The Winds Of Changes

Глава 1

Глава 1. Отсчёт

Белый снег неспешно кружился в сером небе. Безветрие. Каждая снежинка стремилась упасть на землю, отдав свое маленькое тело в общее дело. Затушить пепел полей. Холодное солнце невзрачно смотрело на равнину. Греть оно перестало, а может просто не могло. Освещения в полдень едва хватало, чтобы впереди себя видеть дорогу. Едва ли можно назвать то, по чему приходится идти, с трудом передвигая ноги, дорогой. Факел в руке помогал видеть чуть дальше. Это несомненно давало некоторое преимущество. Но так же это делало владельца лёгкой добычей на равнине. Это несомненно забирал некоторое преимущество.

Дорога вывела на деревню. Редко это хороший знак. Мародёры никогда не дремлят. Ещё и заразиться не хватало. Слишком пусто.

"Дома из дерева, это хорошо. Если никого не будет, то нужно сжигать до тла. Проблематично, но находиться мне тут не обязательно."

Деревня действительно вымерла. Остаются вопросы от чего, но самого факта это не меняет. Дома открыты, а значит есть возможность осмотреть жилища. По сути такое же мародерство, но применительно к себе это не казалось серьёзной проблемой. Приоритет выжить.

К сожалению, дома были не сильно богаты на добычу. Из полезного удалось достать фонарик, правда без батареек. Огниво, наспех сделанное из старой зажигалки. Кремния было маловато, но лишним явно не будет.

"Грустно здесь на добычу. На некоторое время еды и воды мне хватит, но нужно думать что делать. На этой территории что либо употреблять опасно."

Войдя в один из домов, "Мирелл" обнаружил на полу два трупа. Поодаль лежал ещё один. На вид они были примерно одного возраста.

"Цветёт", - подумал "Мирелл".

Под этим термином понимались окраска кожи и внешние изменения человека после смерти. Темно-синий, местами переходящее в графитовый от пепла цвет, тело покрылось пятнами такого окраса. Обычно в центре такой раны сочились гнойные нарывы, вытекая вместе с кровью нездорово грязно-красного цвета.

На одном из трупов был отличительный знак медработника. Жилетка фельдшера, кажется. На присутствие медика также указывала документация, оставленная на столе.

"Смерть наступила в результате заполнение лёгких гноем за счёт аутоимунной реакции и как следствие, пациент задохнулся." - говорилось в заключении.

Впрочем, видимо врачей постигла такая же незавидная участь. На трупе, что лежал поодаль действительно было обнаружено вскрытие. Грязные внутренности потихоньку гнили. Но при этом органы были в замечательном состоянии.

"Не удивительно, я давно не встречал хоть какой-то живности. Почти идеальная консервация."

Рыскать по карманам было опасно. Даже если там может находиться что нибудь полезное, игра не стоит свечь. В фельдшерской сумке могли лежать самые разные лекарства, а возможно даже драгоценное обезболивающее. Если очень сильно повезёт, то даже наркотического типа.

И все же нужно осмотреть дом, а не только трупы. Рыская без особого энтузиазма, "Мирелл" нашёл невскрытую бутылку воды. На вид она буквально с завода.

"Нужно рисковать, этот запас мне слишком необходим."

Визуально осмотрев воду, мужчина взял её в руки и аккуратно повертел. Любой намёк на повреждение - и с такой вещью нужно расстаться. К счастью, вода кажется была действительно новая. Определённое везение.

Ничем больше деревня не порадовала. Чистый белый снег падал на грязную черную слякоть. Сколько его не падало, белее нынешнего не становилось. Туман опускался ниже. Помимо пепельного пуха, теперь препятствием были облака, покрывающие гнилые от сырости крыши, заросшие поля с редкими чёрными от головни колосьями не то пшеницы, не то ячменя.

Оглядевшись вокруг, "Миррел" попытался найти хоть что-то, заслуживающее внимание. С погасшим от дождя факелом ориентироваться приходилось вслепую. Холодный ветер завывал все сильнее.

-Зима близко, - тихо сказал вслух мужчина.

Глава 2. Намерно слеп

Молчание природы нагнетало. Снег перестал, но видимо, ненадолго. На время успокоился и ветер. Ничего не слышно, словно кто-то отключил эту самую возможность слышать. Слушать. Ощущать.

Мир встал на паузу. Слабый пар от дыхания звучал сильнее канонады пушек того времени. Но расстворялся моментально, в дымке, повисшей так плотно. Тишина в диком мире не предвещает ничего хорошего. Тишина громче истошных криков напоминает о неизбежном. Напоминанием, что рано или поздно наступит принятие. Умиротворящее чувство, доводящее до ужаса стороннего, дыхание смерти ощущается теплом спокойствия бурлящего океана эмоций, мыслей и переживаний.

Необходимо двигаться дальше. Сжечь деревню не получится. До конца явно. Стоит ли тогда пытаться вообще? Противостоять невмдимому врагу невероятно трудно. Каков шанс?

"У болезни когда-то могут иссякнуть жертвы. Жуткое осознание".

Одна подобная мысль приводит в ужас. Болезни все равно на силу твоих мышц, глубину твоей души, бездонности твоего состояния и силу твоего разума. Ей нужна твоя первобытная кровь и плоть. Она настроена вредить. Она вынуждена убивать.

Потянуло дымом с запада. Горьким, горючим, явно горел бензин. Темнеющая гарь заставляла жмуриться и кашлять, жадно заглатывая отправленный парами воздух.

Вкус железа почувствовался на треснутых губах.

"Железо?" - впервые задолго потерял контроль мужчина.

Даже в обычной жизни это редко что-то хорошее. Да, вполне возможно случайная ранка во рту. Но контекст позволяет думать о куда более страшных последствиях. Найдя место со снегом почище, возле старой ели, "Мирелл" сплюнул.

Беспокойство пронизывало. Позитивный вариант был лишь один - ранка кровоточит. Все остальное означало смерть различной степени мучительности. Неуверенно мужчина перевёл взгляд на свой биоматериал. Холодный пот пробил насквозь. Голова резко освободилась от мыслей.

-Что?

На белом девственном снегу красовалась темно-красная слюна с черной субстанцией вперемешку. На вид это месиво казалось склизким. Словно гной. Возможно, это он и был. Поверить в это трудно. Нервная система, в каком бы состоянии она не была старается защитить нас. Чтобы не происходило.

"Мирелл" бросился к тому дому, где он нашёл заключение врача. Параллель прошла сама. Он точно не помнил, что было написано там. Но он побежал. Казалось, что это единственная нить. Попытка отрицать правду? Проверить тревожную мысль? Как можно объяснить столь сумбурную реакцию?

"Смерть наступила в результате заполнение лёгких гноем за счёт аутоимунной реакции и как следствие, пациент задохнулся."

Один в один.

-Неужели... Поздно?

Бояться смерти - естественный паттерн. Даже тогда, когда человеку порой невыносимо плохо, чаще всего он хочет жить. Ужасное известное предпочтительнее мистического неизвестного. Когда смерть ещё можно избежать, неужели не стоит попытаться этого сделать? Ведь все же не страшно проснуться на век, а страшно уснуть чуть дольше, чем на несколько суток. Становится страшно, когда смерть вовсе не абстрактный символ, а вполне осязаемая неизбежность. Но после..

-Нужно двигаться дальше, оставаться здесь нельзя, - сплюнув, начал рассуждать "Мирелл", - в конце концов, у меня есть некоторые лекарства.

Факел неохотно зажжегся. Треск на минуту вернул мужчину обратно в реальность. Пугающая тишина нагнетала панику сильнее любого известия о конце этого света.

Огонь загорелся. Сначало одно, потом другое, третье здание. Почётным кругом перед погребеньем, "Миррел" своей рукой поджег каждый дом. Жар огня не помогал. В теле образовался глубокий лёд. Растопи его - и все, что было внутри, бестолково уйдёт с водой.

-Но я не могу оставить всё так.

Глава 3. Праздник идиотизма

С середины подъёма на пригорок деревня горела чуть эффектнее. От тусклого огня вдруг повеяло надеждой. Словно все то, что случилось в деревне станет прахом. Дома села предстанут лицезреющему пеплом. Словно все это ошибка. Некоторая лёгкость появилась на душе. Причины всех проблем, мыслей и переживаний больше нет. Огонь не питает жалости. Он обращает смертью жизнь войною мир, рабством свободу.

Но "Мирелл" не чувствовал это. Чувство освобождения дошло позже, приятным пьянящим эффектом. Мужчина сел у подъема на обрубки лап обгорелой ели. Наблюдать за огнём доставляло одно удовольствие. Словно играя на ветру, пламя силилось победить и выполнить свое предназначение. Ярко горев, забвенно потухнуть.

Мужчина достал сигарету. Засунув её в рот, он достал зажигалку. Закрыв по привычке правой рукой ту от ветра, "Мирелл" поджег и затянулся дурманящим тревожную душу дымом. Медленно, чувствуя каждую секунду заполнения лёгкими блаженного спокойствия, мужчина посмотрел на небо. Затем на горящую его рукой деревню, потом на коробок. Эта пачка была куплена в тот день, когда все только началось.

-Страшно подумать, что мир изменился навсегда всего 3 недели назад. Представить, что этого не было... И никогда не произойдёт.

Небо неспешно двигалось. Никаких проявлений этого не было. Серое, безмолвное. Но не такое тяжелое. Словно за ним даже есть солнце. Словно через неделю все закончится. Словно мир вернётся в нормальность.

-Никогда не мог подумать, что сейчас буду мечтать о том, что проклинал месяц назад. Все было не так уж и плохо.

"Мирелл" перестал обращать внимания на то, что он говорит сам с собой. На фоне всего произошедшего, это не казалось чем то дурным. Даже вполне здоровым способом справляться с перманентным перенапряжением. Бывали и другие побочки. То глаз задёргается, то руки дрожать начнут.

Вскоре мир перестал интересовать окончательно. Вторая сигарета пошла явно на пользу. "Мирелл" лёг, не обращая внимания на окружающие условия. Чтобы не произошло сейчас, это не будет иметь значение.

-Не испортить момент... Когда придётся в следующий раз испытать подобное чувство?

Затянувшись дымом, мужчина обнаружил кровоточащие пальцы. Совсем немного. Слегка грязно-красный цвет. Словно испачкал руку в земле. Такая мелочь, чтобы переживать.

-Прижгу спиртом. Потом.

С ними ничего не случится. Все будет хорошо. Не самое страшное ранение, чтобы о нем серьёзно беспокоиться. Когда душа достигает того состояния, что так беспокойно искала последние дни и недели, тело уходит на второй план. Даже без одного или двух пальцев мир не рухнет. Человек продолжит жить.

-И в продолжение вечера... Лейся песней, лейся криком, лейся струйкой водочка! Мм, там, кажется, не так пелось. Ну и пусть!

В дело пошла водка, фляга с которой была найдена на дне рюкзака. Пальцы едва справились с задачей, но несколько капель попало на руки. Приятное жжение прокатилось по телу.

-Вот и антисептик. Ну, выпьем? За прекрасный мир. Мир, в котором не увидим мы войны.

Не стеснясь, "Мирелл" осадил чуть больше 100 грамм за раз. Закусить было нечем. Разве что чуть поднявшийся ветер принёс запах свежести вперемешку с гарью. Запах совсем не сладкий, но мужчина жадно вдыхал его. Единственное, что хоть как-то сдерживало алкоголь. Безуспешно, разумеется. Свежесть перемен в сознании подобно пиру во время чумы.

-Это того стоит, даже если единожды.

Вечерело. Небо погружаюсь во тьму. Темное небо уступило пару пятен звездам, тускло смотрящим на землю. Редкий треск древесины доносился до места отдыха "Мирелла". Бояться нечего, никто не придёт. Никто не испортит праздник. Ничего не помешает ощущать свободу этого мира. Целый мир для одного человека. Пьянящее чувство.

Пока не погаснет последнее пламя.

Глава 4. Раскол пополам

Пьянящий вечер и сладкая ночь резко перешли в разбитое утро. Тяжёлым, тёмным небом началось утро "Мирелла". С ощутимым усилием открыв глаза, мужчина резко зажмурил их от яркого света.

-Ох, б**ть, еб****й рот... Че за на**й?!

Поднять руку, чтобы смахнуть грязь предстало испытанием. Похмелье не щадило.

-Сука, бл*дская водка, обещал же на**й, что брошу. Воды, сука.. , - "Мирелл" не сдерживался в абсценной лексике.

Взяв остатки воли в кулак, а возможно и наоборот, мужчина потянулся до рюкзака. Рыская, словно крыса в мусором баке, с каждой секундой "Мирелл" тратил драгоценные силы на продолжение своего существования. Но усердный труд приносит плоды - бутылка с водой была найдена. Осталось самую малость - достать из рюкзака. Преодолевая сопротивление многочисленных атомов и молекул, цель была триумфально достигнута. На волне успеха с пробкой мужчина разобрался быстро и вот уже вода льётся в рот, на лицо, в глаза - куда придётся.

-Ох бл*ть хорошо, да, п**да как хорошо! - с придыханием хрипел "Мирелл".

Напившись хоть чуть-чуть, мужчина вернулся в исходное положение. Глаза устремились в небо. Не от проницательной мысли, а от невозможности посмотреть в другое место.

-Облака х**ня сегодня, - вместо тысячи слов о тленности бытия прохрипел он.

Смотреть действительно не было на что. Скоро пойдёт дождь. Однако укрытие казалось надёжным. Даже несмотря на то, что ель была потрепана, своими ещё живыми лапами она прекрасно закрывала от дождя. Однако от других прелестей небесной канцелярии не спасала совершенно.

Но все это перестало иметь даже иллюзорное значение, когда в животе стало крутить. Дело было явно не в голоде. Есть не хотелось. Хотя следовало бы. Через пару секунд дошло осознание. С невероятной тяжестью перевернувшись несколько раз, лицо слегка повисло над небольшой канавкой. В ту же секунду со рта, сопровождаясь ужасно острой болью, вышла черно-красная рвота, помешанная с желудочным соком. Затем ещё, и ещё. Ощущение, что вышло не меньше 300 мл жидкости.

-И это от еб**их 100 грамм, серьёзно на**й?

Но стало легче, ненадолго. Температура тела явно упала. Измерить, понятно дело, нечем, но до того ощущался жар, хотя на улице слегка выше 0. Ноябрь не радовал. Справедливости ради, в таких условиях никакой месяц радовать не будет.

Двигаться куда либо в таком состоянии было бесполезно. Более того, сил на то, чтобы преодолеть хоть сколь заметное расстояние, совершенно не хватало. А на этом месте было терпимо. Не лучшее явно. Терпимо. Как и вся жизнь после. То хрупкое равновесие, когда одно случайное событие может повернуть ситуацию вспять. Терпимо.

Вскоре пошёл холодный, совершенно неприятный ноябрьский ливень. Ситуация была бы совсем грустной, если бы во время скитаний на одном складе не было обнаружено несколько пачек аварийных одеял с золотистым напылением. Одного явно мало, а вот два за раз - практически люксовые условия. По крайней мере, было тепло. Да, так себе комфортно. Но тепло. В таких условиях ценишь любые издержки ради минимального комфорта.

Несколько раз мужчину вытошнило в течении дня. Каждый раз это было что то чёрно-красное, густое, но не кровь. Что то незнакомое. Каждый раз тошнить этим было больно. Иногда слезы сами текли из глаз. Но это стоило того, ведь после рвоты всегда было небольшое облегчение. К вечеру стало даже немного лучше. Удалось немного поесть. Пару батончиков - абсолютно посредственная еда, но лучше, чем ничего.

Под ночь "Мирелла" взяла тревога. Он, отойдя от пьяного угара, начал размышлять, почему его от, скажем прямо, совсем небольшой дозы алкоголя рвало чем-то чёрным. Ни едой, ни воздухом объяснить самому себе не вышло. Раньше такого происшествия замечено не было. А ситуации случались разные. Оставался один вариант.

И это были плохие новости.

Глава 5. Reverse?

На утро боль не утихла. Ноги словно одревесневели, но сейчас нужно было встать. Хотя бы в последний раз.

-В последний раз? Хер вам бл*ди, - впервые за долгое время агрессия стала главной эмоцией.

Двигаться несмотря ни на что. Потому что есть причины не останавливаться. Даже когда ощущается, что все идёт против. Голова становится предельно чистой. Тело делает ещё одну попытку, не зная, когда эта попытка станет последней. So called система "Всё или ничего".

-Мой Витебск... Что с тобой стало..., - резкие воспоминания пытались сломить.

Не время. Идти, шаг за шагом. Подниматься в гору было тяжело. Тяжестью совести грешника рюкзак взвалился на спину. Каждый метр вперёд это борьба самим с собой.

-Ненависть даёт мне силы идти. Я поставлю на колени весь мир, сожгу их так, как они сожгли его. Вы ответите мрази..., - "Мирелл" сам не заметил, как орал на весь лес самовольную клятву в великой мести миру.

Но сначала нужно было победить своё тело. Эту слабую, ненавистную оболочку, что мешает своей болью и смертностью. Сковывает порыв ярости, что вот вот вырвется праведным гневом среди ужаса и отчаяния.

Поборов в голове мировой порядок, в реальности мужчина поднялся на вершину холма.

-Сука, ещё! - нечеловеческим голосом зарычал "Мирелл".

Шаг. Его вырвало. Сильнее, чем было вчера. Черная жидкость, словно уголь. Склизкая на вид, словно болото. Манифест смерти.

-Бл*ть, дальше на**й, путь... ещё... не закончен..., - на последнем издыхании прохрипел мужчина и упал, завыв от боли.

-Сука.... Видимо, пришло... время... Тот... самый случай...

Другого, более подходящего момента представить сложно. В глубине души "Мирелл" понимал, что это крайние меры. Но видимо они были необходимы.

-Пока... получается дышать...

В рюкзаке не без труда был найден жгут и заветный шприц.

-Хватит на раз...

Собрав последние силы, мужчина оперся спиной к дереву. Изувечить планировалось левую руку. На ней пропали вены. От страха. Или от болезни. Не важно. Само по себе это служило знаком к переосмыслению. Но мнимый знак мнимого предупреждения мнимого кого-то никак не мог даже слегка пошатнуть уверенность в выбранном курсе.

Руку нужно было перевязать жгутом, хотя бы как нибудь. Вены должны были показаться. Хоть примерное направление. Сил на выверку не хватало. Сделать это самому себе даже в трезвом состоянии достаточно проблемотично. Однако изобретательность не подвела мужчину. Один конец жгута был положен под рюкзак, на который "Мирелл" положил ногу в качестве укрепления конструкции. Правой рукой он начал натягивать два тура. Это далось не сложно. Теперь задача стояла закрепить жгут, а в идеале перевязать.

Решение было принято экзотическое. Мужчина встал на колени, согнув свое тело слегка вперед. Тяжело выдохнув, он рывком взялся зубами за один конец жгута и потянул на себя, пока рукой, опираясь о ствол дерева, пытался натянуть. Наконец, закрепив плечом о ствол один конец, вокруг него "Мирелл" завязал узел.

-Достаточно, - запыхано выдохнул мужчина.

Вне их желания, но вены появились. Худо бедно, но колоть можно было. Ампулу в шприц набрать было всяко легче. Левая рука статично функционировала. Оставалось продезенфицировать.

-Еб**ая водка, - прорычал "Мирелл".

Но это был оптимальный вариант. С фляги полилась лёгкой струйкой прозрачная жидкость. Дополнительно немного водки пошло на кусок ткани. Её мужчина запихнул в зубы. Так себе анастезия.

Время. Все готово к инъекции. Игла устремилась к вене и через секунду проткнула её. Тёмно-вишневой крови не позволили литься дальше. Медленно шприц начал пустеть, а по крови пошёл холодок. Чем ближе к концу, тем холоднее. Шприц закончился быстро. Кровь не шла. В данную секунду это было кстати.

"All in".

Глава 6. Ад

Сначала все было как обычно. Город жил своей жизнью. Печально известный дворами ночью, днем он наполнялся тихой жизнью, лишенной практически любой суеты. Мирное небо октября. Каким оно было уже давно. Осталось так мало людей, кто видел войну на улицах великого города.

Потом завыла сирена. Никто не придал значение. Как это делали всегда. Но вскоре все поменялось. Грохот тяжёлых гусениц ломал чистый асфальт города. Голубое бездонное небо стало тесным для десятков самолётов. Взорвались первые бомбы.

-"Релмил", нужно уходить, срочно!

-Что происходит..? - глубокая растерянность простого офисного работника читалась чётко.

-Война...

Война. Эта мысль пронеслась под аккомпонимент взрывающихся бомб. То, к чему никогда нельзя быть готовым.

"Мрази.."

Первые шрамы навсегда остались с городом. Удары шли без разбору. Никаких военных целей нет в городе. Но много больниц, школ и детских садов.

"Нужно бежать, из города прочь. На юг", - подумал "Иллерм".

Но это весь город. Благо, есть машина. Сейчас не проехать нигде. Но есть вариант сделать это быстро. Объездной путь, почти что с выездом из города. Мужчина быстро сел в машину. Сейчас нужно приехать как можно ближе к южным районам. Там спрятаться проще всего. Рядом гигантский лес. Гипотетически в 60 км - русская граница. Но идти против движения фронта - затея самоубийственная.

-Бл*ть, дорога на**й, - выругался "Лелрми" на огромную пробку из машин.

Пришлось бросить машину достаточно далеко. Нужно прорваться. 3 км хватит. Околицей можно пробиться.

Авиация противника делала второй заход. Вновь с востока полетели бомбы. Но это были необычные бомбы. Детонируя, они распрыскивали какую то жидкость.

"Даже биологического оружия не чураются, мрази. Чтобы это не была за дрянь, нужно избегать любого контакта с этим."

Во дворах лежал мужчина. Лет 35. Никаких признаков жизни. "Рллием" упал рядом, ища пульс на шее, пока ухом припал ко рту.

Тишина.

-Двухсотый.

Через маленькие дворики вышло добраться до большого перекрёстка. Минимум 3 минуты придётся быть открытым. Нужен был план. Но раздались выстрелы опасно близко позади. Это был десантник и какой-то человек, на вид местный житель. Десантник врага был сильно ранен и от болевого шока уронил автомат. Гражданский умер стразу.

-Это мой шанс!

Это было самое безрассудное, что можно было сделать в данной ситуации. До этого момента никаких навыков стрельбы у "Лрлеми" не было. Ярость мести ударила в голову. Схватив автомат, мужчина упер приклад в плечо, поставил ногу на грудь десантиника и молча выпустил очередь в голову.

Шоу первого убийства быстро сменился эйфорией. Но вместе с ней появилась острая, первородная жажда убивать.

"Больше. Мне нужно убить больше блядей. Забрать за собой в ад. "

Из за здания послышались голоса. Явно не гражданских. Это была возможность бесповоротно дать клятву в верности своей земле, убывая чужаков, что посягнули на святыню каждого местного жителя.

Солдаты показались быстро. На удивление, у них не было оружия. Хотя на поясе висело по несколько рожков к автомату, с самим автоматами, по видимому, что то случилось. "Мрелил" направив дуло на солдат, уверенным шагом двинулся вперед.

-Морды в пол, уроды! - мужчина явно не собирался шутить.

Солдаты послушали его, не ожидая такого поворота событий. Перед ним оказалось два бойца, без оружия и с первородным страхом в глазах. Но это больше не имело никакого значения. Две очереди метко попали в голову. Трое. И это уже не случайность. Это новая реальность.

"Риеллм" взял рюкзак одного бойца, закинул всего понемногу от других бойцов. Это могло пригодиться.

Словно в пьянящем от ужаса и эйфории мужчина пробежал ещё квартал, убив четверых. Упиваясь кровью, он срезал ножем голову у одного из этих солдат и положил её на ограду песочницы. В левый глаз был воткнут нож.

-Вы устроили ад на моей земле, я устрою ад в ваших телах.

Глава 7. Рай

Холодные стены пронзали. Шум наростал. Нужно было открыть глаза.

Глаза?

"Мирелл" попытался сделать это. Но не вышло. Аккуратно ощупав левый глаз, все стало предельно понятно.

-Его нет.

Смирение или отход от тяжелейшего препарата? Не имело значения. Боль отпустила. Левая рука перестала функционировать, но это не важно. Никакой боли не было. Лишь колкий холод завывающей метели.

-Нет ощущения, что я должен жалеть. Мне осталось недолго.

Перед смертью приходит смирение. Когда конец становится не абстрактным понятием, а вполне осязаемым, ты перестаёшь противиться. Изменить ничего не выйдет. И ничего менять не надо.

-В тот день я не протыкал ножом его глаз. Но почему я сделал это сейчас?

На этот вопрос нет ответа. Можно ли вообще считать трип обвинительным основанием к проекции на реальные действия? Но глаза нет у него самого. Левого. Когда человек проходит через ад, его флюиды не могут не оставить следа.

-Мог ли я не убивать этих солдат? Они бы убили много мирных жителей, жертв было бы куда больше. - "Мирелл" вдруг посмотрел на небеса, - Ты мне не дал выбора сразу.

Возможно таков путь искупления. Когда нет вариантов на мнимое благородство, как ты должен выбрать зло, на которое пойдёшь? Неужели даже в этом случае есть правильный вариант действий?

-Как я должен был поступить?

На этот вопрос никто не ответил.

Тишина. Она растворяла в себе боль времени и обид, когда ты понимаешь, что конец неизбежен. Когда мир перестаёт приносить беспокойство. В момент перед смертью словно все ненадолго замолкает. Внимание кратко переводится. Но перед смертью умолкают самые верные друзья, самые заклятые враги и даже те, кому было безразлично на твою судьбу. Словно память о чем-то столь могущественном, мы отдаём смерти почести очистителя.

Но ведь у смерти другая работа.

Ненависть к настоящим врагам отечества благородна. Защищать свою землю - священный долг. Что важно, именно долг. Не привелегия. И это никогда не был честный договор. Лишь служение.

-Но из раза в раз в тот день, я бы поступал точно также. Даже зная, что после этого назад пути нет.

Значит ему не быть.

Ветер усиливался. Наступил декабрь. Тучи устремились посыпать новой порцией снега безжизненные поля. Они никогда не станут снова такими же. Больше никогда здесь не расцветет такого же цветка.

-Бездна затягивает...

С каждой новой минутой тело все меньше давало поводов к беспокойству. В результате болезни, "Мирелл" все равно умрёт.

-В тот день... Меня позвали, но почему я не помню как... Моё имя?

Молчание повисло у угла церкви. Разрушеная, явно разграбленая, её стены все равно стражем стояли, обещая мир вокруг, что это святое место. Каменные скульптуры ангелов смотрели на деревню, от которой явно ничего не осталось.

-Местная церковь дарила успокоения беспокойным душам людей при жизни и смерти.

Рукотворное чудо человека. Её построили простые люди, которые верили. Молиться можно в обычной комнате. Но её смысл был в другом.

-Верование единственное, что даёт ощущение результата. Но это и единственное, что лишает этот результат смысла. Ведь верованию важен только сам процесс.

Состояние стало чуть лучше. На мгновение ощутилось, что вовсе нет никакой болезни. Лишь на мгновение. Но это был знак свыше. Словно предложение. Скорее сделка.

-Вино-вино, - совсем тихо прошептал Мирелл.

Осознание своей сути даёт путь к осознанию жизни. Но обычно это награда перед её концом. Для упокоение души перед тем, как ей покинуть этот мир. Впервые за долгое время сквозь тьму вокруг и ад внутри, родился первый огонёк человеческого рая. Он звучал по особенному, и не удивительно почему. Ведь он был самым важным. Определяющими.

-Меня зовут Мирелл.

Глава 8. The Winds Of Changes

Больше никогда не случится боли. Это осталось за горизонтом. Буря событий или тленных эмоций остались там, куда больше не хочется идти. Разделяя моменты, когда ты борешься за жизнь и приглашаешь в свое сердце смерть, а сознание вместо бурной реки становится мостом. Тем мостом, когда человек перестаёт врать даже себе. Увядающий организм почти впервые понимает прелесть уходящего момента. Словно лёгкий мандраж перед новой главой. Но не была ли эта глава эпилогом?

Последним утром было тихо. Животных тут не было давно. И в ближайшем будущем не будет вовсе. Людей здесь нет. И в ближайшем будущем не будет вовсе.

-Никто не узнает мою историю.

Но никто не осудит. Никто не решит дать образу обычного человека героической фантастики или излишней трагедии. История останется в земле нетронутой. И пусть её не видят живые. Она написана не для них.

-Зря меня пугали угасанием. Тем более таким..

Ощущения пропали. Зрения больше не было, один глаз едва мог видеть хоть что то. Слух перестал отличать шум от тишины. Нос больше не чувствовал запаха свежего воздуха. Но утрата мирских ощущений оправдалась. Пришло то, чего достоин далеко не каждый человек на границе миров.

-Моя душа чиста.

Чиста лишь по одной причине. Никаких громких слов и строк молитвенных книжек. Золотых купалов разных церквей и исповедей грешных грешным. Адских терзаний или забвенного послушания. Все это меркло пылью.

-Потому что во мне нет места страху.

Страх перед смертью, перед Богом, перед обществом, перед собой пораждает душевные терзания. Страх сковывает милосердие и искринность. Страх невозможно прогнать, но его и не нужно. Обратить не врагом, но полезным спутником. Страх лишь перед собой.

-Страх потерять себя.

Даже перед смертью найти свое настоящее имя и понять свое предназначение - благославенный дар. Имея все, ты можешь потерять то самое одно, что потом не обменять кровью и блеском монет. В пылу мирского быта, круговорота событий и декаданса новой эпохи быть маяком света становится тем самым долгом. Долгом, который имеет последствие. Это открытый вопрос для человека любого статуса.

"Готов ли сгореть ты дотла, освещая истинный путь сквозь темень другим?"

Кто-то не будет врать и скажет, что не готов. Кто то попытается показаться лучше, чем он есть, и согласится. Кто то не понимает серьёзность последствий такого решения. Но есть тот, кто не даже прочитает условие. Тот, для кого помогать есть образ жизни и смысл существования.

Даже если ветра дуют в другую сторону.

Холодело. Надвигался вечер. Глаза отказали окончательно. Но он не остался в темноте. Его душа светилась ярче солнечного света. Теперь он видел дальше обычного. И это успокаивало. Успокаивало мягко и тихо. Он не думал о боли. Это ушло в мир. Который скоро перестанет быть его домом.

У холодных развалин храма, посреди зоны отчуждения, в глубине от человеческих глаз горел огонёк. Слабый свет переливался на воздухе. Он согревал, оставляя снег собой. Он освещал церквушку, не обращая внимания на густоту ночи. Он был маленькой звездочкой, которой суждено потухнуть так рано.

-Так тепло..., - произнёс Мирелл и заснул.

Это была его последняя фраза. Но лишь в этом мире.

Утром он уже был мёртв. Причина смерти была почти точно такой же, как то заключение в деревне. Но он не испытал боли. Мирелл ушёл тихо, без агонии и страданий. Заслужил ли он этого? Никто не знает. Но и не стоит об этом долго думать. Все сложилось так, как получилось.

Каждое действие имеет свое последствие. Будь это действие бесконечно мало или велико, оно изменяет мир. В плохом или хорошем качестве, но делает каждую, даже самую маленькую веточку реальности уникальной и неповторимой. В этом и прелесть любого конца.

Могла ли эта история закончиться иначе?