Тело, которому ты служишь

Глава 1. ЛЕВАЯ

Быть можно дельным человеком

И думать о красе ногтей.

Александр Пушкин

Ноготь Большого Пальца Левой Руки представлял собой небольшую чуть выпуклую площадку с неровно обкусанным внешним краем.

— Остальные — примерно в том же состоянии… — хмуро известил Белуай и, скроив недовольную гримаску, цокнул копытцем по заскорузлому Заусенцу.

Крима осторожно прочистил горлышко. Он предполагал, что теория сильно отличается от практики, но никогда не думал, что до такой степени.

— А на Правой?

Белуай с подозрением покосился на паутинчато нежную шёрстку новичка — и тот запоздало сообразил, что, кажется, команды Правой и Левой Руки друг друга недолюбливают. Иными словами, вопрос он задал несколько бестактный.

Ладно, учтём на будущее, а то ведь обслуживать придётся и ту, и другую сторону.

— У них и спросишь, — буркнул Белуай, но тут же смягчился и добавил ворчливо: — Да то же самое, наверное… Так что дел у тебя — выше рожек. Сегодня всё осмотри, прикинь, где чего, — и вперёд! Обязанности свои ты лучше меня знаешь… Да! Если кто из старичков наглеть начнёт — шли куда подальше!

— Подальше? — ошалев, переспросил Крима. — Куда?

— Куда подальше, — угрюмо повторил Белуай.

Крима оторопело потряс рожками. Первые истины, с которыми новорождённый чёртик является на свет, ничего подобного не содержали. В головёнку вложено было, что опыт старших следует перенимать, — и всё.

— А как они будут… наглеть?..

— Ну там… копытца почистить… рожки отполировать…

— Кому?

— Им! — нервно бросил Белуай. — Или, допустим, попросит за Локтевым Суставом последить, пока он к дружку на Правое Колено сходит… Шли подальше!

— Не обидятся? — Крима поёжился.

— Да хоть бы и обиделись! У них — свои участки, у тебя — свой. Вот давай доводи его до ума… И ещё одно! Ногти жизненно важным органом не считаются, так что, сам понимаешь, по технарю на каждую сторону было бы слишком роскошно. Короче, мотаться будешь: копытце — здесь, другое — там. Ну и, понятно, захочется путь сократить, махнуть прямиком с Руки на Руку… Никогда так не делай.

— Я знаю…

— Знать-то мы все знаем. Вот и предшественник твой знал.

— И что с ним?

Белуай насупился.

— Наверное, уже ничего. Упорхнул — и с концами. А мы его только через сутки хватились. Потом догадались Правую Руку запросить, а он там и не появлялся даже. То ли во Внетелесье сгинул, то ли в чужую ауру залетел…

Беседуя, они сошли сначала на Сустав, затем достигли Ладони.

— Но это же запрещено — с Руки на Руку!

— Вот если бы ты и дальше так говорил… — Белуай усмехнулся. — Вылезет такой, вроде тебя, из чертоматки — поначалу все правила назубок! А чуть поработал — куда что делось?..

Внезапно податливая опора под копытцами дрогнула, шатнулась — и оба чёртика инстинктивно ухватились за Указательный. Хорошо не за Средний, потому что в следующий миг он резко распрямился, уставясь ввысь, в то время как остальные Пальцы поджались, скрючились.

— Ну начинается… — проворчал Белуай, запрокидывая головёнку и с неприязнью оглядывая узловатую колонну Среднего.

— Что начинается? — встревожился Крима.

— Сам увидишь. Главное, держись покрепче. — И, спрыгнув на Запястье, пронзительно скомандовал: — Левая — к бою!

***

Далеко не каждому чёртику выпадает столь бурный дебют. Не дослушав первой инструкции, взять и угодить в этакую передрягу! Несколько раз Криме казалось, что карьера его оборвётся прямо сейчас. Зазевавшегося новичка сразу же прижало к Ладони Указательным Пальцем, а сверху ещё налёг Большой, в результате чего бедняжка оказался почти полностью обездвижен. Может, оно и к лучшему, ибо, выберись Крима наружу, его бы запросто могло сбросить в открытое пространство. Не зря Белуай велел держаться покрепче.

Из тесной щели между Указательным и Средним торчали одни копытца, которыми Крима неистово отбрыкивался, что, наверное, со стороны выглядело весьма комично. Лишённый слуха и зрения, не представляя, что происходит вокруг, юный чёртик тем не менее ощущал, как взмывает и падает Левый Кулак, внутри которого он очутился. Потом произошло столкновение с чем-то немыслимо огромным. Хрустящий удар был настолько силён, что Криму едва не контузило. Затем хватка на секунду ослабла — и он ухитрился этой секундой воспользоваться: крутнулся, выпростал головёнку, но тут же был схвачен вновь. Ножки оказались стиснуты, зато вернулись зрение и слух.

— Есть попадание! — услышал он ликующий вопль Белуая.

Команда Левой Руки творила чудеса. Ежесекундно рискуя сорваться в Бездну, чёртики умело и отважно управляли Суставами, то распуская, то натягивая Мышцы. «Неужто и я когда-нибудь так смогу?» — мелькнула благоговейная мысль.

Внезапно Пальцы разжались, и Крима повис в пустоте.

— Па-берегись! — скомандовал Белуай.

Судорожно извиваясь и барахтаясь, новичок дотянулся до Мизинца, вцепился намертво. И очень вовремя, поскольку в следующую секунду из пустоты стремительно выплыло нечто невероятно огромное и бугристое. Чужой Кулак. Удар пришёлся вскользь. К счастью, Плоть и псевдоплоть далеко не одно и то же: будь Крима материален, его бы просто растёрло по Ладони, а так отделался испугом и болезненными ощущениями.

— Отбой! Уходим!..

Крутой поворот вправо, и бой кончился так же внезапно, как начался. Левая Рука двигалась с прежней быстротой, но сами движения стали ритмичны и однообразны. Тело перешло на бег.

— Слышь, — не без ехидства окликнул Криму толстенький темношёрстый чёртик, болтающийся на Нижнем Сгибе Безымянного. — Это тебя, что ли, в Хваталке защемило? Я аж залюбовался…

— Отставить! — оборвал возникший откуда ни возьмись Белуай. — Правильно себя вёл новичок... А ты, Балбел… — в ярости повернулся он к темношёрстому.

— Ага! Чуть что — сразу Балбел!.. — привычно ощетинился тот. — Что я в этот раз не так сделал?

— В том-то и штука, что ничего! Почему система сама сработала?

— От сотрясения, наверно…

И Крима наконец сообразил, о чём речь. Действительно, Средний уставился ввысь перед боем сам по себе — ни один чёртик к нему не прикасался. Да и остальные Пальцы прилегли к Ладони без команды. А вот сотрясения вроде бы никакого не было вообще. И Белуай запомнил это так же хорошо, как и Крима.

— Какое ещё сотрясение? — взвился он. — Всё тихо было! Кто у нас за Суставы Пальцев отвечает?

— Ну я… — нехотя признал Балбел.

— Так почему ж они у тебя сами собой срабатывают?

— Разболтались, видать…

— Ну так подтяни, если разболтались! Прямо сейчас, не откладывая! Чем ауру зря языком взбивать, давно бы этим занялся! Ишь! Новичком он залюбовался! Нашёл время…

Насупившийся Балбел немедленно перемахнул на Средний, где принялся с преувеличенно озабоченным видом ощупывать и подтягивать Сустав за Суставом. И всё это на полном ходу.

— Молодец, новичок, молодец… — Чуть ли не заискивающе Белуай потрепал Криму по нежной шёрстке. — Только, слышь… Когда будешь на Правой Руке, не рассказывай, не надо… Народ там вредный — тут же в Смотровую стукнут…

— О чём не рассказывать?

— Н-ну, видишь ли... Вообще-то сигнал к атаке положено им подавать, а не нам…

Бег продолжался. Всё вокруг ходило ходуном.

— А настигнет? — испуганно спросил Крима, так и не отваживаясь отлипнуть от Мизинца.

— Кто? — не понял Белуай.

— Ну… с кем дрались…

— Это вряд ли... — Ответственный за Левую Руку нахмурился. — У нас там такие команды Ногами управляют — фиг догонишь! Лишь бы Лёгкие выдержали…

***

Кажется, и впрямь не догонят. Вскоре Тело перевели на шаг, потом и вовсе остановили. Изматывающая качка кончилась, а вместе с нею кончились крики и суматоха. Пожалуй, самое время приступить к исполнению непосредственных обязанностей. Отдышавшись и успокоившись, Крима вернулся на Ноготь Большого Пальца, внимательнейшим образом его осмотрел. Как выяснилось, ситуация была ещё более удручающей, нежели представлялось на первый взгляд. Единственное отрадное обстоятельство — ни малейшего признака грибковых заболеваний. Что ж, и на том спасибо.

Лёгкое пожелтение, пара белых пятен, даже канавка, бегущая вдоль Ногтя, — всё это полбеды. А вот то, что рос он криво и уже начинал внедряться в Боковые Валики, грозя вызвать их воспаление... Крима чуть было не кинулся исправлять дефект немедля, однако взял себя в лапки и, насупившись, двинулся дальше. Указательный, Средний, Безымянный, Мизинец… И везде примерно та же картина.

— Что, Маникюр?.. Плохо дело?.. — посочувствовал Балбел (тот самый, что схлопотал выговор от Белуая). Надо полагать, Суставы уже были подтянуты, отрегулированы, и теперь толстенький темношёрстый чёртик, удобно разлёгшись посреди Ладони, с насмешливым любопытством наблюдал за действиями новичка.

— Что ещё за Маникюр? — оскорбился тот.

— Слово такое.

— Первый раз слышу.

— Не горюй, — утешил Балбел. — Тут ты много чего услышишь…

Речь его была лениво снисходительна, однако не похоже, чтобы старослужащий собирался потребовать от Кримы немедленной полировки рожек и чистки копытцев.

— А с кем дрались? — отважился новичок.

— Спроси... — Балбел с ухмылкой кивнул куда-то ввысь, где, должно быть, располагалась не зримая отсюда Голова. Она же Смотровая.

— А ты правда уже все Суставы подтянул?

— Да их подтягивай, не подтягивай… Разболтались Мослы.

— Почему?

— Так… Зашибли мы их в прошлый раз — вот и разболтались.

Крайне сомнительное объяснение. От ушиба Суставы как раз становятся тугими, малоподвижными. Похоже, Балбел просто морочил новичку головёнку.

— И как же теперь? — пробормотал тот.

— Да никак. До свадьбы заживёт.

— До чего заживёт? — всполошился Крима.

— До полной исправности, — перевёл Балбел.

И откуда они такие слова берут? Ну не сами же выдумывают!

Крима обошёл привольно раскинувшегося посреди Ладони бывалого чёртика и двинулся в сторону Запястья.

— Далеко собрался? — полюбопытствовал отдыхающий.

— На Правую. Мне ведь обе Руки обслуживать.

Балбел оживился, привскинулся на локотке.

— А как пойдёшь?

— Как положено. Сначала до Подмышки, а там — с Плеча на Плечо. Напрямую.

Старослужащий огляделся, словно проверяя, нет ли поблизости лишних ушек.

— Хочешь совет? — понизив голос, сказал он. — Смотровую обходи подальше.

— Да я по Ключицам…

— Подальше, я сказал, — с таинственным и даже несколько зловещим видом повторил Балбел. — По Ключицам, по Лопаткам — всё равно ведь через Голову получается! А там начальство — зверь… Один Деархо чего стоит!

— Строгий?

— Не то слово, Маникюр, не то слово! Да и народ там…

— Копытца почистить заставят? — догадался Крима. — Рожки отполировать?

Удивлённый осведомлённостью новичка, Балбел взглянул на него с уважением.

— Во-во… — сказал он.

— А как же тогда идти?

— Лучше всего от Подмышки до Бедра, а там уж переберёшься на правую сторону... Только не спереди, слышь? Налетишь на Эйло, на Сорму — тоже мало не покажется. С тыла переходи, через Задницу… — Балбел уловил наконец изумлённый взгляд Кримы и разгорячился. — Да! — с вызовом подтвердил он. — Далеко, согласен! Зато безопасно… Это потом, когда притрёшься, гуляй где захочется! Хоть через Плешь напрямик! А пока только так, Маникюр, только так… Поверь моему опыту!

***

Стоило миновать Запястье, идти стало значительно трудней. Некая полупрозрачная субстанция, напоминающая тонкий слой плотного тумана, то вздымалась до горлышка, то падала до копытцев. Преодолевать её было довольно легко, но, когда делаешь это постоянно, усталость всё равно накапливается. Среди вложенных в головёнку обязательных сведений отыскалось и название данного явления: Материя. Или Неживая Материя, что, собственно, одно и то же. В самом начале пути Крима столкнулся также с парой плоских круглых затвердений, парящих на уровне пояснички, и оба на всякий случай обошёл.

Неживая Материя окутывала Тело, можно сказать, постоянно, в холодное время сгущаясь и становясь многослойной, а в жаркое исчезая почти отовсюду, за исключением разве что сектора Таза. Заодно пропадали и дискообразные затвердения, именуемые Пуговицами (видимо, от слова «пугать») и, судя по всему, не способные существовать сами по себе, в отрыве от Материи.

Добравшись до Левой Подмышки, Крима попал в поле зрения сурового пожилого чёртика по имени Одеор. Тот кивнул в ответ на приветствие, затем прервал работу и поднялся с корточек, машинально отряхивая ладошки. Некоторое время с недоумением смотрел вослед новичку, наконец недовольно окликнул:

— Эй, Маникюр! Куда это тебя понесло? Руки с Ногами перепутал?

Крима обернулся.

— Я как раз на Правую Руку… — неловко пожимаясь, объяснил он.

— Так Рука-то — вон где, а ты куда?

— Мне сказали, что проще через Задницу…

— Кто сказал?

— Балбел.

Суровое личико труженика Левой Подмышки выразило досаду и презрение.

— Хвост этому Балбелу надрать! — буркнул в сердцах Одеор. — Ишь ведь что придумал… Баламут!

Крима сообразил, в чём суть, и ему стало очень стыдно. Надо же, как опростоволосился! Ветеран тем временем присел на корточки и вновь занялся делом, возмущённо покручивая рожками, фыркая и ворча:

— Через Задницу… Додумался! С Левой Руки на Правую — через Задницу…

Да, пожалуй, с этими бывалыми ушко надо держать востро.

Глава 2. ПРАВАЯ

Пусть левая рука твоя не знает, что делает правая…

Мф. 6, 3

Командующий Правой Рукой Крис оказался надменным сухопарым чёртиком с гордо выпрямленной спинкой и беспощадным взглядом.

— На каком Теле служишь? — жёстко спросил он.

Крима растерялся.

— Название Тела! — уточнил Крис.

— Да мне пока не сказали…

Крис немедленно обернулся к Тренеу, ответственному за Пальцы Правой Руки.

— Как тебе это нравится? — жёлчно выговорил он. — Даже проинструктировать не смогли толком!

— Бой начался, — виновато объяснил Крима. — Некогда было…

— А после боя?

— А после боя… — Крима запнулся, не желая подводить команду Левой Руки. Придумать, однако, ничего не удалось, пришлось частично признаться: — После боя Сустав подтягивать начали. Сустав разболтался…

— Ещё и Сустав у них разболтался! — сказал Крис, снова поворачиваясь к Тренеу и как бы приглашая его в свидетели.

Тот, если и слушал своего командира, то краешком ушка — не до того ему было: метался Тренеу от Мышцы к Мышце, от Сустава к Суставу, орудуя обеими лапками, временами пуская в ход копытца и рожки, — так что Крима невольно залюбовался работой мастера. Вообще, как успел уже заметить новичок, Правая Рука по сравнению с Левой являлась куда более бойким местом — не замирала ни на миг. В данный момент Большой и Средний Пальцы удерживали некое цилиндрическое образование, размерами и формой напоминавшее Мизинец, только потоньше и попрямее, а Указательный легонько по этому самому образованию постукивал. Дальняя оконечность цилиндра, кажется, дымилась. Затем Рука пошла ввысь и очутилась вдруг рядом с Губами.

Впервые в жизни Крима видел Голову на расстоянии прыжка. Зрелище величественное и ужасающее. Так вот как они выглядят вблизи: Нос, Глаза, Брови… А уж сколько там суетилось чёртиков — не сосчитать. Пальцы тем временем совершили неуловимую эволюцию, в результате чего дымящееся цилиндрическое образование из Неживой Материи втиснулось между Указательным и Средним.

— Затяжка! — скомандовал Амен, управляющий Ртом.

Его подчинённый Банен-Эфроум развёл Верхнюю и Нижнюю Губу, образовав щель, в которую точно вошёл ближний торец цилиндра.

— Выдох!

Аура замутилась, практически утратив прозрачность, Криму обдало гарью — и чёртик закашлялся. Всё-таки вредное у них тут производство! Командующий Правой Рукой Крис брезгливо морщился и обмахивался ладошкой.

— Хватит глазеть! Наглядишься ещё! — отрывисто велел он, и новичок заставил себя отвлечься от того, что творилось на Смотровой. Тем более что Правая Рука вновь пошла вниз и Голова канула в вышине. Аура прояснилась, запах гари исчез.

— Тело, на котором ты служишь, — сурово продолжал Крис, — называется Дмитрий Неуструев. Именно так и никак иначе. Услышу от тебя Димку или Митька — накажу. И сам тоже других одёргивай, если услышишь… Тело с традициями, со славной историей, которую тебе тоже бы выучить не худо. Бешенство перенесло без последствий…

— Бешенство?

Крис смерил новичка уничтожающим взглядом.

— Возрастное бешенство, — скрипуче уточнил он. — Тело-то — мужского рода!

Он бы, наверное, долго ещё отчитывал Криму, но тут произошла очередная затяжка, обоих вновь обдало горелым, и беседу на несколько секунд пришлось прервать.

Известно, что чёртики бесполы. Их произвела на свет (а в случае надобности и продолжает производить, как это случилось с тем же Кримой) обитающая в недрах Тела Эстенис-ух-епиптоэ. Разумеется, выговорить такое имечко трудновато, поэтому чёртики попросту величают общую свою родительницу чертоматкой. Со временем она теряет репродуктивные способности — и Тело в связи с нехваткой обслуживающего персонала начинает ветшать, разрушаться, перестаёт подчиняться командам.

Так вот, возвращаясь к затронутой Крисом теме: в отличие от чёртиков Тело имеет пол, причём управление Самцом кое-кто считает куда более сложным делом, нежели управление Самкой. С наступлением зрелости, например, большинство Самцов переживает затяжной период довольно странного помешательства, когда Тела мужского рода собираются в стаи, обрастают одинаковой Материей, ходят строем, а то и наносят друг другу серьёзные (бывает, даже и несовместимые с жизнью) повреждения.

— Так… А кто у нас самый главный?

— Этерафаопе Аброн! — отчеканил Крима.

Вопросы пошли знакомые, приободрившийся новичок с готовностью ждал продолжения экзамена, однако ответственному за Правую Руку стало уже не до юного пополнения.

— К отстрелу… — протяжно скомандовал он. — Указательный — на взвод…

Подчиняясь движениям ловкого Тренеу, Пальцы перестроились так, что сильно укоротившийся цилиндр Неживой Материи оказался между Подушечкой Большого и Ногтем Указательного.

— Пли!

Указательный резко распрямился, выщелкнув дымящееся образование в бездны окружающего пространства. Тренеу молодцевато выпрямился и сбежал на Ладонь.

— Операция завершена! — чётко отрапортовал он.

— Вот познакомься, — неприязненно скрипнул Крис. — Новый наш работничек, Крима.

Следует заметить, что имена чёртиков всегда соответствуют занимаемой должности. Если ты, скажем, заведуешь Гортанью, то зовут тебя Деархо, а если, допустим, Правым Предплечьем, то Абитрион и только Абитрион. Иными словами, представляя Криму, командующий Правой Рукой сообщил заодно и его обязанности.

— Только что из чертоматки, — продолжал Крис. — Имел несчастье сразу попасть к левакам, то есть ничего ещё знать не знает. Ну это, может быть, даже и к лучшему — доброму там не научат…

Крима слушал, а сам косился с тоской на Ногти. Состояние их, кажется, было здесь ещё более плачевно, нежели на Левой: к прочим требующим исправления недостаткам добавился трудноудалимый коричневый налёт никотина, именуемый также копотью.

— Покажи ему участок, определи фронт работ, если что непонятно — растолкуй…

— Будет исполнено! — радостно заверил Тренеу — и ошибся.

От Плеча к Локтю и далее до Запястья прозвучала череда возгласов: где-то в районе Темени был отдан приказ — и раскатывался теперь по всему Телу, передаваемый из уст в уста:

— Командиры Конечностей — в Смотровую!

Крис зловеще усмехнулся.

— Ну вот и на Плешь зовут… — предрёк он. — Ох, надерут сейчас хвост кому-то! И за разболтанный Сустав, и… Пошли! — обратился он к Криме.

— Так я ж не командир… — пролепетал тот в испуге.

— Неважно, — успокоил Крис. — Ты — новичок. Стало быть, должен представиться высшему начальству…

Видно было, однако, что бодрое злорадство руководителя показное — сам малость нервничает, хоть и Правый.

***

За состояние Волос персонально не отвечал никто, возможно, именно поэтому на Темени образовалась круглая полянка, вытоптанная собиравшимися там чёртиками из командного состава. Те, что званием пониже да попроще, на Плешь старались не забредать, дабы не нарваться ненароком на выговор. Другое дело, если пригласят в приказном порядке, — тут уж никуда не денешься.

Оробевший Крима едва поспевал за стремительно передвигающимся Крисом, на всякий случай почтительно приветствуя всех, кто попадался навстречу.

Заместитель Этерафаопе Аброна с непроизносимым именем Мениггесстроеф (именуемый для краткости Менингитом) был не в духе. Взгляд его смягчился лишь однажды, когда к нему подпихнули Криму.

— Вникай, вникай… — с натужной улыбкой напутствовал новичка ответственный за Головной Мозг. — Трудно будет поначалу, но с виду ты вроде чёртик старательный, смышлёный... Короче, вникай.

Такое впечатление, что на эту фразу высшее начальство потратило все добрые слова, какие знало. Стоило прибыть последнему командиру (им оказался Трахун, заведующий Левой Ступнёй), как Менингит словно с цепочки сорвался.

— До каких пор? — гремел он. — До каких пор, я спрашиваю, будет у нас продолжаться этот бардак? Этот разброд! Почему сигнал к атаке подаёт Левая Рука, а не Правая? Почему Ноги не принимают участия в бою? Что происходит вообще?..

— Сустав у них, видите ли, разболтался, — с ядовитой ухмылочкой наябедничал Крис. Но не в полный голосок, а так, исподтишка.

— Где разболтался? — немедленно вскинулся Менингит.

— На Левой Руке… Сам собою вызов послал противнику…

Переминающийся с копытца на копытце Белуай с упрёком посмотрел на Криму и безнадёжно вздохнул.

— Как это сам собою? — взвизгнул командир Головного Мозга. — Что за бред?

Неожиданно Крима шагнул вперёд.

— Это я, — сипло сказал он.

Все замолчали, глядя на него с недоумением. Крима прочистил горлышко. Он чувствовал, что подставил Белуая, рассказав Крису о разболтавшемся Суставе, и пытался теперь принять на себя хотя бы часть вины.

— Это я нечаянно за Палец ухватился, — соврал он и покаянно склонил рожки. — А он сработал…

Первым опомнился Менингит.

— Вот, — произнёс он, указывая на Криму. — По крайней мере, честен… Побольше бы таких!

Собственно, на этом выволочка и кончилась. Самоотверженный поступок Кримы настолько умилил начальство, что продолжать разнос уже не имело смысла. Менингит вообще был известен своей беспощадностью к среднему командному звену и снисходительностью к простым работягам, тем более к новичкам.

— Все по местам, — приказал он. — А разговор этот мы ещё продолжим. Но не здесь и не сейчас…

Привычные к угрозам начальства чёртики сошли с Плеши и потянулись цепочкой по сильно заросшему скату к Правому Виску.

— А ты, я смотрю, вроде так ничего… — с уважением шепнул Белуай Криме.

Но тот не услышал. Взору его предстало столь ужасающее зрелище, что бедняжка оцепенел. Из глубин пространства, увеличиваясь, нарастая, медленно вздымалась Левая Рука, только на этот раз в Пальцах ничего не дымилось. Вот она остановилась вровень со Ртом, развернулась Ногтями вперёд, послышалась перекличка операторов:

— Подаю Безымянный…

— Зафиксировал… Поправляю…

— Есть контакт…

— Куси!

И на глазах Кримы чудовищные Передние Зубы, управляемые лично Аменом (Ибикан, ответственный только за Коренные, наблюдал со стороны) со скрежетом отгрызли внешний край Ногтя, варварски повредив при этом Боковой Валик.

— Что же они делают!.. — в смятении пролепетал Крима. — Они же мне все Ногти так загубят!..

Он было рванулся назад — пожаловаться Менингиту, но Белуай вовремя ухватил его за локоток.

— Куда?

— Так они же... — Крима беспомощно тыкал коготком в происходящее внизу.

— Не сейчас… Потом доложишь… — прошипел Белуай. — А то вскинется по-новой — всем хвосты надерёт…

Глава 3. ПРОФИЛАКТИКА

Покойся, милый прах, до радостного утра!

Николай Карамзин

Чёртики никогда не спят, тем не менее кое-какой отдых им необходим. Кроме того, Тело требует проведения регламентных работ, поэтому время от времени его отключают — примерно на треть суток.

Отключение выполняется поэтапно и представляет собой весьма сложный технологический процесс: сначала Тело переводится в горизонтальное положение, после чего начинается подготовка к переходу в первую фазу. Чёртикам надлежит постепенно распустить Мышцы, что, кстати, далеко не всегда удаётся, затем обслуживающий персонал Смотровой во главе с Менингитом принимается гасить мозговые волны, опять-таки по возможности постепенно. Примерно в то же время Астерехмен справа и Фаспомохам слева плотно задраивают Веки и притормаживают движения Глаз.

На этом первый этап отключения считается завершённым.

Незабываемый момент, особенно если раньше тебе ни разу не доводилось видеть ничего подобного. Аура успокаивается до такой степени, что, напрягши зрение, можно убедиться воочию в её семислойности. Вдобавок отключение Тела традиционно производится в тёмное время суток, отчего картина становится ещё более величественной и живописной.

Собственно говоря, аура для чёртиков — та же атмосфера. Вспорхнув в её высокие слои, неминуемо почувствуешь, насколько ты близок к вечному холоду и пустоте безжизненных пространств, однако делать так категорически не рекомендуется. Вон предшественник Кримы тоже рискнул перепорхнуть с Руки на Руку — и что теперь с тем предшественником? То-то и оно! Пешком надёжнее.

Не в пример прочим чёртикам отдыхать новорождённому было не от чего, так что имелся прямой резон заняться ремонтом, причём начать, естественно, с Безымянного Пальца Левой. Свежий скус выглядел ужасно, и Крима вновь ощутил нестерпимое желание отправиться прямо сейчас к Менингиту и потребовать наказания виновных через Голову. К счастью, сдержался — сообразил, что этак легко прослыть доносчиком, и, смирив праведный гнев, присел над изуродованным Ногтем.

С величайшей осторожностью, ибо Плоть и псевдоплоть при сильном нажиме легко проходят друг сквозь друга, оттянул Боковой Валик и стал разминать Кожу в надежде заправить её потом под роговую пластину. Увлёкся, утратил чувство времени, а когда очнулся, Тело уже пребывало в полной отключке.

Встал с корточек, озадаченно почесал темечко между рожками. Трудился-трудился, а толку? Такое ощущение, будто все старания пропали втуне: Кожа по-прежнему налезала с боков на Ноготь. Огляделся в тоске. А ведь у него ещё девять таких объектов! Девять!

***

— Но почему? Почему?.. — восклицал безутешный Крима. — А главное — зачем? Рассчитать, спланировать, отдать приказ…

— Думаешь, специально приказ отдавали? — усомнился Одеор.

Они сидели в зарослях Левой Подмышки и толковали промеж собой — старожил и новичок. Регламентные работы Одеор почти завершил, когда на глаза ему попался Крима, в подавленном состоянии ковылявший с Левой на Правую. Пришлось окликнуть, спросить, чем расстроен. Ну и разговорились…

— А как без приказа? Это же надо было Локоть задействовать, Запястье, Пальцы... — с надрывом перечислял ответственный за Ногти обеих Рук. — А главное — Зубы задействованы… Зубы!

Чёртики редко помнят, кто из них когда вылез из чертоматки. Разве что момент рождения совпадёт с каким-нибудь редким событием (капитальным ремонтом Рёбер, упразднением Гланд). Одеор в этом смысле исключением не являлся. Кроме того, даже если и стрясётся нечто знаменательное, из-под Мышки мало что увидишь и услышишь. Одно можно было сказать с полной уверенностью: чёртика старше и опытнее — поди найди!

— Да… — помедлив, признал Одеор. — Сложновато для самоуправства…

— И ради чего? Ради того, чтобы Ноготь мне изувечить? Вредительство какое-то…

— Может, и вредительство, — не стал перечить ветхослужилый. — У Криса вон Роерор в дружках…

Крима тревожно задумался. Действительно, Роерор ведал Нервами и, стало быть, вполне мог передать приказ Левой Руке в нарочито искажённом виде.

— Нет, — решительно сказал Крима, прервав раздумье. — Это что ж получается? Менингит на Плеши выволочку командному составу устраивает, а у него на глазах Ноготь кусают?

— Хм... — Одеор качнул рожками. — А и впрямь! Кому ж ты тогда жаловаться собрался? Менингиту на Менингита?

Крима пригорюнился.

— Понять хочу… Зачем они так?

Ветеран ободряюще потрепал новичка по загорбочку.

— Тут, брат, копытца сломишь… — попытался утешить он. — Агрегат у нас, сам видишь, сложнейший… А начальство — оно тоже не всемогуще: за всем не уследишь, на всех не угодишь… Я вот что думаю: мы ведь без специалиста по Ногтям сколько работали? Долго… Пока тебя к нам не прислали. А Ногти-то — растут. Ну, стало быть, и выкручивались как могли: Зубами отгрызали…

— Но теперь-то!

— Теперь — дело другое. А предыдущий приказ, видно, отменить забыли… Почему нет? У нас такое и раньше бывало… Сплошь и рядом!

— Но если так… — в надежде встрепенулся Крима. — Это ж доложить надо!

— М-м... м-можно... — поколебавшись, промычал Одеор. — Только, слышь, осторожненько эдак, чтоб под горячую лапку не попасть…

***

Заявиться на Правую Руку, в то время как Тело остановлено и уложено на профилактику, поступок крайне опрометчивый. Впоследствии Крима подобной ошибки больше не повторял. Даже в самый разгар рабочего дня Крис и его команда вели себя просто невыносимо, а уж при наличии досуга… да ещё и повода…

А повод был. О том, что учинил новичок на Плеши, здесь, естественно, знали.

— Эх ты... — с упрёком сказал молодцеватый Тренеу. Шёрстка — волосок к волоску, рожки — сияют. — Нашёл кого выгораживать! Или прикормили уже там тебя?

Никто Криму на Левой Руке не прикармливал. Чёртики, если на то пошло, вообще обходятся без пищи, получая жизненную энергию непосредственно из ауры, тем не менее фраза прозвучала обидно. Крима надулся и оставил вопрос без ответа, собираясь сразу приступить к ремонтным работам, однако не тут-то было.

— Думаешь, ты им помог? Ты им навредил! У них и так дисциплина расшатана, а тут ещё ты жалостливый выискался. Смотри…

Крима опять промолчал, что, в общем, тоже было ошибкой.

— Со старшим, между прочим, разговариваешь, — скрипуче напомнил подошедший Крис. — Как стоишь?

Крима вздохнул и выпрямился. Тренеу почтительно отшагнул в сторонку, уступая место своему командиру.

— Почему Правая Рука сильнее Левой? — страшно округлив глазёнки, спросил тот. — Почему Правая выполняет тонкие операции, а у Левой ни рожна не выходит? Почему Правая Рука всегда права, а Левую то и дело на Плеши распекают?

«Стукачок ты потому что», — мысленно огрызнулся Крима, но вслух, понятно, не сказал ничего.

— Назови хоть один объект на Правой Руке, который бы выглядел хуже, чем на Левой! — не унимался Крис.

— Ногти, — буркнул Крима.

На секунду Крис онемел. Но лишь на секунду.

— Вот именно! — проскрежетал он. — А чья в том вина?

— С завтрашнего дня — моя.

Услышав такое, Крис даже отшатнулся слегка.

— У-у… — изумлённо протянул он. — Вот мы, оказывается, какие?.. Ну смотри, юный специалист! С завтрашнего дня спрошу с тебя по полной… Стоять! — рявкнул неистовый руководитель, видя, что Крима двинулся к Ногтям. — Это ты на Левой так себя вести будешь! А здесь — Правая! Запомни это накрепко…

— А на Левую я завтра рапорт подам, — брякнул Крима.

Теперь уже онемели оба: и Крис, и Тренеу. Облизнули губёшки, переглянулись. А новичок-то, дескать… Неужто свой?

— Рапорт? — вкрадчиво переспросил Крис. — Это по какому же, позволь узнать, поводу?

— По поводу грызения Ногтей.

Правых аж передёрнуло. На их-то Руке Ногти тоже пообкусаны.

— Так… — С загадочным выражением на мохнатой мордочке Крис деликатно подхватил новичка под локоток, отвёл подальше к Запястью. — Видишь ли, Крима... — интимно начал он. — С одной стороны, я тебя понимаю. Но с другой... Ты думаешь, у меня сердечко не разрывается, когда я всё это вижу? Разрывается. Точно так же, как у тебя… Ну вот подашь ты рапорт на Левую Руку. Но ведь там же не только Левая Рука! Там ещё и Зубы…

— И что? — Крима тоже понизил голосок.

— А Зубы — это Амен, — шепнул Крис. — Соображаешь?..

— Нет, — искренне признался Крима.

— А за Аменом стоит Аххан. А они с Менингитом двойняшки — вместе из чертоматки вылезли…

— Ну вылезли, — сказал Крима. — А Ногти-то грызть зачем?

Командующий Правой Рукой покосился на него с подозрением.

— Ты что, с Арабеем уже успел побеседовать?

— Н-нет…

— Странно. Обычно у нас один Арабей такие речи заводит.

— Да нет же, нет! Я его и не видел ни разу…

— Увидишь ещё, — зловеще пообещал Крис. — И услышишь. «Зачем?» — передразнил он то ли Криму, то ли неведомого Криме Арабея. — Так вот всё и начинается. Зачем грызть Ногти? Зачем курить? Зачем колдырять?

— Что делать?

— Колдырять! А там, глядишь, и «зачем жить» вообще. Каждый должен знать свой участок. А то в такие дебри залезешь…

— Ну так я же…

— Да понимаю, понимаю… — страдальчески скривив личико, молвил Крис. — Но и ты пойми тоже! Исполнители мы! Вот отдали нам приказ: скусить Ноготь. Зачем? А затем, чтобы мы этот приказ исполнили! Откуда мы знаем? Может, они таким образом передние Зубы тренируют…

— За счёт Ногтей?!

— Почему нет? В большом деле чем-то непременно приходится жертвовать… Впрочем, что ж я тебя отвлекаю-то? — спохватился Крис. — У тебя ж работы непочатый край…

***

Что верно, то верно — непочатый. С Ногтями Правой Руки Крима провозился до восхода, хотя особых успехов опять-таки не достиг. Потом настало утро. Воспылали нечётные слои ауры, воздвиглись над головёнкой стоячие волны света, заструилась, мерцая, меж ними эктоплазма чётных слоёв — и юный чёртик распрямил хребеток. Да, судя по всему, идти на рапорт к Менингиту пока не следует. Вот осмотримся, всё взвесим, прикинем хвостик к носику — тогда, пожалуй…

Задумчиво склонив рожки, двинулся Крима в обратный путь. Бредя наугад, вспомнил про Пуговицы, вскинул глазёнки, но ни одной не обнаружил. Хотя всё правильно: они должны возникнуть позже, вместе с Материей. Никем не окликнутый, чёртик миновал Плечевой Пояс и вскоре достиг Левой Руки.

— А-а, стукачок пожаловал, — недружелюбно приветствовал пришельца толстенький охальник Балбел. — Что ж ты нас Крису-то вложил, а? Вправо уклоняешься?

— Кого я вложил? — У Кримы даже шёрстка вскинулась на загривочке. — Я всю вину на себя принял!

— Принял он… Откуда вообще узнали, что Пальцы перед боем сами сработали? За такие штучки, знаешь… копытца чистят!

— И рожки полируют? — злобно осведомился Крима.

Балбел озадаченно взглянул на бойкого новичка.

— Н-ну… — уклончиво молвил он. — И рожки тоже…

Вне себя, Крима подступил к темношёрстому толстячку вплотную. Тот моргнул. Может быть, даже и перетрусил.

— От кого был приказ?

— Какой приказ? — очумело переспросил Балбел.

— Подать Безымянный в Зубы!

Ветеран цинично оглядел Криму.

— Слышь, — сказал он. — Хочешь совет?

— Да ты уже один раз посоветовал! С Руки на Руку через Задницу…

— Так хочешь или нет?

— Ну!

— Не выясняй ничего. Рожки целы? Целы. Вот и не лезь... Целее будут.

И что-то зябко стало Криме. Морозец по-за шкуркой прошёл. Да что ж это за тайна такая? Ну не помрёт же Тело, в конце-то концов, если перестанет Ногти грызть!

Хотел расспросить поподробнее, но тут появился Белуай.

— Так, — бодро оповестил он. — Кончайте трёп! Приводим все системы в готовность.

Глава 4. ВНЕТЕЛЕСЬЕ

Вы ушли, как говорится, в мир иной…

Владимир Маяковский

Словом, отношения у Кримы не заладились с обеими командами. С Правой Руки на Левую стукнули, будто новичок собирается подать рапорт, после чего даже благожелательный Белуай стал несправедлив и придирчив. Самое мудрое, что можно было сделать в подобном случае, — стиснуть зубки и по самые рожки уйти в работу. Так Крима и поступил, правда, решил схитрить — сосредоточил усилия на Левом Мизинце, где Ноготь был в относительно исправном состоянии. Если вдруг потребуют к ответу — предъявит, скажет: вот, пожалуйста, один уже готов, остальные — на очереди. У меня же не десять лапок, правда? Сразу только чёртики родятся, а тут дело долгое, кропотливое…

Но даже и с Мизинцем пришлось помаяться. Белая отметина у самого основания так, например, и осталась, но тут уж ничего не попишешь, подобные пятнышки невыводимы, единственный способ от них избавиться — ждать, пока Ноготь отрастёт.

Рапорт Крима, естественно, так ни на кого и не подал, тем более что отгрызать уже было нечего: повинуясь неведомо чьему приказу, ко Рту постоянно подавали не Безымянный — так Средний, не Средний — так Указательный, но Зубы щёлкали вхолостую — и Рука шла обратно. И каждый раз Крима вынужден был преодолевать соблазн перешагнуть с Ногтя на Зуб и, взойдя на Темя, обратиться к Менингиту по всей форме.

Однажды Пальцы обеих Рук ни с того ни с сего сплелись. Этого ещё не хватало! И так то слева зудят, то справа, а теперь, чего доброго, с двух сторон накинутся. Крима вскинул глазёнки, ожидая увидеть очередного обличителя, но взгляд упал на Ноготь другой Руки — и новичок обомлел. Не было в его хозяйстве такого Ногтя. Таких Ногтей вообще не бывает: сияющий, ухоженный, необкусанный, он был к тому же покрыт ровным полупрозрачным слоем Неживой Материи, отчего казался ещё прекраснее. Затем Криме померещилось, будто ауру просквозило мягким ласковым ветерком. И только тогда ответственный за Ногти сообразил, что перед ним Чужая Рука.

В священном трепете он взирал на явившееся ему чудо и сознавал: вот оно, Совершенство. Лишь несколько секунд спустя Крима обратил внимание на то, что рядом с Ногтем беснуется чёртик — странный, нездешний: маленького ростика, хрупкого сложеньица, копытца и рожки — почти прозрачны. И масть другая. Если серая шёрстка Кримы отливала голубой волной, то у этого — рыжеватой, почти что розовой.

— Отзынь, чумичка! — яростно выкрикнул незнакомец, и Чужая Рука, вырвавшись, резко ушла прочь.

Крима был потрясён. Умишком-то он понимал, что жизнь на иных Телах возможна и даже обязательна (взять тот же Кулак, едва не растёрший новичка по Ладони, — кто-то же им управлял!), но одно дело понимать — и совсем другое убедиться в этом воочию.

Как-то сразу стало не до работы. Правой Руке Крима соврал, что пошёл на Левую, Левой — что на Правую, а сам двинулся прямиком под Мышку к умудрённому опытом Одеору.

Ветеран хмуро и внимательно выслушал сбивчивый рассказ новичка.

— Маникюр… — произнёс он и замолчал.

Крима давно уже привык к малопонятному своему прозвищу, но сейчас ему показалось, будто прозвучало оно этаким приговором: то ли упрекнули, то ли одобрили. Подождал, не прибавит ли Одеор ещё чего-нибудь. Не дождался. Суровый работяга сокрушённо качал тусклыми рожками. Потом взглянул на растерянную мордочку новичка и вроде подобрел.

— То, что ты сейчас видел, — растолковал он, — называется Маникюр. А ты думал, почему тебя так кличут?

Оцепеневший Крима лишь пошевелил губёшками, беззвучно повторяя иное имя Совершенства. Ну если так, то пусть дразнят Маникюром и дальше.

— Как же они этого достигли?.. — еле выговорил он.

— Как-как! — сердито передразнил Одеор. — Ноготь-то женский.

— Женский?..

— Ну так если Тело женского рода! Видел, небось, какой масти персонал? Ну и вот...

— Неужто там и Ногтей не грызут? — подавленно спросил Крима.

— Редко, крайне редко… — отвечал Одеор. — На женских Телах, чтоб ты знал, ваш брат чуть ли не главным специалистом числится.

— Выше Менингита?!

— Бывает, что и выше… — Ветеран всмотрелся в мечтательную мордочку новичка. — Знаешь, что я тебе, друг, скажу... — покряхтывая, молвил он. — Разные есть Тела. Бывают хуже, бывают лучше. А ты за своё держись. Ты здесь из чертоматки на свет вылез... Подумаешь, Ногти там не грызут! Тут Родина — там чужбина…

— А как это я там вдруг окажусь? — опешил тот.

— По-разному случается, — уклончиво отозвался старожил. — Когда нечаянно, когда нарочно… Морпиона при случае расспроси, он расскажет…

— Кого?

— Арабея, — пояснил ветеран. — Тоже искал, где лучше, а потом рад был копытца оттуда унести… Только, слышь, — спохватившись, прибавил он. — Морпионом его не называй, не надо… Обидится. И ушки с ним особо не развешивай. Такого наплетёт, что рожки выпрямятся…

Крима слушал, округлив глазёнки.

После этого разговора стал он несколько задумчив и рассеян, чем немедленно воспользовались проказники Левой Руки. Вдобавок, привыкнув к постоянным Телотрясениям, Крима, вопреки наказам старших, утратил бдительность — и однажды не уберёгся.

***

— Эй, Маникюр!

Голосок Балбела прозвучал тревожно. Крима выпрямился, оглянулся — тут-то всё и приключилось.

Внезапный взмах Левой был настолько резок, что от ауры отделился солидный клок — и новичок вместе с ним. Крима как раз возился с волнообразным краем Мизинного Ногтя, пытаясь его подшлифовать, выровнять — и хотя бы слегка приблизить к увиденному недавно Идеалу. Теряя тепло, становясь всё прозрачнее, радужный протуберанец вместе с барахтающимся, ошалевшим от неожиданности чёртиком ушёл вниз, где разбился о некую Твердь. Ожгло стужей — и Крима, судорожно подобрав мгновенно озябший хвостик, ринулся обратно, ввысь — сквозь леденящую пустоту Неживого Пространства.

Времени это, можно сказать, не заняло вообще, и всё же несколько раз почудилось, будто рывок никогда не кончится и никогда не достичь спасительной тёплой дымки, окутывающей смутный медленно перемещающийся массив, именуемый Левой Рукой. Наконец родная аура нежно обняла хрупкое, покрытое мягкой серенькой шёрсткой тельце — и Крима вцепился в Ноготь что было сил. Неподалёку, тыча в растяпу коготком, ликовал и заходился от хохота Балбел, прочно угнездившийся на Второй Фаланге Большого Пальца. В районе Локтя тоже веселились.

Судя по всему, старички столковались и нарочно подстроили внезапный этот взмах, застав Криму врасплох. Шутка дурацкая и жестокая, особенно если вспомнить о судьбе предшественника Кримы. Вообще работа на кончиках Ногтей считалась делом небезопасным.

— Очень смешно! — огрызнулся Крима, дрожа и распрямляя ломкий хвостик.

— А ушками хлопать не надо! — злорадно посоветовал ему Балбел. — Держаться надо как следует.

Взъерошенный Крима не ответил и снова занялся шлифовкой Ногтя — точнее, сделал вид, что занялся. За пределы ауры его выбросило впервые — это надо было ещё осмыслить.

***

— Ну и как тебе Тот Свет? — лениво осведомились рядом.

Крима покосился на говорящего. Раньше он этого чёртика не встречал ни разу. Должно быть, антипод — из тех, что работают ниже Пояса. Холёная шёрстка, скучающе-ироническое выражение мордочки, кончик левого рожка — сломлен.

— Откуда ты тут взялся такой? — буркнул Крима.

— Догадайся с трёх раз, — любезно предложил пришелец и, видя, что гадать Крима не намерен, пояснил: — Ты не поверишь, но... перешагнул.

— Откуда?

— Откуда надо, оттуда и перешагнул… Арабей, — представился незнакомец.

Вот, значит, как он выглядит, этот возмутитель спокойствия, о котором Крима успел столько всего наслушаться! Арабей… Вообще-то он был Арабеей, но каждый раз оглашать обе буквы — много чести! Согласно раскладу обязанностей Арабей отвечал за работу Пениса Слева. Само существование подобной должности — озадачивало. Во-первых, как бы это вдруг Пенис мог оказаться слева? Но даже если бы и оказался, главная загадка состояла в том, что для Пениса Справа штатной единицы не полагалось вообще. Гениталиями заведовал Сорма, Тестикулами — Эйло, причём оба друг друга ненавидели. Сорма считал, что Эйло ему подчинён, Эйло же так не считал. Ревнивые, подозрительные, Арабея они, опасаясь интриг, к матчасти близко не подпускали, а тот, нисколько не возражая, блуждал себе по всему Телу и от нечего делать лез ко всем с разговорами. Как сейчас.

Приблизился ухмыляющийся Балбел.

— Здорово, лодырь! — приветствовал он Арабея.

— Здорово, пахарь! — ничуть не обидевшись, отозвался тот. Видно, давно привык к такому обращению и огрызался чисто машинально, не тратя лишних эмоций.

— Самому рожки обломали — теперь хочешь, чтобы и новичку тоже? — полюбопытствовал Балбел.

— Да вы их так и так обломаете…

Ухмылка Балбела стала несколько напряжённой. Кажется, тягаться в остроязыкости с Арабеем было даже ему трудновато.

— А начальство твоё как там поживает? — посопев, спросил он наконец.

— Ты про Этерафаопе Аброна? — небрежно уточнил ответственный за мифический Пенис Слева.

Балбел поперхнулся. Крима — тоже. Рисково шутил Арабей, да и неприлично: выше Этерафаопе Аброна начальства у чёртиков не водилось. Балбел гневно фыркнул и отошёл на всякий случай подальше.

— Ну так как тебе Тот Свет? — повторил Арабей.

Крима замер, припоминая, но сумел восстановить (а может, и придумать) лишь общие впечатления. Недосуг ему было тогда приглядываться — уцелеть бы! Кроме того, преломление света за пределами ауры оказалось совершенно иным, поэтому внешний мир явился новичку в искривлённом оплывшем виде.

Вроде бы Вселенная имела форму куба. Вроде бы. Но это ладно. Странно было другое: прямоугольная Бездна представилась Криме абсолютно пустой, в то время как из рассказов Одеора следовало, что она густо населена Чужими Телами. Однако ни единого Тела за время своего краткого пребывания в Неживом Пространстве Крима нигде не приметил.

— Санузел, — сказал Арабей.

— Что? — не понял Крима.

— Санузел, — повторил Арабей. — Часть Мироздания, причём очень маленькая. И ты в ней только что был…

Маленькая? Ничего себе маленькая!.. Каково же тогда Мироздание в целом?

— А почему Санузел?

— Так называется.

— Откуда вы такие слова берёте? — не выдержал Крима. — Сами придумываете?

Арабей скривил губёшки пуще прежнего.

— Сами? — надменно переспросил он. — Нет, Маникюр, самому такого нипочём не придумать…

— А кто же их тогда придумывает?

— Тело, — сказал Арабей.

Крима остолбенел. Большей ереси ему ещё слышать не доводилось.

— Тело не может придумывать! — оскорблённо завопил он.

— Почему?

— Оно неразумно! Мы на нём живём! Мы им управляем!.. — Крима осёкся. Секундочку-секундочку... А ведь определённый резон в словах Арабея — был. Известно, что Тело, за вычетом рожек, копытцев и хвостика, чёртикоподобно и даже обладает речевым аппаратом. Разум, понятное дело, отсутствует, однако Менингит заведует Мозгом, Деархо — Гортанью, Банен-Эфроум — Губами, Аххан — Языком... Да-да-да, эти четверо запросто могли сговориться, сочинить новое словцо — и… К тому же Менингит с Ахханом — двойняшки, вместе из чертоматки на свет вылезли…

Всё равно ересь! Даже если бы они заставили Тело что-нибудь произнести, кто это услышит и кто разберёт? Нет, услышать-то, конечно, услышат… Время от времени Тело действительно издавало протяжный низкий рёв, рычало и ухало, но подобные раскаты скорее напоминали стихийное бедствие, нежели членораздельную речь.

— Зачем ему вообще слова? — с запинкой спросил Крима. — Телу… С кем оно говорить будет?

— С другими Телами.

Очередной вопрос застрял в горлышке. Крима стоял, приотворив ротишко и беспомощно растопырив коготки.

— Вот народец! — хмыкнул Арабей. — Обслуга ведь, а туда же… Ишь, возомнили о себе… черти! Единственные носители разума… Тебе что, «Апокриф Иоанна» в головёнку вложить забыли?

— Не забыли… — пискнул Крима.

— Ну так изучи повнимательней… Да, Тело создавалось нами — с этим даже я спорить не буду. А вот для нас ли?

Ну это уже даже и не ересь! Это… это… Такому и названия не подберёшь!

— А ты правда там был?

— Где?

— На Чужих Телах…

Арабей перестал улыбаться. Кажется, тема была затронута щекотливая. Тем временем Левая Рука приблизилась к Зубам, подали на отгрыз Безымянный — и снова зря. Ноготь ещё как следует не отрос.

— Короче, так, — процедил Арабей, глядя на Криму свысока. — Твердите, юноша, азы…

С этими словами он перескочил с Ногтя на Зуб.

— Слышь, Ибикан! — послышался уже изо Рта его приглушённый голосок. — Верно говорят, что ты там Зуб Мудрости проращиваешь? Не поздновато, нет?..