Tempus Unum

Глава 1

Реклама настойчиво бубнила ему в ухо, и как бы Глеб не отмахивался от неё, её слова всё равно настойчиво заползали в разум.

Мужчина раздражённо дёрнул плечом и с неохотой огляделся, выныривая из своего обычного, полусонного утреннего состояния. Автобус медленно двигался в пробке по центральному проспекту, а за окном плыли серые и пыльные улицы города.

Глеб, как и большая часть жителей этого города, совершал ежеутренний ритуал путешествия на работу. Работал Глеб в офисе и ничем интересным эта работа для него не являлась. У него вообще была спокойная и размеренная жизнь, которая подчинялась одному, всем знакомому алгоритму - дом-работа, с нечастым отдыхом по выходным, который тоже ничем интересным не отличался. Семьёй он тоже не торопился обрастать, вполне себя чувствуя неплохо в одиночестве.

В общем он был обычным человеком без особых увлечений.

В этот город он переехал давно, как только окончил школу.

С родителями он почти не общался, только дежурные звонки на праздники, а не виделись они... да лет пять он к ним не ездил уже, наверное. Потребности в этом Глеб не видел, испытывая внутреннее равнодушие к людям, которые его вырастили. Впрочем, это самое равнодушие и отстранённость от других людей он приобрёл немного раньше, но...

Глебу снова пришлось отвлечься от собственных мыслей, когда реклама зазвучала вновь.

Через хрипящий динамик, бодрая девушка с милым, не взирая на помехи, голосом, проникновенно вещала:

"Как часто внутри вас возникает желание исправить что-либо в прошлом? Или вновь испытать давно забытые эмоции? Или посетить какое-то место, которое осталось в вашем далёком прошлом? Корпорация *шум помех* даёт вам такую возможность! Конечно, мы не можем изменить прошлое или будущее, но мы можем дать вам возможность узнать, что могло бы поменяться!"

Женщина вещала очень убедительно и Глеб невольно усмехнулся. Сколько людей поведутся на эту рекламу и побегут денюжки свои отдавать? Ведь наверняка у каждого есть что-то в прошлом, к чему бы они хотели вернуться.

Глеб задумчиво уставился в окно, тщательно стараясь контролировать свои мысли, и не погрузиться в воспоминания, которых он не хотел.

Дурацкая реклама! Ведь знают, как воздействовать на чужие мозги.

От дум Глебу пришлось отвлечься, когда автобус подъехал к его остановке. Благо, что на ней выходило достаточно людей, и ему не приходилось протискиваться через толпу.

Офисное здание было огромным, но Глеб никогда не горел желанием изучить его недра. Его офис был на втором этаже, сразу направо от лестницы и располагался в двух кабинетах. Монотонная и размеренная работа с бесконечным количеством бумажек ему не нравилась, но зарплата его полностью устраивала. Хватало на съём квартиры, еду и прочие бытовые нужды. Отпуск он проводил дома перед телевизором, ну или выбирался на природу, не проявляя к такому отдыху особого интереса.

Иногда Глеб задумывался о смысле своего существования. Ну, то есть, зачем он в этом мире? Неужели только для перебора этих бумажек? Но ему не хотелось думать о том, что он мог бы достичь чего-то большего, при должном рвении. Наверное, Глеб был лишён всяческих амбиций на этот счёт, и этот факт его мало расстраивал, если честно.

Но сегодня в привычном ритме рабочего дня кое-что нарушилось. В офисе, обычно тихом и заполненном шуршанием бумаг, да гулом системных блоков, оживлённо обсуждали появление новой компании.

Сознание Глеба не могло точно уловить название корпорации, оно словно хитрый червяк извивалось и ускользало от него. Но дело было в том, что все говорили об этом! Были конечно и скептики, но были и те, кто вслух мечтал о давно прожитых событиях.

Глеб не участвовал в обсуждении, морщась и стараясь сконцентрироваться на работе. Наверняка скоро ажиотаж пойдёт на убыль, хотя он и сам не мог сказать, почему его так раздражает болтовня коллег. Может быть потому, что он не хотел вспоминать прошлое? Ведь, кроме хороших воспоминаний, у многих наверняка есть то, что они хотят забыть. Желательно навсегда.

Именно поэтому Глеб старался игнорировать весь этот ажиотаж вокруг новой корпорации.

Реклама лилась на него сплошным потоком отовсюду: из разговоров окружающих; из рекламных проспектов, которые щедро заталкивались в почтовые ящики; с экрана телевизора. И было такое ощущение, что никакой другой рекламы не было.

У Глеба даже началась паранойя по этому поводу - ему казалось, что эта реклама преследует только его. И если окружающие относились к этой корпорации спокойно, то у мужчины уже начал дёргаться глаз только об одном упоминании об этой корпорации.

А ещё ему в голову настойчиво начала лезть мысли, а что если...

Он ведь может просто узнать, чтобы поменялось, верно?

Чтобы могло измениться только лишь от одного мгновения?

Целью рекламы было, даже у самых настроенных скептиков, зародить долю сомнения, и у них это отлично получалось!

Потому что в один момент Глеб обнаружил себя сидящим на стуле с телефоном в руке, а из динамика лился медовый голосок администратора. Конечно они могут записать его на консультацию, когда ему будет удобно? Да, их офис находится в центре, в очень удобном месте. Конечно, завтра будет замечательно, когда ему будет угодно?

Глеб ошалело моргнул глазами, понимая, что только что записался в эту дурацкую корпорацию на первичную консультацию! Мысли роились, словно пчёлы, и он повёл плечами.

Возможно, стоит действительно попробовать посмотреть, что изменится?

Что может решить одно мгновение?

***

Глеб сидел на удобном диванчике и рассматривал эмблему корпорации - в виде полузакрытого глаза, что взирала на него со стены. Помещение было небольшим, но очень светлым, и было свежо. Ещё пахло чем-то таким... травяным, что ли? Очень приятный и ненавязчивый запах.

Вежливая администратор - девушка с коротким каре в белой блузке и чёрной юбке, с ослепительной улыбкой проверила его запись и попросила пока присесть, так как консультирующий врач был занят. Глеб согласно кивнул, всё ещё не очень понимая, почему он вообще сюда пришёл.

Некоторое время, убегая от собственных мыслей, он пытался расшифровать название корпорации, которое было прямо над эмблемой. Зрячий спящий? Зри, пока спишь? Смысл неуловимо ускользал, и словно в глаза песка сыпали, когда он пытался на этом сконцентрироваться. Решив с этим не заморачиваться, Глеб переключился на другое - почему здесь больше никого не было? Неужели это не настолько популярное место? Хотя офис был единственным, а услуги были в пределах разумного, на самом деле. Кое-какие деньги у Глеба были - он всё-таки откладывал остаток, что оставался после распределения зарплаты. Куда девать деньги он не придумал, а тут сумма была точно копейка в копейку.

Даже немного странно.

А ещё ему был интересен вопрос, если компания позиционирует себя как корпорация, то почему не рекламируют именно клинику? Или так и должно было быть?

Минут через десять администратор пригласила пройти в кабинет, где его встретил худой и седовласый человек в белом халате и с козлиной бородкой. На носу громоздились очки с толстыми стёклами, и он кого-то напоминал Глебу, но кого именно мужчина никак не мог сообразить.

Вопрос про корпорацию он всё таки задал, и врач объяснил, что сама корпорация занимается множеством направлений, в том числе есть и медицинские исследования, в частности, они исследуют различные проявления сна и связанных с ним состояний.

А потом врач начал рассказывать про их новую методику, которая была связана с вызовом осознанных сновидений. Разумеется это всё было под строгим медицинским контролем. Да, они действительно вызывают сновидение, которое связано с воспоминанием того участка жизни, которое было необходимо. Правда потом разум сам достроит дальнейшие события, если сновидение направлено на изменение события. Но результат поразительный! Тем более, судя по отзывам некоторых клиентов, которые повторяли действие, совершённое тогда, получали такой же результат, что и был в реальной жизни. Это открытие было поразительным и давало много пищи для исследований!

Глеб, честно говоря, даже как-то потерялся в этих рассуждениях и слушал вполуха, всё силясь вспомнить, кого же ему напоминает врач.

Но он говорил так... убедительно.

Заверил Глеба в том, что технология абсолютно безопасна, и сознание чётко разделит, где был сон, а где явь. По крайней мере, никаких жалоб не было по этому поводу, и все пациенты оставались довольны таким результатом.

Это звучало настолько странно, что Глеб не решился соглашаться на что-либо. Ему требовалось время обдумать всё услышанное, о чём он и сообщил врачу.

Тот дружелюбно улыбнулся, понимающе кивнул головой, и дал Глебу визитку, сказав ему, связаться с ним напрямую.

Из здания клиники Глеб вышел со странно двояким ощущением. Виделось ему нечто во всём этом неправильное и странное, но с другой стороны его начало мучить любопытство.

Ведь действительно, что мешает ему посмотреть на то, как бы изменилась его жизнь, если бы он тогда сделал что-то по другому?

Эти мысли не отступали и не давали ему покоя. Любопытство росло внутри в геометрической прогрессии, и через неделю он уже не мог не проворачивать всё это в своих воспоминаниях. Что можно было бы изменить? Как всё бы изменилось? Чтобы решило одно мгновение, которое, по сути, разделило его жизнь на "до" и "после"?

Возможно, его жизнь как-то поменяется, если он всё-таки воспользуется этой возможностью?

Глеб не мог больше сопротивляться этим мыслям, и в один прекрасный момент просто набрал заветный номер телефона.

Оставалось надеяться, что это того будет стоить, и он не совершает непоправимой ошибки.

***

Глеб взял на работе отпуск, благо что у него оставались неотгулянные дни, и приехал в клинику. Всё та же улыбчивая девушка-администратор встретила его, а в холле ресепшена сидел какой-то мужчина.

Они обменялись короткими взглядами, и девушка увела Глеба куда-то вглубь здания, где за одной из дверей его встретил уже знакомый врач. Он лучился радостью и похвалил Глеба за решительность, говоря о том, как это важно для всего человечества. Тайны снов могут быть открыты! Разве это не прекрасно?

Глеб не очень понял, причём тут тайны снов, но спрашивать не стал. Его немного напрягала вся эта жизнерадостная одержимость персонала клиники, но с другой стороны, любопытство уже полыхало внутри ярким пламенем, и повернуть назад он уже не мог.

Его палата оказалась самой обычной комнатой. Одноместная кровать, светлые стены, тумбочка для вещей. Врач сказал, что пару дней займёт подготовка и настройка оборудования, в том числе и подготовка самого Глеба, чтобы тот не испугался возвращения в свои воспоминания. Тот сначала отнёсся к этому с недоумением - как можно спутать сон и реальность? И врач объяснил ему, что воспоминание будет максимально приближено к реальности, и мозг может запутаться в этом, поэтому необходимо сделать так, чтобы не было никакой нагрузки на разум.

Глеб только пожимал плечами, завязнув в хитросплетении непонятных терминов и чужих рассуждениях, предпочитая от этого абстрагироваться. При подписании документов он внимательно со всем ознакомился, убеждаясь в том, что корпорация несёт полную ответственность за то, что они делают и всё в том же духе.

Он подписал документы и стал просто ждать.

Из процедур была лёгкая физическая нагрузка, прогулки по саду - он был разбит прямо под окнами клиники, выход был с заднего фасада, и приём каких-то безобидных лекарств, типа травяного чая. Который, кстати, как раз и пах тем самым запахом, что понравился Глебу в первое посещение. На его вопрос медсестра, кстати очень похожая на девушку-администратора, словно была её сестрой-близнецом, с улыбкой ответила, что это сбор пустынных трав. Да, звучит странно, но в пустынях есть растительность, и исследования показали, что они очень благотворно влияют на человека, расслабляют его разум.

Глеб считал, что он особо не напрягался, но с медицинским персоналом предпочитал не спорить, с нетерпением ожидая начала процедуры. Он выбрал отрезок времени, в котором хотел оказаться, не сообщая особых подробностей, но этого и не требовалось. По уверению врача, они знали какие зоны мозга отвечали за определённый период воспоминаний. И при правильном воздействии на них можно было добиться нужного результата.

Но он не ожидал, что все случится так... неожиданно.

*** Он просто проснулся в своей постели. Ничего особенного. Глеб обвёл взглядом свою комнату - типичное подростковое жилище. Старый пузатый монитор на столе, плакаты развешанные по стенам, одежда небрежно раскиданная по всем доступным поверхностям. В приоткрытое деревянное окно врывается тёплый летний ветерок, который ерошит его отросшие волосы. Глеб довольно потянулся и зевнул во весь рот, нехотя вставая с кровати.

А чего напрягаться? На дворе летние каникулы, отец опять уехал на вахту, а мать... она больше интересовалась своими подругами, чем сыном. Хотя Глеб подозревал, что там не только подруги. Но его особо это не волновало, а вот то, что девушка, которая ему нравится, встречается с другим - ещё как!

Он убедился, что в квартире никого нет, и прошёл на кухню, чтобы соорудить нехитрый завтрак из бутербродов.

Смотря во двор, где солнце заливало улицу, его неожиданно пронзила мысль о том, что это всё... сон!

В памяти неожиданно всплыла его взрослая жизнь, реклама корпорации, эмблема полузакрытого глаза... Глеб некоторое время стоял, хватая ртом воздух, и медленно приходя в себя. В его сознании словно возникла чёткая граница, и он с недоумением вновь выглянул в окно. Всё ощущалось так... реально! Если бы он не вспомнил, не понял бы, что это сон, то он бы жил бы как и тогда!

В памяти резко вспыхнули события того дня, и Глеб прикрыл глаза, потирая пальцами виски.

Нет, в этот раз, пусть и во сне, он всё сделает по-другому. И узнает, как изменится его жизнь.

Живот заурчал от голода, и Глеб снова принялся за бутерброды, восхищаясь реальностью ощущений, после чего переоделся в старые джинсы, запрыгнул в свои любимые рваные кроссовки и выскочил на улицу.

Он не обратил внимания на тень, которая замерла в дверном проёме его комнаты.

***

Выскочив из подъезда на улицу, он зажмурился от солнца, что било в глаза. Их дом утопал в дворовой зелени, и Глеб давно не чувствовал такого внутреннего подъёма. Он радостно улыбнулся бабушкам-соседкам, что грелись на солнышке, оккупировав лавочку у подъезда, и сунув руки в карман джинс, отправился на место, где они обычно собирались с друзьями.

Компания у них была большая и разношёрстная. Молодёжь облюбовала старую детскую площадку, которая заросла настолько, что мало кто подозревал о её существовании. Только вездесущие дети знали, что если пробраться сквозь густые ветви разросшихся акаций, можно обнаружить старую беседку и деревянную горку, которая каким-то чудом до сих пор горделиво возвышалась над детскими головами. Зимой даже находились смельчаки, которые забирались наверх, чтобы прокатиться по истерично скрипящему дереву.

В летнее время почти все разъехались, и сидели там обычно Глеб, Вероника - девушка, которая ему нравилась, и Виталий, с которым Вероника начала встречаться. Первая любовь проходила для парня болезненно - Вероника в открытую его высмеивала, утверждая, что он лицом не вышел. Да и родители вон какие - отца дома нет постоянно, а мать где-то ходит весь день, да и слухи о ней те ещё ходят.

А Виталий был всем пригож - и лицом вышел, и семья хорошая, а главное богатая! Что думал об этом всём Виталий, Глеб не знал. Они с ним общались по-дружески - ведь выросли в соседних квартирах, но Вероника словно незримо вбила клин между друзьями. Разлад уже наметился и постепенно набирал обороты, но пока ребята сохраняли свои лица.

А вот ревность словно проедала в Глебе дыру с рваными краями. Он мучился тем, что любимая не отвечает взаимностью, что обращает внимание на друга, а не на него. Мечтал о том, что станет богатым и успешным, и Вероника обратит на него внимание. Усугубляло ситуацию то, что ему даже не с кем было поговорить об этом. Отец действительно бывал дома очень редко, а мать никогда не интересовалась его делами. Словно в какой-то момент он стал никому не нужным, что про него и вовсе забыли.

Глеб решительно тряхнул головой и полез в заросли акации. Ему показалось, что за ним лезет кто-то ещё, но оглянувшись, он не увидел ничего, кроме густой листвы и ветвей.

Конечно, Вероника с Виталиком уже были там. Вероника ворковала парню о чём-то и зыркнула на появившегося Глеба, а вот Виталик ему искренне обрадовался и протянул руку. Парни обменялись рукопожатиями и принялись болтать. Глеб старательно не смотрел на Веронику, его взгляд был прикован к той самой деревянной горке.

Этот монстр был построен задолго до рождения Глеба. Наверняка, в былые времена, она была излюбленным местом детишек со всех дворов города. Высокая, крепкая она нависала тёмной громадой над окружающим миром, дразня мальчишек, словно неприступный Эверест. Конечно, и сам Глеб, и все остальные уже не по одному разу лазали на неё. Мальчишеские сердца радостно бились от адреналина, который растекался в крови, пока они карабкались по толстым деревянным ступеням вверх. А оказавшись наверху, им казалось, что ветра всего мира дуют на них, норовя зацепиться за волосы своими странными невидимыми пальцами.

Именно эта горка будет служить поворотным моментом в судьбе Глеба. Но воспоминания об этом не мешали ему следовать заготовленному сценарию.

Он знал, что будет, и знал, что он будет делать.

Вероника начала влезать в разговор мальчишек и подначивать их. Ей явно не нравилось то, что Глеб и Виталик общаются, как старые приятели. Странная женская натура, которая диктовала девчонке столкнуть мальчишек лбами, заставляла Веронику подначивать обоих. Мол, покажите свою мальчишескую удаль! Докажите девочке, что достойны её внимания! А вот мальчишеская натура, которая жила в основном забавами и играми, не понимала этого подначивания, но, безусловно, раззадоривала их.

В итоге они всё-таки полезли на эту горку.

Вероника стояла внизу, на стареньких наручных часиках засекая время, а мальчишки на скорость взбирались наверх. Глеб чувствовал, как внутри бурлит кровь, как саднят ладони, и как сбивается дыхание. В этот момент он забыл о том, что это всего лишь сон, всего лишь его воспоминания - он был поглощён азартом соревнования. И он был уверен в том, что он выиграл! Но Вероника, неприятно растягивая губы в приторной улыбке, которую можно было видеть даже сверху, провозгласила победителем Виталика.

И здесь вспыхнула небольшая ссора.

Глеб был уверен в том, что Вероника сказала так специально, чтобы спровоцировать ссору между мальчишками. Вернее, он был уверен в этом потом, когда уже вырос, когда смог оценить произошедшее с другой, более взрослой точки зрения.

Но сейчас в нём плескались обида и ревность. Площадка была совсем узкой с высокими перилами. Оба мальчишки сердито спорили, фыркали друг на друга, и Глеб сам не понял, как слегка толкнул друга в плечо. Это даже толчком нельзя было назвать, честно говоря, так, просто тычок и не более того.

Но одно мгновение разделило всё.

Глеб помнил взгляд друга, под чьей ногой хрустнула прогнившая доска. Спустя секунду он полетит вниз, и свернёт себе шею, неловкой куклой раскинется у подножья горки. Это произошло в реальной жизни, и многое после этого пришлось пережить Глебу.

Но здесь во сне он воспользовался шансом, использовал это мгновение, что бы схватить друга за футболку и дёрнуть на себя, не дать ему упасть.

Некоторое время они смотрели друг на друга, а после чего облегченно рассмеялись.

Особенно легко было Глебу, который торжествовал. Он спас друга!

Он его спас!

***

Словами нельзя было передать, как хорошо было Глебу. Пусть только во сне, только в своих изменённых воспоминаниях он смог спасти друга. Но всё равно было так радостно и легко на душе!

Виталик тоже понимал, чего избежал и дружески похлопал Глеба по плечу, назвав его героем. Ведь если бы он не успел, то страшно было бы подумать о том, что могло произойти на самом деле!

Воспоминания о реальной жизни, которые были отделены невидимой границей, неожиданно помутнели. Глеб не просыпался, и с радостью окунулся в возможность пережить всё снова. Да, он знал о том, что должно было случиться, или случилось в реальной жизни, но это не затмевало его гордости за самого себя и за свой поступок.

Почти ничего не изменилось.

Его друг был по-прежнему жив, а любимая девушка всё так же его высмеивала. Но теперь ему почему-то было не так сильно больно от этого. Он был рад тому, что у него получилось. Получилось, пусть даже во сне!

Но радости хватило ненадолго.

Что-то было не так.

Реальность его сна начала ощущаться как-то... странно. Глеб жил, но чувствовал неправильность окружающего, но никак не мог проснуться, хотя уже пытался несколько раз. Он не мог понять причину, но предполагал, что это связано с изменениями. Хоть врач и говорил, что ничего не меняется.

А ещё Глебу жутко хотелось остаться хоть ещё немного подростком. Никаких забот, и его не коробило равнодушие родителей. Возможно сказывался опыт взрослой жизни, что он принёс вместе с собой.

На дворе стояло яркое, тёплое лето, и он проводил дни на улице, в компании друзей.

Но... всё становилось не таким. Ему казалось, что всё вокруг теряет свой вкус, цвет и объёмность. Словно вокруг были декорации, которые начали упрощаться всё больше и больше. А друзья... Виталик зачастую замирал, и смотрел на Глеба медленно темнеющими глазами. Он выглядел словно манекен, который по какой-то прихоти был сделан очень похожим на человека. Его глаза темнели, и он пристально смотрел на Глеба, растягивая лоб в улыбке. Не передать словами, как Глебу было страшно в такие моменты. И, постепенно, он пришёл к выводу, что нельзя покидать квартиру.

А ещё этому поспособствовала фраза, которую ему бросил Виталик. Что он должен был умереть, а ему не дали. Это было сказано вскользь, но Глеб побледнел, уставившись на улыбающегося друга, а потом опрометью бросился домой.

По улицам начали ходить непонятные тени, которые словно копировали обычных людей, вернее людей из воспоминаний Глеба. Или нет?

Честно говоря, он уже начинал путаться в том, где реальность, а где нет. Он словно вяз в своём собственном сне, и всё никак не мог проснуться. Заперевшись в квартире, он пережил и панику, и гнев, и отрицание, но всё никак не мог проснуться, и не понимал, почему это происходит. Ведь ему обещали, что если что-то пойдёт не так - его сразу разбудят!

Так почему его не будят?!

Глеб тоскливо смотрел в окно, где бурлила совершенно другая жизнь. Окружающий мир менялся, принимал странные, неизвестные ему очертания. Жара стояла такая, что ему пришлось держать окна постоянно распахнутыми. Никто не стучал в дверь его квартиры, и замогильным голосом не требовал расплаты. То есть... всё вокруг существовало само, просто приняв как данность существование Глеба, а вот он не мог принять и смириться с этим.

Потому что такого быть попросту не могло! Не могло существовать такого города, в котором стоит неимоверная жара, а по его улицам ходят существа, замотанные в светлые одежды так, словно они мумии! Не могло существовать города, по улицам которого в сумерках растекается зеленоватое свечение. Не могло существовать города, из центра которого раздавалось странный, глухой стук, словно это был отголосок биения огромного сердца. Глеб неистово верил в то, что ему всё это только снится, хотя настоящая реальность менялась каждое утро. Город его детства превратился в чужой, непонятный город, венчанный стройными шпилями, сложенными из странного, светло-зелёного камня.

Это было просто безумие.

Как такое вообще могло происходить?!

Глеб увяз окончательно. Он не мог понять, находится ли он до сих пор во сне, или сон стал его реальностью? Или, быть может, он вовсе сошёл с ума?

И самое страшное, что он совершенно ничего не мог поделать. Он наблюдал из окна за изменениями в городе и кусал губы до крови, надеясь, что боль заставит его очнуться от этого кошмара. Но кошмар продолжался.

Он рассматривал чужой город, который пестрел разнообразными оттенками зелёного и думал о том, что даже не сможет заставить выйти себя из дома. Да, он был трусом. Он был трусом ещё тогда, в детстве, когда не помог Виталику. Глеб тщательно убегал от мысли о том, что именно он толкнул его, желая завоевать Веронику. И он знал о том, что падение с горки будет фатальным, но... Вероника тогда так и не обратила на него внимания. Да, все решили, что это просто несчастный случай, но Глеб помнил взгляд девушки, в котором читалось всё. И она прекрасно знала о том, что Глеб сделал.

Возможно то, что он захотел вернуться и всё исправить, привело к тому, что он теперь наказан? Может быть это возмездие за его поступок? Теперь он узник собственного разума, и судьба его - превратиться в такую же тень, замотанную в одежды, которая будет скитаться по этому городу бесконечно? Слушать это странное биение, что исходит из центра города, и бродить, бродить и ещё раз бродить? Или в этом городе может прятаться нечто более опасное, что выходит на улицы, когда в сумерках появляется этот зеленоватый туман?

Глеб не хотел этого знать. Он хотел вернуться в привычный и разумный, свой реальный мир! Кошмар становился явью, тогда как вся прожитая жизнь становилась для Глеба просто сном.

Что-то ему подсказывало, что кошмар теперь не закончится никогда.

***

В комнате, облепленный проводами, лежал человек. Высохший, с выпавшими волосами, он походил на тяжелобольного, но всё ещё дышал, судя по показаниям приборов. Веки слегка подрагивали - он явно крепко спал, и ему что-то снилось, но вряд ли человек в таком состоянии мог бы проснуться.

В комнату вошёл мужчина в белом халате.

Поправив очки, он внимательно глянул на приборы и удовлетворённо кивнул, повернувшись к девушке, что его сопровождала. Это оказалась та самая девушка-администратор, что ранее встречала Глеба. Девушка смотрела на врача с благоговением, ловя каждое его слово:

- Как видите, голубушка, всё прошло удачно. Разум данного объекта был удачно возвращён в Город посредством сна, пусть и пришлось приложить немало усилий. Пару раз он был близок к тому, чтобы проснуться, но, к счастью, этого не произошло. Спустя столько времени, очень трудно возвращать сбежавших оттуда обратно. - А если бы он оказался не одним из тех, кто сбежал? - осмелилась спросить девушка. - Тогда он бы просто проснулся после процедуры. Ничего страшного бы не случилось, только головная боль и муки совести. - Врач усмехнулся, поглаживая себя по бородке. - Вы же знаете, милочка, о Городе? По крайней мере Вы читали то, что я Вам давал, верно? Девушка согласна кивнула, следуя за врачом, который вышел из палаты и прикрыл за собой дверь. Видимо сегодня он был в хорошем настроении, и всё внутри девушки трепетало от предвкушения - ей так хотелось узнать больше о том, кому служит!

- Думаю, что Вы работаете здесь достаточно долго, чтобы узнать немного больше. Хуже от этого точно не будет, по крайней мере. Пройдёмте в мой кабинет, сегодня же больше нет записи?

Девушка подтвердила, что записи нет, и они отправились в кабинет врача через длинный коридор, в котором было множество дверей. Каждая из них вела в палату, большая часть палат была занята.

Настоящий кабинет врача больше походил на библиотеку. Четыре стены были заняты стеллажами с книгами, книги громоздились на полу ровными стопками, и даже занимали большую часть рабочего стола, что стоял в центре комнаты. Три широких удобных кресла расположились по три стороны стола, и врач с удовольствием уселся в одно из кресел, пока девушка готовила чай, воспользовавшись всем необходимым в маленькой комнатке неподалеку. Внеся поднос, она поставила его на стол и уселась в кресло напротив, с немым обожанием глядя на врача. Тот был доволен её усердием и довольно улыбался, продолжая поглаживать бородку, и смотря на неё зелёными глазами:

- Тот, кому мы служим, не имеет физического воплощения. - Начал он неторопливо, решив посвятить эту юную неофитку более подробно. - Он был наказан за своё своеволие собственными родителями, но силы своей не утратил, ведь он взял только самое гнусное и мощное от них. Перед казнью он успел построить свой Город в самом сердце пустыни, разумеется не в этом мире, но в мире, что тесно был связан с этим. Но он не успел сотворить многого, так как его настигла кара. Из его крови рядом с городом образовалось чёрное море, что до сих пор омывает его. А его сердце прислужники успели спасти, и теперь оно снабжает Город всем необходимым. Когда произошла казнь, многие успели сбежать из Города, они разбрелись по соседним мирам, где получили перерождение. Но их души и разум остались прежними. Большая их часть влачит жалкое существование, так как они не могут вспомнить того, чего были лишены. Вернее, от чего они сбежали. Иногда возвращение занимает долгое время. Наша задача вернуть всех тех, кто осмелился покинуть нашего господина, ибо именно так он вновь сможет обрести плоть и власть.

Девушка заворожённо смотрела на вещающего врача, приоткрыв рот. Она лишь недавно стала работать в этой корпорации, но была в полном восторге и от работы, и от того, что она несла в себе.

- А мы... мы сможем попасть туда? - Спросила она неуверенно. Город виделся ей райским местом, в которое все хотят попасть, но куда не каждому открыт путь. Врач мягко улыбнулся девушке: - За усердное служение, мы все удостоимся этой чести. А уж если у нас получится помочь господину проснуться и вернуть ему былое могущество, думаю, что награда будет достойной. Но сколько это займёт времени сказать сложно...

Они ещё долго разговаривали.

Врач был одним из тех кто сбежал, но потом вернулся по собственной воле, и теперь искупал свою вину перед повелителем своих кошмаров, надеясь на снисхождение, ещё и благодаря тому, что приводил новых людей. И возвращением прежних жителей, конечно же, которые навеки были связаны с Городом. Конечно, он многое не договаривал, да и не церемонился с теми, кого погружал в сон.

Вся их корпорация была ориентирована именно на служение и возвращение заблудших душ, и работы впереди предстояло ещё много, очень много.

Корпорация так же ставила эксперименты, пытаясь создать в этом мире аналог Изумрудного Города, что вязким миражом дрожал в местных, самых жарких пустынях, но пока что все эксперименты были не слишком удачны, и удавались только частично, давая Городу только немного подпитки.

Но он никогда не терял надежды.

У них всё получится, обязательно.

А сто лет это займёт или тысячу... Разве это важно для того, кто может жить вечно?