Тени

Глава 1

Не отбрасывая тени, мы по сумеркам плывем,

Не отбрасывая тени, мы на облаке живем.

Рок-группа «Агата Кристи»

Дворецкий, огненно-рыжий, с залысинами, деликатно взял салоп Агаты.

— Вас ждут в библиотеке, мисс, — сказал он, указывая на дверь в конце широкого коридора.

Агата поправила шляпку и пшеничные локоны, завитые по последней моде. Не каждый день обещают исполнить заветную мечту — следовало выглядеть подобающе. Быстро, насколько позволяли пышные юбки, направилась к библиотеке и распахнула двери, украшенные витражом. За ними скрывалась роскошная библиотека с сотнями томов, в которой Агату ждали незнакомцы.

Молодой человек с книгой в вольтеровском кресле сразу привлёк её внимание. Он даже не поднял на Агату взгляд от текста, а остальные, напротив, оживились из-за её появления.

Усатый джентльмен в незнакомой, но, несомненно, военной форме устремился к девушке и кивком поприветствовал её. Затем он порывисто схватил и поцеловал руку Агаты. Девушка, не будь она благовоспитанной дочерью своего отца, отстранилась бы, пресекая эту бестактность. Однако Агата слишком уважала мужчин в форме. Даже иностранцев.

— Я штабс-ротмистр Ростов, — отчеканил военный.

— Мисс Агата Литтл.

— Позвольте представить вам присутствующих, — продолжил он.

— Чё это вы за меня решаете, что меня следует представить? — послышалось обиженно из-за спины Агаты.

Ростов сконфуженно крякнул, а к ней направилась коротко стриженная девица, которую, заметив на улице, она приняла бы за мальчишку-попрошайку. Светло-синие брюки из плотной ткани были дырявы на коленях и очень широки, свободная рубашка в клетку, скрывала грудь, а в носу было тонкое кольцо из светлого металла.

— Валя, — сказала девица и по-мужски протянула ладонь для рукопожатия.

Агата коснулась её тёплых пальцев и улыбнулась. Валя отчего-то фыркнула и села на невысокую лесенку, предназначенную для того, чтобы доставать книги с верхних стеллажей.

— А меня зовут Лиса_125!

Сбоку к Агате в два прыжка подскочила девочка, одетая ещё более странно, чем Валя. Тело Лисы облегал, точно вторая кожа, белый костюм из глянцевого материала. На вид он казался твёрдым, как слоновая кость, однако девчушка с легкостью двигалась. Поверх костюма у Лисы была надета короткая и пышная юбка. Её края временами вспыхивали разными цветами радуги.

— Здравствуй, Лиса_125! — сказала Агата, пожимая холодную ладошку, затянутую в непонятный материал. — А можно, я буду обращаться к тебе просто Лиса?

— Вам — можно. Сыграете со мной? — спросила Лиса и указала на шахматную доску на столике у камина. Резные фигурки поблескивали от всполохов огня, словно горели от нетерпения, ожидая начало игры.

— Папенька учил меня. Но, к сожалению, я прибыла сюда не за этим.

Молодой человек в вольтеровском кресле на мгновение поднял на неё взгляд. Или Агате только показалось, как блеснули его глаза из-под ресниц. «Просто блики на лице от бриллиантов его булавки в шейном платке», — с досадой подумала она.

— Кто знает, сколько нам ещё предстоит ждать? — Лиса хихикнула и с проворством обезьянки забралась на один из шкафов.

— Хм, — Ростов хмуро глянул на юную леди и представил другого гостя: — У окна стоит господин Тыманча.

Агата поглядела на приземистого старика в просторной одежде из коричневой кожи, расшитой сине-красной нитью и украшенной бахромой. Тыманча улыбнулся, отчего, словно круги по воде, по его лицу разошлись глубокие морщины.

— Тыманча пришёл издалека, — сообщил старик и поправил яркую налобную ленту, повязанную поверх волос, совершенно белых, точно оперение полярной совы. Чучело этой замечательной птицы Агата видела в Музее естественной истории в Южном Кенсингтоне.

— Он эвенк. Есть такой древний народ на востоке, — пояснил Ростов.

— Не знала, но мне очень приятно познакомиться, — Агата ласково улыбнулась старику.

— А это господин — Люсьен де Фуа, — сухо проговорил штабс-ротмистр.

Человек в кресле наконец отложил книгу и немного лениво, будто делал великое одолжение светским условностям, приблизился к Агате. Редингот не скрывал его статной и гибкой фигуры. Господин де Фуа коротко кивнул.

— Рад знакомству, мадмуазель.

Его губы чуть изогнулись в надменной усмешке, а по-кошачьи зелёные глаза его оставались скучающими. Агата даже растерялась от противоречия в облике и поведении де Фуа. Прежде мужчины всегда смотрели на неё восхищённо. Не зная, как реагировать теперь, она улыбнулась, но получилось фальшиво и вымученно. Агата мгновенно покраснела. В усмешке Люсьена, от которого не скрылось её замешательство, прибавилось желчи. Беззвучно ступая по узорчатому турецкому ковру, он вернулся к креслу.

— А зачем всё-таки нас здесь собрали? — спросила Агата. — Я получила очень странное письмо и...

— Думаю, не имеет смысла пересказывать обстоятельства, при которых мы получили приглашения сюда? — мягко, но вместе с тем настойчиво сказал Ростов.

— Почему это? — дерзко спросила Валя. — Я вот, например, из окна хотела выброситься.

Она обвела всех взглядом, наслаждаясь их реакцией. Впрочем, только Агата испуганно прикрыла рот ладошкой, да Ростов побледнел. Тыманча, казалось, даже не понял, о чём говорила Валя, а Лиса и Люсьен остались равнодушны. Девица, уже потеряв запал, быстро проговорила:

— Стою я, значит, на подоконнике, и мне прямо на лицо бросило потоком воздуха бумажку с адресом и словами: «Валька, не сигай, и если хочешь исполнения твоей мечты, иди туда. Там всё объяснят». Я пришла. А здесь дворецкий, ковры и библиотека. Будто совсем и не Москва, а какой-нибудь Лондон. Но кто мог бросить мне в лицо бумажку, если я живу на седьмом этаже?

— Тыманча сказал шаман, — напевно растягивая слова, признёс старик. — Сказал, иди в рощу, если хочешь, чтобы сбылось загаданное. Тыманча послушался. А среди деревьев огромный чум, который совсем не как чум, он из дерева, с красивой крышей. Тыманча хотел убежать, но стало стыдно, что даже не попытался спасти мою Либгэрик, — рассказал Тыманча.

«Значит, и господин эвенк получил послание, когда так нуждался в помощи. Мистика, сущая мистика, — размышляла Агата. — Совсем как у меня. Только непонятно, как человек с востока оказался в Лондоне. Впрочем, не только он...»

Валя, тем временем, достала что-то из кармана своих штанов. Агата не сразу поняла, что это были сигареты. В её окружении курили исключиьельно благородные трубки. И только мужчины. Библиотека наполнилась резким запахом от серого дыма. Агата наморщила носик. Ростов, слегка вздёрнув брови, с осуждающим звяканьем поставил на подоконник рядом с Валей медную пепельницу в виде цветка лотоса. Он не скрывал, что для него поведение девицы выглядело странным и шокирующим.

— Мисс Литтл, ну, поиграйте со мной, — законючила Лиса. — Ничего не происходит. Все только болтают.

— А вдруг сейчас к нам придут и будут объяснять, зачем нас позвали? — Агата и вправду этого ждала. — А мы так увлечёмся, что не услышим. Будет неловко.

Люсьен со вздохом подошёл к продолжавшей курить Вале. Она протянула ему пачку с сигаретами. Француз бросил оценивающий взгляд на предложенное, потом на предложившую. Опять усмехнулся и прикурил от Валиной сигареты, слегка склонившись к её лицу. Валя не отстранилась, а поглядела на де Фуа нескромно. Агата отвернулась, мысленно нарекла Люсьена наглецом, а вслух сказала:

— Впрочем, сыграем.

— Ура! — крикнула Лиса и плюхнулась на изящный стул со стороны чёрных фигурок.

Агата села играть белыми. Потянулась пальчиками к королевской пешке, когда послышались шаги за спиной.

— Если добро традиционно ассоциируется с белым, то почему шахматную войну развязывают фигуры именно этого цвета? — сказал Люсьен, наклонившись к Агате так близко, что едва не коснулся её щеки. Агата ощутила пряный аромат одеколона и резкий запах табака. Она инстинктивно отстранилась, внутренне сжавшись, как пружина, и убрала руку от доски. Люсьен затушил сигарету о пепельницу, которую прихватил с собой, и продолжил мысль:

— Всем хочется считать себя хорошими, теми, кто борется за идеалы, которые принесут благо. Однако они не могут устроить даже собственную жизнь.

У Агаты внутри всё похолодело: «Откуда он может знать? Нет, невозможно, чтобы кто-то разгадал, почему я пришла сюда».

— Как будто вы можете со своей жизнью разобраться? — сказала она, дивясь собственной дерзости. — Да и вообще из-за вас мне расхотелось играть.

— Нам всем придётся, потому что мы порождения Автора, — тихо сказал Люсьен, но его все услышали и оглянулись.

— Играть в шахматы? — оживилась Лиса.

— Нет. Разобраться со своей жизнью, а вернее, с сюжетом здесь и сейчас.

— В смысле? Чё за бред, — вмешалась Валя.

— А вы разве не поняли, что почти все мы из разных эпох? И никак не могли бы очутиться в этом чуме.

Последнее слово де Фуа произнёс нараспев, пародируя Тыманчу.

— Позвольте, это абсурд! У всего есть объяснение, — горячо запротестовал Ростов, соглашаясь с Валей. — Лиса, должно быть, циркачка. Отсюда и костюм.

Словно подтверждая его слова Лиса вскочила и сделала колесо. Потом невозмутимо вернулась к шахматной доске.

Люсьен, ходивший по комнате, усмехнулся.

— Да бросьте, штабс-ротмистр, вы всё прекрасно понимаете, только по глупой солдафонской привычке отрицаете очевидное, ибо не получили приказа его принять.

— Сударь, вы заговариваетесь, — в словах Ростова послышалась угроза.

Театрально вздохнув и закатив глаза, Люсьен продолжил:

— Вот именно болтовня вас не смущает? Лиса_125, на каком языке ты разговариваешь? — спросил Люсьен, останавливаясь с пепельницей у окна.

— На ангрусском мандарине, — сказала девочка, начавшая от скуки играть в шахматы сама с собой.

— А месье Тыманча, очевидно, на эвенкийском. И это только два экзотических примера. Так как мы друг друга понимаем?

— Нет, это какая-то подстава. Была же передача по телеку, — Валя защёлкала пальцами, — «Розыгрыш». Там этот, как его… Пельш ведущий.

— О, небеса! — Люсьен прикрыл глаза рукой. — Ростов, вы же прибыли сюда вторым?

— Да.

— Кто вас впустил? — спросил де Фуа.

— Седовласый слуга. Должно быть, дворецкий.

— Простите, но он же абсолютно точно был рыжий, — сказала Агата.

— Что вы несёте? — взвилась Валя. — Дверь отрывает моя ровесница в дурацком переднике.

— Тыманчу в чудесный чум пустил юноша.

— А меня толстяк с бородой, — сказала Лиса.

— Вот видите! Вы ещё не догадались? О, небеса!

— Вы много болтаете не по делу, — процедил Ростов и сжал кулаки. — Вы не имеете права скрывать сведения, от которых, возможно, зависит наша жизнь.

Агате стало душно, и перед глазами всё поплыло. Она дрожащими пальцами раскрыла свой ридикюль и нашла нюхательную соль. Знакомый аромат помог отогнать дурноту, и удалось спокойно вздохнуть.

— Это не прислуга. Это читатели, — сказал Люсьен.

— Кто? — Валя с сомнением подняла брови и скривила рот.

— Я долго был тут один. Ничего не происходило. Ни пить, ни есть не хотелось. Я только помнил о том проклятом письме, которое, казалось, заманило меня в ловушку. И тогда я начал читать. Я образованный человек, так что же я теряю время? Я прочел все книги. Их было немного.

Восхищённая Агата обвела взглядом полки. Валя присвистнула. Ростов сложил руки на груди и презрительно поджал губы. Лиса отвлеклась от шахмат и, слегка отклонившись, потянулась к ближайшему шкафу, чтобы достать потёртый томик. Она открыла его на середине и звонко засмеялась, качаясь на стуле.

— А я почти поверила.

Все повернулись к ней, и девочка развернула книгу страницами к ним. На листах бумаги не было напечатано ни строчки.

— А я и не лгал. Из всех книг не муляжами, а настоящими оказались всего шесть. И автор у них один и тот же.

— И почему вы всё это время молчали? — Штабс-ротмистр густо покраснел.

— Я ждал мадемуазель Агату. Только из её романа никто не приходил. Романа, написанного автором под именем Olichkina_radost. Нашим Автором.

Люсьен показал на книгу, которая осталась на вольтеровском кресле.

Агата коснулась прохладной обложки романа «Английская роза теряет шипы» и полистала. Сначала она быстро проскользила взглядом по строчкам первой главы, потом заметила своё имя. Стала читать внимательнее. Резко пересохло в горле, а пальцы оставили на бумаге влажный след. Агата выронила книгу, закрыла ладонью рот и тихонечко всхлипнула. Она с ужасом осознала, что ненастоящая.

К ней подскочил Ростов и протянул руку, чтобы она могла опереться и сесть в кресло. Его ладонь дрожала. Казалось, ему самому сейчас дурно — Ростов покрылся красными пятнами. Лиса позвала Тыманчу, и они вместе принялись проверять книги. Как и предупреждал Люсьен, страницы были пусты. Валя курила сигареты одну за другой.

— Сударь, — начал Ростов, — я повторю, что всё вами сказанное выглядит бредом сумасшедшего или хитрой уловкой. Я склоняюсь ко второму. Вы были тут первым и всё так складно излагаете, что возникают подозрения, не вы ли соучастник нашего похищения. А книги — для отвода глаз.

— Вы, месье Ростов, можете думать, что пожелаете, — сказал Люсьен, пожимая плечами.

— А почему вы решили, что из моего романа должна прийти именно я? — голос Агаты звучал глухо и безжизненно.

— А вы догадываететсь, что общего в книгах про каждого из нас?

— Просветите, — сказал штабс-ротмистр, прищурившись.

Его усатое лицо выглядело злым.

— Мы все в кульминационный момент совершаем поступок явно не свойственный нашему характеру, который позволяет сюжету двигаться дальше либо заканчивает его так, как хотелось Автору, то есть вопреки логике. Проще говоря, мы совершаем непростительную глупость. Читатели это заметили и каким-то образом одарили нас шансом всё исправить. Такова моя гипотеза.

— Почему именно мы? — спросила Лиса, вернувшаяся к шахматной партии. У неё на доске уже не хватало половины фигур.

— Загадка. Но согласитесь, вас всех терзали непонятные мечтания, которые очень трудно описать. Так было и со мной. Это сознание читателя слилось с вашим, как мне кажется, и пожелало от вас иного поступка.

— И давно вы это поняли? — спросила Агата и закашлялась.

Она всё никак не могла оправиться от мысли, что её не существует.

— К своему стыду, только когда нас в библиотеке стало четверо. По мере того, как книги Автора Olichkina_radost читали. Видимо, нас создал не самый известный писатель. И вас, Ростов, интересовало, почему я оказался тут раньше всех. Так вот: моя книга стала первой достаточно популярной у читателей, чтобы вызвать волну негодования от моего нелогичного поступка. Опять же — такова моя гипотеза.

— Это всё возмутительно! — Ростов кипел. — Я отказываюсь здесь находится. Мисс Литтл, пойдёмте.

Он бережно и крепко сжал ладошку Агаты и повёл к дверям библиотеки. Потянул за ручку — створки даже не дрогнули.

— Что за чертовщина?

— Вы думаете, я не пытался отсюда сбежать? — Люсьен засмеялся. — Да нечего даже стараться!

Штабс-ротмистр по-бычьи выпятил губу и поправил ворот мундира.

— Отойдите, пожалуйста, мисс Литтл, полетят осколки, — сказал Ростов и схватил свободный стул со стороны белых шахматных фигур.

Офицер очень красиво, почти как Давид, запустивший камень из пращи, бросил его в витражные створки. Дальше случилось невероятное: стул отпружинил, словно двери были из каучука, и сбил штабс-ротмистра с ног. Он коротко вскрикнул. Агата бросилась к нему.

— Шах и мат! — громко и чётко сказала Лиса_125.

— Какого хрена?! — взвизгнула Валя и попыталась открыть окно.

Ручка проворачивалась, а рама не двигалась. Валя истерически засмеялась: её острые плечи задёргались под рубашкой, а из глаз полились слёзы.

Ростов бестолково вертел головой и, морщась, погладил ушибленное бедро. Агата суетливо помогала ему встать.

— Я предупреждал, — равнодушно проговорил де Фуа.

— За что? — вопрошала Валя, пряча мокрое лицо в дрожащих ладонях. Агата подошла к ней с нюхательной солью. Девица наклонилась к ней, но тут же поморщилась и чихнула.

— Тени надвигаются, — сказал Тыманча, разглядывая вид за окном.

Все повернулись к нему, словно ждали пророчества. Только Люсьен принялся разглядывать свои холёные ногти и небрежно сказал:

— Они надвигаются здесь всегда. Пейзаж неизменен. Да мы и сами по сути лишь тени, наподобие платоновских, за которыми обречены наблюдать узники пещеры. Только мы ещё более иллюзорные.

— Нам сейчас ни к чему философия, де Фуа. Как отсюда выбраться? — спросила Лиса.

Впервые за всё время она выглядела серьёзно. Что-то взрослое, сосредоточенное и непонятное проступило в ней. Прежде расхлябанная фигурка вытянулась и стала скупа на движения. «Так что же настолько странная девочка могла совершить нехарактерного для себя, если она бывает такой разной?» — задумалась Агата.

— Если бы я знал, то вы бы меня тут не застали, — сказал Люсьен, которому наскучили ногти, потому что теперь он стряхивал пылинки с редингота.

— Да, этот бы нас всех точно бросил, — сопел Ростов. — Легушатник…

— Вы точно рассказали всё, что удалось выяснить? — холодно спросила Лиса.

— Да.

— А я думаю… — снова влез штабс-ротмистр.

Агата, чтобы хоть как-то всех отвлечь и не допустить скандала, взяла свою книгу, раскрыла на середине и начала читать вслух:

«Мисс Литтл стояла у окна в ожидании мистера Арчера. Он задерживался. Уже сгущались сумерки, покрывая небо чернильными разводами, а человек, который ясно дал ей понять семь месяцев назад, что при следующей встрече сделает ей предложение руки и сердца, не явился.

— Мисс, ужин подан, — сказала служанка.

— Я не хочу есть, Мэгги.

— Может быть, мисс выпьет чаю?

— Нет.

— Но ваш папенька опечалится, если вы не спуститесь вниз.

Агата уже не слушала — на горизонте появился силуэт всадника.

— Мистер Арчер! — воскликнула Агата и бросилась вон из комнаты.

В домашнем платье и без шляпки она побежала навстречу самому любимому и дорогому её сердцу человеку. Агата не заметила, как пробежала не меньше мили.

— Мисс Литтл! — воскликнул Гордон Арчер и остановился.

— Сэр, вы… вы… опоздали!

Мистер Арчер хотел бы ей всё тут же объяснить и про козни тётушки Ады, и про несчастный случай с его товарищем по учёбе в Оксфорде, но сейчас следовало задать самый главный вопрос:

— Агата, моя милая Агата, вы выйдете за меня замуж?

Щёки мисс Литтл вспыхнули, словно пытались затмить алую полоску заката, над раскинувшимися полями благословенной старушки Англии.

— Нет, мистер Арчер. Джентльмен никогда бы не обманул ожидания дамы!»

— Чтооо?! — Агата едва не выронила книгу. — Да я жизни не представляю без мистера Арчера. Как я могла ему отказать? Это возмутительно! Вы только вообразите… ай!

Агата хотела ткнуть в одну из строчек диалога, особенно возмутившую её, как пальчик угодил внутрь книги, словно в глубокую полынью.

— А вот это интересно! — сказал Люсьен, незаметно очутившийся у неё за спиной. — Теперь понятно — надо прочитать сцену, в которой каждый из нас совершает тот самый глупый поступок, противоречащий его характеру. Тогда мы сможем поступить иначе.

— А как же книга? Без нашего глупого поступка сюжет закончится, — пришедшая в себя Валя снова начала спорить. — Я не согласна!

— Дорогуша, вы рассуждаете как дилетант. История должна вырастать из характера. Так… вот ваша книга — «Записки феминистки».

Затем де Фуа вытащил из шкафов романы Тыманчи, Ростова и Лисы_125. Эти издания были действительно настоящими. Все недоверчиво зашелестели страницами, проверяя соответствие своей «жизни» и текста.

— Пока читал, я вёл кое-какие записи и отметил те самые эпизоды.

Люсьен достал из внутреннего кармана маленькую книжечку в кожаном переплёте и со скучающим видом полистал её.

— Кто хочет быть первым?

Все переглядывались.

— Так мисс Литтл уже прочитала, — сказал штабс-ротмистр.

— Я… не могу сейчас, — сконфузилась Агата.

Настала неловкое молчание.

— «Путь медведя», — объявил заглавие романа эвенк. — Тыманче не нравится.

— Увы, оно таково. От нас название наших жизней не зависит, но мы можем их переписать. Невиданная щедрость мироздания. — Люсьен посмотрел в свою книжечку и добавил: — Откройте одиннадцатую главу и читайте вслух, как делала мадемуазель.

Старик откашлялся, кажется, он сам удивлялся тому, что смог быстро найти нужное место в книге. Сначала медленно, а потом всё быстрее он принялся читать:

«Тыманча шел с драгоценным корнем, отвар из которого должен был вылечить его дочь от лихорадки. Он торопился — в поисках лекарства для Либгэрик пришлось отойти далеко от деревни, к болотам. Сердце обливалось кровью: его девочка, позднее счастье, которое он выгрыз у судьбы, умирала.

Послышался треск и глухое рычание. Старик с резвостью юноши отскочил в сторону и угодил в самую топь, а в чаще показался медведь. Тыманча заревел, воспроизводя, как мог, угрожающие хищные звуки. Зверь мотнул мордой и остановился, но возвращаться в лес не собирался. Он ждал.

Старик сделал шаг влево и провалился по колено. Продолжая отпугивать медведя рёвом, Тыманча огляделся. В куче бурелома увидел сук, нагнулся и, кряхтя, достал его самыми кончиками пальцев.

— Нет, я тебе не дамся! — закричал старик и с невероятным усилием, опираясь на посох, вылез из болота и бросился на зверя. Медведь Тыманчу растерзал».

— Тыманча не дурак безоружным сражаться с медведем, — эвенк побледнел от возмущения. — Тут надо совсем по-другому! Я же погиб и совсем не спас мою Либгэрик.

— А как бы вы поступили? — Люсьен впервые с интересом поглядел на старика.

Он задумался и закрыл глаза. По его лицу пробежала тень. Агата сначала подумала, что это от огня в камине, но нет — Тыманча стоял далеко от него. Потом скользнула другая тень и третья... Некоторые были очень тёмными, другие лишь слегка оттеняли смуглую кожу. Агате захотелось спрятаться в дальний угол, так пугающе и непонятно было происходящее. Она умоляюще поглядела на де Фуа. Он приблизился к Тыманче, внимательно разглядывая его.

— Тени надвигаются… — сказал Люсьен задумчиво.

Наконец, старик открыл глаза. Лицо его прояснилось, даже как будто стало испускать мягкий тёплый свет. Тыманча уверенно произнёс:

— Медведь чует болото. Он не пойдёт за Тыманчей в топь. А у меня палка есть — ей буду дно прощупывать, а криками пугать медведя. Либо зверю надоест ждать, и он вернётся в лес, либо я его обойду и вернусь в деревню.

— Так дерзайте, месье Тыманча. Вы положите роман на пол и шагните.

Старик кивнул и обвёл всех узкими щелочками глаз. Книжка шлёпнулась об паркет. Тыманча занёс ногу над раскрытыми страницами, и его затянуло внутрь. Агата помахала ему на прощание, хотя он уже её не видел. Роман захлопнулся.

— Кто следующий? — спросил Люсьен.

— Дамы вперёд, — ответил Ростов.

— Ещё чего, — Валя зло прищурилась. — У вас там явно какая-то гадкая историйка, раз не хотите, чтобы мы слышали. Ну-ка вы сами читайте.

— «Офицерский конь», — озвучил название своего романа штабс-ротмистр.

Голос его звучал глухо и печально.

— Откройте предпоследнюю страницу, — сказал Люсьен.

«Через несколько часов Ростов покинет Крым, что уж там... Он покинет Родину. Навсегда. Штабс-ротмистр дотронулся до тёплой морды Цезаря. Конь фыркнул и дёрнул ушами. Сколько боёв они прошли вместе? И ни одна пуля не ранила их. Ростов провёл пальцами по мягкой гриве.

— Прости! — сказал он и вонзил острый нож в горло коня.

Горячим залило руки, но Цезарь не издал ни звука. Благородное животное просто и печально завалилось на передние ноги и через мгновение рухнуло на бок. Даже когда всё было кончено, Ростов никуда не ушёл. Он просидел над телом друга до блёклого ноябрьского рассвета».

Штабс-ротмистр прикрыл глаза, под скулами заиграли желваки, но офицер сдержал слёзы. Все молчали. Агата сжала кружевной платок со своей монограммой, который достала из ридикюля, чтобы смахнуть слёзы. Тонкая материя потрескивала под пальчиками.

— Я бы никогда не смог его убить. Я не… — Ростов по-детски разрыдался, уткнувшись в ладони. — Он не виноват в этой проклятой войне и не должен страдать! Это просто конь…

— Так отпустите его, — тихо сказал Люсьен.

гата едва не вскрикнула — на лице Ростова началась та же пляска теней. Штаб-ротмистр, казалось, был в трансе, но вышел из него быстрее Тыманчи.

— Никогда бы не подумал, что соглашусь с вами, сударь. Прощайте, де Фуа, прощайте дамы!

Он опустил книгу на пол и шагнул в свой мир.

— Думаю, и мне пора, — Валя вопросительно поглядела на Люсьена.

— Вам, мадемуазель, надо на страницу сто, — деловито сказала он, заглянув в свою книжечку.

«Валя шла из кафе, в котором с единомышленницами обсуждала планы по грядущей борьбе за права женщин. Много дискутировали. Валя не хотела признавать, что у мужчин было право на преимущество в тех экономических и политических условиях, которые предлагались в прошлом. Она требовала безусловного равенства и победила в споре, поэтому улыбалась, пряча губы за широким шарфом. Людям необязательно видеть её торжество. Оно её. Личное.

В октябре темнело рано. Вечерняя Москва была окутана оранжевым светом. Вале она такой нравилась. Вдруг из узкого переулка, до которого уютный свет из-за рекламного щита почти не доходил, послышалось сдавленное мычание и возня. Потом упало что-то тяжелое. Вале показалось, что в звуках города она различила:

— Ну, куда ты, лапуля? Никто тебе не поможет. А я только потрогаю… ты не бойся…

— Отпустите, пожалуйста, я кошелёк и телефон отдам, только отпустите, — ответили женским, очень молодым голосом.

У Вали зашевелились волосы на коротко стриженном затылке, а в глазах потемнело. Ноги сами понесли в обратную сторону. Прочь отсюда. К людям».

— Я этот эпизод уже пережила, когда получила письмо. Именно из-за того, что я тогда не помогла, решила выброситься из окна.

— Отчего? Ведь и вас там могут убить? — спросил де Фуа, но тут же добавил: — Хотя вы же главная героиня. Значит, только покалечат.

Агата внимательно поглядела в лицо Вали. На пару секунд оно погрузилось во тьму, а потом, расцвело красками жизни. Она растёрла по щекам слёзы и шумно выдохнула.

— Я предала ту девушку. Получается, я балаболка, как все мужики. Я постоянно об этом думала даже здесь. Всегда знала, что должна была принять другое решение. Не хочу такой быть. Не хочу, чтобы мир был таким. Теперь мимо не пройду.

Люсьен хмыкнул:

— По крайней мере, именно это в вашем стиле.

Валя не ответила. Она бросила книгу на пол и, сжав кулаки, шагнула на страницы.

Лиса дотронулась до руки Агаты.

— Всё-таки жаль, что мы так и не сыграли в шахматы. Вы, де Фуа, испортили мне замечательную партию.

— Не всегда же белой королеве быть сытой. Да и здесь не зачтётся. Так что потерпите. Индекс 126 ещё успеете получить.

— Вы гарантируете мне победу?

— Лиса_125, не забывайте, что всё зависит от вашего решения. Вам на двести тридцать седьмую страницу.

Она погрузилась в чтение:

«Партия подходила к логическому финалу. Патрика, то и дело хватающегося за корону, окружили белая ладья Изуми и пешка Урсула. С правого фланга подбирался конь Артур. Чёрный король строго посмотрел на остатки своей армии — ладьи близняшки Кэрол и Амалия и слон Дамир отчаянно отводили от него опасность, уже не надеясь добраться до вражеского короля Свена. Белый ферзь Лиса наблюдала, как пешка Урсула сделала свой ход, «съев» Амалию: резким выпадом когтистой руки она вырвала из её груди сердце и в два укуса сожрала. Свежая кровь залила бурую шахматную доску. Квадрат с трупом Амалии на мгновение опустился вниз, чтобы обслуга могла убрать тело. Затем место трупа заняла жующая Урсула. Ещё немного, и мат обеспечен!

Зрители довольно захлопали, предвкушая развязку. Кэрол встала перед Патриком, защищая его, забыв, что тем самым открыла прямую дорогу подкравшемуся белому ферзю.

Оставалось сделать сделать последние для этой партии ходы. Внезапно, впервые за всю серию игр, Лиса встретилась взглядом с Патриком. Что-то внутри дрогнуло. Сто двадцать пять раз она ставила мат, наслаждаясь разгромом и сладким вкусом победы. На пресс-конференции после партии ей будут задавать вопросы, как она себя чувствует, став самой непобедимой в истории турнира гладиаторских шахмат. А потом какой-нибудь журналист спросит: «Каково было растерзать собственного брата?»

Белая королева нахмурилась и… отступила».

Лиса_125 прикрыла глаза. Её кукольные ресницы на мгновение замерли, а по щеке пронеслась тень. Потом Агате показалось, что девочка на мгновение лишилась головы — такая непроницаемая тьма окутала её.

— Фи, как сентиментально, — скучающе сказала Лиса, когда решение было принято.

Она выставила перед собой ладонь с растопыренными пальцами. За считанные мгновения глянцевый костюм на них слегка вытянулся и заострился. Получилась смертоносная когтистая лапа хищника.

— Действительно, жаль, что мы не сыграли, — обратилась она к Агате в последний раз.

И она медленно погрузилась в книгу, от которой, как показалось Агате, пахнуло кровью. Чтобы не стало дурно, снова поднесла нюхательную соль к носу. Наконец, в страницах исчезла макушка Лисы, и книга, к величайшему облегчению Агаты, захлопнулась.

— А вы, кажется, сердились, что я не дал вам сыграть. Ведь неизвестно, чем бы дело кончилось.

Помолчали.

— Наверное, теперь моя очередь? — спросила она, пытаясь поймать взгляд де Фуа. Однако он смотрел в пол.

— Если вы этого хотите.

— Как думаете, я забуду, что тут произошло?

Агата до последнего пыталась оттянуть момент прощания. А Люсьен и не собирался ей помогать.

— Несомненно.

— Значит, я выйду замуж за мистера Арчера и буду счастлива.

Люсьен промолчал. Казалось, он с осторожностью подбирал слова для ответа:

— В вашем характере было принять его предложение.

На миг перед глазами Агаты всё потемнело, должно быть, это тень коснулась её лица. Долго принимать решение не требовалось. И вуаль сомнения быстро исчезла. Однако она чувствовала, что ещё не всё сказала де Фуа:

— А вы не прочитаете мне ваш отрывок?

— Там нет ничего интересного. Я ведь даже не главный герой романа.

— А всё-таки… что не понравилось читателю?

— Банальная дуэль, утром перед которой я сбежал.

— С кем же поединок?

— Как раз с главным героем. Очевидно, я обречён умереть. Довольно обидно так бездарно погибнуть в середине книги.

— Может, вас ранят? Совсем не смертельно и…

— Ещё скажите, что это совсем не больно. Как комарик укусит.

Агата, превозмогая стук крови в ушах, подошла к Люсьену и поцеловала. Дрожь разлилась горячей волной по всему её телу, ноги едва не подкосились, а дыхание перехватило. Он вытер её слёзы, снова предательски покатившиеся по лицу, невзначай коснулся шеи, отчего по спине Агаты побежали мурашки.

— В другой жизни я бы… — шептала она.

— Вот именно, мисс Литтл, — в другой жизни. А мы всего лишь тени. Мы никто. Поэтому нет смысла друг друга оплакивать.

Агата нашла нужную страницу и шагнула в книгу, подняв вихрь из пышных юбок.

***

Люсьен, забравшись на лесенку, достал с верхней полки книгу и прочитал вслух:

«Утро торопилось, как палач на эшафот. Дуэль в артистическом воображении де Фуа вырисовывалась в ярких красках. Месье Гордон Арчер, бледный настолько, что веснушки на его лице можно будет пересчитать, как ячменные зёрна на белой холстине, наставит на Люсьена пистолет чуть дрожащей рукой. То же сделает и Люсьен. Разумеется, его рука останется тверда, и не дрогнет ни один его мускул. Раздастся выстрел — кто-то из них упадёт. И тоненькая струка крови обагрит губы, которые целовала Она.

Вот только кровью не смыть с истории времён ночь любви в Париже, которую де Фуа провёл сжимая в сладостных объятиях мадам Арчер… свою Агату.

А если умрёт он сам, и больше не увидится с ней? Никогда! Что значит глупая дуэль с разгневанным мужем, когда на кону стоит возможность снова услышать её голос, ощутить подушечками пальцев мурашки у неё на спине, увидеть, как распускается английская роза...

На рассвете де Фуа вышел из гостиничного номера, сел в провонявший стойлом и дешёвым табаком кэб и приказал ехать в порт, чтобы разыскать Агату, которую Арчер спрятал от него где-то в самом сердце Европы».

Продолжая стоять на лесенке, Люсьен задумался. Ленивым движением он достал портсигар и закурил папиросу JOB. Если бы кто-то из персонажей Автора остался с ним, то увидел бы, как на лицо де Фуа медленно наползла чернильная тень. Постепенно она светлела, и, когда он докурил, на коже не осталось и следа.

Месье де Фуа мог бы провести в этой библиотеке вечность. Но это не в его характере. Люсьен бросил на пол роман «Английская роза теряет шипы 2: французская лилия» и погрузился в водоворот приключений.