Тени горы

Глава 1

История эта произошла со мной лет тридцать назад, во времена моей далёкой и, кажущейся через призму прожитых лет, слегка наивной молодости. В то время я работал торговым представителем в одной небольшой компании, которые в бесчисленном множестве открывались в те бурные годы. По долгу службы я был отправлен на юг, в Пятигорск. И так как дела велись без особого успеха, я по большей части проводил время в праздных шатаниях по городу и изучении достопримечательностей, которые тут водились в определённом количестве.

В один из череды солнечных майских дней, раздосадованный после очередного незаключённого контракта, я ходил по запутанным улочкам города и забрёл на небольшой блошиный рынок. Есть какое-то очарование в таких местах, покрытых слоем пыли и выброшенных воспоминаний. По соседству с рядами невнятного вида ветоши, обшарпанного инструмента и грудами ржавых деталей, былое назначение которых едва ли смог бы определить и сам продавец, расположились прилавки с потëртыми предметами недавней эпохи. Внимание моё привлёк небольшой стол, зажатый между стеллажом со старыми пожелтевшими журналами и витриной с разномастной керамикой — по большей части представленной различными блюдечками с надписями, приуроченными к некогда казавшимся важными событиям, и статуэтками, изображающими различных животных. Среди животных преобладали почему-то кошки. Видимо, изготовитель полагал, что кошка вызовет ассоциации с уютом и потому будет пользоваться большим спросом. Ну или просто испытывал особые чувства к этому животному.

Но вернёмся к заинтересовавшему меня столу. Его поверхность вся была покрыта разнообразными значками, монетами и обыкновенной бижутерией разной степени сохранности. Хозяин этого богатства — сухой старичок, на вид лет восьмидесяти, что-то сосредоточенно перебирал в старой обувной коробке, изредка недовольно хмуря густые брови, при этом забавно подёргивая куцей бородкой. Меня он не удостоил даже беглого взгляда, словно нарушители размеренного бытия этого места не заслужили его внимания.

Я заинтересовался одной вещицей, которая вроде бы не представляла ничего особенного, но в то же время неумолимо заставляла отделить её от прочих отблесков металла, укрывавших стол своеобразным ковром. Серебристый кулон в полпальца длиной в виде профиля головы ворона снова и снова приковывал внимание, словно заставляя остальные безделушки разом померкнуть перед его неровным блеском. Его глаз, выполненный из глубоко зелёного, почти чёрного оникса, смотрел куда-то вверх, и в то же время казалось, что этот взгляд направлен прямо на меня, пронизывая и заставляя шевелиться что-то глубоко внутри. В это мгновение я понял, что кулон должен стать моим. Какая-то первобытная часть разума на миг сжалась в ужасе от этой мысли, но мистическая притягательность этой вещи отбросила сомнения. Цена, названная торговцем, бросившим на меня беглый взгляд, словно он удивлён тем, что кто-то отвлекает его от дел, меня вполне устроила. И я стал обладателем загадочного амулета. Теперь уже не знаю, счастливым или нет.

Когда я продел в него приобретённую здесь же цепочку и повесил кулон на шею, спрятав под рубашку, стая ворон с криками поднялась с ветвей засохшего дерева, стоявшего в отдалении. Тогда мне почему-то показалось, что это хороший знак.

***

Следует признать, что после приобретения амулета мои дела пошли в гору. Я подписал несколько крупных контрактов, что не осталось незамеченным руководством компании, и дело шло к переводу в столичный офис. В тот вечер я отмечал заключение очередной сделки в одном из кафе, которых в изобилии на центральном бульваре города. За время моего пребывания здесь я не завёл никаких близких знакомств и потому ужинал в полном одиночестве, если не считать общества немногочисленных посетителей, сидящих за столиками в полумраке зала.

Именно в этот вечер я впервые встретил её... Эльза... Она всегда появлялась неожиданно и так же внезапно исчезала. И первый раз не стал исключением. Вот я отвлекаюсь на меню, изучая винную карту, а когда поднимаю голову — напротив уже сидит молодая женщина, снисходительно одаривая меня взглядом изумрудных глаз. Не знаю почему, но возникло ощущение, что мы давно и хорошо знакомы, хотя я был абсолютно уверен, что не видел её раньше. Мне даже не пришло в голову задаться вопросом о причине её появления. Мы просто продолжили прерванную только что беседу, словно старые друзья.

После кафе мы переместились на курортную аллею. Я рассказывал ей обо всём — о своём прошлом, о том, как я устал от череды однообразных дней, о мечтах достичь успеха здесь и получить перевод в столицу. Показал я ей и свой счастливый талисман. Надо сказать, что он не особо заинтересовал её. Эльза лишь поднесла руку, чтобы поближе рассмотреть его, но изящные пальцы отдёрнулись, так и не коснувшись холодного металла. Словно она на миг дала волю своему любопытству, но вновь вернула контроль. Больше к кулону она никогда не показывала интереса.

После того вечера мы встречались ещё не раз. Она приходила всегда сама, иногда каждый вечер, а порой я не видел её несколько недель. Не знаю почему, но в мою голову никогда даже не приходила мысль узнать её адрес, или номер телефона, ни даже узнать что-либо о ней. Вокруг Эльзы всегда был какой-то ореол спокойствия и чарующего умиротворения, который заставлял забыть обо всём, кроме блеска её зелёных глаз и длинных чёрных волос, всегда чуть подёргиваемых ветром даже в самую тихую погоду.

Всё переменилось в один осенний день. Я возвращался с очередной деловой встречи через вечерний парк. Время было довольно позднее, и редкие прохожие всё реже встречались на пути. Я кутался в лёгкое пальто, воздух уже приобрёл свежесть, которой был лишён в летние дни. Позади послышались торопливые шаги, как назло это была одна из тех тропинок, что лишены света фонарей. Прибавил ходу, преследователь не отставал, скорее даже приближался. Больше здесь не было ни души. Стало ясно, что мне не уйти, и я резко обернулся. Два довольно крупных силуэта за мгновения преодолели разделявшее нас расстояние, и я, не успев отреагировать на резкий удар в грудь, упал. Они действовали без слов, лишь шорох одежды, шум шагов и тяжёлое дыхание. Второй достал нож и замахнулся для удара. Я поднял руку, и в этот миг его озарил бледный свет луны. Я мог поклясться, что эта ночь была безлунной, хотя ночное светило вполне могло быть скрыто за тучами, сплошной пеленой закрывающими небо. Лицо нападающего не выражало никаких эмоций, но вдруг глаза его расширились, и он в ужасе замер, смотря вперёд, как замер и его товарищ. До меня донёсся хриплый выдох одного из них и звук ударившегося об землю ножа. Через мгновенье оба они скрылись в деревьях парка.

Я с трудом поднялся и обернулся назад. В десяти шагах от меня стояла Эльза. В призрачном свете луны её улыбка показалась оскалом хищного зверя, загнавшего добычу. Мгновеньем позже наважденье спало. Это была всё та же очаровательная и слегка снисходительная Эльза. В этот вечер она не ушла, как бывало всегда. Мы покинули парк, недалеко был припаркован её чёрный Cadillac Fleetwood, странно, но до этого момента я даже не знал, что у неё есть автомобиль. Хотя что я вообще знал о ней? В этот момент я понял, что, несмотря на всё время, проведённое вместе, она никогда и ничего не рассказывала о себе.

Не было никаких откровений и сейчас. Она только сказала, что приглашает меня к себе домой. Мы оставили позади улицы готовящегося ко сну города, какое-то время ехали по шоссе, минуя черноту укрытых сумраком полей, в какой-то момент свернули на разбитую просёлочную дорогу с остатками асфальта, которая привела нас в посёлок, расположенный у подножия небольшой, поросшей лесом горы. Машина оставила позади немногочисленные дома единственной улицы и остановилась перед воротами дальнего двора. Весь путь мы по большей части молчали, изредка обмениваясь малозначительными репликами.

Я бы вряд ли поверил, скажи мне кто-нибудь, что в этом старом доме из рассохшейся древесины, который скорее ожидаешь увидеть где-нибудь в глуши средней полосы, живёт в одиночестве такая девушка, как Эльза. Я поймал себя на мысли, что удивился наличию здесь электричества, когда девушка включила свет. Обстановка в комнате в целом производила то же впечатление, что и внешний вид дома. Потёртая деревянная мебель, плотно занавешенные шторы и, что интересно, никакой техники. Словно здесь жила не современная стильная и, судя по её гардеробу и автомобилю, далеко не бедная девушка, а старики, заставшие по меньшей мере самое начало века. Я даже оглядел углы в поисках иконостаса, но обнаружил только свисающую кое-где паутину. Впрочем, Эльза никогда не показывала религиозности. И, судя по всему, особой любви к порядку также не проявляла. У меня возникли вполне закономерные сомнения в том, что она постоянно живёт именно здесь, которые я высказал, но девушка опровергла их. При этом её улыбка была настолько невинной, а взгляд зелёных глаз обезоруживающим, что не только вопросы улетучились из головы, но я позабыл даже всё, что произошло в этот вечер.

Не знаю откуда, но на столе появились вино и закуски. В эту ночь наше общение приняло более откровенный характер, чем в прошлые встречи. Хотя, если посмотреть со стороны, Эльза всё так же ничего не рассказала о себе. Но в ней проявились черты, которых не было ранее. В блеске глаз явно было заметно предвкушение, движения стали какими-то нетерпеливыми. Атмосфера спокойствия, которая всегда охватывала меня рядом с ней, сменилась чем-то противоположным, будоражащим и животным. К своему удивлению, я обнаружил, что впервые за всё время слышу её смех. И в смехе этом было нечто пугающее. То, что лёгким холодом пробегает по телу от головы до ног и заставляет замереть сердце. Ужин стремительно перетёк в страстные объятия, и всё закончилось в спальне под лучами полной луны, падающими в окно.

Проснулся я от дрожи, пробежавшей по телу. Источник её расплылся у меня на груди ледяным пятном, от которого расходились во все стороны холодной рябью волны пронизывающего холода, оседающие мурашками на кончиках пальцев. Амулет. Прикосновение ладони к металлу — и последние осколки сна окончательно развеялись. Я подошёл к отворённому окну, через которое в комнату заходил осенний ветер, колыхая тяжёлые шторы. По небу бежали клочья облаков, в просветы между ними то и дело показывалась полная луна. Тёмная масса горы, покрытая редким лесом, закрывала значительную часть неба, порождая невольный трепет. Моё внимание привлекло движение теней, знакомый силуэт скрылся в просеке между деревьев. Я должен спешить, быть может, это единственный шанс узнать хоть какую-то правду о моей загадочной незнакомке. Да, именно незнакомке, в эту ночь я понял, что знаю об Эльзе даже меньше, чем о любом из случайных прохожих, встреченных на улице.

Наспех одевшись, я перепрыгнул прямо через подоконник и быстрым шагом отправился вперёд, к тому месту, где заметил движение. Преодолев луг, поросший травой, я вошёл под кроны деревьев, ещё покрытых листвой, но уже пахнущих прелой сыростью осени. Петляющая между корней тропинка, едва различимая в теряющемся среди теней лунном свете, уходила куда-то вверх по склону. Я последовал по единственному пути, то и дело обо что-то спотыкаясь и натыкаясь на невидимые в темноте ветви. Быстро двигаться уже не получалось, путь то разветвлялся, то терялся среди поскрипывающих от ветра стволов, и в конце концов я окончательно потерял дорогу. Где-то вдалеке раздался раскат грома, и я понял, что решение проследить за Эльзой было несколько опрометчивым.

Когда я окончательно решил, что попасть в грозу хочу гораздо меньше, чем узнать тайны Эльзы, впереди показался красный отблеск. Приглядевшись, я убедился, что где-то там действительно мерцает огонёк, и, отбросив сомнения, поспешил на этот свет напрямик. Не знаю, сколько времени я пробирался через заросли, огибая торчащие из земли тут и там валуны, но огонь вскоре стал ближе и превратился в костёр выше человеческого роста, в отблесках которого мелькали тени. Я сделал последний рывок. И оказался на краю поляны, занимавшей значительную часть склона у вершины горы.

Вокруг ярко-алого пламени двигались фигуры, принятые мною за человеческие. Числом не более десяти, они кружили вокруг огня в причудливом танце. В движении конечностей, которые изгибались порой самым неестественным образом, не было никакой системы, но при этом их бег по кругу казался на удивление гармоничным. При этом двигались они совершенно бесшумно, в аккомпанементе воя ветра, треска костра и ставших ближе раскатов грома. Внезапно они остановились полукругом на небольшом удалении от костра, и я, с небольшим содроганием, разглядел их черты. Большинство из них на людей походили только наличием двух пар ног и рук. Оскалившиеся пасти, в которых можно отдалённо угадать головы диких животных, — вот искорёженная гримасой голова медведя, а в отдалении секач, судя по свиному рылу и загнутым клыкам. Лица других сохранили человеческие черты, но густая шерсть и конечности, оканчивающиеся когтями или копытами, выдавали их звериное происхождение. Одежды они были лишены, но все были покрыты шерстью, за исключением нескольких обнажённых женских фигур. Женщин можно было бы принять за обычных людей, если бы не извивающиеся хвосты или украшающие их головы рога.

Пару мгновений они стояли, обратив свои головы к костру. В это время ветер стих, и наступила полная тишина, не прерываемая ни шелестом деревьев, ни криками ночных птиц. Вперёд к костру вышла фигура девушки. Из её головы ветвились тонкие оленьи рога, а чёрные волосы, ниспадающие по плечам и спине, укрывали её тело почти до колен, подчёркивая высокие обнажённые груди. Она протянула руки к небу, к луне, нависшей над поляной непривычно большим серебряным диском, и затянула мелодичный напев, состоящий из одних гласных звуков. Нечеловеческие фигуры стали плавно склоняться в такт напеву, а вслед за ними и пламя костра стало изгибаться вслед за чарующим ритмом. При этом огонь становился всё выше, и его языки стали приобретать материальную форму и постепенно сплелись в фигуру с мускулистым торсом и козлиной головой, высотой не уступающую деревьям, окружающим поляну. Девушка прервала песнь, а существа опустились на колени и почтительно припали головами к земле.

Существо, переливающееся всполохами пламени, походило на гипертрофированное изображение зверолюдей перед ним, с той разницей, что от него исходила аура древнего могущества, заставляющая чувствовать себя извивающимся дождевым червем, над которым нависла стопа проходящего мимо человека, который даже не удостоит тебя внимания прежде чем опустит тяжёлый сапог и продолжит путь. Взгляд козлиной головы осмотрел поляну и остановился на мне. Чёрные вертикальные зрачки, окружённые пламенем, смотрели прямиком в мои глаза, доставая из глубин сознания первобытный ужас, поколениями ждавший этого часа, ломая волю и сковывая остатки разума. Тело словно само сделало шаг навстречу, и в этот миг девушка с оленьими рогами повернула голову, и изумрудные глаза захватили мой взор, словно она в двух шагах от меня. Эльза... С её губ сорвалась фраза на неизвестном языке, и мою грудь обжёг уже знакомый лёд. Амулет вновь напомнил о себе, на этот раз его холод мгновенно охватил тело, возвращая контроль и освобождая разум. Вспышка молнии прямо над головой, оглушительный раскат грома. Я резко развернулся и отдался инстинкту, требовавшему бежать как можно дальше. Холодные капли дождя всё сильнее били сверху. Я спотыкался, падал, острые ветви впивались мне в лицо, но я бежал не оглядываясь. Звериный вой, лай, безумный смех преследовали меня, но постепенно становились тише и затерялись среди шума дождя и шороха листьев на ветру.

В себя я пришёл только когда лучи рассвета коснулись крон деревьев. Мокрый, с разодранной одеждой, ссадинами на руках и расцарапанным лицом, я оставил позади гору, поляну, жутких существ и Эльзу. Уставший, ещё какое-то время я шёл сквозь лес, пока не вышел к асфальтовой дороге. Несколько редких машин промчалось мимо, прежде чем водитель старого грузовика остановился и согласился подвезти меня. От него я узнал, что оказался в пятидесяти километрах от города, в соседнем районе. Как я преодолел это расстояние, не знаю до сих пор.

На попутных машинах я вернулся в Пятигорск, в свой номер, и проспал до следующего дня сном без сновидений. Если не считать сновидением произошедшее со мной в ту ночь. Но свежие порезы и порванная одежда подтверждали реальность произошедшего. Эльзу с тех пор я больше никогда не видел. Позже я пытался найти её, спрашивал местных о посёлке на склоне горы. Только один человек узнал это место, им оказался тот самый торговец с блошиного рынка, у которого я приобрёл амулет. Он посмотрел на меня как на умалишённого, но за плату согласился отвезти туда. Но деревня оказалась не совсем такой, какой была в первый раз. Начавшие разрушаться заколоченные избы, дороги местами заросли кустарником. Мы остановились возле дома Эльзы. Я подошёл к пепелищу, поросшему полынью. Лишь остатки фундамента и обгорелых брёвен говорили о том, что здесь когда-то жили люди. Но гора, покрытая лесом с редкими проплешинами, всё так же возвышалась над посёлком. При свете дня она уже не казалась мрачной, но войти под своды леса и подняться по склону я так и не решился.

Прошло немного времени, и меня перевели в Москву. Память обо всём произошедшем потускнела и превратилась в старый сон. Что касается амулета, то я потерял его тогда. Или на горе, или во время бегства через лес. По крайней мере, я так думал до недавнего времени. Пару месяцев назад, перебирая вещи на антресоли, я нашёл коробку с разной мелочёвкой, собранной за многие годы. И там, среди старых открыток, потёртых фотографий и сувениров, лежал он. Почти стёршийся из памяти амулет в виде головы ворона. Серебряный блеск ничуть не потускнел, а глаз из оникса смотрел так же пристально, как и в тот первый день на прилавке. За окном раздался раскат грома, и стая чёрных птиц поднялась в небо. Я не осмелился снова надеть его, но с тех пор, как амулет вернулся, меня стали посещать сны. Уродцы в лесу, огненный демон, вороны, кружащие над пепелищем. Безумный смех. Каждую ночь я боюсь сомкнуть глаза, зная, что проснусь от ужаса в холодном поту. И среди этого безумия лишь блеск изумрудных глаз как островок спокойствия даёт надежду дожить до утра. Эльза... С каждой ночью она всё ближе. Но и кошмары уже здесь, в реальности. То взмахи чёрных крыльев за окном, то отражение медвежьей морды промелькнёт в зеркале где-то за спиной. Но изумрудные глаза всё ближе с каждым сном. Я знаю. В эту ночь будут только они. Места чудовищам больше нет. Эльза, я иду...

***

На этом месте записка обрывается. Хозяин квартиры Алексин Константин Николаевич был обнаружен мёртвым в постели своей внучатой племянницей Антониной Куликовой, которая присматривала за дедом. Причиной смерти послужил сердечный приступ. По показаниям очевидцев, на его лице застыла блаженная улыбка, а Антонина дрожащим голосом рассказывала подругам, что его глаза, словно живые, вглядывались куда-то вдаль. Среди вещей, оставшихся в квартире, амулет не был обнаружен.