Там, за радугой

Глава 1

Это у людей радуга разноцветная. У кошек всё не так. У них это серебристого цвета арка, которая разговаривает на частоте, недоступной бедному человеческому уху. А ещё она мягкая.

Когда Барс увидел кошачью радугу и недоверчиво дотронулся, — почувствовал, что боль наконец-то начинает уходить. Радуга мурчала, как тёплая мама в почти забытом детстве. Звала к себе, и Барс, в последний раз оглянувшись, окунул лапки в серебристый пружинящий пух. После четвёртого шага боли совсем не осталось, а наверху и вовсе стало спокойно и весело, и кот съехал по арке прямиком в сочную траву.

— Поосторожней тут, — пробурчал кто-то справа.

Старый кот янтарно и недобро щурился. Когда-то чёрная и пушистая шерсть свалялась, на хвосте так и вовсе виднелись колтуны.

— Чего уставился? — спросил кот. — Давно не получал?

Барс, который не получал никогда в жизни, смутился. Он, конечно, видел через окно, как дрались дворовые коты. Это приводило его в смятение и ужас. Он всё-таки решил представиться. Правила приличия никто не отменял.

— Здравствуйте. Меня зовут Барс.

— А меня — Гад. Проходи, не задерживай, — прошипел колтунистый. — Не тебя ждём.

Барс осмотрелся и понял, что попал в кошачий рай. Повсюду были кошки, и они занимались Очень Важными Делами. Кто-то точил когти о деревья, кто-то сторожил мышью норку, кто-то ронял с полок всякие вещи... Везде стояли мисочки с кормом и фонтанчики с чистой водой, а в домах и просто под тёплым солнцем можно было найти лежанку на любой вкус — от обеденного стола и мягкого кресла до картонной коробки. Барс тут же нашёл подходящую и сразу же ободрал, чтобы все знали: это — его. Раньше, дома, у него была такая же, и никакие перины не могли с ней сравниться.

Барс вздохнул. В кошачьем раю всё прекрасно. Он даже познал прелесть драк — впервые сделал хвост ёлкой не на подоконнике, а перед другим котом. Получился упоительный бой! Противники разодрали друг другу уши, которые тут же зажили, раскланялись и пообещали встретиться на досуге снова.

И прекрасная дымчатая Маруся смотрела многообещающе... Но чего-то не хватало. Это «что-то» заставило Барса вновь прийти к подножию радуги.

Гад навострил пушистое ухо:

— Чего припёрся?

— А я, может, не к вам, — пробормотал Барс. — Я вообще, хожу, где хочу...

И всё-таки не выдержал:

— Вас, наверное, недокормили? Недочесали, недолюбили... поэтому вы такой некотимый?

— Шёл бы ты со своими психоанализами, — фыркнул Гад. — Тоже мне, любимчик публики. Думаешь, на жизнь смотрел с подоконника, так её знаешь?

— Меня, в отличие от вас, всякими гадкими именами не называли, — с достоинством ответил Барс. — И очень любили. Я знаю, что до сих пор оплакивают. Меня болезнь унесла...

— А меня — старость, — зевнул жёлтыми клыками Гад. — Какая разница? Все мы уходим за радугу — любимые или никому не нужные.

— В таком случае, мне жаль, что вы были никому не нужны, — сказал Барс.

— Ну-ну, — усмехнулся старый кот и прикрыл янтарные глаза. — Жаль ему. Лучше себя пожалей, раз больше некого.

Барса покоробил цинизм Гада, поэтому он решил избегать встреч. Это оказалось легко. Гад всё так же лежал у подножия радуги и дремал, изредка шевеля ушами. Словно действительно ждал чего-то. Или кого-то.

В один прекрасный день Барс наблюдал столкновение века: прекрасная Маруся поймала голубя. И правильно сделала, потому что голуби летали высоко, заставляя делать ке-ке-ке, а в лапы не давались.

— Сама ты — гулька-юлька! — верещала птица и трепетала крыльями.

Вырвалась, как ни в чём не бывало расправила пёрышки и предложила:

— А может, к нам? Устроим турнир, кто ближе всех подпустит к себе кота, прежде чем упорхнуть.

Барс уже почти было собрался в птичий рай, как вдруг услышал писк. Далеко, на грани слуха, у подножия радуги. Подоспел как раз вовремя, чтобы увидеть, как колтунистый Гад объясняет тощему (в чём только душа держится?) чёрному котёнку:

— Ну, а если будут не слушаться, делай кактусы. Во как!

Гад выпустил длиннющие когти на лапах.

— За ноги очень хорошо их хватать, — мечтательно произнёс он. — Визжать начинают потешно... А когда орать будут — ты сразу, такой, на спину — хоп! И тарахтелку включай — дескать, смотрите, какой у меня животик. И пяточки. Но первым делом ори погромче, чтобы мимо не прошли. И всегда. Всегда делай голодный вид. Всё понял?

Котёнок лупоглазо моргнул и исчез в серебристой радуге.

— Куда это он? — не понял Барс.

Разве можно исчезнуть из кошачьего рая?

— Да тихо ты! — шикнул Гад, и Барс притих.

Писк котёнка раздавался всё громче. Лупоглазый черныш надрывался так, что Барс не сразу услышал человеческие шаги. Которые сначала ускорились и прошли мимо, а потом замедлились. Кончилось тем, что человек начал нерешительно топтаться.

— Вот же ж, гад, — произнёс он приятным баритоном.

— Это кто гад? — вдруг ответило ему мягкое сопрано.

— Да вот. Кричит, как мой Гад восемнадцать лет назад. Я своего кота так же в кустах нашёл — очень похожий заморыш.

— Разве можно назвать кота Гадом? — усомнилось сопрано.

— Ещё как можно! — усмехнулся баритон. — Вы его просто не знали. До последнего не разрешал его расчёсывать — шрамы на руках на всю жизнь останутся... Я ими горжусь, — вдруг добавил он.

И Барс понял, что человеку очень грустно. Что у него — дырка в душе, которая никогда-никогда не затянется. И, единственное, что можно сделать — это дать человеку кому-нибудь помочь. Кому это действительно очень нужно. Как, например, тощему лупоглазому котёнку.

— Смотрите, он мурлыкает, — сказало нежное сопрано. — Ой, и на спинку лёг! Какое у него пузико! Совсем тощенький. Пропадёт ведь. Скоро зима.

— Я же говорю — все они гады, — пробурчал баритон. — С рождения знают, как манипулировать.

И тут же, без перехода, предложил:

— Хотите, отвезём его к ветеринару? Я на машине.

— А потом куда? Я бы к себе взяла, такой славный малыш...

— Вообще-то, я первый его заметил... Вот что: давайте сначала убедимся, что маленький Гад будет жив-здоров, а потом уже решим, кто его заберёт...

— Похоже, я пристроил одного кота и двоих людей, — промурчал Гад и подмигнул Барсу.

Некотимость куда-то исчезла. Вместе с колтунами. Перед Барсом стоял молодой чёрный кот с длинной шерстью и роскошным хвостом. Потянулся, подмигнул янтарным глазом и улыбнулся белыми клыками:

— Теперь и на гулечный турнир можно. Заслужил. А ты?

— Я, пожалуй, здесь побуду, — пробормотал Барс. — Дело есть.

Он вдруг понял, что дыры в душе есть и у котов.

Поэтому Барс улёгся около радуги и стал ждать. Когда на грани слуха появится тот, кто очень нужен его человеку. Надо же их всех как-то пристраивать.