Тайна города Фалласия
Глава 1. День без названия
Она открыла глаза и не поняла, где находится.
Тело ломило. Спина затекла так, будто она спала на голых досках. Лавочка была холодная, железная, с противными ребрышками.
Она села и попыталась вспомнить хоть что-то. В голове — ноль. Ни имени, ни лиц, ни того, что было «до». Только чувство, что потеряла что-то огромное. Настолько огромное, что дна не видно.
Рядом парк. Деревья, дорожки, газоны. Красиво, но слишком. Слишком ровно, слишком чисто. Как картинка. Вдалеке башня с часами — высокая, старая, циферблат блестит на солнце.
Люди ходят туда-сюда не спеша, будто по расписанию.
Она подошла к мужчине на скамейке. Он читал газету.
— Извините, — голос хриплый, будто год молчала. — Вы не подскажете, где я?
Мужчина опустил газету, посмотрел на неё пустыми глазами. Лицо обычное, взгляд стеклянный.
— Хороший сегодня день, правда? — говорит. — Самое то для прогулки.
— Я потерялась. Мне помощь нужна.
— Солнце светит, — продолжает он, глядя сквозь неё. — Красота.
И снова в газету.
Она отошла. Странное чувство — будто с автоответчиком разговариваешь.
Подошла к женщине, та голубей кормит. Сыплет крошки, не поднимая головы. Птицы клюют асфальт — раз, два, раз, два, как заводные.
— Пожалуйста! — в голосе уже паника.
Женщина даже не посмотрела. Люди проходят мимо, и никто — вообще никто — не оборачивается.
Внутри похолодело от липкого, противного страха.
Полиция. Надо найти полицию.
Участок нашёлся быстро. Внутри пахло деревом, как в старой школе. За стойкой сидел полицейский — добрый такой дядька, улыбчивый.
— Чем помочь?
Она вывалила всё: проснулась, ничего не помню. Он кивал, слушал внимательно.
— Понимаю. Неприятно. Давайте заполним бумаги, — и протянул ей лист.
Чистый. Вообще чистый, ни строчки.
— Но тут же ничего нет.
— Заполняйте, пожалуйста, — улыбается той же улыбкой.
Она села на стул и тупо смотрела в белый лист, пытаясь хоть что-то написать. Час просидела, полицейские ходили туда-сюда, перебрасывались фразами. Потом к ней снова подошёл тот самый улыбчивый дядька. С таким лицом, будто видит её первый раз.
— Чем помочь?
И тут у неё внутри что-то оборвалось. Горло сжало, слёзы сами потекли.
— Да что с вами со всеми?! — заорала она. — Что за место такое?
Она кричала, а он просто стоял и улыбался — ждал, когда закончит. Никто даже голову не повернул.
Она выбежала на улицу. Пульс застучал в висках, дышать тяжело.
Озеро. Она пошла к озеру, сама не зная зачем.
Вода была гладкой, как стекло. Она наклонилась, посмотрела на своё отражение. Лицо вроде симпатичное. Рука чесалась, осмотрев руку увидела следы с малекими синяками как-будто от уколов.
— Я наркоманка что-ли?
Она села на траву и стала смотреть на берег. Там дети играли.
Сначала просто смотрела, а потом начала замечать странное.
Мальчик в синей кепке. Подбегает к дубу, пинает красный мяч, бежит за ним, возвращается, снова пинает. И так всё время. Один и тот же размах, мяч катится по одной траектории.
Девочка с рыжими косичками. Как только часы на башне щёлкают — роняет куклу и начинает плакать. И каждый раз женщина в жёлтой шляпке, проходя мимо, наклоняется и говорит: «Не плачь, солнышко».
Первый день она просто смотрела. А на следующее утро вернулась — и увидела то же самое. Мальчик, мяч, девочка, шляпка, щелчок. Как заезженная пластинка.
Она потеряла счёт времени. Спала в каком-то старом сарае — в дома боялась заходить, слишком они правильные, как будто внутри опаснее, чем снаружи. Пила воду из фонтана, ела яблоки с одного дерева. Каждый день одно и то же.
В какой-то момент её накрыло. Сидит, смотрит на этот бесконечный повтор, и внутри всё кипит. Мальчик раз — подбежал. Два — пнул. Три — побежал. Четыре — вернулся. Девочка — щелчок часов, кукла упала, слёзы, «не плачь, солнышко». По кругу. Без остановки. И так будет всегда.
Она встала. Подошла к мячу, когда он покатился в очередной раз, и со всей дури пнула его в кусты.
Мир замер.
Мальчик остановился. Лицо перекосилось, но не злостью. Он как будто не понимал, что происходит. Открыл рот и...
Заплакал.
Не тихонько, как девочка. Он заорал. Пронзительно, на весь парк.
И всё встало.
Люди замерли. А потом медленно, синхронно, повернули головы и уставились на неё. Десятки людей. С одним и тем же лицом. Ни злости, ни эмоций. Просто смотрели мёртвыми глазами.
Стало холодно. Резко, сразу. Дыхание пошло паром.
И из теней — из-под скамеек, из-за деревьев, из подворотен — полезли они.
Высокие, выше людей. Серые, не одежда, а прямо кожа, как мокрая штукатурка. Руки, ноги, туловище — всё длинное, неправильное, вытянутое. Лиц нет. Только гладкая поверхность и две чёрные дыры там, где должны быть глаза.
Они двигались без звука.
Инстинкт сработал раньше, чем мозг. Она рванула и упала за толстый дуб. Грудь ходила ходуном, пульс в ушах глушил всё. Она зажала рот рукой, чтобы не закричать, и случайно нащупала пульс на запястье. Живая.
Твари обступили мальчика, девочку, женщину в шляпке — всех, кто на неё смотрел. Не было криков, не было рычания. Только хруст, влажный и тихий, и звук, как что-то тяжёлое падает на траву. Минута — и всё стихло.
Потом серые так же бесшумно ушли обратно в тени. Холод пропал, солнце снова стало греть.
Она выползла из-за дерева. Руки тряслись, ноги не держали. На зелёной траве лежали тела. И кровь, тёмная, густая, медленно впитывалась в землю.
Остальные люди ходили мимо. Обходили это место и шли дальше. Как будто так и надо. Как будто тела — это просто ещё одна часть пейзажа.
Её вырвало прямо в кусты. Потом, вытирая рот рукой, она встала и побежала.
Бежать. Надо бежать отсюда.
Она бежала по улицам, мимо одинаковых домов, пока не уперлась в туман. Он стоял стеной — густой, белый, непроглядный. Край города.
Она влетела в него.
Холод, мокро, ничего не видно. Она бежала, пока не выдохлась, а потом туман рассеялся, и она вышла... на ту же улицу, с другой стороны. Город был замкнут. Из него не выйти.
Остаток дня она шаталась по улицам. Заходила в дома — везде чисто, прибрано, еда в холодильниках. В некоторых домах были люди. Они сидели на диванах, смотрели в одну точку или переставляли вещи с места на место. На неё никто не обращал внимания.
Утром её дернуло вернуться в парк.
Дети играли. Мальчик в синей кепке пинал мяч. Девочка с косичками бежала с куклой. Женщина в жёлтой шляпке гуляла. Трава зелёная, чистая — ни пятнышка.
Как будто ничего и не было.
Она смотрела на это, и ноги подкосились. Земля качнулась, и она рухнула прямо на газон. Сознание выключилось.
---
Над городом висело солнце. Часы на башне щёлкнули — раз, два, три.
А в тени, у стены одного из домов, кто-то сидел и смотрел на лежащую девушку. Маленький тёмный силуэт. Слишком маленький для человека.
Он просто сидел и ждал.
Глава 2. Поиски
Очнулась она на том же месте, где и уснула.
Солнце стояло там же. Люди ходили туда-сюда.
Она встала. Голова гудела, но мысль была одна — надо понять, что это за место. Найти информацию.
Библиотеку нашла быстро — большое здание с колоннами, прямо в центре. Внутри пахло бумагой и тишиной. За стойкой сидела пожилая женщина в очках, читала книгу.
— Вам чем-то помочь? — спросила она, подняв голову.
— Мне нужна информация об этом городе. Любая.
Библиотекарша кивнула, будто только таких вопросов и ждала:
— Третий ряд, вторая сверху полка.
Девушка пошла туда. На полке стояли стопки газет и несколько книг в твёрдых обложках. Она взяла первую газету, развернула.
Текст был размыт. Совсем. Как фотография, снятая не в фокусе. Она прищурилась, поднесла ближе к глазам — бесполезно. Буквы расплывались, превращаясь в серые пятна.
Она открыла книгу. То же самое. Страницы заполнены текстом, но прочитать нельзя ни слова. Словно кто-то налил воды на чернила, и всё растеклось.
Она перебрала всё, что было на полке. Газеты, книги, брошюры — везде одно и то же. Сплошная серая каша.
— Бесполезно, — выдохнула она и села за ближайший стол.
Проторчала там час. Проверила другие полки, другие книги. Везде та же история — текст есть, но прочитать нельзя.
Она вернулась к библиотекарше.
— Расскажите мне об этом городе.
Женщина подняла голову и заговорила ровным голосом, будто включилась:
— Вы находитесь в городе Фалласия. Основан в 1873 году, после войны на западе. Город славится своим спокойствием и тишиной. У нас никогда не происходит ничего необычного.
И странностями, подумала девушка.
— А те существа? Серые, высокие? — спросила она. — Кто они?
Библиотекарша смотрела на неё с лёгким недоумением:
— Не понимаю, о ком вы говорите.
— Длинные серые существа. Они могут ранить человека. Я видела их в парке.
— Не понимаю, о ком вы говорите.
Девушка вздохнула. Бесполезно.
— Что-то ещё? — библиотекарша ждала.
— Нет, спасибо.
Она села за стол и достала лист бумаги. Если книги бесполезны, надо записывать то, что знает сама.
Она писала долго, выводя слова:
— Мир повторяется. Один и тот же день — это видно по календарям в домах, они не меняются.
— Люди отвечают как механизмы. Если спросить что-то не по сценарию — либо не слышат, либо говорят одно и то же. Как NPC.
— Я в игре?
Она обвела это в кружок.
— Тогда кто я? Баг? Главный герой? NPC с багом?
— Кто те твари, что приходят?
— Я не чувствую сильного голода и жажды тоже. Но вкус чувствую и запах отлично.
— Я уже несколько дней здесь. Ничего не меняется.
— Есть ли ещё такие, как я?
Она откинулась на спинку стула и посмотрела в потолок. Потом её взгляд упал на принтер в углу.
Идея пришла сама собой.
Она подошла, нажала кнопку — принтер загудел и включился. Работает. Отлично.
Она написала на бумаге: «Есть ли в этом городе кто-то, кто не ведёт себя как NPC? Жду вас в библиотеке».
Распечатала несколько листов, взяла их и поднялась на крышу. Ветер дул в сторону города. Она разбросала листовки, и они разлетелись белыми птицами над улицами.
Если есть кто-то такой же — он придёт.
---
Она вернулась в библиотеку и села ждать.
Люди заходили. Кто-то брал книги, кто-то просто сидел. Несколько раз кто-то брал в руки листовку — на улице, через окно было видно. Читали и выбрасывали.
Никто не пришёл.
Библиотекарша закрывала библиотеку в девять. Она вежливо выпроводила девушку:
— Уже поздно. Приходите завтра.
Девушка вышла на улицу. Листовок на асфальте уже не было — ветер унёс или люди подобрали. Она сунула руку в карман, где лежал её лист с записями. На всякий случай.
В сарае было темно. Она зажгла свечу, легла на кучу вещей и закрыла глаза. Усталость навалилась тяжёлая, настоящая. Она запомнила это чувство — усталость она чувствовала. Значит, не совсем ненастоящая.
Завтра, может, кто-то придёт.
Она уснула, даже не заметив как.
---
Утром она побежала в библиотеку.
По пути всматривалась в стены, в скамейки — листовок нигде не было. Ни одной. Это расстроило, хотя она уже ждала этого.
На всякий случай проверила карман.
Лист с её записями пропал.
Она остановилась посреди улицы и вывернула карманы. Пусто.
Зайдя в библиотеку, она поздоровалась с библиотекаршей и села за тот же стол. Принтер всё ещё работал. Она снова напечатала листовки — те же слова — и разбросала их с крыши.
И снова села ждать.
Никто не пришёл.
Она повторяла это два дня. Печатала, разбрасывала, ждала.
На третий день она заметила кое-что.
Как только часы на башне пробили полночь, её начало клонить в сон. Сильно, непреодолимо. Она попыталась бороться — бесполезно. Веки тяжелели, мысли путались, и через пару минут она проваливалась в темноту.
В одно из утр она специально не ложилась в сарае, а сидела возле библиотеки и смотрела на часы. Ровно в двенадцать — щелчок — и её вырубило. Прямо на лавочке. Очнулась утром там же.
Город засыпал ровно в полночь. Все сразу. Как по команде.
Она достала новый лист и записала:
«В полночь все засыпают. В том числе я. Значит, я подчиняюсь тем же правилам.
Похоже, я такая же, как они. Только с багом».
Легче от этого не стало.
Глава 3. Попытки
Бесполезно. Всё бесполезно.
Она сидела на земле и смотрела в одну точку. Палкой начертила рядом цифру — 28.
Почти месяц она уже здесь.
Несколько дней потратила, пытаясь пройти туман. Купила в магазине семечки — ну, взяла не заплатив, какая разница, если утром всё сбросится. Кидала их за собой, чтобы не заблудиться. Доходила до конца, поворачивала, снова шла. Туман выплёвывал её с другой стороны города, и всё по новой.
Дышать там тяжело. Воздух влажный, холодный, будто ватой рот набиваешь. Она останавливалась, пила воду, отдыхала и снова шла. И каждый раз выходила в город.
Время подходило к полночи.
Она сидела в глубине тумана и думала: если уснуть здесь — что будет? Очнётся там же? Или вообще не очнётся?
Решила проверить.
Села прямо на холодную землю и стала ждать.
Часы на башне начали бить полночь. Звук доносился глухо, будто через подушку. Глаза слипались. Она ударила себя по щеке — раз, другой. Держалась, пока звон не стих. А потом провалилась.
Утром она открыла глаза — всё ещё в тумане. Семечек, которые кидала, конечно, не было.
Теперь сидела возле цифры 28 и не знала, что делать дальше.
— Мяу.
Она обернулась.
Сзади сидел кот. Чёрный, с яркими голубыми глазами. На шее красный платок, завязанный небрежно, как шарф.
— Чего тебе?
— Мяу, — громче.
— Есть хочешь? — она усмехнулась. — Так ты завтра снова голодный будешь. Смысла нет.
Кот подошёл и потёрся о её ногу.
— Отстань.
Она встала и пошла.
Смысла нет. Ни в чём.
Она дошла до перекрёстка, где всегда ездили машины. Остановилась. Посмотрела на светофор, на поток, на лица водителей за стёклами.
И шагнула на дорогу.
Визг тормозов. Сигналы. Кто-то крикнул. Машины уворачиваются, одна врезается в другую. А её ударяет, подбрасывает, швыряет вперёд.
Она лежит на асфальте. Кровь заливает лицо, тело ломит так, что хочется орать, но сил нет. Глаза еле открываются.
Вокруг — крики, паника, люди бегают, кто-то просто стоит и смотрит.
Становится холодно.
Туман ползёт по земле.
И из него выходят они. Серые, длинные, безликие. Кидаются на людей.
Девушка смотрит на это, теряя сознание. В глазах темнеет.
Последнее, что она увидела перед тем, как провалиться в черноту, — чёрный силуэт с красным пятном на шее. Кот сидит на тротуаре и смотрит на неё. Не убегает, просто смотрит.
---
Очнулась она на проезжей части.
Прямо на асфальте, там же, где её сбили. Солнце светит, машин мало — пара штук проехала мимо, даже не притормозив. Никто её не задел.
Она села, схватилась за запястье. Пульс есть.
Тело ломит. Не от ран — ран нет, — а от памяти. Память о том, как её швырнуло об асфальт, осталась в костях, в мышцах. Больно вспоминать.
Она поднялась и огляделась. Никакой резни. Никаких тел. Только чистая дорога и редкие машины.
Монстры устроили бойню. Она помнит крики, кровь, серые тени, мечущиеся между людьми. И кота. Кот стоял на тротуаре и смотрел на неё.
Может, показалось.
Она побрела к тому месту, где встретила его в первый раз. Села на землю и стала ждать.
Через какое-то время — то же самое, что и вчера, — из-за кустов выходит кот. Чёрный, с голубыми глазами и красным платком на шее.
— Мяу.
Садится рядом и уставляется на неё.
— Значит, ты всё-таки как NPC, — говорит она тихо.
Гладит его. Кот мурлычет, трётся об руку, лезет головой под ладонь. Потом смотрит на неё и мяукает громче — требовательно, просяще.
— Есть хочешь? — она вздыхает. — Прости. Не вижу смысла. Завтра ты снова будешь голодный.
Кот мяукает ещё раз. Она качает головой.
— Нужно попробовать кое-что другое.
Она возвращается к светофору. Встаёт, прислонившись к столбу, и ждёт.
Подходит женщина. Обычная, в кофточке, с сумкой. Встаёт рядом, смотрит на красный свет.
Девушка смотрит на её затылок, на то, как она поправляет сумку на плече. Рука дрожит. Надо ли? Это же просто NPC, не настоящая. Но крики, когда твари приходят... они звучат по-настоящему.
Она зажмуривается на секунду и толкает.
Рука дрогнула, но она заставила себя надавить сильнее. Надо проверить. Если это сработает...
Женщина вылетает на дорогу прямо под машину. Удар, визг тормозов, тело откидывает в сторону.
И снова, как в прошлый раз, — сигналы, шум, крики. Люди в панике, кто-то бежит, кто-то просто стоит и смотрит.
Появляется туман. Из него выходят серые твари.
Начинается резня.
Девушка стоит и смотрит. Не прячется, не бежит. Ждёт.
Если они убьют её — может, это всё закончится. Может, она вырвется из этого круга.
Твари убивают людей. Методично, быстро, без звука. Очередь доходит до неё.
Сзади раздаётся мяуканье.
Кот стоит у неё за спиной. В зубах он держит самолётик из бумаги.
И в голове у девушки что-то щёлкает.
Картинка — яркая, чужая.
Она маленькая. Рядом кто-то есть. Они стоят на балконе , солнце светит в глаза.
— Давай, кто дальше запульнёт — тот ест двойную порцию обеда! — говорит она.
— Окей, — отвечает второй голос. В руке у той, второй, такой же самолётик.
Воспоминание схлынуло так же резко, как пришло.
Девушка очнулась. Твари приближаются к ней, до них остаётся несколько шагов.
Она хватается за голову, смотрит на кота, на самолётик у него в зубах.
Кот разворачивается и бежит.
Она — за ним.
Что это было? Воспоминание?
Она бежит, задыхаясь, не глядя назад. Топот за спиной — несколько тварей бросились следом.
Кот влетает в туман. Она за ним.
Пробегает несколько метров, останавливается, прислушивается.
Тишина. Топот пропал.
Она оглядывается — серая пелена, ничего не видно. Но звуков погони нет.
— Не могут зайти? — шепчет она. — Странно. Они же из тумана приходят.
Кот сидит рядом, самолётик всё ещё во рту. Смотрит на неё своими голубыми глазищами.
Она приседает на корточки.
— Неужели ты... такой же, как я?
Кот моргает. Она протягивает руку, гладит. Он мурлычет и выронивает самолётик ей в ладонь.
Живой. Настоящий. Такой же, как она.
В груди что-то отпускает. Впервые за весь этот кошмар она не одна.
Она берёт самолётик, вертит в руках. Обычная бумага, сгибы, чуть порванный край. Ничего особенного. Больше воспоминаний нет.
Она запускает его в туман. Самолётик проплывает немного и исчезает в белой пелене.
— Пить хочется, — говорит она коту. — И есть. А у нас ничего нет.
Она выглядывает из тумана — твари всё ещё в городе.
Кот мурлыкает и ложится рядом, прижавшись к её ноге.
Они сидят в тумане долго. Она прислушивается, вздрагивает, если кажется, что рядом кто-то есть. Кот просто лежит и мурлычет.
Она решает: если туман даёт защиту — будет сидеть здесь сколько надо. Дождётся отбоя, а там видно.
Дожидается.
Когда колокол бьёт полночь, она засыпает.
Утром она осторожно выходит из тумана с котом на руках.
Город просыпается. Люди выходят из домов, идут по своим делам. Солнце висит на том же месте. Машины ездят. Дети играют в парке.
Никаких тварей. Никакой резни.
Чисто, спокойно, как будто ничего не было.
Девушка выдыхает:
— Слава богу.
Кот на руках мурлыкает и лижет её палец.
Глава 4. Игры
Она проснулась с мыслью о том воспоминании. Балкон, солнце, самолётик. И тот второй голос.
Кот уже сидел рядом и смотрел на неё. Ждал, когда она встанет.
— Пошли, — сказала она. — Надо кое-что проверить.
Она пошла по городу, вглядываясь в дома. Балконы были везде — обычные, с цветами, с бельём, без всего. Но какой из них тот?
Она просто шла и смотрела. Люди проходили мимо, занимались своими делами. Кто-то нёс сумки, кто-то вёл детей, кто-то просто сидел на скамейках. Всё как всегда.
Кот бежал рядом, иногда отставал, потом догонял.
Она остановилась у одного дома. Обычная пятиэтажка, балкон на третьем этаже. Что-то в нём показалось знакомым. Или нет. Она не была уверена.
Дверь в подъезд была открыта. Она зашла, поднялась на третий этаж и толкнула дверь. Та поддалась.
Она вышла на балкон и посмотрела вниз. Двор, деревья, лавочки. Люди ходят. Солнце светит.
Может, это здесь. А может, нет.
Она постояла, вглядываясь вниз, пытаясь поймать то чувство. Ничего.
Кот мяукнул. Она посмотрела на него — он сидел у двери и ждал.
— Ты есть хочешь? — спросила она.
На кухне нашла сосиски в холодильнике. Взяла одну.
Кот набросился на еду так, будто неделю не ел. Мурчал, чавкал, тёрся об её ноги между укусами.
— Нравится? — она улыбнулась.
Потом вернулась на балкон. Села на пол, достала бумагу — нашла в той же квартире стопку старых газет. Стала делать самолётики.
Один, второй, третий. Запускала их вниз, смотрела, как они планируют, падают на землю, улетают за деревья.
Ничего.
Никаких воспоминаний. Никакого щелчка в голове.
Она сидела и смотрела, как последний самолётик исчезает в кустах. Кот дожевал сосиску и запрыгнул к ней на колени.
— Вчера меня за тобой понесло, — сказала она, гладя его. — Я сама не понимала, зачем бегу. А сегодня... сегодня мне кажется, я просто хочу доказать. Что я не как они.
Она кивнула вниз, на людей.
— Что я не функция. Не NPC.
Кот мурлыкал.
— Я много чего знаю про игры, — продолжила она. — Может, это о чём-то говорит.
Она задумалась. Потом встала.
— В игровой центр надо сходить.
Кот спрыгнул с колен и побежал вниз по лестнице. Она за ним.
Центр нашёлся быстро — большое здание с яркой вывеской, на втором этаже торгового центра. Внутри гудели автоматы, мигали огни, стояли ряды мониторов и кресел.
Она зашла и сразу упёрлась в табличку: «Оплата на кассе». За стеклом сидел парень, листал что-то в телефоне.
Деньги.
У неё не было денег. Вообще.
Можно, конечно, взять. Никто не заметит, не остановит. Утром всё сбросится.
Она сжалась. Неприятное чувство — будто внутри кто-то скребёт. Даже если это просто игра, даже если все ненастоящие... брать чужое было противно.
Она отошла от входа и села на лавочку рядом с центром. Кот запрыгнул рядом.
— Где взять деньги? — спросила она у него. Кот моргнул.
Фонтан.
Она видела его в центре города, возле парка. Люди кидают туда монеты. Загадывают желания.
— Точно.
Она пошла к фонтану. Вода блестела на солнце, на дне лежало несколько монеток. Мало, но хватит.
Она залезла прямо в воду, нагнулась, собрала всё, что нашла. Мелочь, несколько рублей. Вылезла, отряхнулась.
— Попробуем.
Вернулась в центр, подошла к автомату с гонками. Села за руль.
Пальцы сами легли на кнопки. Когда игра началась, она поехала.
И поехала хорошо.
Она обгоняла соперников, входила в повороты, не врезалась, чувствовала трассу. Руки делали всё сами, как будто она всю жизнь только этим и занималась.
Прошла первый уровень, второй, третий. Заработала очки, рекорды.
— Неплохо, — сказала она сама себе.
Потом встала и подошла к танцевальному автомату. Платформа с подсветкой, экран, стрелочки.
Выбрала музыку — что-то ритмичное, быстрый темп.
И пошла.
Сначала получалось. Ноги двигались в такт, попадали по стрелкам. Потом дыхание сбилось. В груди кольнуло. Потом ещё раз — сильнее. Сердце забилось часто-часто, потом будто пропустило удар.
Она остановилась, схватилась за грудь. В глазах потемнело, перед носом поплыли пятна. Отдышка навалилась так, что дышать стало трудно.
Что это?
Она отошла от автомата, села прямо на пол. Кот подбежал, запрыгнул на колени, забеспокоился — мяукал, вертел хвостом, тыкался носом в руки.
— Всё... всё нормально... — прошептала она.
Минута, вторая. Сердце успокоилось, дыхание выровнялось. Боль ушла.
Она посмотрела на свои руки. Они дрожали.
— Что это было?
Кот лизнул её палец.
Она посидела ещё немного, потом встала.
— Хватит на сегодня.
Вернулась в сарай, легла, прижала кота к себе. Долго смотрела в потолок. Сердце больше не болело, но страх остался.
---
Утром она проверила пульс. Ровный, спокойный.
— Ладно.
Она снова пошла в игровой центр. Кот, как обычно, бежал рядом.
В этот раз она обходила танцевальные автоматы стороной. Подошла к игре с заданиями — что-то вроде бродилки с драками. Там, где надо нажимать комбинации кнопок, бить врагов, проходить уровни.
Она села и начала играть.
Пальцы летали по кнопкам. Удары, блоки, комбо, спецприёмы. Она проходила уровень за уровнем, даже не задумываясь. Противники падали один за другим. Она чувствовала ритм боя, знала, какую кнопку нажать за секунду до того, как враг ударит.
На экране выскочило: «Поздравляем! Вы прошли игру!»
Она откинулась на спинку кресла.
— Похоже, я и правда знаю, как играть. — Она улыбнулась. — Может, я была великим киберспортсменом?
Улыбка продержалась недолго. Мысли пришли сами — тёмные, тяжёлые.
А если нет? Если всё это просто бред? Если она никем не была — ни спортсменом, ни человеком с прошлым? Если она просто баг, кусок программы, которому привиделось что-то про себя?
Кот запрыгнул на колени и замурлыкал. Она гладила его и смотрела в одну точку.
— А если я действительно никто? — спросила она тихо.
Кот мурлыкал. Ему было всё равно, кем она была. Он просто был рядом.
Глава 5. Родители
Она бродила по городу, вглядывалась в лица, в дома, в витрины. Всё чужое. Ничего не отзывалось внутри.
Кот бежал рядом, иногда отставал, нюхал что-то на земле, потом догонял.
Она остановилась и посмотрела на него.
— Слушай, — сказала она и присела на корточки.
— Мяу.
Кот сел напротив и склонил голову набок.
— Тот самолётик ты принёс. Есть тут ещё что-то? Что-то, что ты мог бы мне показать? Как тогда?
Кот смотрел на неё пару секунд, потом развернулся и побежал.
Она — за ним. Но не быстро, осторожно. Страх, что сердце снова схватит, сидел внутри.
Кот привёл её в парк.
— Мы тут уже сто раз были, — сказала она, отдышавшись.
Кот мяукнул и побежал дальше, к фонтану. Запрыгнул на бортик и уставился куда-то вдаль.
Она подошла и увидела семью. Мужчина и женщина стояли возле скамейки и громко разговаривали. Рядом тёрся мальчик лет семи, дёрганый, растерянный — видно было, что он не знает, куда себя деть.
Девушка прислушалась.
— Ты хоть понимаешь, чем это нам грозит? — мужчина говорил зло, но в голосе слышалась усталость.
— Это здоровье нашего ребёнка! — женщина не уступала. — Я не могу просто так оставить.
— Это слишком дорого. Мы не потянем.
— Попытаться нужно.
— Не факт, что лечение даст плоды. Сколько можно? Я буду помогать сыну, пока врач говорит, что всё положительно.
— То есть бросишь, когда будут плохие анализы?
— Да. Зачем мучить ребёнка, если нет шансов?
Мальчик слушал и всё ниже опускал голову. Потом заплакал.
— Пожалуйста, не ссорьтесь из-за меня, — сказал он тихо.
Женщина сразу смягчилась, присела рядом:
— Всё хорошо, малыш. У нас просто разногласия. Идём есть сахарную вату?
— Угу, — шмыгнул мальчик.
Мать взяла его на руки, обняла и зыркнула на мужчину. Тот вздохнул и пошёл следом.
Девушка смотрела им вслед.
А есть ли у неё родители? Кто-то, кто ищет её? Переживает?
Она гуляет здесь больше месяца. Никто ни разу не окликнул, не посмотрел с узнаванием. Для всех она пустое место.
Она перевела взгляд на семью — они уже ели вату, мальчик улыбался сквозь сладкие разводы на щеках.
И вдруг в голове зазвенело.
Картинка — другая, но похожая.
Она маленькая, держит в руках что-то связанное. Шарф. Кривой, с дырками, но свой.
— Мама, мама, смотри, что я связала!
Мать даже не повернулась. Сидела за столом, смотрела в экран. Под глазами были синяки.
— Не сейчас, я занята.
Она подошла к отцу.
— Папа, хоть ты глянь...
Краем глаза отец скользнул по шарфу:
— Красиво, малышка. Но я немного занят.
Она постояла, сжимая шарф.
— Вы всегда заняты!
Потом со всей силы кинула его в них и убежала.
Воспоминание схлынуло.
Девушка стояла и смотрела на кота. На его красный платок. Похож на тот шарф? Не цветом — цвет другой. Но суть та же.
— Значит, родители у меня были, — сказала она тихо. — Только всегда занятые.
— Мяу.
Кот снова мяукнул и посмотрел на неё.
— Есть ещё что-то, что ты можешь показать?
Кот недовольно махнул хвостом.
— Ясно.
Она задумалась.
— Может, тебе имя придумать? А то просто «кот» — неинтересно.
Она перебрала варианты:
— Черныш? Пушок?
Кот замахал хвостом ещё сильнее — прямо возмущённо.
— Ладно-ладно, типичные имена не нравятся.
Она посмотрела на него. Кот ходит за ней всё время, не отстаёт.
— А что насчёт Напарник?
Кот довольно мяукнул.
— Значит, Напарник.
Она улыбнулась, а потом задумалась:
— Может, и мне имя придумать?.. Хотя нет. Если у меня есть имя — я его вспомню.
Живот заурчал. Громко.
— Мы сегодня ничего не ели, — сказала она. — Тут речка есть. Умеешь рыбачить?
Кот посмотрел на неё таким взглядом, будто хотел сказать: «Ты дурочка?»
Она засмеялась:
— Ну коты же охотники.
В сарае валялась старая удочка. Она взяла её и пошла к реке.
— Как этим пользоваться?..
Покрутила в руках, потянула за ручку — леска зашевелилась.
— А, понятно..
Она нарезала яблоко мелкими кусочками, кинула в воду — приманка. На крючок нацепила кусочек и закинула.
Сидит, ждёт. Рыба подплывает, яблоко ест, а на крючок — ноль внимания.
Кот тем временем охотился на птиц. Подкрадётся — птица улетает. Ещё раз — опять улетает. Кот фыркает, злится.
Она смотрела на кота и чуть не пропустила поклёвку. Удочку дёрнуло.
— Опа! Клюёт!
Она дёрнула, вскочила, но нога поехала на мокрой траве — и она плюхнулась прямо в воду.
Вынырнула вся мокрая, с травой на голове.
Кот подбежал, сел рядом и смотрит. Потом фыркнул — то ли смеётся, то ли презирает.
— Ах так? — она зачерпнула воду и брызнула в него.
Кот зашипел, отскочил и начал отряхиваться.
— Не дуйся, жарко же, быстро высохнешь.
Кот отвернулся и демонстративно сел вылизывать шерсть.
Она вылезла из воды, отжала волосы. Удочка сломана пополам.
— Неудачный из меня рыбак.
— Мяу, — подтвердил кот.
— Пойдём лучше еду искать в доме. Там должно быть что-то.
Кот закончил умываться и побежал за ней.
В ближайшем доме на кухне нашлись банки с кошачьим кормом.
— Смотри, всё для тебя, Напарник.
Она открыла банку, выложила в миску. Кот счастливо захрустел.
Сама она наелась яблоками пока ловила рыбу.
Вдруг из комнаты вышла кошка.
Кошка смотрела, как кто-то чужой ест из её миски.
Так и просидели до отбоя — сытые и мокрые.
Глава 6. Аномалия
Кот разбудил её.
Он топтался по груди, мяукал прямо в ухо, тыкался мокрым носом в щёку. Она открыла глаза и хотела возмутиться, но кот спрыгнул и побежал к окну.
— Чего тебе?
Она встала, подошла к окну и выглянула на улицу.
И замерла.
Небо было серым. Тяжёлые тучи висели низко, закрывая солнце. Ветер гнал пыль по дороге.
— Это что-то новое, — прошептала она.
Кот мяукнул, будто спрашивал: «Ну и?»
— Знаешь, что это?
Напарник моргнул и снова уставился в окно. Она перевела взгляд вниз и похолодела.
По улице ходили серые.
Медленно, монотонно, как маятники. Они двигались между домами, заглядывали в окна, останавливались и прислушивались. Много. Больше, чем когда-либо.
— Чёрт, — она резко присела под подоконником, схватила кота и прижала к себе. Сердце колотилось где-то в горле.
Откуда они вылезли? Почему их так много? И главное — почему небо другое? Раньше всегда было солнце.
Она осторожно выглянула снова. Твари ходили по своим делам, не обращая внимания на дома. По крайней мере, не ломились внутрь.
— Могут ли они заходить в здания? — прошептала она коту. Тот дёрнул ухом.
Она прикинула расстояние до ближайшего тумана. Метров двести, если бежать быстро. Но на улице полно серых. Если они заметят...
— Посидим тут, — решила она. — В крайнем случае рванём. Туман недалеко.
Она села у окна, наблюдая. Кот устроился у неё на коленях, но уши напряжены, хвост подёргивается.
Твари ходили. Час, два, три. Время тянулось бесконечно. Потом, без всякой причины, они одновременно остановились, повернули головы в одну сторону и рванули.
Все сразу.
Она привстала. Вдалеке, за домами, что-то происходило. Слышны были странные звуки — хрипы, удары, будто что-то тяжёлое падало.
— Может, уйти, пока они заняты? — прошептала она.
Кот спрыгнул и направился к двери. Она за ним.
Выскользнули из здания, пригнувшись, перебежали к забору. Серых поблизости не было — все ушли туда, где шум. Она двинулась вдоль домов, держась теней, туман был уже рядом, ещё пара минут...
И тут она заметила.
Впереди, у поворота, на земле валялось несколько серых. Неподвижные, скрюченные, будто их что-то раздавило. А дальше, из-за угла, вспыхивало зелёное свечение.
Ей стало интересно.
Инстинкт кричал бежать в туман, но любопытство пересилило. Что-то могло навредить серым. Что-то, что убивает их.
Кот дёргал её за штанину, тянул в сторону, но она пошла на свет.
Она обогнула машины, прижимаясь к стенам, и выглянула из-за угла.
Там была битва.
Из переулка били зелёные молнии. Они попадали в тварей, и те разлетались в стороны, падали замертво. Несколько молний ударили в здание — стена рухнула, обломки посыпались на тварей и припаркованные машины. Грохот стоял неимоверный.
Она не видела, кто или что создавало это свечение. Оно просто было — яркое, пульсирующее, и от него во все стороны летели разряды.
Твари не сдавались. Они лезли толпой, пытаясь добраться до источника, но их отбрасывало, разрывало, сжигало.
Она зачарованно смотрела на это. Кот рядом шипел, выгибал спину, но она не уходила.
Надо узнать. Надо понять. Это может быть выходом.
Боль пришла неожиданно.
Резкая, ледяная, пронзительная. Она опустила глаза и увидела серую руку, которая торчала у неё из груди. Тонкая, длинная, мокрая, как штукатурка.
Она хотела закричать, но из горла вырвался только хрип. Кровь потекла по губам, заливая подбородок.
Медленно, очень медленно она обернулась. Серый стоял сзади. Безликий, с чёрными дырами вместо глаз.
Она закашлялась. Кровь брызнула на асфальт. Ноги подкосились, и она упала на колени, потом на бок.
Последнее, что она видела, — кот, который прыгнул на серого. Маленький, чёрный, с красным платком. Шипел, царапал длинную тварь.
Тварь замахнулась, чтобы ударить и его.
А потом стало темно.
---
Кот отскочил в последний момент. Тварь промахнулась и побежала за ним, оставляя девушку лежать в луже крови. Она не дышала. Глаза открытые, пустые, смотрят в серое небо.
В переулке всё ещё гремело и сверкало зелёным. Серые лезли и лезли, но их встречали молнии. А кот бежал, петляя между машинами, уводя за собой одну из тварей подальше от тела.
Он бежал к туману. Знал, что там спасение.
Исчез в белой пелене за секунду до того, как серый смог бы его схватить.
Глава 7. Сначало
Она открыла глаза и не поняла, где находится.
Асфальт. Холодный, шершавый, под спиной. Над головой серое небо, тяжёлые тучи. Рядом ноги прохожих — кто-то обходит, кто-то перешагивает, даже не глядя вниз.
Она села. Грудную клетку сдавило, будто там тяжёлый камень. Дышать больно. Она провела рукой по груди — чисто, никаких ран.
Где я?
Она напрягла память, пытаясь вспомнить хоть что-то. Ни имени, ни лиц, ни того, что было «до». Пустота. Абсолютная, белая, как этот туман, который виднелся где-то вдалеке за домами.
Кто я?
Она встала, пошатываясь. Вокруг ходили люди, ездили машины, стояли здания — обычный город. Она подошла к первому прохожему, мужчине с портфелем.
— Извините, вы не подскажете...
Мужчина прошёл мимо. Даже не посмотрел.
Она дёрнулась к женщине с коляской:
— Пожалуйста, мне нужна помощь...
Женщина обошла её, как столб.
Девушка застыла посреди тротуара. Люди текли мимо, не замечая, не видя, как будто её вообще нет. Сердце забилось быстрее, в горле встал ком.
Она подходила к ним снова и снова. Молодые, старые, мужчины, женщины — никто не реагировал. Взгляды скользили сквозь неё, тела огибали, и всё.
Стало страшно. По-настоящему, до дрожи в коленях.
Полиция. Надо найти полицию.
Участок нашёлся через две улицы. Она влетела внутрь, чуть не сбив какого-то парня в форме. Тот остановился, посмотрел на неё.
— Чем помочь?
— Слава богу, — выдохнула она. — Вы меня видите?
Полицейский моргнул:
— Чем помочь?
— Я... я проснулась на улице, ничего не помню. Вообще ничего. Кто я, где я, как сюда попала...
— Понимаю, — кивнул он. — Неприятно. Давайте заполним бумаги.
Он протянул ей лист и ручку. Лист был чистый. Абсолютно белый, ни строчки.
— Но тут ничего нет.
— Заполняйте, пожалуйста.
Она смотрела на бумагу, потом на него. Взяла ручку, написала: «Проснулась на улице возле парка. Люди меня не замечают». Протянула обратно.
Полицейский взял лист, кивнул и отошёл.
Она села на стул и стала ждать.
Час. Может, больше. Полицейские ходили, разговаривали, пили кофе. На неё никто не смотрел. Потом к ней подошёл тот же самый — или точно такой же — и улыбнулся:
— Чем помочь?
— Что? — она вскочила. — Я же вам всё объяснила! Заполнила бумаги!
— Чем помочь? — повторил он той же интонацией.
У неё внутри всё оборвалось.
— Да что с вами со всеми?
Он просто стоял и ждал.
Она выбежала на улицу, хлопнув дверью.
---
Она бродила по городу несколько часов. Подходила к людям, задавала вопросы, дёргала за рукава. Ноль. Абсолютный ноль. Некоторые отвечали заученными фразами — «хорошая погода», «сегодня прекрасный день», «извините, я спешу». Другие просто проходили мимо, будто её не существовало.
Ближе к вечеру она вышла на край города. Там стоял туман. Густой, белый, непроглядный стеной. Она протянула руку — холодный, влажный, липкий. Он окружал весь город, насколько хватало глаз.
Она смотрела на него, и в голове что-то шевельнулось.
«Это напоминает одну игру...»
Мысль пришла и ушла, оставив после себя странное эхо. Игру? Какую игру?
— Глупость, — сказала она вслух и ударила себя по щекам. — Я в игре? Серьёзно? Выбей это из головы.
Но мысль зацепилась и не уходила.
Время подходило к полночи. Есть хотелось. Она вспомнила, что видела в парке яблони. Пошла туда, сорвала несколько яблок, впилась зубами. Кислые, но лучше, чем ничего.
Становилось холодно. Она поёжилась и огляделась в поисках укрытия.
— Мяу.
Она обернулась. Сзади сидел кот. Чёрный, с яркими голубыми глазами. На шее — красный платок, завязанный небрежно, как шарф.
— Ты откуда?
Кот моргнул.
— Есть хочешь? — она показала яблоко. — Не думаю, что кошки такое едят.
— Мяу, — громче. Кот встал, отошёл на пару шагов и обернулся, будто звал.
— Ты меня зовёшь? Куда?
Кот побежал. Она, сама не зная зачем, за ним.
Они петляли между деревьями, пока впереди не показался старый сарай. Покосившаяся дверь, мутные окна, стены в трещинах.
Девушка сглотнула. Уже темно, а это единственное укрытие. Но безопасно ли туда заходить?
Она нашла на земле палку, покрепче, и толкнула дверь. Та открылась со скрипом.
Внутри было темно, но теплее, чем на улице. Глаза привыкли — валялась старая одежда, стояли свечи на перевёрнутом ящике, в углу стул, на стене висели удочки. Никого.
— Нужно перекантоваться тут до утра, — прошептала она.
Кот зашёл следом, запрыгнул на кучу одежды и уставился на неё.
Она села рядом, погладила его. Кот замурлыкал, прикрыл глаза.
— Спасибо тебе, — сказала она.
За окном послышался колокол. Часы на башне начали бить полночь.
Звук плыл над городом, глухой и тягучий. Глаза у девушки слиплись сами собой. Веки налились свинцом, мысли поплыли, и она провалилась в темноту прямо там, где сидела, прижимая к себе тёплый комок с красным платком.
Глава 8. Швы памяти
Утром её разбудил кот. Топтался по груди, мяукал, тыкался мокрым носом в подбородок.
Она открыла глаза. Сарай, куча одежды, свет из разбитого окна. Кот сидел рядом и смотрел своими голубыми глазищами.
— Привет, — прошептала она.
Потянулась, села. Взгляд упал на шею кота. Красный платок, а под ним — ошейник. Она не замечала его раньше. Обычный кожаный, потёртый, без таблички.
— У тебя же должно быть имя, — сказала она, осторожно трогая ошейник.
Кот вздохнул. Прямо по-человечески вздохнул, опустил хвост и посмотрел в сторону.
— Нету? Совсем?
Кот моргнул.
— Хм… может, придумаем? — она задумалась. — Пушок?
— Мяу, — недовольно поморщился кот.
— Черныш?
Опять недовольное «мяу».
Она перебрала ещё несколько имён — кот морщился, отворачивался, один раз даже уши прижал.
И вдруг слово само всплыло в голове. Странное, но правильное.
В памяти появился момент.
Она и этот кот обсуждали уже имя.
— Напарник?— она почесала голову.
Кот поднял лапу. Согласие.
— Значит, ты будешь Напарник.
Она погладила его, кот замурлыкал и потёрся головой о её руку.
— Ладно, — сказала она, вставая. — Нужно искать информацию об этом городе. Хотя бы название узнать.
Они вышли из сарая. Город жил своей обычной жизнью — люди ходили, машины ездили, солнце висело низко за тучами.
Библиотеку она нашла быстро. Большое здание с колоннами. Внутри пахло бумагой и тишиной. За стойкой сидела женщина в очках, читала книгу.
— Вам чем-то помочь? — спросила она, подняв голову.
— Да, мне нужно узнать об этом городе. Всё, что можно.
— Третий ряд, вторая полка снизу, — женщина указала рукой и снова уткнулась в книгу.
— Спасибо.
Она прошла между стеллажами. На полке стояли стопки газет и несколько книг в твёрдых обложках. Она взяла первую газету, развернула.
Текст был размыт. Совсем. Как будто кто-то налил воды на чернила. Она поднесла ближе к глазам, прищурилась — бесполезно.
Она схватила книгу. То же самое. Ещё одну — та же история. Все надписи расплывались в серые пятна.
— Что за?.. — она перебрала всё, что было на полке. Ничего.
Подошла к другим стеллажам, наугад вытаскивала книги. Везде одно и то же — текст есть, но прочитать нельзя.
Она вернулась к библиотекарю.
— Расскажите про этот город.
Женщина подняла голову и заговорила ровным голосом, будто включилась:
— Вы находитесь в городе Фалласия. Основан в 1873 году, после войны на западе. Город славится своим спокойствием и тишиной. У нас никогда не происходит ничего необычного.
— Фалласия, — повторила девушка. — Хотя бы название знаю теперь.
Она посмотрела на кота. Тот сидел у двери и ждал.
— Напарник, а ты что скажешь?
— Мяу, — кот вышел из библиотеки и направился к парку.
Она пошла за ним.
В парке дети играли, люди гуляли, часы на башне тикали. Кот подвёл её к лужайке, где мальчик в синей кепке пинал красный мяч. Подбегал к дубу, пинал, бежал за ним, возвращался, снова пинал.
Рядом девочка с рыжими косичками ждала, когда часы щёлкнут, чтобы уронить куклу и заплакать. Женщина в жёлтой шляпке прогуливалась неподалёку.
Мяч покатился и остановился прямо у ног девушки. Кот замяукал, закивал головой в сторону мальчика.
Мальчик подбежал, замер, глядя на неё. Лицо напряжённое, ждущее.
Она пнула мяч обратно. Слегка, чтобы докатился.
Но мальчик не обрадовался. Лицо перекосилось, он открыл рот и закричал. Пронзительно, на весь парк.
— Ну чего ты? — она растерялась. — Я же к тебе его подтолкнула!
Ребёнок кричал. И вдруг стало холодно. Резко, сразу.
Туман пополз по траве.
Кот зашипел, выгнул спину.
— Напарник? — она оглянулась.
Из тумана вышли они. Серые, длинные, безликие. Направились к мальчику.
Девушка рванула и упала за толстое дерево, зажав рот рукой. Кот прижался к ней, готовый к атаке.
Послышался хруст. Крик. И тишина.
Холод отступил. Солнце снова стало греть, хотя и сквозь тучи.
Она осторожно выглянула.
Мальчика не было. Там, где он стоял, на траве осталось красное пятно. Только что.
И тут в голове у неё взорвалось.
Картинки понеслись одна за другой. Она увидела себя — бегущую, падающую, прячущуюся. Серые, много тварей. Она лежит на асфальте, кровь заливает лицо. Кот стоит рядом. Туман. Опять серые. Рука протыкает грудь... боль...
Она осела на землю, схватилась за голову. Глаза зажмурены, дыхание сбилось.
— Что... что происходит? — прошептала она. — Что за твари?
Картинки продолжались. Она сама называет их мысленно — Серые. Потом бежит от них по улицам. Опять падает. Опять боль.
— Я… я тут уже была, — выдохнула она. — Не первый раз просыпаюсь?
Следующая картинка.
Она лежала на асфальте. Кот сидел рядом, прижимался к её щеке, мяукал отчаянно, будто звал, будто просил не уходить.
— Напарник... — прошептала она, с трудом поднимая руку, чтобы погладить его шерсть. — Если я снова всё забуду... потерпи меня ещё немного. Может, в следующий раз я протяну дольше.
Кот замяукал громче, ткнулся носом.
А серые уже приближались.
Голова кружилась, тошнота подкатила к горлу. Она открыла глаза и снова увидела красное пятно на траве.
Её вырвало. Прямо под дерево.
— Нет… нет, невозможно, — бормотала она, вытирая рот. — Сколько раз я уже умирала? Сколько раз?
Голова не выдержала. В глазах потемнело, и она повалилась набок. Последнее, что услышала, — отчаянный, пронзительный крик кота на всю улицу.
Глава 9. Имя
Утром кот разбудил её снова. Топтался по груди, мяукал, тыкался носом. Она открыла глаза — он уже стоял у двери и ждал.
— Куда опять? — простонала она, поднимаясь.
Тело ломило после вчерашнего. Голова гудела, но воспоминания... они стали чётче. Не все, но некоторые. И одно из них — зелёный свет.
Она вспомнила. Такой луч уже был. Не раз. И каждый раз Серые пытались его атаковать.
Кот побежал, она за ним потихоньку.
Они вышли к тому самому переулку, где прошлый раз всё гремело и сверкало. Сейчас здесь было тихо. Пусто. Ни серых, ни зелени, ни молний.
Только стена. Обычная, но с трещиной. Длинной, глубокой, будто её пробили чем-то тяжёлым.
Девушка подошла ближе. Странно. Город идеальный, везде чисто, а тут такая дыра.
Она нашла палку и начала ковырять трещину. Палка хрустнула и сломалась.
— Блин.
Огляделась. Пустой мусорный бак стоял у стены. Она подкатила его, размахнулась и шарахнула по трещине. Стена слегка посыпалась, но ничего не открылось.
— Бесполезно.
Она отступила, вытирая руки. Взгляд упал на припаркованные машины.
— Я не умею водить, — сказала она коту. — Даже пробовать смысла нет.
И тут она услышала.
Тихий, едва различимый шёпот. Из трещины.
— Ты слышал? — она резко обернулась к коту.
Тот наклонил голову, уши напряглись.
Она прижалась ухом к щели.
Голос. Женский. Плачет, бормочет сквозь слёзы:
— ...пожалуйста, проснись... я была плохой матерью... прости...
— Там кто-то есть, — прошептала она коту. — Женщина плачет.
— Эй! — крикнула она громко. — Вы меня слышите?
Но шёпот продолжался, не меняясь, будто запись на повторе:
— ...пожалуйста, услышьте меня...
А потом затих.
Девушка отшатнулась от стены.
— Голос знакомый, — сказала она медленно. — Очень знакомый... Мама.
Она смотрела на трещину, и мысли складывались в картинку.
— Зелёный свет... это портал, — выдохнула она. — Если его дождаться, можно попасть туда. В реальность.
Кот мяукнул.
— Но серые. Они тоже его видят. И атакуют.
Она попыталась вспомнить. Было же... в одном из обнулений она напала на серого. Ножом полоснула по руке. А ему хоть бы хны — провёл раненой рукой и пошёл дальше.
— Нож не берёт. Может, пистолет попробовать?
Она задумалась. Когда появляется свет, людей на улицах нет. Значит, достать оружие будет легко. Главное — дождаться.
— Что ж, Напарник, — она посмотрела на кота. — Всё свободное время до этого — наше. Хотя оно и так было нашим.
Кот мурлыкнул.
— Знаешь, что меня волнует? — она присела на корточки. — Кто ты такой?
Кот моргнул.
— Ты не как эти животные. У тебя своё мышление. Ты всё время со мной. Может, ты тоже попал сюда? Как и я?
Он просто смотрел на неё голубыми глазами.
— Жаль, ты не говоришь. Поболтали бы. — она усмехнулась. — Хотя по твоей морде многое понятно.
Кот довольно зажмурился.
— Ну что, куда пойдём?
Кот встал и побежал. Она за ним. И остановилась как вкопанная.
Больница.
— Нет, — сказала она твёрдо. — Нет, и ещё раз нет. Я туда не пойду.
Кот недовольно замяукал.
— И не мяукай. Не люблю я больницы. Хотя не знаю почему.
— Мяу!
— Нет.
Кот подошёл и со всей дури полоснул когтями по её руке. До крови.
— Ай! — она отдёрнула руку. — Ты чего?! Больно же!
Кот довольно развернулся и потопал к больнице. Оглянулся через плечо: мол, идёшь?
— Ты специально, да? — простонала она, зажимая рану. — Вот гад.
Но пошла. Медленно, держась за руку.
Атмосфера у больницы была тяжёлая. Серое здание, мутные окна, пустые скамейки. Внутри пахло лекарствами и чем-то ещё — то ли страхом, то ли безнадёгой.
За стойкой сидел врач. Молодой, уставший.
— Чем помочь? — спросил он, глядя на её руку.
— Поранилась.
Он обработал рану, замотал бинтом. Быстро, профессионально.
— Готово, — сказал он. — Больше не раньтесь.
— Спасибо, — она притянула руку к себе и смущённо улыбнулась.
А потом улыбка погасла.
Обычный NPC. Не стоило реагировать.
Она прошлась по коридорам. Люди ходили, говорили с врачами. Медсёстры носили лекарства. Уборщица ворчала, что ходят тут всякие.
И вдруг она остановилась.
Палата. На двери табличка: «Эмма Лэйн».
Сердце пропустило удар.
Имя знакомое. Очень знакомое.
Картинка накрыла с головой.
Маленькая девочка в больничной палате. Рядом мужчина — отец. Он гладит её по голове.
— Эмма, смотри, что мама тебе купила. Эмма, улыбнись. Ты прям копия папы.
Девочка смотрит на него испуганными глазами.
— Мне страшно, пап. Врачи злые.
— Я понимаю, малыш. Но им некогда улыбаться. Они спасают жизни. Такую же, как и твоя жизнь.
— Угу.
— Эмма...
Она очнулась. Стояла перед дверью, и слёзы текли по щекам.
— Эмма, — прошептала она. — Меня зовут Эмма?
Дышать стало трудно. Грудь сдавило.
— Я... я больна?
Она протянула руку к двери, чтобы открыть. И отдёрнула. Страх сковал всё тело.
А если там правда? А если она узнает?
Паника накрыла с головой. Она развернулась и выбежала на улицу, прочь от больницы, прочь от этой двери.
Страшно. Страшно узнать правду.
Глава 10. Рай
Наконец-то погода изменилась. Лил дождь.
Она сидела в полицейском участке и ждала. Всё это время она ночевала здесь, чтобы под рукой было оружие. За несколько попыток научилась стрелять. Не идеально, но попадать начала. Ещё запомнила, где лежат гранаты. Один раз подорвалась — больно было жутко.
Поняла: шутки с ними плохи.
Напарник всё тянул её в больницу. Каждый день. Фыркал, мяукал, звал. Но она не шла. Сама не знала почему — просто страх. Липкий, противный, изнутри. Кот фыркал, но далеко не уходил. Ждал.
И вот момент настал.
В участке никого. На улице Серые. Она собрала волосы в хвост, чтобы не мешали, и вышла. В руке граната.
Увидела одного Серого, замерла, размахнулась. Граната покатилась к твари. Та посмотрела на неё, наклонила голову... и рвануло.
Серого отбросило, он завыл, забился на земле. Кожа дымилась, ожоги, но он пытался встать, атаковал воздух вслепую.
— Гранаты не бесполезные, — выдохнула она. — Хорошо.
Она засекла время. Минут десять на восстановление. Значит, есть шанс.
Взяла портфель с остальными гранатами и выбежала под дождь. Толпа серых двигалась в одну сторону — туда, где уже начинало зеленеть.
Она пряталась за домами и машинами. Напарник сидел у неё на плече, вертел головой, высматривал опасность.
Добежала до места. Зелёный свет был прямо у больницы. Молнии били в серых, отбрасывали их, жгли.
— А если эти молнии и меня тронут? — прошептала она.
Кот тихо мяукнул. Мол, проверяй.
Мимо пролетело тело серого, она пригнулась.
— Надо сменить позицию, — сказала она и перебежала к другому дому.
Достала гранату.
— Погнали.
Одна за другой гранаты полетели в кучу серых. Взрывы, крики, части тел разлетались. Дым, кровь, зелень молний — всё смешалось.
Гранаты кончились. Она вытащила пистолет и начала стрелять в головы. Как в играх про зомби-апокалипсис.
Но Серые поняли, откуда атака, и попёрли на неё.
— Чёрт!
Она выскочила из укрытия, стреляя на бегу. Пули летели мимо. Слишком много, слишком быстро.
Она пробежала мимо нескольких серых, подбираясь к зелёному свету. Молнии не трогали её — проходили мимо, будто не замечали.
Перед самым светом вырос серый. Зарычал, замахнулся.
Она резко развернулась, но в груди кольнуло. Сильно, остро, до темноты в глазах.
— Срочно подайте дыхание! — донёсся голос из зелёного света.
Она схватилась за грудь. Дышать. Надо дышать.
Вдох. Выдох. Боль отпустила, дыхание восстановилось.
Она потрогала рукой пульс на шее.
Серый снова замахнулся. И в этот момент на его руку запрыгнул Напарник. Вцепился зубами, зарычал, зашипел.
Серый схватил кота своей длинной лапой. Шипы впились в тело.
Кот закричал. Пронзительно, отчаянно, так, что у неё сердце разорвалось.
Выстрел.
Серый дёрнулся, отпустил кота. Но было поздно.
Она смотрела, как маленькое тельце падает на асфальт. Слёзы текли сами, заливали лицо, смешивались с дождём.
— Напарник... — прошептала она.
Кот не двигался.
Серый восстанавливался, корчился, но она уже не смотрела. Она подхватила кота на руки и побежала.
Хромала, нога болела, но бежала. Цель одна — больница. Там лестница со второго этажа, оттуда можно уйти в туман.
Она вбежала в двери больницы, тяжело дыша.
— Напарник, мы почти... — она посмотрела вниз.
И остановилась.
У неё на руках лежала игрушка. Чёрный кот с голубыми пуговицами вместо глаз. И красный шарф на шее.
— Что?
Она осмотрела игрушку. На месте раны торчал пух.
— Напарник?
Тишина.
Она прижала игрушку к груди. Слёзы капали на выцветшую ткань.
— Всё это время... ты был всего лишь игрушкой?
Она шла по коридору, не видя дороги. Вдалеке на первом этаже слышалось рычание. Серые приближались.
Она дошла до палаты. Табличка: «Эмма Лэйн».
Рука дрогнула.
— Напарник так яростно добивался, чтобы я зашла сюда, — прошептала она. — Значит, надо.
Она толкнула дверь.
Обычная палата. Кровать, капельницы, цветы на подоконнике, окно. Ничего особенного.
Она закрыла дверь и огляделась.
На столе лежали нитки, иголки, пряжа. И рисунки. Несколько листов.
Она взяла первый.
Три фигуры. Подпись детским почерком: «мама, папа и я».
Второй рисунок. Кот с красным шарфом. Подпись: «мой лучший друг и защитник Напарник».
Третий. Город. Тот самый, в котором она сейчас. Подпись: «мой рай».
Четвёртый. Серые. Подпись: «защитники спокойствия города».
Она смотрела на рисунки, и память возвращалась. Осколками, кусками, болью.
Я Эмма Лэйн. Мне семнадцать лет. У меня врождённый порок сердца.
---
Мама и папа держат рисунок, улыбаются. Эмма ещё не знает, что будет дальше.
— Как красиво, — говорит мама.
— Может, отдадим её в художку? — предлагает папа.
Родители стараются быть счастливыми.
---
Потом больницы. Много больниц. Родители отдаляются — работа, деньги, счета. Она остаётся одна.
Соседка по палате учит её вязать.
— Хочешь, сошьёшь себе друга? Я научу, — спрашивает девочка.
— Правда? Давай!
Она старается. Получается криво, путано, но она учится. Хочет успеть, пока соседку не выписали. Так появляется Напарник.
---
Четырнадцать лет. Больницы стали родным домом. Она видит, как люди выздоравливают и уходят счастливыми. И как плачут, когда кто-то умирает.
Игры — единственное спасение. Она уходит в них с головой. Обнимает игрушечного кота и играет. Всё повторяется: миссии, уровни, смерти и возрождения.
Как в жизни. Проснулась, лекарства, осмотр, еда, игры, снова осмотр, сон. И так каждый день. Она устала от уколов, анализов, что медсестры слишком милые с ней.
Она рисует свой мир. Там она здорова. Там она может делать что угодно. Там нет боли.
---
Пятнадцать. Родители развелись. Не выдержали груза. Они приходят к ней по отдельности, оба любят, но вместе уже не могут. Иногда ей удавалось к ним приехать.
Память подкинула один момент.
Отец поднял на неё глаза. Красные, мутные, с трудом фокусирующиеся.
— Эмма? — голос хриплый, будто он неделю не говорил. — Ты... ты как здесь?
— Меня выписали на пару дней. Врачи сказали, анализы хорошие.
Он дёрнулся, попытался встать, но ноги не слушались. Он осел обратно, чуть не свалив бутылки.
— Ох, Эмма... прости, — забормотал он, хватаясь за край стола.
Он снова дёрнулся, попытался встать, но его повело в сторону. Эмма шагнула к нему, подхватила под руку.
— Пап, сядь. Я сама.
Она аккуратно убрала бутылки.
Отец сидел, уронив голову в ладони. Плечи его тряслись.
— Ты не должна была это видеть, — глухо донеслось из-под рук. — Не должна.
Эмма села рядом. Взяла его за руку. Рука была тёплой и сухой, но дрожала мелкой дрожью.
— Прости меня папа — шепчет она, отец от этого заплакал.
С мамой было не легче.
— А ты всё равно болеешь. Ты всегда болеешь. Я не могу это больше видеть.
— Мам, остановись.
— Я не могу, — повторила она, не оборачиваясь. Плечи её затряслись. — Я не могу заходить в твою палату и делать вид, что всё будет хорошо. Не могу смотреть, как ты улыбаешься, когда тебе больно. Ты всегда улыбалась, Эмма. Всегда. А я... я просто не могу.
Тарелка выскользнула из рук и разбилась о пол.
Мать замерла. Потом медленно осела на колени, прямо среди осколков.
— Прости, — прошептала она. — Прости, я дура. Сейчас уберу.
Эмма подошла, отодвинула осколки ногой, присела рядом. Обняла мать за плечи. Та была твёрдой, как камень, а потом вдруг обмякла и разрыдалась — громко, по-настоящему, уткнувшись лицом Эмме в плечо.
— Тише, мам, — шептала Эмма, гладя её по спине. — Тише. Я здесь.
— Я боюсь, — выла мать сквозь слёзы. — Я каждый день боюсь, что ты не проснёшься. Каждую ночь не сплю, слушаю телефон. Я не знаю, как жить дальше.
— Я знаю, мам. Я знаю.
Они сидели на полу, среди осколков, и плакали вместе.
А Эмма думала: «Как же вы оба меня любите. И как эта любовь вас сломала».
Когда мама заснула она рисует серых. Защитников спокойствия. Если что-то угрожает городу — они приходят и уничтожают угрозу.
Она сама создала этот город. И сама себя в нём заперла.
---
Эмма стояла у окна и смотрела на город. Дождь стекал по стеклу.
— Я всё вспомнила, — прошептала она.
Болезнь прогрессировала. Она не выдержала реальности и ушла сюда. В свой мир.
Серые — не злодеи. Они просто делают то, для чего их создали.
А зелёный свет — это попытки врачей её вылечить. Операции, лекарства, борьба за жизнь.
Дверь приоткрылась. В щель выглянули серые. Не нападали. Просто смотрели и ждали.
— Спасибо вам, — сказала она. — И простите.
Она взяла нитку и иглу. Аккуратно зашила порез на игрушке. Пух больше не лез.
— И тебе спасибо, мой защитник, — она погладила кота. — Что всё это время терпел меня.
Она поставила игрушку на кровать, рядом с рисунками.
Выбор был сделан.
Она подошла к двери. Серые расступились, пропуская её. Они охраняли её от боли жизни. Они пропустили меня. Они поняли, что я больше не буду бороться
На улице горел зелёный свет. Оттуда слышался голос врачей:
— Операция закончена. Теперь всё зависит от неё.
Там была жизнь. Но там была и боль. Бесконечные циклы больниц, капельниц и надежд, которые разбиваются.
— Мама, папа, я люблю вас, — прошептала Эмма. — Простите.
Она повернулась спиной к свету.
Она пошла к туману.
С каждым шагом белая пелена расступалась, принимая её. Холод обнимал, но не пугал. Это был её мир. Её создание. Её покой.
Эмма оглянулась напоследок на город, который она создала, чтобы спрятаться. Улыбнулась.
И шагнула в белое.
В реальности резко запищал аппарат, отслеживающий сердцебиение.
А потом наступила тишина.
Спасибо за чтение
Вернуться к книге