Тайна белой собачки

Глава 1

Свобода! Только это слово неотступно крутилось в моих мыслях. Последним экзаменом в этой четверти была биология, и я сдала ее на "отлично". Учебный год завершен, и на все лето можно забыть об уроках, зачетах и контрольных. Ура!

- Сложный был экзамен?- спросила Ира. Мы сидели на огромном гранитном камне с высеченной на нем надписью: "Сквер имени 60-летия ВЛКСМ открыт 29 октября 1976 года". Это было "наше место". Отсюда весь сквер виден как на ладони. Сам камень всегда был приятно теплым, нагретым солнцем. По сути, он являлся памятником ушедшей эпохи, и было несколько кощунственным вот так запросто сидеть на нем, болтая ногами и поедая мороженое. Но, честно говоря, мы об этом не задумывались.

- Неа,- ответила я. - Представляешь, мне попался первый билет, а его-то уж всегда знаешь! Да и вопросы простые: "Строение клетки" и "Характеристика царства растений". Легкотня!

Подруга кивнула. Она была младше меня на год, поэтом активно интересовалась всеми предметами, что я проходила.

- Я, наверное, тоже выберу биологию на следующий год. Не хочу сдавать ОБЖ. Как-то это несолидно - деловито заявила Ира, с аппетитом откусывая от шоколадного пломбира в вафельном стаканчике.

Я с улыбкой поглядела на нее, щурясь на ярком, полуденном солнце. Сколько себя помню, мы дружили. Кажется, нас свели наши бабки, и это было немудрено: мы жили на соседних улицах, разделенных между собой рядами деревянных сараев. По размеренному укладу жизни поселок напоминал деревню, хоть и находился в черте города. Аккуратные, двухэтажные дома были построены рабочими местного машиностроительного завода. Их так и звали: народная стройка. По улицам разгуливали важные куры; в огородах виднелись парники с рассадой огурцов и помидоров, а у подъездов буйно цвели флоксы и китайские розы. В нашем поселке никогда ничего не происходило. Да и что может здесь стрястись? Иногда мне кажется, что время над ним не властно. Те же дома, те же зеленые улицы, знакомые лица соседей. Если выйти из бабушкиного дома, то слева будет желтый одноэтажный магазин "Продукты", с толстыми и вечно недовольными продавщицами, напротив детский сад, пестревший мультяшными верандами, маленький киоск с облезлой вывеской "Союзпечать", а чуть дальше старый кинотеатр "Радуга". Когда-то давно там крутили фильмы, но сейчас он стоял закрытым. Поговаривали, что в нем хотят сделать церковь. Бабки неодобрительно качали головой и вздыхали: неподходящее место! А мне хотелось, что бы там снова показывали кино.

У нас, куда не пойдешь, везде встретишь знакомых. Все на виду, не спрятаться, ни скрыться. Бабуля говорит, что поселок строили "всем миром", оттого и все друг друга знают. По вечерам подростки гоняют на брюзжащих мопедах, садоводы и огородники копаются на своих участках, бабульки степенно гуляют по скверу. Идиллия!

Здесь царила особая атмосфера, которая бывает лишь в подобных местечках. Тишь да гладь. Даже двери никогда не закрывались, разве что на ночь.

- Ну, насчет ОБЖ можешь не переживать. У нас некоторые физру сдавали. Вот это несолидно! - сказала я, и мы дружно засмеялись.

- Ой, а сколько времени сейчас?- вдруг спохватилась Ира. - Мне к двум часам домой надо: помогать бабушке огурцы перебирать - вздохнула она. Идти домой ей явно не хотелось.

- Да вы плантаторы!- пошутила я. - Давно бы себе личных рабов завели. Вот они пусть огурцы и перебирают!

Ира грустно улыбнулась в ответ.

- У бабушки уже есть один личный раб: это я. Не отвертишься!

Мы неторопливо пошли в сторону дома. У Тишкиных (Иркиных деда и бабушки) гигантский участок, и каждый его сантиметр был задействован с пользой. Огурцы росли в теплицах с конца апреля, а в июне давали первый урожай. Обязанностями Иры были сбор и сортировка овощей - перцев, помидоров, огурцов. Те, что поменьше, шли на салат, остальные же закатывали в банки "на зиму".

Возле огородной калитки ютилась чахленькая, корявая сирень, обязанная своим внешним видом Ириному деду, случайно пролившему на нее солярку. Я облокотилась на ее шершавый ствол, наблюдая за тем, как подруга неторопливо приступает к работе. Возле нее стоял огромный бачок с огурцами. Вооружившись перчатками, Ира обстоятельно и аккуратно раскладывала овощи по двум разным кучкам. Я вспомнила, как соседи по двору за глаза прозвали ее "маленькой тетей". То ли оттого, что подруга была полноватой, крепко сбитой, то ли по причине ее невозмутимого и рассудительного характера - но прозвище подходило ей, хоть и было немного обидным.

Мне стало скучно. Конечно, можно было помочь подружке, и дело бы пошло быстрее, но мне до жути не хотелось возиться с колючими огурцами. Я не была столь трудолюбива и покладиста, как Ирка, и поэтому моя баба Валя звала меня "белоручкой". От работы в саду я старалась отлынивать, и бабушка давно махнула на меня рукой.

Я уже собиралась уйти домой под предлогом обеда, но тут мое внимание привлекла тетя Шура, соседка из дома напротив. Сперва мне бросилось в глаза ее огненно-красное платье.

"Бабушка бы сказала: "Вырви глаз"- усмехнулась я про себя.

Тетя Шура была модницей и любила наряжаться. Она выходила на вечернюю прогулку в приталенных платьях, шляпках и с неизменной ниткой жемчуга на шее. Местные бабульки недолюбливали ее за это, презрительно фыркая, когда Шура появлялась в очередной обновке, и - о ужас!- с накрашенными губами.

Тем временем она, всплеснув руками, кинулась навстречу какому-то высокому парню в бейсболке, со спортивной сумкой наперевес. Когда парнишка обнял старушку, меня осенило: да это же ее внук, Лешка!

- Ир, Ир! Смотри, Пискля приехал!- радостно завопила я, тряся подругу за плечо.

Ира осторожно выглянула сквозь щель в заборе. Я, на всякий случай, спряталась в зарослях кабачков.

- Он, да? Чего молчишь?- я нетерпеливо ерзала в своем укрытии.

- Ну, вроде он - неуверенно протянула Ира. - Только высокий какой-то!

Я подошла ближе. Лешка зашел в подъезд, а следом алой вспышкой промелькнула тетя Шура.

- Ну, что будем делать? Зайдем к нему вечером или как? - Ира глядела на меня, прищурившись.

Лешка приезжал погостить у бабушки в летние каникулы - недели на две-три, не больше. На все лето, как мы, он никогда не оставался. Но эти несколько недель были полны впечатлений и историй. Отношения у меня с ним были своеобразными. Мы подкалывали друг друга, высмеивали, иногда весьма зло. Например, прочно закрепившуюся за Лешкой кличку "Пискля" придумала именно я, за высокий, немного девчоночий голос. Леша не оставался в долгу, и частенько устраивал мне подлянки: то пугал из-за угла, то, засевши в кустах, кидал земляными комьями и репьями. По-настоящему с ним дружила только Ира. Обстоятельная и спокойная, она часто разнимала нас, когда в пылу ссоры никто не хотел уступать, и дело чуть не доходило до драки. И все же нам было интересно вместе, несмотря на взаимные колкости и язвительные замечания.

- Конечно зайдем! Это же Пискля! - ответила я, хитро улыбнувшись. Что-то подсказывало мне: все самое интересное начинается!

Глава 2

Вечерело. Мы с Ирой крутились возле большой, железной трубы, которую в округе называли "выбивалкой". Конечно, она была предназначена для половиков и ковров, но для нас она являлась настоящим гимнастическим снарядом. Было особым шиком зависнуть на ней на одной руке, или круто перевернуться вниз головой. Час назад мы заходили к Лешке, но он не вышел. Открыв дверь, тетя Шура шепотом сообщила нам, что "Алеша спит". Мы разочарованно поплелись гулять.

- Может, он вообще не хочет с нами общаться. Особенно после того, как мы обошлись с ним в прошлом году - Ира словно прочла мои мысли. Действительно, обижаться было на что. И говорить "мы" в этом случае неправильно, так как целиком и полностью всю кашу заварила я. Язвительные замечания, высмеивание Лешкиной картавости, и наконец, прозвище "Пискля": кажется, в прошлом году я превзошла саму себя. Мы расстались почти врагами. Честно говоря, мне было стыдно за свое поведение, и маленький червячок совести нет-нет, да и давал о себе знать. Но извиняться я не собиралась, в глубине души надеясь на то, что Лешка уже обо всем забыл.

- Да ладно! Что б Пискля не хотел с нами дружить? Вот увидишь, сейчас он придет и все будет по-прежнему - я отвечала Ире, хотя на самом деле старалась убедить в этом саму себя.

- Привет! - вдруг раздалось за спиной.

Вздрогнув, я обернулась. Леша хитро улыбался, гордый тем, как он незаметно подкрался и испугал нас.

- Ой, а вот и он! Мы как раз о тебе говорили!- Ира расплылась в улыбке и обняла мальчика. Я не знала, куда себя деть. От волнения к лицу прилил жар. Все мои заготовленные реплики словно выветрились из головы. Машинально я отметила, как Пискля вытянулся за этот год, став на голову выше меня. Одет он был в спортивный костюм с символикой "Найк", а бейсболку лихо завернул козырьком назад.

- Ну, привет - наконец ответила я, и мы одновременно протянули друг другу руки. Ирка усмехнулась, наблюдая за этим сухим, официальным приветствием. Лешка настороженно смотрел на меня, а я - на него. Мне показалось, что он ждал от меня очередной порции насмешек.

"Не в этот раз"- подумала я, твердо решив перестать подтрунивать над ним. Но надолго ли?

Поначалу все чувствовали себя скованно. Леша явно смущался и не знал, как начать разговор. Это было так мило, что я решила ему помочь, и сказав:

- Классный костюм! Мы даже не узнали тебя сначала, - улыбнулась. Ира закивала.

Эта фраза решила все. Лешка просиял, и по лукавым огонькам его карих глаз, я поняла, что мы наконец-то помирились.

Остаток вечера прошел в веселых разговорах. Мы то сидели втроем на камне, то крутились на выбивалке. Лешка болтал, не умолкая. Он говорил о школе, а потом - о грядущей поездке с родителями на море. Но предметом его особой гордости был летний лагерь, в котором он уже успел побывать.

- Говорю: самое интересное в лагере - это розыгрыши! У меня получалось лучше всех. Мы девчонок зубной пастой мазали, а одну вообще зеленкой изрисовали, пока спала! Она потом до конца смены эту зелень не могла отмыть. Это прикол! - хихикал Леша, вертя в руках связку ключей. Мы с Ирой мрачно слушали его бесконечные истории, половину из которых он наверняка придумал сам.

- Да уж, прикол так прикол! - съязвила Ира. - Зубная паста, зеленка? Вы из какого лохматого года это вытащили? Так еще мои родители друг друга в пионерском лагере веселили. Старье! Хоть бы погуглили для начала...

Я засмеялась, и Лешку это задело. Напустив на себя серьезный вид, он поглядел на нас свысока и манерно произнес:

- Да будет вам известно, глупые создания, что перед вами не кто иной, как Король розыгрыша!

Мы прыснули от смеха. Пискля, явно не ожидавший такого поворота, выглядел растерянно и жалко.

- Что смешного?- насупился Лешка. У нас конкурс такой был. Я три года подряд в нем побеждаю!

Я утешительно похлопала его по плечу.

- Это тебя кто-то обманул, Лешенька. Такие приколы называют "бородатыми". А знаешь, почему? Потому, что его все знают и никому не смешно. Ну, может только тебе - и мы с Ирой зашлись в очередном приступе смеха.

Лешка часто заморгал, и мне показалось, что он сейчас заплачет. По его лицу и шее пошли красные пятна.

- Предлагаю пари!- вдруг выпалил он.

Мы с Ирой обменялись удивленными взглядами.

- Какое еще пари?- небрежно спросила я, презрительно оглядев Лешку с головы до ног.

Пискля встал, и деловито заложив руки за спину, прошелся туда-сюда.

- Пари на самый невероятный розыгрыш! Кто поведется, тот и проиграл! Ну что, согласна, Сашка?- азартно воскликнул Леха и уселся прямо на траву.

Я прищурилась, обдумывая предложение. Если честно, по части розыгрышей и всевозможных выдумок Лешке нет равных. Тягаться с ним мне было не под силу, а проиграть и вовсе недопустимо. Нет, нужно придумать что-то другое. Пусть пари будет на равных условиях для всех! И тут меня осенило.

- Вместо розыгрыша предлагаю другую тему: страшные истории. Байки про чертей, нечистую силу и привидений. Выигрывает тот, чья история окажется самой жуткой. Что скажешь?- и я протянула Лешке руку.

Друг на секунду задумался, но потом уверенно шлепнул своей ладошкой по моей.

- Идет! Договор скреплен рукопожатием. Теперь мы не сможем отказаться от своих слов. Учти, я мастер криповых страшилок - пафосно заявил Леха. Он всегда любил театральность в словах и поведении, но нас это только забавляло. По его румяным щекам и хитро прищуренным глазам я поняла, что он уже обдумывает дело.

- Давайте прямо сейчас! Начинает смеркаться: самое время для баек из склепа! - потусторонним голосом объявил Пискля и засмеялся, довольный собой.

Я огляделась. На улице было полно народа. У подъездов на лавочках сидели бабки, вышедшие на вечернюю прогулку. В такое время укромного местечка не найти, и мы растерянно смотрели по сторонам.

- Ребят, я знаю, куда идти! - прошептала Ира, дернув нас за рукава. - Есть только одно подходящее место для страшных историй. Чердак!

Глава 3

Мы уселись на старых диванных подушках возле слухового окна. Я осторожно выглянула наружу, и с высоты крыши улица показалась мне совсем другой. Уютные дворики, ухоженные палисадники, бабульки на лавочках, отгоняющие комаров сломанными ветками американского клена - вечерняя поселковая идиллия. Теплый ветер покачивал заросли цикория. Где-то мирно стрекотали сверчки.

- Офигеть!- восторженно протянул Лешка, оглядывая пространство чердака. - Почему молчали про него? Это же классное место для штаб-квартиры!

- Тихо!- зашипела на него Ира. - Если кто-нибудь из соседей услышит нас, пиши пропало! Запрут на амбарный замок, и наше тайное место накроется медным тазом.

Мы были на чердаке Иркиного дома. Идея сделать в нем что-то вроде укрытия пришла нам в головы случайно. Бабушка Иры, тетя Лида, очень любила сушить там белье. На чердаке было тепло и сухо, а главное - полно места. Повсюду висели бельевые веревки, а под ногами извивались во все стороны трубы отопления. Нам так понравилось это место, что мы тут же решили превратить его в наш секретный штаб. Осторожно, чтобы не попасться на глаза вездесущим соседкам-сплетницам, мы крались по коридору, а потом бесшумно забирались наверх по узкой лесенке. Чердак никогда не запирали. Повезло и на этот раз.

- Старайтесь не светиться перед окном - предупредила Ира. Несколько секунд она чутко прислушивалась, и, удостоверившись, что в коридоре никого нет, опустила тяжелую западню.

Ира села рядом со мной, а Лешка - напротив, скрестив свои длинные ноги по-турецки. Порывшись в карманах, он достал горсть пятирублевых монет.

- Дамы и господа! Вечер мистических историй открыт! Пусть его величество случай решит, кто будет первым вести свой рассказ!- напыщенно произнес Леха.

- Ни слова в простоте - усмехнулась Ира, толкнув меня локтем в бок. Я повертелаодну из монеток в руке.

- Выпадет решка - рассказываешь ты, орел - я. Ок?

Лешка близоруко прищурился и кивнул. Я подбросила монету, и та, описав дугу под деревянным потолком, приземлилась на пол, вращаясь и дребезжа.

- Орел! Первой рассказывает Саша! - как настоящий рефери, объявила Ира.

Выдержав паузу, я начала:

- Первым делом вот что: все, о чем я расскажу, основано на реальных событиях!

- Клево! Как в настоящих ужастиках!- прошептал Леха, но Ира тут же шикнула на него, приложив палец к губам.

Это сравнение было лестным для меня, особенно из уст Лешки. Но сделав вид, что не заметила этого, я продолжала:

- Произошло это с моей прабабушкой Настей в послевоенные годы, во времена ее юности. А дело было так. Возвращалась она вечером от местной портнихи: та подрядилась платье бабуле шить. Начало смеркаться. Баба Настя торопилась домой. И как назло, споткнулась, да так, что чуть не скатилась с крутой горки, словно кто-то нарочно толкнул ее в спину. Бабуля была не робкого десятка, но тогда взяла ее оторопь. Говорит, почуяла, как проплыло что-то рядом с ней, обдав ледяным, пробирающим до костей дыханием. И тут же ветер усилился: под его порывами трава прилегла к земле, а огромный дуб качался из стороны в сторону. Ветки его шевелились, будто уродливые, покрытые корой руки. В шуме листвы слышались шепот и зловещее бормотанье.

"Господи помилуй!" - прошептала баба Настя и перекрестилась. В эту секунду в темнеющем небе блеснула молния. Бабушка бросилась бежать, не разбирая дороги. Успеть бы до дождя! Раздался раскат грома, и тут баба Настя увидела, как над домами летит большой, серебристый шар! Он плавно и бесшумно плыл в воздухе. От шара тянулась такая же серебристая ниточка, словно хвостик. Нечто сияло зеркальным блеском, выделяясь на фоне грозового неба. Бабушка завороженно следила за этим чудом. Наконец, шар завис над крышей одного из домов. Раздался громкий звук, похожий на звон разбитого стекла. Шар лопнул. Его осколки запрыгали по крыше и... исчезли.

Бабушка Настя в страхе понеслась домой. Наутро об этой чертовщине знала вся деревня. - я остановилась, что бы перевести дух. Друзья слушали меня, затаив дыхание.

- Ну, а дальше что было? - Ира нетерпеливо заерзала на подушках.

- А дальше собрался народный сход. Решили, что не к добру все это. Нечистой силой пахнет! Подались все к тому дому, над которым шар рассыпался. Жила там Акулина, лет восемнадцати от роду, круглая сирота. Отца на войне убили, а мать от тифа умерла. Помогали ей всей деревней, жалели. Стали спрашивать ее, что да как. А Акулька и отвечает: это ко мне каждый вечер отец покойный прилетает! Мы, говорит, с ним беседуем да орехи грызем, которые он с собой приносит. Деревенские в ужас пришли от таких речей! Тут вышел дьяк местный, отец Тимофей, и говорит:

"Ты вот что, дочка: как в следующий раз к тебе отец придет, плесни в него водой святой, да посмотри, что будет!" На том и порешили. Утром следующего дня снова пришли все к Акулине, а та бледная, как полотно! Рассказывает, что сделала все, как Тимофей учил. Плеснула святой водой в отца, а тот заорал, заголосил не своим голосом. Смотрит девушка, а у него вместо ног - копыта! И не скорлупки от орехов валяются на полу, а козьи шарики! В этот же миг черт исчез.

Поняли все, что это нечистый приходил к Акулине. Вовремя его отвадили. С той поры в деревне никаких серебристых шаров не видели. Конец!- объявила я, победоносно взирая на Лешку.

- Что, съел? тебе меня не переплюнуть, признай!- я подмигнула Лехе и потянулась. Спина затекла от долгого сидения на жестких подушках.

Но Пискля только рассмеялся.

- Ты пожалеешь о своих словах, услышав мою историю. И вообще, такие байки, как твоя, я уже слышал. В каждой деревне есть легенды о летающих шарах и огненных змеях. Фольклор!

- Ну, не знаю - поежилась Ира. - Я точно сегодня не усну!

Лешка лишь махнул рукой.

- Слушайте, слушайте меня! То, о чем расскажу я, произошло рядом, в соседнем поселке!

Глава 4

- В соседнем поселке? Высоково? Что-то не верится - Ира подозрительно прищурилась, глядя на Леху. - Только что придумал, да?

- Ничего не придумал! Мне эту историю бабушка Шура рассказывала, еще когда я совсем мелкий был! Городская легенда, ясно? - Лешка упрямо тряхнул головой, сделав вид, что обиделся.

- Ладно, Ир, давай послушаем. Все-таки у нас вечер мистики, да и пари в силе, - сказала я, снисходительно улыбаясь.

- Вот только не надо делать мне одолжений! - скривился Лешка. - Сначала выслушайте, потом говорите!

- Ну давай уже, не набивай цену - сердито буркнула Ира.

Леха устроился на подушках поудобнее, и не спеша, начал свой рассказ.

- Есть в поселке Высоково улица Песочная. Небольшая, домов десять. В основном, ухоженные, прибранные домики, с палисадниками-огородами. Но в самом конце тихой улицы стоит необычный дом. Окна его забиты досками, дверь заколочена. Участок давно порос крапивой и чертополохом. Местные обходят этот дом стороной, а особо суеверные крестятся, проходя мимо!

- "Проклятый старый дом"- прошептала Ира. Я тоже вспомнила об этой песне.

Лешка кивнул головой:

- Все неспроста. Жил там раньше врач. Уважаемый был человек, работал в детской больнице, кажется, даже был заведующим отделением. Вот только жил один, бобылем, как говорит бабушка. Ну, то есть не женат был - пояснил Леха.

- И была у него маленькая белая собачка. Уж очень он привязан к ней был, называл ее своим единственным другом. Короче, никто не знает, почему, только доктор этот спиваться стал. Квасил, говорят, не по-детски. От пьянства у него поехала крыша. Соседи слышали, как он орал у себя в доме. Особенно ночью жутко было. Он принимался завывать на все лады, да так, что волосы дыбом! А потом он помер. Никто не знает, когда именно. Заметили, что он больше не орет и не воет. Набрались смелости и вошли в дом. Ну и... обнаружили трупы. Доктора и собачки. Ее даже похоронили вместе с ним. Говорят, он так хотел.

Вроде бы, обыкновенная история. Но не тут-то было! Местные жители стали слышать по ночам шепот, смех, а иногда - вой, доносившийся из дома покойного доктора. Иногда в окнах мерцал свет. Некоторые клялись, что слыхали собачье тявканье и лай. Само собой, нашлись любопытные мальчишки, решившие залезть в дом и проверить, что да как.

- И что? Что там было?- спросила я. Признаться, Лешкина история увлекла меня. Я мигом вообразила дом-развалюху, с забитыми дверями и окнами, его бомжеватого хозяина и белую собачку.

- Что было там? Да ничего. На первый взгляд. Вот только мальчишки клялись потом, что к каждому из них являлся призрак маленькой белой собачки! Видимо, мстил за то, что забрались в дом, как воры. Вот тогда и решено было заколотить двери и окна, чтобы больше туда не лазили. Так и стоит дом много лет. Каждый год на его участке зреют вишня, крыжовник, яблоки. Но никто их не берет - опасаются призрака доктора и его собачки, которая и после смерти охраняет свою территорию. Это место проклято - изрек Леха.

Казалось, эта история подействовала на нас гипнотически, и мы некоторое время молчали, под впечатлением от услышанного. Лешка улыбался и жмурился, как довольный кот. Первой из оцепенения вышла Ира.

- Первый раз слышу об этом. Какой-то сумасшедший доктор, его собака, проклятый дом! Как-то не верится... - с сомнением протянула она, поглядев на меня.

И правда! Это же Пискля - соврет, недорого возьмет! А мы и уши развесили. Не удивлюсь, если это пересказ одной из интернет-страшилок.

- Странная история. Я о ней тоже не слышала - сказала я.

Лешка был на удивление спокоен.

- Но это не значит, что ее не было. Тем более, дом существует. И чтобы вы окончательно мне поверили, предлагаю смотаться туда и увидеть все своими глазами! Хоть прямо сейчас!

- Нет, давайте лучше завтра - ответила я, увидев через слуховое окно, как из подъезда вышла бабушка. Подбоченившись, она глядела в сторону сараев, явно разыскивая меня.

- Блин, уже девять! Пора по домам. Меня сейчас искать будут. Пойдемте отсюда! - всполошилась Ира, увидев часы на экране телефона.

Стараясь не шуметь, мы спустились по чердачной лестнице на коридорную площадку.

- Встречаемся завтра утром, в десять! Берите с собой велики, так быстрее будет - шепотом велел Лешка.

На том и порешили.

Глава 5

- Вот и оладушки готовы! - объявила бабушка, снимая с плиты шипящую сковородку. Аппетитный запах выпечки наполнил маленькую кухню. Я сидела на табурете и болтала ногами, закутанная в махровый, банный халат. После горячей ванны хотелось пить, и я с удовольствием наблюдала, как бабуля разливает по чашкам горячий, ароматный чай с мелиссой.

Из головы не выходила Лешкина история о спятившем докторе. Не верится, что завтра мы увидим тот самый дом! Я покосилась на бабушку. Она, по старой привычке, пила чай из блюдца и смотрела программу "Время" на маленьком цветном телевизоре.

- Бабуль! Я тут тебя спросить хотела. Нам Леша такую историю рассказал... - и я поделилась сегодняшней страшилкой, умолчав про затею с посещением заброшенного дома.

Баба Валя слушала меня, поджав губы. Она была суровой, немного грубоватой женщиной, не любившей сантименты и нежности. Я опасалась, что она поднимет меня на смех, когда услышит про призрак доктора и белой собачки, или, что еще хуже - отругает. Так оно и вышло.

- Трепло твой Лешка! Напридумывал ерунды, а вы и верите. Привидения какие-то, призраки! Помню я доктора. Как же фамилия его была, дай Бог памяти - баба Валя задумчиво поглядела в окно. - Вспомнила: Виноградов! Точно, доктор Виноградов!

- А ты знала его? - осторожно спросила я, пользуясь удобной минуткой.

Бабушка отхлебнула чая из блюдца, развернула фантик конфетки. Я терпеливо ждала, боясь спугнуть ее ностальгический настрой.

- Знала. Его многие знали. Почти всех местных детей он лечил. Иных даже оперировал. Хирург! - пояснила баба Валя.

- Хороший был мужик. А сказкам этим не верь! Придумали много чего. Спился он, воти вся загадка. Больной, несчастный человек. Царство ему небесное! - вздохнула бабушка и перекрестилась.

Ворочаясь в постели, я размышляла о прошедшем дне. Как всегда и бывало, появление Лешки принесло с собой новые приключения, мгновенно закружившие нас в вихре событий. Тогда мы еще не знали, чем обернется визит в заколоченный дом на краю соседнего поселка...

Ночью был ливень. Я уснула под стук капель по стеклу и тихий скрип старой яблони, раскачивающейся под порывами ветра. Мне снился странный сон, больше похожий на отрывок фильма. Я стояла в маленькой, темной комнатке, освещенной тусклым светом настольной лампы. За письменным столом сидел мужчина. Немолодой, с всклокоченными, торчащими в разные стороны седыми волосами, он что-то быстро писал в небольшую ученическую тетрадь. Иногда он перечитывал написанное, морщился и комкал листок, бормоча что-то себе под нос. Огромные очки нелепо сидели на крючковатом носу, и он близоруко щурился, уткнувшись в тетрадку. У его ног, свернувшись клубочком, лежала маленькая собачка, вся в колечках белых, пушистых кудрей. Я, словно невидимка, наблюдала, затаив дыхание.

- Все правильно... Она должна узнать, должна... - бормотал этот странный человек, устремив блуждающий взгляд в темное окно. Он судорожно кивал и трясся, то снимая очки, то снова надевая их. Желтый свет лампы отражался в линзах, словно всполохи огня.

- Но я не мог! Пойми, я не мог по-другому!- запричитал старик, и обхватив себя руками, принялся монотонно раскачиваться на стуле. Казалось, он обращался к собаке, и та, будто поняв его, навострила уши и гавкнула.

- Ты говоришь, отправить письмо завтра? Да, да, именно! Именно завтра! - вскричал мужчина, резко встал со стула, шагнул в мою сторону и замер.

"Он видит меня!" - в ужасе подумала я, глядя на свое отражение в перемотанных синей изолентой очках старика. Я сделала шаг назад, и в этот момент злобно зарычала собачка, оскалив маленькие зубки.

Старик выглядел безумным. Зажмурившись, он принялся махать на меня руками и вопить:

- Прочь! Прочь! Изыди, нечисть! Горе мне, горе!

Он кричал и плакал, размазывая слезы по лицу, словно ребенок. Собака тем временем ощетинилась, издала глухой рык и кинулась в мою сторону. Я заорала и ... проснулась.

Сердце испуганной птицей билось в груди. Я вспомнила, как на уроках психологии нам рассказывали, что сны - отражение дневных впечатлений человека. Что ж, пусть будет так! По крайней мере, эта версия реалистична. Ох, умеет же Лешка нагнать жути! Не терпится побывать на месте событий. С этими мыслями я заснула.

Глава 6

Утром, прихватив ключ от сарая, я понеслась на улицу, прыгая через ступеньки лестницы. Немного поковырявшись с замком, я отворила скрипучую дверь сарайчика, и тут же в полумраке блеснул руль моего старенького "Школьника".Да, не самый модный велик. Зато никогда не подводил! На нем я исколесила почти весь поселок и его окрестности.

Друзья уже ждали возле Ириного дома. Леха гордо восседал на новеньком велосипеде и протирал тряпочкой ярко-синюю раму, и без того сиявшую чистотой. Вид у него был такой довольный, что я невольно улыбнулась.

- Ничего -, шепнула я и погладила руль своего "старичка". - Мы с тобой его сделаем!

-Мы тебя тут уже полчаса ждем! Уже успели Иркиному велику колеса подкачать! - ворчал Лешка.

- Кстати, да! договорились в десять, а уже половина одиннадцатого! - поддакнула Ира, укоризненно поглядев на меня. Я уже было хотела рассказать им о своем странном сне, но вдруг передумала. Поднимут на смех, а Пискля и вовсе вообразит о себе невесть что! "Мастер страшилок", "Король ужаса" - как он там себя называл? Не хватало еще, что бы у него появились основания для этих "титулов"...

- Да так... Проспала просто - я пожала плечами. - Могли бы и позвонить, разбудить!

- Так мы звонили - встрепенулся Леха. - У тебя мобильник отключен!

Блин! Как же я могла забыть зарядить телефон? Вот так всегда с этим Писклей. Все наперекосяк!

- Ладно, поехали!- пробурчала я, злясь на собственную забывчивость.

Мы покатили по дороге, аккуратно объезжая лужи, оставшиеся после ночного дождя. День выдался необыкновенно душным. Влажный воздух был густым, обволакивающим, и на тигровых лилиях, растущих возле домов, застыли капельки воды. Мы с Лешкой ехали впереди, а сзади, чуть отстав, пыхтела Ира.

Проехав наши двухэтажки, мы очутились на асфальтированной дороге, отделявшей поселок от Высоково. Коттеджи, особнячки и обыкновенные частные дома соседствовали друг с другом. Здесь вовсю кипела жизнь: суетились дачники с рассадой, сновали туда-сюда дети на маленьких самокатах. Каждый двор словно был съемочной площадкой рекламного ролика, с альпийскими горками и живыми изгородями. Домики сияли новенькой черепицей на крышах и чистыми оконными стеклами.

Мы остановились, чтобы перевести дух. Я с любопытством разглядывала окрестности, Ира жадно пила воду из бутылки, а Леха насупился, глядя вдаль.

- Куда дальше-то?- спросила я, щурясь на ярком солнце.

Лешка помолчал, а затем резко скомандовал: - За мной!

И так рванул с места, что нам пришлось как следует поднажать, чтобы догнать его. Он ехал к самой окраине поселка. Постепенно яркие новые домики остались позади. В этой части Высоково были старенькие, даже ветхие избушки. Некоторые дома и вовсе стояли брошенными, покосившимися. На одном из них я увидела почти стертую надпись: улица Песочная. Значит, мы на месте!

Странно, но улица была пуста. Ни огородников, ни прохожих, будто давно здесь никто не живет.

- Мда, мрачновато!- хмыкнула Ира, с опаской озираясь по сторонам. - Как-то здесь неуютно...

- И правда! я уже боюсь представить, как выглядит тот самый дом...- начала было я, но Леха дал знак молчать, приложив палец к губам.

- Тихо! за нами наблюдают!- прошептал Лешка и кивнул куда-то в сторону. Я присмотрелась и заметила в окне соседнего дома бабульку, следящую за нами из-за тюлевой занавески.

- Подумаешь, какая-то любопытная бабуська! Поехали уже! - яростно зашипела Ира. Мы оседлали велики. Отъезжая, я оглянулась. Бабка по-прежнему пялилась в окно, и даже надела очки, чтобы лучше разглядеть.

Мы тихо ехали по пустой улице. Дорога постепенно сузилась до маленькой тропинки, по обеим сторонам которой росли крапива и репей. Наконец, Лешка затормозил возле огромного, засохшего клена. Судя по раздвоенному, почерневшему стволу, в него когда-то ударила молния. В этом было что-то жуткое, особенно на фоне зелено-белых березок, растущих вокруг. Казалось, что исполинское дерево открывает вход в мрачную и темную реальность, притаившуюся рядом. И действительно: в нескольких метрах от сухого клена я увидела покосившийся деревянный забор, ограждавший внушительных размеров двор. По его периметру росли яблони и сливы. Полосатые шмели кружили над ароматными цветами шиповника, который без должного присмотра разросся по всему двору, словно колючие джунгли. В некоторых местах забор почти сгнил, и давно упал бы, если бы не сковывающие его ветви дикого винограда.

- Мы на месте - промолвил Лешка, оглядевшись. - Давно я тут не был...

- А дом где? - в недоумении спросила Ира. И правда: на первый взгляд, никаких построек во дворе не было.

- Он там, - махнул рукой Леха. - Просто за деревьями не видно. Дальше на великах мы не проедем. Придется пойти через огород.

Мы спрятали велосипеды возле мшистой калитки в зарослях чертополоха и осторожно, шаг за шагом, стали пробираться к дому. Трава доходила до пояса. Лешка шел впереди, прокладывая дорогу, следом брела Ира. С осокой еще можно было смириться, а вот крапива попалась на редкость злая, и я, обжигаясь об ее листья, то и дело ойкала.

- Тихо, Саш! - шикнул на меня Лешка. Он ловко продирался сквозь траву, отодвигая ее своими длинными руками.

- Вообще-то больно... - обиженно пробормотала я себе под нос.

Наконец, мы вышли к кривым ступенькам покосившегося крыльца. Дом стоял перед нами, словно уродливая избушка Бабы-Яги. Зеленая краска стен облупилась и торчала неприглядными шкварками, а оконные проемы кое-как были забиты толстыми досками. Стекла, к моему удивлению, оказались целы, но из-за толстого слоя грязи разглядеть что-либо внутри было невозможно. Я подошла ближе, почти вплотную прислонившись к доскам, но тут же с визгом отпрянула, увидев огромного паука-крестовика. Фу, мерзость! Не хватало еще, что б он мне ночью приснился...

- Хватит орать! Спалишь всю контору! - вполголоса сказал Лешка с недовольным видом.

- Она у нас белоручка, боится всего - насмешливо протянула Ира, хихикнув.

- Знаете что... - начала было я, но увидев свирепое лицо Лехи, замолчала. Он огляделся по сторонам и строго сказал:

- Хватит трындеть! Надо пробраться внутрь. Мы и так слишком долго тут маячим!

Пригнувшись, мы взошли на крыльцо, скрипевшее каждой половицей. Под навесом висел ржавый умывальник, тихонько качающийся на ветру. Пахло сыростью и прелой травой. Было в этом месте что-то неуловимо жуткое, и несмотря на теплый, летний день по телу ползли мурашки страха. Но виду я не подавала, и схватившись за облезлую ручку, легонько толкнула дверь.

- Заперто! - констатировала я, пожав плечами.

- Да ты "Капитан очевидность"! - закатил глаза Леха. Ира тихонько засмеялась.

Все эти дурацкие приколы стали меня раздражать.

- Открывай сам, раз ты такой умный - пробурчала я и отошла в сторону.

Лешка не ответил, и порывшись в рюкзаке, достал какую-то железяку.

- Это что, отмычка? - Ира смотрела на это хитрое приспособление, округлив глаза. Только сейчас я поняла, что Пискля хочет взломать дверь. Он вставил железку в замочную скважину и с серьезным видом принялся за дело. Миг - и старый замок звучно щелкнул.

- Прикольно, даже не заржавел!- радостно провозгласил Леха, обернувшись, но увидев наши перепуганные лица, недоуменно спросил: - Что?

- Что? Ты еще спрашиваешь? Мы дом взломали! Это вообще-то частная собственность!- тараторила Ира, покраснев от возмущения. Я согласно кивнула. Правда, дело пахло криминалом...

- Частная собственность? Вы что, сериалов пересмотрели? Очнитесь, тут лет двадцать никто не живет! У этого доктора даже родственников не было, так что дом ничей. Это обыкновенная заброшка! Если б знал, что вы такие сикухи, не взял бы с собой! - презрительно фыркнул Лешка и плюнул с досады.

- Я думала, дом открыт - не сдавалась Ира, но уверенности в ее голосе поубавилось.

Лешка поджал губы и нахмурился.

- Или заходим, или уезжаем обратно! Решаем сейчас. Ну?

- Ладно, идем - поколебавшись, неохотно согласилась Ира.

- А ты, кэп? - Лешка смотрел на меня, щуря хитрые глаза. Несмотря на страх, мне хотелось войти внутрь. Тем более, пари еще в силе!

- Я за. Только ты первый заходишь! - ответила я, деловито подбоченясь.

- Я к вашим услугам, мисс! - шутливо расшаркался Леха. Он с силой нажал на ручку, и дверь распахнулась, жалобно заскрипев.

- Велкам!- прошептал Пискля и переступил порог. Крадучись, мы с Ирой последовали за ним.

После яркого солнца в прихожей было непривычно темно, и какое-то время мы просто стояли там, пока глаза не привыкли к полумраку. Пахло плесенью. Веселые обои с ромашками, которыми была оклеена маленькая прихожка, почернели от сырости. Под ногами была какая-то лужа; присмотревшись, я заметила дыру в потолке. Представляю, как во время дождя здесь льет! На старой вешалке болталась потерявшая всякий вид куртка, или фуфайка, как сказала бы бабуля. Из мебели был лишь старый, полированный комод, да сломанный стул на трех ножках.

- Смотрите! - Ира указала рукой на темный угол.

Лешка включил фонарик и посветил в нужном направлении. "Здесь был Паштет" - гласила надпись, размашисто намалеванная на стене синей краской.

- Интересно, что случилось здесь с этим Паштетом?- задумчиво, и словно ни к кому не обращаясь, произнесла Ира.

- Не знаю. Но когда он уходил, то запер дверь на замок. Иначе как можно объяснить то, что она была закрыта ключом? - рассуждала я, осторожно ступая по шуршащим, сухим листьям, устилавшим пол прихожей и коридора.

- Два варианта. Или Паштет был очень аккуратным мальчиком, или... дверь закрыл кто-то другой - ответил Леха. Мы переглянулись. От этой мысли стало не по себе.

Миновав узкий коридорчик, мы очутились в единственной комнате этого дома.

- Ничего себе! - воскликнул Лешка, оглядевшись. - Вот это музей!

Посмотреть было на что. Небольшая комнатка действительно походила на музей, причем медицинский. На письменном столе в беспорядке лежали книги - многочисленные справочники и пособия по хирургии. Тут же располагались анатомические модели сердца, мозга, пищеварительной системы. Рядом валялись скомканные, желтые листки из тетради в клетку. Это показалось мне смутно знакомым, но я никак не могла понять, почему. На всем лежал толстый слой пыли, и я несколько раз громко чихнула.

Ира с Лешкой, как завороженные, застыли возле старинного, резного шкафа. За его стеклянными дверцами, среди мутных склянок и каких-то хирургических инструментов лежал череп. Мне почудилось, что он таращится на нас своими пустыми глазницами. Я подошла поближе.

- Как вы думаете, он настоящий? - прошептал Лешка.

- Не знаю, и знать не хочу! - сердито ответила Ира. - У меня от него мурашки! Смотрите, как оскалился!

И правда: череп словно улыбался, демонстрируя желтые зубы. Вот жуть!

- Да, наш доктор Франкенштейн полон сюрпризов - присвистнул Леха. Он прошелся по комнате, читая названия книг в потрепанных переплетах:

- "Фармакология", "Анестезиология", "Международная классификация болезней, издание десятое"... Сплошь медицина!

- А вот и нет! - возразила Ира, показывая на стопку книг на спинке старого дивана.

- Маяковский, Есенин, Блок и Цветаева - констатировала я, стерев пыль со старых обложек. Интересно, каким же был доктор Виноградов на самом деле? Серьезным человеком науки или романтичным любителем поэзии? А может, и тем, и другим... Оставалось гадать по немногим вещам, оставшимся после него.

Тем временем Лешка принялся шарить по ящикам облезлого стола.

- Девчонки, глядите! тут куча старых фоток! - Леха достал из ящика кипу черно-белых фотографий и разложил их на столе.

Поначалу ничего примечательного мы не увидели. С потрескавшихся карточек на нас глядели люди в белых халатах. Тут была целая серия больничных фотографий: врачи,медсестры, улыбчивые санитарочки. На обратной стороне одной из фоток имелась надпись: "Коллектив отделения детской хирургии больницы №5, 1985 год".

- А фотки доктора тут нет?- полюбопытствовала Ира.

- Не знаю, но от этого хлама мне постоянно хочется чихать!- сердито ответила я. Лешка согласно кивнул. Казалось, что пыль была повсюду: на столе, ободранных подоконниках, в складках плюшевых желтых штор, обрамлявших окно. Увидев, как в трещину старого линолеума скользнула шустрая мокрица, я брезгливо сморщила нос. Терпеть не могу насекомых, да еще таких противных! Дом просто гнил, разваливался, постепенно покрываясь плесенью.

- Может пойдем? - предложила я. Еще минута, и я провоняю этим мерзким, затхлым воздухом!

- Оппа! А вот и докторишка, собственной персоной! - воскликнул Леха, держа в руках пожелтевший снимок.

- Сань, гляди, это он! Сто пудов!- восторженно прошептала Ира и поманила меня рукой. Я лениво подошла ближе и вырвала фотку из Лешкиных рук.

- Ну, где? - с напускным безразличием процедила я, но взглянув на карточку, оторопела. Крючковатый нос, толстые очки, всклокоченные волосы: на меня смотрел человек из сегодняшнего странного сна! Я моментально его узнала. Он был запечатлен за письменным столом, а на его коленях лежала маленькая, белая собачка. Та самая, рычавшая на меня во сне... Получается, мне снился именно доктор Виноградов! Но как? Я никогда о нем не слышала и уж тем более, его не видела. Мысли скакали в голове, а я продолжала тупо пялиться на фотку, не в силах отвести взгляд.

- Саш, ты чего застыла? - Ира потрясла меня за плечо.

- Ничего... душно тут просто!- пробормотала я первое, что пришло в голову, почему-то не решаясь рассказать друзьям правду. Надо подумать, поразмышлять...

Лешка сгреб фотографии в пустой ящик.

- Так, ладно! Мы здесь задержались. Пора валить!

- Никуда вы не пойдете! - раздался громовой голос.

Вздрогнув, я обернулась, а Ира испуганно вскрикнула. На пороге стояла толстая, немолодая женщина. Я узнала ее: это она следила за нами из окна при въезде на Песочную улицу. Правда, тогда она показалась мне бабулькой, но в действительности была грузной теткой средних лет. Подбоченившись, соседка возмущенно смотрела на нас, закрывая проход своей мощной фигурой. Путь к отступлению был отрезан!

-Вот и попались, шпана малолетняя!- торжествующе произнесла женщина. - Теперь-то я вас живо в милицию сдам! Лазить они будут по чужим домам!

"Это конец!" - тоскливо подумала я, представляя, как нас допрашивает следователь в полиции. Поставят на учет в инспекции по делам несовершеннолетних, да и в школу сообщат. А какой разнос устроят дома!

- Так, дама, без паники! Давайте мы просто уйдем, а? мы здесь из любопытства, честно-честно! - Лешка говорил спокойно, но я видела, как он напрягся. Красная, как рак Ира закивала и добавила умоляющим голосом:

- Правда, мы не воры! Мы просто так зашли, отпустите нас, пожалуйста!

Тетка злобно осклабилась и засмеялась, сотрясаясь своим тучным телом.

- Щас, рассказывай! Ворье проклятое! А ну-ка, выворачивай карманы! - угрожающе произнесла она густым, низким голосом и двинулась в мою сторону.

Я испуганно попятилась назад.

- Нет у меня ничего! Не подходите! - от страха мой голос дрожал.

- Знаю я вас! Не в первой сюда приходите! Все уже у покойного Иваныча растащили! Показывай, что сперла, дрянь! - заорала соседка и цапнула меня за руку. Началась неразбериха: я визжала и пыталась вырваться из ее бульдожьей хватки, Лешка тянул эту огромную бабу назад, но она то и дело отшвыривала его, словно щенка.

- Отстань от нее! - отчаянно верещал Леха, вцепившись в цветастый подол теткиного платья.

- Со мной пойдете, чертовы куклы! - шипела баба, силясь заломить мне руки за спину.

Краем глаза я заметила, как что-то взметнулось над головой: это Ира опрокинула над нами ящик со старыми фотками. Тетка зажмурилась и отпустила меня, замахав перед собой дряблыми руками.

- Погнали, погнали! - заорал Леха. Мы втроем кинулись к дверному проему, но толстая ведьма успела схватить меня за ногу.

- Не уйдешь, гадина! - хрипло бурчала она. Эта огромная женщина была так близко, что я почувствовала исходивший от нее запах: смесь старой пудры и дешевого туалетного мыла.

В одно мгновение ко мне подскочил Леха и с силой толкнул озверевшую тетку. Та нелепо зашаталась, удивленно тараща на нас круглые, маленькие глазки, а затем рухнула прямо на ворох черно-белых фотографий и газет, валявшихся на полу. Я увидела взметнувшиеся оборки длинного платья, обнажившего толстые, белые ноги.

Выскочив из полутемной прихожей, не разбирая дороги, мы неслись сквозь огородные заросли. Крапива хлестала по лицу, но я не чувствовала боли. Плевать! Лишь бы успеть скрыться!

Велики были на месте. Мгновение - и мы уже мчались по Песочной улице, бешено крутя педали. Сердце набатом стучало в ушах.

- Сволочи! - неслось вдогонку. Я обернулась. Бабка стояла возле калитки, потрясая кулаком нам вслед.

Глава 7

Спустя полчаса мы сидели в нашей штаб-квартире на чердаке. Я и Лешка по очереди пили воду, набранную на колонке на пути к дому. Усевшись на подушках возле окна, Ира смотрела в одну точку, качаясь из стороны в сторону.

- Поверить не могу, что я подписалась на это! Мы залезли в чужой дом, нас спалила соседка! Что теперь будет?- в отчаянии причитала она.

- Ир, ну ладно тебе! Она нас не знает, и заявление писать не будет! Точно тебе говорю! - я пыталась успокоить подругу. Ира продолжала качаться, не обращая на меня внимания.

- Да ничего страшного не произошло! Соседка, конечно, жесть! когда она в Сашку вцепилась, я думал, не оторву ее! Лютая баба! А вообще, даже прикольно было...- Лешка испуганно замолчал, увидев, как злобно на него уставилась Ира.

- Прикольно? тебе было прикольно? Да мы на пожилую женщину напали, толкнули! А вдруг она головой ударилась и теперь валяется там? - Ира плакала, вытирая слезы рукавом. Лешка растерянно и непонимающе смотрел на нее.

- С ней все нормально, уж поверь! когда мы гнали по улице, она у калитки стояла! - уверенно заявила я, но Ира словно не слышала. У нее началось что-то вроде истерики, со всхлипами и подвываниями.

- Так, мне это надоело!- Леха набрал в рот воды и что есть силы прыснул ею в лицо Ире. Та ошарашенно застыла, беспомощно глядя на нас.

- Ир, извини, но ты истеришь. И вообще: кто на кого напал? Как по мне, так она на нас! Правда, харе париться!- Лешка попытался взять подругу за руку, но та вырвалась и закричала:

- Да пошли вы оба! больше никогда не поведусь на ваши байки! Вечер мистических историй, пари! Понтуетесь перед друг другом! Друзья называется... - она с силой отворила тяжелую западню и полезла вниз. Я дернулась, что б остановить ее, но Лешка крепко сжал мою руку.

- Не ходи за ней. Успокоится и вернется - твердо сказал он, усаживаясь на диванные подушки.

Внезапно и меня обуяла злость. В самом деле, какого черта мы полезли в тот дом, поддавшись на Лешкины уговоры? Стоило только ему появиться, и вуаля: мы уже малолетние преступницы, которые взломали дом и напали на человека! И это всего за один день...

Леха спокойно пил воду, попутно залипая в телефоне.

- Жаль, что не снял видос на память! Шикарно бы получилось... - сокрушался он. Его хорошее настроение разнутрило меня еще больше.

- Знаешь, а Ирка права! Ты нас подбил на эту фигню! Мало ли, что могло произойти! - выпалила я.

- Но не произошло же. Слушай, кэп, ты-то куда? Мне казалось, тебе нравится эта затея! - прищурил Леха карие глаза, пристально глядя на меня.

В сущности, он был прав. Во мне боролось два чувства: совестливое раскаяние и неукротимое желание снова побывать в заброшке. Но остаться - значило бы предать Иру. Нет, я не могла так поступить. Чертов Пискля!

- Да иди ты! Мы в этом больше не участвуем!- вызывающе бросила я и развернулась, чтобы уйти.

- Ну и вали! Я не расстроюсь, усекла? И это значит, что пари выиграл я! - зло выкрикнул Леха. Я аккуратно спустилась по старым ступенькам лестницы и зашагала в сторону дома, нарочито не оборачиваясь. Слишком много чести! Пусть посидит там один, подумает..

Остаток дня я проторчала дома. Машинально листая ленту "В контакте", я думала о сегодняшнем сне и о событиях, с ним связанных. Я словно увидела кусочек из жизни доктора Виноградова, вернувшись на минутку в прошлое. Да и сон был очень ярким, будто фильм-короткометражка. Как же сейчас не хватает друзей! Зря я не рассказала обо все утром. Может, вместе бы до чего-то додумались.

Я проверила странички Иры и Лешки, но они были не в сети. Наверняка, специально не заходят. Дурацкая ссора! Ирка просто перенервничала, а я зря послала Леху. Тем более, сама предложила ему пари на страшную историю. Что ж, он победил...

"Завтра напишу им сама" - решила я, и сразу отлегло от сердца. Но загадка моего вещего сна не давала покоя. Уже в постели я долго шарила в интернете, читая всевозможные статьи на эту тему. Чего я только не нашла! Сонник Миллера, Ванги, Фрейда... Но того, что нужно, не было нигде. Кто же объяснит, каким образом я, обычный тринадцатилетний подросток, увидела во сне реального человека, жившего много лет назад?

- Это что еще? А ну-ка, давай сюда!- бабушка появилась в моей комнате так неожиданно, что я вздрогнула. Нехотя я отдала ей свой смартфон. Все равно отберет!

- Спать так спать!- сурово сказала бабуля и завернула меня в одеяло, как в кокон. Отвернувшись к стене, я представляла, как встречусь с друзьями в нашей штаб-квартире, и обязательно обо всем расскажу.

"Скорее бы завтра" - подумала я, проваливаясь в сон.

Не знаю, сколько прошло времени, но проснулась я резко, как от толчка. По комнате плясали длинные, косые тени. Я съежилась от страха, но взглянув в темное окно, поняла, откуда они взялись. Уличный фонарь раскачивался на ветру, и его тусклый свет метался по окошкам.

Я укрылась одеялом с головой, оставив лишь дырочку для носа. Была глубокая ночь. "Наверняка около трех" - подумалось мне. В этом я почему-то была уверена, хоть и не видела будильника, мирно тикающего рядом. Долго я ворочалась в постели, считая овец, но сон не шел ко мне. Ох, во всем виноват Лешка! Это он втравил нас в эту историю, да еще пугал страшными байками собственного сочинения.

- Пискля! - сердито пробормотала я, вспомнив о Лешкином прозвище.

И все же сон сморил меня. Веки тяжелели, и я несколько раз вздрогнула,словно проваливаясь в бездонный колодец, закручивающийся в воронку. Почему-то в моем воображении вертелись образы из заставки программы "Спокойной ночи, малыши!". Пластилиновый телевизор с голубым экраном, тигренок, сидевший на месяце, свесив с того полосатый хвост. А с каждым оборотом радужной карусели спать хотелось все больше и больше.

Из дремы меня выдернул странный звук, доносящийся из прихожей.Казалось, кто-то снаружи царапал входную дверь. Сначала он был очень тихим, едва слышным в ночной тишине. На пару минут все стихло, и я, перевернувшись в постели на бок, сладко зевнула. Но тут снова зацарапали, заскрежетали по двери. Я приподнялась в кровати. Сон как ветром сдуло.

Я чутко прислушалась. Неужели баба Валя не слышит? Скорее всего, она снова приняла на ночь снотворное. Бабуля часто жаловалась на бессонницу. Осторожно ступая босыми ногами по лакированному старому линолеуму, я прокралась в бабушкину комнату. И точно: она крепко спала, чуть похрапывая. Возня у двери не прекращалась, и я грешным делом подумала: уж не воры ли к нам лезут? Какое-то время я стояла в проеме прихожей, боясь подойти к двери. Наконец, вздохнув и собравшись с силами, я посмотрела в глазок.

На ярко освещенной лестничной площадке никого не было. Я даже вставала на цыпочки, стараясь осмотреть все закоулки. Пусто! Царапанье прекратилось, но меня не покидало ощущение чужого присутствия, будто кто-то затаился, притих под самой дверью.

"Бред какой-то"- подумала я. Может, мне это приснилось? Но только я вышлаиз прихожей, как в дверь стали ломиться с новой силой. Тут меня осенило: уж не Лешкин ли это розыгрыш? Он обожал дурацкие шутки и любил стращать нас с Ирой своими россказнями, называя их "Байки из склепа". Кстати, он фанател от этого древнего сериала.

Ну, держись, Пискля! Я решительно дернула задвижку и распахнула дверь. Желтый, электрический свет ударил в глаза. Никакого Лешки на площадке не было.Щурясь, я заметила какое-то движение на верхней ступеньке лестницы. Там клубилось нечто, напоминающее сизый сигаретный дым. Вдруг что-то стало проявляться в этом призрачном облаке. Миг - и я увидела сидящую на ступеньке маленькую, белую собачку! Она злобно оскалила свои желтые зубы и зарычала...

- Кыш! Кыш! Пошла вон!- вне себя от ужаса закричала я. Рыча, собака медленно приближалась ко мне. Я отчетливо видела ее шерсть, казавшуюся желтой в свете тусклой лампочки. Почему-то я не могла сдвинуться с места, парализованная страхом. Белая собачка подошла к порогу нашей квартиры. Я отчетливо слышала стук ее маленьких коготков по деревянному полу подъезда. Животное выглядело абсолютно реальным: розовый нос, пушистые уши, да хвост колечком. Неужели это она несколько секунд назад появилась из ниоткуда?

В этот момент собака пронзительно тявкнула, и это вывело меня из оцепенения. Со всей силы я захлопнула дверь, повернула задвижку и опрометью кинулась в комнату. Шмыгнув в постель, я накрылась одеялом с головой. Зубы стучали от страха, а сердце билось так, что казалось, это слышит весь дом. Немного успокоившись, я прислушалась. Ничего. Только тишина, нарушаемая моим дыханием, да ровным похрапыванием бабули, доносящимся из соседней комнаты. Выходит, она ничего не слышала и даже не проснулась. Я с ужасом ожидала возни в коридоре. Казалось, вот сейчас собака снова примется царапать дверь и гавкать.

"Это же она! Белая собачка чокнутого доктора!"- от этой жуткой мысли по телу ползли мурашки. Я принялась щипать себя за руки - уж не сон ли это? Но все более, чем реально, и от этого мне стало еще страшнее. Псина была привидением, возникшим на ровном месте. Я вспомнила Лешкины слова: "Мальчишки клялись потом, что к каждому из них являлся призрак маленькой белой собачки! Видимо, мстил за то, что забрались в дом, как воры..."

- А теперь она добралась и до нас!- прошептала я в темноту.

Лишь под утро я забылась тревожным сном. Разбудил меня звук сообщения в Вотсапе. Похоже, Леха создал общий чат для нас троих. Я напряженно глядела на мигающую надпись "печатает" в пустом поле для диалога.

"Харе дрыхнуть! Встречаемся через полчаса в штаб-квартире" - написал Леха.

"Что случилось?"- набрала я в ответ.

Следом пришло от Иры:

"Ребят, есть разговор! Давайте собирайтесь!"

Да объяснит хоть кто-нибудь, что за спешка? Я отправила друзьям стикер в виде знака вопроса. И одновременно получила одинаковый ответ, напечатанный огромными буквами:

"БЕЛАЯ СОБАЧКА!!!"

Глава 8

- Ночью просыпаюсь от того, что кто-то стянул с меня одеяло! Потянулся за ним, а на полу сидит она, и одеяло зубами держит! Капец, как страшно было! И главное, такая же, как на той фотке, которую мы видели в докторском доме! Я сразу ее узнал... - взволнованно рассказывал Лешка. Мы втроем сидели на чердаке, в нашем тайном укрытии. Все были растрепанными и не выспавшимися. И немудрено. Оказалось, что призрак собаки ночью видела не только я!

- Значит, у тебя она была в комнате, у меня - на лестничной площадке... А ты где ее видела, Ир? - спросила я. Подруга хмуро поглядела на нас.

- Вчера я рано легла спать, часов в девять. Дома никого, бабушка и дед в огороде. Проснулась от звука льющейся воды в туалете. Как будто из крана капает! Зашла, отдернула шторку, а там... Она прямо в ванне сидела! Никогда не забуду ее морду. Рычала еще! Я заорала и заперлась в комнате. Потом бабушка пришла, а я в щелку подсматривала за ней. И ничего! Она зашла в ванную, намыла руки. Никаких собак там не было. Но я видела ее! - обычно спокойная и невозмутимая Ира сейчас была напугана. Как и мы с Лехой. Он хоть и пытался храбриться, но я-то видела, что друг растерян и не знает, что делать.

Какое-то время мы молчали. Я закуталась в теплую толстовку - отчего-то стало не по себе. Леха глядел в окно, прищурившись. Мысли его были явно где-то далеко. Ира расхаживала по чердаку из стороны в сторону.

- Все-таки не надо нам было ходить туда!- нервно говорила она. - Собака из-за этого пришла! Теперь будет нас изводить, мстить, как и всем остальным до этого! Чего молчишь, Леш? Ты же сам про это рассказывал!

Лешка резко снял бейсболку, взъерошив темные волосы. Куда только делась его вчерашняя уверенность и наглость?

- Ну, рассказывал, и че? Я думал, это просто байка! Что теперь, во все сказки верить? - пожал он плечами. Вид у Лехи был такой потерянный, что мне стало жаль его. Кто же знал, что вся эта мистика окажется правдой!

- Не надо ссориться и друг друга обвинять! Вчера ничем хорошим это не закончилось. Постараемся держаться вместе и придумать, что делать дальше! - спокойно сказала я. Ира кивнула. Мы сели в кружок возле чердачного окна.

- Так, давайте по порядку - строго сказал Леха, обведя нас взглядом. - Псина пришла к нам после визита в заброшенный дом. И это соответствует легенде о сумасшедшем докторе и его собачке. Верно? Верно!- сам спросил и сам ответил Лешка. - Возникает вопрос: чего она хочет? Зачем показалась нам всем?

Я задумалась. Как по мне, так искать логику в потусторонних вещах было смешно. Это вам не геометрия с доказательством к теореме!

- Ну не знаю, Леш! Мне как-то не пришло в голову спросить ее об этом! "Уважаемое привидение , не соблаговолите ли вы назвать цель вашего визита в столь поздний час?" - и я поправила на носу невидимые очки. Ира засмеялась, а Лешка криво улыбнулся. Но все-таки моя шутка немного разрядила обстановку.

- Постой! что ты там говорил про парней, которые лазили в тот дом раньше? - спросила Ира Леху. Тот почесал затылок.

- Ну... что им, как и нам, после визита являлся призрак маленькой белой собачки. И что?

Ира поджала губы. Когда она так делала, это означало, что в голову ей пришла какая-то идея.

- Это же логично! Не догадались? - спросила она, насмешливо глядя на нас. Мы с Лешкой переглянулись и одновременно пожали плечами.

Ирка недовольно цокнула языком.

- Если она приходит ко всем, кто залезает в дом, то это означает лишь одно: ей что-то нужно! Только пока никто не понял, что именно! - будничным тоном, будто бы речь идет не о призраках и духах, пояснила подруга, заплетая свои белокурые волосы в косичку.

Признаться, я ничего не поняла, но Лешка, кажется, что-то сообразил. Он встал, походил по чердаку, а потом радостно произнес, щелкнув пальцами:

- Точняк! Ирка права. У призрака есть цель. Осталось только понять, какая!

- Ну нет!- запротестовала Ира, покачав головой. - Я больше ничего не собираюсь выяснять и расследовать. Спасибо, проходили!- и она, с сердитым видом усевшись на пол, принялась поедать конфеты, которыми были набиты карманы ветровки. Это было ее любимым средством избавления от стресса.

Я задумалась. Что-то подсказывало мне, что ребята правы, и дух явился нам не просто так. А может, нам стоит все выяснить? Я уже представляла, как мы, словно настоящие охотники за привидениями, идем по их следу...

- Что думаешь, Леш? Стоит соваться?- спросила я, наблюдая, как друг нарезает круги по штаб-квартире.

- Нет, не стоит! Поверить не могу: вы еще раздумываете? - возмутилась Ира, кинув в меня горстью фантиков. Меня начала раздражать ее упертость.

- Ир, а что не так? Или предлагаешь вызвать братьев Винчестеров?₁ Мы сами пошли в тот дом, сами нашли себе приключений на одно место! Почему бы теперь не разобраться? - как можно спокойнее спросила я. Не хватало еще, что бы она снова обиделась.

- Вот потому и надо остановиться на этом! Я-то знаю: дай вам волю, вы таких дел наворотите!- не унималась подруга, строго прищурившись.

- А ты чего молчишь?- накинулась я на Леху. Мы тут почти разругались, а он спокойно залипает в интернете!

- Вообще, есть одна мысль...- неуверенно начал Лешка, почему-то пряча телефон за спину. Он явно темнил и, наверняка, снова задумал какую-то дрянь.

- Ну? - нетерпеливо бросила я. - Хорош тормозить!

- Короче, после того, как я увидел белую собачку, я всю оставшуюся ночь не спал - объяснил Леха. - Рылся в интернете, пытаясь раздобыть инфу в разных группах про эзотерику. Конечно, много всякой ереси пришлось перелопатить... Но я кое-что нашел. Только пообещайте мне, что не будете ржать! - с серьезным видом заявил он.

- Леш, ну хватит фигней страдать, говори уже!- вскинулась Ира.

Пискля достал смартфон.

- Тут это... на ютюбе одна видюха есть... - промямлил он. Я выхватила телефон из его рук и нажала "плей".

На экране возникла картинка. Сначала фон был темным, но потом стала различима обстановка какой-то странной комнаты. Горела одинокая свеча, стоявшая на огромной, толстой книге в бархатном переплете. Рядом, на корявой жердочке сидела самая настоящая, желтоглазая сова. Все это сопровождалось жутко неприятной, завывающей музыкой. Наконец, появилась заставка: "Денис-чернокнижник. Официальный канал участника двадцать пятого сезона шоу "Поединок магов".

- Глазам не верю! ты что, смотришь эту дичь? - Ирка ошарашенно смотрела на Лешку. Тот покраснел и попытался вырвать телефон из моих рук, но я оказалась проворнее.

- Так вот чем ты занимаешься вечерами! Вместе с бабушкой смотришь "Поединок магов"? - хохотала я, вскочив на толстую трубу отопления. Леха безуспешно крутился около меня, и я, изловчившись, кинула телефон Ире.

- Так и знал! Отдайте телефон, а? - жалобно скулил Пискля, метаясь между нами. Никогда бы не подумала, что наш друг был фанатом этой скандальной передачки. Признаюсь, я и сама, когда никто не видел, посматривала на соревнование магов, ведьм и колдунов в прямом эфире. Бабушка терпеть не могла эту программу, и чуть ли не плевалась, если случайно попадала на нее. Несмотря на сомнительную репутацию шоу, у него была целая армия поклонников, обсуждающих каждый выпуск в официальной группе "В контакте".

- Ладно, тихо! А то бабки притопают. - Ира приложила палец к губам, когда мы, вдоволь натешившись Лешкиной беспомощностью, уселись на свои места возле слухового окна. Пискля, запыхавшийся и всклокоченный, смотрел на нас с ненавистью. Мне показалось, что он вот-вот заплачет.

- Леш, честно - извини! Просто это реально смешно. Денис-чернокнижник, Поединок магов...- виновато сказала я, стараясь не улыбаться. Ирка и вовсе давилась беззвучным смехом. Леха злобно поглядел на нее.

- Веселитесь, пока можете! Вот только сегодня ночью псина опять придет! посмотрим тогда, как вы запоете!- прошипел он и направился к выходу, но я успела схватить друга за рукав.

- Лешечка, ну я же извинилась! Ты прав, прав во всем. Давайте досмотрим, а? - умоляюще произнесла я, состроив жалобную мордочку кота из мультика "Шрэк".

- Смотрите у меня, если заржете...- ворчал Леха. Он прислонил телефон к оконной раме и нажал на кнопку "пауза".

- Любители мистики, загадок и тайн - добро пожаловать на канал Дениса-чернокнижника! - произнес чей-то звучный голос, и на экране возник весьма странный молодой человек. Черный балахон, маленькая, аккуратная бородка, гладко зачесанные назад темные волосы. Его пальцы украшали разномастные перстни, а на шее висела толстенная цепь с необычным кулоном в виде совиной головы. Казалось, парень буравит нас тяжелым взглядом исподлобья.

- Хипстер какой-то! - хмыкнула Ира.

- Недавно мне в директ написала подписчица Марина - начал маг. - В ее квартиретворились странные, пугающие вещи. Двигались предметы, мелькали тени, слышались шорохи. Девушка просила помощи, и я не мог остаться в стороне...

- Да ты джентльмен, Дениска!- съязвила я, но Лешка больно толкнул меня в бок локтем.

- Если не заткнетесь - выключу!- угрожающе прошептал он. Я скорчила гримасу, передразнив его. Денис-чернокнижник продолжал:

- Едва переступив порог, я почувствовал: в этом месте нечисто! Просканировав квартиру, я понял, что имею дело с неупокоенной душой прежнего владельца. Этот фантом блуждал там, не давая покоя нынешним жильцам. Что-то удерживало его в этих стенах. Я провел спиритический сеанс, видео которого есть у меня на канале, и вступил с духом в контакт. Он представился Геннадием... - после этих слов Ира громко хихикнула, а я едва сдержала смех. Лешка, напротив, смотрел на экран с самым серьезным видом и даже ни разу не улыбнулся.

- Оказалось, что много лет назад, Геннадий замуровал в стене старинные монеты, украденные им. Он так боялся, что его найдет милиция, что и после смерти остался в квартире, проверяя, на месте ли его сокровища. Я понял, что если не избавиться от них, фантом останется здесь навсегда. Пришлось ломать стену. Каково же было наше удивление, когда в кирпичной кладке мы обнаружили шкатулку, а в ней - серебряные монеты! Я посоветовал Марине пожертвовать их ближайшей церкви. Она так и поступила. Дух Геннадия обрел покой и наконец-то ушел. Ничто больше не держало его в этом измерении... - голос Дениса звучал глухо, и немного зловеще.

- Леш, объясни: зачем мы это смотрим? Какой еще на фиг дух Геннадий?- возмутилась я. Пискля сердито посмотрел на меня.

- Слушай, прояви хоть каплю терпения и досмотри до конца!

- Ладно - пожала я плечами. Мне-то что! Одно я знала точно: еще долго я буду подкалывать Леху на тему экстрасенсов. Это лето он точно не забудет!

- Друзья, если у вас дома творятся жуткие вещи, если вы видите и слышите что-то необъяснимое, тому виной одно: неупокоенная душа. Как правило, это происходит потому, что у нее остались незавершенные дела в этом мире. Бывает и так, что люди, которых церковь называет грешниками, не могут найти себе пристанища в загробной жизни, и блуждают между реальностями, иногда забредая в нашу. Если вы столкнулись с этим, то вынужден вас огорчить: - тут Денис - чернокнижник сделал страшное лицо, - придется действовать как можно скорее! Подумайте: возможно, вы приобрели старинную вещь, и все неприятности начались после этого? Или купили квартиру с нехорошей историей? А может, побывали в месте со злонамеренной энергетикой, и нечаянно навлекли на себя гнев духов, обитающих там?

Мы переглянулись. Все веселье как ветром сдуло. Это ведь о нас! Мы побывали в зловещем месте. Взломали дверь, бесцеремонно рылись в чужих вещах, да еще умудрились подраться с соседкой!

"Так просто от духа белой собачки нам не избавиться!" - тревожно подумала я.

- Теперь самое важное! - прошептал Леха. Мы затаились, ловя каждое слово мага Дениса.

- Выяснить, почему дух не ушел, что его удерживает - вот ваша главная задача. Если найдете ответ на этот вопрос, то считайте, что проблема решена. Это семьдесят процентов успеха. Но если оставите все как есть, пощады не ждите! Фантом не даст вам жить спокойно. Действуйте, и помните, что я, Денис -чернокнижник, всегда с вами. Заходите в мою официальную группу ВК, ставьте лайк и подписывайтесь на ка... - тут Лешка нажал на стоп.

Наступила тишина. Казалось, что на чердак невидимой тенью заползла жуть. Летнее утро нахмурилось черными тучами, невесть откуда взявшимися. Мы услышали, как по крыше застучали первые, редкие капли дождя.

- Ну, что будем делать?- нарушила молчание Ира, боязливо поглядев по сторонам, словно ожидая кого-то увидеть.

Лешка провел пятерней по волосам, пригладив вихры.

- Надо вернуться в заброшку - тихо сказал он, и выжидающе посмотрел на нас. Я и сама хотела предложить наведаться в докторский дом снова. Это было ясно из совета Дениса - чернокнижника, как бы странно и дико не звучали его рассказы о блуждающем духе по имени Геннадий.

- Согласна!- прошептала я. Лешка кивнул. Мы уставились на Ирку, но она испуганно замахала на нас руками:

- Даже не думайте! Я туда больше не вернусь! С меня хватит!

Это было предсказуемо. Уговорить ее на что-то рискованное всегда было сложно. Леха серьезно поглядел на меня и сказал:

- Решено! Идем вдвоем: я и ты!

Глава 9

Ровно в шесть вечера мы с Лехой встретились во дворе моего дома. День простоял пасмурным. Казалось, что поселок накрыли сизые сумерки, хоть для них и было рановато. Дул холодный ветер, и я, застегнув толстовку на молнию, подняла капюшон.

- Точно! - Лешка сделал то же самое. - Не стоит палиться. Маскировка не помешает. И вообще: поедем по другой дороге!

Я не стала спорить, вспомнив бдительную соседку. От ее цепких пальцев у меня на руке остался синяк, который я старательно прятала от бабушки. Настроение было тревожным. Что нас ждет в заколоченном доме на этот раз?

Единственный объездной путь в Высоково лежал через небольшой лесок на окраине нашего поселка. Обычно мне нравилось там гулять. Запах хвои, сосновые шишки под ногами, мелькавшие в зарослях папоротника ящерки: настоящий островок дикой природы среди городского пейзажа. Но сейчас меня взяла оторопь. Между соснами клубилась туманная дымка, с мокрых сучьев капала вода. Лес выглядел мрачно и недружелюбно.

- Что-то темновато тут- пробубнил Леха, и прибавил скорости. Нехотя, я последовала за ним. Мне было страшно, но признаться в этом Лешке я не могла, и потому старалась храбриться. Шурша шинами по тропинке, мы продвигались все дальше. Я то и дело озиралась по сторонам. Было четкое ощущение, что за нами наблюдают. Интересно, заметил ли это Леха? Он ехал впереди, и я не могла видеть его лица.

- Знаешь, о чем я сейчас вспомнил? О твоей страшилке - вдруг сказал Лешка, не оборачиваясь.

"Вот только не надо про страшилки!" - подумала я. И так жутко! Слишком быстро вечер мистических историй стал реальной чертовщиной...

- Я думала, что она тебе не понравилась - угрюмо буркнула я, вцепившись в руль своего велосипеда. Лешка тихонько захихикал.

- Не, там есть пара криповых моментов! Типа: "в шуме листвы слышались шепот и зловещее бормотанье", "у него вместо ног - копыта...". Я заценил!

Это неожиданное признание заставило меня покраснеть и улыбнуться. Пискля, называвший себя Королем ужаса (прям-таки местный Стивен Кинг!) похвалил мою историю!

- Спасибо, конечно, вот только твоя страшилка оказалась реальной - ответила я. - Так что поздравляю: ты выиграл пари!

Леха невесело усмехнулся и не ответил.

- Кстати... Есть кое-что, о чем ты не знаешь - и я, пользуясь моментом, решила рассказать другу о своем сне, виденным в ночь перед посещением докторского дома.

Лешка слушал внимательно, не перебивая. Честно говоря, я немного опасалась того, что он просто поднимет меня на смех. Но Пискля и не думал смеяться.

- Теперь ты понимаешь? Это еще одно доказательство того, что белая собачка явилась не просто так! Все было предрешено! - тараторил он, но увидев мой непонимающий взгляд, пояснил:

- Помнишь, о чем говорил Денис-чернокнижник? Духов держат здесь незавершенные дела. Получается, мы неспроста влипли в эту историю с посещением заброшки, и должны открыть какую-то тайну, связанную с доктором! И твой сон как раз об этом! - Леху словно озарило. Румяный и воодушевленный, он не замечал ничего вокруг.

Я задумалась. А что, если Лешка прав? Каким-то непостижимым образом мы оказались связаны с тайной заброшенного дома, словно кто-то невидимый вел нас в нужном направлении. Оставалось только выяснить правду. Но как?

- Леш, а что мы ищем? Вот приедем на место, и?- спросила я. Вся эта затея была слишком неопределенной. Но Леха лишь махнул рукой, и пробурчав: "Разберемся!" замолчал. Я видела, что он обдумывает дело, и не лезла к нему с расспросами.

Когда мы подъехали к Песочной улице, погода испортилась совсем. Холодный, пронзительный ветер гнал по небу серые облака. Тревожно шумели деревья, раскачиваясь из стороны в сторону, и я невольно подумала о своей страшилке, которую рассказывала на вечере мистики. Да, Лешка прав - все как тогда! Кажется, стоит только оглянуться, и мы увидим, как над домами бесшумно парит серебристый шар... Бррр!

- А как мы попадем в дом? По центральной улице ехать рискованно! - сказала я. Леша кивнул:

- Именно поэтому мы и поехали через лес! Подберемся к домику с другой стороны!

Мы ехали по узкой тропке, осторожно скользя мимо покосившихся заборов, сквозь заросли репья и крапивы. Тропинка то сужалась, то раздваивалась, а иногда и вовсе терялась. В некоторых местах нам приходилось слезать с великов и осторожно пробираться пешком.

Потихоньку мы приближались к заброшке. Но Лешка вдруг замер возле аккуратного, новенького забора, крашенного в веселый зеленый цвет.

- Сань, это же дом лютой соседки! Смотри, вроде она! - прошипел он и так сильно дернул меня за руку, что я ойкнула от неожиданности. Мы спрятались за кустами сирени. Только теперь я заметила полную женщину, запиравшую калитку. При взгляде на нее у меня снова заныла рука. Это она, та самая тетка, поймавшая нас в прошлый раз! Я сразу узнала ее, хотя сегодня она была нарядной: синее платье в горошек, на плечах ажурная накидка. Да, на бабку она явно не походила! Женщина прошла совсем близко, задев сумочкой куст сирени, и я снова ощутила пудровый аромат ее духов. В памяти всплыла потасовка в доме доктора, и то, как она неуклюже рухнула на кипу старых газет, когда Лешка ее толкнул. Пусть мы защищались, и она грозила нам полицией, но все-таки мне было стыдно...

Тетка закрыла калитку, и оглядевшись, пошла в сторону дороги. Мы с Лешкой провожали ее взглядом до тех пор, пока она не скрылась за поворотом.

- Уф! - Леха отряхнул джинсы. - Хорошо, что вовремя заметили! Представь, как удачно мы бы попались ей на глаза!

- Только давай Ирке про это не скажем, а то она изведет нас своими нравоучениями !- предложила я. Лешка хитро улыбнулся:

- Дай пятюню! - громко сказал он, подняв руку, но вдруг изменился в лице, будто увидел что-то страшное.

- Если это твой очередной прикол... - проворчала я, и обернувшись, оторопела. Перед нами стоял странного вида мужичок. Небольшого роста, всклокоченный, в старой и местами рваной одежде: внешне он напоминал бродягу неопределенного возраста. Незнакомец подозрительно оглядел нас и спросил, почесывая небритый подбородок:

- Чего это вы тут крутитесь, ребята? А?

Ну вот, нас снова сцапали! Заколдованное место! Я растерянно посмотрела на Леху, не зная, что ответить.

- А мы из школы! - вдруг выпалил он, незаметно толкнув меня в бок, мол - помогай!

- Да, мы ходим по домам... вот, если кому-то помочь надо... - пробормотала я первое, что пришло в голову.

Мужичок, прищурившись, глядел на нас, а потом вдруг ударил себя по лбу, словно что-то вспомнил:

- Из школы? Пионеры, значит! Тимуровцы! - обрадованно завопил он, вовсю улыбаясь беззубым ртом. Мы переглянулись. Похоже, этот странный тип не в курсе, что пионеров лет сто нет. А тимуровцев и подавно...

- А я гляжу: крутятся возле дома Степановны ребятишки какие-то. Ну мало ли, дай спрошу! Вы не обижайтесь на меня. Петрович пионеров не тронет. Пионеры - это хорошо! - прошамкал мужик, а потом сипло затянул песню: "Взвейтесь кострами, синие ночи! Мы пионеры - дети рабочих..."

Этого еще не хватало! Чокнутый доктор, озверевшая соседка, теперь еще этот Петрович, застрявший в СССР! Интересно, на улице Песочной все жильцы такие?

- Степановна - это соседка ваша, да? - и Лешка кивнул в сторону теткиного дома. Наш новый знакомый подтвердил:

- Марья Степановна Брусникина, вот тут живет! А вы к ней, что ли?

- К ней, к ней. Да вот дома ее нет! - с напускным сожалением ответил Леха. Петрович вздохнул.

- На кладбище, наверное, пошла - печально изрек он, доставая из кармана мятую пачку сигарет.

- Куда? На кладбище? - удивленно переспросила я.

- Ну да, - невозмутимо ответил Петрович, непослушными пальцами ковыряя обертку пачки. - Тут рядом оно, в двух шагах. Сыночек у нее там...

- Как это?- спросил Леха. Я дернула его за рукав, но он лишь отмахнулся от меня. Нужно было торопиться. Тетка может вернуться в любой момент, да и времени в обрез! Но Лешку, похоже, всерьез заинтересовали байки этого бомжеватого Петровича.

- Как, как... Сынок у нее был, Миша. Одна она его растила, без мужа. Такой малец хороший был! Маленький, белобрысенький!.. Ну, как-то раз заболел Мишутка. Аппендицит, вроде. Повезли в больницу его, в нашу, детскую. Там и помер... - Петрович шмыгнул носом и перекрестился.

- От аппендицита? - тихо спросила я.

Петрович покачал головой и закурил.

- В том-то и дело, что нет. Врач там какой-то напутал... наркоз не тот дали, вроде. Судили его даже потом. А что толку? Эх...

- Да, история! - протянул Лешка. - Мы про это не знали. Я кивнула и поспешно добавила:

- Раз Марьи Степанны нет, то мы зайдем в другой раз! Да, Алеша? Пошли! - я упрямо тащила Писклю за руку.

- Погодите, ребят - засуетился вдруг Петрович. Я чертыхнулась про себя: ну что еще нужно этому любителю поговорить?

- Марья баба резкая, грубая. Может сгоряча такого наболтать! да и тумаков отвесит запросто...

- Это мы заметили! - пробурчала я.

- Вы уж не обижайтесь. Не со зла она. Жизнь у нее тяжелая была... - напутствовал нас Петрович, выдохнув облако сизого дыма, а потом, нисколько не стесняясь, разлегся прямо на лавке у забора. Отъезжая, я оглянулась: этот забавный дядька, лежа на спине, пускал колечки дыма, которые тут же растворялись в прозрачном летнем воздухе.

- Мутный тип! Чего он тут наплел?- спросила я Леху, когда мы, подпрыгивая на кочках и ухабах, мчались к заброшенному дому.

- Вроде правда! Хотя... Петрович малясь ненормальный, мог придумать и сам поверить в это! - засмеялся Леха.

- Поднажми, тимуровец! - я подмигнула другу, и обогнав его, покатила по разбитой асфальтированной дорожке.

Вскоре мы оказались возле знакомого гнилого забора. Я огляделась. Сейчас дом выглядел куда более зловещим, чем в наш первый визит. Забитые досками окна зияли жуткой чернотой. Мерещилось, будто кто-то следит, подсматривает за нами в щелочку. Призрачная собака... будет ли она там на этот раз?

В огороде было сумрачно и сыро. Кроссовки скользили по мокрой траве, и я, чтобы не упасть, цеплялась за Лешку. В какой-то момент мне так захотелось вернуться домой, что я чуть не побежала назад. Трусиха! Ладно Ирка: она всегда была тяжелой на подъем. Но показать перед Лехой свой страх я не могла. Только не это! Уж лучше десять белых собачек, чем его разочарованный взгляд. "Да ты сыкло, Сашка! Зря связался с тобой!"- презрительно скажет он, отвернувшись, и на этом все закончится. Не будет приключений, историй, ссор и примирений. Так он и уедет, считая меня трусливой неудачницей...

Мшистые ступени крыльца гаденько скрипели под нашими ногами. Лешка приготовил свою отмычку, но вдруг что-то заставило его насторожиться. Дверь была открыта! Мы тревожно переглянулись.

- Не нравится мне это!- прошептала я. - Вдруг ловушка?

- Сомневаюсь. Скорее всего, соседка не закрыла в прошлый раз - ответил Леха, вынимая из рюкзака фонарики. Что ж, деваться некуда! Первым вошел Лешка, осмотрелся и позвал вполголоса:

- Никого! Заходи!

Я прошмыгнула внутрь, прикрыв за собой дверь.

В нос ударил знакомый запах плесени и пыли. Тусклый свет пробивался лишь сквозь дыру на крыше. Обои в углу прихожки настолько отсырели, что свисали со стены, словно переваренная вермишель из нашей школьной столовки. Было темно, и я, не глядя, наступила в лужу, в которой плавал ветхий половичок.

- Блин! Свет слабо включить? - зло прошептала я.

- По ходу, он не работает! - Лешка безуспешно пытался включить фонарик, трясяи колотя по нему кулаком. Щурясь, я раздраженно смотрела на эти жалкие потуги.

- Надо было дома проверить! Так и знала! - шипела я, пытаясь идти наощупь.

- Вот только не надо мне мозг выносить! Я только сегодня туда батарейки новые поставил! - сердито отозвался Лешка из темноты.

- Угу, и наверняка, перепутал минус и плюс! Доставай второй! - командовала я. Послышалась возня и недовольное брюзжанье Лехи, но через минуту холодный, белый свет озарил пространство комнаты.

Перевернутый ящик стола, разбросанные газеты вперемежку со старыми фотографиями - все так, как мы оставили. Я подняла одну из фотокарточек и вздрогнула: на меня смотрел доктор Виноградов. В белом халате, высоком, старомодном колпаке, в котором раньше ходили врачи, представительный и строгий. А на другом фото он, вместе с каким-то высоким, тощим доктором, стоял возле кабинета с табличкой на двери: "заведующий отделением". Я перевернула фотку. Надпись, сделанная выцветшими от времени чернилами гласила: "Иван Иванович Виноградов и Валентин Николаевич Мурашкин. Сентябрь 1985 года".

- Фотки с собой возьмем!- уверенно заявил Леха. - Вдруг что-нибудь найдем!

- Теперь-то ты можешь сказать, что мы ищем? - спросила я, направив фонарик в лицо Лехи, как в сценах допросов в полицейских сериалах.

Лешка зажмурился и оттолкнул мою руку.

- Совсем, что ли? Убери!

- Ну правда, Леш! Ищи то, не знаю что! - проворчала я, опустив фонарик. Леха моргал и тер глаза.

Я подошла к шкафу, набитому колбами и инструментами. С верхней полки пялился череп, оскалившись в жутковатой улыбке. В неверном свете фонаря шкаф казался тайным алтарем алхимика, творящего по ночам безумные опыты. Философский камень, гомункул... Мне вспомнилась история о докторе Фаусте: у нас был тематический урок, посвященный старинным европейским легендам. Я усмехнулась. В прошлый раз Леха назвал доктора Виноградова Франкенштейном, а теперь и мне померещился демонический Фауст! Да, не самые милые персонажи мировой литературы...

- Может, черепушка здесь не случайно?- тихо сказал Леха, открыв дверцу шкафа. - Прикинь, если наш добрый доктор был маньячеллой, и это череп его жертвы? А? - зловеще спросил он, и сделав страшное лицо, подсветил его фонариком снизу.

- Странно, что его до сих пор не украли - подумав, сказала я. - Например, Паштет, побывавший тут до нас.

- А может, это и есть череп Паштета? - провыл Леха и расхохотался, как киношный злодей.

Я угрюмо поглядела на него:

- Заглохни и ищи! Ты в шкафу, я в столе! Понятно?

- Понятно - противным голосом передразнил меня Пискля. Я запустила в него карандашом - первым, что попалось под руку.

Осмотревшись, я решила начать с бумажек, беспорядочно разбросанных по столу. Множество пожелтевших листов так называемой писчей бумаги. Мне она была знакома не понаслышке: у бабушки Вали имелся стратегический бумажный запас. Сама она им не пользовалась и мне запрещала его трогать. Так пачки и лежали мертвым грузом в трельяже: старые, полуистлевшие и никому не нужные.

Большинство листов были чистыми. На некоторых я с удивлением обнаружила рисунки, выполненные простым карандашом: птички, кошки, цветы. Я долго не могла понять, что напоминают мне эти картинки, но внезапно меня осенило. Подобные сюжеты я часто видела на стенах всевозможных детских учреждений: милый ежик с грибочками на иголках, веселая белочка с орешками, пестрая стайка воробьев. Я невольно засмотрелась на них. Интересно, все это рисовал доктор?

Среди бумаг мне встретилась тоненькая картонная папка с надписью "Белочка". Я открыла ее и замерла: со всех рисунков на меня глядела белая собачка! На одном она безмятежно спала на стуле, на другом играла с мячиком, на третьем изображена в стойке на задних лапках. Собака была прорисована во всех деталях. Казалось, она вот-вот оживет, материализуется в этой старой, пыльной комнате...

- Леш, смотри! - я тихонько позвала друга. Тот копался в недрах старинного шкафа и откровенно страдал ерундой, нацепив на себя длиннющий белый халат и повесив фонендоскоп на шею.

- Фу, он же пыльный весь! - я брезгливо отодвинулась от Лехи. Он, как павлин,важно крутился перед большим настенным зеркалом, осматривая себя с разных ракурсов. Фонарик, лежащий на столе, как раз освещал середину комнаты.

- А что? мне идет! Настоящий врач! - заявил Лешка, приосанившись.

- Ты больше похож на Карлсона, нарядившегося в пальто фрекен Бок! - язвительно заметила я. - Иди сюда, кому говорю!

Путаясь в полах халата, Лешка приковылял ко мне.

- Вау! Это же она, наш полтергейст! По любому, рисовал ее доктор! И неплохо, кстати! - бормотал Леха, рассматривая картинки.

- Знаешь, мне даже жаль его. Смотри, с какой любовью она нарисована! Получается, что собака была его единственным другом... - я задумчиво разглядывала очередной собачий портрет.

Леша кивнул:

- И теперь мы знаем, как ее зовут! - торжествующе сказал он, ткнув пальцем в обложку. Тут до меня дошло. И как я раньше не догадалась!

- Ну конечно!- воскликнула я. - Кличка собаки - Белочка!

Бам! Громовой удар будто расколол комнату пополам. Второй, третий! Я зажала уши руками. Лешка испуганно озирался по сторонам, а затем указал пальцем на противоположную стену. Дрожащими руками я схватила фонарик. Световое пятно заметалось по стене, выхватывая из полумрака очертания больших, настенных часов. Всего семь ударов - и заброшка снова погрузилась в тишину.

Ошарашенные, мы боялись сдвинуться с места. В ушах еще стоял звон. Мои коленки дрожали, и я села на ободранный, скрипучий стул.

- Что это было? - севшим от страха голосом выдавила я.

Лешка не ответил, и взяв фонарик, направился к часам. Я сжалась в комок. Мне казалось, что в темных углах этого замшелого дома копошатся тени. Бесформенные, клубящиеся сгустки тьмы, протягивающие к нам свои щупальца. Гляди того схватят, уволокут в свой сумрачный мирок...

- Не ходи! - пискнула я. - Вдруг там...

- ... Кто-то есть? - закончил фразу Леха. - Никого. Только старинные часы, которые пробили семь вечера! Но как, блин? Они стояли, когда мы пришли. Стоят и сейчас!

Я осторожно подошла ближе. Подумать только: настоящие часы с маятником и боем! Такие я видела только в кино и на старых фотографиях. Циферблат, словно странная бледная рожа, таращился на нас из темноты. Над шестеркой располагался мелкий, витиеватый логотип "Янтарь".Лешка был прав: часы стояли. Их лакированный корпус, весь в тенетах и паутине, хитро поблескивал в свете ручного фонарика.

- Семь ноль две! - Лешка глянул на экран своего смартфона. - Выходит, что эти куранты, которые уже сто пятьсот лет не ходят, вдруг заработали, пробили точное время и встали?- нахмурился он.

- А вдруг это колебания электро-магнитного поля? - вдруг осенило меня. - Ну помнишь, во всяких передачах про призраков всегда замеряют этот самый магнитный фон!

- Они же не электронные. Хотя... после Дениса-чернокнижника я поверю во что угодно!- мрачно усмехнулся Лешка, ощупывая руками деревянный корпус часов. - Они должны открываться. Хочу посмотреть на механизм... - и не успел он договорить, как дверца скрипуче и медленно отворилась. В полумраке блеснул золотистый маятник, и тут же мне под ноги что-то упало, вывалившись из часового ящичка. Я нагнулась и подняла старую картонную папку на завязках.

- Тайник! - обрадовался Леха. - Давай открывай!

Я осторожно развязала ветхие шнурочки. Внутри оказались старые медицинские бланки, заполненные от руки.

- "Первичный осмотр врача-хирурга, биохимические исследования, лист назначений... - читала я вслух. - Не понимаю: зачем Виноградов спрятал их? Что здесь такого?

- Значит, была причина! Слушай, это то, что мы ищем! Сама подумай: не стал бы он их скрывать, не будь они ценными! - обрадовался Леха.

- Кто знает!- пожала плечами я, и только сейчас обратила внимание на толстую общую тетрадь, вложенную в папку. Лешка взял ее в руки и аккуратно пролистал.

- Похоже на дневник... - пробормотал он, рассматривая клетчатые странички, исписанные ровными, аккуратными буквами.

- Почерк одинаковый! - я сравнила один из бланков с тетрадкой. - Писал один и тот же человек!

- А Денискин-то совет сработал! - Лешка сиял от счастья. - Правильно, что вернулись сюда! А все это, - он постучал пальцем по картонной папке, - мы изучим в штаб-квартире!

Я вздохнула с облегчением. С самого начала идея вернуться в этот странный дом внушала мне смутное беспокойство. Сейчас же было просто жутко! Звуки и шорохи, черепа на полках, рисунки белой собачки, ожившие часы! Скорее бы убраться отсюда!

- Давай бери папку и поехали домой! - сказала я, зябко поежившись. Стало так холодно, что захотелось надеть пуховик и шапку. Странно... Еще несколько минут назад все было нормально!

Лешка подышал в ладошки и потер одну об другую.

- Может, на улице похолодало?- спросил он, и я с ужасом заметила, как у него изо рта идет пар, словно мы стояли на морозе!

- Ты... ты видел? - от страха я начала заикаться. Вокруг помрачнело, словно комнату накрыла гигантская тень. Фонарик несколько раз мигнул и погас. Мы оказались в кромешной тьме.

- Леш, ты тут? - позвала я, слепо водя в темноте руками.

- Здесь - где-то рядом сказал Леха. Я слышала его прерывистое дыхание. В голове мгновенно пронеслись все рассказы о встречах с нечистой силой. Да и в ужастиках в такие моменты всегда происходило самое жуткое! Гаснет свет, герои блуждают в потемках и начинается бесовщина!

- Погоди-ка... - судя по звуку, Лешка шарил в карманах. Миг - и загорелся экран его смартфона. Хоть что-то среди этого мрака и ужаса!

- Включай фонарик на телефоне и пошли отсюда! - шептала я. Мне почему-то казалось, что нужно говорить тихо. Тени, прятавшиеся по углам... Они еще здесь. Тьма питает их, дает силу. Много лет они жили в этом доме без света, с забитыми наглухо окнами. Царство мрака и сырости, теней и привидений, сороконожек и мокриц. Наверняка, эти гады и сейчас ползают под ногами, копошатся в гнилых досках деревянного пола...

- На фонарик батареи не хватит. Телефон садится... - упавшим голосом произнес Лешка.

Он взял меня за руку, и, почувствовав лед его ладони, я всхлипнула от безысходности и страха.

- Сашка, не паникуй! Слышишь?! Пошли, надо выбираться отсюда. Только руку не отпускай, держи! - Леха сжал мои пальцы, но я не чувствовала боли. Лишь бы не оставаться здесь!

Крошечными шажками мы пробирались в темноте, словно слепые котята. Вцепившись в Лешку, я несколько раз наступила ему на ноги. По моим расчетам, мы были в коридоре. Если так, то от заветной входной двери нас отделяли метра два, не больше. Пахло мокрой бумагой и плесенью. Протянув вперед руку, я нащупала размокшие, склизкие обои.

- Мы в прихожке, да? - шепнула я в спину Лехе.

-Вроде, - неуверенно протянул он, и тут же добавил с недовольством:

- У тебя что, фонарик заработал? А раньше не могла включить?

- Какой еще фонарик... - возмутилась я, но тут же осеклась. Где-то позади нас мелькали голубоватые всполохи, скакали по стенам. Пульсирующий комок света, словно полупрозрачная медуза, колыхался в воздухе. Он дрожал, расширялся, менял форму, сверкая в темноте. Мы с Лехой застыли на месте, ошарашенные фантастическим зрелищем.

Облако росло, и в его зыбком мареве стали проступать четкие линии. Я смотрела и не верила своим глазам: из кружащихся перед нами призрачных пылинок соткался человек. Дымчатый и прозрачный: сквозь него было видно старые обои.Нос крючком, всклокоченные волосы, очки... Доктор Виноградов!

Привидение клубилось синеватым дымком, словно подсвеченным изнутри. Его застывшее, как посмертная маска лицо внушало ужас. Я почувствовала, как от страха слезы текут по щекам. Но тут безжизненный взгляд пустых глаз стал четче, осмысленнее. Дух смотрел на нас!

- Уйди! - заорал не своим голосом Леха. - Оставь нас в покое! Мы ничего не сделали!

Фантом шевельнулся, повел рукой, и рядом возник еще один энергетический сгусток,размером с теннисный шарик. Он переливался, крутился и вытягивался. Я уже знала, кого мы увидим, и не ошиблась. Верная Белочка стояла рядом с хозяином, такая же полупрозрачная и зыбкая. Они снова были вместе, как два безмолвных стража, охраняющих свой дом от незваных гостей.

- Я... я сосчитаю до трех и бежим! - заикаясь, прошептал Лешка. - Поняла?

Я медленно кивнула. Белочка, словно облако, подплыла ближе. Я с ужасом наблюдала, как она обнюхивает меня, будто обыкновенная собака!

- Раз! Два! Три! - выкрикнул Леха, и в этом момент призрачный Виноградов поднял руку, указывая на Лешку пальцем. Собака звонко гавкнула, и резкий звук отозвался эхом в пустом доме. Одним движением Леха подскочил к двери и пнул ее что было сил. В маленькую, замшелую прихожую ворвался свежий, летний воздух. С грохотом мы вывалились из дома, раздавив на крыльце одну из гнилых ступенек. Лешка не отпускал моей руки, пока мы неслись к спрятанным на заднем дворе велосипедам. Сизые сумерки нависли над Песочной улицей, и все вокруг казалось зловещим, словно отрывок из фильма ужасов. Лишь когда мы оказались за пределами докторского участка, я оглянулась. Никого. Только открытая настежь дверь чернела, словно плесневелое пятно.

Леха бешено крутил педали, и проехав по луже, окатил меня грязными брызгами, но я почти не обратила на это внимания. На фоне пережитого испачканная толстовка была просто глупой мелочью. Почему-то я вспомнила о видеороликах с Ютюба, на тему привидений и духов. Разные искатели паранормального лазили по заброшкам, ночевали в старых, нехороших домах и квартирах, и все с одной целью: увидеть нечто! Сущность, привидение, фантом, да что угодно! Лишь бы заснять на камеру, убедиться, что тонкий мир рядом. Но каждый раз все попытки любителей пощекотать нервишки оказывались тщетными. Ничего не происходило. Ну, разве что жутко скрипела дверь, да сквозняк гулял по темным комнатам. Каким же образом нам так повезло?

"Да уж, повезло так повезло!- подумала я, криво усмехнувшись.

Леха мчался впереди. Только сейчас я заметила, что он так и не снял медицинский халат, в котором форсил еще несколько минут назад, и тот развевался на ветру, как белый плащ. Редкие прохожие удивленно таращились на нас. Стоп! А где папка из тайника в часах?

- Леш! Леш, ты папку взял? - с тревогой спросила я, нагнав друга. Тот похлопал себя по животу: - В надежном месте!

Я шумно выдохнула. Возвращаться в чертов дом третий раз я не собиралась!

- Теперь ты понимаешь, что все это значило? Фонарик погас, в комнате похолодало, телефоны вырубились! Все признаки проявления потусторонней активности! - быстро говорил Леха. Шум ветра уносил его слова прочь. Я ехала молча. Надо было обдумать то, что я видела, понять, как быть дальше. Не каждый день встречаешь привидений...

Мы остановились у моего подъезда. Леха вытащил папку из-под толстовки и протянул мне:

- На. Пусть у тебя будет. Разберемся завтра!

Я осторожно взяла папку в руки. Она была шершавой, пыльной, с блеклыми черными буквами "Дело №..." На секунду я подумала: а может, эти документы ничего не значат? Может, мы сами все придумали и поверили в историю с Виноградовым и Белочкой? Но как объяснить то, что мы видели в заброшке полчаса назад?

Лешка вдруг засмеялся, и я удивленно посмотрела на него.

- А знаешь, в чем прикол? В том, что к нам троим реально приходила Белочка!- нервно хохотнул Пискля.

Я мрачно поглядела на него.

- Капец как смешно! Смотрю, ты пришел в себя, если снова по дурацки шутишь!

-Бе-бе-бе! Ладно, давай... Завтра спишемся! - Леха кивнул и неспешно направился к дому. Белый халат, как грязный хвост, смешно тащился за ним по траве.

- Эй, доктор!- крикнула я. - Халат забыл снять!

Леха лишь устало улыбнулся в ответ.

Глава 10

***

... Я угрюмо глядела в окно, прижавшись лбом к холодному стеклу. Фонари почему-то не горели. Лишь в конце улицы тускло мерцал огонек лампочки, висящей возле подъездной двери крайнего дома. Только тьма, непроницаемая и холодная, таящая в себе угрожающую неизвестность, ползла по улицам поселка. Какая удивительная перемена! Днем мне был знаком каждый дворик, каждый закоулок и дом, и кажется, не было на свете безобиднее и роднее этого места! Но с наступлением ночи все изменилось. Двухэтажки будто нахохлились, затаились, изредка кося желтыми глазами-окнами на запоздавшего прохожего. В открытую форточку доносился шелест тополей, скрип старой яблони, растущей в соседском огороде. Что-то большое и темное промелькнуло за окном, и я услышала глухое уханье. Неужели сова? Вроде бы это лесная птица. Мне припомнилась сова из видюхи Дениса-чернокнижника, желтоглазая и суровая. Я улыбнулась. Дух по имени Геннадий, дома с злонамеренной энергетикой... Как же все это бредово звучало!

Но я видела! Видела белую собачку, Виноградова. И Леха тоже, и Ира! Может, у нас коллективные галлюцинации? И как быть с тем, что накануне визита в старый дом мне снился доктор?

"Все же Пискля прав!- подумала я. Мы неспроста оказались замешанными в этом загадочном деле. Сейчас просто нельзя останавливаться на полпути. Нужно открыть тайну белой собачки!

Секретную папку я спрятала в своей комнате под матрасом, что бы бабушка не нашла, а то еще подумает невесть что. Она часто смотрела по телеку всякие криминальные сюжеты про подростков, а потом, в воспитательных целях, пересказывала мне. Я пыталась спорить, говорила, что уж за меня-то она может быть спокойна: связываться с плохой компанией и вступать в секты я точно не собиралась. Но бабушку было не переубедить, и вскоре я привыкла к ее постоянным нравоучениям, молча выслушивая и воспринимая это как нудную неизбежность. И все же, острые углы лучше обходить стороной. Я не рассказывала ей ни о посещении докторского дома, ни о белой собачке. Такое бы началось! "Подумать только: лазить по чужим домам! А все этот Лешка виноват, Шурин внучок! Упустили ребенка..." - скорбно произнесла бы она, тяжело дыша, дрожащими руками капая "Корвалол" в рюмку. Образ был настолько ярким, что я тихо захихикала в темноте.

Шлепая босыми ногами по линолеуму, я подкралась к бабушкиной спальне и затаилась возле двери, прислушиваясь. Спит! Если она приняла свое снотворное, значит, в ближайшее время точно не проснется. Прихватив из ее комнаты старую лампу, которую бабуля называла "грибок", я вернулась к себе. Бесшумно затворив дверь, я достала из-под матраса заветную папку, включила "грибок" и аккуратно распутала тряпичные завязки.

Старые медицинские бланки, заполненные ровным, твердым почерком. Откроют ли они свои тайны? Аккуратно, один за другим, я отложила их в сторону. Обязательно посмотрю, но сейчас... сейчас меня интересовал дневник. И хотя это была самая обыкновенная толстая тетрадка в клетку, что-то подсказывало мне: в ней я найду ответы на свои вопросы. Я провела рукой по гладкой, коричневой обложке и помедлив, открыла тетрадь...

Дневник доктора Ивана Ивановича Виноградова

11 мая 1985 г.

" Я пишу эти строки и смотрю на рыжий закат. Раскаленное, апельсиновое солнце постепенно скрывается за верхушками зеленых сосенок. Как же хорошо! Вечера пока холодные, да и немудрено: сегодня только одиннадцатое мая. Рановато для тепла. И все же предстоящее лето радует и вселяет надежды.

Еще никогда я не был так рад понедельнику, как сегодня! Вспоминаю события дня, и какая-то странная, но сладкая эйфория охватывает сердце. Наконец, наконец я добился своего! Теперь официально: я, Иван Иванович Виноградов, новый заведующий отделением детской хирургии в нашей районной больнице. Я долго к этому шел... Уже начал опасаться, что назначат этого прощелыгу Андреева. Кто-то говорил, что он женился по расчету, мол, у тестя большие связи. Недаром я всегда недолюбливал его. Есть в нем что-то крысиное. Да и черт с ним. Сегодня мой день!

Начался он довольно буднично. В восемь утра я был в кабинете нашего главного врача Крюкова, зачитавшего вслух приказ о моем назначении перед коллективом хирургического отделения. Когда он читал и говорил речь, я слушал рассеянно, в пол уха. Вроде бы те же люди, которых я знаю сто лет, а вроде и другие. Я глядел на чужие, незнакомые лица. Вот сидит Вадик Андреев, скалится, но улыбка неискренняя, фальшивая, как и его хорошее настроение. Небось, тихо ненавидит всех про себя. Бугай Волков - косая сажень в плечах, балагур и душа компании, сейчас как-то странно притих, с подозрением глядя на меня. Что будет при новом заведующем? Останется ли все как есть, или новая метла по-новому метет? Да все они так думали, хоть и благодушно улыбались. Даже операционная медсестра Вера, пергидрольная блондинка, местечковая Мэрилин Монро, щурилась на меня из-под густо накрашенных ресниц; даже пьяница Валька Мурашкин, анестезиолог, был серьезен и мрачен. Уж ему-то было чего бояться! Прежний заведующий прикрывал его пьянство, отсутствие на работе, ошибки. Сейчас он вроде в завязке. Что ж, поживем - увидим...

После и я толкнул небольшую речь. Мол, какая это честь для меня, и как я планирую работать, и чего жду от каждого из своих врачей. Пока я говорил, многие шептались, хихикая. Потом все жали мне руку, обнимали, а благоухающая "Рижской сиренью" Верочка вручила официозный букет гвоздик.

Рабочий день прошел в плановом режиме. По скорой никто не поступил, тяжелых в отделении не было. Само собой, на вечер запланировали сабантуй. Я не особо люблю подобные гулянья, но против коллектива не попрешь. Традиция такая, закон. Хочешь, не хочешь, а надо!

Сели в ординаторской. Стол ломился от еды. Кто-то принес домашние консервированные огурцы, помидорки и капустку. Были тут и пироги, и нарезанная колбаска ("Докторская", а как иначе!), вареная картоха с селедочкой. В центр стола, на почетное место, Андрюха Волков водрузил две ледяные, запотевшие бутылки водки. Я взглянул на Вальку Мурашкина: тот вымученно улыбался, стараясь не глядеть, как Волков разливает по рюмкам спирт. Я сразу предупредил, что все, кто сегодня дежурит, должны быть трезвыми. Не хватало еще пьяных врачей в отделении! Поэтому пили только те, кто после смены отправлялся домой. Бедняга Мурашкин вскоре ушел, да и никто его не удерживал. Он как-то портил настроение своей несчастной рожей. Пошли тосты. Многие предлагали выпить на брудершафт, лезли с пьяными объятиями. Я почти не пил. Все-таки новый статус обязывал. Начну с ними кутить - потеряю авторитет, а этого я допустить не мог. Субординация, дистанция, дисциплина: вот три кита моей работы!

Часа через два, когда начались песни и пляски, я понял, что этот шалман пора разогнать. Дымов и Волков нажрались, как свиньи, благо, что сегодня свое отработали. Убрали со стола, помыли посуду. Тем, кто еще держался на ногах, я велел проводить домой захмелевших товарищей.У меня самого гудела голова, и я решил пойти пешком, проветриться. Проходя мимо сестринской, услышал, как операционная медсестра Вера Калинина шепчется с сестрой процедурки, Галей Ивановой:

- Да я всяко пыталась! Вот даже сегодня, что утром у главврача, что сейчас в ординаторской: и глазки строила, и огурчиками кормила, улыбалась, как дура! А он внимания не обращает!- голос ее задрожал, и мне показалось, что Вера плачет.

Галя хмыкнула, куря в открытое окно:

- А ты как думала? Полыбишься, и он твой? За такого мужика сражаться надо! Ему и сорока нет, а он уже заведующий! Он сейчас многим понадобится. Смотри, уведут! У нас незамужних девок полно, выбирай любую! Сами на шею вешаются. Так что не распускай нюни, а действуй!

Вера шумно высморкалась в платочек и что-то ответила, но очень тихо. Дальше я слушать не стал. Вышел из больницы и не спеша, пошел по улицам поселка, тонувшем в душистой акации и боярышнике. Эти плутовки говорили обо мне! Надо же, а мне и в голову не приходило, что нравлюсь Верочке. Вот что значили все эти ее взгляды, неуместные комплименты, яркий макияж. Я-то думал, что она просто дурочка, а она, оказывается, влюбленная женщина. Неужели эти дурехи всерьез считают, что можно вот так, неумно и грубо чего-то добиться? Смешные, ей-богу... По большому счету, меня интересует только карьера. Женщины, брак, дети... Как-нибудь потом, не сейчас.

Дома меня встречала Белочка. Поистине, нет более преданного существа, чем собака! Она-то уж точно любит меня просто так. Ей все равно, кто я. Вот сейчас она носится по участку, с заливистым лаем гоняясь за бабочками-капустницами. Пожалуй, только ее я и могу назвать другом. Грустно? Да, немного...

1 июня 1985 года

Продвигаю идею расширения отделения. Сегодня на собрании коллектива, где и главный врач присутствовал, я предложил увеличить количество коек с тридцати до пятидесяти. Место есть. А самое главное- будет две операционные. Конечно, пока ничего не решено, но Крюков обещал поднять этот вопрос в Райздраве.Когда коечный фонд увеличат, понадобятся дополнительные кадры. Посмотрим! Если дело выгорит, первым делом уволю алкаша Мурашкина. В обновленной хирургии ему делать нечего. Пока не пьет, держится, но надолго ли?

5 июля 1985 года

Долго не писал: не было времени! Мою инициативу по расширению отделения детской хирургии одобрил Райздрав. Конечно, не обошлось без проволочек. Приезжала большая комиссия из министерства. Битых два часа ходили по отделению, совали носы в каждый потаённый уголок. Сколько бумажек мне пришлось заполнить, не передать! Характеристики на всех врачей, полная опись оборудования, планы здания и многое другое. Наконец, после всех бюрократических нюансов, мы получили официальный приказ об организации второго хирургического отделения, в котором заведующим также буду я. Мы займем два этажа больничного корпуса. В скором времени нам должны прислать новых сотрудников.

Я очень устал за эти дни, но это приятная усталость. Радость от работы, сделанной как надо. Мы уже начали принимать на лечение маленьких пациентов. А лучше всего то, что теперь в нашем рабочем поселке налажена медицинская помощь детям. Лет десять назад здесь была какая-то ветхая амбулатория. И как все изменилось! Конечно, пока имеет место большая нехватка кадров. Но все же, видя результаты, хочется работать в два раза больше.

29 июля 1985 года

Вера просто преследует меня. Сегодня не ее смена, но днем она заявилась на работу. Якобы принесла пирогов всем дежурившим в ночь, а сама так и норовила оказаться ко мне поближе. Это продолжается уже несколько месяцев. Куда ни пойду - везде она. Глупо улыбается, стреляет глазами. Все шито белыми нитками. Честно говоря, я уже начал ее избегать, и мне это не нравится. Мешает работать!

Вечером, около шести, я вышел из кабинета и услышал в сестринской заливистый смех. Распахнул дверь. Стол завален косметикой. Две процедурные сестры, Галя и Таня, накрашены, как куклы, а Верочка, которая почему-то до сих пор торчала здесь, стояла с щипцами для завивки волос в руках. Увидев меня, она смущенно заулыбалась, и щеки ее стали пунцовыми.

Девки что-то испуганно затараторили, убирая свое барахло со стола. Я строго взглянул на них. Бестолочи! Но больше всех раздражала меня зачинщица этой вакханалии, Верочка.

- Вера, зайдите ко мне! - как можно тверже сказал я.

Довольная Вера, на ходу поправляя прическу, пошла за мной. Краем глаза я заметил, как она оглянулась на подруг, и те захихикали, прикрыв дверь.

- Ну, и как это назвать?- строго спросил я, когда Вера уселась на небольшом диванчике в моем кабинете, закинув ногу на ногу. Она улыбалась, и кажется, даже не пыталась скрыть своего кокетства.

- А что я сделала? Разве я не могу прийти в выходной день на любимую работу? - манерно спросила она, закручивая прядь волос на палец.

- Можешь. Но только свои спекулянтские делишки проворачивай в другом месте. Не здесь. - сурово ответил я. Девушка переменилась в лице.

- Да как вы можете, Иван Иваныч! У меня сестра в Прибалтику ездила, а девчонки просили помад купить там, пудры, духов! Вот я и принесла им! Что ж вы сразу такими обвинениями бросаетесь! - запальчиво произнесла Вера, сделав вид, что обиделась. Отчего-то я ей не верил.

- Хорошо, предположим, что так и есть. Но ведь это не первый раз, когда ты приходишь в свое нерабочее время. Правильно?

Верочка не ответила, потупив взгляд, словно нашкодившая ученица. Вздохнув, я сел рядом с нею.

- Вер, я же прекрасно понимаю, для чего ты это делаешь. Не надо считать меня идиотом... - у меня начала болеть голова. Терпеть не могу эти дурацкие объяснения!

Вера, явно не ожидавшая такого поворота, удивленно смотрела на меня. Я колебался: стоит ли говорить ей всю правду? Уж слишком жалко она выглядела. Голубые глаза подернулись слезами, напомаженные губы дрожали: вот-вот сорвется, разрыдается. Не хватало мне еще женских истерик...

- Вот что, Калинина. Своим поведением, о котором судачит уже вся больница, ты ставишь меня в неудобное положение. Я твой руководитель, ты моя подчиненная. Да и себя ты выставляешь не в лучшем свете. И не делай вид, что не понимаешь. С этого дня никаких пирогов, никаких взглядов, улыбочек, глупых шуточек! И пожалуйста, перестань подкарауливать меня в разных местах. Унизительно это, Вер, ну пойми!...

Сердце мое сдавила жалость, когда я взглянул на Верочку . Слезы текли по ее нарумяненным щекам, оставляя за собой черные следы от размазанной туши. Куда только девались недавняя спесь и уверенность в себе!

- Да вы... вы... бесчувственный! - взахлеб рыдая, Верочка пулей вылетела из моего кабинета, зацепив краем пышной юбки вазу со стола. На звон и грохот прибежала санитарка. Охая и ахая, она принялась сметать хрустальные осколки в совок.

Я поглядел в окно. Вера бежала, не разбирая дороги, размазывая слезы по лицу. Ее аккуратная прическа растрепалась, и светлые волосы развевались на ветру, точно белый флаг.

15 августа 1985 года

Я назначен еще на одну должность: куратор студентов местного медицинского института. Через неделю начнется практика на базе нашего хирургического отделения.

Вера демонстративно не разговаривает со мной, даже старается не попадаться мне на глаза. Вижу ее только на операциях, чему я несказанно рад. Конечно, наш последний разговор получился довольно жестким, но зато действенным. Надеюсь, скоро Верочка найдет другой объект для обожания.

Устаю все больше. Домой прихожу почти без сил. Хорошо, что у меня есть Белочка, с которой мы гуляем каждый день, иначе бы совсем не бывал на свежем воздухе. Ну, это если не считать дорогу от работы до дома. Когда вечером собака встречает меня, виляя кудрявым хвостиком, все мои заботы остаются за порогом дома. Здесь я могу быть собой. Не нужно командовать, руководить, указывать. Как же хочется в отпуск! Но пока рано. Может, зимой, если найду, кого за себя оставить. Главврач обещал путевку в санаторий. Как знать! Может, откажусь от нее, и останусь дома. Здесь у нас тоже лес, сосновый. Буду гулять и дышать морозным, хвойным воздухом.

2 сентября 1985 года

Сейчас глубокая ночь. Я не могу унять нервную дрожь. Руки трясутся, зубы стучат. Только глоток коньяка чуть ослабил напряжение. О, если б только кто-то знал, что я наделал! Если б знал... За один вечер я стал и убийцей, и предателем!

Я вспоминаю утро этого дня - безмятежное, теплое, согретое лучами осеннего солнца. Разве мог я даже помыслить о том, что произойдет? В какую страшную западню я попаду, причем по своей вине? Как бы я хотел очнуться от этого страшного сна. Все, чего я добивался, к чему стремился, превратилось в прах...

Как обычно, я пришел в отделение раньше всех. Дежурный врач Марченко скучным тоном сообщил, что ночью никто не поступал, и вообще - в отделении всего девять пациентов. "Затишье перед бурей!"- ни с того, ни с сего вдруг ляпнул Марченко. Как же прав он оказался!

Я проверил истории болезни у постовой сестры, сделал обход. В основном, лежали уже взрослые ребята: четырнадцать, шестнадцать лет. Многих уже готовили к выписке. Я записал необходимые назначения в истории, дал устные пояснения медсестре. Все как всегда. Действия, отработанные до автоматизма. Так было и после обеда, и я сам удивлялся той небывалой тишине, повисшей в отделении.

День выдался необыкновенно теплым. Пришло бабье лето: настоящий подарок перед холодной, слякотной осенью. Я сидел на лавке в больничном дворике. И почему я раньше не замечал, как здесь красиво? Роскошная липовая аллея дарила спасительную прохладу во время жары; могучие, столетние дубы раскинули на просторе свои ветви; рябинки, как девчонки, кокетливо пестрели янтарными бусами ягод. А на небе ни облачка! Не день, а праздник какой-то.

Когда в ворота въехала машина скорой помощи, огласив ревом сирены окрестности, я почти обрадовался ей. Все-таки у нас хирургия, а не детский санаторий!

- Мальчик, семь лет. Подозрение на аппендицит - устало сообщил врач скорой. Я взглянул на мальчонку, и его бледное личико показалось мне знакомым. Так и есть! Его мать живет на моей улице. Всегда здоровается со мной, хоть мы и не знакомы лично.

- Поднимайте его в отделение. Осторожно! - командовал я санитарами. Паренек испуганно глядел то на них, то на меня. Я улыбнулся:

- Бояться не надо. Тебя как зовут?

- Миша - чуть слышно прошептал он. - А что теперь будет?

- Ничего плохого. Ты уснешь ненадолго, а когда проснешься, то живот уже болеть не будет. Согласен?

Мальчик недоверчиво глянул на меня, но потом кивнул. Я был спокоен. Рядовая операция! Сколько таких было проведено, и сколько еще будет...

Пока его оформляли в приемном покое, я поглядел в сопроводительный талон скорой: Миша Брусникин, семь лет. Улица Песочная, дом десять.

- Миш, а где твоя мама? - ласково спросила медсестра приемника.

- Она на работе. Ей из школы должны были позвонить. А меня с занятий привезли сюда... - промямлил Миша, озираясь по сторонам.

Диагноз врача скорой подтвердился. Нужно было оперировать, и как можно скорее. Пока у мальчишки брали необходимые анализы, я поднялся в ординаторскую, но нашел ее пустой.

- А где Волков?- спросил я старшую медсестру Наталью.

- Ну как же! - она удивленно смотрела на меня. - Вы сами его отпустили! Юбилей у тещи.

Точно! И как я мог забыть? Придется оперировать одному, без ассистента.

- Кто из анестезиологов дежурит сегодня?

- Вроде Мурашкин!- пожала плечами Наташа. - Подняться к нему?

- Нет, я сам его позову - ответил я, и какое-то дурное предчувствие закралось в душу. Что-то не так!

В ординаторской анестезиологии было подозрительно тихо. Я вошел, включил свет, и тут же что-то заворочалось на диване в углу. Под байковым одеялом лежал Валька Мурашкин, пьяный вдрызг! На секунду я обомлел, а потом принялся трясти его, бить по щекам, поливать водой из графина. Все напрасно: эта пьянь только мычала, сонно таращась на меня. Толку от него не было никакого. Я почувствовал, как кровь прилила к голове. Там, на операционном столе лежал мальчик, а я не мог начать без анестезиолога! И почему я не уволил этого алкаша раньше?!

"Буду давать наркоз сам!"- решил я. Ничего другого не оставалось. Черт побери, из-за бюрократических проволочек нам так и не выделили дополнительные кадры! Даже медсестер-анестезисток нет. Все делают сами врачи. А сегодня и врача нет!

В операционной меня уже ждала Вера. Я все рассказал ей. Ее лицо было наполовину скрыто медицинской маской, но в глазах промелькнул испуг. Я и сам нервничал. А что оставалось делать? Вызвать другого анестезиолога? Пока он едет, мы потеряем драгоценное время. Нет, действовать нужно быстро.

- Иван Иваныч, не дело это... Давайте отложим, и вызовем Козлова? - шепнула мне на ухо Верочка. Я покачал головой:

- Козлову ехать сюда минут сорок. А пока собирается - час! Так долго ждать мы не можем.

Миша уже заснул под лицевой маской. Аккуратно и осторожно я установил ларингеальную маску, внутривенно ввел препарат. Мы приступили.

Поначалу все шло хорошо. Я поглядывал на монитор, но гемодинамика была стабильной. Пот катился с меня градом, и Верочка то и дело промокала мой лоб марлевым тампоном. Меня удивило, с какой уверенностью и спокойствием она держалась. Может, когда хочет!

- Что-то нет так! - вдруг тревожно сказала Вера.

Я поднял голову и обомлел: давление упало, частота сердечных сокращений стремительно уменьшалась, кожные покровы стали синюшными. "Неужели анафилактический шок?"- казалось, эту фразу произнес чужой голос прямо в моей голове.

- Остановка сердечной деятельности, Иван Иваныч! - голос Веры звучал надрывно и пискляво. Снова и снова я проводил реанимационные мероприятия. Полчаса пытался завести сердце. Без эффекта.

- Время смерти: девятнадцать двадцать пять - тихо сказала Вера.Я ошарашенно смотрел на нее. Наступила тишина. В тот момент я не верил в происходящее. Меня накрыла волна удушливого, неконтролируемого страха. Несколько минут назад, я, заведующий отделением детской хирургии, Иван Виноградов, в отсутствие анестезиолога - реаниматолога приступил к операции, хотя не имел на это права. Сейчас начнутся долгие разбирательства, проверки, и любая комиссия установит халатность с моей стороны. Меня попрут с должности, а может, и посадят. Надо было срочно что-то придумывать. План сложился в голове сам собой.

Я обернулся к Верочке, замершей над операционным столом. Не мигая, она глядела на мертвого мальчика.

- Вер, послушай...- я тронул ее за плечо, но она не реагировала. Я грубо развернул ее к себе.

- Слушай меня очень внимательно, Вера. Мы действовали вразрез с должностной инструкцией. Если будет проверка, а она будет, нас признают виновными в смерти ребенка. Нам с тобой нужно продумать то, что мы скажем руководству. Понимаешь?

Она молчала, затем медленно, как в трансе, покачала головой.

- Вот официальная версия: наркоз давал анестезиолог Мурашкин, находящийся в состоянии алкогольного опьянения. Я скажу, что он заступил на смену трезвым, однако перед самой операцией напился, и мы заметили это только тогда, когда приступили. Ты это подтвердишь. Завтра я сам напишу на него докладную, где в подробностях изложу эту версию событий. Ты эту докладную должна подписать. Ты сделаешь это, Вер? Ради меня? - я старался говорить как можно спокойнее и убедительнее.

Верочка с изумлением посмотрела на меня:

- Но ведь Мурашкина здесь не было. Он пьяный спит наверху... Вы же подставите его!

- Не я. МЫ подставим его. Ты тоже участвовала в операции, не забывай об этом. Ты соучастница, Вера. - холодно и жестко сказал я.

Верочка, качая головой, отстранилась от меня.

- Вы же сами решили оперировать! Я предлагала вызвать Козлова, но вы запретили! Мурашкина посадят! Как вы можете?

- Могу - ответил я, и поразился собственному спокойствию и равнодушию. - Могу. Мурашкин пьяница, алкаш. С ним бы все равно произошло что-то подобное. Это неизбежно. А то, что он зависим от алкоголя, подтвердят все. Мы с тобой останемся на своих должностях. В свою очередь я обещаю, что сделаю все, что бы Мурашкина не посадили. Его просто уволят, запретят работать в медицине. И все будет нормально. Понимаешь?

Повисла пауза. Девушка тихо плакала, утирая слезы марлей.

- Вы страшный человек, Иван Иваныч... - прошептала Верочка, отвернувшись к окну. Мне было плевать на то, что она думает. Я подошел ближе и встал за ее спиной.

- Последний раз спрашиваю: ты сделаешь это?

Вера, не глядя на меня, кивнула. Я вышел из операционной...

7 сентября 1985 года

Все эти дни после злополучного второго сентября кажутся мне сущим адом. Была служебная проверка, по результатам которой виновным в летальном исходе пациента признан Мурашкин. Я боялся, что он начнет все отрицать, говорить, что во время операции спал в ординаторской. Но все получилось ровно так, как я задумал. Этот алкаш вообще не помнил тот вечер. Мне удалось ему внушить, что он давал анестезию мальчику, предварительно не удостоверившись в отсутствие аллергии, приведшей к анафилактическому шоку и смерти. Никогда не забуду, как Валька ревел, раскачиваясь из стороны в сторону, утирая слезы рукавом, как ребенок. Он действительно винил себя, поверив в придуманную мною историю, подробности которой я изложил в докладной записке. После, что бы окончательно отвести от себя подозрения, я просил главного врача посодействовать в относительно мягком для Мурашкина наказании - обыкновенном увольнении. Для всех я выглядел милосердным борцом за справедливость и правду. И поначалу я сам поверил в это, стараясь отгонять черные мысли о своей вине. "Ну и что"- убеждал я себя. "Мурашкин идиот, алкоголик. Ему давно не место в медицине. Не это, так другое". В общем, в своем представлении я был чуть ли не благодетелем. О том, что в результате безобидной, рядовой операции погиб ребенок, я старался не думать...

Вера меня избегала. Иногда она приходила на работу с зареванным, опухшим лицом. Сестры сплетничали, что она отстранилась от коллектива, замкнулась в себе. Гадали о причинах такого поведения. Я знал правду, но признаться, Веру мне было совсем не жаль. Меня волновало мое собственное будущее, карьера, общественное признание, сохранение своего реноме. Я не мог этим пожертвовать.

19 сентября 1985 года

Вот уже которую ночь я почти не сплю. Ложусь в постель, и ворочаюсь с бока на бок. Мысли, мысли, мысли. Иногда я погружаюсь в тревожную дрему, и мне снится маленький Миша, который снова и снова спрашивает меня: "А что теперь будет?" И я снова и снова отвечаю: "Не бойся, малыш, все будет хорошо"... Этот сон словно мое наказание. Просыпаюсь и смотрю в потолок. Размышляю о том роковом вечере. Если бы можно было вернуться назад, отмотать пленку, как на аудио - кассете! Я не сделал обязательного теста на возможную аллергию. Подобных случаев один на миллион. Так написано в медицинских учебниках, но мне от этого не легче. Какая разница, если этот редкий случай произошел именно на моей операции?

Для того, чтобы успокоить нервы и заснуть, выпиваю вечером несколько рюмок коньяка. Ругаю себя за это, но другого способа нет: таблетки меня не берут. И вот так, постепенно, я впадаю в какое-то блаженное состояние легкости и радости. Исчезает тяжесть на сердце, и я забываю свои тревоги. Пусть на время, пусть на несколько часов, но все же!

Видел на улице мать Миши. Черная, осунувшаяся, изможденная женщина. Она шла из магазина. Я струсил. Спрятался за деревья и сидел там, пока она не прошла. Как я мог смотреть ей в глаза, зная всю правду?

1 октября 1985 года

Сегодня, после обеда, меня неожиданно вызвали к главному врачу. В дверях приемной я столкнулся с заплаканной Верой.

"Она обо всем рассказала!" - с ужасом подумал я. И не ошибся. Меня уволили. Вернее, я сам написал заявление по собственному. Крюков дал понять, что мне лучше уйти так, без скандала и огласки.

Я ни о чем не спросил, ничего не сказал, не спорил. Мне вдруг стало ясно: так нужно. Это заслуженное наказание, и оно должно было меня настигнуть.

Наступила определенность. Все, к чему стремился, чего хотел достичь, я потерял. Но справедливо ли мерять загубленной карьерой нелепую смерть семилетнего мальчишки?

Я вернулся в отделение, собрал кое-какие вещи. Никто ничего не понял. Решили, что я просто решил уйти пораньше. Я не собирался делать никаких заявлений, что-то объяснять, врать. Мне было все равно. Домой, скорее домой! Спрятаться от всех, закрыться!

10 октября 1985 года

Всю неделю ко мне ходят коллеги из отделения, но я никому не открываю. Они барабанят в дверь, ломятся, зовут: "Ваня! Иван Иваныч, ты дома? Что случилось?"

Я подглядываю за ними из-за шторы. Каждый раз, когда на крыльце слышны шаги очередного визитера, Белочка поднимает уши. Я прикладываю палец к губам: молчать! И она понимает. Не тявкает, лишь только с каким-то удивлением глядит на меня своими умными глазенками. Только Белка у меня и есть. Никто мне не нужен, никого не хочу видеть...

Оставьте, наконец, меня в покое.

Я износил себя, как старое пальто.

В окне кино, печальное, немое.

Мне кто-то нужен? Нет, уже никто... ₂

Дата не указана

Сейчас полдень, и это меня тревожит. Почему-то днем я ощущаю беспокойство, которое полностью захватывает меня, подчиняет себе. Хожу по дому кругами и жду наступления сумерек. Тогда я смогу выйти из дома, и под покровом темноты добраться до ближайшего магазина. Дешевый алкоголь - вот моя цель. Уже несколько месяцев я не могу спать, не употребив на ночь изрядную порцию этого мерзкого пойла.

Я устроился на работу в местный травматологический пункт ночным дежурантом. Меня это устраивает. Ночных пациентов, обращающихся за помощью, почти не бывает. А днем светить лицом я не хочу. Заведующий травмпунктом сильно удивился, когда я пришел оформляться на работу. Я мямлил что-то невнятное. Мол, по состоянию здоровья вынужден был уйти из больницы, большая нагрузка и так далее. Он мне не верил, но все же не отказал. Да и как мне можно верить? Подхожу к зеркалу, и оттуда на меня смотрит лохматый человек с отечным лицом и красными глазами. "Habitus алкоголика"- думаю я, рассматривая свою физиономию. И чем я отличаюсь от Вальки Мурашкина, которого так презирал?

Январь 1986 года

Сегодня я видел Мишу. Боже! От ужаса я не мог спать всю оставшуюся ночь. Свет горел до утра. Страшно было снова оказаться в темноте.

Я лег рано, около девяти. Мало-помалу сон одолел меня, хоть и был зыбким, ускользающим. Помню, что проснулся от странного звука, будто царапал кто-то деревяшкой по стеклу. Я взглянул на Белочку, но она мирно спала в кресле. Почему-то я запретил себя оборачиваться и смотреть в окно. Что я там увижу? Кого? С этими мыслями я почти заснул, но звук повторился. Я вскочил и сел на кровати. Уличный фонарь светил в окно, и я увидел на стекле маленький, запотевший кружок, словно кто-то дышал на стекло со стороны комнаты. Мне сделалось нехорошо. Что за чертовщина здесь творится? Собака не реагировала, тихо посапывая кверху пузом. Неужели я схожу с ума?

Только эта мысль пронеслась в голове, как я заметил маленький, темный силуэт в углу комнаты. Меня прошиб пот. И хотя я не видел лица тени, понял одно: это Миша! Призрак, дух, привидение... Он пришел ко мне,своему убийце, и будет приходить до тех пор, пока я окончательно не свихнусь. Я закрыл глаза, уповая на то, что когда снова открою их, наваждение пропадет, сгинет. Так и вышло. Но заснуть я смог лишь под утро, изрядно приняв на грудь перед этим.

Теперь я вижу его очень часто, почти каждую ночь. Сегодня было полнолуние. Я не спал. Я ждал моего безмолвного компаньона, темного призрака. И он явился ровно в полночь, как всегда. Он не двигается, не говорит, не стращает. Я даже не вижу его лица, но знаю, что он безотрывно смотрит на меня. Это продолжается до утра. Потом дух исчезает, а я, измученный и раздавленный, засыпаю.

Но сегодня я решил положить этому конец. Когда привидение заняло свое место в углу, я встал с кровати и сделал шаг ему навстречу. Призрак не шелохнулся. Тогда я закричал сорванным, грубым голосом:

- Зачем я тебе? Что с того, что ты изводишь меня каждую ночь? уходи туда, откуда пришел!

Темный силуэт остался на месте. И тут меня осенило. Я вдруг понял цель этих ночных визитов.

- Я признаюсь во всем - прошептал я в темноту. - Расскажу правду твоей матери! Ты ведь этого хочешь, да?

Тень кивнула. Я продолжал:

- Я сделаю это. Я расскажу. Обещаю!

Тут же привидение исчезло, и я обессиленно рухнул на кровать...

С этой ночи мои мысли заняты лишь одним: как сдержать обещание, данное призраку? Я часто видел Мишину мать на улице, и всякий раз прятался от нее. Да, мне было страшно! Я боялся за себя. Она могла написать заявление в милицию и меня бы посадили. Но разве то, как я живу сейчас, отличается от тюрьмы? Я в вечном плену своей вины. Днем бесцельно блуждаю по дому, ночью торчу в пустом травмпункте. Соседи сторонятся меня, окидывая презрительными взглядами. Я слышал, как они обсуждали мое увольнение из больницы. "Спился, вот и выгнали!"- сказал кто-то. Я усмехнулся. Пусть они думают так, нежели узнают правду. Отныне для всех я обычный, опустившийся алкаш. И только Белочка по прежнему со мной. Если бы не она, единственное любящее меня существо, я бы давно сошел с ума от одиночества, неустроенности и пьянства...

На днях узнал, что Вера перевелась в другую больницу. Для нее так будет лучше. Мне было стыдно за то, что я манипулировал ее чувствами, пытаясь склонить на свою сторону. Верочка была влюблена в меня. Почему-то сейчас я отчетливо это понял, словно увидел со стороны. Не надо было так давить на нее, отчитывать, ругать. Вообще, она хорошая. И красивая. Что ж... Пусть у нее все будет хорошо.

Я решил признаться во всем в письме. Пишу, а потом рву или сжигаю листок. Слова кажутся мне корявыми, неубедительными. Выходит какая-то объяснительная, с сухим перечислением фактов. Да и как передать произошедшее? Разве сможет поверить мне эта несчастная женщина? Я навел справки: отца у Миши не было, мать воспитывала его одна. Мне страшно представить, каким ударом это стало для нее.

Что я ей скажу? Простите, я самонадеянно повел себя, не удосужившись проверить склонность к аллергическим реакциям? Не вызвал анестезиолога, не в должной мере выполнил реанимационные мероприятия? Скрыл свою халатность, подставил коллегу?

Кстати, о Мурашкине. После случившегося он бросил пить и уехал в соседний городок. Видимо, решил начать новую жизнь. Превратности судьбы! Кто знал, что этот скандал и увольнение для Вальки станут новым этапом в жизни, возможностью выбраться из пьянства. Для меня же наоборот: погружением на самое дно, потерей работы и положения. Каждому свое..."

На этом дневник заканчивался. Я полистала дальше - некоторые листы были вырваны, но почти на каждой странице я увидела фразы на незнакомом языке: "Mea culpa, mea maxima".

"Наверное, латынь"- подумала я. Все же Виноградов был врачом и знал этот язык. Я загуглила слова в интернете. Так и есть! В переводе это означало "Моя вина, моя большая вина".

Я отложила тетрадь в сторону. Осталось дождаться утра, что бы рассказать обо всем друзьям. Разгадка найдена!

Глава 11

Солнечный свет играл зайчиками на деревянных балках чердака. При постройке дома кто-то вставил в слуховое окно куски цветного стекла, и в солнечный день темное пространство нашей штаб-квартиры наполнялось разноцветным мерцанием и бликами. Было в этом что-то волшебное, словно смотришь в калейдоскоп и замираешь от восхищения, увидев очередной замысловатый узор.

Вот и сейчас по стенам прыгали желто-зеленые зайчики. Было тихо, лишь в дальнем, темном углу гудела оса, кружась возле небольшого серого улья.

Я читала вслух дневник доктора. Лешка и Ира сидели напротив, ловя каждое слово. Изредка я останавливалась, что бы перевести дух.

- "Каждому свое..."- я прочла последние слова из дневника и закрыла тетрадь. Лешка задумчиво молчал, глядя в окно, и в отблесках витража его длинный нос стал зеленым. Ира шмыгнула носом, и я заметила в ее глазах слезы.

- Ты чего, Ир?- испуганно спросила я.

Подруга махнула рукой:

- Мне так жалко их! И мальчика Мишу, и доктора!

Лешка резко обернулся к ней.

- Тебе доктора жаль? Как по мне, так он виноват во всем! Если бы не его дурацкое решение давать наркоз без анестезиолога, все было бы нормально. Миша жив, Виноградов при должности. А то, как он подставил этого Мурашкина? Просто предатель!

Я впервые видела Леху таким злым. Во многом он прав, и все же...

- Ребят, что было, то было. Это уже не исправить. Виноградов сам себя наказал. Вы же слышали: из преуспевающего врача-хирурга он превратился в жалкого пьяницу с глюками! Что-то я сомневаюсь, что к нему являлось привидение Миши. Его просто совесть замучила. Он хотел обо всем рассказать, написал письмо. Оно здесь, вложено в папку. Доктор так и не отправил его Мишиной матери. Не смог - сказала я, поглядев на двойной тетрадный листок, спрятанный между страницами дневника. Я заметила его только утром, когда собиралась к друзьям.

- Зато мы теперь знаем, чего хотят наши призраки!- торжественно объявила я. - Неужели вы еще не догадались?

- Я поняла!- выпалила Ира, и от волнения на ее щеках появились красные пятна. - Доктор не отправил письмо, но мы можем сделать это за него! Вот почему нам являлся дух собаки! Вот почему вы видели призрак доктора! Нужно отправить письмо!

- Точно!- обрадованно завопил Леха, чуть не пустившись в пляс от избытка чувств. -Точно! Именно поэтому все, кто лазил в заброшку видели белую собачку! У Виноградова было незавершенное при жизни дело, обязательство!Это и удерживает его и Белочку в стенах старого дома! Просто мы первые, кто стал копать в этой истории!

- Не спешите радоваться. Как мы найдем Мишину мать? Доктор писал, что она жила на его улице, но ведь прошло много лет. Все могло измениться!- сказала я. Ира сразу сникла, но Лешка вдруг уставился на меня.

- Погоди-ка! Помнишь рассказ малахольного Петровича про лютую соседку?- спросил он.

- Помню. Вроде у нее сын умер в маленьком возрасте, от аппендицита. Постой! Ты думаешь, что это она?

- Ну конечно! Он же назвал ее имя: Марья Степановна Брусникина! Проверь в спрятанных документах из папки!- настаивал Леха. Я принялась рыться в бумагах.

- "Миша Брусникин, семь лет. Улица Песочная, дом десять"- прочла я вслух.

- Все сходится! Не может быть такого совпадения!- трещал Лешка.

- Кто такой Петрович? И причем тут соседка?- непонимающе спросила Ира. Я вопросительно поглядела на Леху. Тот кивнул: мол, ладно уж, рассказывай! Пришлось признаться ей, как мы чуть снова не попали в лапы той бдительной тетки.

- Офигеть! И молчали!- Ира укоризненно смотрела на нас.

- Ну... мы просто забыли. Да, Шур?- подмигнул мне Лешка.

- Я же просила не называть меня так! Это твоя бабка Шура, понял, Пискля? - возмущенно прошипела я. Лешка уже открыл рот, что бы произнести очередную гадость, но Ира примиряюще встала между нами.

- Тихо вы! Сейчас не до глупостей! Что будем делать с письмом и дневником, а?

Мы замолчали.

- Ну, раз никаких идей у вас нет, скажу я - вздохнула Ира. - Мы должны пойти к соседке, той самой Марье Степанне. Без вариантов!

Я аж вздрогнула, вообразив встречу с этой женщиной.

- Как ты себе это представляешь? Открывает она дверь, а там мы! Здрасьте, я ваш мастер!

- А я вообще ее толкнул там, в заброшке. Конечно, она тогда в Сашку вцепилась, приняв нас за воров...- протянул Леха, с сомнением глядя на меня.

- Да поймите, мы просто обязаны это сделать! Душа доктора не сможет обрести покой, пока не будет открыта вся правда! Недаром спустя почти тридцать лет этот дневник попал к нам в руки. Поможем ему и верной Белочке. Подумайте только, какая преданность! Даже после смерти она рядом с хозяином. Ну же!Никто, кроме нас! - не унималась Ира.

Она была права. Нужно поступить по совести. Сами кашу заварили, самим и расхлебывать!

- Как бы ни хотелось, но от этого визита нам не отвертеться - подытожил Леха.

Пару минут спустя мы уже мчались на великах вдоль дощатых заборов, поднимая в воздух клубы пыли.

Чем ближе мы подъезжали к дому Марьи Степанны, тем больше мне хотелось развернуться и уехать обратно. Что мы ей скажем? Как она отреагирует? Конечно, хорошо Ирке говорить! Ее всегда тянет кого-то спасать, вызволять из беды. Вон она, даже обогнала Леху и катит впереди, хотя обычно еле поспевает за нами.

"Не терпится делать добро" - подумала я, и тут же устыдилась своих чувств. В самом деле, чего это я? Нам выпал редкий шанс вмешаться в очень старую историю, и не воспользоваться им было бы глупо. Я вспомнила о маленькой Белочке, верной собаке, оставшейся рядом с хозяином в потустороннем мире. Две одинокие души, запертые в ветхом домишке. Кто знает, сколько бы еще они блуждали там, если бы однажды вечером нам не пришло в голову устроить вечер мистических историй?

Я украдкой посмотрела на Леху, ехавшего рядом. Вид у него был уверенный и дерзкий. Он лихо завернул бейсболку козырьком назад, и то и дело поправлял темные волосы, падающие на лоб. А ведь все началось с его байки про заброшку с паранормальными явлениями. Я ему тогда не поверила. Но реальность оказалась круче вымысла!

Мы остановились возле знакомого забора, и спрятали велосипеды у большого куста сирени.

- Ну, что говорить будем? - спросила я. Мне не приходило на ум ничего умного, а я не привыкла лезть за словом в карман. Но сейчас меня сковала неуверенность, и я тихонько злилась.

- Это я возьму на себя! - решительно ответил Лешка. Про себя я отметила, что никогда еще не видела его таким серьезным и сосредоточенным. Ира тоже удивленно взглянула на него, но промолчала. Сам так сам!

Леха протянул руку и нажал на пожелтевшую кнопку дверного замка. Тут же послышался резкий, хрипло дребезжащий звук. Мы с Ирой вздрогнули от неожиданности. Из глубины дома доносился собачий лай, но шагов слышно не было.

"Может, ее нет?"- с надеждой подумала я, и в этот момент кто-то заворчал за дверью: - Да иду я, иду! Тихо, Найда!

Щелкнула задвижка, и перед нами предстала Марья Степановна Брусникина, "лютая соседка", как окрестил ее Лешка. От страха у меня пересохло во рту. Я вспомнила нелепую стычку в доме Виноградова и наше позорное бегство оттуда. Стоящая рядом Ира икнула. Я больно ущипнула ее за руку.

Цветастый кухонный фартук Марьи Степановны был в муке, а из открытой двери доносился запах свежеиспеченных блинов. Женщина хмуро глядела на нас.

- Вам чего? - недружелюбно бросила она, и тут же переменилась в лице:

- Ах, это вы! Маленькие гаденыши! И как хватило наглости явиться? Я сейчас собаку на вас спущу! Найда! - громовым голосом позвала она. Собака заливалась лаем. Я уже схватила Иру за руку, что бы бежать, но Лешка сделал шаг вперед, приблизившись почти вплотную к тетке.

- Марья Степановна, выслушайте нас, пожалуйста. Это касается вашего сына, Миши. Мы знаем, как он умер - Леха говорил тихо, но твердо.

Брусникина побледнела и отшатнулась в темноту двора...

Глава 12

Мы сидели на чистой, маленькой кухне. На стенах, оклеенных пестрыми обоями с изображением зеленого плюща, висели расписные хохломские доски. Множество лоскутных прихваток и полотенец болтались на крючках возле настоящей, русской печки. Тут и там, в старых, глиняных горшках торчали комнатные цветы: душистая герань, раскидистый папоротник, маленькие фиалки. Почти весь подоконник занял огромный, колючий столетник.

У Иры на коленях вальяжно разлегся толстый кот. Огромный, коричнево-полосатый, с рыжими подпалинами: бабушка называла такой окрас помоечным. Мне же котяра напомнил гигантского шпрота из консервной банки. Он дремал, лениво поглядывая на нас сквозь полуприкрытые веки. Лешка погладил его нос, и кот замурлыкал на всю кухню.

Друзья пили чай с вишневым вареньем, а я второй раз за день читала вслух дневник доктора Виноградова. Отвернувшись от нас, Марья Степановна глядела в окно, изредка утирая фартуком слезы.

Я дочитала тетрадь и положила ее на обеденный стол, застеленный клетчатой клеенкой. Повисла гнетущая тишина. Ира с опаской поглядывала в сторону Брусникиной. Лешка молчал, потупившись.

- Я ведь догадывалась об этом - произнесла наконец Марья. - Часто встречала доктора на улице, а он, завидев меня, давал деру. Я знала, что этот Мурашкин работал в его отделении. Никто из этих двоих не разговаривал со мной тогда ... в тот день. Только главный врач выразил соболезнования.

- А вы никогда не хотели поговорить с Виноградовым, выяснить все? - спросил Леха. Брусникина покачала головой.

- Я ненавидела Мурашкина. Однажды набралась смелости и пошла к нему домой. Хотела посмотреть в глаза человеку, угробившего моего Мишу! Но соседи сказали, что он переехал. Виноградова я даже жалела. Он был таким видным, представительным мужчиной. Девки на него заглядывались. Еще бы: при должности и холостой! А потом стал спиваться. Никто из соседей понять не мог, почему? Считали, что с жиру бесится. С чего бы ему пить? Все у него было. Ну, а потом совсем опустился. Последние годы даже из дома не выходил. Напьется и орет, а собака лает. - женщина села за стол рядом с нами.

- Мы когда читали дневник, тоже жалели доктора. Да, он был виноват, но жизнь достаточно наказала его - осторожно сказала я. Лешка кивнул.

- Виноградов написал вам письмо, но так и не смог отправить его при жизни - робко произнесла Ира, положив листок перед Марьей Степановной. Та осторожно взяла его в руки, но тут же бросила, словно бумага жгла ей пальцы.

- Не буду читать. Хватило мне его дневника!

- Разве после стольких лет вы не хотите прочесть его признание? Вы считали виновным Мурашкина, но ведь это не так! В письме все ответы... - начал было Леха, но Брусникина перебила его:

- Да не нужны мне эти ответы! Мишу не вернуть! Если бы вы знали, как долго я училась жить заново. Сколько я себя винила, что рядом с ним не была. Чуть с ума не сошла. А потом ничего... Только грубой стала, черствой. Не бередите мне душу, ребята. Ни к чему это. А его - она кивнула на дневник, - Бог простит!

Мы переглянулись.

- Значит, все было зря?- разочарованно спросила Ира.

Марья Степановна шумно высморкалась в носовой платок и удивленно посмотрела на нас.

- Как это зря? Нисколько! Леша, Ира, Саша - вы поступили правильно! Не бросили этот дневник, не забыли, а решили довести дело до конца! Целое расследование провели. Хорошие вы ребята, совестливые!

"И вовсе она не лютая соседка!" - подумала я. Обычная женщина, рано постаревшая от горя. Мне стало так стыдно, что я не выдержала и сказала:

- Марья Степановна, простите нас за все! Мы тогда были не правы, там, в доме Виноградова... - от волнения к щекам прилил жар.

Лешка и Ира спешно закивали. Тетка Марья улыбнулась, и возле ее глаз появились морщинки-лучики.

- Это вы меня простите, дети. Особенно ты, Саша! Подумала о вас невесть что. После смерти Ивана Иваныча в дом постоянно лазили подростки. Придумали небылицы! Якобы там призраки обитают, духи. Собирались там, фонариками по ночам светили. Мы с соседями стали бояться. Мало ли что! Пожар еще устроят. Вы, наверное, тоже из-за этих россказней в дом полезли. И у кого только ума хватило такое придумать? Ясное дело, ерунда! - махнула рукой Брусникина.

Мы многозначительно переглянулись.

- Вот и пришлось окна заколотить. Так дверь подламывали! Когда я вас на улице заметила, сразу поняла, что вы туда направляетесь. Пошла за вами. Точно! Велосипеды в крапиве спрятаны. Ну, думаю, покажу им кузькину мать! В милицию сдам. А дальше вы и сами знаете. Не сердитесь, рука у меня тяжелая. И обещайте мне, что больше никогда не будете лазить по чужим домам! - строго сказала Марья Степановна и подбоченилась, совсем как тогда, в заброшке.

- Обещаем! - подняв правую руку, торжественно произнес Леха, и все засмеялись.

Было около трех, когда мы, вдоволь наевшиеся блинов с вареньем, вышли от тетки Марьи.

- Эх, хорошо! - потянулся Лешка на солнышке. Погода была чудесной. Июньский ветерок гулял по аккуратным огородам, клумбам с разноцветной петунией, жасминовым кустам. Сейчас бы на озеро! Я представила его искрящуюся водную гладь, упитанных чаек, высматривающих еду, редких купающихся. Вода пока холодная, но как же приятно просто посидеть с друзьями на берегу, болтая обо всем! Лешка радостно согласился с моим предложением, но Ира была задумчива и серьезна.

- Ребят, вам не кажется, будто мы что-то забыли? - спросила она, прищурившись.

Лешка нахмурился:

- Дневник Виноградова здесь? Значит, ничего не забыли!

- Да нет, я не об этом! - сморщила нос Ира. - У меня ощущение чего-то недоделанного до конца...

Увлекшись разговором, мы не заметили, как подкатили к заброшке. Ира вдруг встала, как вкопанная, указывая пальцем на дом:

- Смотрите, дверь открыта!

- Да это мы в прошлый раз оставили, когда убегали. Ничего страшного! - махнул рукой Леха.

Ира покачала головой.

- Нехорошо это. Пойдемте, закроем!

Я не верила собственным ушам. Ирка, которая в прошлый раз отказалась идти с нами, теперь просто рвалась к дому!

- Ты что, забыла? Мы обещали Марье не лазить по чужим домам! - насмешливо сказала я, но подруга была настроена серьезно:

- А мы и не будем заходить, просто дверь захлопнем! Она нам еще спасибо скажет! Пошли!

Убедившись, что вокруг никого, мы отворили старую калитку и прошмыгнули на участок.

Обжигаясь об крапиву, мелкими шажками, мы подошли к крыльцу, зиявшему пустотой проломленной ступеньки. Мы были здесь два раза, и каждое посещение этого дома заканчивалось нашим бегством. Сначала от соседки, потом от привидений! Чего ждать сейчас?

- Сразу говорю: я заходить не буду. Закрываем и уходим! - сказала я, отряхнув толстовку от прилипших сухих листьев. Хватит с нас мистики!

- Ладно. Леш, доставай отмычку! - велела Ирка. Но друг как будто не слышал нас, застыв перед открытой дверью. Я встала на цыпочки и выглянула из-за Лешкиного плеча.

В сумрачной прихожей клубился блестящий сгусток. Мерцающий синим светом, он походил на смотанную в клубок новогоднюю гирлянду. Шар двигался, рос, а потом разделился на две части.

- Вы это видите? - прошептала Ира, но ей никто не ответил. Знакомые призрачные силуэты колыхались в воздухе. Доктор и собачка!

Полупрозрачная Белочка подплыла ко мне и лизнула мою руку теплым языком. Прикосновение было настоящим! Я перевела взгляд на Виноградова, и клянусь, он улыбался! Спокойно, безмятежно, словно теперь был свободен от плена затхлого дома. Секунда - и оба привидения рассыпались на тысячи мерцающих пылинок, потянулись вверх, к дырявой крыше. Молча мы следили за тем, как эти точки, словно маленькие светлячки, исчезают в летнем небе.

- Ушли! - тихо сказал Лешка, не сводя глаз с дыры в потолке. - Здесь их больше ничего не держит. Они свободны!

Спустя час мы были на "нашем месте" в сквере. Лешка чеканил ракеткой воланчик, а мы с Ирой молча наблюдали за этим. Какие-то три дня тому назад я и вообразить не могла, в какую историю попаду! Мы были обычными школьниками, с которыми никогда не происходило ничего такого. "Такого какого?" - подумала я. Потустороннего, необъяснимого, сверхъестественного?

- А знаете, мы молодцы!- вдруг сказал Леха и уселся на траву. - Сами распутали старинное дело!

- Ну, не такое оно и старинное. Всего-то тридцать лет с хвостиком - улыбнулась Ира.

Лешка подмигнул ей и мечтательно произнес:

- Не знаю как вы, а я жалею, что не снял всю эту паранормальщину на видео. Такой бы материал получился! Раскрутили бы канал на Ютюбе!

- Вот неугомонный! Тянет же тебя на всякие авантюры! - засмеялась Ира.

- А что, если нам заняться этим? - не унимался Леха. - Ну, расследованиями всяких таинственных происшествий! Организуем собственное детективное агентство! "Паранормальные детективы"! Как вам, а?

Я покрутила пальцем у виска:

- Ну конечно, у нас же каждый день происходят аномальные явления. Обычное дело!

- Ладно, согласен: над брендом нужно работать. Но одно раскрытое дело в нашей копилке есть! А назовем мы его так: - тут Леха вынул из рюкзака картонную папку из докторского дома и размашисто написал на ней черным маркером:"ТАЙНА БЕЛОЙ СОБАЧКИ".

Братья Сэм и Дин Винчестер – герои популярного американского телесериала «Сверхъестественное»Стихотворение А. Вертинского