Темнолесье

Пролог

~ Глазами Доктора

Каждый раз я вижу страх и ненависть в их глазах, если бы я был ответственный за распространение этой дряни, как и если бы я был ее источником. Но мне некуда прятаться и некуда бежать. Этот лес, он живой. Он разрастается и поглощается все, что попадает в него. Я застрял здесь вместе с ними.

Я медленно открываю глаза и отрываю голову от рабочего стола, кажется, я снова задремал за своей писаниной. На улице глубокая ночь, комнату освещает лишь тусклый свет керосиновой лампы. В комнате на полу всюду разбросаны листы с моими записями и пустые бутылки из-под алкоголя. Я не спешу вставать со стула, а лишь пустым взглядом осматриваю свою комнату, эти прогнившие деревянные стены с трудом выдерживают натиск ужаса, что снова и снова приходит по ночам. Уже много лет я мечтаю только об одном: открыть глаза и проснуться дома. Я медленно встаю и отодвигаю стул, ножка стула задевает пустую бутылку, та с характерным звуком откатывается и упирается в стену. Голова гудит, тому виной вовсе не пойло, что я постоянно в себя вливаю, а усталость. Похоже, теперь я высплюсь только на том свете.

Слегка пошатываясь, иду к двери, что ведет в холл дома, кажется, мозг отказывается просыпаться. На тумбочке рядом с дверью лежат мои хирургические инструменты, они не стерилизованные уже много лет, хотя плевать: местные все равно не заметят разницы. Я выхожу в холл и слышу слабый звук, это скулит мой пес. Кажется, снова забыл его привязать на ночь, и он наступил в один из капканов у дома. Я направляюсь к двери, что ведет во двор.

На улице часть дома освещает самодельный фонарь, я оглядываю двор, и, ведь действительно, это скулит мой пес. Делаю пару шагов с крыльца и замечаю, что он привязан. Пес лежит на боку, при виде меня пытается встать, но у него ничего не получается, его лапы подкашиваются, и он снова падает. Не нужно много времени, чтобы понять, что с ним произошло.

— Старый приятель, кажется, эти твари все-таки добрались до тебя, — я наклонился над псом и начал осматривать рану. А он продолжал смотреть на меня, не поднимая головы, и скулить.

Все тело покрыто колото-резаными ранами, они сделаны когтями. Точно такие я все время нахожу на окнах и дверях дома.

— Не волнуйся друг. Я тебя так не оставлю, — каждое слово я произносил на тон тише.

Я подошел к сараю, это не самое приятное, что можно было увидеть. Кажется, спать уже перехотелось, и голова перестала так сильно гудеть. Я постоял немного, о чем-то задумавшись, взял старый ржавый колун и развернулся к псу. Знаю, что он ничего не понимает, но все равно старался идти так, чтобы в моих руках ничего не было видно, одновременно что-то негромко ему рассказывая.

— Прости, — один взмах и тишина… вокруг меня снова чертова тишина, я откинул топор в сторону.

Проклятье! Ладно, все ведь к этому и ведет, верно? Трупом займусь утром, иначе следующую ночь я точно не переживу. Этой ночью луна была ярче, чем обычно, я не хотел возвращается в хижину и решил пройтись по уже знакомым тропинкам недалеко от дома. В последнее время я все чаще устраиваю прогулки ночью. Я боюсь, но, кажется… подсознание само хочет уйти и больше не вернуться.

Каждым шагом отдалялся от деревянной хижины и слабый свет, что немного освещал мне дорогу, и исчез вовсе. Я знал эти тропинки, как свои инструменты, но каждый раз спотыкаюсь о новые корни, что прорастают из-под земли. Деревья растут слишком быстро, и скоро я буду не успевать их рубить. Лес поглотил все дороги, никто не в силах пробраться через него.

Кто-то идет за мной по пятам. Это желание оборачиваться снова и снова, сердце словно выпрыгивает из груди, дыхание учащается, а глаза разбегаются в поисках преследователя. Это чувство ни с чем не спутать. Я ускоряю шаг и делаю дугу, чтобы вернуться на тропу обратно к дому.

— Эй, ублюдок! — из-за дерева вышел силуэт в капюшоне со спрятанными руками в карманах.

— Волк? — с одной стороны, я был на гране паники, а с другой, я чувствовал облегчение. Ведь мог быть кто-то хуже, чем эта гнилая псина.

Он молча шел ко мне, а взгляд из-под капюшона словно прожигал меня.

— Волк, чего тебе нужно? — я чувствовал что-то неладное и начал потихоньку отходить назад.

Он подошёл ко мне почти вплотную и оскалил зубы. Резкий удал в лицо, от которого я сразу плашмя падаю на землю, очки отлетают куда-то в сторону. Одну руку я прислонил к челюсти, думая, что после этого станет не так больно, второй слепо пытаюсь найти очки. Волк делает шаг через меня, хватает обеими руками за воротник рубашки, наклоняется и приподнимает мой торс над землей так, чтобы я не смог отвернуться от его взгляда.

— Ты меня огорчил, Док! Стае это не понравится, — слюни из пасти летели мне в лицо, а запах земли и мокрой шерсти проникал в нос.

— А что, по-твоему, мне оставалась делать?! Отпусти меня! — оправдываясь, я схватил его руки, которые мертвой хваткой вцепились мне в воротник.

— Слушай сюда, старик… еще раз, и ты покойник! — он силой бросил меня в землю, выпрямился и снова спрятал руки в карманы.

— Ничтожество, стоило тебя загрызть до того, как ты начал вонять тухлятиной, — Волк стоял надо мной и продолжал говорить. — Похоже, от тебя пользы не больше, чем от психов из деревни, — Волк плюнул в меня, развернулся и начал уходить.

Он успел отойти на пару шагов и резко остановился.

— Ах да, — Волк повернул голову в мою сторону, — совсем забыл, зачем я сюда шел. На лугу лежит тело в дурацком пальто и шляпе. Он не местный и, кажется, еще живой. Помоги ему. От моей помощи он быстрее загнется, — Волк уже развернулся и похихикал себе под нос.

Еще некоторое время я смотрел ему в спину, а после продолжил искать очки. Они были слегка разбиты, но не критично. Думаю, я смогу их подлатать, когда вернусь. Но сначала пойду и посмотрю, кого там нашел Волк.

Луг был совсем недалеко, и спустя немного времени я начал подходить к месту. Там, действительно, лежит тело. Я подошел и начал его осматривать. Он без сознания, и Волк был прав. Он не местный. По крайне мере, раньше здесь я его не видел. Я перевернул его на спину и начал рыскать по карманам. В боковом кармане пальто лежал ключ с биркой, на которой написано "21".

— Дорога домой…

Глава 1

~ Глазами Протагониста

Рассвет слабо пробивается в щели между досками. Помещение медленно наполняет густой свет, разгоняя темноту по углам комнаты. Влажные липкие грибы морщатся и сворачиваются, прячась от солнечных лучей. Тяжелая дверца шкафа скрипит и медленно открывается. В появившуюся щель тут же заливается тоненький ручеек света, он увеличивается с каждым мгновением и постепенно освещает мое изможденное лицо. Когда этот ручеек добрался до моих глаз, я нехотя пошевелился и открыл вторую дверь. Выбираться из моего последнего укрытия мне сильно не хотелось, но у меня не было выбора.

Раненая рука вновь напомнила о себе. Я стянул грязные тряпки с предплечья и увидел сочащуюся из раны жидкость. Мерзкая, бурая гадость скрывала не менее мерзкое увечье, полученное мною пару дней назад. Эта штука совсем не болела, но с каждым утренним осмотром она становилась все более пугающей. И омерзительной.

Замотал тряпки обратно и огляделся. В этом доме чистого тряпья не найти. Нужно сходить до сгоревшего дома, там был уцелевший погреб, но не успел попасть в него до наступления темноты. А в вечерних потемках услышал, как что-то шевелилось там, внутри, и шепотом просило выпустить. Не хочу думать, кто это может быть.

Усевшись в углу комнаты, я оглядел ее скромное убранство. Сломанная железная кровать, небольшой верстак, на котором были свалены в кучу куски досок, гвозди, пустые стеклянные бутылки, какие-то железки и прочий хлам. Большая круглая лампа на низкой ножке. Небольшая печка с большой кастрюлей и пучком резиновых труб, расходящихся по всему дому. Когда я пришел сюда, мне оставалось только разжечь ее. От печи исходит приятное тепло. Я чувствовал странный, но хорошо знакомый мне запах. Запах «защитной субстанции», которая в ночное время защищает меня. Защищает не от посетителей, а от того ужаса, что выбирается ночью из леса. Местным не было смысла вдыхать эту дрянь.

Тяжелый громоздкий шкаф, стоящий в углу, служит мне укрытием уже третью ночь. Твари научились попадать внутрь. Их не останавливают заколоченные окна и запертые двери. Иногда они ходят по комнатам, я слышу, как скребутся их когти по деревянному полу. Крепкие двери шкафа скрывают меня от них, а связка зловонной травы прячет мой запах. Но рано или поздно они догадаются заглянуть внутрь. Нужно проверить ловушки, оставленные мной прошлой ночью.

Из трех капканов я не досчитался одного. Он просто исчез, а на его месте осталась небольшая лужица крови. Второй капкан выглядел так, словно его кто-то пережевал и выплюнул обратно. Отодвинув ногой раскуроченные железки, я прошел в соседнюю комнату. Стараюсь не заходить сюда. Здесь сильно пахло плесенью, и грибов росло больше всего. Через единственное окно я видел лес. Лес, который запер меня здесь.

Нужно снова заколачивать это окно. Подоконник его был сильно исцарапан: кто-то не в первый раз наведывается сюда. Чем больше открытых дыр я оставляю в доме, тем больше шансов у этих тварей добраться до моего горла. В небольшой яме, засыпанной большим количеством битого стекла, лежала собака. Судя по количеству крови и гноя в этой яме, псина перерезала себе все, что было возможно. Пришлось оттащить ее труп подальше от дома.

Вернувшись, я уселся в углу своей комнаты. После улицы мой нос уловил слабый запах зверя. Неужели кто-то осмелился прийти сюда днем? Или мое восприятие совсем искажено болезнью? Мне было все равно. Взгляд мой упал на большую чугунную кастрюлю, стоявшую на печи. У меня не возникало чувства голода или жажды уже очень давно. С того момента, как я попал сюда. Как будто бы все потребности отключились. Лишь изредка я прикрывал глаза, чтобы отдохнуть. И каждый раз во время отдыха мне тут же виделось его лицо. Наглеца, забравшего мою вещь. Ключ, единственный путь выбраться отсюда. Я не помню, как попал сюда и добрался до этого дома. Как все еще умудряюсь держаться перед стеной напирающего леса и того ужаса, что следует за ним. Помню лишь лицо. Как мне теперь найти этого ублюдка?

В соседней комнате протяжно скрипнула половая доска. Там определенно кто-то есть. Взяв с верстака тяжелую ножку стула, я тихими шагами пошел к двери. Дверь почти беззвучно открылась, но моему взору не предстало ничего необычного.

Направился в другую комнату. Звериный запах оттуда чувствовался сильнее. Я встал в дверном проеме и увидел человека. Незнакомец стоял лицом к тому злополучному окну с расцарапанным подоконником. На спине у него висел большой брезентовый рюкзак.

— Ты кто такой? — незваный гость повернулся. В руках у него был короткий автомат. Я вздрогнул.

— Не пугайся. Я не ем тухлятину.

Под широким капюшоном мне почудилась собачья морда. Незнакомец опустил оружие стволом вниз, его тяжелый взгляд был направлен на меня.

— Почему ты не включаешь свет? В сарае есть генератор.

— Нет топлива, — крепче сжав ножку стула, я переспросил — кто ты такой?

— Меня зовут Волк, — он подошел ближе, — как же от тебя воняет. Тебе повезло, не трогаю таких, как ты, Мясо.

Он хрипло засмеялся и облизнулся. Черт возьми, готов поклясться, что у него взаправду морда, как у волка. Он медленно приближался ко мне, я все сильнее чувствовал звериную вонь, смешавшуюся со сладковатым ароматом гнилого мяса и мокрой земли.

— Ты ищешь что-то? — он произнес так словно и не ждал от меня ответа.

— Ключ, да? Это наш местный доктор. Старик украл его у тебя.

Волк протянул мне засаленную бумажку. Это была старая карта с кучей карандашных пометок и подписей.

— Откуда ты... — Я не успел договорить как Волк меня перебил

— У меня к тебе предложение. Ты поможешь мне, а я помогу тебе. Иди на восток, глубже в лес. Найдешь там мое укрытие, я отметил на бумаге. Если не сдохнешь в пути, значит, с тобой можно иметь дело.

Он хихикнул, оскалив клыки в улыбке.

— На твоем месте я бы не стал торопился, Мясо. Мало кто возвращался из леса, а те, кто смог вернуться, не в состоянии что-либо рассказать.

Волк прошел мимо меня к выходу из дома. Не оборачиваясь, он сказал.

— Пойдешь по дороге, там брошенный трактор, в нем есть бензин. Рядом дома, стащи оттуда несколько досок и заколоти все, что сможешь. Потом… Готовься.

Рука в толстой перчатке указала на многочисленные царапины на полу.

— Видишь, твоя вонь заинтересовала не только меня. Они пока только принюхиваются. Найди себе какое-нибудь оружие, а не жалкую деревяшку. И еще, — приостановился он уже на крыльце, — руку лучше отгрызть. Ты же не хочешь лишних проблем, Мясо?

Волк уставился на меня. Я видел, как он облизнулся. Так же, как облизываются собаки. Что он вообще такое?

— Пальто у тебя дурацкое, — похихикал он.

Еще минуту я наблюдал его спину, потом Волк растворился в утреннем тумане. Может быть, это галлюцинация? Потрепанная бумажка в руке говорила об обратном. С руки потекла маленькая струйка гноя. Он беззвучно падал на пол и моментально впитывался в доски. Как будто бы старый дом подпитывался этим.

В течение нескольких минут я разглядывал карту. Старая печать практически полностью стерлась с бумаги, все отметки и ориентиры были нарисованы карандашом. Странные и кривые рисунки, иногда подписанные, пестрили в нижней части, а на верхних отметках практически не было. Видимо, Волк не ходил на север, а если и ходил, то увидел там что-то такое, из-за чего он не пошел дальше.

Зачем мне идти в другую часть Леса? Чего он от меня хочет? Мне не хотелось думать об этом. В голове гудели слова о генераторе, если у меня есть возможность обзавестись топливом, то следующую ночь можно провести со светом. Пора готовиться к первой вылазке.

Вытащив из кучи хлама на верстаке потертую брезентовую сумку, я отряхнул ее и закинул за спину. Увесистая ножка в руке придавала мне немного уверенности. Надеюсь, Волк был прав и мне удастся найти бензин.

Проходя мимо сарая, я заглянул в окно. Поржавевший генератор стоял посреди помещения и ждал топлива для работы. Поправил грязное пальто. Не помню, почему оно на мне надето, не видел его никогда прежде. Как и смешную шляпу с полями. Наряд и правда дурацкий.

Вышел на дорогу и посмотрел по сторонам. Видимость сильно сокращал туман, буроватый и очень густой; деревья, торчавшие вдали, из-за него приобретали чересчур угрожающие очертания. Лучше не думать о плохом. Рука сильнее сжимает деревяшку.

Влажная земля проминалась под ногами, изредка хлюпая и выбрызгивая серую грязь. Это смотрелось не очень приятно, словно путь шел по гнилой плоти. Я вновь начинал думать о своей руке. Мне хотелось вырвать ее, настолько рана была омерзительна. Повсюду за собой я оставлял гнойный след, подобный тому, что остается после улитки.

Трактор оказался совсем рядом. Насквозь проржавевший остов машины напоминал останки огромного чудовища. Неподалеку из глубокой грязи торчал хорошо сохранившийся прицеп с изодранным тентом; ткань вяло шевелилась от редких порывов ветра. Нужно обыскать здесь все.

Откручивая крышку тракторного бака, я понял, что переливать топливо мне некуда. Проблема решилась сама собой - бензина внутри не было. Волк обманул меня. Еще бы, с чего бы ему мне помогать. Чертов урод. Несильно ударил деревяшкой по крылу машины, из-за чего несколько пластов ржавчины упали на землю. Поднял глаза и уставился на прицеп. В нем точно что-нибудь сохранилось, но мне придётся лезть в эту грязь. Я сделал пару аккуратных шагов и почувствовал твердую землю на дне. Можно идти.

Уже добравшись до откидной дверцы прицепа, я провалился по колено в густую жижу. Она громко зафырчала, отказываясь отпускать мою ногу. Вцепившись руками в холодный металл дверцы, я подтянулся, и нога нехотя вылезла из трясины. Внутри было тесновато, много места занимали два деревянных ящика. Первый был открыт и абсолютно пуст. Открыл защелки второго и увидел внутри две небольшие канистры, моток толстой веревки и тряпичный сверток. Добычу я сложил в сумку, а канистры проверил на наличие бензина. Одна оказалась дырявой, а во второй слышался плеск топлива. Осталось лишь вернуться обратно.

Ориентиром мне служила дорога. В этом дрянном тумане разглядеть что-то было тяжело, надеюсь, днем он уже растворится. Единственный его плюс в том, что ужасы окружающего леса были невидимы. Но того немногого, что я уже видел, было достаточно, чтобы бояться всего вокруг.

Мое укрытие огромной темной тушей постепенно выступало из тумана. Мне сильно хотелось попасть внутрь, нужно ускорить шаги. Вступив на порог дома, я с облегчением выдохнул. Первую ходку можно считать удачной. Сдвинул все барахло на верстаке в сторону, а на пустое место выложил свои находки. Канистра сразу отправилась под стол, это мой запас ночного освещения на ближайшую пару дней. Веревка полетела туда же, ей обязательно найдется применение.

Размотав сверток, я высыпал на столешницу содержимое. Кучка гвоздей и измятая фотография. С фотографии на меня смотрело строгое вытянутое лицо мужчины в военной форме. На обратной стороне черным карандашом было написано:

«1982, Войцех, пишу домой скоро при с дтмотр рн тще то».

У меня не получилось разобрать оставшиеся каракули, и я отложил фото в сторону. Сейчас мне нет до этого дела, нужно проверить генератор. В сарае, помимо генератора, обнаружилась старая дверь, валяющаяся на полу. Отлично, материал для баррикад сам идет в руки. Попробую установить ее на парадный вход, чтобы в следующий раз у незнакомцев было хоть какое-то препятствие.

Бензин весело зажурчал, наполняя бак. Моя рука толкнула рычаг, и генератор нехотя заработал. Он негромко затарахтел и начал мелко дрожать. Лампочка, висевшая под потолком, пару раз моргнула и загорелась тусклым светом. Главная цель была выполнена, теперь у меня есть свет. Приглушил генератор, ценное топливо нужно беречь.

Едва получилось поставить старую дверь от сарая на вход. Не знаю, как у меня это получилось. Повезло, что все петли сохранились. «Домашние» дела сделаны, нужно выдвигаться.

Когда я снова вышел на улицу, туман уже спал, и моему взору предстал Лес. В глубине его деревья срастались в единое целое, становились монолитной стеной, которая не позволяла выбраться выжившим. Многие деревья были неестественно перекручены, врастали верхушками в землю, изгибаясь при этом дугой, или же каменели, становясь похожими на кости давно почившего исполина. Оттуда доносились странные звуки и скрипы, изредка раздавался вой, отдаленно похожий на собачий. Не хочется встречать того, кому он принадлежит. Все, чего я хотел, - выбраться отсюда. Но чем дальше уходил от дома, тем меньше верил в то, что у меня получится. Нехотя улыбнулся я даже не заметил, как стал называть гнилые развалины своим домом.