Тайны семьи Мэй

Глава 1

Ирма Соммерс спешила домой. Небо заволокло тучами, дождь еще не начался, но все может измениться в любую минуту. Плохая погода в Тоуссоне - не редкость из-за близости океана. А зонтик девушка, как назло, забыла дома. Если она попадет под ливень, то недавно купленная шляпка точно этого не переживет, а на новую денег нет. Ирма после окончания курсов для девушек трудилась секретарем в маленькой конторе, что, несомненно, было большой удачей. Найти работу в Тоуссоне не так легко, если не имеешь подходящих знакомств. А с ее внешностью «серой мышки» тем более. Люди обычно не обращают на нее внимания, взгляд просто скользит мимо, не замечая невысокую худенькую особу двадцати трех лет с блеклыми светлыми волосами, аккуратно собранными на затылке в пучок. Хотя в чем-то ей повезло. У шефа конторы оказалась очень ревнивая жена, так что место досталось Ирме именно благодаря неброской внешности. Аккуратность и пунктуальность шеф Мортвейр оценил позже.

Зарплата позволяла не голодать и снимать одну комнату на двоих с ее лучшей подругой Анной. Внеплановая покупка шляпки изрядно подкосила скудный бюджет Ирмы, но, увы, предыдущая выглядела уже совсем неприлично после того, как до нее добрался кот квартирной хозяйки, а пахла еще хуже. Разумеется, никакой компенсации Ирма не получила. «Бонифаций просто не мог этого сделать», — категорично было заявлено ей госпожой Гризби перед тем как захлопнуть дверь. «А больше некому», — подумала тогда девушка, но возражать было бесполезно. Любой конфликт с квартирной хозяйкой грозил выселением, а найти дешевую комнату вблизи от конторы, где Ирма работала, очень проблематично.

С Анной Шторм они дружили еще со школы. Ей повезло получить место помощницы экономки в состоятельной семье Мей, обитающей за городом в своем поместье.

Сначала она исправно писала о своих делах, а потом письма резко пропали. В комнате ничто не указывало на то, что Анна просто съехала, не предупредив, хотя девушки не виделись довольно давно — с момента ее трудоустройства к Мей. Ирма уговаривала себя не волноваться, но получалось плохо. С подругой они были совершенно разными по характеру. Анна — веселая и легкая на подъем, а Ирма — домоседка, предпочитающая стабильность.

Разбирая почту в конторе, Ирма сначала отложила свежую газету, читать ей было некогда, а потом в глаза бросилось объявление, которые обычно печатали на последней странице: «В дом семьи Мей требуется помощница экономки». Газета была совсем свежей, еще пахла типографской краской. Вот тогда Ирма до конца осознала, что с Анной действительно что-то случилось.

***

Ирма приняла решение выяснить, что же случилось с Анной. Разумеется, Мей с ней даже разговаривать на эту тему не будут, если там что-то неладно. Перед тем как откликнуться на объявление о работе, девушка тщательно ознакомилась с доступной информацией о Мей.

История семьи насчитывала около трехсот лет. Родоначальником был Сид Мей - очень богатый по меркам того времени человек, да и сейчас состояние семьи составляет заоблачную сумму, включающую в себя не только деньги, а также самую огромную коллекцию украшений.

В возрасте пятидесяти лет состоятельный вдовец женился на молодой капризной красавице Лоре Грейс. Она была едва ли не моложе его дочери Алисии, которая после смерти Сида Мей пожертвовала часть драгоценностей на оснащение армии и флота, защищавшего город от врагов во время войны. Это спасло Тоуссон от разорения захватчиками. В память об этом событии все женщины рода оставляли себе девичью фамилию, несмотря на мнение супруга. Выйдя замуж, Алисия покинула родительский дом, переехав к мужу. А Лора со своей дочерью осталась в поместье. Так что сейчас существовало две ветви Мей. Еще одна странность заключалась в том, что мальчики в этой семье больше не рождались. Дочери наследовали все состояние и богатейшее собрание украшений.

Нынешняя владелица поместья — Эвелин Мей на каждом крупном городском мероприятии Тоуссона появлялась в новом комплекте.

В нескольких старых газетах Ирма нашла упоминание о таинственных исчезновениях прислуги, но отрывочные и ничем не подтвержденные, чувствовалось, что шумиху быстро замяли. Как известно, дыма без огня не бывает.

Но отступать от задуманного Ирма не собиралась. Жалование, предлагаемое Мей, превышало то, что ей выплачивал Мортвейр, так что подозрений она вызвать не должна.

Комнату у госпожи Гризби девушка пока оставила за собой, возможно, Анна вернется.

***

На следующий день Ирма уволилась, к большому огорчению шефа Мортвейра.

— Может быть, вы все-таки подумаете? — спросил он.

— Я уже все решила, — спокойно ответила Ирма, выдержав испытующий взгляд мужчины.

Реакции шефа девушка очень опасалась, но, к своему большому удивлению, даже получила хорошие рекомендации.

Возможно, девушка поторопилась и нужно было сначала устроиться к Мей, а потом уже уходить с должности секретаря, но, отрезав себе таким образом пути к отступлению, Ирма настроилась получить новое место и выяснить, что случилось с Анной.

До поместья семьи Мей девушка добралась вместе с почтальоном. Сам дом из серого камня, окруженный тенистым садом, не перестраивался со времен Сида Мей и подавлял своей монументальностью. В те времена было модно украшать фасады зданий различными горгульями и просто статуями, и теперь они, казалось, следили с высоты за девушкой, провожая злобными взглядами. Ирма не считала себя впечатлительной, но тут ее воображение разыгралось совсем некстати.

«Может быть, я зря себя накручиваю, и Анне просто не захотелось оставаться в таком мрачном месте?» — подумала девушка.

Дверь открыл лакей, одетый в темно-бордовую ливрею. Узнав о цели визита, проводил Ирму в кабинет.

— Ожидайте.

Внутреннее убранство дома произвело на девушку не менее гнетущее впечатление, чем фасад. Стены, отделанные темным деревом по моде позапрошлого века, картины в позолоченных рамах, тяжеловесная мебель — все это заставляло почувствовать себя маленькой и незначительной. Но ждать долго не пришлось. К Ирме спустилась экономка — старенькая, сухонькая женщина, подслеповато щурившая глаза.

— Милдред Олди, — представилась она.

Ознакомившись с рекомендательным письмом, экономка пристально посмотрела на Ирму, ища возможные недостатки или несоответствия документам, видимо, не найдя, строго произнесла:

— Считайте, что вы приняты. Ваша предшественница очень плохо справлялась с работой и много болтала, поэтому ее уволили. Не повторяйте ее ошибок.

— Я постараюсь, — ответила потрясенная Ирма. Она как-то не так представляла себе собеседование. «Если обычная экономка настолько строга, то что же представляет собой леди Мей?» — подумала девушка.

— Вы можете приступить к своим обязанностям с начала недели. Жить будете на третьем этаже вместе с остальными девушками, — произнесла женщина, поджав губы.

— Благодарю, я обязательно прибуду вовремя, — ответила Ирма.

В Тоуссон она добралась уже затемно. Вещей у нее было не особенно много, оставался вопрос, что делать с имуществом Анны. Но квартирная хозяйка неожиданно пошла на уступки и разрешила оставить все в чулане.

***

В дом семьи Мей Ирма приехала в выходной вечером, чтобы разобрать вещи и приступить к своим обязанностям с утра по имеющейся договоренности. Подобное поведение устроило госпожу Олди. Она одобрительно покивала, выдавая ключ от комнаты. Жить Ирме предстояло одной в крохотной, скромно обставленной комнатушке, но ее это полностью устраивало.

— Завтрак для прислуги в семь утра на кухне. Леди Мей завтракает в девять, — строго сообщила Милдред Олди.

— Я запомнила, — быстро кивнула Ирма.

— Вам запрещено гулять по парку, окружающему дом, и заходить в беседку, расположенную в его северной части, если леди вас сама не позовет. В сад с фруктовыми деревьями выходить можно. Правила одинаковы для всех, — добавила экономка. Посчитав свою миссию выполненной, женщина ушла.

Ирма начала раскладывать вещи. Из мебели в комнате находились только кровать, накрытая синим покрывалом, узкий шкаф для вещей и тумбочка с лампой. Тяжелая штора закрывала собой узкое окно, выходящее в парк. Ирма решила попозже уточнить у горничных, где можно умыться.

Девушка думала, что вообще не уснет на новом месте, лежала, прислушиваясь к шорохам и скрипам старого дома. Но сон наконец сморил ее.

Утром Ирму разбудила суета в коридоре — горничные уже встали. Девушка у них узнала, где можно привести себя в порядок.

— Не опаздывай на завтрак, а то Милдред Олди будет очень ругаться, - посоветовала Грета — одна из горничных, — высокая черноволосая девушка с деревенским румянцем во всю щеку.

Ирма быстро умылась, оделась и спустилась на кухню вместе с горничными, так как боялась заблудиться в этом огромном доме. Завтрак был вкусным и сытным: молочная каша с маслом, вареные яйца, бутерброды с деревенским сыром и чай. А потом горничные разбежались по местам, а Ирму взяла в оборот Милдред Олди.

Девушке предстояло привести в надлежащий вид записи об имеющихся запасах – у экономки быстро уставали глаза. Для работы Ирме выделили маленькое подсобное помещение, в котором стоял стул с высокой жесткой спинкой и старомодное бюро, выглядевшее ровесником дому. Всю информацию надлежало записывать в толстую тетрадь, разлинованную специальным образом. Сначала Ирма прошла и пересчитала все имеющиеся запасы по нескольким позициям списка, отметив все на листочке, а потом начала сверять с имеющимися записями и переносить в новую тетрадь. Занятие довольно муторное, но Ирма всегда могла похвастаться усидчивостью. В процессе проверки девушка выявила недостачу и пошла уточнить у экономки, что ей с этим делать.

Милдред Олди, близоруко сощурившись, долго рассматривала тетрадь, потом решила пересчитать заново все сама. Сверившись с записями, обнаружила, что хрустальный стакан ниоткуда не появился, а также серебряная ложечка отсутствует.

— Очень хорошо, — расщедрилась на похвалу экономка. — Конечно, плохо, что пропадает посуда, главное, вовремя это обнаружить.

Остаток дня Ирма пересчитывала и переписывала остальные вещи из списка. Когда Милдред Олди пришла проверить, как выполняется работа, то осталась вполне довольна.

— Я и не думала, что ты сделаешь хотя бы половину из того, что есть за сегодня.

Этой работой Ирма занималась всю неделю. Вообще, ведение записей экономка поручила ей, убедившись в исполнительности девушки.

Ирма работала все за тем же старомодным бюро, украшенным многочисленными завитушками, покрытыми темным лаком. Часть ящичков была пуста, а в других лежали бумаги для записей и карандаши. Девушка провела пальцами по одному из завитков, он немного шатался, и внезапно что-то в недрах бюро щелкнуло и одна из декоративных панелей чуть-чуть выдвинулась. Любопытство оказалось сильнее. Ирма потянула секцию на себя, внутри скрывался тайник.

***

В тайнике Ирма обнаружила пожелтевшую от времени пухлую тетрадь в черном кожаном переплете с металлическими уголками и застежкой. Любопытство вновь пересилило воспитание. Тем более что тетрадь явно лежала тут очень долго, и нынешние обитатели дома могут о ней даже не догадываться. У Милдред Олди уже сформировалось положительное мнение об Ирме, так что она не приходила ее проверять ежечасно. Можно попробовать почитать найденное, не опасаясь вторжения.

Первое впечатление оказалось верным. Тетрадь, а точнее дневник, принадлежал Сиду Мей. Записи начинались через некоторое время после свадьбы с Лорой Грейс.

«Я так счастлив, что женился на самой красивой девушке в окрестностях Тоуссона. Лора прекрасна и я готов любоваться ей бесконечно. Сегодня же приглашу художника, чтобы он написал ее портрет».

Ирма видела портрет, что висел в одном из залов: с него смотрела темноволосая красавица с пышной прической в модном по тем временам платье. Алисия, чей портрет висел в другом зале, выглядела гораздо скромнее, хотя была примерно того же возраста.

Ирма продолжила листать дневник, пропустив еще кучу фраз о красоте молодой жены Сида Мей. Почерк у него был вполне разборчивый, раздражало только обилие завитушек.

«Мне так жаль, что Алисия не хочет меня понять и ругается с Лорой при каждом удобном случае. Если бы она только знала, как безмерно меня огорчает».

Читая дальше, Ирма заметила, что пару месяцев записи в дневнике отсутствовали или становились очень отрывочными, в основном, перечислялись подарки, приобретенные для Лоры:

«Заказал сапфировый гарнитур для моей красавицы у лучшего ювелира в Тоуссоне. Надеюсь, ей понравится».

Следующая запись рассказывала немного о жизни благородного семейства:

«Сегодня Лора впервые устроила истерику. Скоро большой бал в Тоуссоне, где будут присутствовать самые влиятельные семьи города. А у нее нет нового комплекта драгоценностей. Не могу понять, чем ей не угодили сапфиры и почему они не сочетаются с новым платьем. Теперь она не разговаривает со мной и запирает дверь в свою спальню на ключ. Я уже не знаю, как ей угодить. А еще нужно вывести Алисию в свет. Ей пора выбрать хорошего мужа. Столько забот». Ирме буквально послышался тяжелый вздох, уставшего и расстроенного человека.

Потом записи прерывались надолго. А далее Сид Мей рассказывал, что поехал в лес поохотиться, чтобы отвлечься от всех этих проблем, и там с ним приключился небывалый случай. Читая дальше, Ирма не верила своим глазам.

«Я присел отдохнуть на старое, поваленное ветром дерево, и, видимо, задремал, поскольку иначе не могу объяснить то, что произошло дальше. Я услышал вкрадчивый голос: «Приветствую вас, благородный господин. Я давно вас жду». Этот голос никак не мог принадлежать человеку, уж слишком чужеродно он звучал.

Я вздрогнул и заозирался по сторонам, но никого не увидел. А голос тем временем продолжал: «Я очень искусный ювелир и могу изготовить для вашей жены прекрасный гарнитур, которого не будет ни у кого больше. Тогда она сразу станет с вами ласковой». Чужак пытался говорить с приличествующим подобострастием, но под конец фразы мерзко хихикнул. «Сколько ты за это хочешь?» — спросил я.

В тот момент мне было все равно с кем разговаривать, я очень устал от скандалов дома и мечтал решить все проблемы одним махом.

«О, цена не так уж и высока. Благородный господин предоставит мне девицу в услужение и все, — сообщил невидимый собеседник. — Пусть благородный господин прикажет построить павильон в своем парке, а в его основание положит камень с вот таким символом. Он находится тут неподалеку». Перед моими глазами вспыхнула и погасла огненная закорючка, напоминающая змея, кусающего себя за хвост.

Я прекрасно осознавал, что дело тут не чисто. Но соблазн был слишком велик. Постройка павильона обойдется куда дешевле, чем услуги ювелира в Тоуссоне.

«А украшения точно будут уникальными?» — спросил я в пустоту.

«Можете не сомневаться, — донесся все тот же вкрадчивый голос. — Все люди уникальны, значит, и украшения будут уникальными. Красота в душе человека».

Я очнулся, огляделся по сторонам и действительно увидел камень с узнаваемым символом, забрал его с собой, а дома приказал построить павильон-беседку в дальнем углу парка. Помня, о словах невидимки, я строго-настрого запретил Алисии приближаться к постройке. Она очень на меня обиделась, но я не мог объяснить в чем дело».

Ирма издалека видела беседку, к которой запрещено даже подходить. Каменная кладка даже не раскрошилась с тех времен, а плющ все также вился по стенам. Все эта история ей очень не нравилась. Сид Мей не писал, что случилось с девушкой, которую отправили в услужение к невидимке, но Ирма сильно подозревала, что ничего хорошего. Ее очень настораживала последняя фраза, видимо, Сид Мей догадывался о чем-то, поэтому запретил Алисии даже подходить к павильону.

Ирма никак не могла оторваться от дневника и чуть не пропустила обед. Хорошо, что у нее работа была почти закончена и от Милдред Олди ей не влетит. После сытного, густого супа немного клонило в сон, но Ирма решила дочитать дневник, пока есть такая возможность.

«Лора просто в восторге от колье и серег с изумрудами. Мы наконец-то помирились. Алисия на свой первый выход в свет тоже получила изящный комплект украшений с жемчугом. Куда-то пропала одна из служанок, но, надеюсь, она просто сбежала».

Ирма спрятала дневник обратно в тайник и закрыла бюро. Ночью она спала очень плохо, ей снились пропавшие молоденькие служанки. У одной из них были зеленые глаза. Девушки заходили в беседку и исчезали — безмолвно, лишь с неяркой вспышкой света, которую и не увидишь за витражами, имитирующими звездное небо. А на следующий день Сид Мей обнаружил новое украшение. «Невидимка не обманул, они действительно уникальны. Такая тонкая огранка», — пробормотал мужчина, любуясь игрой света на драгоценном камне.

Во сне Сид Мей выглядел не так, как на парадном портрете, висящем в холле. Морщин было гораздо больше, как и седых волос. Лицо носило отпечаток печали и усталости. Видимо, он очень тяготился своей тайной, но в то же время не мог устоять перед восторгом в глазах молодой красавицы жены. А уж когда она сообщила ему, что ждет ребенка – радости не было предела.

Проснувшись, Ирма все помнила в деталях, яснее, чем вчерашний день. Ей было сложно поверить, что такое могло произойти на самом деле. Но проверять она не рискнула.

Ирма так и не выяснила, что же случилось с Анной. На осторожные расспросы горничные не отвечали, а спрашивать напрямую девушка опасалась. Оставалось только надеяться, что ее подруга в беседку не заходила.

***

За несколько дней работы Ирма выявила еще пропажу столового серебра. В этот раз от другого набора, которым очень редко пользовались, судя по рассказам прислуги.

Экономка только покачала головой и похвалила Ирму за хорошую работу.

— Что-то вы бледно выглядите, милочка. Лучше лечь спать пораньше, — от былой строгости не осталось и следа. Пожилая женщина искренне за нее переживала. Но причину своего болезненного вида девушка объяснить не могла. Пробормотав, что ей нездоровится, она ушла в свою комнату.

Все дело было в кошмарных снах, снившихся ей теперь каждую ночь. Они буквально сводили с ума. Перед глазами вереницей проходили девушки в одежде прислуги и исчезали в беседке. Менялся только фасон платьев. Ирма пыталась кричать им во сне: «Нет! Не ходи туда!», но ее, естественно, никто из них не слышал.

В темноте Ирме чудился противный смешок, как будто кто-то наслаждался ее мучениями – когда знаешь о несчастье, но не можешь его предотвратить, а потом страдаешь от бессилия. «Возможно, ты следующая», — слышался ей в ночи мерзкий потусторонний голос. «Да я в жизни не подойду к этой беседке. Можешь не надеяться», — прошептала Ирма в темноту.

Девушка очень пожалела, что читала дневник Сида Мей, она была абсолютно уверена, что все это безобразие, творящееся по ночам, из-за него. Ирма никогда не обладала слишком богатым воображением и не могла похвастаться чрезмерной впечатлительностью, но эта история задевала за живое и не становилась менее ужасной, даже с учетом прошедших веков.

Она помнила каждую девушку, наверное, могла бы сказать, какое украшение потом появилось, но Анны среди них не было, либо она еще не досмотрела все до конца. У семьи Мей слишком обширная коллекция драгоценностей и далеко не все из них были изготовлены ювелирами Тоуссона.

Но, как смогла убедиться Ирма, из-за невидимки пострадали не только горничные. В одном из снов ей привиделась нарядно одетая дама, которая объясняла няньке, нанятой для ухода за второй дочкой Мей, что им категорически нельзя приближаться к беседке в углу парка. Но ребенок не послушался, а нянька не успела перехватить девочку – в результате обе исчезли в яркой вспышке. Отчаянный, полный боли крик матери, узнавшей о случившемся, до сих пор звучал у Ирмы в ушах. На следующий день в беседке обнаружили красивое колье и невредимую, но зареванную малышку Мей. Она ничего не могла сказать, только жалась к матери. Девочка так и не заговорила.

Леди Мей приказала заколотить беседку, и долгое время строение простояло в таком виде, пока не сменилось поколение семьи Мей. То ли они забыли о печальном инциденте и его причине, то ли алчность взыграла в душе. Этого Ирма знать не могла, но павильон вновь открыли.

Сегодня девушка доделала порученную Милдред Олди работу и решила дочитать дневник, возможно, тогда все эти ночные кошмары прекратятся.

Сид Мей писал, что тяжело заболел.

«Мой смертный час уже близок, я это чувствую. Сердце колет все чаще и дышать становится так тяжело. Я решил рассказать Лоре и Алисии о тайне беседки в парке. Она не должна уйти со мной в могилу, это слишком опасно».

Дальше записи шли уже совсем другим почерком. Как поняла Ирма, писала Алисия.

«Мне очень горько от того, что отец умер. Этот дневник я нашла в его вещах. В желании угодить Лоре папа зашел слишком далеко. Если бы я знала, что ценой этих украшений была человеческая жизнь, то я никогда бы их не надела. Я уже решила, что сделаю с ними. Пусть они послужат благой цели и помогут сохранить другие жизни. Завтра же я схожу и пожертвую все украшения, полученные из этой проклятой беседки, на оснащение армии. Тем более что началась война, и враг может подойти к Тоуссону.

Я пыталась уговорить Лору разрушить беседку, но она, даже зная ее тайну, хочет оставить все как есть. Я не могу здесь больше оставаться, не хочу быть причастной ко всему этому. Я выхожу замуж и переезжаю к мужу».

Это была последняя запись. Две ветви семьи Мей разделились с этого момента.

После прочтения дневника кошмарные сны действительно прекратились. Ирма так и не увидела Анну, шагнувшую в беседку, что не могло не радовать. Оставалась надежда, что подруга жива.

Ирма отпросилась съездить домой — настало время вносить плату за комнату.

В квартире все осталось, как и прежде. Бонифаций проводил девушку ленивым, полным превосходства взглядом, который бывает только у котов, довольных своей жизнью. Открыв комнату, Ирма обнаружила конверт, подсунутый под дверь. Судя по штемпелю, письмо пришло буквально на днях, а местом отправки значился соседний город Честерстоун. Почерк она узнала сразу. Сообщение было от Анны. «Как ее туда занесло?» — подумала Ирма, вскрывая конверт и доставая письмо, написанное на самой дешевой серой бумаге.

«Дорогая подруга, прости, что так долго не писала, ты, наверное, волнуешься. Но я попала в неприятную историю. Сначала Мей меня уволила, и пришлось спешно покинуть дом. На почтовой станции мне на глаза попалась газета с объявлением о работе в Честерстоуне. Предлагали неплохое место с проживанием. И я решила рискнуть. Не знаю, что случилось потом, но я оказалась в больнице для бедных. Мне повезло, что неравнодушные люди не бросили на улице. Я с трудом вспомнила, как меня зовут, а потом и этот адрес. До сих пор некоторые моменты, как в тумане.

Ты не могла бы прислать мне мои вещи на почтовую станцию Честерстоуна до востребования?»

У Ирмы буквально камень свалился с души – Анна жива. А все остальное решаемо, если госпожа Гризби не выбросила из чулана вещи и до них не добрался вредный Бонифаций.

Укладывая одежду Анны в сумку, Ирма думала, что ей теперь делать с работой у Мей. Такое место она вряд ли найдет в ближайшее время, но остаться там, после того, что она узнала об этой семье, просто не сможет. Некоторые тайны лучше не знать.

Может быть, нынешняя леди Мей и не пользуется беседкой для получения украшений, отправляя туда ни в чем не повинных служанок, но нельзя быть уверенной, что кошмарная история не повторится. А, может быть, леди и не знает о тайне павильона и просто следует заведенным издавна в семье правилам. У девушки мороз пробежал по коже при воспоминании о веренице горничных из своего сна.

Ирма понимала, что она не рискнет никому об этом рассказать. Ее просто сочтут сумасшедшей. После долгих раздумий девушка приняла решение отдать найденный дневник леди Мей, и пусть выбор будет на ее совести.

***

Ирма взяла расчет и вернулась в Тоуссон. А через несколько дней девушка получила запечатанный конверт, который принес посыльный. В нем было рекомендательное письмо к леди Даустер, которой требовался секретарь.

Хозяйка поместья нашла время прочитать дневник, переданный ей Ирмой. Леди было очень неприятно осознавать, что кто-то посторонний узнал такую ужасную тайну ее семьи.

Сама она ни разу не воспользовалась павильоном для получения драгоценностей, хотя знала о такой возможности. Эта информация всегда передавалась от матери к дочери.

Все ночи, пока она не дочитала дневник, ей снились яркие сны, демонстрирующие всевозможные украшения. Она слышала вкрадчивый голос в темноте, говорящий, что она может получить все, что пожелает.

— Может быть, леди хочет сапфировое колье? Оно идеально подойдет к новому платью, — перед глазами проносились украшения самых изящных форм и красивейших сочетаний.

— А, может быть, изумрудные серьги? — шептал все тот же потусторонний голос.

Но теперь леди Мей знала точную цену этим драгоценностям. А дневник дал важную подсказку. Это не снимет пятно с репутации ее семьи, но леди надеялась, что на этом история закончится.

Леди Мей приказала снести беседку и разбить на мелкие кусочки камень с узором в виде змея, кусающего себя за хвост.