выходит из парка, документов нет. Мы обязаны проверить.

— Ой боженьки, я так испугалась… Да-да, я поняла. Дайте ему трубку. Если это он, я сверю все данные. Буквально минуточку, я возьму его паспорт.

«Вот же простофиля… еще и жену втянул, — укорил я себя. — Теперь мне точно придется объясняться еще и дома. Как будто мало мне сегодня приключений».

Я взял протянутую трубку.

— Привет, дорогая. Извини, что так вышло, поверь, я не специально. Я все понимаю и готов загладить свою вину.

Наверное, мартовские коты сейчас бы позавидовали моему вкрадчивому тону. Но, как ни странно, она ответила очень дружелюбно.

— Все это ерунда, главное, что с тобой все хорошо. Скорее возвращайся. Чай будешь? Я сделаю твой любимый.

— Да, с удовольствием, — признаться, я был глубоко тронут ее поведением и заботой.

Я передал трубку сотруднику, хотя по его потеплевшему взгляду уже понимал итог беседы.

— Да, да, хорошо… Говорит, гулял. Обязательно ему объясним, — на лице сержанта впервые промелькнула человеческая улыбка. — Доброй ночи.

Он положил трубку на аппарат.

— Ну что же. Повезло вам с женой. Отчитывать вас за забывчивость не буду, думаю, дома это сделают лучше меня. Но у меня к вам есть просьба. Если вы все же вспомните в парке что-нибудь странное, наберите по этому номеру, — он протянул мне свою визитку. — Я не могу изложить вам все детали, но поверьте, дело серьезное. Пропал человек.

Я зрительно пробежал по строчкам на картонке, сунул ее в карман и, попрощавшись, вышел наружу.

6

Раз, два, три, четыре. Я снова пересчитал ступеньки, повернул в сторону своего дома и бодро зашагал. Обступившие строения смотрели на меня своими пустыми глазницами, как немые свидетели. Идти с горки было заметно легче, но не легче было у меня внутри. Что дальше? Этот вопрос словно повис в воздухе и не давал расслабиться. Я остановился перед светофором, дождался зелёного и теперь уже направлялся в сторону арки дома № 18. Улица была названа в честь человека по фамилии Одинцов. Я, прожив здесь столько лет, даже не удосужился узнать историю его жизни.

— Да, да. Ты ещё историю Минска вспомни. Районов и улиц много, тебе будет чем заняться. Лишь бы сбежать от череды ночных событий, при этом сохраняя важный вид. Что, резко на историю потянуло? А с сегодняшней историей у тебя как дела?

И это было чистой правдой, я не знал ответа.

— Да погоди ты наезжать, сейчас чая выпью — и станет полегче. — Ха, а потом спать завалишься, как ни в чём не бывало. Знаем, плавали. — Да пропади ты пропадом, нет у меня сейчас ответа и быть не может. Угомонись ты уже!

Эта словесная дуэль с самим собой, которая обычно помогает, сейчас явно не работала.

Как там говорят? Утро вечера мудренее? Вот и не надо изобретать велосипед. Это же в скольких сказках упоминается? Даже и не сосчитаешь с ходу.

Я достал связку ключей, которая теперь казалась более легкой. Сделал привычное движение и, перешагнув порог, наконец оказался дома. Словно гора с плеч. И тут же я услышал торопливые шаги и лёгкое шуршание халата.

— Ну наконец-то! Обещай мне больше так никогда не делать. Ты что, хочешь оставить свою королеву без присмотра? Ты помнишь, что обещал? Вот именно, ты мой рыцарь, а я под твоей защитой.

При этом она с деланным видом упёрла руки в бока, подчёркивая свой статус. Мы посмотрели друг на друга, и по лицам скользнула лёгкая улыбка. Правда, моя была скорее натянутой: слишком уж бурная была ночь, чтобы так с ходу забыть обо всём.

— Ты не представляешь, что я себе тут надумала и как переживала!

Я поднял руки в знак капитуляции: — Слушаюсь и повинуюсь.

И отчасти это было правдой. Я до сих пор, за столько лет совместной жизни, не мог привыкнуть к её красоте. Навсегда врезался в память тот образ в белом платье. Впрочем, меня это вполне устраивало, хотя я и подозревал, что без женской магии тут не обошлось.

Я наконец разделся, погрузился в тёплый халат и прошёл на кухню. Там меня ждал обещанный чай. Это был не просто чай, а мой любимый фруктовый. С кусочками настоящих ягод. Предвкушая наслаждение, я взял кружку и сделал неторопливый глоток. Тут же сработала магия вкуса и удовольствия, по телу разошлась волна тепла и блаженства. И только моя подрагивающая рука, державшая ее выдавала неудобную правду. Не всё так просто. Жена заметила. На лице мелькнула тень тревоги, и она спросила:

— Расскажешь?

Я помедлил с ответом, задумался.

— Не обижайся, но давай потом. Мне просто сейчас не до этого. — Да и я прекрасно понимал, что у меня нет для неё пока подходящего объяснения.

Я допил чай, проследовал в спальню и, полный надежды на скорый сон, лёг. К моему удивлению, я вырубился моментально.