Таверна "Лошадиное копыто"

Глава 1

…В Симоне проглядывал аристократ. Иногда Симон задумывался о том, что возможно мать в молодости согрешила с каким-нибудь бароном, потому порода и проявлялась в нем.

Этот городок за три месяца уже надоел Симону, и он готовился уехать из него. Куда его несло, он не знал, но временами интуиция подсказывала ему, что пора уезжать.

Вот и сейчас Симон выбрался из небольшого домика почти на окраине городка, захватил кинжал, с виду невзрачный, а на самом деле очень острый, такой острый, что запросто перерубал толстую дешевую бронзовую монету. Залез в хозяйский сундучок, к которому давно подобрал ключ и взял несколько золотых.

Женщины не было дома, видно ушла на рынок, что и хорошо, надоела она Симону, хуже горькой ягоды редины.

Симон пересек весь городок, по пути оскорбился тем, что обозвали растяпой, когда он еле увернулся от выплеснутых со второго этажа помоев. Улица была узенькая, но реакция не подвела Симона. Мальчишки, которые стояли неподалеку засмеялись, они ждали развлечений.

Сейчас он шел в таверну под названием Лошадиное копыто. Он знал, что там замечательное темно-красное вино и знаменитое мясо из телятины. О чем думал хозяин, когда называл так свое заведение, трудно было сказать. Хозяин в прошлом году помер оттого, что поперхнулся большой сливой, никого не было рядом, чтобы помочь. Поговаривали, что он перешел дорогу какому-то волшебнику. Сейчас таверной и гостиницей командовал его сын, толстый и носатый, вдобавок еще и лысый, которого звали Кальцерот.

Наконец, Симон увидел каменную таверну, вывеску над ней в виде гигантского копыта и глубоко вздохнул.

Симон вошел в таверну и сразу окунулся в атмосферу приятных запахов. Жареная телятина, неметное пиво, аромат табаков из трубок.

Справа, почти посередине располагался огромный камин. Рядом стояло пару столов с большими грубыми стульями. А вот слева, а слева появилась стена. В прошлый раз ее точно не было. Застарелая штукатурка уже отваливалась от стены, и даже показалось, что пахнет какой-то затхлостью. Пол остался таким же. Большие, плохо отесанные каменные плиты неровными рядами лежали по всему залу.

Симон прошел дальше пылающего камина и сел за стол лицом к стене. Зачем перегородили такой замечательный зал? Дела что ли пошли плохо у хозяина? Да нет, не похоже. В вытянутом зале сидело человек десять. Все они пили, ели, болтали. Среди них были и местные женщины для помощи мужчинам, так в этом городе называли проституток. Хотя и сложно было определить на первый взгляд, кто есть кто.

Симон выбрал столик на двоих, хотелось посидеть, подумать что делать дальше, куда двигаться. Он заказал кувшин Берского темно-красного и жареного мяса теленка, и еще особого соуса, которым и гордилась таверна в это городке.

Симон потягивал вино из тонкой глиняной кружки, и сюда проникли купцы из Дальнего острова Джига. Вот и посуда другая, и вино стало лучше. Настроение постепенно менялось. Вчера еще он не думал покидать городишко, но перед сном сильно поругался со своей женщиной. Она стала ревновать. И к кому? К торговке на рынке. Неужели торговка не сдержалась и все разболтала своим подружкам. А в сущности ничего серьезного и не было. Ну уединился Симон с торговкой в лавке на десять минут, ну и что? Обычное дело, пустяки…

Весь в своих мыслях Симон и не заметил, как из стены вытянулась нога в ботинке и потом вылез, вернее, вышагнул худой и длинный мужчина в светло-зеленом плаще и прошел в сторону уборной.

Неужели… Симон уставился на стену.

На стул напротив Симона резко опустилась женщина. Ярко одетая, сильно накрашенная, она, прищурив красивые глаза и склонив голову, пристально глядела на молодого человека. Руки ее были сжаты в кулаки. И казалось, что она готова их пустить тотчас же в дело. Ее плотная фигура вполне позволяла это.

Симон округлил глаза и открыл рот. Давно его так не удивляли. Он даже подумал, что все это связано с тем мужчиной, который вышел из стены.

— Ну? Что скажешь? — Зинольда растянула губы в улыбку и взяла кувшин с вином. Потом налила в кружку и залпом выпила.

Симон начал крутить носом, все это ему крайне не нравилось. Он чувствовал, что все может кончиться довольно плохо, и плохо для него.

— Не надо ничего говорить, — спокойно сказал Симон, — у меня здесь встреча, которая все поменяет в нашей жизни. Мне должны отдать долг, и мы с тобой уедем отсюда. Навсегда. Ко мне на родину, в великую страну Вешлайю. Там откроем лавку, у меня есть связи, и будем торговать. Там полгорода должников. Я с них стребую долги. Мы с тобой построим большой дом, мне вернут дворянство и…

— Стой! — хлопнула ладонью женщина. — Ты опять лазил в мой сундук. Что с тобой делать? Может вызвать сейчас охрану и сдать тебя городскому суду, пусть с тобой разбираются. А ты знаешь, что за воровство у нас могут и руку отрубить или сослать на серебряные рудники.

Симон вдруг внутренне задрожал. Тем более что Зинольда, у которой он жил, могла еще не то сделать. И сейчас просто боялся ее.

А женщина пошла к хозяину и что-то сказала ему, потом вернулась к Симону.

— Так вот, дорогой, — улыбнулась женщина — я пошла по делам. Приду через три часа, и если у тебя не будет денег, а именно двадцать золотых, то я тебя сдам судейским, а они решат, что с тобой делать. Сбежать не вздумай, я сказала хозяину, чтобы его люди последили за тобой. Так что жди свой долг, а потом жди меня.

Симону так хотелось сказать, что он взял всего восемь золотых, но понимал, что это бесполезно. Поверят ей, местной, а не ему пришлому.

Женщина в последний раз глянула на поникшего Симона, и, прищурив глаза, улыбнулась ехидно. Не на ту напал, дружочек! Это тебе не мелочь сшибать!

Симон опустил голову на руки. Надо срочно бежать. Но как? За ним следят, и если он попытается, то его сразу схватят. И при задержании, конечно, не пожалеют. Он уже видел, как на рынке схватили вора. На него навалились трое и сначала связали руки за спиной и потом жестоко избили, и только тогда потащили к судейским.

Симон встал и направился к уборной. За ним пошел охранник таверны. Навстречу попался тот же мужчина в зеленом плаще, но в нем что-то изменилось. Мужчина двигался, подняв голову, и ни на кого не смотрел.

Симон вошел в уборную и на полу увидел кожаный потертый кошель. Он, конечно, схватил его и раскрыл. Золотые!.. Повезло! Симон пересчитал, оказалось тридцать пять золотых. Он вытащил все золотые и начал оглядываться, куда можно спрятать деньги. Размышлял недолго. Снял плетеный кожаный пояс и привязал к нему кошель. Потом наклонился к дырке, засунул туда голову, дырка была немаленькая. И увидел справа от отверстия торчащий из доски гнутый большой гвоздь. Лишь бы выдержал деньги, — подумал Симон.

Сделал короткую петлю из своего ремня, осторожно, чтобы не измазаться, он опустил левую руку в дырку и стал шарить в поисках гнутого гвоздя. Наконец, нащупал, повесил петлю, да еще намотал на нее два оборота. И тихонько вытащил руку.

Дышать было тяжело. Несмотря на то что хозяин таверны, развесил по стенам пучки свежих трав, и они немного перебивали запахи уборной.

Когда Симон вышел из помещения, то наткнулся на охранника, тот уже готов был раскрывать дверь. Молодой человек усмехнулся и ладонью отодвинул мужчину и прошел в зал. Снова налил себе вина и уже спокойный начал потягивать красную жидкость.

Между тем за стеной что-то явно творилось. Слышались крики и смех. Неожиданно, за мгновение, не успел Симон моргнуть, стена напротив него исчезла и открылся средних размеров зал. За сдвинутыми столами сидели десять мужчин разного возраста. Большинство были одеты в городское платье, хотя и трое были в крестьянской одежде. Одни из них хохотали, другие кричали. А один, тот самый, в зеленом плаще оправдывался и шарил за пазухой. Вдруг он сорвался и выбежал из зала в сторону уборной.

Симон замер. Вот попал так попал. Ну как так? Ему явно не везет в этом городке… Да это же местные маги, колдуны и волшебники. Только они могли создать такую натуральную стену. Теряет он свою сноровку, можно было и сразу догадаться, здесь что-то неладно…

Волшебника долго не было. Симон начал дрожать. А если он найдет кошель с деньгами? Симон снова начал соображать, как ему сбежать отсюда. Но поймал внимательный взгляд охранника. «У меня не забалуешь», — говорили глаза дюжего мужика. Симон со страхом посмотрел на кулаки в шрамах, и все желание сбежать куда-то пропало.

А между тем волшебник в зеленом плаще вывернул из-за угла и направился прямо к столу Симона. Усы его топорщились, глаза щурились, и вся нелепая на вид фигура зловеще подергивалась.

Симон лихорадочно шевелил мозгами. Волшебник упал на стул с высокой спинкой и положил на стол костлявые руки. — Кошель отдай, — прошипел волшебник.

Симон так явственно выразил недоумение, что в глазах волшебника даже появилось сомнение. Но тут же исчезло, и волшебник приказал Симону встать. Симон обратил свои глаза на охранника, тот ехидно улыбнулся и знаком показал, что надо вставать. Ну кто будет в здравом уме связываться с могущественными волшебниками.

Пришлось подчиниться и под прищуренным взглядом начать освобождать свою сумку. На столе лежали семь золотых, старая трубка (ее Симон подобрал у одного купца), кресало и кусок кожи, на котором было что-то написано. Да еще совсем маленькая книжица анекдотов. Волшебник сразу забрал семь золотых, Симон не успел даже возмутиться.

— Я потерял кошель, — объяснял нервный волшебник, и, скорее всего, обронил его в уборной. После меня туда никто не заходил, кроме тебя. Значит, ты нашел его. Где сам кошель и остальные деньги?

Симон прижал правую руку к груди и даже поклонился. — Господин, я ничего не находил. Я клянусь вам своей жизнью.

Волшебник глядел в честные глаза Симона и уже начал сомневаться в его виновности. Как вдруг товарищи волшебника захохотали и стали переговариваться между собой. И это, надо сказать, сильно не понравилось волшебнику. Он снова повернулся к Симону, — ну что с тобой сделать? Может превратить тебя в крысу и спустить в дыру в уборной. Будешь там плавать, пока не утонешь.

Тут Симон сильно задрожал. Ему Зинольда уже рассказывала о местных волшебниках. Все они пользовались кусочками магического камня, который прилетел с неба восемьдесят лет назад. И эти кусочки, черные и блестящие позволяли делать такие вещи, о которых не могли и помыслить маги и колдуны соседних городов.

Волшебник знаками заставил Симона снять курточку и рубашку. Затем и штаны. Тут Симон начал сопротивляться, и снова волшебник начал угрожать.

И вот Симон стоит голый и босиком, он сильно скрежещет зубами. Он про себя дает страшные клятвы мести. Такого позора он еще не испытывал.

В таверне стало весело. Местные женщины и девушки для утех, откровенно обсуждали достоинства Симона, и он хотя и прикрывал свое хозяйство, но волшебник сделал несколько пассов, и руки Симона сами задвинулись за спину. Откровенный хохот раздался от столов. И тут же от испуга все, чем гордился Симон, и что он считал своим достоинством, съежилось и выглядело, надо сказать, довольно скромно.

Наконец, волшебник отпустил его, и Симон быстро оделся. Волшебник ушел к друзьям в зал и только изредка поглядывал на Симона. А тот размышлял, — как же выручить золотые из уборной. Окошко в уборной было очень узким, туда не пролезть. Кошель не пронести мимо волшебников, и тем более мимо охранника. Можно, конечно, попытаться ссыпать деньги за пазуху, но кожаный кошель тоже стоил денег, и немалых.

Между тем волшебники затеяли игру с пятью кубиками. Они делали ставки, выкладывая деньги на деревянный стол, трясли в деревянном стаканчике кубики, быстро ставили стакан на стол, потом открывали и смотрели сумму, которая выпадала на потертых кубиках. Мухлевать было строжайше запрещено, и замеченный в этом отлучался от игры на неделю.

Так как у волшебника в зеленом плаще денег не было, и напрасно он поглядывал на Симона, и посылал ему угрожающие взгляды, деньги так и не появлялись. Конечно, можно было применить тяжелое заклинание по поиску денег, но была одна закавыка. Чтобы заклинание сработало, и можно было найти свои деньги, нужно было половину их отдать нищим на бедность. А этого зеленый волшебник не хотел. Обращаться же с просьбами к своим товарищам он считал ниже своего достоинства.

Симон чувствовал, что время неумолимо приближается к часу расплаты. Скоро должна было появиться Зинольда. И тогда… либо отрубание руки, либо работа на серебряных рудниках, где люди сгорали за пару лет.

Симон еще раз пошел в уборную, и за ним потянулся сначала охранник, затем зеленый волшебник. Для этого волшебнику пришлось бросить игру, и отдать небольшой талисман, который он поставил вместо денег.

И вот Симон снова в уборной и лихорадочно ищет способ пронести деньги в зал, чтобы отдать потом Зинольде. Конечно, лучше бы отдать их на улице, чтобы не видел хозяин денег, зеленый волшебник. Но как это сделать?

Наконец, Симон решился. Он достал кошель, вынул оттуда два золотых, затем начал расшатывать доску, длинный конец которой было вырезан в виде дыры. Симон вытащил доску практически из стены и оставил держаться на самом краешке. На край дыры положил пару золотых, сунул кошель с деньгами в угол рядом с дверью и замер. То, что он собирался сейчас проделать, было такой авантюрой, что он мог запросто лишиться головы.

В дверь уже начал стучать охранник. Тогда Симон быстро открыл дверь и, увидев зеленого волшебника, закричал, — вот твои деньги. Иди бери их! А то напали на меня все! И выскочил из уборной.

Зеленый волшебник ринулся к деньгам, ступил на доску и провалился в дыру. Симон тут же подтолкнул охранника, — помоги ему. Он же тонет! Охранник кинулся на помощь, Симон тем временем схватил кошель и выскочил из уборной. И пока началась суматоха, он выскочил на улицу. И вовремя, к таверне подходила злая Зинольда.

Симон увлек женщину в проулок и тут же отсчитал ей золотые. Зинольда прямо оттаяла вся. Ей даже захотелось приголубить Симона в последний раз, но он торопился и быстро исчез между домов.

Симон бежал что было сил. Он чувствовал, что скоро, а может, уже прямо сейчас, начнется погоня, и непростая погоня, колдовская. Неужели зеленый волшебник простит Симону, простому смертному, свой позор. Симон представляет, как сейчас хохочут его товарищи волшебники. Да еще наверно, хозяин таверны требует возместить ущерб за сломанную уборную…