Темный фрагмент

Глава первая: неизвестность

Тишина в этом месте была не просто отсутствием звуков, она казалась материальной, тяжёлой, словно вакуум, высасывающий мысли из головы. Каждый мой вдох звучал как грохот обвала, а удары сердца отдавали в ушах монотонным, тревожным набатом. Из углов, где тьма была особенно густой, то и дело мерещились движения: рваные тени проскакивали на периферии зрения, но стоило повернуть голову, как там не оказывалось ничего, кроме пустоты. И всё же, несмотря на этот параноидальный шепот инстинктов, я знал, я здесь абсолютно один.

Память представляла собой чистый лист. Как я здесь оказался? В голове не было ни образов пути, ни лиц, ни событий. Казалось, я существовал здесь вечно, просто только сейчас пришёл в сознание на этой убогой лежанке. Рваный матрас под телом вонял пылью и чем-то приторно-сладким, гнилостным.

Единственной связью с реальностью была зажигалка, зажатая в кулаке. Механическое движение, щелчок и крошечный язычок пламени вырвался на волю. Но толку? Эта тьма была неправильной. Она не отступала перед светом, а словно поглощала его, сжимала огонёк в тиски, не давая ему осветить даже мои собственные пальцы. Казалось, фотоны просто тонут в этой вязкой консистенции мрака. Абсолютная, непроглядная бездна.

Странно, но здесь было тепло. Тягучий, банный жар обволакивал кожу, что контрастировало с ледяным ужасом, копошащимся в груди. Это тепло не успокаивало, оно пугало ещё сильнее, как тепло внутри чьего-то огромного желудка. Я находился хрен пойми где, в месте, которое не подчинялось законам физики, и осознание этого давило на разум сильнее, чем стены, которых я даже не мог увидеть.

Я двинулся вперёд, переставляя ноги так осторожно, словно шёл по тонкому льду над бездной. В этой густой, почти осязаемой тьме каждый шаг казался прыжком в неизвестность. Мысли роились, сменяя друг друга в хаотичном танце: кто я? Что это за место? Как, чёрт возьми, я здесь очутился? Пустота в памяти пугала больше, чем отсутствие света.

Я начал лихорадочно шарить по карманам, надеясь найти хоть какую-то зацепку, ниточку, ведущую к реальности. Пальцы наткнулись на что-то плотное и холодное. Портмоне. Сердце екнуло. Дрожащими руками я выудил из него пластиковую карточку.

Щелчок зажигалки. Крохотное пламя снова вступило в безнадёжную борьбу с мраком. Водительские права. Дмитрий Волков. Прочитал я, пробуя имя на вкус. Оно казалось чужим, как одежда с чужого плеча, но буквы чётко впечатались в сетчатку. Это я? Должен быть я.

Я перевёл взгляд на место, где должна была быть фотография, и по спине пробежал ледяной разряд. Там не было лица. Вместо него зияла серая пустота, исцарапанная чем-то острым, или замазанная густыми, яростными росчерками, будто кто-то с маниакальным усердием пытался вычеркнуть меня из списка живых. Лицо было не просто скрыто, оно было стёрто, уничтожено с какой-то первобытной злобой.

В этот момент тишина вокруг перестала быть пустой. Она стала выжидающей. Если на карточке нет моего лица, то есть ли оно у меня вообще? Я потянулся рукой к собственной щеке, боясь нащупать там такую же рваную пустоту, какую только что видел на пластике.

Пальцы судорожно прошлись по лицу: лоб, впадины глаз, щетина на подбородке, нос... Всё было на месте. Я был реален, по крайней мере, физически. В порыве нарастающей паники я со всей силы ущипнул себя за предплечье. Резкая, колющая боль прошила руку, заставив зубы клацнуть. Нет, это не сон. Грёбаный кошмар не был бы таким отчетливым.

Спрятав изуродованные права в карман, я прижался плечом к стене. Её поверхность была странной, не то холодный бетон, не то какая-то липкая, шершавая отделка, которая словно подрагивала под ладонью. Я двинулся вдоль неё, стараясь не отрывать руки от этой единственной опоры в мире, где верх и низ давно перемешались.

Каждый шаг давался с трудом, будто я пробирался сквозь слой невидимого киселя. Тьма впереди не просто стояла, она пульсировала, высасывая силы. Но страшнее всего было другое. Я чувствовал, как металл зажигалки в моей руке становится всё горячее, а огонёк всё слабее. Топливо не бесконечно. Рано или поздно сухой щелчок кремня не отзовётся привычным светом, и тогда эта густая, жирная мгла сомкнётся окончательно.

Я шёл, и с каждым метром это место всё меньше напоминало реальное здание. Возникло пугающее, дикое ощущение, что я нахожусь вообще не на Земле. Не в физическом смысле, а в каком-то метафизическом изгнании. Вся эта обстановка казалась злой пародией на моё прошлое: бесконечный путь сквозь мрак, где я упрямо пёр вперёд, наступая на невидимые опасности и искренне веря, что жизнь, это и есть лишь боль, страх и непроглядная темень.

Это был какой-то запредельный абсурд. Кто я? Зачем я здесь? Ответы ускользали, как те тени в углах. Паника, до этого тлевшая где-то в глубине, вспыхнула с новой силой. Воздух стал густым, а пространство за спиной тяжёлым. Я кожей чувствовал чей-то взгляд. Кто-то или что-то сверлило мне затылок, смотря в упор, не мигая, изучая мою слабость.

Я прибавил шаг. Сердце колотилось о рёбра, как пойманная птица. Огонёк зажигалки стал совсем крошечным, он дрожал и тускнел, словно задыхался в этом вакууме. В горле пересохло, и я попытался вспомнить хоть одну молитву, но слова путались, рассыпались в прах, не желая складываться в просьбу о спасении. Я не знал что делать, кроме одного, бежать. Но куда бежать в мире, где нет горизонта? Я почти перешёл на бег, лихорадочно переставляя ноги, а тьма за спиной, казалось, сделала свой первый, стремительный шаг мне навстречу.