Тебе здесь не рады

Глава 1

Междугородний автобус резво бежал вдоль небольшой речушки, на противоположном берегу которой дремал под апрельским солнышком сосновый лес. Пейзаж завораживал, и это злило Веру. Ее поездка была вынужденной, ей, столичной жительнице, провинция была скучна. А тут дыхание перехватывало от невольного восхищения.

— Ну хоть природу местные не успели загадить, — надменно фыркнула Вера, пробежавшись взглядом по другим пассажирам.

— Тьфу ты Господи! — ворчливо бросила старуха, занимавшая соседний ряд, и истово перекрестилась, — ведьмино отродье!

— Приятное население, ничего не скажешь, — раздраженно ответила гостья и отвернулась. Дорога вильнула, и солнце ушло на другую сторону. Теперь слегка затененное окно отражало, как зеркало, усталую путешественницу. Она поправила непослушный рыжеватый локон. Светлокожее в бледных веснушках лицо с излишне массивной челюстью едва можно было назвать красивым, но Вера с удовольствием вспомнила, как ее какой-то арабский турист принял за жительницу туманного Альбиона.

Если б не письмо от нотариуса о нежданном-негаданном наследстве от троюродной тетки, Вера никогда б не стала тратить драгоценные отпускные дни на какое-то Медногорье; уж если не в Европу, то хотя бы в Светлогорск. Однако двухкомнатная квартира, пусть даже в небольшом городишке как минимум на полмиллиона рублей тянула, а деньги лишними не бывают. Да и мать рассказывала, что у ее родни всякое интересное могло сохраниться, грех не прибрать.

— Ой! — автобус неожиданно подпрыгнул на большой кочке. Женщина отвлеклась от своих мыслей. За окном неспешно проплывали симпатичные деревянные домики с резными наличниками, постепенно их сменили унылые однотипные двухэтажные бараки. На перекрестке пришлось постоять, пропуская колону марширующих солдат.

Вера лениво зевнула:

— Чем дальше, тем все печальнее!

Утомленные жизнью пятиэтажки, действительно, не добавляли городку бодрости. Автобус снова тряхнуло, но затем дорожное покрытие неожиданно стало ровным и гладким, не хуже взлетной полосы. Глаза радовали аккуратненькие деревца рядком и густые зеленые газоны, хотя за городом кое-где еще лежали снежные кучи.

— Медногорье, конечная! — весело провозгласил водитель, — забытые вещи пойдут в фонд мира.

— Хрен тебе, — Вера повесила сумку на плечо, ухватила за длинную ручку свой чемоданчик и направилась к выходу.

Центральная площадь смотрелась на удивление ухоженной. Напротив автовокзала был разбит небольшой скверик, где на постаменте от памятника Ленину, если судить по следам былой надписи, возвышалась бронзовая дева в русском наряде и кокошнике. По обеим сторонам как почетный караул стояли кусты, подстриженные в форме оленей и медведей. На клумбах, разбросанных в художественном беспорядке по всей площади, цвели красные тюльпаны.

Фасады домой, недавно подновленные, сияли чистыми окнами и свежей штукатуркой. Главное здание было явным наследием советской эпохи: местный дворец съездов вмещал теперь, судя по табличкам, городскую администрацию, полицию и центральную городскую библиотеку.

На широкой мраморной лестнице в пять ступеней, ведущей к портику входа, бойкие волонтеры в зеленых жилетках и бейсболках раскатали изумрудного цвета дорожку. По обеим сторонам ровными шеренгами выстроился народ. Видимо, ожидалось явление какой-то известной персоны. У встречающих на груди, у кого справа, у других слева, красовались массивные значки: две бронзовые буквы «М» и «Г» на зеленом в прожилках фоне. «Неужели, настоящий малахит?», — удивилась Вера, — Надо будет в местную сувенирную лавку заглянуть«.

Она присела на скамейку, чтоб достать бумажную карту из сумки. Смартфон не мог поймать сеть.

Тем временем, мягко шурша колесами, у края зеленой дорожки затормозил роскошный черный автомобиль. Встречающие, как по команде, повернулись к нему и замахали злеными флажками.

«Как тут любят этот цвет! — фыркнула Вера, — хотя понятно, ведь вся их жизнь — тоска зеленая!»

Из машины неспешно вылез полный мужчина в дорогом костюме. Презрительно оттопырив губу, поднялся по ступеням и остановился у украшенной цветами и шариками трибуне. Референт услужливо подал папочку с речью.

«Дорогие медногорцы! Я рад оказался в вашем городе...» — кислый тон чиновника мало соответствовал заготовленным фразам.

Красивая черноволосая женщина с изумрудно-зелеными глазами печально усмехнулась и незаметно отделилась от толпы.

«Мели Емеля, твоя неделя», — едва слышно пробормотала она и направилась к Вере. Та как раз водила пальцем по карте, пытаясь разобраться в местной топографии.

— Вам это не нужно, милочка, — услышала гостья, и недовольно подняла глаза на незнакомку.

— Чего? — рявкнула на нее, — какая я вам милочка?!

— Да уж, милого ничего нет! Но хотелось соблюсти приличия, — почему-то Вере стало неуютно и даже страшно, хотя обычно подобное впечатление производила она сама.

— Вы бы не задерживались тут, поберегли себя, — в голосе чувствовались насмешливые нотки.

— Не тебе мне указывать, что делать. Захочу, навечно поселюсь.

— Ну да, ну да. На соседнем участке рядом с теткой?

— Угрожаешь?

— Предупреждаю, — любезно улыбнулась красавица, но ее взгляд оставался настороженно-холодным.

— Не мне, дочери моей матери, всякая поместна нечисть указявки раздавать будет! — буквально выплюнула слова Вера, резко развернулась и направилась к переходу, катя своей чемоданчик.

— Поместная нечисть? Что ж... — мрачно сверкнула глазами черноволосая дама и снова присоединилась к рядам слушателей.

Нужный дом оказался буквально в паре шагов от главной площади.

«Это хорошо. Можно продать подороже!» — обрадовалась Вера, заходя в кирпичную пятиэтажку. «Чистенько, но бедненько» — оценила подъезд.

— О, какая краля! Лошадь Пржевальского!" — тоненько захихикал изнывающий от желания выпить Костик. Его друг Гришаня непослушными руками пытался закрыть замок. Увидев Веру, уронил ключик и принялся истово креститься.

— Ты чего? — изумился Костик.

— Ведьма«! Подлинная ведьма. Еще и рыжая!

— Все бабы ведьмы, — философски пожал он плечами, — а то б мы разве так пили?!

Ругая Хрущева и советскую власть, Вера прошла к лестнице и стала подниматься, внимательно изучая таблички с номерами. Чемоданчик не был особо тяжелым, но она не любила дома без лифта.

Теткина квартира оказалась на четвертом этаже. Новая владелица повернула ключ. Старенький замок скрипнул и неохотно поддался, однако Вера статуей застыла на пороге.

«Ах, так?! Ну ладненько, глянем, кто кого!» — сердито прошипела она, пнула чемоданчик внутрь и резко захлопнула дверь. Раздраженно спустившись, снова столкнулась с теми соседями, направляющимися в любимую «стекляшку».

— Эй, где тут рынок?

— Иди себе к лешему! — снова перекрестился Григорий.

— Прямо и направо! — махнул рукой Костик, — мимо не проскачешь, — и загоготал, восхищенный собственной шуткой.

Вера бросила на него гневный взгляд и поспешила в указанном направлении. Дело было к вечеру, стоило поторопиться, рыночные торговки сворачиваются рано.

Пока шла, заметила, как с ветки на ветку, с дерева на дерево перепрыгивают да перелетают синички-лазоревки, будто конвоируя ее.

— Ну-ну! — ухмыльнулась Вера, пробираясь к птичьим рядам. Выбор живой птицы был невелик, а уж отыскать черную курицу оказалось совсем непросто задачей. И все же столичная гостья обнаружила искомую.

— Почем?! — ткнула пальцем в клетку.

— Ой, нет, — побледнела старая торговка, — вы бы того... из города б того... Не нужно нам тут...

— Сама разберусь. Птицу давай!

— Нет! Такой не продам! Вот хоть режь! Тьфу на тебя, проклятую! — визг старухи привлек внимание дружинника, на чьей левой руке зеленела повязка с бронзовыми «М» и «Г».

— В чем проблема?

— Хочу купить, а она идиотничает, — строго воззрилась на него Вера, — что у вас тут за порядки... стыдно, господа!

— Продай, пусть ее, — полушепотом велел дружинник.

— А вы бы не скандалили в чужом-то городе. Да поспешали бы к себе... откуда приехали, — обратился к Вере.

— Без сопливых разберусь!

Дружинник икнул, а затем расчихался, не останавливаясь, пока Вера доставала деньги и забирала корзинку с бьющейся в ней чернушкой. Старуха смачно плюнула вслед, стараясь попасть на юбку покупательницы:

— Все твои речи тебе же на плечи!

Возвращение к теткиному дому много времени не заняло. Мужики, уже успевшие ополовинить купленную бутылку, ошарашенно смотрели, как наследница прошествовала на свой этаж с корзинкой, из которой неслось отчаянное кудахтанье. Костик из любопытства прокрался следом, поднялся на пол-этажа выше и затаился за углом.

Та странная тетка с лошадиным лицом поставила корзинку на пол, вытащила перепуганную птицу. Из дамской сумочки извлекла нож в чехле.

Глаза Костика стали размером со спутниковую тарелку. Женщина прижала птицу к порогу. Последний клекот, и алая кровь брызнула на придверный коврик и входную дверь.

«Свят-свят-свят!» — в мгновение протрезвев, Костик кубарем пролетел все этажи, выскочил из подъезда и помчался прочь, забыв и про друга, и про планы на вечер.

Вера же уверенной походкой вошла в квартиру, захлопнула дверь, кинула курицу в кухонную мойку, затем нашла ванную, вымыла руки. Вытерев их бумажной салфеткой, неспешно прошлась по квартире.

«Бабушатник!» — хмыкнула, рассматривая старую мебель в большой комнате. Сервант, пара книжный полок, горка с посудой, овальный стол, покрытый вышитой скатертью. На столе подставка с книгой, а вокруг нее забавные резные фигурки из камня. Будто маленькие человечки несли тут свой караул. Старинный кожаный переплет с малахитовыми вставками прямо-таки кричал о ценности фолианта. Уже привычный и даже поднадоевший вензель «М» и «Г».

«Неплохое наследство!» — Вера взяла том в руки. По кончикам пальцам будто прошел легкий разряд.

— Тихо-тихо! Ишь ты! — зловещая улыбка исказила тонкие губы.

— Оставила бы ты ее по-хорошему. Да в свою Москву воротилась.

Вера нарочито медленно повернулась. Незнакомка с площади с хозяйским видом приблизилась к столу, провела изящным пальчиком по головам малахитовых человечков.

— Тебе ж лучше будет. Катись на свой запад.

— Нет твоей власти надо мной! — стрельнули бледно-голубые глаза приезжей, — Проваливай! Прочь!

— Дура ты! Дура! — снисходительный тон черноволосой жутко злил Веру. Красавица высокомерно передернула плечами, стряхнула невидимую пылинку с лифа светло-зеленого платья и лебединой походкой выплыла за дверь. Пусть незнакомка покинула дом, но складывалось впечатление, что поле битвы осталось именно за ней.

Вера скривилась, заперла засов изнутри. Нашла в стенном шкафчике ведро и тряпку. В теткины резиновые перчатки сначала насыпала соли, вытряхнула ее и только потом натянула. Затем принялась мыть пол, от окна к входной двери, шепча под нос латинские слова. Кровь с порога стерла, а со старым ковриком даже заморачиваться не стала, выкинула в контейнер во дворе.

Закончив с уборкой, ловко ощипала и выпотрошила птицу, поставила вариться бульон.

«А что добру пропадать! Не на голодный же желудок с вами тут разбираться».

Уже наступила ночь, когда Вера небрежно оставила на тарелке обглоданную куриную кость. После ужина хотелось лечь спать, но желание познакомиться с книгой оказалось сильнее.

Достала из сумочки толстостенные пузырьки, похожие на старинные флаконы для духов. Капнула по углам переплета и открыла на первой странице. Буквы на листе побледнели и стали почти неразличимы.

Вера чертыхнулась, обнажила свой нож и чуть-чуть надрезала самый кончик пальца.

— Я той же крови. Пора признать меня!

Алые капельки впитались в лист, надпись снова проступила, и женщина принялась читать, сначала беззвучно шевеля губами, затем шепотом, а потом уже во весь голос.

Внезапно свет мигнул и погас. Квартира погрузилась в полную тьму, а затем словно исчезла. Осталась только Вера, с книгой и сумкой в руках.

Темень разорвал костер на большой поляне. Тревожно пригибалась к земле трава, тихим шепотом переговаривались вдалеке старые сосны. На границе света, отбрасываемого костром, выстроились малахитовые фигуры. Почти, как те, что берегли книгу на столе, только куда массивнее.

Вера стояла ровно посередине, перед костром, между двумя камнями. На правом, с видом, будто это царский трон, восседала та самая черноволосая красавица.

— Ну куда ты лезешь, дуреха?! — с жалостью произнесла она, — отдай книгу и катись в свою Европу!

— Нет. Пусть подчинится она крови моей!

— Твоя кровь лишь ключ. А вот что за дверью...

— То в моей власти! — Вера острием ножа очертила круг, захватив костер и левый камень.

— Ладно! Люблю бесплатный цирк, — поправила складки платья женщина, устраиваясь на камне поудобнее.

Столичная ведьма перелистнула книгу, нашла нужную страницу и продолжила чтение, певуче растягивая слоги. Из тьмы соткались маленькие тени. Мотыльками подлетели к костру, столкнулись с невидимой стеной и рассыпались прахом. Темнота протяжно вздохнула, охнула и новые тени, уже более крупные и осязаемые, завертелись на границе круга. Громадная двуногая тварь, покрытая клокастым мехом, боднула рогом призрачный рубеж и разразилась басовитым воплем.

Откуда-то с черного неба спустилась большая чернокрылая птица и уставилась на Веру лицом младенца. Рот раскрылся в оглушительном плаче, сотрясающем всю поляну.

Чтение Веры превратилось в заунывное пение. Заговор огненными искрами выстреливал во тьму, испепеляя чудовищ за пределами круга.

И вновь земля задрожала, но не от звуковой волны, а тяжелой поступи. Каменная фигура, задевающая макушкой небосвод, грузно переваливаясь на колоннах-ногах, медленно, но неотвратимо приближалась к костру. Глубокие пещеры глаз враждебно глядели на жалкую человеческую фигурку с книгой в руках. Искры не причиняли великану не малейшего вреда, а словно освещали его путь.

Вера на несколько секунд застыла, завороженная зрелищем. Потом схватилась за свою сумку. Присела на корточки и с большой осторожностью извлекла шар, завернутый в черный бархатный платок. Стянула ткать, обнажая хрустальные грани.

— Вы покоритесь мне! Я ваша хозяйка, — закричала она и бросила шар под ноги каменному гиганту. В разные стороны брызнули хрустальные осколки, и фигура осела, рассыпавшись на тысячи обломков.

Вера снова вернулась к книге, облизала пересохшие губы и продолжила чтение. Голос ее звучал все более хрипло, напевность пропала, сменившись подобием лая.

Тьма сгустилась так, что даже фигуры вокруг костра слились с ней. Минуты бежали друг за другом, объединяясь в часы. Наконец, показался первый, еще совсем бледный луч солнца. Радостным криком, подобным вороньему, приветствовала новый день усталая ведьма. Она подняла книгу над головой и, победоносно смотря на зеленоглазую наблюдательницу, громко прочла последние строки немеющими губами.

«Ура!» — рвалось из груди, воздух почти неслышным всхлипом покинул горло. Вера вдруг поняла, что не может пошевелить ни рукой, ни ногой. Все члены налились тяжестью, будто каменные. Ее ладони, сжимающие книгу, позеленели.

«Вот так-то!» — когда Вера окончательно превратилась в малахитовую статую, подобную другим, окружающим кострище, с легким сожалением произнесла красавица, Она поднялась, кокетливым движением поправила юбку, аккуратно забрала из каменных рук книгу.

Мир мигнул и сдвинулся, снова преображаясь в комнату в старой пятиэтажке. Женщина бережно водрузила книгу на подставку, поместила рядом новую малахитовую фигурку:

— Думала, одна такая умная да смелая? Становись в кружок к собратьям. Будете вместе пыль собирать в ожидании новых наследников.