Тайна дома Тхакур

Глава 1

Если бы не череда неприятных, печальных, порой необъяснимых событий, этой истории не было бы. Я не оказалась бы в далекой Индии, стране, о которой почти ничего не знала, и точно не мечтала там побывать, месте столь же загадочном, сколь и пугающем, изменившем меня до неузнаваемости. Но обо всем по порядку…

– Время в пути составит шесть часов десять минут. Приятного полета!

“Спасибо”, мысленно поблагодарила, хотя знала, что даже скажи это вслух, экипаж, отделенный перегородкой, не услышит. Еще раз проверила ремень безопасности, шепотом пожелала себе удачи. Отвернулась к иллюминатору. Это был мой первый полет. Все было интересно, как ребенку, прикоснувшемуся к чуду.

Снаружи мелькали огни взлетно-посадочной полосы, темный и оттого казавшийся загадочным лес, припаркованные у здания аэропорта автомобили. Предметы становились все меньше. Их очертания расплывались, пока не скрылись за пеленой облаков.

Вот и все, теперь назад пути нет и потому, что взлетающий самолет просто так не остановить, и потому, что жаль потраченных на билет денег, да и отступать я не привыкла. Раз приняв решение, шла до конца.

Казалось, все те события, из-за которых я очутилась здесь, произошли не со мной. Не я экстерном сдала экзамены, защитила диплом, чтобы поехать на стажировку в Великобританию. Не я занималась репетиторством, чтобы накопить деньги, а не просить у родителей. Ходила на собеседование в посольство, а, получив долгожданную визу, узнала, что не видеть мне Соединенное королевство как своих ушей. Уж точно не мне пришла в голову безумная мысль бросить все и улететь на другой конец Земли, чтобы доказать в первую очередь самой себе, что я чего-то стою. Стыдно признаться, но я бежала от жалостливых или, напротив, довольных взглядов. Кто-то из сокурсников сочувствовал мне, но нашлось немало и тех, кто считал, что я это заслужила. Нечего выскочке-заучке делать в Англии. Есть более достойные люди, например, племянница заместителя мэра, перед которой и так были открыты все двери.

– Чай? Кофе? Сок? – спросила стюардесса по-английски.

Я покачала головой. Сердце частило: решение лететь в Индию было принято спонтанно и вызывало смутную тревогу, причину которой было сложно объяснить. Возможно, виной тому были перемены, которые произошли в моей жизни, бессонные ночи и практически потерянная неделя, в течение которой я пыталась смириться с произошедшим. Возможно, дело было в самой стране, о которой я практически ничего не знала, а сведения из путеводителя только путали и пугали. Столько в них сквозило противоречий, что сложно было отделить правду от вымысла.

Откинулась на спинку кресла, я вставила наушники в уши, включила негромкую музыку в плеере. Сменявшие друг друга звуки дождя, шума прибоя, пения птиц убаюкивали, словно колыбельная матери. Мыслей в голове не осталось. Я погрузилась в состояние сродни медитации и не заметила, как уснула.

Дели встретил меня жарой, шумом аэропорта Индиры Ганди, в котором я сделала короткую пересадку, прежде чем отправиться дальше, в Калькутту. Времени хватило лишь на то, чтобы пройти регистрацию и забрать багаж. Знаменитые статуи слонов и голову Будды я не успела разглядеть. Чуть дольше задержалась у стены, из которой выступали кисти рук. Пальцы были сложены причудливым образом. Создавалось впечатление, что каждый жест нес в себе некий смысл. Мудры, всплыло в памяти малопонятное слово, услышанное в какой-то передаче. Жаль, времени разобраться не осталось. Даже о бутерброде приходилось только мечтать. Идея взять билеты с самым коротким периодом ожидания уже не казалась столь блестящей, как в начале пути. Что же, рассмотрим все на обратном пути.

Два с четвертью часа за чтением путеводителя пролетели незаметно. Я пыталась наверстать упущенное и запомнить как можно больше информации, чтобы ненароком не обидеть кого-то или просто не показаться невежей. Чтение позволило немного отвлечься, пока я не добралась до раздела, посвященного еде. Из него я не только узнала, что две трети жителей Индии являются вегетарианцами, основу кухни составляют блюда из риса и бобовых, а специям нет числа, но и увидела фотографии. Калькутское бирияни с картофелем, разноцветные чатни, золотистое ладду – названия блюд ни о чем не говорили, но выглядели так аппетитно, что я непроизвольно сглотнула.

– Нет, так не пойдет. О чем я только думала, когда отказалась от обеда в самолете? Сейчас бы спокойно летела в Калькутту, а вместо этого только о еде и думаю.

Отложив книгу, которая теперь вызывала только раздражение, я попыталась сосредоточиться на чем-то другом, но и тут мне не повезло. Снаружи было слишком темно, чтобы что-то рассмотреть. Большинство пассажиров дремало. Никто не пытался заговорить со мной. Несколько раз я ловила на себе заинтересованные взгляды и тут же отворачивалась. Слишком неуютно чувствовала себя и пока не стремилась заводить новые знакомства.

Наконец, самолет пошел на снижение. Пилот объявил о скорой посадке в аэропорту имени Нетаджи Субхас Чандра Боса. Я вряд ли смогла бы повторить это название вслед за ним. Еще немного, и можно будет отдохнуть, но прежде снова получить багаж и найти в толпе человека, который должен был меня встречать. Если бы знала точный адрес, то сумела добраться сама, но об этом не могло быть и речи.

“Они пригласили, пусть обеспечивают комфорт”, – безапелляционно заявила Катя, лучшая и, видимо, единственная подруга. Одна из немногих, кто поддержал меня, когда мечта о стажировке в Великобритании разбилась.

Я долго вглядывалась в незнакомые смуглые лица. Женщины в ярких сари и платьях, мужчины в традиционных нарядах и привычных костюмах спешили по своим делам, не обращая внимание на гостью из далекой России. Пассажиры и те, кто их встречали, вели себя довольно сдержанно, но радость в глазах, улыбки говорили намного больше, чем любые слова. Кто-то плакал, кто-то смеялся. Мальчик лет семи упирался, не желая уходить, и всячески привлекал к себе внимание. Молодая мать вместо того, чтобы шлепнуть его или попытаться увести силой, опустилась перед ним на корточки и принялась что-то терпеливо объяснять. Малыш еще немного покапризничал и все же внял уговорам.

Бурная людская река на глазах растеклась сотней ручейков, устремившихся в город. Минутная стрелка часов сделала очередной круг. На табло обновилась информация о прибывших и отправляющихся рейсах. Казалось, я успела изучить все символы, украшающие потолок аэропорта, прежде чем услышала слова на ломаном английском.

– Госпожа! – окликнул кто-то. – Простите, госпожа, я ждал вас позже. Отошел ненадолго.

Сухопарый индиец лет пятидесяти сложил ладони вместе, произнес традиционное “намасте”, поклонился. Подхватил мой чемодан и, указав рукой, пропустил меня вперед.

Я то и дело оглядывалась на незнакомца. Боялась заблудиться, словно маленький ребенок. Спонтанно принятое решение лететь в незнакомую страну могло выйти боком. Конечно, Соединенное королевство тоже не было мне родным, но Старый Свет казался чем-то привычным, внушал доверие в отличие от загадочной Индии.

– Так, спокойно! Нечего паниковать раньше времени, – произнесла вслух. Привычка говорить с самой собой появилась не от одиночества: младшие брат с сестрой не давали скучать. Так я совершенствовала произношение.

Меж тем встретивший меня мужчина вышел на парковку, положил чемодан в багажник и открыл заднюю дверь автомобиля. В машинах я не разбиралась, но все же отметила дорогой кожаный салон и наличие климат-контроля. И то, и другое было недешевым удовольствием. Кто бы знал, как же приятно ощутить прохладу свежего воздуха, наполненного незнакомыми, едва ощутимыми ароматами, после духоты ночи.

Только теперь я, наконец, осознала, что это не сон. Я действительно в Индии. Страна, о которой изредка упоминали в выпусках новостей и показывали в фильмах, что так любила пересматривать по выходным мама, о которой я никогда прежде не думала, стала реальностью. Здесь по странному стечению обстоятельств вчерашней выпускнице педагогического университета предстояло провести почти два месяца.

– Чуть больше часа, и приедем в поместье.

Фраза, брошенная водителем, вернула меня с небес на землю. Какое поместье? Какие несколько часов? Я едва держалась на ногах и мечтала только о том, чтобы искупаться и поесть. Даже не знала, чего мне хотелось больше, и легко представляла себя в ванной с бутербродом в руках.

– Простите, куда мы едем?

– Здесь недалеко, в Бхатпару.

– Как же Калькутта? Мне обещали, что я буду жить здесь.

– Хозяин распорядился отвезти вас в поместье, госпожа. Подробности я не знаю.

Так, паниковать рано. То, что я приняла предложение незнакомца, которого даже ни разу не видела, ничего не значило. Катин муж знал его. Подруга точно не стала бы отправлять меня к маньяку. Надо сначала посмотреть на него, а потом думать, что делать дальше. Вернуться домой я всегда успею.

Несмотря на все попытки успокоиться, тревожное чувство, которое посетило меня на борту самолета, взяло верх. Если прежде я волновалась перед встречей с моим нанимателем, то теперь и вовсе нервничала. Не слышала ни слова из того, что говорил водитель, и мечтала лишь о том, чтобы поскорее увидеть его, поговорить и решить, что делать дальше. Чем дальше, тем больше самой себе напоминала свою тезку Алису, что смело последовала за кроликом и очутилась в ином мире.

Время словно ускорило свой бег. Казалось, мы только выехали на трассу, а автомобиль уже затормозил перед двухэтажным каменным домом. Дверь распахнулась, будто только меня здесь и ждали. На пороге появился высокий мужчина в привычной европейской одежде. Белая рубашка так контрастировала с его внешностью, что смуглая кожа казалась еще темнее, а белки глаз ярче. Взгляд темно-карих глаз сложно было назвать доброжелательным, скорее пытливым, настороженным.

– Намасте, господин Тхакур, – произнес водитель, то ли приветствуя его, то ли представляя мне, – я привез…

– Намасте, Нирав, – произнес незнакомец, отвернулся, сосредоточив все свое внимание на водителе. – Я бы тоже хотел узнать, кого ты привез в мой дом.

Глава 2

Немая сцена, как в кино, только наблюдать со стороны было бы значительно интереснее, чем участвовать в этой импровизации. Водитель посмотрел на своего работодателя, на меня, снова на него. Ссутулился, вжал голову в плечи. Неужели ждал удара? Не может быть! Хотя что я знала об этих людях и местных нравах? Даже составители путеводителей рекомендовали держаться начеку.

– Господин Тхакур, – произнес он, не поднимая глаз, – вы же сами сказали мне поехать в аэропорт и забрать учительницу.

– Сказал, – согласился хозяин дома, – но что именно я тебе сказать?

– Забрать в аэропорту молодую белую женщину. Из всех, кого я там видел, она, – водитель указал на меня рукой, – больше других подошла под ваше описание, а имя я забыл. Правда, была еще одна, но у нее было такое кислое выражение лица, будто она только что съела лимон. Я решил, что эта женщина никак не может быть учительницей.

– Хорошо, Нирав, иди. Я разберусь.

Водитель поклонился. Проходя мимо меня, ободряюще улыбнулся и поспешил к автомобилю. Тхакур (интересно, это имя или фамилия?) покачал головой.

– Идемте, поговорим внутри.

Он вошел в дом первым. Я последовала за ним. Чемодан на колесиках подпрыгнул, пересчитав несколько ступеней. Хозяин дождался, пока я войду, и закрыл за мной двустворчатые деревянные двери, отрезая все пути к отступлению. Впрочем, бежать я не собиралась. По крайней мере, не ночью. Не выставят же они меня на улицу? В таком большом доме должен найтись уголок для меня хотя бы на одну ночь.

Перешагнув через порог, я, кажется, попала в восточную сказку. Так, должно быть, ощущал себя Афанасий Никитин, впервые оказавшись в Индии. На пол из белого мрамора с тонкими серыми прожилками было страшно ступить. Не хотелось оставлять пыльные и грязные следы. Да и поскользнуться на них недолго.

– Подождите меня здесь, – произнес хозяин, указав на низкий диван, заваленный горой маленьких разноцветных подушек. – Будете воду или чай?

Я бы слона съела, но постеснялась сказать об этом и попросила чай. Оставила чемодан у порога. Осторожно, больше глядя под ноги, подошла к дивану. Благо рядом с ним был расстелен красивый серый ковер, украшенный традиционным орнаментом. Села на краешек, потом чуть дальше и, наконец, откинулась на низкую спинку. Прикрыла глаза и тут же распахнула их. Рано расслабляться.

Прислушалась. Хозяин говорил с кем-то по телефону. Его английский был неплох, даже хорош, хотя над произношением некоторых звуков можно было поработать. И все же мы прекрасно понимали друг друга. Зачем ему понадобился репетитор, если он и так владел языком? Ах да, вышла ошибка, из-за которой я оказалась в чужом доме. Я бы позвонила своему нанимателю еще в аэропорту, но, поскольку прилетела в три часа ночи, не стала беспокоить. Тем более что меня обещали встретить и доставить до места.

Теперь вздыхай не вздыхай, придется ехать обратно в Калькутту, извиняться и надеяться, что мне не дадут от ворот поворот. Иначе получится, что я устроила себе странные индийские выходные: ничего не увидела, только потратила время и деньги. Про нервы старалась вовсе не думать, хотя тревога никуда не делись. Было страшно оказаться на улице ночью, но и оставаться здесь тоже боязно.

– Итак, – произнес хозяин.

Я вздрогнула и снова открыла глаза. Неужели успела задремать? Должно быть, так, потому что пропустила момент, когда на низком деревянном столике появился поднос. В центре красовался пузатый латунный заварочный чайник на ножке с длинным, изогнутым носиком и крошечные глиняные чашечки. На два-три глотка, не больше.

– Прошу. – Мужчина подвинул поднос ближе. – Если позволите, я начну.

Я кивнула. Взяла чашку. Вдохнула аромат. Кажется, здесь был кардамон, корица, имбирь. Остальные специи мне не удалось распознать. Но самое удивительное, чай не был прозрачным, отчасти напоминая кофе с молоком.

Я покосилась на хозяина. Он сделал глоток. Уголки губ чуть приподнялись, смягчив черты лица. Нет, я не назвала бы их грубыми, скорее мужественными. Суровость им придавал настороженный взгляд. Впрочем, на месте Тхакура я бы тоже проявляла осторожность. Мало ли кто скрывается под личиной русской девушки? Вдруг я мошенница?

Рискнув, я все же попробовала напиток. Уже не горячий, но еще достаточно теплый, он и правда оказался довольно вкусным. Цвет легко объяснялся наличием молока. Странное сочетание не вызывало отторжения. Определенно мне понравилось.

– Произошла ошибка, – меж тем напомнил о себе Тхакур. – Нирав перепутал вас и другую учительницу, которую я пригласил для своей дочери. Я созвонился с ней сейчас и узнал подробности. Сегодня можете переночевать здесь. Комнат достаточно. Завтра водитель отвезет вас обратно в Колкату.

О каком городе он говорил, я не поняла, но не стала капризничать и возмущаться. Никто не обязан был везти меня куда бы то ни было. Не только Нирав был виноват в случившемся. Мне тоже следовало уточнить, от кого он приехал, меня ли встречал. Но я так устала от перелета и непривычной духоты, так стремилась как можно скорее до места, что ни о чем не подумала. Даже мысли не было о том, что меня с кем-то перепутали.

Были ли здесь гостиницы, я не знала. Если да, то можно было задержаться на день-другой. Обидно побывать в Индии и ничего не увидеть. А так хотя бы сувениры куплю и сделаю десяток фотографий. Оставалась, конечно, ничтожно малая вероятность того, что в Калькутте меня по-прежнему ждет работа, но верилось с трудом. Я неосознанно сравнивала поведение Тхакура, который отправил за мной водителя, предложил остаться в его доме, угостил чаем (рассчитывать на большее в пятом часу утра не приходилось) с поведением Пателя. Последний даже не перезвонил мне, не поинтересовался, как я добралась и добралась ли в принципе. Может, оно и к лучшему, что не сложилось, но ситуацию прояснить нужно.

– Простите, Тхакур – это имя или фамилия? – спросила, желая развеять последние сомнения. Своего нанимателя я не видела и знала лишь по фамилии.

– О ночь, одинокая ночь!

Под необъятным небом

Сидишь ты и что-то шепчешь.

Глядя в лицо вселенной,

Волосы расплела,

Ласкова и смугла...

Что ты поешь, о ночь?[1]

– Красиво, – произнесла, представив себе лунную дорожку на глади реки и отражающиеся в воде звезды. – Кто написал эти строки?

– Мой однофамилец, известный далеко за пределами Бенгалии.

Мужчина замолчал. Показалось, или он загадал мне загадку? Видимо, считал, что девушка, приехавшая в Индию, должна хоть немного разбираться в культуре. Так-то оно так, но проблема в том, что сюда я не собиралась. Кроме школьного курса истории и географии, сведений, почерпнутых из путеводителей, особыми знаниями не могла похвастаться. Мой максимум – это знакомые с детства фильмы, которые я смотрела с мамой. Мало что понимала, зато с удовольствием подпевала, коверкая слова. Стало так стыдно, что я опустила голову и закрыла лицо ладонями.

И тут меня озарило. Конечно, я могла ошибаться, но из всех индийских поэтов на ум пришел лишь один.

– Рабиндранат Тагор, – произнесла наудачу. – Только у него другая фамилия.

– Европейцы говорят Тагор, а мы, бенгальцы, – Тхакур. – Он улыбнулся. – Я ответил на ваш вопрос? Если да, идемте, я покажу вам свободную комнату.

– Почти. Вы так и не назвали свое имя и даже не спросили мое.

Ума не приложу, зачем я это сказала. Неосознанно оттягивала момент, когда придется уйти, искала повод задержаться хоть ненадолго.

– Вы завтра уедете и не вспомните обо мне, – ответил Тхакур. – Не стоит заводить однодневные знакомства.

Конечно, он был прав, абсолютно прав. Мне следовало принять его решение и не спорить, но вместо этого я протянула руку и произнесла:

– Алиса Сергеевна Никонова. Можете называть меня просто Алисой. Даже если это наша первая и последняя встреча, не стоит отказывать себе в удовольствии познакомиться с интересным собеседником.

– Радж Тхакур. – Он чуть сжал мои пальцы. Я и забыла, что здесь было принято складывать ладони на уровне груди, а не касаться собеседника. – Намасте. – Именно этот жест он и изобразил.

– Намасте, – ответила, подражая ему. – И спасибо, что не отвернулись.

– Гость – это Бог, – произнес Радж.

Я поймала себя на мысли, что хочу задержаться не просто в Индии, а в этом доме, хозяин которого поит гостей чаем со специями и читает стихи.

_________

[1] Отрывок из стихотворения “Ночь” Рабиндраната Тагора (7 мая 1861 – 7 августа 1941 гг).

Глава 3

Несмотря на то что я случайно оказалась здесь, комнату мне выделили поистине королевскую. Приняв душ, смыв с себя пыль дорог, я нежилась в роскошной хлопковой постели. Размеры кровати позволяли лежать хоть вдоль, хоть поперек.

В воздухе витал еле ощутимый аромат благовоний. Ветер играл с тонкими полупрозрачными занавесками. Казалось, я попала в рай земной. Еще бы найти повод задержаться здесь, и я была бы по-настоящему счастлива.

За окном уже рассвело. Негромко пела какая-то птица, не оставляя надежды уснуть. И все же я попыталась: перевернулась набок, обняла небольшую расшитую индийскими огурцами подушку, закрыла глаза… И едва не подпрыгнула, услышав звонок. Быстро приняла вызов, пока не разбудила всех жителей этого дома.

– Алиса, ты где? – спросила Катя.

– Что значит где? В Индии, конечно. А что?

– Только прилетела или как? Господин Патель потерял тебя. Не смог дозвониться.

Значит, все-таки пытался. Это уже неплохо. Возможно, работа еще ждет меня. Надо было все-таки забыть о манерах и позвонить ему самой. Я еще раз проверила входящие, но не нашла ни одного вызова или сообщения с его или другого индийского номера.

– Странно, потому что я не выпускала телефон из рук. Пропущенных нет. Он точно записал мои контакты? Я еще и электронную почту оставляла.

– Какая разница? – вздохнула Катя. – Лиса, ты только не волнуйся. Тут такое дело…

– Котенок, давай без предисловий, – тоже назвала ее детским прозвищем. – Говори как есть.

– В общем, Патель не дозвонился до тебя и написал Лешке. У мужа, знаешь, все оповещения включены. Так что мы проснулись ни свет ни заря. В общем, Патель сказал, чтобы ты и не выезжала, что все к лучшему, на все воля богов и еще какую-то ерунду.

– Каких богов? – опешила я. – Он что, не возьмет меня на работу? Мы же договорились. Все бывает в жизни. Никто ни от чего не застрахован.

– Нет, – ответила Катя. – Жена ему, видимо, на уши присела. Она ревнивая до жути, хотя кому нужен ее сорокалетний боров?

– Катя, твоему мужу тоже сорок. И, прости за откровенность, но он тоже не атлет.

– Не сравнивай! Это мой муж, а не чужой мужик! Я его в спортзал записала. Будем ходить вместе. Мне тоже несколько килограмм не помешает сбросить.

– Тебе куда? И так сорок второй размер носишь. Скоро от тебя ничего не останется.

– Знаю. Это я так, сказала, чтобы Лешку поддержать. В общем, возвращайся. Не нужна тебе эта Индия. Там грязь, антисанитария, коровы вдоль дорог и кучи мусора. А у нас элитный колледж открывают. Попробуем тебя туда устроить.

– Элитный – это для золотой молодежи?

– Зато и деньги другие, – ушла от ответа подруга, хотя и так было ясно, для кого строилось новое учебное заведение, – не те копейки, которые в школе будут платить. В общем, ты подумай. Набери мне, как возьмешь обратный билет. Только не слишком рано звони. Я не выспалась.

– Хорошо.

– Слушай, а ночевать тебе есть где, или ты в аэропорту застряла? Там, конечно, неудобно, но лучше никуда не уезжай. Заблудишься еще, или обворуют. Не рискуй. Там такая коррупция.

– Будто у нас иначе? Не все так плохо, – попыталась заступиться за местных жителей, как минимум за одного, который не оставил меня на улице. Губы тронула улыбка.

– Но и не хорошо, – не согласилась подруга. – Все, давай! Береги себя!

Она положила трубку раньше, чем я успела ответить. Зато поняла, что теперь точно не усну. Работы у меня нет, жилья тоже, но есть желание остаться. Дело за малым – придумать, как это сделать. Была у меня одна мысль. Теперь бы дождаться утра, чтобы проверить, улыбнется ли мне удача.

***

Дверь с шумом захлопнулась. Я вскочила с постели, оглянулась по сторонам, но никого не увидела. Чемодан остался на месте. Окна по-прежнему быть прикрыты. На коричневом деревянном полу пестрели лепестки оранжевых бархатцев. Видимо, ветром принесло.

Я осторожно, чтобы не наступить на них, прошла в ванную. В зеркале отражалась невыспавшаяся девушка с вороньим гнездом на голове. Пришлось еще долго расчесывать волосы, чтобы привести их в приличный вид. Не надо было ложиться с мокрой головой.

Надела белую футболку, джинсы. Сложила грязные вещи в чемодан. Посмотрела на часы: половина седьмого утра по местному времени. Рано, но за окном уже слышался шум. Кто-то явно предпочитал вставать пораньше.

Я распахнула створки шире, оперлась о подоконник. Вдохнула незнакомые ароматы. Присмотрелась, но не заметила внизу ни одной клумбы. Только лианы поднимались по каменной двухметровой стене, заменявшей забор. Будь у меня такой шикарный дом, я, наверное, тоже огородила его, чтобы защитить от любопытных глаз.

Со второго этажа было хорошо видно пыльную дорогу и нескольких коров, бредущих по ней. Светло-серые, с острыми рогами и горбом на холке, они разительно отличались от наших русских буренок. Зато гуляли сами по себе, как кошки. По крайней мере, ни пастуха, ни погонщика я не заметила.

– Джи, вы будете моей учительницей?

Я обернулась, услышав детский голос. Приоткрыв дверь и просунув голову в узкую щель, на меня смотрела девочка лет семи-восьми. Розовая футболка казалась особенно яркой на фоне смуглой кожи.

– Прия, кому я говорил, что нельзя так врываться в чужую комнату?

– А я не вошла, – ответила девочка. – Я только заглянула.

Она тут же спряталась. Но дверь не захлопнулась. Судя по всему, ее придержали с другой стороны.

– Госпожа Никонова, я прошу прощения, – произнес Радж.

– Папа, давай позовем ее…

Мне послышалось что-то вроде “ха ва” или “хавать”. Не знаю, что означало это слово, но от еды я бы не отказалась, хотя напрашиваться на завтрак не собиралась.

– Обязательно, – ответил Радж. – Не забывай, что ты обещала мне не путать английский и бенгали.

– Я не нарочно. Они сами путаются у меня во рту.

Я прикрыла собственный рот рукой, чтобы не рассмеяться и не обидеть хозяев. Вдохнула поглубже, успокоилась и сама открыла дверь.

– Доброе утро!

– Намасте! – отозвался Радж. Чуть склонил голову. Прия повторила его жест. – Мы с дочерью приглашаем вас на завтрак через полчаса.

– Не стоит. Неудобно. Вы и так сделали немало для меня.

– Приходите, джи! – попросила Прия. – На завтрак будут лучи.

Еще одно незнакомое слово. То ли девочка опять говорила на бенгальском, то ли это блюдо не имело английского названия. Как же сложно! Я сама начинала путаться. Что говорить о ребенке?

Еще недавно я говорила о нежелании причинять хозяевам неудобство. Мое мнение на этот счет не изменилось, но чувство голода оказалось сильнее. С другой стороны, меня пригласили. Я вежливо отказалась один раз. Второй отказ могут посчитать оскорблением. Ох уж эти традиции!

Столовую я нашла по запаху. Как бы смешно или глупо это ни звучало, но нос привел меня в нужное место. В центре просторной комнаты располагался овальный стол. Кажется, тут вообще не было мебели с острыми углами. Даже стулья имели круглые сиденья.

Самое почетное место во главе стола занимал Радж. Место по правую руку от него пустовало. Слева сидела Прия. Я села рядом с ней, ориентируясь на наличие тарелок. Подражая хозяевам, сполоснула и без того чистые руки в миске с водой. Уверенно взяла ложку, но очень быстро поняла, что она здесь лишняя. Есть рис, собирая его с тарелки кусочком лепешки, обмакнув ее в соус, оказалось намного проще и вкуснее, чем следовать привычному европейскому этикету. Сложнее оказалось проглотить то, что я взяла. Во рту все горело.

– Запейте чаем, – произнес Радж, поймав мой испуганный взгляд. – Для вас я попросил сделать не слишком острый чатни.

Я лишь кивнула в ответ и залпом осушила чашку чая. Выдохнула. Сама себе напоминала огнедышащего дракона, только какого-то неправильного. Дальше решила обходиться без соуса. Хотя без него рис казался пресным, но здоровье все-таки дороже. Мой желудок точно не приспособлен к местной пище.

– Со временем, если по живете здесь дольше, вы привыкнете, – добавил Радж, а я тут же ухватилась за его слова.

– Господин Тхакур, мы можем поговорить?

– Конечно, если вы уже закончили.

Мы поднялись и проследовали в гостиную. Прию отец попросил вернуться в ее комнату, но что-то мне подсказывало, что любопытная девочка лишь сделала вид, что послушалась его. Не удивлюсь, если она спряталась где-то и подслушивала.

– Я слушаю вас, – произнес Радж. Даже времени на раздумье и подготовку к разговору не дал.

– Я хотела спросить. Учительница, которую вы пригласили для своей дочери, уже приехала?

– Не понимаю, почему вас это интересует, – осторожно ответил он.

– Просто… Я подумала… Если она по какой-то причине задерживается, я пока могла бы позаниматься с Прией.

– Вам некуда пойти? – по-своему понял меня Тхакур.

– Деньги у меня есть, если вы говорите об этом.

Не признаваться же в том, что я хотела остаться именно в этом доме. Сама не знаю, чем он так меня привлек, но хотелось задержаться здесь.

– Мисс Бишоп не приедет. – Радж замолчал. То ли решал, стоит ли делиться со мной, то ли подбирая слова. – Она решила, что Индия не та страна, в которой может работать цивилизованный человек.

Даже так? Судя по тому, как нахмурился Тхакур, женщина выразилась намного резче и обиднее. С одной стороны, я чувствовала вину перед ней. Если бы Нирав не перепутал нас, она уже была бы здесь. С другой, эта неприятная ситуация не давала ей права плохо отзываться о чужой стране.

– Господин Тхакур, может, это судьба? Мисс Бишоп передумала ехать. Господин Патель отказался от моих услуг. – Я улыбнулась самой очаровательной улыбкой, лисьей, как говорила Катя. – Если позволите, я покажу вам диплом, рекомендации. – Спасибо подруге, что настояла сделать переводы документов и заверить их в деканате.

– Вы считаете, что все индийцы суеверны? – уточнил Радж.

– Индийцы разные, так же как русские, англичане и другие люди. Но вы показались мое здравомыслящим человеком. Дайте мне шанс. Назначьте испытательный срок. Вы ничего не теряете.

– Баба[1], – произнесла Прия, выдав себя, – пожалуйста, пусть диди[2] останется.

_______

[1] Баба (бенгал.) – самое распространенное обращение к отцу.

[2] Диди (бенгал.) – обращение к старшей сестре.

Глава 4

– Даже так? Когда госпожа Никонова успела стать твоей сестрой?

Радж переспросил строгим голосом, но его глаза улыбались. Маленькая Прия чувствовала отношение отца и не стеснялась просить все, что придет ей в голову. Поманила его рукой. Когда тот наклонился, принялась что-то шептать ему на ухо, то и дело посматривая на меня. Не ожидала обрести в ее лице союзника.

– Хорошо, убедила, – произнес Радж. – Теперь иди в свою комнату и больше не подслушивай.

Девочка воровато оглянулась, чмокнула отца в щеку и убежала. Мужчина проводил ее долгим взглядом и только после повернулся ко мне.

– Вы позволите посмотреть ваши документы?

– Конечно! Сейчас, только принесу их.

Я поднялась в комнату, забрала бумаги. Мельком отметила чистый пол. Видимо, кто-то из слуг успел навести порядок. Странно, что собрали только лепестки, но не вымели пыль из углов. Ее было немного, и все же я понимала, уборку здесь делали наспех. Надо бы попросить веник и довести все до ума.

… Тхакур внимательно изучил мой диплом, рекомендации, которые я получила, когда подрабатывала репетитором, характеристику из деканата и из школ, в которых я проходила практику. Так легко впустил меня в дом, но не решался доверить воспитание и обучение ребенка. Позиция, достойная уважения.

– Я даю вам время до конца недели, – наконец, произнес он, а я непроизвольно выдохнула. – Если вы с Прией найдете общий язык, подпишем с вами договор на месяц.

– Я согласна!

– Хорошо, – улыбнулся Радж.

До чего ему шла эта улыбка. Его лицо вмиг преображалось. Разглаживалась складочка меж бровей. Тоска в глазах сменялась надеждой. Взгляд становился теплее.

– … Вас устраивают условия?

– А? Простите, я задумалась.

И засмотрелась, добавила мысленно. Последнее явно было не к месту. Не хватало еще влюбиться в своего работодателя. Чтобы избежать этого, постаралась найти аргументы против. Во-первых, он, должно быть, женат. Во-вторых, – я здесь ненадолго и приехала не для того, чтобы заводить романы, тем более со своим начальником. В-третьих, иностранные мужчины в принципе никогда меня не привлекали. В-четвертых, и далее моя симпатия не обязательно взаимна и может усложнить отношения. Мы принадлежим к разным культурам, социальным группам (мне за всю жизнь не накопить столько денег, чтобы купить такой дом), исповедуют разные религии. Мама точно не поймет, если я выйду замуж, но не стану венчаться.

Господи, о чем я думаю!

– Так о чем вы думаете? – переспросил Радж, вгоняя меня в краску.

– Я сказала это вслух?

– Нет, о чем-то же вы задумались.

– Об… учебном процессе. Расскажите, чего именно, на ваш взгляд, не хватает Прие. На что обратить внимание? После я проведу с ней тесты, побеседую, чтобы оценить уровень ее знаний.

Все оказалось намного проще, чем я ожидала, и одновременно сложнее. Радж, бизнесмен и прогрессивный человек, понимал, как важно знать один из международных языков. Но ему было мало, что дочь говорила по-английски. Она должна была общаться на нем, как на родном.

– Почему именно иностранка должна заниматься с Прией? Разве в Индии мало людей, которые отлично знают английский?

– Достаточно, но общение с носителем языка не заменят никакие курсы и учебники.

Я кивнула, соглашаясь. Сама мечтала поехать в Англию с той же целью. Вместо этого оказалась в Индии, но не расстраивалась. Вдруг это судьба?

– Хорошо, тогда я могу приступить к своим обязанностям прямо сейчас.

– К каким обязанностям? – послышался незнакомый женский голос с сильным акцентом.

Я обернулась и увидела старушку лет семидесяти в белом сари. Опершись на клюку, она смотрела на нас с Раджем снизу вверх, но вовсе не казалась слабой или беспомощной. Окинула меня внимательным взглядом, словно рентгеном просканировала. Покачала головой. Видимо, что-то в моем облике ей не понравилось.

– Намасте! Бабушка, это госпожа Алиса Никонова. Она будет заниматься с Прией.

– Не слишком похожа на англичанку, – ответила старушка. – Откуда вы?

– Из России. – Я сложила руки перед грудью и слегка наклонила голову. Хоть какое-то приветствие.

– Мой муж учился в Советском Союзе, а сын и внук зачем-то отправились в Великобританию, будто нельзя получить образование в другом месте.

Так, кажется, я начала понимать. Бабуля явно не благоволила потомкам колонизаторов. Не удивлюсь, если и внучке не позволяла говорить по-английски в своем присутствии. Если так, то будет намного сложнее добиться успеха. Впрочем, главой семьи в странах Азии зачастую является мужчина. За ним остается последнее слово.

Так мне казалось, пока Радж, взрослый женатый мужчина, владелец чего-то там, не произнес:

– Мы же говорили с вами об этом, бабушка. Ваше мнение на этот счет изменилось?

– Нет. – Старушка поджала губы. – Но лучше бы Прия больше времени проводила дома, изучала, как управлять домом. Она и так хорошо говорит на английском. Выйдет замуж, что будет делать? Как станет справляться? Я не вечна. Наступит время, и не смогу помочь нашей девочке даже советом.

По-моему, восьмилетняя девочка точно не думает о замужестве, даже если делает фату из занавески. Ей даже не до учебы. В куклы бы наиграться. Но с бабушкой не поспоришь. Если я хотела остаться здесь, то должна была найти подход к этой суровой женщине со стальным стержнем.

– Даду[1], – произнес Радж, – поговорите с госпожой Никоновой сами и вы поймете, почему я пригласил ее. Она – хороший, опытный специалист.

– Поговорю, будь спокоен, – ответила старушка, имени которой я до сих пор не знала. Добавила что-то по-бенгальски и махнула рукой. – Идем со мной.

Поскольку ее внук остался стоять, приглашение, видимо, было адресовано только мне. Мы вышли в сад. Я ощущала себя студенткой-первокурсницей на экзамене. Вроде бы все выучила, а колени дрожали.

Старушка села на скамью. Выставила вперед трость и начала меня пытать. Кто я? Откуда? Чем занимаются мои родители? Сколько в семье братьев и сестер? Почему в свои двадцать два года еще не замужем? Спасибо, что не спросила мое мнение об индо-пакистанском конфликте. В этом вопросе я не была сильна, а притворяться всезнайкой было не в моих правилах.

К концу беседы, больше напоминавшей допрос, я взмокла. За эти полчаса рассказала о себе больше, чем на собеседовании в посольстве. С одной стороны, даже понимала старушку. Она не могла доверить правнучку абы кому, но и меня заставила понервничать. Зато сомнения отпали. Передо мной сидела истинная глава семьи. Едва ли хоть какое-то решение принималось без ее одобрения. Не удивлюсь, если она уже и жениха Прие присмотрела.

– Ты кажешься мне порядочной девушкой, Алиса.

– Спасибо, госпожа Тхакур.

Я вздохнула с облегчением, но, как оказалось, рано радовалась.

– Поскольку ты будешь жить в моем доме, то должна с уважением относиться к нашим традициям.

– Я постараюсь, но если что-то сделаю не так, прошу заранее простить.

– Я помогу тебе, если ты поможешь Прие. Девочка растет без матери. Ее отец постоянно занят на работе. Я не могу дай ей все, в чем она нуждается. Будь с ней поласковее.

– Я постараюсь. Моя задача – учить вашу правнучку, а не воспитывать. С этим вы с господином Тхакуром и без меня справляетесь.

Я не лукавила. Девочка и правда была неплохо воспитана с учетом возраста и положения. Она не казалась избалованной и капризной, хотя я знала ее недостаточно. Выводы рано было делать.

– И вот еще. Переоденься.

– А что не так с моей одеждой?

– В городе все иначе, но здесь мы привыкли чтить традиции. Я не жду, что ты станешь носить сари, поскольку тоже уважаю принятые в твоей стране обычаи. Но, будь добра, надень длинную юбку или сальвар-камиз. Скромность украшает женщину.

Сальвар-камиз, повторила мысленно. Будто я знала, что это такое?

– Хорошо, – ответила, чувствуя, что вот-вот сорвусь. – Что-то еще?

– Пока все. Ступай и прикажи принести мне чай.

Я вернулась в дом. Остановила лысого старичка и передала ему просьбу госпожи. Взбежала вверх по ступенькам, повернула ключ в замочной скважине. Встала перед зеркалом. Повернулась влево, вправо. Посмотрела на себя сзади. Стройная, подтянутая девушка. Что не понравилось старушке? Ладно, может быть, джинсы и правда слишком обтягивающие, зато удобные. Еще утром я собиралась уехать, потому и надела их. Футболка тоже приличная, белая, хлопковая, непрозрачная. Хотя в школу в таком виде я, конечно, не пошла бы.

Открыла чемодан и принялась перебирать вещи. О дресс-коде не было сказано ни слова. Конечно, я не собиралась носить мини. Себе дороже. Дураков везде хватало, а с учетом разницы менталитетом, неизвестно, как меня воспримут местные. Но не в парандже же ходить? Нет, это для мусульман. Тхакуры, судя по всему, исповедовали индуизм или какую-то другую индийскую религию, а не привнесенную извне.

Достала голубой сарафан. Переоделась. Надеюсь, длина до середины щиколотки устроит госпожу, или мне и ноги придется прятать?

Интересно, Ражду она тоже делает замечания по поводу одежды, или ему можно носить европейскую рубашку и брюки, а не что-то традиционное?

Все-таки странные у них порядки. Взрослый мужчина потакает причудам бабули. Кто он: послушный внук или хитрец, который только создает видимость покорности, а действует в своих интересах? Нет, вряд ли. Радж показался мне честным человеком, неспособным на обман. Скорее он щадил чувства женщины и не спорил с ней по пустякам.

Время близилось к полудню. Я вспомнила еще об одном обещании. Достала телефон, набрала и отправила короткое сообщение Кате: “Эту неделю я точно проведу в Индии”.

Теперь, когда все решено, можно и маме позвонить, успокоить ее, хотя у самой сердце было не на месте. Чувствовала, что здесь мне точно не придется скучать с такой бдительной бабулей. Но и я не собиралась сдаваться. Пообещала во что бы то ни стало доказать, что по одной только одежде нельзя судить о человеке.

_______

[1] Даду (бенгал.) – обращение к бабушке по отцовской линии.

Глава 5

Приведя себя, как мне казалось, в надлежащий вид, я отправилась на поиски своей ученицы. Поиски, конечно, громко сказано, но найти кого-либо в этом огромном двухэтажном доме самой не представлялось возможным. Не стучать же в каждую дверь. И время потеряю, и создам о себе неправильное впечатление. Госпожа Тхакур и без того нашла повод пристыдить меня. Новые давать ей не хотелось.

Как тогда? Кто в курсе всех событий, что происходят в доме? Конечно, работники. С этой светлой мыслью я отправилась на кухню и на мгновение забыла, зачем пришла, потому что утонула в умопомрачительных ароматах. На сухой сковороде жарились золотистые лепешки. В кастрюле булькал настолько густой суп, что, поставь туда ложку, не упала бы. Именно от него исходил запах карри. Женщина лет пятидесяти огромным ножом резала овощи и что-то негромко напевала.

– Намасте! – Приветствие само собой вылетело из уст. – Извините, госпожа, что отвлекаю. Не могли бы вы мне помочь?

– Какая, госпожа? Это вы госпожа, а меня можете звать Гита.

Общаться к женщине, которая годилась мне в матери, по имени я не привыкла. Других вариантов мне не предложили, поэтому решила использовать нейтральное “джи”. О нем я прочитала в путеводителе и надеялась, что, употребив его, никого не обижу, не буду выглядеть глупо.

– Гита-джи, вы не видели Прию? Подскажите, где ее искать?

– Маленькая госпожа в саду, – улыбнулась служанка. – Можете выйти здесь или через главную дверь.

Я поблагодарила ее и отправилась в указанном направлении. Выйти через кухню было проще и быстрее, чем возвращаться в гостиную, огибать половину дома, чтобы попасть в сад. Я уже видела его из окна своей комнаты, так что представляла размеры, но только теперь смогла рассмотреть во всей красе.

Под ногами простирался зеленый ковер идеально подстриженного газона. По высокому каменному забору, цепляясь за сетку, поднимались стебли ипомеи и почти полностью скрывали его. Редкие фиолетовые цветы сияли живыми драгоценностями. Середина апреля, но они, кажется, уже отцвели: засохших лепестков я насчитала намного больше, чем бутонов.

Камнем было выложены дорожки к качелям, не привычным мне, а таким, которые я видела только в старом индийском кино. На широком сиденье, застеленном пестрым покрывалом, можно уместиться вдвоем. Нашлось место даже для нескольких подушек. В резной деревянной беседке напротив заметила низкий столик в окружении то ли пуфиков, то ли еще чего-то вроде них. Одним богам известно, как называется этот предмет мебели, но даже выглядел он мягким и уютным. Как хорошо, должно быть, устроиться здесь с книгой в руках и чашкой горячего чая. Любоваться небольшим прудом и цветущими нежно-розовыми с золотистыми тычинками лотосами.

На берегу, опустив ноги в воду, сидела Прия. Смотрела прямо перед собой. Кажется, так глубоко ушла в свои мысли, что не заметила меня. Бедняжка росла без матери. Несмотря на заботу отца и прабабушки, казалась старше своих лет: слишком серьезным был ее взгляд.

Я опустила рядом, на небольшом расстоянии. Вспомнила, что физические контакты в индийском обществе не приветствуются. По крайней мере, на публике люди сохраняли дистанцию. А я за руку здоровалась с Раджем. Балда! Специально перед поездкой читала, как вести себя с индийцами, и все позабыла, когда осталась наедине с одним из них.

Но что-то я опять отвлеклась. Надо бы и о работе подумать, если я и дальше собиралась оставаться в этом гостеприимном доме.

– Я тебя искала. Готова учиться?

– У меня каникулы, – ответила она. – Я буду отдыхать.

– Мы так не договаривались. Не будешь учиться, твой папа расстроится.

– Если буду, расстроится бабушка.

Неожиданный поворот. Я даже обернулась, чтобы видеть лицо Прии. Вдруг она решила разыграть меня? В школе учителя частенько становились объектами шуток, а порой и насмешек.

– Разве плохо быть грамотной?

– Наверное, хорошо, но бабушка говорит, что не в знаниях счастье. Вернее, что в школе всему не научат.

– Всему, конечно, нет, но дадут самые необходимые знания. Когда подрастешь, ты можешь выбрать какой-то предмет, который нравится тебе больше других, и изучать именно его в колледже или университете. Например, математику, науки о природе или английский язык.

– Только не английский. Бабушка не любит, когда дома говорят на нем.

– Но сама говорит, – не сдержалась я.

– Это суровая необходимость.

Прия явно цитировала свою старшую родственницу, женщину неглупую, но властную и упрямую. С мнением последней здесь явно считались, а она привыкла оставлять за собой последнее слово. Хотя я зарекалась не лезть со своим уставом в чужой монастырь, но решила все же обсудить этот вопрос и с Раджем, и с госпожой Тхакур. Столь разные подходы к воспитанию мало того, что не пойдут на пользу девочке, так еще могут выработать привычку лгать и изворачиваться, чтобы нравиться и отцу, и бабушке.

– Если необходимость, то идем учиться. Можно устроиться в гостиной или…

– В классной комнате, – продолжила за меня Прия. – Я покажу.

Она поднялась, отряхнула юбку и побежала до центрального входа. Остановилась на пороге, дождалась меня и поманила рукой.

Когда я увидела учебную комнату, то поняла, что здесь не обошлось без Раджа. Вернее, даже не так: ее оформлением, скорее всего, занимался именно он. Почему? Потому что в каждой детали чувствовалось не просто стремление сделать ее удобной, а любовь и забота. Мебель была идеально подобрана под рост Прии. Нежно-зеленые обои с изображением птиц, не отвлекали внимание, но помогали расслабиться глазам. На стене напротив окна располагалась карта мира. Флажком на ней была отмечена Бхатпара, город, где мы сейчас находились. На полках стояли учебники, энциклопедии, раскраски. Краски, кисти и карандаши лежали в верхнем ящике, ниже – альбомы для рисования. Девочка с гордостью демонстрировала мне свое богатство. Рассказывала, что и когда было куплено. Не переставала улыбаться всякий раз, когда говорила об отце. А говорила о нем постоянно.

Охотно согласилась, когда я предложила ей сыграть в игру. Сначала мы старались вспомнить как можно больше слов на одну букву. Потом я усложнила задачу и предложила собирать их в цепочки. Последняя буква одного слова становилась первой буквой следующего. Мы соревновались: за каждый правильный ответ получали по баллу, отмечая их на магнитной доске. Столь важную миссию я, конечно, доверила Прие.

Она приятно удивила меня: обладала неплохим словарным запасом, хотя и путала части речи. Над произношением тоже следовало поработать, но база у нее имелась, что значительно облегчало мою задачу.

Мы продолжили заниматься после обеда. Тот самый суп, аромат которого привлек мое внимание, оказался еще одним испытанием для неподготовленного желудка, но оно того стоило. Благодаря ему мы с моей маленькой ученицей надолго забыли о голоде и не отвлекались на перекусы.

Прия больше не называла меня забавным словом диди. Обращалась только по фамилии, смешно растягивая согласные. Так ей было привычнее, а я не стала поправлять ее.

День пролетел незаметно. Но к вечеру навалилась такая усталость, что я отказалась от ужина и мечтала только о том, чтобы поскорее лечь спать. Сказывалась предыдущая бессонная ночь и нервное напряжение.

Я бы так и сделала, если бы не одно обстоятельство: не хотела засыпать, не увидев Раджа. Ждать его было бессмысленно. Я не знала распорядка его дня. Не могла придумать ни одну причину, чтобы задержаться в гостиной, где уже расположилась госпожа Тхакур. Телевизора здесь не было. В кабинет хозяина без разрешения тоже не зайдешь. Новую сим-карту я не купила, а использование моей за границей могло слишком дорого обойтись.

И все же не могла заставить себя подняться в комнату. Что-то не давало мне покоя. Еще и госпожа Тхакур озадачила, сказав:

– Что-то Радж задерживается сегодня.

– Может, на работе задержали?

– Мой внук – сам себе хозяин, – не скрывая гордости, ответила старушка. – Привык все контролировать. Зачем я сказала ему утром, что не стоит откладывать дела на завтра. Теперь, пока не проследит за погрузкой товаров, не приедет. Позвонил бы, что ли. А, может, и звонил…

Госпожа Тхакур тяжело поднялась с дивана и медленно, опираясь на трость, проследовала в сторону кухни. Я бы предложила ей помощь, но, боюсь, она бы не оценила этот жест. Едва ли хозяйка дома нуждалась в заботе посторонней девушки.

Я недолго оставалась в одиночестве. Стоило только старушке скрыться, как на пороге возник ее внук. Сложил руки перед грудью, приветствуя меня, и тут же потянулся к телефону. Молчал и слушал, с каждым мгновением становясь все мрачнее.

– Сейчас буду, – произнес он и добавил, обращаясь ко мне: – На фабрике пожар. Бабушке скажите, что у меня возникли срочные дела. Не говорите ей правду.

Я лишь кивнула в ответ и осталась сидеть в гостиной, глядя на закрывшуюся дверь.

– Что-то неспокойно мне, – услышала голос госпожи Тхакур. – Чувствую, быть беде.

Глава 6

У бабушки точно был дар или же хорошо развитая интуиция. Не прошло и нескольких минут, как она появилась в гостиной, опустилась на диван рядом со мной и спросила:

– Это был Радж?

Она хорошо держалась, но темно-карие глаза блестели от непролитых слез, а губы дрожали. Едва заметно подрагивали и руки, которыми она вцепилась в навершие трости. Покрывало упало с головы, обнажив седые волосы, заплетенные в косу, но женщина едва ли заметила это. Под ее пристальным, выжидающим взглядом я чувствовала себя неуютно, будто меня сканировали или проверяли на детекторе лжи. Не имела права обманывать, но и расстраивать старушку не хотела, поэтому решила обойтись полуправдой.

– Да, ваш внук только вошел, как ему кто-то позвонил и попросил вернуться на фабрику. Радж… господин Тхакур сказал, что должен закончить какие-то дела, и уехал.

– Только это? Ты не обманываешь меня?

Ощущение, будто меня просвечивали рентгеном, усилилось.

– Зачем? – спросила и тут же добавила, стараясь отвлечь ее: – Если не секрет, что вы производите? Мебель, косметику, духи?

– Ткани. Семья моего мужа вот уже несколько поколений делает ткани. Сначала это был только шелк. Мой сын попытался расширить производство, добавив в ассортимент синтетику, но быстро отказался от этой глупой затеи. Посмотри на нас. – Женщина обвела комнату рукой. – Разве можно в нашем климате носить вещи, сделанные из искусственного волокна? Так и умереть недолго. Радж пошел дальше. Он не отказался от наследия деда, учел опыт отца. Теперь помимо шелка мы делаем бенгалин. Вот.

Она указала на портрет, который я прежде не замечала. В центре сидела сама госпожа Тхакур в привычном белом сари. Из-под покрывала виднелись иссиня-черные блестящие волосы. Справа от нее стояли мужчина и женщина среднего возраста, слева – молодая пара. В юноше я узнала Раджа. Он широко улыбался и выглядел по-настоящему счастливым, как и девушка рядом с ним.

– Сари на моей невестке и супруге внука сделаны из тканей с нашей фабрики. Радж сам придумал рисунок для них, нанес его, а потом подарил отрезы матери и жене. Такие были только у них. Уникальные. – Она вновь посмотрела на меня и спросила: – Алиса, скажи, что случилось.

– Не знаю. Ваш внук спешил и ничего не сказал.

Я старалась успокоить женщину, а сама не могла отвести глаз от людей, изображенных на картине. Их судьба интересовала меня намного сильнее, чем одежда. Что с ними стало? Почему никто из них не приехал в поместье? Живы ли они? Судя по тому, как изменились Радж и его бабушка, прошло лет десять, не меньше. За это время многое могло случиться.

– Ночью мне снился цветочный луг, – продолжила госпожа Тхакур. – Я стояла на краю и любовалась рассветом. Становилось все жарче. Солнце вдруг вспыхнуло так, что я зажмурилась. Когда открыла глаза, увидела, что все цветы почернели и осыпались пеплом. Ветер носил его по выжженной земле. Небо заволокли тучи, но дождь так и не пошел. Боги послали мне знак, а я отмахнулась от него, как тогда… – Она тяжело вздохнула. – Позвони ему, Алиса, спроси, что случилось.

Женщина протянула мне телефон. Я разблокировала экран, открыла меню и поняла, что ничего не поняла. Все контакты были подписаны на бенгальском.

– Извините, я не знаю этот язык.

– Что же делать? Я без очков ничего не вижу.

– Может, позовем Гиту? Она подскажет мне, а я позвоню?

– Гита не умеет читать и писать. Позвони тогда на фабрику. Ай, у тебя же нет номера. – Женщина подняла и опустила руку в бессильном жесте. – Сейчас, попробую вспомнить.

Она продиктовала цифры. То ли ошиблась, то ли на месте людям было не до того, но никто не снял трубку. Я набирала несколько раз, слышала только длинные гудки, которые усиливали напряжение.

– Надо было пойти в храм, а я осталась дома. Помоги мне.

Я было решила, что пожилая женщина собралась отправиться туда прямо сейчас, на ночь глядя, но она поднялась и пошла не к выходу, а в другую сторону. Шла медленно, тяжело опираясь на трость, будто прожитые годы разом навалились на ее плечи и стремились прижать к земле, да так, чтобы она не сумела подняться. Я держалась чуть позади, чтобы поддержать ее в случае необходимости.

– Не упаду, – произнесла госпожа Тхакур, – если мое сердце не остановилось, когда на костер положили тело моего сына, невестки и жены внука, если мои уши не оглохли, когда я слышала плач Прии, значит, и сегодня не умру. Лучше принеси молока.

Я молча кивнула. На глаза навернулись слезы, хотя никого из этих людей я не знала. Как страшно в одночасье потерять самых близких! Как жить с этой болью? Теперь я лучше понимала Раджа, взрослого мужчину, который прислушивался к каждому слову бабушки. Кроме нее и маленькой дочери у него никого не осталось. Будто мало ему было тех испытаний, еще и на фабрике случился пожар.

– Госпожа, что случилось? – спросила Гита.

– Госпожа Тхакур рассказала мне про смерть сына. Боюсь, как бы ей не стало плохо. Дайте, пожалуйста, каких-нибудь капель и стакан молока.

Служанка быстро поняла, что успокоиться не помешает нам обеим. Заставила сначала меня выпить какое-то лекарство, а после поставила на поднос чашку для хозяйки и молоко в маленьком кувшинчике. Рядом положила коробочку со спичками.

– Только пусть все выпьет, – сказала Гита. – Если нужно, меня позовите.

– Я справлюсь, – ответила ей, хотя не была уверена. – Вы бы тоже отдыхали.

– Нет, не смогу уснуть. Все как будто повторяется: таким же весенним вечером старший господин с женой и невесткой погибли в аварии. Словно кто проклял эту семью.

Она промокнула глаза краешком сари и отвернулась. Ее слова только усилили мои собственные страхи. Я поспешила вернуться, чтобы присмотреть за госпожой Тхакур. Нашла ее в небольшой комнате, обращенной на восток. Женщина беззвучно шевелила губами, глядя прямо перед собой. У стены на узком столе, покрытом темной тканью, стояли статуэтки местных богов, украшенные гирляндами цветов. Я узнала Ганеши, божество с головой слона. В центре, кажется, был четырехрукий танцующий Шива. Справа от него какая-то богиня с синей кожей ногой придавила демона. Перед ними располагались подставки для ароматических палочек.

– Принесла? – спросила госпожа Тхакур. – Подойди ближе, помоги мне.

От меня не требовалось многого. Я лишь держала поднос, пока она зажигала благовония на семейном алтаре, а после еще один, со свечами в крошечных подсвечниках. В небольшую емкость последнего женщина налила молоко и забрала у меня.

– Выпейте это, пожалуйста, и я уйду.

Я подала ей чашку с успокоительным, дождалась, пока та опустеет, и только после вышла, чтобы не мешать молиться. Себя я не относила к верующим людям. Красила с мамой яйца, ела кулич на Пасху. Из всех молитв знала только “Отче наш”. Ее и читала, а после просто просила Бога о милости. Какая разница, как называть Его, как молиться, главное, чтобы слова шли от сердца. А сердце стучало как заполошное, сжималось от страха. Успокоить его, повторяя, что Радж, по сути, был мне чужим, никак не получалось.

Не знаю, сколько прошло времени, прежде чем до меня донеслись приглушенные голоса. Кто-то явно старался остаться незамеченным, но выдал себя. Дверь в комнату, где молилась госпожа Тхакур, по-прежнему было прикрыта. Значит, женщина ничего не слышала. Я осторожно подошла к кухне, заглянула внутрь и прикрыла рот ладонью, чтобы не выдать себя. Покрытый сажей, закутанный в какую-то плотную местами прожженную ткань, стоял Радж. Белки глаз казались еще ярче на смуглом лице. Смуглая кожа покраснела. Огонь опалил прядь темных волос, сделав кончики рыжими.

– Все хорошо, – прошептал он потрескавшимися губами. – Все живы.

Я молчала, как героиня немого кино. Чувствовала лишь, как по щекам катились слезы облегчения. Больше всего на свете хотела обнять Раджа, чтобы не просто видеть, а чувствовать, что он здесь, что с ним и правда ничего не случилось. Могла бы, так и сделала, но разве он понял бы мой порыв.

– Госпожа молится за вас, – наконец, выдавила из себя. – Лучше вам поторопиться показаться ей на глаза, чтобы успокоить бедную женщину.

– Вы правы, только не в таком виде, а то еще сильнее напугаю ее. Прошу, отвлеките бабушку, если она что-то заподозрит. А вы, тетушка Гита, приготовьте нам чай и сладости.

– Как скажете, господин! – женщина едва заметно поклонилась и тут же занялась делами: поставила чайник на плиту, достала коробочку с заваркой, специи.

Я вышла первой, Радж за мной. Сейчас ситуация выглядела комичной, но было не до смеха. Меня немного потряхивало от нервного напряжения. Силы не осталось даже на то, чтобы подняться в комнату. Я устало опустилась на диван в гостиной. Всего сутки прошли с момента приезда сюда, но сколько всего произошло. Как много я узнала об этой семье, но еще больше тайн ждали своего часа. Что-то подсказывало мне, что не все они безобидны.

Глава 7

Надолго меня не хватило. Я несколько раз глубоко вдохнула, выдохнула. Почувствовала, что пришла в себя, и отправилась в комнату для молитв. Как правильно называлась эта часть дома, не знала, потому мысленно окрестила ее именно.

Внутри пахло благовониями. Мерцали огоньки свечей. Госпожа Тхакур все еще молилась. Прерывать ее разговор с Богом было неправильно, но мне хотелось как можно скорее поделиться хорошими новостями. И все же я выждала несколько минут. Когда пожилая женщина замолчала, сказала:

– Госпожа Тхакур, ваш внук вернулся.

– Благодарю тебя, Господь! – произнесла она и обернулась. – Где он? Почему сам не пришел? С ним все в порядке? Он не ранен?

– Что вы? Все хорошо. Он сейчас сам вам расскажет.

Я старалась придать голосу уверенности, чтобы убедить бабушку, хотя меня саму одолевали сомнения. Вдруг Радж пострадал, но не признался? Может быть, ему нужна помощь, а я, вместо того чтобы предложить ее, топчусь здесь. Жили бы мы в России, было бы намного проще. В Индии не знаешь, что сказать и как повести себя, чтобы ненароком не оскорбить кого-нибудь. Ох уж эта разница культур! С одной стороны, очень интересно, с другой – сложно. Как женщины решаются выйти замуж за иностранцев, переехать в чужую страну? Не представляю.

– Пойдем скорее, – добавила госпожа Тхакур, поднимаясь с колен. – Помоги мне.

Я протянула руку, на которую она оперлась. До гостиной всего несколько метров, но я продолжала поддерживать бабушку, а та ни разу не возразила. Видимо, чувствовала себя неважно.

По лестнице уже спускался Радж. Он успел искупаться, сменил европейскую одежду на местную. Честно скажу, что скептически относилась к традиционным нарядам, но зауженные брюки и длинная белая рубашка определенно шли ему. Сложно было не засмотреться на крепкие руки и широкие плечи моего работодателя. Последнее слово пришлось трижды мысленно повторить, чтобы напомнить, кто передо мной, и зачем здесь я оказалась.

Меж тем госпожа Тхакур мягко высвободила руку, которую держала на сгибе моего локтя. Я было решила, что она хочет обнять внука, но вдруг услышала:

– Как тебе не стыдно? Разве можно так пугать? Если бы с тобой что-то случилось, что мне тогда делать? На кого ты оставил бы Прию? Я уже немолода, могу и не дожить до ее свадьбы.

– Простите, бабушка! – Радж наклонился и коснулся руками ее ног. Думала, такое только в кино бывает, причем в старом индийском кино. – Я постараюсь больше не огорчать вас.

– Постарается он! Иди сюда, рассказывай, что случилось.

Госпожа Тхакур медленно, величественно, будто королева, села на диван. Ее внук устроился напротив. Я собиралась потихоньку улизнуть, хотя меня мучило любопытство. Появление Гиты с подносом, уставленным многочисленными блюдцами со сладостями, оказалось на руку, но у хозяйки были другие планы.

– Ты тоже останься, – приказала она.

Я не посмела ослушаться. Села на тот же диван, что и Радж. Рядом с ним было как-то спокойнее. Хотелось и вовсе спрятаться за широкую мужскую спину, подальше от пронзительного взгляда карих глаз.

– Бабушка! – Радж сложил руки перед грудью в молитвенном жесте. – Госпожа Никонова здесь ни при чем. Если позволите, я сам все расскажу. Но сначала выпейте чай.

– Разве я ее в чем-то обвиняла? – переспросила бабуля. – Разве подозревала в обмане? Пусть поест девочка. Ужин пропустила, голодной осталась. Что я скажу ее матери? Что пожалела миску риса?

Звучало так, будто бабуля ежедневно созванивалась с моей мамой, а та требовала отчет. Я представила эту картину и улыбнулась. Прикрыла рот ладонью, чтобы Тхакуры не решили, будто я посмеиваюсь над ними. Радж производил впечатление современного здравомыслящего человека. В отличие от него, пожилая женщина больше ориентировалась на традиции и обычаи. С осторожностью относилась ко всему новому.

Гита вернулась со вторым подносом. Разлила ароматный напиток по маленьким чашкам. Первую подала хозяйке. Дальше замешкалась: то ли по старшинству предлагать, то ли сначала о гостье позаботиться.

Радж, как истинный джентльмен (это слово точно не понравилось бы его бабуле, которая, как мне показалось, испытывала неприязнь ко всему английскому), передал чашку мне. Себе взял третью.

Говорить за столом было не принято. Эта традиция пришлась мне по душе. Я размышляла о словах госпожи Тхакур. Были ли они проявлением заботы или намеком на то, что она разгадала мой обман? Возможно, ни то, ни другое, а я искала подвох там, где его нет. Так и в теорию заговоров недолго поверить.

Чай, словно волшебный эликсир, успокоил души, смягчил сердца. Не удивлюсь, если Гита, помимо обычных специй, добавила туда еще что-то. Утверждать не берусь, не видела, но мне чудился запах мяты.

Поскольку внимание госпожи Тхакур переключилось на внука, я воспользовалась возможностью попробовать сладости. Вечером кусок в горло не лез. Теперь, когда убедилась, что Радж в безопасности, слона бы съела. Попробовала шарики, посыпанные кокосовой стружкой. Отчасти они напоминали известные конфеты с орешком внутри. Потом очередь дошла до нитей из теста, обильно политых сиропом. На десерт я оставила знаменитую индийскую халву. Узнала ее благодаря фотографиям в путеводителе, но, сколько ни пыталась, не смогла вспомнить название. Она буквально таяла во рту, а я вместе с ней. Разве можно так вкусно готовить? Этак от моей талии через месяц ничего не останется.

Наконец, чай был выпит, сладости съедены. Поскольку никто не провожал меня, я набралась наглости и осталась. Второй возможности узнать, что случилось на фабрике, мне не представится. Едва ли Радж сочтет нужным делиться со мной подробностями.

– Что все-таки произошло?

Госпожа Тхакур, видимо, тоже не собиралась ждать. Несмотря на позднее время, решила получить ответы на свои вопросы прямо сейчас.

– Случился пожар, – не стал юлить Радж, – но работники быстро заметили огонь и начали тушить его. Благодаря их усилиям, удалось избежать жертв. К сожалению, склад отстоять не получилось. Он выгорел дотла. Если бы днем мы не перевезли ткани в Колкату, завтра нам нечего было бы продавать. Утром начнем расчищать завалы. А теперь, если позволите, я пойду спать.

Коротко и по делу, будто не с бабушкой говорил, а перед генералом отчитывался.

Радж поднялся, я следом. Оставаться наедине с госпожой Тхакур не хотелось. Бесконечно долгий, напряженный день тоже давал о себе знать. Я боялась задремать прямо здесь, в гостиной.

– И что, позволишь, чтобы ему опять все сошло с рук?

– Кому, бабушка?

Голос звучал устало. Радж нуждался в отдыхе, но стоически терпел. Ни словом, ни жестом не выразил недовольство. Оставалось только позавидовать его выдержке.

– Кхану, конечно! Кому еще взбредет в голову устроить поджог?

Она перешла на бенгальский то ли от волнения, то ли не желая говорить при мне. Чувствуя себя лишней, я поспешила уйти. Не хотела оставлять Раджа одного, но и помочь ему ничем не могла. В моей моральной поддержке он едва ли нуждался.

В комнате пахло жасмином. Аромат был настолько сильным, будто кто-то разбил флакон духов и не проветрил комнату. Пришлось открыть окно. С обратной стороны, облепив москитную сетку, целые полчища насекомых только и ждали момента, чтобы полакомиться свежей кровью. Возможно, не все они были опасны, но испытывать судьбу не хотелось, как и проверять эффективность прививок, сделанных незадолго до приезда сюда.

Я не удержалась и показала им язык. Пусть сколько угодно жужжат по ту сторону, я буду спать.

Приняв теплый душ, я переоделась и откровенно зевала, предвкушая такой желанный сон. Подушка с одеялом так и манили. Даже мысли о Радже отошли на второй план.

Под ногами ощутила что-то мягкое, прохладное вроде травы или лепестков. Странно, ведь окно было закрыто. Можно оставить все как есть до утра, но по спине пробежал холодок. Под ложечкой засосало. Необъяснимый страх заставил меня включить свет.

Я не удержалась и вскрикнула. Лепестки бархатцев не просто лежали на полу. Они образовывали несимметричный узор, подозрительно напоминавший буквы одного из индийских языков.

Я достала телефон, сделала фотографию. Первая получилась смазанной, так дрожали руки. Вторая вышла лучше. По запросу вышло только одно слово – “берегись”, – то ли угроза, то ли предупреждение. Это было тем более странно, поскольку я здесь еще не успела обзавестись недоброжелателями.

– Кто ты? Что тебе нужно? – спросила, самая не зная, к кому обращаясь.

Мой голос звучал неуверенно, выдавая страх. Ответ я, конечно, не получила. Закрыла на всякий случай окно. Пусть лучше будет душно, зато спокойно. Закрыла изнутри дверь на задвижку. Стало спокойнее, но ненадолго. Кто-то бережно, почти нежно перекинул мои волосы через плечо. Я не успела обернуться, лишь почувствовала, как ледяные пальцы сомкнулись на шее.

– Помогите.

Я хрипела, пыталась освободиться, но руками ощущала лишь собственную кожу и ничего более. Потянулась к двери, вцепилась в задвижку, но силы оставили меня. Я дернулась в последний раз и упала.

_____

Уважаемые читатели, библионочь продолжается. Почти на все мои книги действует скидка до 40% https://author.today/u/elena_knyazhinskaya