Там, где кончается лес

Глава 1

Меня зовут Артур, мне двадцать восемь лет. С самых ранних лет я увлекался историей — — древними цивилизациями, исчезнувшими народами, забытыми верованиями. Эта страсть стала профессией -Теперь я историк - археолог.

На данный момент я не женат и не имею детей — не потому, что не хотел бы, а потому что каждый день моей жизни может оказаться последним.

Всё началось три года назад. В ту экспедицию нас отправилось пятеро. Мы исследовали руины древнего поселения. Где именно — говорить не буду, чтобы избежать новых жертв. Скажу лишь одно: из всех вернулся только я.

Причиной всего стала древняя книга, которую я нашёл случайно. Она хранилась на пыльном чердаке дома моего деда — полусумасшедшего человека. В детстве он часто рассказывал мне мифы и легенды о древних людях, затерянных мирах и силах, о которых лучше не знать. Но была одна история, которую я особенно любил…

Это была история о забытой деревне, где когда-то жили ведуны и ведуньи — хранители древнего знания, носители силы, которую обычные люди давно забыли. Они умели говорить с лесом и ветром, исцелять травами и даже заглядывать по ту сторону жизни.. Их магия была могущественна. Именно они однажды сумели заточить древнего демона, пришедшего из иного мира - чьё имя давно стёрто из людской памяти

Согласно преданию oн питался страхом и мечтами. Он мог принимать любой облик и шептать в душу человекa то, что тот боялся. Убить его было невозможно. Только — заключить в темницу, высеченную из камня, что не принадлежал ни земле, ни небу.

Дед всегда говорил: «Истории — это не сказки, Артур. Это предупреждения». Я тогда смеялся. А теперь… теперь я знаю, что он говорил правду.

Когда дед умер, его дом в деревне перешёл ко мне по наследству. Это был старый, пропитанный сыростью дом на краю леса. Я не собирался в нём жить- Я решил продать его. Но прежде, чем выставить его на продажу, решил всё-таки осмотреть, разобрать хлам, что копился десятилетиями.

Начал с чердака.

Пыль висела в воздухе плотным, почти зримым туманом. Старые сундуки, коробки, паутина— всё, как в воспоминаниях детства. И вдруг, в глубине одного из сундуков, я нашёл свёрток, завёрнутый в выцветшую ткань. Внутри — книга. Старая, странная. Края страниц были обуглены, словно она побывала в огне. Но сама книга осталась нетронутой, как будто что-то — или кто-то — охранял её.

Я открыл её.

Это была та самая история, которую дед мне когда-то рассказывал — про деревню ведунов. Но теперь это была не просто сказка. Книга подробно описывала быт, обряды, ритуалы, исчезновение тех, кого называли Хранителями: древние слова и символы, назначение трав, дни силы. А на последней странице я нашёл нечто, от чего у меня побежали мурашки по спине.

Там была карта. С выцветшими, почти невидимыми линиями. Она указывала на место — глубоко в лесу, за границей любой известной деревни. Место, где, как говорилось в книге, располагалась деревня ведунов.

Я взял книгу, крепко обернул её в ткань и вышел из дедова дома, не оглядываясь. Закрыл дверь, за собой и уехал.

Вернувшись домой, я разложил перед собой все карты, что у меня были: топографические, исторические, архивные, спутниковые. Приготовил себе крепкий чай и принялся за изучение. Часы шли. В доме царила тишина, нарушаемая лишь шорохом бумаги. Я сравнивал линии рек, очертания холмов, искал хоть какое-то совпадение с тем, что было в книге. И под утро, с уже затуманенным от усталости разумом, я наконец нашёл.

И под утро, когда глаза уже слипались от усталости, я наконец нашёл. На одной из старых военных карт, датированной началом прошлого века, был участок леса без названия. В нём — крошечный знак: круг, перечёркнутый крестом. На современных картах этого места не существовало вовсе. Как будто оно исчезло. Или было стёрто

И я понимал — мне нужно туда.

Я написал Олегу, Диме, Саше и Косте — мы дружили ещё с первого курса. Вместе проходили практики, экспедиции, сессии и холодные раскопы в глине и дожде. У нас было общее прошлое - и, как оказалось, общая судьба.

Вечером мы собрались у меня. Я разложил перед ними книгу, карту и всё, что удалось выяснить. Рассказал о деревне, о легенде, о найденном месте. И предложил — поехать, oбследовать. Подумайте сами: слава, карьерный прорыв, возможно — открытие, которое перевернёт представление об истории. Или даже о мире.

Они не сомневались. Каждый из них видел в этом вызов, шанс, тайну. Мы решили взять отпуск, собраться и выехать через неделю.

Эта неделя прошла в подготовке. Мы закупали снаряжение, проверяли палатки, заряжали приборы, продумывали маршрут.

В понедельник, ровно в шесть утра, мы выехали.

Дорога была долгой. Сначала — по трассе, потом — по всё более узким и разбитым просёлочным дорогам. Машина вздрагивала на ямах, радио ловило только шум. Мы говорили о будущем, строили догадки, спорили о мифологии и фольклоре, шутили про “деревню ведьм” — с нервозной весёлостью, за которой пряталось напряжение.

Через три дня тряски по лесным дорогам, где колея напоминала следы зверей, а деревья всё гуще сомкнулись над нами, мы наконец остановились. Дальше ехать на машине было невозможно — дорогу полностью перекрывал бурелом.

Мы взяли снаряжение и припасы, распределили нагрузку и пошли пешком. День тянулся бесконечно. Мы пробирались сквозь густой лес, воздух был влажный, пах прелыми листьями и чем-то древним. Ни звука птиц. Только хруст веток под ногами и редкие переглядывания.

К вечеру мы были вымотаны. Обессиленные, остановились на небольшой поляне, среди корней вывороченного дерева. Установили палатку, разожгли костёр, поели в молчании. Усталость была липкой, тяжёлой, как пелена на глазах.

И как только доели, уснули почти мгновенно. Mне приснился сон.

Во сне я стоял в каком-то пустом пространстве — сером, как утренний туман. Передо мной появился старец. Он был в белых одеждах, с длинной седой бородой, что падала до самых колен. В руке — посох, увитый сухими травами.

Голос его звучал, будто эхом в моей голове:

— Вернись. Ты ещё можешь. Зло, что мы запечатали тысячу лет назад, не должно быть освобождено. С твоим приходом треснет камень. И если печать падёт — демон выйдет. И этот лес умрёт. С ним — мир.

Я хотел спросить, кто он. Хотел сказать, что мы не желаем зла. Но не смог. Во сне я был нем. И когда его глаза — белые, как молоко — встретились с моими, я проснулся в холодном поту.

Тишина. Костёр погас. Но мне уже не хотелось закрывать глаза.

Я сидел, уставившись в тлеющие угли, когда услышал шорох.

— Ты тоже не спишь? — рядом сел Костя. Лицо его было бледным. — Мне приснился кошмар…

— Старик в белом одеянии? — отозвался Дима, выходя из палатки, словно подслушав.

— Со странным посохом, как будто увитый сухими травами? — спросил Олег, зевнув.

Тишина. Мы переглянулись.

— Артур, только не говори, что и тебе приснился старик… — медленно произнёс Саша. — Потому что я его тоже видел.

Я молча кивнул.

— Нам что, приснился один и тот же сон? — произнёс я, чувствуя, как мурашки бегут по спине.

— Может, мы просто слишком устали, — попытался улыбнуться Саша. — Много думаем об этом открытии. Мозг — странная штука. Коллективная галлюцинация, всё такое…

— Всем пятерым? Один и тот же образ? — Костя качал головой. — Нет, ребята, это уже перебор. Я думаю, надо возвращаться. Это ненормально.

— Не бойся, Костян, — подмигнул ему Олег. — Ты в окружении настоящих мужиков. Мы тебя защитим, если что.

Все рассмеялись. Смех получился натянутым, как у школьников, шутящих на кладбище, чтобы заглушить дрожь в голосе.

Утро было холодным и мрачным. Мы поели молча, каждый в своих мыслях. Слишком многое не давало покоя, но никто не хотел говорить об этом вслух.

Мы собрали вещи и снова пошли вперёд — в тишине, сквозь всё более мрачный лес. Деревья становились выше, толще, темнее. Казалось, свет неохотно пробивался сквозь кроны. Мы почти не останавливались — перекусывали на ходу, лишь бы не терять темп.

К вечеру мы нашли новое место для ночлега. Разбили палатку, разожгли костёр. Ужин прошёл в молчании. Никто не шутил. Никто не спорил. Мы просто ели и смотрели в огонь, будто надеялись увидеть там ответы.

Потом легли спать.

И мне снова приснился сон.

Во сне я стоял в полной темноте. Из неё вышел силуэт — высокий, чёрный, с нечеловеческими чертами. Его глаза горели, как угли. И он смеялся. Смех этот был пронзительным, как ржавые гвозди по стеклу.

— Умные детишки… Глупые детишки… Вкусные детишки… — прошипел он. — Я вас уже давно жду…

Он шагнул ко мне — и в этот момент ослепил яркий свет.

Передо мной снова появился старец. Его белые одежды сияли, как снег под солнцем, а посох гудел, будто в нём звучал ветер. Он смотрел на меня с тяжёлым сожалением.

Голос его был как удар грома среди ясного неба:

— Я же вас предупреждал. Но вы не послушали. Теперь уже поздно. Вернётся только один. И жизнь его больше никогда не будет прежней.

Я проснулся с криком, задыхаясь.

За пределами палатки — тишина. Как будто лес затаил дыхание.

Горло сжалось, дыхание сбилось, сердце бешено колотилось в груди.

Первым в палатку вбежал Костя.

— Артур! Ты в порядке? Что случилось?!

Следом за ним просунули головы Саша, Дима и Олег — сонные, встревоженные.

— Почему ты кричал? — пробормотал Олег, зевая и щурясь от света фонаря.

Я оглядел их — и уже понял по выражениям лиц: никому из них не приснилось того, что видел я.

— Вам не снилось?.. Ничего? — спросил я тихо.

Все четверо почти одновременно покачали головами.

— А что тебе снилось? — спросил Костя, голос его слегка дрожал.

Я вдохнул и рассказал. Рассказал всё — про тьму, силуэт, демона, про слова «умные детишки», и про старца, явившегося во вспышке света, сказавшего: «Вернётся только один. И жизнь его больше никогда не будет прежней».

Наступила тишина. Даже ночной лес, казалось, прислушивался.

— Ну ты даёшь, Артур… — выдохнул Саша. — Серьёзно? Ты веришь в сказки своего деда? Демоны? Магия? Это просто твоя фантазия. Давление, усталость, темнота… — он раздражённо махнул рукой. — Пойду посплю, пока ты тут ужасы рассказываешь.

Он вышел из палатки.

Молча, без комментариев, за ним вышли Дима и Олег.

Костя остался. Он смотрел на меня — взгляд тревожный, полон сомнений.

— Артур… может, всё-таки вернёмся? Это уже чересчур.

Я покачал головой.

— Нет, Кость. Мы уже почти дошли. Завтра будем на месте. Отступать поздно. Я тоже не понимаю, что это, но, думаю… это просто усталость. Атмосфера давит, лес чужой, книга странная… всё вместе даёт сбой в голове.

Он кивнул, но без уверенности. А потом тихо лег на спальный мешок, повернувшись ко мне спиной.

Я остался сидеть.

Утро началось с неожиданного: у всех ребят было отличное настроение. Саша шутил, Дима напевал что-то себе под нос, Олег с аппетитом ел кашу из котелка, как будто всё происходящее было просто ещё одной весёлой вылазкой.

Только я и Костя были по-прежнему молчаливы. Но под влиянием разговоров мы постепенно втянулись в обсуждение. Говорили о том, что может нас ждать через несколько часов. О возможных находках, артефактах, гипотезах.

И, как ни странно, настроение начало улучшаться. Словно сама энергия группы вытеснила страх.

Собрав вещи, мы отправились в последний рывок — к месту, отмеченному на древней карте. Сегодня мы не шли в молчании — болтали, обсуждали древние традиции, спорили о символах и их значении. Атмосфера будто на время очистилась от ночных кошмаров.

Спустя четыре часа пути лес начал редеть, и вдруг перед нами открылась поляна.

В самом её центре возвышался огромный круг, выложенный из тёмных, отполированных камней, испещрённых символами. Они были вырезаны глубоко и странно — некоторые напоминали руны, другие — геометрические знаки, а часть будто вообще не предназначалась для человеческого восприятия.

Вокруг круга стояли остатки деревни. Все дома давно сгнили. От них остались лишь прогнившие балки и обугленные брёвна, торчащие из земли, как чёрные пальцы. Ветер шевелил высокую траву, в которой прятались куски глиняные черепки, обломки старой жизни.

Ни птиц, ни звуков. Только мы — и это место, которое казалось мёртвым… или спящим.

Мы приблизились к центру поляны, чтобы получше рассмотреть странные символы.

И вдруг всё изменилось.

Небо резко потемнело. Тучи собрались мгновенно, послышался гулкий, низкий гром — будто лес заворчал. Молнии начали бить где-то рядом. Земля под ногами дрогнула, словно испуганно затаила дыхание.

Я резко обернулся к друзьям — и только тогда заметил: у Димы кровоточит левая рука. Он утром порезался ножом, мы обрабатывали рану, накладывали бинт… но бинт был пропитан кровью, и, видимо, ослаб.

— Дима! Не трогай!.. — крик застрял у меня в горле.

Он уже коснулся одного из камней.

И в ту же секунду небо вспыхнуло — прямая молния ударила точно в тот самый камень. Взрыв света ослепил нас, а грохот, казалось, разорвал небо и землю одновременно.

Из расщелины в камне вырвался густой, чёрный дым. Он завивался в воздухе, обретая форму — живую, враждебную, древнюю. Дым, словно разумное существо, потянулся к Диме, обвил его с головы до ног, закружился спиралью и начал сжиматься, словно втягивая его внутрь себя.

Дима вскрикнул. Его глаза побелели, рот открылся в беззвучном вопле.

Мы стояли как парализованные. Не могли ни двинуться, ни закричать. Будто невидимая сила сковала нас.

А вокруг нас начали шевелиться символы.

Сначала едва заметно — лёгкое мерцание. А потом они начали светиться кроваво-красным, как угли в чёрной печи. Ветер усилился, кроны деревьев зашумели.

Что-то проснулось.

И оно уже смотрело в нашу сторону.

Дима рухнул на землю, словно марионетка, у которой перерезали нити.

Я подбежал к нему — и сразу понял: он мёртв.

Глаза его были широко открыты, зрачки расширены до черноты, как два колодца без дна. Изо рта стекала струйка тёмной, почти чёрной крови, кожа — пепельно-серая, на лице застыла гримаса ужаса.

И в тот момент, когда я отшатнулся, из клубящегося дыма раздался новый шорох. Дым, словно хищник, заметил следующую жертву. Он метнулся к Саше.

Саша, не задумываясь, сорвался с места и побежал. Мы кричали ему, но он не слышал. Бежал, спотыкаясь, не разбирая дороги.

Но дым не отставал. Он двигался, изгибался и резал воздух, как змея. И уже через несколько секунд настиг Сашу.

Мы увидели, как его окутывает плотная тьма — с головы до ног. Он взревел, его крик сорвал воздух, но длился он недолго. Тело дернулось… обмякло и повалилось на землю, как мешок. Его тело затихло в неестественной позе. Он был мёртв.

— Олег, Костя! Быстро уходим! — прокричал я, оглядываясь на поле.

— А как же Саша и Дима?! — сорвался Костя, голос его дрожал, почти переходя в визг.

— Ты что, слепой?! — прошипел сквозь зубы Олег. — Им уже не помочь. Они мертвы.

Мы сорвались с места и рванули к лесу.

Позади оставались наши друзья. Оставалась та древняя поляна, живая, как сама тьма. А над нами вновь раздался глухой раскат грома.

Мы бежали, как могли, продираясь сквозь чащу, спотыкаясь о корни, разрывая одежду о ветви. Лес, казалось, стал плотнее, темнее.

Дым не остановился.

Он будто знал: мы бежим, и он должен догнать.

Позади нас слышался хрип, шорох, зловещий шелест. Воздух становился гуще. Тяжелее. Дышать становилось всё труднее.

— Быстрее! Быстрее! — кричал я, оборачиваясь.

И в этот момент Костя споткнулся.

Он рухнул, больно ударившись о корень. Я рванулся к нему, но Олег схватил меня за руку.

— Не успеем!

— Костя! Вставай! — закричал я, но уже видел: дым почти догнал его.

Костя вскинул голову — его глаза были полны ужаса. Он попытался встать, но нога, кажется, была вывихнута. Он лишь пополз, крича:

— Артур!.. Помоги!..

Но дым был уже здесь.

Он накрыл его, словно чёрное покрывало. Костя захрипел, начал судорожно биться, царапая воздух. Мы видели, как его тело дёргается, как лицо искажается в агонии.

А потом — тишина, чёрный дым медленно поднимался вверх, будто насытился.

Я стоял, вцепившись в Олега, не в силах поверить. Сердце стучало где-то в горле, в ушах гудело.

Нас осталось двое.

Олег схватил меня за плечо:

— Бежим. Пока не поздно.

Мы бросились вглубь леса. Позади нас тьма ещё не закончилась. Она только начала двигаться быстрее.

Мы с Олегом неслись сквозь лес, выжаты до предела. Лёгкие горели, ноги подкашивались. Но страх вёл нас вперёд.

В какой-то момент мы остановились — передохнуть хоть на секунду. Я обернулся, прислушался. Тишина. Ни звука только ветеp.

— Всё… всё нормально, — выдохнул я, опираясь о ствол дерева. — Кажется, мы оторвались…

Олег ничего не ответил.

Он стоял немного в стороне, уставившись в пространство между деревьями. Лицо его было застывшим, будто он кого-то слушал.

— Олег? Ты в порядке?

Он обернулся, медленно.

— Ты слышал это? — прошептал он.

— Что?

Он посмотрел на меня странно. В его глазах было нечто новое.

— Голос… — сказал он. — Словно внутри головы. Шепчет… Я сначала подумал, что это ты.

— Что он говорит?

Олег моргнул. Его пальцы сжались в кулак, ногти впились в ладони.

— Он говорит, что знает, как выбраться отсюда. Что если я… если я оставлю тебя… он отпустит меня.

Я почувствовал, как у меня похолодели пальцы. Будто холод вошёл под кожу.

— Олег, это не ты. Это он. Демон. Он уже лезет в голову. Мы должны держаться вместе, понял? Он пытается нас разделить.

Олег отвернулся, тяжело дыша.

— Не знаю, Артур. Его голос… Он звучит… так ….

— Это ложь. Именно так он и заманивал людей, когда его впервые заточили. Помни, в книге было сказано — он говорит не голосом, а желанием. Он не звучит, он знает, что ты хочешь услышать.

Олег молчал.

А где-то в глубине леса снова зашевелился дым…

Олег молчал. Мы снова пошли вглубь леса — быстро, но уже не рядом. Он отставал, словно специально держал дистанцию. Я чувствовал: между нами что-то сломалось. Что-то невидимое, но реальное.

Через пару часов мы остановились у поваленного дерева, чтобы передохнуть. Я сел, вытянув ноги, а Олег встал за моей спиной.

— Слушай, Артур… — сказал он, голос у него был странный, натянутый. — А что, если голос говорил правду?

Я обернулся. Он смотрел на меня, как будто впервые в жизни.

— Олег, нет… — я начал вставать.

Но он уже достал нож. Быстро, без колебаний.

Я едва успел отшатнуться — клинок рассёк воздух в сантиметре от моего лица.

— Прости… — выдохнул он, — мне… мне просто очень хочется жить…

Я побежал. Он кинулся за мной. Мы бежали через лес как две тени, скованные страхом и предательством.

И вдруг земля под Олегом словно исчезла.

Он провалился — просто исчез в трещине, которая неоткуда появилась в лесной почве раздался хруст.

Я подбежал к краю. Внизу — тьма. И… насмешка.

— Предавший сам становится жертвой…

Трещина медленно закрылась. Лес снова замер. Тишина давила, но страх растворился. Осталась лишь усталость. И боль.

Я шёл дальше, не разбирая дороги. Сквозь ветви, сквозь ночь. Лес снова начал меняться. Стволы деревьев стали светлее. Воздух — прозрачнее.

И вдруг… я вышел на ту же самую поляну.

Но она была другой.

Я подошёл ближе. Камни не вибрировали злобой, как раньше. Словно они ждали не разрушения, а завершения, воздух начал пульсировать.

И тогда — я услышал.

Голоса.

Сначала шепот. Затем сотни голосов, сливающихся в одно целое. Хор — не мужской, не женский. Он шёл со всех сторон — из-под земли, с неба, с ветвей деревьев. И из самого сердца поляны.

Я обернулся — и замер.

Из светящейся дымки начали проявляться силуэты. Сначала расплывчатые, как отражение в воде. Потом яснее. Мужчины, женщины, дети. Их одежды были древними, лица — бледными, но добрыми. Они не пугали. Их присутствие несло спокойствие.

Они говорили — но я не понимал слов.

И тогда он появился.

Старец.

Тот самый, что приходил ко мне во снах. В белом, с посохом, с бородой. Он подошёл, опираясь на посох, и его глаза встретились с моими. В них было столько печали, сколько, пожалуй, может выдержать только вечность.

— Мы можем заточить его обратно, — произнёс он, и его голос был уже не грозным, а тихим, почти отеческим. — Мы готовы. Всё, что нужно… — он вздохнул. — Это жертва.

Я сглотнул. Слова не шли, лишь один вопрос сорвался с губ:

— Жертва?..

— Частица твоей души, — сказал он.

Вокруг него духи застыли, словно ждали. Даже ветер замер. В этот момент весь мир завис на грани — одного выбора.

— А если я откажусь?.. — прошептал я.

Старец посмотрел на меня с печалью:

— Тогда его тьма распространится. Он больше не будет в клетке. Его не остановит ничто. Он поселится в мире, где нет больше ведунов. Где люди слабее духом. Ты не обязан. Но только ты способен.

Я чувствовал, как земля под ногами словно втягивает меня вглубь. Словно сама поляна ждала ответа.

И я понял: каждый из моих друзей умер не зря.

Я смотрел в глаза старцу и молча кивнул.

Он закрыл глаза, и его посох ударил по земле.

Хор голосов вокруг усилился, закручиваясь в круг. Символы на камнях вспыхнули — белым, ярким, слепящим светом. Воздух сгустился, затрещал, будто сама реальность рвалась под напряжением древней магии.

Старец начал говорить на непонятном языке. Голоса духов подхватили. Камни начали дрожать, чёрный дым бился, извивался, шипел, пока заклятие смыкалось над ним.

Я почувствовал боль — резкую, как удар ножа в грудь. Что-то внутри меня оторвалось. Тепло, свет — частица моего “я” — устремилась к камню, сливаясь с рунами. Они загорелись ещё ярче.

Камень с треском сомкнулся. Треснутая плита стала целой. Свет рванул вверх, пронизав небо. И вдруг…

Тьма исчезла.

Облака рассеялись, и впервые за всё время я увидел солнце. Яркое. Живое. Тёплое.

Старец подошёл ко мне. Лицо его было серьёзным — скорее наполненным уважением.

— У тебя крепкий дух, Артур. И душа твоя чиста. Теперь частица её заперта с ним.

Я хотел что-то сказать, но он поднял руку.

— Но знай: он будет мучить тебя. Терзать изнутри. Его шёпот теперь — часть тебя. И пока в твоей душе останется надежда, ты будешь жить. Но как только она умрёт — умрёшь и ты.

Я стоял на поляне, один.

Все духи исчезли. Старца больше не было. Лишь легкий ветер гулял среди бледных камней.

Я закрыл глаза и вдохнул полной грудью.

Надежда… Она была ещё во мне. Пока что.

Дороги до машины я не помню.

Как я завёл её, как проехал сотни километров — тоже. Всё будто провалилось. Слепая зона в памяти. Очнулся уже дома, под ледяными струями душа. Вода стекала по лицу, по телу.

И тогда меня прорвало.

Я начал кричать. Бить кулаками по кафелю. Боль в костяшках была почти приятной — она отвлекала от того, что рвало изнутри.

— Саша… Дима… Олег… Костя…

Мои друзья. Мои братья. Они погибли. Из-за меня. Из-за этой книги. Из-за проклятой жажды открыть то, что было не для нас.

А я… Я остался.

Но остался ли я собой?

Я чувствовал пустоту внутри — тёмную дыру, где раньше было что-то важное. Теплое. Живое.

Части моей души больше не было.

И там, в этой пустоте, уже слышались шёпоты. Пока ещё глухие, словно далёкое эхо. Невнятные. Но нарастающие.

Я не знал, сколько у меня времени.

Я не знал, выдержу ли.

Сейчас шёпот уже не шепчет.

Он кричит.

Каждый день, каждую ночь — его голос в моей голове. Он рвёт моё сознание, словно когтями. Слова пока неразборчивы, но боль… боль отчётливая. Я чувствую, как трещит моё “я”. Как лопаются связь между тем, кто я был, и тем, кем становлюсь.

Я схожу с ума.

Поэтому я пишу.

Пишу всё, как было. Пишу, чтобы вы знали. Чтобы те, кто найдёт этот рассказ, не повторили моей ошибки.

Не ищите забытых деревень.

Не открывайте то, что было закрыто.

Не жертвуйте теми, кого любите, ради славы или любопытства.

Я знаю, что мой конец близок. Я чувствую, как умирает последняя искра надежды внутри меня.

И когда она погаснет — я исчезну.

Если вы читаете это…

Молитесь, чтобы ваша душа осталась цела.

Артур.