Тебе здесь не место

Пролог

Скорая, как и полиция, приехала быстро. На этих дорогах в принципе не бывало оживлённого движения, а уж в середине дня и подавно.

Таксист, усатый кавказец средних лет, сидел на бордюре и покачивался из стороны в сторону, что-то бормоча себе под нос на гортанном языке. Уж чего с ним за время работы в такси ни случалось — и пьяные драки пассажиров, и вымогательства гаишников, и проститутки с клиентами в салоне «за делом»... однажды он вёз в багажнике поросёнка... но всё это ни в какое сравнение не шло со смертью клиента прямо в машине, по пути на станцию. Следователь был с ним согласен. Частично.

Пока реаниматологи пытались вернуть к жизни пассажирку «хонды», следователь почти отчаялся добиться от владельца машины хоть чего-то внятного.

— Ты последний видел её живой! Ты чего отпираешься? — Представитель закона потряс перед таксистом его документами: смятым патентом, паспортом «гостя с юга» и правами. — Чего хотел? Ограбить? Изнасиловать? Что ты морду воротишь, сейчас поедешь куда следует.

— Я из Вереи ехал! — в очередной раз начал таксист свои объяснения. — А тут заказ попутный, из «Щербатово» до станции! Я и принял! Вот, — он снял с подставки смартфон с включённым приложением, — пятьсот восемьдесят один рубль! Оплата картой! Вот она, оплата, прошла уже! Не грабил я её, тащкапитан, и в мыслях такого не было!

— Угу. — Следователь не верил водителю ни на йоту, но и предъявить ему пока было нечего. Следов насильственной смерти на теле девушки не было, от неё не пахло алкоголем, никаких странных пятен на лице или теле. Всё указывало на несчастный случай — остановку сердца или наподобие, но капитан сильно сомневался. Какой сердечный приступ у молодой женщины, которой по виду нет и тридцати? Он обернулся и посмотрел на дорогу, убегающую назад через лес. Санаторий Алексей Валерьевич Тверцов хорошо знал. Даже, было дело, ездил туда в детстве с родителями летом, катался на велосипеде и на лодке, заплывая в узкие рукава реки Нары. С тех самых пор «Щербатово» ассоциировалось у следователя с привольной тишиной, журчанием реки и щебетом птиц в густых кронах. Но никак не со смертью молодой и полной сил девушки. Конечно, и в «Щербатово» случались печальные вещи, но всё же уход в мир иной девяностолетнего дедули вида «гальванизированный труп» это одно, а вот сегодняшнее происшествие... Тверцов тряхнул головой, скидывая ненужные мысли, и повернулся к кавказцу:

— То есть ты вёз клиентку и сам не заметил, как она у тебя в машине умерла? Ты что мне гонишь тут, бомбила херов?

— Да я откуда знать мог, тащкапитан? Она села, поздоровалась, мы поехали. Сидела молча, ну бывает, не любят некоторые болтать. В ноутбуке копалась. Я повернулся... — таксист задумался на мгновение. — у поворота на Таширово, хотел спросить, может, музыку потише сделать, раз она там что-то печатает. Гляжу, а она лежит на сидении, голова откинута неестественно так... и бледная вся, вот прям нехорошо бледная..! Я сразу остановился и скорую вызвал!

— А сам? Первая помощь там?

— Я не умею, — водитель снова сел на бордюр, — а скорая приехала и... и вы тоже... Эххх... На меня же потом всё и повесите для простоты, что я, вашего брата не знаю?.. Не трогал я её. Я честно работаю.

— В машину иди, — распорядился следователь, — в отделение поедешь, там всё расскажешь, как что было.

Тверцов влез в автомобиль, ещё раз осмотрел салон и вынул рюкзак пассажирки. Рядом на сидении лежал открытый ноутбук, судя по мигающим лампочкам, включённый. Тверцов, сам толком не осознавая, что делает, постучал пальцем по тачпаду, и монитор засветился. На экране был какой-то текст, набранный мелким шрифтом и разбавленный смайликами.

Следователь прокрутил текст к началу. Это был блог-дневник погибшей пассажирки.

Глава 1

Дорогие друзья! На этой неделе у меня будут очень необычные блоги! Вы не поверите — начальство на работе «премировало» (чуть не написала «кремировало») меня путёвкой в санаторий! Настоящий! С лечебными массажами и прочей лабудой! Такие «премии» нашим бы тёткам из отдела кадров, но начальству ж виднее. А с другой стороны — никогда не отказывайся от нового, верно? Да и по карте не так уж далеко, не Сибирь. Но придётся ехать на электричке, а потом на автобусе или на такси. Места вообще безлюдные. Зато, наверно, тихо и спокойно, а мне бы не повредило, честно говоря. Уж больно месяц на работе выдался сумасшедший.

Так что я еду в «Щербатово»! Кстати, говорят, там бывал Есенин с Айседорой Дункан, а они фигню не скажут!

***

М-да. Вот я и тут. Не прошло и трёх часов... Блин, а ведь это Подмосковье, не тундра какая-нибудь. Полтора часа на электричке, ещё полчаса ждала этот долбаный автобус, он еле тащился... И это я не считаю метро в Москве. И погода не айс, холодрыга и ветер дует, тучи. Ну да ладно.

Сам санаторий, вообще-то, впечатляет. Такая большущая усадьба с колоннами, и аллеи, всюду ёлки и туи. Летом, наверно, красиво. А сейчас здесь даже снег ещё лежит, хотя в Москве уже весь стаял.

Что у нас тут ещё? Огромный стенд с фото Есенина на фоне усадьбы. Ну, надо же ввернуть истории, коли была. Хотя с фотошопом у этих креативщиков не очень — судя по фото, в Сергее Александровиче было не меньше трёх метров роста.

А это что? Друзья, вы не поверите, но здесь бегают ТРИ одинаковых кота! Или кошки, хрен поймёшь. Все чёрно-белые и пушистые и ВООБЩЕ НЕОТЛИЧИМЫЕ друг от друга! Я уж подумала, что от свежего воздуха глюки словила. Интересненько, интересненько, и это я ещё внутрь не зашла.

***

Сижу в холле, пока меня записывают во всевозможные журналы. Осознаю, что жизнь полна сюрпризов.

Сначала у меня спросили, привезла ли я санаторно-курортную карту по форме «что-то там У», поохали на тему «Как же вы без неё?». Хорошо хоть полис догадалась взять, а то вообще бы развернули.

Потом мне дали расписаться в журналах всяческих правил: пожарных там и прочего хорошего поведения. Режимный объект, ага.

Ну и отправили сразу к терапевту. Я что-то мявкнула про заселение, про обед. И знаете: «Сначала терапевт, мы же не знаем, чем кормить». Вот такая я экзотическая зверушка. Но ведь сто пудов накормят тем, что есть.

А терапевт пока занят. Что неплохо, хоть ключ от номера выдали. Они правда называют его «палатой».

И вообще надо бы осмотреться. Холл большой, всюду объявления... а вот и буфет. Закрыт на рольставню. Почему? Администраторша говорит, буфетчица на больничном. Супер. Даже кофе не попить. Хотя он всё равно работает до четырёх дня. Так, а что с объявлениями? «Досуг»... Хоровое пение в музыкальном салоне, дискотека по четвергам (бабки, что ли, хороводы водить будут?), настольный теннис, библиотека не работает по субботам... Так, всё понятно. Развлекай себя, милая, сама, благо вай-фай есть. А, вот, ещё и кинозал! «Видео-концерт Александра Малинина». Так. Нафиг. Пойду-ка я в номер)

О богииии... Друзья, я себя ощущаю попаданцем в прошлое. Я такие номера помню по детству, когда с бабушкой ездила в дом отдыха куда-то под Можайск. Даже графин на столе стоит со стаканом. Та-ак... что тут ещё... телевизор... ну, я его в Москве насмотрелась, шкаф... столик круглый и качается. Придётся ноутбук ставить на подоконник, он широкий, но высокий. А вот стул низкий... если положить свёрнутое покрывало, то дотянусь. Не, я точно попаданец в совок. Что ещё. Холодильник...зеркало... кровать! Друзья! Это нечто! Вы не поверите, ОНА НА КОЛЁСАХ!!! Как каталка в больнице. И тяжёлая! Ой, а жёсткая-то! Как на бетоне лежишь. М-да-а-а... Как же мне тут спать? Ёлки зелёные... и подушка вся промятая... да, Сан Саныч, удружил ты мне с премией, удружил...О! А это что? За окном кто-то ухает! Сова, что ли? Да не, бред, какая сова днём. Но я же абсолютно точно слышала. Странные места...

Ну ладно, вроде распаковалась, ноут на зарядку, а сама к терапевту, а то мне эти тётки на рецепции жизни не дадут. Друзья, если честно, тут дом престарелых, не иначе. В холле бабки, по аллеям гуляют бабки, в кресле сидит дедок и читает газету «Труд». Оказывается, она ещё есть. Нет, я абсолютно точно провалилась во времени... выбраться бы потом...

***

А я от терапевта. И снова несу вам мешок эмоций.

Вообще усадьба огромная, по коридорам можно гонки на скейтбордах устраивать, лестницы широченные, люстры... Прямо Колонный зал. И медицинское крыло тоже с колоннами и гардинами. Сижу у кабинета. Выдали мне прайс пока полистать. А там знаете что есть? Гирудотерапия. Я, признаю, человек неосведомлённый, взяла да погуглила (это лечение пиявками оказывается, на случай если кто-то ещё не в курсе). И все бы ничего, но... строчка «вагинальная гирудотерапия» заставила меня глубоко призадуматься. Бывает же. Живите теперь с этим, не мне ж одной мучаться.

На этом чудеса не закончились. Я думала, тут терапевт такой же, как и постояльцы, эдакий дедушка-Айболит с чеховской бородкой. Ан нет. Вполне себе приятный мужчина в районе сорока. Интересно, неужели в области такая шляпа с вакансиями, что он работает в этом... санатории? Вряд ли тут много платят. Хотя какое мне дело. Может, он альтруист.

Ой, друзья, что началось-то! Я прям приведу весь наш диалог, а то потом и не вспомню деталей!

«— Добрый день. Вы к нам на неделю, вижу. Какие-то хронические заболевания, гипертония, сахарный диабет, остеохондроз?

— Нет, ничего такого.

— Рад слышать. Давайте померяем давление... 120*70. Хорошо. Какие-то жалобы есть на самочувствие?

— Разве что спина побаливает, но у меня сидячая работа...

— Тогда я выпишу вам бассейн на всё время пребывания, массаж, можете сейчас записаться, ещё неплохо бы попить кислородный коктейль, он с 10.30 до 11.30. Бассейн работает до 12.00 для женщин. Массаж до 16.00. Остальные процедуры при вашем состоянии здоровья за отдельную плату.

Тут, походу, вся жизнь кончается в 16.00. Но вернусь к нашему разговору.

— А какие ещё процедуры?

— Для вас могу рекомендовать лазерную коррекцию сосудов, подводный массаж, йодо-бромные ванны, хвойные ванны, ароматерапию, ингаляции, электросон, гирудотерапию.

Чуть не спросила: „Не вагинальную ли?“. Уже маленько истерический хохот пробирал. Вот так вот. Она не только существует... Может, троллит он меня?

— Я, наверно, обойдусь массажем.

— Хорошо. Тогда я вам назначу на 15.30 в 135-й кабинет.

— Спасибо, тогда я пойду...

— Подождите. Вот ваша санаторная книжка, в бассейн и на массаж ходите с ней. И ещё момент. Кому следует звонить в случае вашей смерти?

Штаааа?

— Э-э-э... в каком смысле?

— В прямом. Если вы скончаетесь, кого следует оповестить?

— Запишите номер мамы... но я не понимаю...

— Такие правила. Что ж, не опаздывайте на массаж, бассейн находится в отдельном здании, около реки.

— Спасибо...»

Друзья, ну как вам такое? Кому звонить в случае моей смерти! Такое ощущение, что здесь такие звонки в порядке вещей... Б-р-р... И терапевт этот... уже имя забыла... какой-то он странный. Смотрел на меня, как на какой-то нарост, что-то чужое в этом заповеднике полутрупов. Да, мне двадцать шесть, и что? Я ещё не человек, что ли? Наверно, он так привык к этим бабкам, что других возрастов и не помнит.

***

Ходила на обед. У животе уже урчало. Я завтракала совсем рано с этим отъездом. Все думала, чем же теперь меня накормят... за то, что не записалась на электросон.

Мой стол номер четыре. Со мной вместе три бабки «от 70-ти и выше». Боже, дай мне сил... Так-то я человек общительный и дружелюбный, но эти вперились в меня, как коршуны. И началось... «Вы сюда отдыхать приехали?» Да нет, блин, я пока только напрягаюсь. «А что ж вы, такая молоденькая, да к нам в санаторий?» «А это из-за пандемии! Позакрывали их клубы да пляжи, вот поясок-то и затянула!»

Дать бы этой карге по морде её же палкой... чтобы челюсть укатилась в коридор...

«Небось доктора нашего охмурять будет...»

Это который «куда звонить, когда вы умрёте?» Ага, бегу, лифчик теряю.

«У нас тут полезная еда, а не ваши суши, тьфу, нехристи, рыбу сырую жрут...»

Ты вообще нормальные суши ела? Или у тебя суши — это минтай с рисом? В ведре.

«Мы, старички, ложимся рано, ты тут свои музыки не включай и по ночам не шастай!»

Чувствую, ещё немного, и кто-то «ляжет» раньше срока...

Короче, я не могла дождаться, когда же притащат еду, и эти ведьмы заткнутся.

И что бы вы думали? Наш «гирудотерапевт», оказывается, трапезничает с подопечными! Процедуры впаривает, наверное.

Так, ладно. Слышу грохот. Это тележка с тарелками. Наконец-то обед.

Тут у всех специальные листы, где надо отмечать, что ты будешь есть. Называется «заказное меню». Они одинаковые, эти листы. Для меня к счастью никаких ограничений «доктор не прописал». Сегодня — дежурные блюда, выбрать что-то смогу завтра.

Дежурное блюдо это куриная лапша с волокнами мяса и разваренными в кашу макаронами, тефтелька и плевок картошки в подливке. Гарнир добудете в бою, ага. И кефир.

Дальше — больше.

Охххь... теперь я точно знаю, что в столовой мне рады уже не будут. Бабки шамкают свою лапшу (у одной лапшевина свесилась с уголка рта, и я теперь не знаю как развидеть) и вовсю обсуждают Виктора Петровича. Это, как я поняла, их супергерой-терапевт. О да... их послушать, так прям ангел с небес спустился, не иначе. И такой он внимательный, и такой понимающий, и руки-то у него золотые (стоп, какие руки? Откуда руки?), а ещё в Бога верует и пост соблюдает, вот и сегодня не стал скоромиться...

Друзья, я в шоке. Нет, мне пофиг, верующий у них терапевт или нет, по мне хоть кришнаит, главное, чтобы в душу не лез. Но он, походу, поддерживает всю эту малышевско-малаховскую ересь типа уринотерапии и прочей гомеопатии... И это человек с медицинским дипломом? Понятно, откуда там гирудотерапия. Ребята, у меня что-то холодок по спине и там всё сжалось... ))

Пока я тут вылавливала последнюю картошину из этой мерзкой подливки, Виктор Петрович изволили пожаловать к нашему столу. Он, я заметила, как поел, так начал «обход», со всеми пенсами перетёр, всем поулыбался. И добрался до нас.

Бабки прям расцвели. Смотреть тошно. И вот наперебой ему докладывают, на какие процедуры ходили, да как им всё помогло, а уж какой замечательный подводный массаж был... Ко мне, он, кстати, даже не повернулся, весь над бабками парит аки сокол. Вот и хорошо! Хотя мне кажется, что он им просто подыгрывает. Ну не будет специалист-медик, пусть даже в таком медвежьем углу, всерьёз рассуждать об ароматерапии с учётом знаков зодиака... Хорошо, что у меня только массаж.

Стоило мне об этом подумать, как этот праноед повернулся ко мне. Дальше, друзья, снова цитаты без купюр.

«— Приятного аппетита. Как вам обед?

— С...спасибо. Вполне съедобно. — Я прямо вижу, как меня выдают глаза.

— Не забудьте, у вас после обеда массаж. Отдохните полчасика и приходите.

Я что-то не поняла, к нему, что ли, приходить?

— Да, конечно, я помню.

И тут влезла та бабка, у которой свешивалась лапша:

— А ей-то зачем процедуры, он вон какая кобыла здоровая, только время у нас отнимать будет! И на лапшу кривится, не по чину ей, видите ли, стариковскую еду есть! А вот пожила бы в наше время, кору бы с сосен молола бы в муку, в войну-то!

Вот тут я психанула.

— Да какая война, вы в войну либо младенцем были, либо не родились ещё!

— Ишь ты, голос подаёт! Мы любому кусочку рады были, а этой лапшичка поперёк горла!

Тут влез терапевт, и я в кои-то веки была этому рада.

— Марья Кузьминична, ну что вы на девушку взъелись. Ничьё место она не занимает, она здесь на общих основаниях. И процедуры у неё согласно моим назначениям.

— А ей-то зачем?

— Затем, что я как врач, обязан помогать всем независимо от возраста.

Он повернулся ко мне:

— Так не забудьте, 135-й кабинет в 15.30.

Он ещё немного полюбезничал с бабками, особо мурлыкая с Марьей Кузьминичной. И с этой картины хотелось ржать, вот правда. Одного не могу понять, зачем он поддерживает всю эту гомеопатическую муть и прочую уринотерапию? Ясен пень, бабки уже в маразме и не соображают, но какая-то врачебная этика должна же быть? Интересно, с кем он сейчас трындит? А, с каким-то дедом. И ручку пожал, и по плечу похлопал, ну прям реально ангел-хранитель и опекун в одном лице.

Потом мои старухи затихли, у них кефир. Я кефир не люблю, предложила им взять мой, да блин, лучше б молчала. Они как вперились все втроём на эту несчастную одну баночку... я думала, прямо за столом друг друга порвут. А потом все дружно на меня, мол, я тут с барского плеча свои объедки им предлагаю. Ничего, что кефир не вскрытый, не? Блин, вот и не делай добра. Я уже хотела рявкнуть на них, но прибежал терапевт и как-то их успокоил. А мне шёпотом сказал быть терпимее к пожилым людям, терпимее и снисходительнее. Ну уж нет. Сегодня же поеду в сельпо и куплю себе колбасы и дошираков, и буду в номере жрать. И пить. Бухла тоже возьму. Боже, я здесь всего пару часов, а уже хочу убивать. Голыми руками.

Напившись кефира, бабки стали обсуждать йодо-бромные ванны, причём с таким видом, типа, где уж мне, вертихвостке, понять, что это такое. Ну я и не выдержала, блин. Сказала им, что мне Виктор Петрович ванны не прописал, потому что у меня ещё не наступил климакс.

Господи, хоть удрать успела...

Такие дела. Выговорилась, полегчало. Сейчас буду гуглить, где тут ближайшее сельпо с магазином. А то залечат до голодной смерти. Вот и кровать-каталка пригодится.

Но я так просто не сдамся! Буду вкушать то, что есть: местные красоты, тишину и свежий воздух, возможность поплавать. А меню скорректирую, да и «настроением» запасусь.

А день продолжается. До скорой встречи!

Глава 2

Друзья, я понятия не имею, как мне здесь прожить целую неделю. Я себя чувствую совершенно инородным телом, как клубника среди голубцов. И лаяться с бабками не хочу. Ну не люблю я ругаться. Но и терпеть этих старых кошёлок уже сил нет. А всего-то прошёл один обед!

А, и ещё. Вспомнила тут, что через три стола от меня сидел какой-то хрен и пялился, чуть дыру не прожёг. Я понимаю, я здесь самая молодая и красивая (автоматически), но блин. Мне ещё внимания всяких гипертоников не хватало.

В общем, до массажа я решила пройтись и изучить территорию. Погода, конечно, шлак, тучи и ветер, но не в номере же сидеть, смотреть на эту каталку. Б-р-р... Как вспомню...

А территория здесь большая. Аллеи, смотровая площадка с парапетом, с неё открывается вид на реку. К реке пока не подобраться, всюду лежит снег, почищены только главные дорожки. Ну, хоть что-то.

Бассейн вообще находится где-то на отшибе, в кирпичном здании, больше всего похожим на крематорий... Постройка типа «ангар». М-да... Велика тяга к здоровью, если сюда надо пешком чапать, тут метров триста от корпуса. Блин, да на обратном пути простыть — раз плюнуть.

Опять в ветвях кто-то ухает... Да что же это за птица?

На ящерку чуть не наступила. Она, видимо, вылезла из спячки, чёрненькая, и асфальт чёрный и мокрый. Почти не видно её. Я чуть не упала, пока пыталась ногу отвести, чтобы живность не раздавить. Надо смотреть не только по сторонам, но и под ноги. Тут, походу, всюду опасносте...

Конечно, впечатление унылое. Всюду грязный снег или голая, рыжая земля с пожухшей прошлогодней травой. Правда, я видела бутоны крокусов, но как они расцветут без солнца... Бабки, правда, гуляют, со скандинавскими палками. Ну да, они ж в поле рожали, что им снег, что им зной, что им дождик проливной...

Почему-то всё время кажется, что за мной кто-то следит? Это из-за уханья в ветках? Может — из-за обилия мракобесья?

***

Друзья, а я опять в шоке! Вы знаете, кто у нас массажист? Виктор Петрович-терапевт! Един в двух лицах аки Янус. Даже не знаю, хорошо это или плохо.

Массаж — это же хорошо. Правда медицинский не то чтоб совсем безболезненный, о чем меня терапевт сразу предупредил с некоторым вызовом в голосе. Но нет, нормально всё. Я даже как-то прониклась и расслабилась. Спойлер: «А зря!»

В общем решила осторожно разузнать про его реальное отношение ко всей этой псевдонаучной ереси. Ну не похож он на жертву деменции. Думала, может это способ выживания такой формата «улыбаемся и киваем», а то сожруть и на косточках поваляются.

Произошел примерно такой разговор:

— А почему массаж делаете тоже вы?

— Да я здесь на две ставки. На одну в наше время не протянешь...

Логично. По крайней мере, лучше услышать это, чем то, что ему нравится массировать этих бабок... б-р-р...

— Мне кажется, я выбешиваю здесь всех старушек.

— Нет, что вы. Просто с возрастом люди становятся немного более сварливыми.

«Немного»? Да они готовы были мне глотку перегрызть, а уж если вспомнить про климакс...

— Знаете, может, это не моё дело... Я просто нечаянно услышала ваши разговоры в столовой... Зачем вы поддерживаете все эти... эм... заблуждения?

— Конкретней...

И голос такой ехидный-ехидный.

— Уринотерапия эта... фазы луны... ГМО... Я понимаю, что они верят во всю эту малаховщину, но вы же медик. Или это такой тонкий стёб? Чтобы не свихнуться здесь окончательно?

— А вы, девушка, медик? Почему беретесь рассуждать так категорично? Хорошо разбираетесь в теме? Или услышали слово «моча» и впечатлились, как в детском саду? Не представляете кому и зачем это показано, что и как влияет на организм, а всё туда же, критиковать. Понимаю, это сейчас так модно.

Фигасе, ребята, мы приплыли. Я-то думала, что сейчас, когда вокруг нет бабок, мы с ним поржём надо всем этим. Но тут он как загнул... Статьи какие-то приплел, журналы научные, лекции. И всё это на серьёзных щах... Чуть не уверовала, честное слово. Ну да — я не медик. Но и не космонавт. При этом убедить меня, что луна на самом деле из сыра будет сложновато. А «дохтур» мне улыбается, так тепло, снисходительно.

— Виктор... Петрович, вы сейчас серьёзно?

— По-вашему, я здесь шутки шучу? Я, между прочим, отвечаю за здоровье всех наших пациентов, а они люди немолодые. Вам не понять.

И вот тут он прав. Не понять!

А терапевт продолжает:

— Вы молодая женщина, современная... вам смешны проблемы стариков и вы не задумываетесь пока о своём здоровье. Пока. А я вам скажу, что таблетками вы только приведёте себя за руку в могилу. В отличие от гирудотерапии. Скажете — критическое мышление — а сами на информационной игле у фармацевтических концернов. У них очень много возможностей воздействовать на молодежь и большой финансовый интерес. Попробуйте мыслить шире и самостоятельно. Если вам это нужно, конечно.

Ну и дальше таких нравоучений минут на пять: и про врут там в ваших интернетах, и про его собственный богатый практический опыт. Тему алкогольно-полового воздержания тоже не обошли.

В качестве итога «просвещённый и просветлённый» глубоко мне посочувствовал. Ведь я, бедняжка, попала в совсем непривычное информационное поле, не могу «забить» (читай засрать, а он культурный) мозг привычной ерундой: танцами-обжиманцами и т. п. «Депривация» — так он это назвал. Говорит, действует, как свежий воздух с непривычки — вызывает странные ощущения. Вот я и нервничаю, на бабулек бросаюсь. За неделю эффект может и не пройти, так что, наверное, зря я все это затеяла... Но он со своей стороны сделает все возможное, чтоб мне помочь.

Короче, я с такого откровения маленько прихренела.

Ребята, спасите! Он реально какой-то сектант! Может, на него бабки квартиры переписывают, что он им про фазы луны втирает?..

Блин, я боюсь тут оставаться! Проникнусь еще. Здесь какое-то болото, которое засосёт, не спросив, и выбраться почти невозможно... с такими-то врачами.

И все-таки я не теряю веру в людей. Может правда у него коммерческий интерес? Для меня уже и это послужило бы оправданием. Не будет же злодей-терапевт всем подряд карты раскрывать и во все тайные делишки посвящать. А то болтанёт кто лишнего. Так и корона может с головы подсползти. Хотя какая там корона — определённо нимб. А я просто попала под его тяжёлый маркетинговый прессинг. Вдруг одумаюсь и запишусь-таки на электросон.

В общем, друзья, мне надо сделать паузу и подумать, как тут жить дальше и не поехать кукухой. Обещаю завтра выложить новый блог!

Глава 3

Тверцов задумчиво отложил ноутбук и закурил. По всему выходило, что молодая девушка попала в абсолютно чуждую для себя среду, без тусовок, клубов, селфи и привычных развлечений. Но насторожило бывалого следователя не это. Блог, похоже, написан искренне и честно. Эмоции девушки казались естественными, и оторопь от старого санатория — самой настоящей.

А ещё, она не пыталась приукрасить себя, тоже хороша. Вот только какая из неё самой выйдет бабка — мир, похоже, уже не узнает.

Через минуту Тверцов получил доказательства, подтверждающие худшее. Перед ним стоял реаниматолог.

— Бесполезно. Я могу только констатировать смерть.

Вид у врача был подавленный. Всегда тяжело терять пациента, даже если надежды почти нет.

— В морг, — глухо бросил капитан, — на вскрытие. Давай бумаги, я заполню. Сам-то что можешь сказать, на первый взгляд?

— Ничего. Прижизненных и посмертных повреждений нет. Цвет лица нормальный, без пятен. Белки без желтизны. Пока что она просто здоровая молодая женщина... была.

— Ясно, — вздохнул Тверцов, — Давайте в морг, Силантьева я предупрежу.

С этой бригадой следователю уже приходилось работать, и он знал — медики сделали всё, что могли. Но Тверцова грызла странная неудовлетворённость, не должно было так быть, не должна была девушка, неделю набиравшаяся сил и здоровья в санатории, умереть, едва его покинув. И капитан, махнув реанимобилю, углубился в чтение. Он надеялся, что блог поможет ему раскрыть тайну гибели самой молодой пациентки «Щербатово».

* * *

Привет, друзья, с вами снова я и моя почти поехавшая кукуха!

Ох, знаете, я начинаю думать, что я в каком-то параллельном мире. Есть такой закон жизни: если что-то может случиться, оно случается. Shit happens. Но не до такой же степени!

После этого дурацкого массажа я было решила, что всё, хватит с меня. Но Виктор Петрович всё-таки настоял, чтобы я прошла курс. Тем более, у меня что-то типа начала остеохондроза. Ну, это он так говорит. Ладно, похожу, но разговаривать с ним больше не буду. Пусть бабок своих гомеопатией лечит, а я здесь просто отдыхаю!

Но, расскажу по порядку про свои злоключения. Вот и скажете — это я такая впечатлительная, или вправду перебор.

Смоталась в сельпо. Там оказалось не вино, а жуткая бурда. Я, конечно, на букет не рассчитывала, но чтобы такая бормотуха...

Встретили меня по возвращении одинаковые коты. Помните, я писала про них. Так вот ОНИ И ДВИГАЮТСЯ ОДИНАКОВО, синхронно, спортсменам на зависть! Матрица, блин... Я хотела погладить одного, он зашипел, а у меня из-под ног выскочили ящерицы, целая россыпь и, кажется, прямо из щелей в асфальте... Я в итоге навернулась, коты разбежались и ящерицы тоже. Ногу подвернула, больно, аж искры из глаз...

Думаете, этот горе-терапевт меня хоть на секунду пожалел? Хрена с два, ребята, хрена с два... Я прослушала лекцию о том, что санаторий это вам не госпиталь, здесь рентгена нет, если что — милости просим в райцентр. А мне, типа, надо под ноги смотреть, а не с селфи-палкой бегать. Скажите пожалуйста, а где здесь селфиться? Хоть лодыжку перевязал и намазал ещё чем-то. Всё равно ходить больно.

А терапевт этот, простите, — чёртов геронтофил. Опять за своё. «Вам у нас, наверно, безумно скучно... Конечно, молодым девушкам тут не место...» И на пакет из магазина так недвусмысленно косится. Лучше бы в лицо послал. И разошлись бы, как в море корабли. Так нет — «Не забудьте, у вас массаж!»

На улице пошёл дождь. Закинула еду в номер. А в номере что? Лампочка перегорела. Сказала на ресепшене, чем вызвала глубокое недовольство полусонной необъятной мадам.

Устроилась в холле и... гори они все огнём, все эти старые кошёлки, коты, ящерицы и администраторши! Решила заняться блогом. Обещала же. Не тут-то было...

Я даже уведомления в телеграме не успела дочитать, как материализовалась тетка с рецепции: «Вы говорили, вы играете в бильярд, тут вот мужчина тоже хочет поиграть, давайте я вам ключ дам от бильярдной!»

Смотрю — а это тот хмырь, который в столовке на меня пялился. Вот спасибо, блин... Я только рот раскрыла сказать, чтобы отвалили все, как он тут как тут: «Девушка, милая, спасайте, играть не с кем, ни в бильярд, ни в пинг-понг, даже шахмат уже эти старички не помнят...» Ладно, думаю, одну партию, а потом оставьте меня все в покое!!!

Да, друзья, я совершила ошибку. Признаю. Надо было сразу слать на три весёлых буквы. Этот «бильярдист» решил, что одно «да» автоматически влечёт за собой все остальные. Скотина... Сначала всё «у меня в номере коньячок...», а потом вкрай обнаглел. Типа, для хорошего сна надо бы... ну вы поняли.

Послала в лицо и ушла. Это если вкратце.

Однако хочу рассказать еще кое-что занимательное из беседы за игрой с шарами и палками. Откровенно говоря, такого взгляда на жизнь я ещё не встречала! Видимо, привезу коллекцию всевозможных «ох... каких открытий».

Итак, друзья, речь зашла про Есенина. Я ведь уже писала, что усадьба с поэтом связана и всячески этим гордится. И вот «бильярдист» выдает что-то вроде: «Ах, Есенин, совсем как я». Сглупила, признаюсь, спросила, не поэт ли он тоже. Ляпнула и сама испугалась. Вдруг и правда поэт, и теперь не знать мне покоя, пока со всем его творчеством не ознакомлюсь, и начнет он прям здесь и прям сейчас. Но Ктулху миловал.

Оказалось, что Есенин — это тип личности такой. И если кухню эту психологическую знать и понимать, жизнь становится прекрасной и удивительной. Потому что любой человек сразу как на ладони. Всё про него ясно. Звучит как реклама йогурта, вкусно и полезно. Круто ж было бы, посмотрел на человека и... сразу понял, что лучше в одиночестве в бильярд играть. Ну, ок, раз всё про меня знаешь, рассказывай. И что вы думаете? Я, оказывается, тоже Есенин, или для тех, кто в теме, ласково — «Еся». Нормально?

А это значит что? Что я — человек эмоциональный и неравнодушный, творческий, весёлый и обаятельный, порой немного экстравагантный, иногда несобранный. Поспать там по утрам люблю, например. А ещё мне нужны забота и внимание. Тут можно и согласиться. Однако вывод из всего этого был неожиданный и прям грандиозный. Оказывается, мы на очень глубоком уровне понимаем друг друга, и меня к нему тянет. Просто моя природная застенчивость не даёт себя проявить. Короче «ты меня хочешь, детка, но ещё до конца не осознала... чего зря время терять, номер и коньяк ждут».

Пока я охреневала, просвещённый бильярдист пустился в пространные рассуждения о том, что Есь для Еся не слишком хорошо подходят, поскольку чувствительный, его жалеть надо постоянно. А сами они жалеть не умеют. Но он готов с этим мириться. И вообще, он такую, как я, всю жизнь искал.

Тут ко мне вернулся дар речи, и я моментально воспользовалась им, чтоб сбежать, послав этого обольстителя туда, где люди не живут и одинаковые коты не ходят.

Вот теперь размышляю, что сказал бы Сергей наш Александрович на «Есю».

Бегу, в номер маршем, курить на цыпках, потому что хватит с меня внимания даже котов.

***

А в номере — очередная подстава... И это мышь! МЫШЬ!!! Около холодильника, оказывается, есть норка, почти незаметная. И эта серая животина стащила мою шоколадку! И ладно бы стащила, так шоколадка не влезла в нору и так и осталась лежать покусанной — смертельно раненой, но не побеждённой.

Друзья, это песец. Я уже просто боюсь здесь находиться. А вдруг мышь ночью залезет на кровать и укусит меня? Хм, интересно, что на этот счёт думают клоны-коты...

Ага. Стоило о них подумать, как под окном раздались дикие кошачьи крики. Показалось режут кого. Ан нет, в свете фонаря, видимо, происходит групповушка... Фиг бы с ним, но ор кошмарный.

И это еще не всё! Я сейчас кое-как устроилась на этой жуткой каталке, и она вдруг поехала! Тяжеленная кровать с железными колёсами поехала сама! Врезалась в зеркало и чуть его не разбила! Ребята, как я испугалась! Вы не поверите! Да эту каталку мужики с места не сдвинут, а тут она сама...

Короче, допиваю я эту бормотуху, уж лучше провалиться в мёртвый сон, чем от каждого шороха дёргаться. Всем спокойной ночи.

До завтра... надеюсь.

***

Доброго утречка, друзья. С вами снова я, жертва «Щербатово».

Голова с вчерашней бормотухи гудит как колокол. Санаторный хорророк с пятьюдесятью оттенками совка медленно превращается... в театр абсурда.

Сегодняшний день у меня начался с электриков! Я ещё спала. Просила подойти попозже, но эти товарищи стали долбить кулаками в дверь! Хорошо не ногами. Хоть одеться дали.

Вломились и давай зыркать по сторонам. Я, может, мнительная, но они определённо не лампочку искали. Вчерашнего бильярдиста — не иначе. Даже под кровать заглянуть не постеснялись, хорошо хоть в шкаф не полезли. Я, каюсь, ехидно прокомментировала, что лампа перегорела на потолке, а не на полу. Тогда уж они взялись за дело, параллельно исходя ядом, типа спят тут белоручки, пока мы им лампочки меняем, будто без одной лампочки жизни нет. Каково?

И это начало...

Утром под дверью я нашла записку «Тебе здесь не место!», сделанную, как в дешёвых детективах, из вырезанных газетных букв. Ощущения омерзительные. Кто мог это сделать? Кто вообще знает, в каком я номере?!

Администраторша, которая мне вчера «сосватала» хмыря-не-поэта, ехидненько отметила, что я выгляжу «невыспавшейся и утомлённой». Воспользовавшись случаем, пожаловалась ей на котов, вроде: «всё понимаю, у них весна, но уж очень громко всё». Знаете, что мне на это ответили? Что это у меня «весна», и как я вообще такое могла подумать, ведь ОНИ БРАТЬЯ! Что же это я тогда видела вчера, и слышала?

На вопрос о записке администраторша прикинулась овцой. Типа, мы не разглашаем, где живут гости. Ага. Так я и поверила.

Сейчас думаю. Это же терапевт! Стопудово! У меня в санаторной книжке на полстраницы написан мой номер комнаты! Вот мерзавец. И что я ему сделала?

Надо выяснить всё раз и навсегда. На очередном массаже поговорю с этим знахарем, блин.

***

Только сначала как бы пережить обед... Теперь уже я прикинулась овечкой и попыталась выпросить у администраторши отдельный столик — всё равно не сезон и половина зала пустует. Добилась только того, что мне отказали с особой радостью в глазах. Это ж лишний раз стол убирать, лишний шаг делать, да ещё и заказное меню переписывать на новое место... И вообще, врач сказал сюда, значит сюда! Знаем мы этого врача.

А в столовой ничего не меняется. Еда как в концлагере, а все салаты заправлены майонезом, так ещё и где-то постояли перед тем, как их подали... Кто-нибудь, объясните, почему в санатории, там, где людей лечат, нельзя подать просто салат из овощей? Неужели заветренные майонезные кусочки полезней свежих огурцов и помидоров?

А поскольку пересесть мне не дали — получила очередную порцию просвещения. Если вчера основной темой было здоровье тела и души, то сегодня в меню скандалы и интриги.

Началось все даже забавно. Бабки быстро и умело перемыли кости всем местным дедкам, слегка прошлись по теткам с ресепшена и товаркам с других столов. После чего переключились на собственные превозмогательства и печальные истории из жизни родственников. Теперь я в курсе, что у МарьВанны (извините, не помню как её на самом деле) есть такая же возрастная сестра, и они с мужем воспитывают внука. У ребенка этого родители живы и здравствуют, вот только развелись, у них новые семьи. Дедам с внуком никто и никак не помогает. Самое забавное, что мужик при этом «нормальный». Ну и что, что зарплату скрывает и алименты не платит. А вот мамка, дочь бабки-сестры, уж такая растакая, распоследняя, что ребёнка бросила. Двойные стандарты, чё.

А я чего? Ничего. Сижу, молчу, жую быстро, насколько позволяет антикварный салат. Недостаточно быстро... Охочие до скандалов и интриг дамы «серебряного возраста» (я ли не поэт?!) сфокусировались на мне. И давай пытать, а замужем ли, а лет-то сколько, а есть ли детки? И знаете, сейчас мне кажется, что расскажи я им про мужа-тунеядца, который пьёт да бьёт, пятерых детей хулиганов и убойную работу на заводе — бабки превратились бы в добрых фей и отнесли бы меня на радужных крыльях в дивную и волшебную страну кефира и йодо-бромных ванн. А скажи я, что личные вопросы обсуждать не готова, они зашипели бы, как масло на сковороде, и вылетели в трубу чёрным зловонным дымом.

Мой же скромный анамнез: «Не замужем, не тороплюсь, детей пока нет», никакой феерии не вызвал. Скучная я, что поделать. Хотя фраза про «часики тикают» всё равно прозвучала — классика бессмертна.

Зато теперь мне больше понятна позиция моих «соседок»: баба должна страдать! Не важно как. А не страдала — какие тебе санатории. Кривая логика, но хоть какая-то нужна, а то из часиков кукуха уже выглядывает.

Суп сегодня грибной. Ну как грибной. Из резанных консервированных шампиньонов, без вкуса и запаха. Резиновые шампиньоны и эта мерзкая переваренная лапша... Кажется, пора снова в сельпо.

Бабки уже не стесняются обсуждать меня, словно меня и нет. Раз уж замуж не тороплюсь и лямку зарплатную на заводе не тяну... Ох, сколько нового я узнала... Я и шалава, я и старших не уважаю, я и терапевту глазки строю, я и охамела на всё готовое приезжать, когда пенсионеры каждую копейку считают...

Вот ей-богу, уже хотела плюнуть каждой в суп и уйти, как явился Виктор, мать его, Петрович. С обходом. И мне как-то стало не по себе...

Нет, ребята, не подумайте ничего, но он когда меня увидел... у него на лице была такая смесь удивления и досады, типа «вы, барышня, ещё здесь?». Нормально, да? Но мне теперь кажется, что эту гадскую записку писал не он. Непохоже.

Ладно, ладно. Скоро массаж. Готовлюсь вывести этого любителя ГМО на чистую воду!!!

Глава 4

Дорогие друзья, предлагаю на суд вам эту беседу. Ведь сама оценить её я уже не могу. Точнее, могу, но мой вывод... меня не радует. Не хочу таких выводов.

Итак:

«— Мне надо с вами поговорить!

— Раздевайтесь до пояса, ложитесь лицом вниз. Расслабьтесь. У вас не мышцы, а бетон.

— Это вы устроили?!

— Что именно? Милая барышня, я вижу, что вы чем-то расстроены и нервничаете, но у нас сеанс массажа, постарайтесь расслабиться.

И тон такой мягкий, и улыбка...

— Это вы подкинули мне записку?!

— Какую записку? Девушка, я понимаю, что вам здесь скучно и неуютно, вы не находите общего языка с нашими дорогими ветеранами...

Ветеранов я уважаю, но эти тётки...

— Ваши «дорогие ветераны» вытирают о меня ноги при любой возможности!

— Потому что вы не проявляете к ним сочувствия и уважения, которые они заслужили. Они всю жизнь посвятили Родине и имеют право на спокойный отдых. А ваше присутствие их нервирует. Вы должны быть вежливой и предупредительной, раз уж приехали сюда. Вместо этого вы ведёте себя надменно и нагло.

— Это кто вам такое сказал? Эти перечницы с моего стола?

— Вот видите, как вы их называете. А ведь дамам уже под восемьдесят.

— Мудрость не всегда приходит с возрастом. Иногда возраст приходит один.

— Вы очень неосмотрительно шутите, юная леди. Очень неосмотрительно.

— А мне плевать. Здесь не отдых, а сплошное преодоление. У меня в номере мышь!!!

— У нас нет ни мышей, ни тараканов, ни клопов. Мы очень внимательно следим за санитарным состоянием корпуса и территории.

У меня челюсть отвисла, друзья.

— Но я видела нору! И обкусанную шоколадку!

— А привидение с мотором вы ещё не видели? Мне кажется, вам просто хочется найти в нашем санатории как можно больше плохого, и вы радостно этим занимаетесь.

— Вы... вы... И записка, значит, не ваша?

— Да что за записка?

— «Тебе здесь не место», из газетных букв. Только вы знаете мой номер, кто ещё мог это подсунуть?!

— У вас разыгралось воображение. Не скрою, я не пойму, что вас держит в месте, которое вам не нравится буквально в каждой мелочи, но я не играю в детские игры с записочками. У меня 85 пациентов, нуждающихся в наблюдении. И вы с вашей спиной. Кстати, вам полегче?

Это... друзья, я уже не знаю... может, у меня правда начинается паранойя?

— Не очень. Видимо, кратких курсов массажиста мало для квалификации.

Ну да, это был сарказм. Но я не могу больше выносить всё это, этот бесконечный маразм, этих старух, которые вчера в музыкальном салоне хором пели «Мурку», эти бесконечные обсуждения процедур и заискивания перед массажистом-терапевтом... эту нескончаемую ложь по любому поводу и нескончаемое презрение, как будто я стану человеком, только выйдя на пенсию. Эти шарлатанские россказни про гирудотерапию и пояса из собачьей шерсти, которые толкает Виктор Петрович, ещё немного, и в ход пойдёт «Гербалайф»... Видимо, я сильно дёрнулась, потому что мне в кожу буквально впились жёсткие пальцы.

— Лежите смирно. Осталось всего семь минут.

Мне хотелось плакать. Никто не воспринимал всерьёз мои просьбы, мои жалобы, на меня смотрели как на досадную помеху в размеренной жизни этого дома престарелых, и никто даже не считал нужным это скрывать.

Но, друзья, я не сдамся! Никто не сможет меня отсюда выгнать раньше срока! И я выясню, кто писал эту записку, кто решил испортить мою жизнь и довести до сумасшествия! А то, что именно это и имелось в виду, сомнений уже нет.

* * *

На бухтение бабок за ужином я решила не обращать внимания. Хотела потренировать силу воли, но определённо себя переоценила...

Как заводные куклы, перебивая друг друга, ведьмы принялись клевать меня в мозг: «Опять припёрлась, профурсетка! Ещё и кривится, шалава!», «Сиськами перед Виктором Петровичем трясёт, массаж у неё, конечно!», «Ляжки, небось, свои целлюлитные раздвигает, ни стыда, ни совести!».

Знаете, я видела стервозных бабок, и тёток... но это уже за гранью. Не бывает так, чтоб все как одна, да на ровном месте! Как в страшном сне, серьёзно.

А я молчу. Жду, когда иссякнут. Но нет, хоровое пение продолжается: «А что удивляться, нахаляву и сюда поедешь, жопой трясти.», «Опять, поди, кефир пить не будет, как подачку кинет, ешьте, бабушки, заслужили вы, на заводах корячась!» ... Это я с цензурой, если что. Там и не такое было.

В конце концов я не выдержала. Сколько можно меня гнобить? Если это провокация — поздравляю, получилось. Я, все так же молча, демонстративно вылила в чайник свой кефир. Пусть пьют... горяченьким.

Началась такая суматоха, что впору вызывать санитаров. Бабки заорали как резаные, повскакивали, добавив разрушений. «Пациенты» за соседними столами с интересом вытягивали свои тощие шеи, а «бильярдист» показывал на меня пальцем. Вот тоже... деятель, глаза б мои не видели эту рожу в очочках.

Прибежал терапевт. Кинул на меня такой взгляд, что будь я спичкой — загорелась бы. Виктор Петрович и сестра-хозяйка принялись наводить порядок, зал шумел и пересказывал друг другу самые фантастические версии случившегося, а я...

Я просто пошла на улицу. Воздуха хотелось.

И даже не знаю, стыдно мне теперь или нет. Старики бывают разные. Все люди разные.

И у меня просьба: если я в старости буду такой же стервой — пристрелите меня. Сразу.

* * *

Я не знаю, куда мне идти. В номере мышь. Забился слив, и я даже не знаю, говорить ли администраторше. Холл оккупировали старухи со всех палат и ждут начала «музыкального салона»; «бильярдист» гоняет шары в одиночку, так, что слышно со всех концов корпуса; на улице дождь вперемешку с мокрым снегом и ветер.

Я сижу в самом дальнем зале, маленьком, с одним диванчиком и неработающим кулером. Я близка к отчаянию, друзья. Надеюсь на вашу поддержку. Как-то не думала, что простая поездка в санаторий, премия от руководства, станет мне так сильно колом. Мы привыкли к хейтерам в интернете, к вечно недовольному начальству, к родителям, которые считают, что ты не так живёшь, как полагается в твоём возрасте... мы не привыкли только к одному: к иррациональной ненависти в твой адрес только за то, что ты есть.

В номере ещё осталась бутылка вина, не та бормотуха, а мускат, который я купила в поселковой «Пятёрочке» (кто мне мешал до этого сделать тридцать шагов в сторону и закупиться там, а не в сельпо у остановки?). Что ж, буду пить. Читать телеграм и дзен, пытаться не слушать шебуршащуюся мышь и сношающихся котов, пытаться допилить этот блог для вас, дорогие мои подписчики... Пытаться дожить эту неделю в аду под названием «Щербатово»...

* * *

Алексей Валерьевич Тверцов сделал паузу в чтении и неосознанно утёр лоб. Санаторный маразм действительно казался без меры концентрированным. Но на выдумку описанное в блоге при этом не походило.

Тверцов допускал, что девушка вызывала объяснимое раздражение у пожилых дам. Но всё же негатива было слишком много. И агрессии. Без явных на то оснований.

Весьма напрягал и загадочный терапевт, он же массажист, он же адепт нетрадиционной медицины. Было совершенно не понятно, чем ему так помешала девушка? Что именно вызвало его настойчивые намеки на отъезд? И к чему в итоге это могло привести.

Тверцов подумал пару минут и достал телефон.

— Виталик? Привет, это Лёха. Слушай, у меня к тебе вопрос как к медику. Что?.. Да помню, что ветеринар. Просто скажи, возможно такое или нет. А?.. Да не перебивай, тело уже на вскрытие увезли. Мне для себя... понять... Скажи, можно массажем довести человека до смерти, скажем, до сердечного приступа? А?... Я не знаю противопоказаний... Что? Женщина, лет двадцать пять, на вид здоровая, на наркоманку не похожа... А?... Спасибо... Да нет, ничего я не подозреваю... Давай, на связи. Увидимся как-нибудь, пива попьём.

Он ткнул в иконку отбоя и задумался. Всё шло к тому, чтобы нанести визит в санаторий «Щербатово», который со времён детства Алексея Валерьевича явно изменился в непонятную сторону.

* * *

Мне кажется, у меня окончательно уехала кукуха... В моей чашке паутина, хотя я мыла её с утра, да и для пауков ещё холодно...

За окном на подоконнике сидят в ряд три кота-клона, светят зелёными глазищами. Я сначала думала, что они мышь пасут. Наконец-то! Но нет, провожают взглядом меня, всё так же синхронно и неотвратимо. Серьёзно, как будто я у них сосиской перед носом вожу. Смотрится жутко.

Под дверью снова гадкая записка, и она появилась, когда я была на массаже, значит, подложил не грёбаный терапевт... Розетка искрит и я боюсь заряжать ноутбук. В ветвях кто-то ухает всё ближе и ближе, но я никак не могу рассмотреть, кто же это...

На ужин мне принесли перловку на воде и салат из залежалых яблок с вечным майонезом... Когда я спросила администратора столовой, почему я должна это есть, когда я заказывала на сегодня гуляш с картошкой, она сказала, что мою новую диету утвердил лично Виктор Петрович...

Увижу, просто убью. Без эмоций уже...

А еще вчера вечером на меня напал... ковёр. Смешно? Теперь уже да. Представьте. Я возвращаюсь в номер, в коридоре темнотища, все на ощупь. Отпираю дверь. Её ещё надо хорошо так на себя потянуть, чтоб ключ повернулся. И тут на меня сбоку бросается что-то большое и чёрное! Я взвизгнула и отскочила. Оказалось, что какая-то добрая душа ковёр в коридоре скатала и рядом с моей дверью вертикально поставила.

Друзья, простите за нытьё. Но мне кажется, меня просто хотят здесь изничтожить...

И люди, и зверьё местное, и вещи, да что там, даже теория вероятности — всё против меня! Все едины в желании выставить вон понаехавшую. И хороводит этим исподволь тот самый просветлённый терапевт. Дёргает за ниточки, смотрит и улыбается. Сам в мечтах уже небось «в землю закопал и надпись написал». И очень удивляется, даже расстраивается, когда я подаю признаки жизни...

Вот такая теория заговора. Присмотреться, так на пустом месте. Наверное это тутошние мозготараканы уже нашли дорожку в мою больную голову. Агага!! Берегитесь. Я звоню на «ТВ3»! Скоро буду бегать с безумными глазами. Всем и каждому расскажу — кто здесь главный рептилоид!!!

Зато один из секретов раскрыт. Записки под дверь подкладывал озабоченный бильярдист. Я вернулась с партизанского курения, и увидела как этот маньяк с бумажкой корячится. Заметил меня, весь пошёл пятнами, потом заскулил, как шавка, и убежал.

Кстати о шавках. Сегодня ощенилась сука, которую прикармливали бабки. Теперь она бросается на людей, защищает щенков, а эти старые кошёлки ехидно комментят, мол, на хорошего человека собака не бросится, а следите за этой шалавой, как бы она щеночков не утопила... Да я б и близко не подошла, вот только чтоб на улицу попасть, надо либо мимо псины, либо вплавь по газону.

И мне опять предстоит разговор с этим доктором Менгеле, насчёт «диеты». Это уже переходит все границы, я здесь не на лечении, мне не нужен «особый стол»!!! Мне и массаж его дурацкий тоже не нужен. Спина болит ещё больше.

Глава 5

Дорогие друзья, я решила переломить ситуацию и пока гуляла в дальних уголках территории, обдумывала план действий. По всему выходит, что я по непонятной причине мешаю в санатории всем, особенно Виктору Петровичу.

Да, я здорово напсиховалась последние дни, даже срывалась, о чём не жалею, но дальше так продолжаться не может. Что бы ни скрывали в себе эти стены, я докопаюсь до истины. А то, что здесь что-то скрывают, особо даже не скрывают...

Друзья, я сижу в холле. С собранным чемоданом. А это значит, что я сдалась. Уезжаю. Да нет, бегу!

Но обо всём по порядку.

Вернулась в номер, а там уже «нормальная» для этих мест чертовщина. Точно помню, что расчёску я оставила в ванной на полочке, а нашлась она в ящике тумбочки, который даже не открывался ни разу. Моя санаторная книжка опять куда-то делась, обнаружилась во внутреннем кармане рюкзака, стоявшего все эти дни у стенки без внятных целей.

Один раз, правда, пришлось долго успокаивать дыхание — фен, висящий на стене в ванной, упал прямо в раковину, причём он был включён! Вот тут мне снова стало совсем нехорошо, потому что одно дело мерзкие записочки и ненависть выживших из ума пенсионерок и совсем другое — реальная угроза жизни.

В общем я долго собиралась с силами и решила пойти к Виктору Петровичу и высказать ему все, что думаю.

Прихожу, дверь кабинета приоткрыта, самого доктора на месте нет. Впервые такое вижу. Наверно, срочный вызов к какой-нибудь бабке, которой поплохело с утра пораньше. Что ж, думаю, подожду этого «терапевта» на его территории.

А дальше. Не думайте, что я шучу или мистифицирую... Сама в глубоком шоке... пока ещё отдаю себе отчёт в своих действиях! Я не сошла с ума, как бы этого ни хотело всё «Щербатово», но...

На столе Виктора Петровича лежит моя резинка для волос. Зелёная, обыскалась ее уже. Вот только я точно помню, что ни разу не ходила с ней на массаж. Закалываю волосы крабом, чтобы не падали на плечи. Откуда она у него?..

А еще на подоконнике сидит куколка из скрученных тряпок — очень схематичный человечек без лица. Я видела такие в краеведческих музеях. Их делали крестьянки для своих детей из подручных лоскутов. И, представляете, шея этой куколки перетянута моими волосами!.. Точно такими же, как на резинке, русыми, с отросшими светлыми концами... Это что за чертовщина?!

Вот тогда мне и стало по-настоящему страшно. Все эти уханья и коты рядом не лежали. Это же... вуду? Так оно называется? Терапевт-массажист сделал мою куклу вуду?..

Меня прям бросило в холодный пот.

Скрип двери. Я обернулась — на пороге стоял Виктор Петрович с очень недовольным выражением лица. Недовольным и раздосадованным. В общем, здесь он меня видеть не ожидал явно.

Дальше попробую привести наш диалог, как я смогла его запомнить, потому что мысли у меня прыгают как копчёные зайцы.

«— Что вы здесь делаете? У вас сеанс после обеда и в другом кабинете.

— Что это? Что это за кукла?

— Какая кукла?

Я посмотрела на стол и подоконник — там ничего не было. Ни моей резинки, ни куколки с удавкой из волос... Но... я же видела! Своими глазами, я ещё не сумасшедшая, у меня нет галлюцинаций! Или есть?..

— Милая барышня, вы можете объяснить, что вам понадобилось у меня в кабинете? Сейчас начнётся приём и мне надо подготовить медкарты. Если у вас есть вопрос, задавайте и покиньте кабинет.

— Что за «диету» вы мне тут устроили?

Надо было прояснить хотя бы то, что на поверхности...

— Я вижу, что у вас серьёзное нервное напряжение. Стол номер четыре как раз разработан для снижения тревожности. Пока вы не придёте в норму, будете питаться по схеме номер четыре.

— Со мной всё в порядке!

— Вот видите, вы опять кричите. Вы очень нервно реагируете на обычные вещи, вы ссоритесь с соседями по столу, вы самовольно покидаете палату после 23.00, что запрещено распорядком. Вы не признаётесь себе в этом, но вам нужна помощь. Профессиональная. Не только массаж и кислородный коктейль.

— Что вы хотите со мной сделать?! Что?! Что я вам сделала?!

— Всё очень просто. Вы искажаете саму суть этого места, его позитивную энергетику, которая так нужна нашим дорогим ветеранам. Вы привнесли хаос и смятение в наш санаторий, нервируете пациентов и упорно не хотите признать, что вам здесь не рады. С упорством, достойным лучшего применения, вы цепляетесь за эту «премию» и не хотите уезжать, хотя прекрасно понимаете: вам здесь не место.

Ах вот как. Решили выжить меня всеми доступными способами и даже не скрывают этого. Тоже мне, солнцееды... энергетику я, значит, позитивную порчу...

И тут меня отпустило. Кажется, что когда появляется хоть какое-то объяснение, пусть самое бредовое, — жить становится проще. Когда вдруг ясно осознаёшь, что это не твой «поезд тронулся», а тот, что на соседних путях...

Мне вдруг стало спокойно. Ушёл страх, ушла эта липкая одурь, внутри меня развязался склизкий тугой клубок, от которого мурашки шли по телу и хотелось тихо скулить в уголке.

Ведь сколько же сил и энергии, наверное, потратил этот божок-терапевт, чтоб устроить мне адскую жизнь. А, значит, я ему покоя не даю, хуже занозы в ... Забавно.

— Где мне место, я буду решать сама и уж точно без ваших советов. Мне здесь нравится! Тихо, спокойно. Река красивая. А пенсионеры... да я сама такой буду через шестьдесят лет. Так что я уже точно знаю, что летом приеду сюда с компанией, возьмём гитары, будем плавать на лодках и петь песни, а вечером жарить шашлык в этих беседках на берегу. Позитивная энергетика от этого только выиграет.

Доктор это всё слушал с непроницаемым лицом и иногда бросал взгляд на подоконник... пустой подоконник, где стопудово сидела моя кукла вуду.

— Не забудьте, ваш массаж после обеда.

Дверь кабинета с грохотом захлопнулась за мной.

***

На улице меня ждал сюрприз из разряда «санаторные страсти». Две старухи, Марья Кузьминична и ещё одна, с пятого столика у окна, яростно дубасили друг друга палками для скандинавской ходьбы и поносили такими словами, что мне захотелось включить диктофон. Рядом со мной давился от смеха пожилой охранник.

Он и рассказал, что бабка с пятого столика отбила у Марьи Кузьминичны деда из двести первой палаты и теперь пожинает плоды. Друзья, это ж прелесть! Чтоб меня в этом возрасте до такой степени волновали мимопроходящие дедки! Экий эффект от йодо-бромных ванн, оказывается, бывает.

На крики прибежали администраторша и Виктор Петрович, кое-как разняли бушующих старух (у одной сломалась палка) и развели «по углам». Разлучника-деда, кстати, нигде видно не было.

Ещё раз зарядившись позитивом, я отправилась в номер.

А коты-клоны наблюдали за сценой ревности, сидя как антрацитовые фигурки, ровно в ряд. Светили глазищами даже при дневном свете.

В ветвях что-то ухнуло так близко, что я отшатнулась, и меня чудом успел поймать охранник.

***

И всё-таки я уезжаю. Вызвала такси. Почему? Рассказываю.

У меня в номере прорвало то ли трубу, то ли батарею, и весь пол залит водой. Рюкзак вымок, мои тапочки вообще плавают... стоило мне войти, как в кроссовках начало хлюпать. Это катастрофа, я не пойму, что делать...

Побежала на рецепцию, где на меня наорала эта овца на стойке, типа я не закрыла кран с водой. И что мне санаторий выставит ого-го какой счёт за порчу имущества. Но я точно помню, что закрыла и кран, и душ!

А потом мне вспомнился фен в раковине, взгляд терапевта, и я поняла, что игра не стоит свеч, пусть мне выставляют счета, пусть удерживают эти деньги за оставшиеся дни (хотя вот об этом могла бы и не волноваться), пусть живут здесь в своей позитивной энергии и гирудотерапии, а я валю.

Да, я сдалась, мне страшно, я не знаю, что ещё меня ждёт в этом прОклятом месте. Одно могу сказать точно: всё, что со мной происходило, узнаете не только вы. Мой блог — это только начало. Люди должны знать, что происходит в этой богадельне под прикрытием йодо-бромных ванн и электросна, люди должны знать, что здесь стариков сводят с ума шарлатанскими методами. А тех, кто сопротивляется, выводят, как тараканов, всеми возможными способами...

Я сделаю это. Я напишу о «Щербатово» всю правду. Осталось только сбежать...

Слава богу, такси уже рядом. Пусть я потрачу больше денег, но быстрее покину этот зловещий пансионат...

Пишу уже в машине, друзья, дорога пустая и санатория больше не видно. Я прямо чувствую всеми клетками тела, как меня отпускает...

Что это?... Откуда...

Это уханье всё ближе и ближе, что это за птица, почему она преследует меня... ух...

Эпилог

Тверцов вышел из машины и направился к будке охраны. Сунув пожилому чоповцу своё удостоверение, он дождался, пока откроются здоровенные кованые ворота, и задумчиво уставился на открывшийся вид.

Его взгляду предстал классический английский парк с аллеями и аккуратно подстриженными кустами, а в глубине бежевой громадой возвышалась бывшая усадьба князей Щербатовых, помнящая и Есенина, и молодую девушку, почти успевшую убежать из её стен.

На рецепции появление следователя вызвало небывалый переполох. Администраторша дрожащими руками достала журнал регистрации пациентов, где Алексей Валерьевич обнаружил нужную фамилию напротив номера 129. Он ещё раз внимательно изучил запись и убедился, что гостья действительно выехала раньше намеченного срока, а именно сегодня утром.

— Меня интересует вот эта женщина. Она уехала сегодня.

— Да, — поджала губы администраторша, — и оставила палату в полном беспорядке! А что случилось? Почему вы о ней спрашиваете?

— Она погибла. И я выясняю причины её смерти, а так же восстанавливаю последние часы жизни.

— Погибла? Но от нас она уехала вполне живой! Причём здесь наш санаторий? Может быть, вам лучше поговорить с директором?

— Успею. — Тверцов огляделся и увидел, что в холле поодаль собралась уже порядочная толпа старух, изо всех сил пытающихся уловить хоть слово из разговора «представителя органов» с рецепцией.

— Мне нужен терапевт, — следователь сверился с записями, — Виктор Петрович. Мне он нужен немедленно, так что извольте вызвать.

— Но... у Виктора Петровича сейчас приём ...

— Не сдохнут ваши пациенты! — рявкнул Тверцов, теряя терпение. — А вот эта женщина, — он ткнул пальцем в номер «129», — погибла, не успев отъехать от вашего пансионата даже на десять километров! Это доследственная проверка и вы обязаны содействовать. Вызывайте!

Старушечий гомон у холле усилился, и капитан выматерился про себя. Бабок надо было распихать по палатам, пока они не понапридумывали себе бог знает чего.

— Этот наблюдательный совет разогнать к чёрту. — Тверцов перегнулся через стойку, отчего администраторша вместе со стулом откатилась к стене. — Свидетелей я буду вызывать по одному. Сейчас мне нужен ваш терапевт. А старух по палатам, пока они не успели поделиться впечатлениями.

Администраторша, шмыгнув носом, набрала медицинский блок и попросила Виктора Петровича спуститься в холл. Голос в трубке звучал холодно и недовольно. Тверцов сел в кресло и стал ждать.

— Чем обязан? — Вид у Виктора Петровича был на редкость нелюбезным. — Вы оторвали меня от осмотра.

— Виктор Петрович Субботин, врач-терапевт, стаж работы тридцать четыре года, в «Щербатово» работаете восемь лет. — Следователь отложил личное дело медика и начал изучать его самого неприятно пронизывающим взглядом. — По совместительству массажист второй категории.

— Всё верно. — Врач спокойно и очень внимательно рассматривал Тверцова. — И что в моей скромной персоне вызвало интерес следственного комитета?

— Смерть вашей пациентки.

— Что? — Субботин театрально поднял брови. — О ком вы?

— Вот. — Тверцов показал посмертное фото, сделанное в такси. — Узнаёте?

— Конечно.

— Она уехала сегодня и через двадцать минут скончалась в такси. Ведется доследственная проверка.

— Странно. У неё не было никаких тревожных симптомов. Я ей прописал только бассейн, кислородный коктейль и массаж. Единственное, на что она жаловалась — боли в спине, начальная стадия остеохондроза...

— Массаж делали вы?

— Да. Массаж грудного отдела позвоночника. Я назначил семь сеансов... Но позвольте, а отчего она умерла?

И снова ни следа волнения в голосе. Тверцова это зацепило. Ему казалось, что смерть недавнего пациента, да хоть от упавшего кирпича, врача должна напрягать.

— Вскрытие покажет. Насильственных признаков пока не обнаружено.

— Интересно, такая молодая... Хотя я иногда не знаю чему удивляться, хрупкости или стойкости человеческого организма. Горничная жаловалась мне на обилие стеклотары. А девушка эта, знаете, постоянно с сигаретой. При этом здорова.

— Молодая, здоровая, именно. — Следователь смотрел на медика в упор. Взволнованные бабки так и толпились около лестницы, готовые в случае чего грудью защищать своего ангела-хранителя.

— Пройдёмте к вам в кабинет. Ваш собес на выезде скоро во мне дыру прожжёт.

— Как вы можете так говорить об этих ветеранах, они так много пережили... — принялся мягко увещевать Субботин, отрешённо улыбаясь.

— О них тоже поговорим, — Тверцов встал, — но попозже. У меня вопросы к вам, Виктор Петрович, и их очень много.

— Много?

— Пройдёмте в кабинет.

В кабинете врач предложил следователю стул, удобно устроился в кресле и продолжил препарировать Тверцова взглядом. Алексей Валерьевич искоса наблюдал за ним, в то же время незаметно оглядывая всё помещение целиком. Самый обыкновенный врачебный кабинет, в углу весы, ширма рядом с кушеткой, на столе кипы бумаг и медицинских карт. Компьютера у Субботина не оказалось несмотря на двадцать первый век.

Нигде не было видно и тряпичной куколки с удавкой из волос.

— Вам известна причина, по которой эта девушка покинула санаторий?

— Нет, — покачал головой Виктор Петрович, — и я был занят, узнал от вас. Очень не одобряю подобные выходки. Она не закончила курс массажа и посещения бассейна.

— То есть вам важно только, что она не прошла полностью ваш курс? Я не ослышался?

— Она нарушала режим, беспокоила пациентов, самовольно покидала корпус ночью для курения. По правилам можно за это и выселить, но наше начальство смотрит сквозь пальцы. Я скажу прямо. Мне жаль, что она погибла, да ещё так рано и непонятно от чего. Но с её отъездом санаторий вздохнул спокойно.

— Хорошо, буду с вами тоже прям и откровенен. У меня есть подозрения, что именно ваши действия привели к непредвиденному отъезду и смерти этой женщины.

Виктор Петрович пожал плечами.

— Конкретней, пожалуйста. На меня за восемь лет ни одной жалобы. Даже интересно.

— У меня на руках её блог, своеобразный дневник, где она делилась впечатлениями от отдыха и своими мыслями. Вам в этом дневнике уделено немало страниц.

— Блог, как мило. Продолжайте...

Виктор Петрович задумался, потер подбородок.

— Девушка очень подробно описывает, что её ежедневно и методично принуждали к выселению. Причём лично вы. Лично вы давали понять, что ей здесь не место, что она нарушает гармонию и позитивную энергетику санатория...

— Послушайте. Чтоб выселить конкретно эту даму, мне пришлось бы только обратить внимание начальства на её художества. Заботы на пару десятков минут не самого приятного разговора. Понимаете, санаторий не богат, и директора беспокоит каждая копейка. Но уж поверьте, меня здесь ценят гораздо больше, чем заезжую хулиганку. А блог — это всё больное воображение, помноженное на несоблюдение режима! Или же малохудожественная ложь для забавы дружков-имбецилов. И на этом-то основании вы приходите сюда, пугаете пациентов и персонал, а меня обвиняете... Кстати, в чём конкретно? Я ведь и сам удивлялся своей терпимости, разгребая результаты истерик этой девахи.

— А я, пожалуй, ей верю. Слишком долго работаю, чтобы уже уметь отличать искренность от фантазий. Девушка была убеждена, что её хотят взять измором и выселить. Чтобы она не мешала проводить вам ваши псевдонаучные сеансы и опыты. Да-да, я читал очень внимательно. Вы распространяете среди доверчивых стариков убеждения о пользе нетрадиционной медицины. В «Щербатово» направляют пенсионеров от столичной мэрии, и далеко не все они просители у собеса.

— Да дайте хоть взглянуть. Я не поклонник такого творчества, но уж заинтриговали.

Следователь протянул терапевту листы с распечатанным блогом.

Врач пробежался по тексту глазами, рассмеялся.

— Человек погиб, Виктор Петрович. Это не должно быть смешно.

— Согласен. Забавно другое. Вы что, обвиняете меня в том что я... рептилоид??

Тверцов поморщился. Уж больно вольготно и нагло вел себя этот человек.

— Когда вас будут обвинять, вы об этом узнаете. Что скажете про нетрадиционную медицину?

— Многое могу рассказать, но буду краток — есть вещи, которые работают без всякого одобрения официального здравоохранения. Подробней не буду. Вы не поймёте. Вас, похоже, тоже напугали пиявки и сопутствующие фантазии. А между тем методики применения гирудотерапии утверждены Минздравом.

Следователь достал бланк повестки о вызове на допрос.

— Завтра в десять утра вы обязаны явиться в следственный отдел по адресу: улица Володарского, пять. При себе иметь паспорт. Распишитесь.

— Но у меня тут работа, вообще-то! И на каком основании всё же...

— На основании статьи 188 УПК РФ. Пока в качестве свидетеля.

Субботин снова усмехнулся и небрежно расписался на бланке. — Вы бесполезно тратите своё и моё время. А моё время — это здоровье людей, между прочим. Жаль...

— Виктор Петрович! Есть труп и есть мотив. Медицина — сложная штука, сами знаете. Теперь нам надо убедиться, что к смерти девушки вы отношения не имеете. Это в ваших же интересах должно быть. Иначе на здоровье людей вы уже влиять никак не сможете. Поэтому завтра, — Тверцов приблизил лицо к Субботину, — в десять утра в отдел. Иначе вас доставят туда силой на глазах у ваших впечатлительных пациентов.

Виктор Петрович молча отдал бланк и, всё также сочувственно улыбаясь,указал на дверь:

— До завтра, господин следователь.

В холле Тверцова атаковали изнывающие от неизвестности бабки:

— Да что случилось?

— Почему вы увели Виктора Петровича?

— Изверги, хорошего человека на нервы изводят!

— Это всё из-за той шалавы?!

Тверцов с трудом продрался сквозь лопочущую толпу, решив не обращать внимания на «шалаву». Напирающие старухи казались ему зомби с пустыми и осоловелыми глазами, их дряблые руки тянулись к нему, словно коряги из болот, а дребезжащие голоса отдавались в висках мелкой болезненной дробью.

Следователь завёл машину и с визгом выехал на шоссе, подальше от давящей громады «Щербатово». В голове у него крутились десятки вопросов, так или иначе приводящих к персоне Виктора Петровича Субботина, врача-терапевта и массажиста второй категории, самоуверенного наглеца, а также большого любителя нетрадиционной медицины.

Размышления прервал резкий неожиданный звук, как будто прямо в салоне за спиной крикнула какая-то птица. Следователь вздрогнул, посмотрел в зеркала. Никого. Не успел он выдохнуть, как руку вдруг сильно свело. Тверцов непроизвольно дёрнул руль. Автомобиль на мокрой дороге пошёл юзом и на большом ходу врезался в трактор с прицепом, заполненным дровами. От удара служебную «девятку» смяло, а её водитель погиб мгновенно. В графе «причина смерти» позже укажут «перелом основания черепа».

***

В кабинете капитана юстиции Тверцова Алексея Валерьевича замигал всеми лампочками небольшой ноутбук с наклейкой в виде сердечка. Через пару минут от аккумулятора поднялся легкий дымок, еще через секунду раздался взрыв. Где-то на другом краю света из-за крошечной системной ошибки часть информации оказалась безвозвратно утраченной.

А в искорёженной машине, на листах с распечатанным текстом, медленно, снизу вверх, начали исчезать строчки, одна за другой...