Тетрис

Глава 1

Залезть на балкон труда не составило: подпрыгнул, зацепился, подтянулся. Немного мешало оружие – топорик, засунутый ручкой под ремень джинсов сзади. Окно и дверь освещали почти весь балкон, но он вжался в боковые перила и оставался в тени. Можно сказать, относительной. Ведь подойди кто к окну изнутри помещения с определённой целью увидеть затаившегося мстителя – и непременно бы увидел. Но у мстителя была Цель, и никакие отвлекающие факторы не могли его остановить. Кроме одной детали, увиденной им сейчас через стекло окна: хозяйка квартиры с ребёнком, пятилетней девочкой находилась там, вместе с теми, кто должен был сегодня умереть.

Жизнь у Кости сложилась не так, как ему хотелось. Этот тетрис шёл без участия игрока: фигуры падали сами, и всё, что оставалось - выкручиваться в уже сложившейся ситуации, довольствуясь тактикой вместо стратегии. В прошлом были служба в СА, институт, женитьба, дети, поиск жилья. И во все времена, как оскома на зубах, часто присутствовало ощущение недоработки, опоздания, упущенного навсегда чего-то важного. А чего – он так и не мог понять.

В настоящее время он имел небольшую должность инженера на жилмассиве, и так необходимую служебную квартиру там же. Но это не ослабляло его беспокойство: отношения с женой Леной осложнялись с каждым годом после свадьбы. Уже несколько лет он гнал от себя мысли, разрушающие созданный им и возвеличенный романтический образ любимой женщины. Образ, который он стремился поддерживать всеми силами, закрывая глаза на несоответствующие его высотам случающиеся факты. Ведь смысл своей жизни он видел только в нём.

Было так, что однажды он проснулся после странно неожиданного сна во время застолья с товарищем. Но и тогда не захотел в этом видеть связи с одним рассказом жены: до знакомства с ним она усыпила клофелином одного любовника, чтобы тут же веселиться с другим. Родственники, друзья и даже соседи уже перестали допускать попытки открыть Косте глаза, ведь кроме ухудшения существующих отношений это ничего больше не давало. Обсуждение сомнительных эпизодов с воздвигнутым кумиром всегда заканчивались одинаково: её чистыми слезами и такими же обличительными речами. За скандалом следовал очистительный секс, на который Костя подсел как на крючок - такой восхитительный и ни с чем не сравнимый, потому что был только с ней. После оставалось привычное чувство чего-то упущенного, может быть, важного…

И вот тут произошло совсем неожиданное. Однажды в конце летнего дня Костя вернулся с работы, а Лена отправилась за младшим ребёнком в детский сад, располагавшийся в десяти минутах ходьбы. И не вернулась. Удивлённый происходящим Костя сам сходил в детсад, где наличие сына выявило потерю жены на пути к нему. Ну а дома, уложив детей спать, просто метался в тишине и бессилии по квартире в ожидании чуда или разгадки этого исчезновения. Ближе к утру жена появилась. Чуда, увы, не случилось, только разгадка.

Действительно, по дороге в детсад идущую по обочине Лену сначала звонко шлепнули ладонью по попе из проезжавшей машины. Двое вышедших оттуда остановили её со смешками и прибаутками о дне рождения - и повели к ближайшему дому. Ситуация для Лены, очевидно, не показалась враждебной. Она спокойно позволила себя завести в чужую квартиру. И пригубила бокал вина. Этого хватило для произошедшей далее оргии, где в присутствии и неудовольствию хозяйки квартиры её по-всякому имели вместе и поочерёдно. Как оказалось, «партнёрами» её стали два уголовника, недавно пришедшие из отсидки, и уже начавшие напрягать своими действиями население района. В данном случае они получили недоступное без усилий и нарушений закона: сама пошла, сама дала. Покорную и безмолвствующую Лену, урки отпускать не собирались. Но ей немного повезло. В эту ночь на эту учетную квартиру вдруг приехал проверяющий экипаж. Он и забрал в отделение милиции всех участников «веселья». После опроса и заявления Лену отпустили домой.

Основным объяснением мужу в её непротивлении стали испуг, страх за свою жизнь. Костя, в отличие от других, снова верил, жалел - и мечтал о сатисфакции. Почему? Потому что система дала сбой: никакого состава преступления в действиях урок не нашлось. Никто не мог объяснить, что могло помешать девушке, солнечным вечером идущей за ребёнком в детсад, отвергнуть предложения незнакомцев – да ещё на людной улице. Хождения по инстанциям ничего не дали. И если простые сотрудники не опускались до цинизма, то самый главный прокурор прямо заявил: «Сама пошла, сама дала – где здесь состав преступления?» На какое-то время его даже посетила мысль о всеобщем заговоре, но здравый смысл подсказывал: это тупик. И выходом из тупика становился последний вариант мести – сделай сам.

И вот он на балконе жилья преступников сжимает древко топора в предвкушении бойни за свою честь. Он уже готов ворваться к ничего не ожидающему врагу. Да, он мститель! Но попав в поле зрения системы правосудия также будет преступником. Потому что в квартире есть свидетели, которые не будут молчать. Нежелательные свидетели, не подлежащие мести - ребёнок и женщина. И это означает, что сегодня придётся отказаться от акции возмездия. Ещё будет возможность. Костя тем же путём уходит с балкона.

В последующие дни, проводя по вечерам разведывательные действия в сборе данных о вражеском образе жизни, он узнал, что они оказались схвачены за очередное преступление, и ему пока недоступны. Также, после многочисленных разговоров с женой, в нём активировался процесс развенчания идола. Появились большие сомнения в искренности Лены. И по-новому стала выглядеть его роль при ней.

Этим поздним вечером, на кухне, он стал припоминать Лене все сомнительные события в их совместной жизни. И ставил ей вопросы, в которых она путалась, пытаясь оправдаться непрекрытой ложью. Не выдержав, Костя дал ей пощечину. Как обычно, потекли слёзы с уверениями в любви(?) и посулами благ в постели, что на этот раз вызвало у него ярость. Страдая таким образом, Лена вдруг взяла яблоко и привычно, механически стала срезать шкурку ножом. Возмущенный её спокойствием, Костя шагнул к ней. Лена вскинула руки навстречу в защитном движении. Он хотел что-то сказать, но не смог, потому что оказался уже в стороне. И оттуда, удивленный сменившимся ракурсом, смотрел как его тело, принявшее кухонный нож в голый торс на уровне сердца, опускается на пол к ногам Лены, а она прижимает ладони ко рту, давя крик.

И только сейчас он понял: всегда он запаздывал к переходу между мирами - и вместо него уходил кто-то другой. Теперь - не опоздал. Пусть и не по своей воле. Главное, что все неприятности оставленного мира обмельчали, их актуальность умерла. Неверная жена понесёт свой крест: одна, без его преданности, будет растить детей - ведь правосудие поверит в случайность гибели мужа. А он сам в полёте вперед встретит всё, чем не успел насладиться, и всех, кого знал и любил. И, может быть, вспомнит все свои имена…