Тащун

Тащун

Мама моя, как всегда называл это папа, «давала гастроль». Картинно всхлипывала, прижимала к глазам платочек и говорила тонким, ломким голосом с повизгивающими нотками:

– Но почему, Катя?! Почему?! Почему вы с Сергеем не доверяете мне внуков?!

Серж откровенно веселился, глядя на тёщу, а я одновременно злилась и стыдилась. И мечтала, чтобы эта «гастроль» одного актёра поскорее закончилась. Актрисы, точнее. Погорелого театра.

– Мам! Ну мы уже это обсудили же. Здорово, что ты захотела общаться с внуками. Общайся, мы ж не запрещаем. Но куда-то с ними ехать тебе одной – это просто невозможно.

Мама выдавила из себя пару слезинок и снова завела причитания. Стасик с Димасиком, наши годовалые близнецы, услышав бабушкины завывания, тоже переключились в регистр рёва. А шестилетняя Стеша великодушно сказала:

– Бабуль, ну не плачь. Ну хочешь, я пойду с тобой погуляю?

Серж подхватил пацанов, выскочил из кухни и захохотал уже в коридоре. Мама оскорблённо поджала губы. А я подумала: чего ты хотела-то? Ты у нас всегда была «бабушка по настроению», приходила на часок хорошо если раз в месяц. Внуков принципиально к себе не брала, с ними не оставалась – это ведь наши дети, на тебя рассчитывать не надо. У нас пелёнки и няни, а у тебя – театры, кавалеры и красивая жизнь интеллигентной москвички пенсионного возраста. А тут – здрасьте. Осознала, что стареешь, что кавалеры не нужны, а забота нужна. И решила, что теперь ты будешь прям такая бабушка-бабушка! Как твои приятельницы. Чтобы с внуками и гулять, и ездить куда-то, и к себе на выходные забирать. Ага. А сама не знаешь про них ничего. Ничегошеньки. И обижаешься, что мы тебе почему-то не доверяем. И правда, почему?..

Пока я решала, как поскорее закончить этот дурной разговор, всё решил мой прекрасный муж. Спровадил Стасика и Димасика в манеж, вернулся к нам и бодро так предложил:

– Татьяна Фёдоровна, давайте попробуем вот как. Мы с Катей вечерком сегодня пойдём в кофейне посидим, она в соседнем подъезде. А вы придёте внуков спать укладывать. Если всё получится, потихоньку будете дальше осваиваться, а там и до совместных поездок очередь дойдёт. По рукам?

Я видела, как маме не хочется соглашаться. И как не хочется к нам вечером тащиться. И вообще ей, как обычно, казалось, что всё решится как-то так, чтобы не пришлось напрягаться. Но… Тему подняла она. Мозг нам вынесла тоже она. Серж пошёл навстречу. И даже моя мама понимала, что отказаться в этой ситуации было бы, как минимум, странно. Поэтому она кисло согласилась. И ушла «готовиться к вечеру с внучиками» – цитата.

– Серж, ну вот нафига, а? Ты ж понимаешь, что мне никакой кофе в глотку не полезет. Зачем ты у неё вообще на поводу пошёл? Чтобы что?

Мой муж умел быть жёстким:

– Чтобы наглядно ей продемонстрировать, Катя, что в роли бабушки она плоха. И закрыть вопрос. И нервы твои сберечь. У нас камеры везде, ты помнишь? Мы дадим чёткие инструкции. И всё снимем и посмотрим в режиме реального времени. Понимаешь же, что мама твоя нарушит всё, что можно?

Это я понимала. И понимала, что Серж прав. Оставлять детей с бабушкой не хотелось, но я видела, что это нужно. Всем. Кроме разве что самих детей. Но в конечном счёте – и им тоже.

Мы составили длиннющую инструкцию. По каждому из детей. Понимая, что бабушка, к примеру, представления не имеет, что Стасик будет требовать соску, а Димасик соски вообще не сосёт. И что Димасику надо перед сном дать одно лекарство и погладить по головке, а Димасику – другое и погладить по спинке. И что Стеша по четвергам спит в пижаме с совами. И что… Короче, вы понимаете объем работ, да? В какой-то момент я вдруг задумалась: а мама Стасика от Димасика вообще отличит? Может, таблички на кроватки повесить, а? Серж хмыкнул, но сказал, что риск такой есть. И предложил устроить «входной контроль»: я встречу маму с Димасиком на руках, а он – со Стасиком. И попросим её ответить, ху из ху. Ответит – хорошо. Нет – повесим таблички.

«Входной контроль» мама ожидаемо провалила. И, кажется, обалдела от количества инструкций. Но, как говорится, назвался груздем – полезай в кузов. Она читала, что-то переспрашивала. А в какой-то момент выдала:

– Нет, ну я понимаю про разное молоко мальчикам. Про лекарства. Но вот про этого самого Тащуна – чушь какая-то. Стеша просто очень избалована, а вы потакаете.

Мельком увидев, как глаза дочери наливаются слезами, я отчеканила:

– Нет, мама. Это тоже важно. И это тоже непреложное правило – нельзя засыпать раньше Стеши.

Дочка залезла ко мне на коленки и обняла. А я поцеловала тёплую макушку и вздохнула. Да, есть у нас не самое очевидное правило. В детском саду Стеше кто-то рассказал про монстра, которого зовут Тащун. Якобы он приходит по ночам в те дома, где взрослые спят, а дети нет. Проходит сквозь входную дверь. И уносит детей неизвестно куда. Стеша очень испугалась. И вообще какое-то время боялась засыпать. Мы разными способами пробовали развеять дочкин страх, но пока не получалось. Поэтому просто с ней рядом всегда кто-то бодрствовал. Если учесть, что укладывали её вместе с маленькими братьями, проблемы никакой, правда?

В общем, пошли мы с Сержем в кофейню. Я – с тяжёлым сердцем, а муж – предвкушая, как сегодняшним вечером неприятная проблема будет снята с повестки дня. Уселись, взяли кофе, пирожные, расплатились на всякий случай заранее и настроили трансляцию из детской. В какой-то момент я не выдержала, плюнула и отвернулась. Мама делала не так примерно всё. И, конечно, перепутала пацанов, несмотря на таблички и прочее. Поэтому процесс укладывания занял примерно в два раза больше времени, чем у нас. Но мальчишки уснули. Стеша пока не спала, ждала сказку.

Я пролистывала свой телефон, когда муж, посматривавший в камеры, вдруг напрягся. Не сильно, но я заметила. Тоже посмотрела. Чёрт! Мама преспокойно воткнула в уши наушники и смотрела на своём планшете какой-то фильм. Стеша не спала, лежала обиженная – видимо, сказку бабушка отменила. И тут мама начала клевать носом. Стеша испуганно села в кровати и стала её звать. Видимо, докричалась, потому что мама глаза открыла. И тут же снова закрыла. И даже всхрапнула. Мы с Сержем рванулись с места под вопль дочери: «Бабушка, не спи!».

Семь минут. За семь минут мы добежали до квартиры, благо один из лифтов был на первом этаже. Рыдающие в своих кроватках близнецы. Преспокойно храпящая бабушка. И пустая Стешина кровать…

Я в бешенстве сорвала наушники и ткнула в бок почивающую бабушку. Та вскинулась:

– А?! Что?!

Впервые в жизни я сказала такие слова матери:

– Быстро успокой детей, старая ты дрянь.

С Сержем мы поняли друг друга без слов – принялись методично обшаривать квартиру, зовя Стешу. Мест, где может спрятаться шестилетка, у нас не так много. И ни в одном её не было. Ни в одном! Мы переглянулись и выскочили в подъезд. Да, это нереально – Стеша не могла открыть входную дверь. Но какие варианты? Муж коротко бросил:

– Я наверх, ты вниз. И проверь лифты.

Вниз – пять этажей. Наверх – одиннадцать. Стешу Серж нашел между девятым и десятым. За трубой мусоропровода. Перепуганную. Пижама с совами – в какой-то вонючей слизи. Увидев отца, она разрыдалась:

– Папа… Тащун… Тащун приходил…

Бабушка общается с детьми строго в нашем присутствии. Раз в месяц. Впрочем, общается с близнецами. Стеша к ней даже не выходит. И я не настаиваю. Я бы её вообще на порог не пускала, но Серж считает, что семейные связи надо поддерживать хоть как-то.

Мы так и не знаем, что тогда случилось. Как Стеша оказалась в подъезде. Были психологи и даже психиатр, но и они мало чего добились. Дочь продолжает утверждать, что, как только бабушка заснула, в комнате появился страшный монстр, вытащил её из кровати и куда-то потащил. И бросил только тогда, когда в подъезде раздались голоса – мой и Сержа. Специалисты аккуратно настаивают на том, что Стеша как-то сама смогла выбраться из квартиры. В страхе, в аффекте, ещё в чём-то. Мы не спорим. Мы просто знаем, что один из замков открывается и закрывается только снаружи. И в тот вечер бабушку с внуками мы на него точно заперли. Открыть его Стеша не могла просто физически.

Это не главное. Главное – что мы её спасли. И от Тащуна. И от бабушки. И я порой не знаю, какой из этих персонажей страшнее…