Та, которую все забыли

Глава 1

Та, которую все забыли

Она сидела за третьей партой у окна. Каждый день. Я это точно помню.

Звали её Маша. Или Катя. Я сейчас не могу сказать с уверенностью — и это само по себе странно, потому что мы учились в одном классе три года. Три года — это много. Это осенние контрольные и новогодние ёлки, и поездка в мае в Суздаль, откуда Дениска привёз магнит на холодильник в форме колокола. Три года — это должно что-то значить.

Я заметил её не сразу.

Точнее, я всегда её замечал — она просто была там, как парта, как доска, как запах мела. Она не поднимала руку. Не шумела на переменах. Когда учительница вызывала её к доске, она шла, отвечала тихо и правильно, и садилась обратно, и через минуту я уже не мог бы сказать, что она вообще выходила.

Всё изменилось в октябре, когда Витёк притащил на день рождения фотографии с летнего лагеря.

Мы сидели у него дома, смотрели снимки — весёлые, мятые, некоторые чуть размытые, потому что Витёк тряс телефоном когда фотографировал. На одном была вся наша компания у реки: я, Витёк, Дениска, Лёха с разбитым коленом, Серёга в чужой кепке.

Я смотрел на фотографию и чувствовал что-то тупое и холодное — как будто зубом задел железку.

Она должна была быть на этом снимке. Я помнил, как она стояла рядом со мной. Помнил её плечо — левее моего. Помнил, что она что-то сказала, когда Витёк нас снимал, что-то тихое, я не расслышал. Помнил, что подумал: надо бы спросить потом, что она сказала.

На фотографии её не было.

Я пролистал все снимки. Двадцать три штуки. На двенадцати из них был я. На шестнадцати — Витёк. Серёга попал аж на восемнадцать, хотя он вечно прятался от камеры. Она не была ни на одной.

— Витёк, — сказал я. — А где… — и тут понял, что не могу вспомнить имя.

Витёк посмотрел на меня.

— Кто?

— Ну, она. Из нашего класса. Сидит у окна.

Витёк наморщил лоб. По-настоящему наморщил, я видел — он не притворялся.

— Не знаю, о ком ты.

Я решил, что он просто не обращал внимания. Витёк вообще замечает только то, что громко.

На следующий день в школе я специально сел так, чтобы видеть третью парту у окна. Она пришла — в сером свитере, с рюкзаком, молча достала тетрадь. Я смотрел на неё весь урок. Смотрел и думал: вот она, всё нормально, просто Витёк слепой.

На перемене я подошёл к Дениске.

— Слушай, — говорю, — как зовут ту, что сидит у окна?

Дениска посмотрел на третью парту. Посмотрел долго. Потом посмотрел на меня.

— Там никто не сидит, Вовка.

Я обернулся.

Парта была пустая.

Но секунду назад — секунду, я клянусь — она там была. Я видел серый свитер. Я видел, как она склонила голову над тетрадью.

— Она только что была здесь, — сказал я.

Дениска пожал плечами и ушёл.

Я начал спрашивать всех. Осторожно, чтобы не выглядеть сумасшедшим — просто как бы между делом, ввернуть в разговор. Никто не знал. Не то чтобы не помнил имени — не знал вообще, о ком я говорю. Лёха сказал, что у нас в классе двадцать четыре человека, и предложил посчитать. Мы посчитали. Двадцать четыре.

Я полез в групповой чат класса. Пролистал вверх до начала, до сентября, три года назад. Искал её сообщения. Там были все — Витёк со своими мемами, Дениска с вопросами про домашку, даже молчаливый Серёга иногда присылал точку в ответ на что-нибудь. Её сообщений не было.

Потом я нашёл классный журнал — не настоящий, а фотографию, которую кто-то сделал и кинул в чат в прошлом году, когда мы спорили насчёт оценок. Двадцать четыре фамилии. Я читал медленно, по одной. Всех узнавал.

Её не было.

Той ночью я лежал и думал: может, я схожу с ума. Может, она никогда не существовала, и я просто придумал её — серый свитер, тихий голос, плечо чуть левее моего на фотографии, которой нет.

Но я помнил её. Отчётливо. Я помнил, как однажды зимой она уронила ручку, и ручка закатилась под мою парту, и я поднял её и отдал, и она сказала «спасибо» так, будто это стоило ей усилий. Я помнил цвет её ручки — синяя, с белым колпачком, колпачок немного погрызен.

Такое не придумывают.

На следующее утро я пришёл в класс раньше всех. Третья парта у окна была пустая. Я сел за неё.

Парта была холодная. Обычная. В углу, под крышкой — чья-то старая надпись, затёртая почти до нуля. Я наклонился, чтобы разобрать.

Там было написано имя.

Я прочитал его. И сразу забыл.

Я прочитал ещё раз, медленно, по буквам.

И снова забыл — моментально, как будто буквы стекали с памяти, не задерживаясь.

Я достал телефон, чтобы сфотографировать надпись.

На экране была пустая парта.

Я опустил телефон и долго смотрел в окно. За стеклом было серое октябрьское утро, листья на асфальте, кто-то шёл через двор с портфелем.

Краем глаза мне казалось, что рядом кто-то стоит.

Но когда я оборачивался — там никого не было.