Тихий дом

Глава 1

Воздух в мастерской обдавал жаром каждый раз, когда напольный вентилятор на высокой ножке поворачивал свою решетчатую голову в сторону прилавка. Вместе с волной воздуха приходил сладковатый запах припоя и пыли, прогретой электроникой.

Антон с тоской наблюдал, как его приятель, не глядя, тыкал тонким щупом в зеленые платы, будто хирург, вскрывающий знакомого пациента.

— Короче, я не знаю, что тебе там почудилось, — Сергей наконец оторвался от увеличительной линзы и снял очки, протерев их краем футболки. — Процессор, память — всё целое, микрофоны я почистил, но они и так в идеале. Ты же её всего месяц назад купил!

— Вот месяц она нормально и проработала. А позавчера… Слушай, а её могли, ну, взломать?

— Не-е-ет, — рассмеялся Сергей. — Если только аккаунт, через который ты подключаешь.

— Аккаунт совершенно новый. Я пересоздавал его. Трижды.

— Понятно. Но и с точки зрения железа тоже никаких повреждений. Прошивка оригинальная, последней версии, я всё проверил. Твоя Ария абсолютно здорова.

Антон вздрогнул.

— Она не моя, — мрачно поправил он приятеля. — И она не Ария.

— В смысле? Мы вместе настраивали, ты сам имя выбирал!

— Всё так, — он кивнул. — Было так. Но уже два дня колонка отзывается только на… Люсеньку.

— Что?! Это как у…

— Да! — не дал договорить Антон. — И Машка даже решила, что я специально так настроил, чтобы её позлить.

— Ох… — Сергей сочувственно покачал головой. — Всё забыть не может?

— Такое не забывается, — Антон угрюмо уставился в стену, где висели старые разобранные материнские платы.

— Подожди-ка! — оживился Сергей. — А как вы имя новое узнали? Если колонку перенастроить, она просто не будет отзываться. Угадали что ли?

— Она сама сказала.

— Как так? Без команды? — Сергей снисходительно улыбнулся. — Нет, так не бывает.

— Вечером услышали, как Вика в комнате разговаривает. Сперва думали, что показалось, потом Машка расслышала… Короче, пришли попросить, чтобы Вика для игр другие имена использовала. А она отвечает: это не я, Люсенька сама сказала, что её так зовут…

— Ну, и? Вы проверили?

— Конечно. Колонка стала отзываться. На Арию — игнорирует, только на Люсеньку.

Сергей задумчиво постукивал щупом по краю стола.

— Слушай, я разные байки слышал, но чтобы так… А если Вика? Не могла она пошутить?

— Ну что ты, ей же четыре едва стукнуло! Половину букв не выговаривает, Ария её через раз понимала. Ну и ты сам говоришь, нет изменений в настройках?

— Ты же видел: включаю — работает, никакой Люсеньки. Уверен, что… ну, вам не померещилось?

Антон взглянул поверх прилавка с невыразимой тоской.

— Да ты не обижайся, старик! Но вот ты сказал: «детский голос». Антон, это технически невозможно. Не может колонка беспричинно говорить чужим голосом! Ей надо либо загрузить образец, либо обучить. А файлов посторонних в памяти нет!

— Но она это делает!

— Не делает, — Сергей постучал костяшками пальцев по белому корпусу колонки. — Вот железо. Оно работает по алгоритмам. Алгоритмы не сходят с ума, не симулируют детский лепет! Машка… точно не могла?

Антон аж затрясся. Как он мог даже в мыслях допустить, чтобы его жена… И это ледяной голосок, доносящийся из детской? Как описать выражение лица Маши, которая замерла, услышав его, и медленно, очень медленно подняла на Антона глаза, полные ужаса?

— Ладно, ладно, я всё понял! — Сергей догадался, что перегнул палку. — По-дружески, я тебе обменяю её на новую, с витрины. Но она будет точно такая же. Та же прошивка, те же схемы.

— Спасибо, — буркнул Антон.

— Хотя есть вариант проще — Сергей взял старую колонку и протянул. — Сброс до заводских настроек. Полная очистка.

Антон отшатнулся, словно ему показали паука.

— Новую!

Сергей пожал плечами и подал запечатанную коробку. Антон взял.

— А если… если этот голос появится снова?

Приятель осторожно подбирал слова.

— Тогда, тоже по-дружески, — он тяжело вздохнул, — советую тебе сходить к врачу. Хорошему. И жене заодно.

Антон кивнул, сунул коробку в рюкзак и повернулся к выходу. Рука уже лежала на ручке стеклянной двери, когда он обернулся.

— Машка уже ходила. Вчера, — тихо, но очень четко произнес он.

Аромат ужина Антон почувствовал ещё снаружи, пока загонял машину в гараж. Пахло сладковато-жареным, а ещё немного корицей — верный признак, что у Маши хорошее настроение. В последнее время это случалось не часто.

Антон не стал проходить из гаража через дом, не хотелось впотьмах пробираться через гостиную и зал, где ещё не закончен ремонт. Однажды он уже уронил на себя стремянку и дал жене слово, что не будет сокращать путь, пока не доделает освещение. Поэтому пришлось обойти дом снаружи, по засыпной дорожке. Зато это дало повод немного покривляться: он остановился на крыльце под фонарём, громко постучал в дверь и крикнул: «Хозяева! Есть кто-нибудь дома?»

Из детской прилетел маленький ураган, из кухни выглянула Машка — чмокнула в щёку, забрала пакет с покупками, улыбнулась комплименту по поводу сногсшибательного запаха. Вроде бы — искренне.

Но не успев разуться, Антон кожей почувствовал, как на кухню надвигается ледник. И он заранее знал, почему.

— Ты опять принёс… это? — Машка не показала, что имеет ввиду, ибо стоящая посреди обеденного стола пёстрая коробка выглядела достаточно красноречиво.

— Это не та, совершенно новая! — начал Антон, но жена уже всхлипнула и, бросив шумовку в раковину, выбежала из кухни. Вернулась минут через десять, уже умытая, но всё равно с красными припухшими глазами.

— Прости, — сказал он. — Но ведь мы не можем совсем отгородиться от мира? Мы уже сменили квартиру на дом, центр города — на эту… Осинку.

Он чуть не сказал «дыру», но очень вовремя понял, что это будет совсем жестоко. Они ведь вместе выбрали деревню почти в часе езды по пригородам, чтобы максимально убежать от переживаний и воспоминаний.

— Мы удалились из соцсетей, сменили телефоны, чтобы никто из старой жизни не смог нас найти. Пожалуйста, не говори теперь, что мы должны ещё обрезать провода, перекрыть воду и сидеть при лучине!

Вообще-то он планировал схохмить, но вышло совершенно не смешно. Настолько, что у жены на глазах опять появились слёзы. Он тут же разозлился на себя и попытался её успокоить.

— Ну смотри, это же совершенно другая колонка! Там другая версия ИИ… Нет-нет, клянусь, я не стану подключать её к «умному дому»! Если хочешь, я вообще не стану его чинить! Ни погасить свет, ни запереть дверь она не сможет, и доступа к динамикам у неё не будет. Ну? Хорошо?

Машка вроде бы успокоилась и пошла обратно к плите, раскладывать ужин по тарелкам. Антону пришла в голову новая идея, он быстренько распаковал колонку и установил на полочке под телевизором, начал прилаживать провода.

— А знаешь, что мы сейчас сделаем? Будем смотреть наши отпускные фотки с Вичкой.

— Нет! — взвизгнула жена, и половник со звоном полетел на плиту.

Антон, от неожиданности едва не выронивший из рук пульт, обернулся. Машка стояла белая, прикрывая рот ладонью.

— Ты чего?

— Я не хочу, чтобы ты подключал её к нашему архиву. Не разрешай ей смотреть!

— Маша, да господь с тобой! Это всего лишь онлайн-ассистент! Она не может смотреть, она будет только пересылать снимки из хранилища на телевизор.

— Антон, пожалуйста, не надо!

— Маша, прекрати! — он чувствовал, что закипает, но ничего с собой поделать уже не мог. — Я обошёл все мастерские, обзвонил всех знакомых, кто разбирается в электронике. Они все говорят: это! Технически! Невозможно! Они смотрят на меня, как на идиота! Мне приходится им врать, что я тоже это слышал!

— Врать? — изумлённо уставилась на него жена. — Но ты же сказал…

— Я не знаю, что я слышал! — заявил Антон, понимая, какую рану наносит. — Я просто пытался поддержать тебя!

— Поддержать? Таким способом?!

— Да как ты не понимаешь! — закричал он. И осёкся.

Колонка на полочке под телевизором мигнула зелёным индикатором и попросила тонким детским голоском:

— Не надо ругаться!

«Нинада йугаса!» — так это прозвучало, но супруги поняли. Очень похоже эту фразу выговаривала их дочь Вика. Похоже — но не так.

— Выключи! — едва слышно прохрипела Маша.

Антон поднял руку, демонстрируя жене конец шнура, который так и не успел воткнуть в розетку.

— Выключи её сейчас же!!! — закричала она.

Антон рванул провод, штекер вылетел из колонки и больно стеганул по щеке.

— Мама, почему ты кричишь? — голосом испуганной девочки спросила колонка.

— Замолчи!!! — взмолилась мать. — Ты не она! Она умерла!

Антон подскочил, схватил колонку и с размаха жахнул об пол, белый пластик брызнул осколками по всей кухне. На то, что осталось, Антон прыгнул сразу двумя ногами и принялся ожесточённо давить тапками. Когда от прибора осталась лишь мешанина обломков, бросился к жене и крепко обнял.

— Маша, прости! Прости меня, слышишь?!

За спиной скрипнула дверь.

— Мама? Вы тут? Это вы кричали?

Вика, испуганная шумом, вошла тихонько, на цыпочках прошмыгнула мимо обломков и обхватила ноги родителей тёплыми ручками.

— Мы тут, родная. Мы больше не будем. Всё хорошо.

— Мама, папа, только не ругайтесь! А знаете, что? Ко мне моя Люсенька вернулась, мы с ней сейчас в моей комнате разговаривали!

Машка всхлипнула и кулём осела на пол.

Возвращались за полночь. Вика спала на заднем сиденье. Машу оставили в больнице «на ночь для наблюдения». Словно то, что с ней происходит, мог кто-то ночью наблюдать.

Дома ждал остывший ужин и кучка обломков на полу. Антон быстро собрал их, ссыпал в мусорное ведро, озираясь, будто прятал улику. Потом они с Викой молча поели.

Он уложил дочь и остался один в кухне, прислушиваясь к тишине. Она была обманчивой: скрипы и шорохи раздавались то тут, то там, как в любом нормальном частном доме. Каждый звук заставлял вздрагивать, но Антон быстро нашёл выход, запустив посудомойку.

На то, чтобы пойти в пустую спальню и лечь, не хватало храбрости. Но около часа спустя он, наверное, всё же уснул прямо за столом. А проснулся на том же месте, похолодевший от ужаса, с волосами, стоящими дыбом. Из коридора то тише, то громче доносился детский шёпот, неразборчивый хрип, потом смех.

Лёд страха сменился яростным гневом. Это не могло быть настоящим. Значит, это кто-то делает. Антон поднялся и, выходя в коридор, поддался неожиданному импульсу, прихватил со стойки маленький, но увесистый топорик для мяса. Краем сознания понимая, что приносить его в детскую среди ночи – плохая идея, он всё же не смог заставить себя от неё отказаться, но на всякий случай спрятал вооружённую руку за спину.

Дверь в детскую оказалась чуть приоткрыта. Без сомнений, голоса раздавались оттуда. Одни фразы неразборчиво, другие чётче, можно разобрать: «играть…» «скучно…» «мама…»

Антон не стал стучать, вломился сходу, как взбесившийся тигр. Вика сидела в неровном луче света от ночника и тихонько шептала в ладошку. При виде отца она вскрикнула и разжала кулачок, нечто круглое и розовое нырнуло в щель между подушкой и одеяльцем.

В голове Антона взрывом пронеслась дикая смесь чувств. Понимание и ярость, желание расхохотаться и крушить.

В кроватке лежал микрофон радионяни.

— Ты!!! — заревел отец, не находя слов. — Это ты?!

Вика, перепуганная его видом и тоном, взвизгнул, а и забилась в угол.

— Всё это время?! Ты?! Зачем?! — орал Антон совершенно уже не своим голосом.

Дочка закрыла личико руками и беззвучно затряслась, от испуга не смея даже заплакать. Он пошёл, нелепо протягивая к ней одну руку, потому что в другой мешался топор. И тут из угла за спиной послышалось гневное:

— Не кричи на неё!

Антон развернулся, второй раз за несколько минут испытав ощущение парализующего страха. Одного взгляда на стол с упаковкой пластилина и полупустую коробку с игрушками было достаточно, чтобы убедиться: в комнате больше никого нет.

— Нельзя кричать на маленьких девочек! — прохрипел тихий, словно механический голос.

Это была радионяня, её второй блок, с динамиком. Раньше он стоял в спальне, а когда Вика подросла — перекочевал в её комнату в качестве игрушки. Батарейка в ней почти села, поэтому звук был тихий и хриплый, но всё равно узнаваемо детский.

— Как ты это делаешь? — спросил Антон, уже понимая, что это невероятно глупый вопрос. Вика не могла быть причастна к голосу: микрофон лежал в стороне, а саму её сотрясали рыдания.

— Я просто хотела поиграть с сестрёнкой, — прохрипел голос.

Антон ударил. «Вот где пригодился топорик!», – похвалил он себя за предусмотрительность, когда от устройства полетели запчасти, а от стола — щепки. Динамик пискнул и заглох, корпус развалился и удары доставались всё больше столешнице, чем пластиковым обломкам, но он всё бил, бил, бил и бил…

— Антон!!!

В дверях детской стояла Маша. Белая ватка на сгибе её локтя была прижата белым эластичным бинтом, а на белом лице отразился безграничный ужас.

Он понял, на что смотрит жена, и сам перевёл взгляд на свои руки — со вздувшимися от натуги венами, в кровоточащих царапинах от острых осколков. Понял, о чём она думает.

— Нет! Думаешь, я сошёл с ума? Не-е-ет, ты что!

Он хотел побежать к кроватке, но жена дикой кошкой первая проскочила туда и загородила дорогу.

— Не смей! Ты... Это ты виноват!

— При чём здесь я?

— Мне страшно, мама! — прорыдала Вика.

Маша подхватила дочку на руки и прижала к себе, приговаривая:

— Всё-всё-всё, тише-тише! Он больше не будет!

— Конечно не буду…

— Не подходи! — жена выставила перед собой свободную руку и стала осторожно, боком красться к двери.

— Да что ты творишь? Я не причиню вам вреда! Здесь опять был голос!

— Не ври! Это ты его подстроил!

— Конечно нет!

— Здесь была Люсенька, — подтвердила Вика, всхлипывая.

— Это была всего лишь сломанная радионяня. И я её… И она…

— Умерла? — хлюпнула носом дочь.

— Умерла, — подтвердил отец. — Она давно умерла. Мы просто не говорили тебе…

— Это всё из-за тебя! — зло выкрикнула своё несправедливое обвинение жена. — Мы же всё хотели забыть! Надо было просто начать новую жизнь, никогда больше не произносить это имя…

— Маша, это не поможет!

— Заткнись!

Она наконец нащупала спиной дверной проём и шагнула в коридор, не отрывая взгляд от мужа.

— А Люсенька больше не придёт? — спросила Вика.

— Не говори про неё! Не называй это имя! — Маша продолжала отступать спиной вперёд. — Надо просто забыть, и она никогда больше не придёт!

В коридоре электрически хрустнуло. Антон хорошо знал этот звук, он же сам устанавливал и тестировал аудиосистему, чтобы можно было наполнять дом по вечерам светлой романтической музыкой. Но сейчас вместо музыки сквозь скрип и треск послышался холодный детский голос:

— А вот и нет! Я пришла снова! Мама, папа, хватит ругаться, давайте лучше играть?

Машка окаменела, безумно выпучив глаза и стиснув Вику обеими руками. Может, поняла, что муж здесь не при чём, а может быть просто впала в ступор. Антон, уже не думая, что может напугать её ещё сильнее, бросился к выходу из комнаты. Оттолкнул с дороги, побежал в конец коридора.

Он знал, как это прекратить.

Наверное, он переборщил с силой удара и вместе с малоточным кабелем, питавшим колонки, перерубил основной. Брызнули искры, топорик вылетел из онемевшей руки и загремел по ступеням, ведущим в подвал. Наступила чернота.

Он попытался открыть рот - хотел позвать жену, попросить, чтобы посветила ему хотя бы экраном телефона. Но не мог заставить свои мышцы повиноваться. Челюсти свело от ужаса, потому что в полной черноте ему виделось, как там, в стороне входной двери, что-то медленно движется. Сперва в полной тишине, потом донёсся тихий влажный звук, словно по полу шлёпнула детская босая ножка.

— Мама, папа, зачем вы погасили свет? Вы что, не хотите меня видеть? А-а-а, поняла, вы хотите играть в прятки! Тогда прячьтесь, я иду вас искать!