Теснота

Глава 1

Саня стал замечать их летом. Сначала не придавал значения: люди как люди, едут по своим делам, подумаешь. Потом это начало напрягать. К ноябрю он уже понимал: с ними что-то не так.

Вот и с этим мужиком на «насесте» тоже.

«Насестом» Саня называл места над задними колесами автобуса, расположенные выше остальных сидений. Эти люди всегда сидели там. Наблюдали за остальными пассажирами.

Плюгавый мужичок в сдвинутой на затылок шапке тоже наблюдал. Блекло-голубые глаза медленно поворачивались из стороны в сторону, сканируя салон автобуса. Этот пустой взгляд, как и застывшее лицо, не имел определенного выражения. Он не был направлен на что-то конкретное. Он постоянно скользил и… впитывал.

У них у всех был такой взгляд. Саня мог бы этого и не заметить, если бы не Лиза. Это она уговорила его в тот день, двенадцатого июня, поехать смотреть парад на площади. Это она… Нет, конечно, она не виновата. Он мог бы увидеть их сам, в любой другой день.

Тогда это была женщина. Обыкновенная тетка предпенсионного возраста, неброско одетая, с хозяйственной сумкой в руках. Сидела там же, на «насесте». Саня даже не смотрел в ее сторону. Они с Лизой разговаривали, прислонившись к желтому поручню на передней площадке. А через пару остановок беседа постепенно сошла на нет.

- Чего приуныла? - спросил он.

- Не знаю, - Лиза поправила невесомую светлую прядь, выбившуюся из-за уха - Здесь душно. Устала уже ехать. И тетка там противная, пялится все время.

Саня оглянулся. У женщины с сумкой был тот самый взгляд: пустой, вылинявший, но при этом жадно, без разбора, поглощающий окружающее. Саня сместился в сторону, закрыв собой Лизу.

- У меня в школе одна училка так же пялилась на всех, - сказал он - Мы ее Лупа звали. Ну и еще… по-другому, в рифму.

Лиза фыркнула, но повеселела.

Они сходили на парад, а потом в кафе и в кино. Хороший выдался выходной. Только Саню до самого вечера не отпускала неприятная тяжесть: вроде отдыхал, а устал. Такое у всех иногда бывает: навалившаяся вдруг апатия или уныние, или раздражение… Особенно когда едешь куда-нибудь в переполненной маршрутке.

Сейчас Саня и не планировал садиться в автобус, если бы не мерзкий ледяной дождь. В последние пару месяцев он старался ходить на работу и с работы пешком. Здоровый образ жизни, борьба с гиподинамией - вполне логично для массажиста отделения реабилитации. О настоящей причине Саня не рассказывал никому. Даже Лизе.

«Ей вообще сейчас нельзя волноваться!  думал он, отвернувшись от мужика в шапке к залитому дождем окну - Это все бзики. Нормальные люди два дня в неделю отдыхают, а не мотаются к инсультникам за три копейки. Ну их к лешему! Лучше целлюлит в салоне мять, чем так…»

- Привет, заяц!

Лиза подскочила и чмокнула в щеку, едва он, мокрый и продрогший, ввалился в прихожую.

- Привет, - улыбнулся Саня - Что врач сказал?

- Это правда, - обхватив себя одной рукой, другую Лиза приложила к губам. Увлажнившиеся глаза смотрели на Саню снизу вверх - Я беременна.

«Настоящая семья…»

Свое детдомовское прошлое Саня хранил под замком и предпочитал лишний раз не ворошить, но данное в детстве самому себе обещание помнил всегда: у него должна быть настоящая семья.

- Лизка моя… - он прижал девушку к себе, прямо к пропитанной дождем куртке. Ее - и того, кто рос у нее внутри.

Мужик в автобусе, надоевшая подработка - все отошло на задний план, размылось, потеряло значение.

- Эх, не успели, - продолжая улыбаться, выдохнул он.

- Что не успели? - Лиза подняла на него слегка встревоженный взгляд.

- Ну как что… По залету теперь замуж выходить будешь.

- Дурак! - Лиза сердито высвободилась из его объятий, хотела уже уйти, но замерла - Погоди… Ты что, делаешь мне предложение?

«Женюсь, стану папашей… - расслабленно и вяло думал Саня перед сном - Обалдеть…»

Под закрытыми веками множились образы. Виделось, как сообщает новость коллегам по работе. Его поздравляют, улыбаются, кто-то хлопает по плечу… Только все они почему-то сидят в автобусе. И эти - тетка с сумкой и мужик в шапке - глядят на них с «насеста», не отрывая взгляда.

Как они вообще тут оказались? Саня не знает, но хочет узнать. Это почему-то очень важно. Он хочет заговорить с ними, но язык не слушается. Накатывает тягучая тревога. Дышится с трудом. Коллеги и странные незнакомцы исчезают, растворяются в темноте вместе с салоном маршрутки, и оттуда, из этого непроглядного мрака, на Саню кто-то смотрит. Кто-то… или что-то. Он ничего и никого не видит, но догадывается, какие у этого глаза. Бесцветные. Пустые.

…Со свистом вдохнув, Саня открывает глаза. Путаясь в одеяле, тянет руку вверх, шлепает ладонью по стене. Ловит металлическую цепочку с шариком на конце, дергает. Приглушенный свет бра заливает комнату. За окнами - ночная чернота с редкими огнями, на фоне которой в стекле отражается он сам, замерший полусидя в постели.

- Заяц, ты чего? - сонно бормочет Лизка. Из-под одеяла видна ее растрепанная макушка и часть щеки. Знакомое. Родное.

И, разумеется, никто на них не смотрит. Они у себя дома. Одни.

«Бзики… Просто бзики… Надо отдохнуть нормально, вот и все».

- Ничего, спи, - Саня выключает свет и ложится обратно.

«Зачем я это делаю?»

Сквозь подмерзшее окно автобуса угадывались огни фонарей и светящаяся вывеска супермаркета. Двери с шипением закрылись. Автобус тронулся. Санина остановка осталась позади.

«Веду себя, как псих!»

Съежившись на заднем сиденье, Саня снова посмотрел на него. Мужик в темной куртке с поднятым воротником и все той же вязаной шапке на затылке сидел на их излюбленном месте, возвышаясь над остальными пассажирами.

«А если он заметит меня?»

Раньше ведь замечал, и ничего. Город небольшой, люди пересекаются, бывает. Одни и те же едут на работу и с работы в одних и тех же автобусах… Только они ездят иначе. Разные маршруты, разное время. Как будто катаются по городу просто так.

Саня теперь тоже вынужден был ездить. Свою подработку он не бросил. Появились новые клиенты, более молодые, восстанавливающиеся после травм и операций. Заведующий отделением рекомендовал его. Обещали дополнительную учебу, причем за счет работодателя, а значит - повышение квалификации, доплата. Деньги понадобятся. Лизка уже придумывала, какая нужна кроватка, какие вещи…

Мысли о маленьком человеке, растущем в животе у жены, успокаивали. Жилье, работа, перспективы - все есть, все хорошо.

«Все будет хорошо».

Размышляя об этом, Саня еще острее осознавал ненормальность своего нынешнего поведения. Хотелось встать и выйти на ближайшей остановке, но холод, лижущий ноги, проникал все глубже, обездвиживал тело.

Холод был второй причиной, по которой Саня вернулся к поездкам в маршрутках. Отгремели новогодние праздники, и город сковали морозы. В минус двадцать необходимость топать пешком уже не казалась привлекательной. Да и времени уходило слишком много. Саня хотел побольше бывать дома, с Лизкой и будущим, пока еще безымянным, ребенком.

А сейчас, вместо того чтобы вернуться после работы домой, он ехал непонятно куда. Непонятно зачем.

Бормотало радио у водителя, автобус петлял по улицам, люди выходили и заходили, а мужик на «насесте» оставался неподвижным. Только иногда его голова слегка поворачивалась из стороны в сторону, сканируя взглядом салон. К счастью, он не оглядывался. Не то чтобы Саня боялся быть замеченным (с чего бы? он всего лишь едет в автобусе!), просто…

«Просто я не хочу видеть этот взгляд. Не хочу его чувствовать».

Их взгляд... Одинаковый. У всех. У совершенно разных людей в разное время. С той ночи в ноябре, когда этот взгляд приснился ему, Саня стал хуже спать. Просыпался посреди ночи. Говорил Лизе, что идет в туалет или попить, а сам вглядывался в темноту. И ничего, конечно же, не видел.

До прошлой ночи.

Пробуждение без причины уже стало привычным. Часы показывали светящиеся цифры: 02:43. Тихо вздохнув, Саня сел в постели и спустил ноги на пол. Ворочаться и пытаться заснуть было бесполезно. Гадкая тревога снова облепила все внутри паутиной. Успокоиться помогал лишь обход квартиры: осмотреть, проверить, убедиться, что…

«Что нет посторонних?»

Саня зажмурился и потер лицо руками.

«Паранойя какая-то. Здесь никого, кроме нас, нет. Никаких, мать их, посторонних!»

Только дело было не в гипотетических чужаках, вторгшихся в квартиру. Тот, кто смотрел на Саню тогда во сне, был… никем. Не кем-то конкретным. Вообще ничем. И думать о нем не хотелось. Надо было просто убедиться, что все в порядке, и снова лечь спать. А наутро от паранойи не останется и следа.

Саня поднялся с постели. Спальня, коридор, туалет и ванная, гостиная с кухней. Все спокойно. Взяв со столешницы чайник, он сделал пару глотков из носика. Лиза обычно ругала его за это, но сейчас она не видит, так что можно расслабиться. И пойти, наконец, спать.

Он поставил чайник на место и глянул в окно. Кое-где еще светились окна. Горели новогодние украшения, нацепленные на фонарные столбы. Саня успел заметить яркую луну, выглядывающую из-за облака, а потом все это перестало иметь значение.

Он увидел его.

Силуэт.

Фигуру.

Антропоморфное тело, движущееся среди домов.

Среди - потому что девятиэтажки доставали ему до пояса. А торс с длинными руками и шишковатой головой возвышался над ними тенью на фоне неба.

Фигура медленно проходила мимо там, за домами напротив. Саня, застывший у окна, провожал великана взглядом. Пытался сморгнуть, убедиться в оптическом обмане, и не мог.

А затем великан повернул голову. Саня почувствовал на себе его взгляд.

Он по-прежнему ярко помнил момент пробуждения: ледяной пот, мертвенное окоченение в теле, спазм в горле, не дающий вдохнуть…

- Кошмар приснился, - говорил он позже Лизе, с преувеличенной тревогой расспрашивавшей его - Не помню уже.

Но это была не правда. Саня помнил. И, разглядывая в зеркале над раковиной свое бледное, с ввалившимися глазами лицо, понимал, почему Лиза забеспокоилась. Он выглядел больным. А она в последнее время беспокоилась обо всем.

Нахохлившись, Саня скользил отстраненным взглядом по пассажирам автобуса. Засунутые в карманы куртки руки отогрелись, и только пальцы на ногах, съежившиеся в ботинках, оставались ледяными. Всякий раз, когда открывалась задняя дверь, по ногам сквозь джинсы тек холод. Мысли постоянно возвращались ко сну. Изредка Сане снились кошмары, но чтобы вот так… От реалистичности сна до сих пор было не по себе. Он ведь был уверен, что действительно проснулся, что пил из чайника и смотрел в окно!

«А потом это…»

Задумавшись, Саня чуть не проворонил мужика. Встрепенулся на конечной, когда из автобуса успели выйти почти все пассажиры. Сунул водителю смятую банкноту, которую все это время сжимал в кулаке, и выскочил на улицу, рассыпав по пути половину мелочи из сдачи.

В этом районе он раньше не бывал. Аккуратные новостройки теснили лес на окраине, стеклянные витрины и светящиеся вывески открытых недавно магазинов казались игрушечными. Саня принялся вертеть головой во все стороны, высматривая мужика из автобуса. Повезло: он как раз шагнул в круг света от фонаря неподалеку. Рядом с ним шагала фигурка поменьше в ярко-красной куртке до колен.

Эту куртку Саня узнал. И вспомнил лицо девочки, носящей ее: одутловатое, с широко расставленными глазами и отвисающей нижней губой. Умственно отсталая. Ее он тоже пару раз видел в автобусах. Одна из них. И откуда она здесь взялась? В маршрутке ее не было. Ждала тут специально? Знала, что он приедет?

«Это уже точно паранойя!»

Мужик и девочка шли вдоль боковой дороги, прочь от новостроек. Надев перчатки, Саня немного выждал и пошел следом.

«А это не паранойя? Нахрена я это делаю?»

И все же он продолжал идти. Чувствовал, что должен. Это невозможно было объяснить, но Саня знал: его ночной кошмар и хроническая тревога связаны со странными людьми из автобусов. И если он разузнает о них чуть больше, если убедится, что они просто психи, то сможет наконец расслабиться и жить, как раньше. Сможет спокойно спать, не пугая жену. А вся эта дичь останется просто криповой байкой, которую можно будет пересказывать знакомым.

Дорога вывела к старому гаражному кооперативу. Редкие фонари высвечивали стены из заиндевелого серого кирпича и металлические двери, где-то аккуратно покрашенные, где-то заржавленные. Между пятнами света царил сумрак. Если бы не снег - ничего не разглядеть. Мужик и девочка упорно шли вперед, переваливаясь в снежной колее. Через несколько минут они свернули в проход между двумя рядами гаражей.

По ту сторону были еще гаражи. Большая часть ворот проржавела, в одном месте кирпичи вокруг пустого проема темнели копотью недавнего пожара. Чем дальше, тем более заброшенным выглядел этот ряд. У стен - старые покрышки, обломки какой-то мебели. Самый последний гараж отделял от остальных торчащий из снега куст с рваным пакетом, застрявшим в голых ветвях.

Притаившись в выгоревшем гараже, Саня проследил, как две фигуры исчезли за кустом. Подождав с минуту, он направился туда же, стараясь ступать в оставленные следы, чтобы не слишком хрустел снег под ногами.

Последний работающий фонарь остался позади. В свете высокой луны за кустом можно было разглядеть распахнутую створку ворот, но внутри царила тьма.

«Куда они делись?»

Саня замер возле куста, один среди чужих гаражей, в незнакомом районе, на самой окраине города.

Сердце стучало в груди быстрее обычного.

«Кого мне здесь бояться? Одичавших бомжей?»

Бомжей, может, и стоило опасаться, а вот мелкого мужичонку с девочкой - точно нет. Что они ему сделают?

Саня напрягал слух, стараясь уловить звуки шагов - вдруг они ушли не в гараж, а куда-то еще? - но вокруг стояла тишина. Из открытого гаража тоже не доносилось ни звука. И это было хуже всего.

«Что они там делают?»

Лицо и шею бросило в жар. По спине под одеждой скатилась прохладная капля пота. Саня медленно выудил из кармана смартфон.

«Я должен узнать».

Набрав в грудь воздуха, он шагнул вперед и включил фонарик. Бледный свет залил кирпичную коробку - абсолютно пустую, за исключением людей, столпившихся внутри. Человек шесть, не меньше. Среди них была и знакомая красная куртка. В тот же миг все головы разом повернулись, и несколько пар пустых глаз уставились на него, не моргая.

А потом Саня побежал, сам не понимая, от чего. Они не преследовали, не кричали вслед, даже не шевельнулись, но он все равно бежал изо всех сил, увязая в сугробах и шарахаясь от пятна света из собственного смартфона, зажатого в онемевшей руке.

«Психи… Или секта…»

Кем еще могли быть люди, столпившиеся в полной темноте в заброшенном гараже вокруг прямоугольной дыры открытого подпола? Люди, молча глядящие в непроглядную черноту. В никуда.

- Что с тобой?

От беспокойства в голосе Лизы делалось только хуже. Она позвонила Сане, когда тот стоял на остановке в ожидании обратного автобуса, подрагивая то ли от холода, то ли от пережитого напряжения. Спрашивала, почему опаздывает, где он, когда вернется… Мысли еле-еле ворочались в голове. Саня наврал что-то про сложности на работе. А дома она снова начала спрашивать.

- Заяц?

Стянув ботинки, Саня со вздохом выпрямился.

- День сложный, - тут он не кривил душой - Дополнительные пациенты пришли, еще там всякое… Извини, голова совсем не варит. Устал.

Во время ужина Саня достал из холодильника початую бутылку коньяка, оставшуюся с праздников. Жена с нескрываемой тревогой проследила за его действиями. От беспомощного укора в ее взгляде сделалось неуютно. Беременность изменила Лизу, и не в лучшую сторону. В последнее время Саня только и делал, что оправдывался перед ней, как будто был виноват в чем-то. Вот и в этот раз пришлось объясняться:

- Хочу расслабиться. Говорю же, день поганый.

После ужина Лиза осталась сидеть за столом, обхватив руками начинающий округляться живот.

- Сань…

- А?

- Может, хочешь поговорить?

- Я хочу только две вещи: в душ и спать. Я просто сильно устал.

Жена молча убрала со стола и ушла. Надо было что-то сказать, как-то убедить ее, что все в порядке, но сил на это уже не сталось. Он действительно очень устал.

Завалившись в кровать, Саня сумел пробормотать на автопилоте:

- Спокойной ночи, Лизк… Люблю…

Ответа с противоположного края постели не последовало. А может, Саня его не расслышал. Он уже спал.

Сане снился погреб. Черный прямоугольник в бетонном полу гаража, где все стены покрыты инеем, а распахнутые ворота вмерзли в снег. Он тысячу раз видел такой же погреб в гараже у отца школьного приятеля, спускался туда, приносил и уносил банки с соленьями и компотами… Но здесь не было ни лестницы, ни полок для банок - ничего. Вообще ничего, даже самих стен. Только чернота. Саня не видел, но знал это.

А еще он знал, что чернота - и есть что-то. Что люди, стоящие рядом с ним, смотрят не в черноту, а на нее.

Если слишком долго вглядываться в бездну… - крутилось в голове. Погреб в гараже и Ницше - как в глупой шутке. Но в этом не было ни капли смешного. На границе бездны в окружении пустоглазых Сане было страшно.

- Сань, я понимаю, что происходит.

- В смысле?

Напряжение, копившееся со вчерашнего вечера, за завтраком лишь усилилось. После, загрузив посудомойку, Лиза пришла в гостиную и села на диван рядом с Саней.

- Ты плохо спишь, странно себя ведешь, думаешь о чем-то… Мне кажется, это… как-то ненормально. Ты раньше не был таким. Я… в общем, я ходила к психологу. Он все объяснил. У нас очень быстро получилось все с женитьбой и с… - она опустила взгляд на свой живот - В общем, мы ведь его не планировали, это случайно вышло. И то, что ты сейчас не уверен, правильно ли мы… Короче, так у многих бывает. Я тоже не очень уверена, но… Я знаю, какой ты: надежный, ответственный, и…

Голос Лизы дрогнул, и она замолчала. На глазах заблестели слезы.

- Лиз, ну ты что… - Саня потянулся к ней, попытался обнять, но жена отстранилась.

- Уже поздно, ничего не поделаешь, - выдавила она - Нам… Нам нужно понять, хотим ли мы продолжать… вместе…

- Конечно хотим! - Саня снова протянул к Лизе руки, подсаживаясь ближе, но теперь она встала с дивана.

- Нужно время, понимаешь? - она смотрела на Саню сверху вниз покрасневшими от слез глазами - Успокоиться, еще раз все обдумать. Поэтому… В общем, я поживу пару дней у мамы, ладно? Чтобы ты мог… тоже подумать.

Саня не мог поверить, что Лиза действительно уйдет, пока за ней не захлопнулась дверь. С уходом жены в квартиру вползла прохладная пустота. Искусственная елка, весело мигающая огоньками у окна, и расставленные по квартире новогодние сувениры показались мусором, вроде раскиданных упаковок от снеков или пиццы. Надо бы убрать все это, но Саня не находил в себе сил даже на то, чтобы подняться с дивана. А еще он понятия не имел, где Лизка хранит новогодние украшения. Лучше подождать, пока она вернется.

«Она ведь… вернется?»

Конечно, вернется! По-другому и быть не может. Просто…

«Просто перепады настроения. При беременности такое бывает. Еще психолог этот долбаный… Зачем она вообще к нему пошла?»

Ты плохо спишь, странно себя ведешь.

«Кошмары. Просто ночные кошмары. Стресс».

Это как-то ненормально.

«Все из-за этих психов в маршрутках! Если бы я рассказал, она волновалась бы еще сильнее».

Уже поздно, ничего не поделаешь.

«Ничего не поздно!»

- Ничего не поздно, - повторил Саня вслух, поднимаясь с дивана.

Прошаркал в ванную, поплескал в лицо холодной водой. Болезненная вялость отступила, стало полегче, хотя выглядел он по-прежнему неважно: осунувшиеся щеки, глаза в красных прожилках.

Я понимаю, что происходит.

«Да я сам не понимаю».

- Ладно, погнали.

Пригладив волосы, Саня вышел из ванной. Оделся, глянул на часы. Пешком как раз можно успеть к первому клиенту.

«Нахрен эти автобусы! Лучше воздухом подышу».

Шагая по заснеженным улицам, Саня действительно взбодрился. Работа принесла удовольствие. Как всегда, было здорово осознавать, что можешь помочь людям выздороветь, можешь научить их мышцы работать заново.

«Может, Лизка права?»

Они поженились, они скоро станут родителями. Большая ответственность, новая нагрузка. Любой мог начать переживать. А он, к тому же, замкнулся в себе, в своих мыслях.

«И в своих бзиках».

Попрощавшись с последним клиентом, Саня вышел в подъезд, спустился на этаж ниже и остановился у окна. Достал телефон, набрал Лизку. Автоответчик.

Собравшись с духом, позвонил новоиспеченной теще.

- Лиза прилегла, отдыхает, - вполголоса сообщила та, а потом перешла почти на шепот - Саш, вы что, поссорились?

- Нет, - поспешил ответить он - То есть… не знаю, вроде нет. Передайте Лизе, что я ее жду. Когда соберется домой - пусть позвонит.

Убрав телефон, Саня вышел на улицу. Среди громоздящихся в вечерней темноте домов он вдруг почувствовал себя… беззащитным, что ли. Утренняя слабость снова вернулась. Захотелось как можно скорее оказаться дома. И зашторить окна. Обязательно.

«Может, мне тоже к психологу сходить?»

Усмехнувшись собственным мыслям, Саня двинулся домой: достаточно бодро, чтобы не мерзнуть, но все же не слишком быстро. Не так, словно убегал от чего-то.

Женщину он встретил на полпути домой. Старушечья сумка, большая и клетчатая, из-под шапки паклей точат неухоженные волосы. Эта же тетка пялилась на Лизку тогда, летом. После Саня видел ее еще несколько раз. Потому и узнал.

Только сейчас она не сидела в автобусе.

Женщина стояла в сугробе, вплотную к ограде, за которой светились большие квадратные окна детского сада. Заснеженный двор с горками и качелями был пуст. Она смотрела сквозь него, в незашторенное окно напротив. Неотрывно, пристально. Внутри, в комнате с неуютно-персиковыми стенами, на ковре с россыпью игрушек возились дети. Воспитательница со смартфоном в руках сидела за столом.

- Сначала плюют на детей, а потом ходят, плачутся, обратно просят!

От брошенной вдруг со злостью реплики Саня вздрогнул. Он не заметил, как сбавил шаг, а потом остановился посреди тротуара. Подошедшая сзади старушка обошла его и направилась к соседнему дому, продолжая ворчать:

- Встанут еще посреди дороги… Папаши-мамаши, прости господи…

Саня снова посмотрел на здание. Теперь он вспомнил: дом малютки. Не детский сад.

Он шагнул к застывшей у ограды женщине.

- Кто у вас там?

Она медленно повернула голову в его сторону, до последнего не отрывая взгляда от окна. В разбавленной фонарями зимней темноте ее пустые глаза вызывали у Сани воспоминания о глубоководных гадах, глядящих из бездны.

- Никто, - ее голос был таким же бесцветным - Просто смотрю.

- Почему? - выдохнул Саня.

Теперь она смотрела на него. Узнала? Она ведь наверняка была там, в гараже, с другими. Их ведь не так много - людей с пустыми глазами. Ходячих живых оболочек для… чего?

Чувствуя, как подкатывает к груди дурнотная слабость, Саня повторил вопрос:

- Почему вы смотрите на них?

- Они все равно никому не нужны. Лучше на них.

Женщина отвернулась.

- Что значит - не нужны?

Ответа не последовало, и Саня тронул ее за локоть.

- Что значит…

- Не могу! - она вырвала руку и, пошатываясь, выбралась из сугроба обратно на тротуар - Не могу я так больше! Не могу-ууууу…

С плачем, напоминающим вой, женщина бросилась прочь, прижимая к себе свою нелепую сумку. Саня глядел ей вслед, а в голове извивались колючей проволокой слова незнакомки: они все равно никому не нужны.

Из-за задернутых штор в спальне было темнее, чем обычно. Люстра напоминала гигантского паука, застывшего на потолке. Паук будто выжидал, когда Саня сдастся и встанет с кровати для еженощного бдения. Но сдаваться не хотелось. Не ради себя  ради Лизы. Она не перезвонила, только отправила сообщение: «останусь сегодня у мамы». Но завтра (наверняка завтра!) она вернется, и если он продолжит блуждать по ночам…

«Снова уйдет?»

Нет! Нет. Но делать вид, что все в порядке, больше нельзя. Жена снова спросит, что с ним, а он… Что он скажет? Что начал страдать паранойей из-за каких-то психов в общественном транспорте?

«И не только в транспорте».

Они все равно никому не нужны.

«Не нужны - в смысле их… не жалко? А если она не перестанет смотреть - что тогда?»

Ничего. Ничего не будет. Эти психи верят в какую-то свою дичь, но он-то - не псих!

«Я не сумасшедший, и никогда им не был. Я просто слишком много на себя взял, вот и все».

И потому Саня лежал. Время от времени он поглядывал на часы. Двадцать пять минут третьего. Сорок три минуты. Пятьдесят шесть. Ровно три.

Сон не шел.

Когда тело слегка онемело, а перед глазами поплыли черные круги, Саня решил, что засыпает. Что уже заснул и видит сон. А потом открыл глаза. Прошло две минуты.

Паук на потолке победил.

«Что там для сна? Пустырник? Валерьянка?»

Включив свет, Саня порылся в аптечке и не нашел ничего подходящего. Сдавшись окончательно, прошелся по квартире, сходил в туалет, попил воды из чайника.

Так у многих бывает.

В конце концов, успокаивал он себя, люди часто встают по ночам. Тем более что на этот раз он никого не высматривал (ты понимаешь, что происходит?), ни о чем по-настоящему не тревожился (ты понимаешь).

Вернув чайник на место, Саня, не поворачивая головы, нащупал пластиковую цепочку и потянул, опуская полотно рулонной шторы (ТЫ ПОНИМАЕШЬ!). Знание, пришедшее в ту ночь, невозможно было перекрыть никакими доводами рассудка.

Великан был там.

Он там и сейчас.

Только теперь гораздо ближе.

Спальню наполнял полумрак.

«Шторы» - вспомнил Саня.

Голова раскалывалась, как с перепоя. Но пил он вроде бы не вчера. Позавчера. Когда Лизка…

- Лизк… - тихо простонал Саня, вслепую шаря рукой по простыне сбоку. Рядом никого не было.

«Ушла. К маме».

Из-за опущенных штор было не понятно, утро сейчас или уже день. Может, жена уже писала? Звонила? Нет, он бы точно услышал.

Сморщившись от очередного приступа головной боли, Саня прижал ладонь ко лбу. Последний раз ему было так плохо на первом курсе медучилища, когда он подхватил грипп и лежал с температурой под сорок. Та же ломота во всем теле, те же бредовые полусны-полугаллюцинации. Только во время гриппа свет резал глаза, а сейчас, наоборот, хотелось поскорее отдернуть шторы.

Пока он шагал от кровати к окну, мышцы мелко подрагивали. Влажноватые пальцы ухватили край шторы, дернули в сторону. Саня сощурился от хлынувшего в спальню света. Потом открыл стеклянную дверь и вышел на балкон.

Дома напротив щеголяли рядами таких же балконов: современных, с остеклением в пол и тонкими металлическими поручнями по периметру. Сане, в отличие от Лизки, они никогда не нравились, но сейчас он был рад, что может видеть двор, нутро соседних балконов справа и слева, а еще дома напротив и содержимое их балконов тоже. Пространство будто расширилось, и даже дышать стало легче. Отпустило голову.

- Как хорошо… - прошептал Саня, опираясь на поручень и прижимаясь лбом к холодному стеклу. Попробовал прикрыть глаза, и чувство удушающей тесноты вернулось. С открытыми глазами было легче.

Холод привел его в чувство. Заледеневшие пальцы едва ощущали поручень. Кожа на теле ощетинилась мурашками. Сколько он простоял так: в одних трусах, на виду у всех соседей?

Дрожа от холода, Саня юркнул обратно в квартиру. Натянул домашние спортивки, футболку, толстовку. На душе было муторно, как будто сделал втихаря какую-то гадость.

Опираясь на локти, Саня сгорбился за кухонным столом. Остывающий кофе и подсохший тост с сыром вызывали легкое отвращение. Телефон молчал. Не было даже сообщений. Саня собирался позвонить Лизе, но вместо того, чтобы взять телефон со стола, продолжал гипнотизировать его взглядом. В какой-то момент само предназначение этого плоского прямоугольника из металла и пластика стало ускользать от него.

Зачем?..

Для чего?..

Тесно…

«Как же здесь тесно!»

Когда Саня проснулся во второй раз, дышать было легко. Ничего не болело, не давило. И тесноты не было. Только прохлада. Укачивавшее его все это время движение вдруг прекратилось, и какая-то сила вытолкнула Саню…

Куда?

Испуганный, он часто моргал и озирался по сторонам. Снег, снег, прозрачный навес остановки, намалеванная маркером белиберда на такой же прозрачной стенке, снова снег, многоэтажки и опять снег…

- А платить кто будет! Э! - несся в спину чей-то недовольный голос - Больной что ли?

- Обдолбанный, по ходу, - бросил кто-то сбоку, почти что над самым ухом, и Саня снова завертелся на месте, шарахаясь от незнакомых лиц. Ноги сами понесли в сторону, по какому-то смутно знакомому маршруту.

«Что за хрень?»

Сообразив, куда его вывела протоптанная в снегу тропинка, Саня застыл, как вкопанный.

Гаражи. Те самые.

«Не может…»

«Как…»

Автомобильный гудок, раздавшийся за спиной, имел эффект разорвавшегося снаряда. Только взрыв произошел не снаружи, а внутри, прямо в грудной клетке: взрывной волной сплющило легкие, не давая набрать воздуха, а контуженное сердце зашлось в эпилептическом припадке. Не чуя под собой ног, Саня рванулся в сторону, увяз в снегу на обочине и повалился в сугроб. Свернувшая с центральной дороги машина проехала мимо, к гаражам. Водитель с презрением глянул на барахтающегося в снегу Саню. Скривившиеся губы выплюнули неслышное оскорбление.

Взмокший и дрожащий, Саня ворочался в сугробе. Полы куртки - не застегнутой, а просто запахнутой - разошлись, снег холодил тело, забиваясь под одежду. Саня оказался одет в домашнее: спортивки, толстовка. Не веря своим глазам, он перевел взгляд на ноги, которых почти не чувствовал. Домашние шлепанцы. Левый на ноге, правый, слетевший во время недавнего броска, валяется на дороге.

Происходящее не укладывалось в голове. Ковыляя обратно к остановке, Саня пытался восстановить в памяти утренние события и не мог. Точнее, мог только частично - до того момента, как уселся за стол, чтобы позавтракать. А дальше… Что? Он просто накинул куртку и вышел на улицу, как был: в домашнем, без ботинок и шапки? А потом сел в автобус и приехал сюда?

Выходило, что так.

«Зачем? Как это… Что это вообще было? Что со мной?»

Беспомощные вопросы множились в голове, оставаясь без ответов. Когда подошел автобус, Саня в низко надвинутом капюшоне забрался на заднее сиденье и согнул ноги, спрятав их от любопытных глаз. Замерзший, в промокшей от снега одежде, он чувствовал себя гаже некуда.

Больной что ли?

«А может, я действительно..?»

Усилием воли Саня запретил себе думать об этом. Самое главное сейчас - добраться домой. При мыслях о доме холодные руки зашарили по карманам. Ключей не было. Телефона тоже. Потерял? Вообще не брал с собой?

Дверь квартиры оказалась не заперта. Ключи висели на крючке в прихожей. Саня заперся на замок и прислонился к стене рядом с дверью. Сердце все еще частило. В ушах до сих пор звучал голос водителя маршрутки, кричавшего ему вслед, когда Саня выскочил из автобуса, снова не оплатив проезд - мелочи в карманах не нашлось.

Ноги отогревались медленно. Легкое покалывание в ступнях перерастало в жжение, жжение - в боль. Скинув шлепанцы и куртку, Саня проковылял в кухню. Телефон лежал на столе, где он его и оставил. На экране - уведомления о пропущенных. Клиенты. Жена.

«Лизка!»

- Привет, Лиз, - рука, прижимающая к уху смартфон, слегка подрагивала - Извини, телефон дома забыл… Ты как?.. А мама?.. Да, звонил. Ты… возвращайся, ладно? У нас… все хорошо будет.

Слова, выдавливаемые из задеревеневшего горла, звучали жалко. Даже жалобно. Совсем не так, как хотелось.

Когда Лиза сказала, что возвращается, Саня вцепился зубами в собственный кулак. В детстве это помогало: в детдоме не плачут. Но не сейчас.

Наверное, так люди и сходят с ума.

- Куда ты ходил? Что с тобой?

Все повторилось: головная боль, теснота. Легче становилось только днем у окна. Автомобили, люди - ежедневное движение улицы успокаивало тревогу, снимало боль.

- Сань?

А потом теснота превратилась в тошноту.

- Ты что-то употребляешь? Ответь, пожалуйста!

Согласиться и соврать про наркотики было проще. Проще, чем объяснить, почему поздним вечером он вдруг оделся и отправился в заброшенный гараж на другом конце города, где в окружении таких же сомнамбул таращился в черную дыру.

- Сань, я боюсь за тебя, - шептала Лиза, лежа рядом с ним в постели - И вообще… за нас. Все так резко изменилось… И я ничего уже не понимаю! Не понимаю, зачем ты… Просто пообещай, что больше не будешь. Никогда! Пообещай, что сходишь к врачу, пожалуйста!

Там, в гараже, тошнота прошла. Что бы ни распирало его изнутри, оно исчезло, утекло в черный провал в земле. Странные незнакомцы, опустив прояснившиеся глаза, спешили прочь, избегая друг друга. Женщины с клетчатой сумкой среди них не было.

- Обещаю, - Саня обнял жену. Прижал к себе, как раньше, чувствуя в ее теле непривычное напряжение.

- Я обещаю тебе, - так же, шепотом, повторил он - Что такого никогда больше не повторится. Я сделаю все, чтобы это исправить. И схожу… к врачу. Завтра.

Слушая, как посапывает во сне Лиза, Саня смотрел перед собой и ждал утра. После гаража паучья тень на потолке больше не беспокоила его, как и незашторенное окно. Хотя еще недавно все было иначе.

На следующий день после той прогулки в шлепанцах на морозе Саня свалился с температурой. Лиза, ухаживавшая за ним целую неделю, рассказывала, что почти каждую ночь он бормотал, прогонял кого-то. Саня догадывался, кого. Он смутно помнил кошмары, в которых ночной великан нагибался, чтобы заглянуть в окно их спальни. Помнил блеклое, слепленное наподобие человеческого лицо. Помнил его взгляд.

Тот же взгляд он увидел наутро в зеркале, когда чистил зубы.

Смотрел ли он так же на Лизу? Будет ли он смотреть так же на их ребенка?

«Что случается с теми, на кого постоянно смотрят?»

Они все равно никому не нужны.

«Лиза нужна мне! И ребенок нужен!»

К врачу Саня действительно сходил. Не хотел больше врать Лизке. Пожаловался на бессонницу, рассказал о пробе марихуаны в юности так, будто это было недавно. А после отправился в гараж.

При свете дня все оказалось иначе. Пустой кирпичный короб, пустая бетонная яма внизу с перерытым когда-то, а теперь припорошенным снегом дном. Сколько бы Саня ни светил фонариком по углам, он не видел ничего, кроме снега и заиндевелого бетона.

- Нету там ничего.

Раздавшийся внезапно голос заставил Саню резко обернуться. Телефон с включенным фонариком чуть не выпал из рук.

На входе в гараж стоял знакомый мужик в шапке на затылке. Поодаль топталась в снегу слабоумная девочка в красной куртке.

- Почему мы сюда приходим? Что происходит? - Саня выпрямился и убрал телефон.

- Никто не знает, - мужик повел плечами под слишком свободной, прохудившейся курткой - Тянет к себе, и все.

- Что тянет?

- Оно. Смотрит через нас, как… как будто через видеокамеры. Как запись просматривает. Поэтому и тянет сюда - посмотреть охота.

- Бред какой-то, - выдохнул Саня, качая головой.

- Поймешь со временем, - с философским спокойствием отозвался мужик в шапке - Ладно, Светка, пойдем домой!

- Подождите! - Саня вышел из гаража вслед за незнакомцем. Тот остановился.

- Зачем вы сейчас сюда пришли?

- Сказать тебе, что ничего тут не найдешь. Я и до этого приходил. Знал, что в яму полезешь. Сам ее перерыл когда-то, только зря. Оно где-то… не здесь, не в яме. Вообще е в земле. Если не ходишь, не смотришь - само приходит. В окна заглянет или во сне… - глядя на Саню, мужик слегка прищурился - Видел уже, да?

- Как это остановить?

- А никак.

Очередной вопрос застрял поперек горла. Вспомнилась женщина возле дома малютки, которая кричала «не могу», а потом не пришла в гараж.

- То есть… вы что, просто… так и живете со всем этим?

Сегодня бледно-серые глаза незнакомца не были абсолютно пустыми. Когда их взгляды встретились, Саня уловил живой отблеск.

- Дочка у меня, - мужик кивнул в сторону девочки, ковыряющей что-то в сугробе - Без меня пропадет. У нее больше никого нет.

- Она тоже..?

Мужик кивнул.

- Не понимает только. Думает, так и надо. Она… видишь, глупенькая. С рождения такая.

- Па! Смотри! Как стекло! - девочка в красной куртке подбежала к ним, показывая плоскую ледышку.

- Ага, точно, - мягким отеческим движением мужчина поправил сбившийся шарф дочки - Иди еще поищи.

Когда девочка отошла, Саня спросил:

- Что случается с теми, на кого постоянно смотрят?

- Болеют, - коротко отозвался незнакомец. Помолчал мрачно, потом продолжил - Кто-то головой, кто-то телом. Оно… не знаю, влияет как-то. Поэтому и ездим по всему городу. Чтобы на разных все время смотреть. Так оно… рассеивается, что ли.

Запрокинув голову, Саня обреченно прикрыл глаза.

Болеют.

«Как же тогда…»

Кто-то головой, кто-то телом.

«…настоящая семья?»

- Кто у тебя? - спросил вдруг мужик.

- Жена, - тихо ответил Саня - Беременная.

В повисшей тишине было слышно, как по дороге за гаражами и деревьями проехала машина. Наконец незнакомец заговорил:

- Есть один вариант. Знакомый однажды сделал. А я не смог. Из-за Светки. Ей без меня никак…

Грязь на полу, кричащая из всех углов бедность, сальные коричневые полосы на стенах там, где их касаются ищущие ладони… Саня вспоминал эту квартиру постоянно: дома, на работе, а потом и в поезде до Питера, лежа лицом к стене на узкой полке. Он не хотел такой жизни. Ни себе, ни Лизе с ребенком.

- А иначе только в петлю, - на удивление спокойно объяснял мужчина в темных очках, сидевший напротив за столом в неопрятной холостяцкой кухне - А я жить хочу. Пусть на ощупь, на слух, по запаху, но жить. Без этого беса в голове.

В эту квартиру его привел мужик в шапке, имени которого Саня так и не спросил. Позвонил, дождался, пока хозяин прошаркает к дверям и, пряча взгляд, сказал через порог:

- Парня привел. Та же беда. Семья есть, ребенок скоро будет. Расскажи ему, как ты… спасся.

- Понял, да? - сдвинув солнцезащитные очки, спросил хозяин квартиры, когда они вдвоем уселись за стол. Широкие темные стекла скрывали месиво рубцов на месте глаз. Эти рубцы, провалившиеся в пустые глазницы и тянущие за собой здоровые ткани лица, Саня тоже вспоминал.

Иначе только в петлю.

Саня думал об исчезнувшей женщине с сумкой. Он больше не видел ее ни в автобусах, ни в гараже, ни у дома малютки.

«Значит, она…»

А я жить хочу.

Лизке он говорил, что лечится от зависимости. Врач действительно выписал какие-то таблетки для сна, и первое время они помогали. Выспавшись, Саня старался быть хорошим мужем. Старался ради Лизы изо всех сил, но она расценивала его вечно направленный в сторону взгляд иначе. Наверное, потому так легко отпустила его на обещанную учебу в Питер.

Поезд, вокзал, метро. Прислонившись к кованой ограде, Саня глядел в темную воду реки. Ветер выстужал остатки тепла из-под куртки. Коченели пальцы, сжимающие смартфон.

Болеют.

Кто-то головой, кто-то телом.

Иначе только в петлю.

А я жить хочу.

Весна выдалась пасмурной, как весь этот город. Саня бывал здесь всего пару раз, и романтический флер, раздуваемый вокруг северной столицы, оставил его равнодушным. Просто большой пасмурный город. Гигант по сравнению с его родным городишкой. Толпы людей на улицах, в автобусах, в метро…

…на разных все время смотреть. Так оно… рассеивается, что ли.

Размахнувшись, Саня швырнул смартфон в реку. Отвернулся, засунул руки поглубже в карманы и зашагал прочь сквозь вечернюю суету незнакомых улиц. Последнее отправленное сообщение было адресовано Лизе. Всего три обжигающе-холодных слова: «я не вернусь».