Сюрпризы високосного года. Охотники за оболочками
ЯНВАРЬ. Смерть – двигатель Жизни!
ЯНВАРЬ.
Смерть – двигатель Жизни!
В дверь кто – то настойчиво звонил и стучался. Громов попытался спрятаться под одеялом. Тщетно. В темноте этой пуховой берлоги, долбили басы и барабанили слова:
«Surprise! You're Dead…»
(слова из песни группы «Faith no More»).
Сон как рукой сняло. Удивляло одно – включить радио, кроме кошки, было некому.
«Значит, я забыл выключить его вчера. Вот – осел! Началось в колхозе утро», – подумал Громов.
Звонки и стуки не прекращались. Громов заставил себя подойти к двери. Он понял, что все равно придется открыть, тем более такому, уж чересчур настойчивому «гостю».
– Сейчас, сейчас. Минуту. Не ломитесь так…
«О, Боже! Неужели опять эти газовики неугомонные? Год только начался, а они все лезут и лезут!».
Громов уже три месяца не платил по счетам. Естественно, накопились задолженности и набежали пени. На кухне из динамика смеялся в припеве солист:
«U – A – Ha – ha! Openyour eyes…».
«Не дождетесь!», – подумал Громов и посмотрел в глазок.
С другой стороны, на него смотрел чей– то глаз. Громов отшатнулся от двери.
«Что за шутки! Может ткнуть отверткой этому уроду?»
Из-за двери женский голос ответил:
– Даже не думай. Открывай живо.
Громов послушно открыл. Перед ним на пороге стояла очаровательная мадам в мятой черной шляпке.
Она прислонила палец к губам и пропела такт раздававшейся песни:
– Сюрприз! Я к вам.
Потом приложила палец к губам и сказала: «Ш – ш – ш!».
Девушка «прошла» сквозь Громова прямо на кухню.
– Эй, эй, вы куда? Барышня, стойте!
Но его как будто не замечали.
– У – а – ха– ха, – девушка подпела вместе с радио. – Сюрприз. Ты мертв!
– Что происходит? – Громов выключил радио.
– Ничего. Перевожу слова тебе. Зря выключил. Песня хорошая. Итак…
Незнакомка подошла вплотную и провела рукой по голове.
– Хорошенький…
– Уберите руки, – возмутился Громов. – Вы кто?
– Я? Догадайся? – улыбнулась незнакомка.
Громова насквозь «прожигали» два огненно– карих «кошачьих» глаза.
– Вы по поводу показаний счетчика?
– Почти, – девушка громко рассмеялась на мотив недавней песни. – Собирайтесь. Нам пора.
– Да что происходит? – Громов недоумевал от наглости и напора незнакомки. – Объясните.
Незнакомка не обращала на него ни малейшего внимания. Она достала из желтого портсигара тонкую сигарету, щелкнула пальцами, из которых пошел огонь, сделала затяжку, и выпустила клуб ароматного дыма в его лицо. Громов опешил и выдавил:
– Вы что себе позволяете? Уходите быстро отсюда.
– Мы уйдем вместе, малыш.
Громов сжал кулаки. Такой наглости он давно не встречал. Он старался быть спокойным, но руки непроизвольно начали дрожать, дыхание сбилось. Он весь покрылся испариной.
«Вот это сон! Приснится же такое!».
– Нет, дорогой. Это не сон. Это Явь, а точнее – Правь, – прервала его мысли таинственная мадам. – Ты мертв. С чем тебя и поздравляю. Сюрприз!!! Та – дам!
Незнакомка опять рассмеялась.
– Ах, да. Простите покорно. Забыла представиться – Мара. Можно просто – Маруся.
Девушка красиво протянула ему левую руку. Громов робко протянул свою в ответ и нежно сжал кисть. Его обдало холодом. На пальчиках, поверх черного лака, красовались маленькие черепки серебряного цвета.
– Громов.
– Я в курсе.
– Мара!? Та самая, о ком я подумал? – Громов опустил глаза в пол.
– Та самая, дядя. Адресами не ошибаемся.
– Я заметил.
– Приятно навестить умного человека.
– Искренне тронут.
– Да ладно, не кисни, писатель. Выше голову. Самое веселье впереди.
Девушка села на подоконник и подмигнула.
– Ох, устала я сегодня. Громов, ты хоть кофе предложи даме?
И дама выпустила очередную порцию дыму в лицо Громову.
– Бутерброд сделать?
– Благодарю. Не стоит. Я пост соблюдаю…
Незнакомка опять громко засмеялась.
Громов молча насыпал в «турку» молотые зерна.
– Вам покрепче? И сколько сахара?
– Делай как себе.
– Значит, у меня нет выбора, – философски заметил Громов.
– Выбор всегда есть, пока ты еще тут. И не надо нервничать. Я не кусаюсь.
Незнакомка щелкнула зубами. Громов отпрянул к стене. Она наблюдала как нервничает писатель.
– Да не бойся. Впереди новая жизнь, новые приключения.
Девушка затянулась и затушила сигарету о свою руку!
У Громова глаза стали еще шире.
«Во даёт, барышня! Это точно не сон!».
– Я еще не такое могу.
Незнакомка неожиданно взлетела на шкаф и улеглась.
– Вуаля, маэстро. Ущипни себя. Итак. Шутки в сторону. Вари кофе, писатель.
Громов ущипнул себя за ухо. Незнакомка лежала на полке и курила. Затем он подошел к плите и включил газ.
– А ты мне сразу понравился, писака. Ничего, что на я «ты»?
И не дождавшись ответа продолжила.
– Ты похож на потрепанного медведя. Помятый, небритый и такой большой. А глаза почему красные? Опять пил? Понятно! Это нормально. А глаза у тебя красивые, но грустные! Я таких люблю. Мужик должен быть большой. А то бывало придешь к какому – нибудь хлюпику, а тот еще меньше от страха становится. Да еще ныть и плакать начинает. Фу. Противно. А ты молодец, держишься достойно.
– Благодарю за комплимент. Очень вовремя, – пытался пошутить Громов.
– Не во что. А как ты хотел? Какой толк от тебя? Не работаешь давно. Даже твой Ангел на тебя обиделся. Сидит уже год в этом проклятом баре «Преисподняя» и пьет с чертями. Все про тебя говорит и жалуется, что ты обленился. Надо ж было так себя запустить. Ты в зеркало себя видел?
– Давно не смотрю в него, – буркнул Громов.
– А ты посмотри, посмотри напоследок, герой вчерашних дней. Надо же так себя запустить!
В это время на кухню зашла черная кошка Громова и зашипела на него.
– Видишь, даже кошка тебя испугалась.
– Это она вас. Наверно... Хотя… Вы правы. Я сам виноват.
– Естественно. Не я же. Все. Аля – улю, гони гусей...
– И что мне теперь делать?
Громову захотелось курить.
– Муравью член приделать. Сливай воду и туши свет…
Незнакомка опять громко рассмеялась. Потом достала сигарету, прикурила и протянула ему.
– Шантарам. Не парься. Что – нибудь придумаем. Я сегодня добрая.
Громов закурил. В голове поплыло.
Незнакомка спрыгнула со шкафа и взяла кошку Громова себе на руки. На удивление та прижалась и замурлыкала у нее на плече.
– Эх! Нравишься ты мне, Громов. Ведь ты не такой, как все. Все это знают, даже черти.
– Я в курсе. Но зачем? Я же мертвый. Какой смысл сейчас что – то менять?
– Жизнь прекрасна и удивительна! А ты себя уже в покойники записал. Быстро же ты сдался. А может я передумаю. Удиви меня, маэстро. Мы, барышни, такие переменчивые.
– Все шутите?
Незнакомка игриво улыбалась.
– Я похожа на шутницу?
Незнакомка поменялась в лице. Потом грозно добавила:
– Следи за кофе, сейчас вода кипеть начнет.
Громова пробил холодный пот. Он молча разлил кофе. Потом посмотрел в окно и затянулся. Кухня была, как в тумане.
– А можно вопрос?
– Валяй.
– А что можно с собой взять?
Незнакомка поправила шляпку.
– Библию и Талмуд. А лучше возьми книгу этого дурака…как его, забыла – Чарльза…Знаменитого идиота, который написал «Жизнь после смерти». Заодно и сравнишь.
– А если серьезно?
– А если серьезно, то ничего. Все, что нужно тебе выдадут. Будешь ТАМ свои сказки чертям рассказывать, да байки за демонами записывать.
– Ясно. Пойду оденусь. А вы пейте кофе.
Все это время Громов беседовал в халате. Он поставил пустую чашку и хотел уже выйти…
– Стоять, сказочник! – приказала Смерть грозно. – Что ты все ёрзаешь и суетишься? Не зли меня. Я могу и передумать. Халат тебе к лицу.
– Простите.
– Живи непрощенным.
Мара подошла к окну и сказала, не глядя на Громова:
- Дел, кстати, у тебя недоделанных сколько! Пальцев не хватит. Долги опять же. А ты мечтами живешь.
Громов покраснел. Его отчитывали, как мальчика, перед самой смертью. Ему стало так обидно, что он готов был провалиться от стыда.
– Да. Долгов полно. Но зачем же так добивать?
– Гордый значит? Ишь какой! А кто тебе правду скажет кроме меня?
Мара выпустила очередную порцию голубого дыма из носа и стала похожа на дракона.
– Мне бы хотя бы пару лет. Долги раздать. То да сё. Не хочу свои проблемы на близких вешать. Да и детей жалко. Поднять бы чутка их до окончания школы.
– Долги у всех есть. Без долгов нынче никак. Без проблем только бесы и вампиры живут. И то, как сказать. А вот с детьми, конечно, плохо. Дети – наше все. Ты, вроде, даже драку хотел устроить на свадьбе у своих внуков?
– Есть такая мечта. – Громов улыбнулся.
– Пары лет тебе точно не хватит. Долго жить задумал? А? Путешествовать, в Крыму пожить, книги писать. А потом под «сюрпризы» попал. И все просрал.
– Под какие сюрпризы?
– Високосного года. Слыхал?
– Немного.
(Громов хорошо знал теорию «високосного года»).
- А разве это правда?
– Сам решай. Ты же сам Джинна выпустил. Помнишь, надеюсь? И теперь он пьет тебя, да искушает.
– Вы про колокол из заповедника?
– О нем самом. Хитрый ты. Сам все знаешь, понимаешь, а выводы не делаешь. Ладно. Заваривай еще кофе. Расскажешь пока мне, как долги отдавать будешь. А я твои сказки послушаю и прикину, как тебе помочь.
Громов заварил еще кофе, попросил сигарету у незнакомки, и начал рассказ.
Он шепотом исповедовался Маре о своих неизданных произведениях, недописанных книгах, нереализованных планах, амбициях и рухнувших надеждах.
Маре понравился план выхода из кризиса. Она поверила, что он раскаялся и во всем виноват сам. Это было чистосердечное признание.
Клубы голубого дыма вытекали, словно туман, из ее острого носика и, заполняли кухню приятным благовонием. Это было похоже на спиритический сеанс.
– Неплохо, неплохо, маэстро. Убедил, – перебила его Мара. – Принеси–ка мне листок. Черкану за тебя «маляву» куда надо. Посмотрим, может и прокатит.
Громов вырвал из блокнота лист. Мара достала из своей сумки гусиное перо. Она внимательно слушала его и выводила на листе красивые руны.
– Странно, Громов, что тебя до сих пор не печатают. Мне лично почти все понравилось, кроме опуса про чёрта. Отредактируй. Пора с ним заканчивать – мешает он тебе. Завтра навещу твоего Ангела. Пора его тоже в чувства привести и вернуть к тебе. Пропадешь без него.
– А зачем он мне уже? Я же почти мертв!
– Почти, да не совсем. Мы еще за порог не вышли. Успеешь еще червей накормить. Замену сделаем.
Она хитро улыбнулась.
— Вот зайду к твоему соседу, на первый этаж и…
Она сложила аккуратно листок и дунула на него. Записка исчезла.
– Своим скажу, что не застала тебя. А ты больше незнакомым девушкам дверь не открывай, кроме меня, естественно. Рано еще тебе к нам.
– А у вас не будет проблем со мной?
– Будут, конечно. Но ты ж не подведешь меня и никому не скажешь. А?
– Могила.
– Фигила, – передразнила она. – Хватит грех наводить. За языком следи и за словами. Они материальны. Итак, всех демонов всполошили.
– А как я вам буду сказки передавать?
– Ты, главное, пиши. Не твоя забота. Я все узнаю и твоему Ангелу передам – как и что. Держи босяцкий подгон на память.
Мара протянула гусиное перо.
— Оно волшебное. Как напишешь, так и будет. Дарю. На день рождения.
– Благодарю. Я не достоин…
– Дают – бери. Ты лучше себя в порядок приведи и впредь не ленись больше. И запомни - будешь мне каждую неделю по сказке присылать. Забудешь – вернусь без стука. Тогда уже точно заберу с собой. Сделаю из тебя Шахерезаду.
Громов не верил своим ушам. Сама Смерть давала ему шанс. Такое он даже в своих сказках не мог придумать.
– Эх! Нравишься ты мне, Громов! – Мара провела холодной рукой по его небритой щеке. – Ну да ладно. Засиделась я у тебя. Целоваться не будем. А то мало ли что. За кофе спасибо. Поживи еще. С долгами помогу. Главное, работай над собой. Богов не гневи – достанут оттуда. Меня не провожай. Ложись и спи до обеда. Считай, что это сон был.
Незнакомка дыхнула на него голубым дымом. Подарила воздушный поцелуй, потом прошла сквозь него, и хлопнула дверью.
У Громова сразу начала кружиться голова. Захотелось спать. Глаза сами закрылись.
Словно пьяный, Громов дополз до кровати и отрубился.
Когда он проснулся, был уже вечер. В ногах мурлыкала его кошка Лилит. «Приснится же такое! Допился дурак! Уже смерть стала сниться».
Громов умылся и пошаркал на кухню. На столе стояли две чашки, а в пепельнице лежала гора окурков от дамских сигарет.
«Бред какой – то! У меня уже неделю гостей не было. Откуда окурки?»
На холодильнике, среди сувенирных магнитиков, висел стикер:
«ДЕРЗАЙ и ПОМНИ!».
От утреннего шока отвлекали только голоса за окном. Внизу, около подъезда, мерцали огни «Скорой помощи». Санитары вынесли черный мешок и загрузили сверток в машину.
Под окнами кричала и плакала соседка тетя Таня. Вокруг собралась толпа любопытных старушек и детей. Громов догадался, что в черном мешке увозили соседа с первого этажа – Михалыча. Это был щуплый инженер, лет шестидесяти, который любил гордиться, что «всю жизнь проработал на родном заводе».
«Неужели, это был не сон!».
Еще не веря до конца в происходящее, Громов решил собраться и навести порядок. Стикер на холодильнике стал похож на икону из рун. Он выпил еще кофе. Появилась бодрость.
Писатель разложил черновики, тетради, закурил трубку и сел дописывать книгу.
В эту ночь слова сами ложились на бумагу, и он не мог остановиться до самого утра. У Громова начался творческий запой. Ему очень хотелось жить.
В конце января, на одной маленькой кухне, сидел уставший Ангел – хранитель, и беседовал с черной кошкой. Она смотрела, как он водит по воздуху гусиным пером, словно дирижёр, и слушала его шепот:
– Кто взял – верни! Бога не гневи. По имени называть не буду, но достану оттуда, где трава не растет, птица не летает, зверь не крадется, вода не льется. Ключ, замок, язык...
– Муррр, – ответила кошка.
– Понимаешь? — сказал он кошке. – Это у вас девять жизней. А тут такое дело…
За окном, в отражениях луны и фонарей, летали огромные снежинки. Они были похожи на маленькие, белые цветы и напоминали подснежники. Чудесные «звездочки» порхали, танцевали, разбивались о стекла, таяли и пели:
«Снегопад, снегопад!
Если женщина просит…»
Только Ангел и кошка понимали их.
Февраль. Форс – мажоры в городе Z.
Вопросы. Допросы.
«…Именно в високосные годы существа из параллельных миров получают наилучшие возможности для перемещений в другие миры и планеты. Это время – своеобразный портал для вторжения на Голубую Планету Земля, где очень уязвим и несовершенен защитный слой. В этот период наиболее благоприятная обстановка и среда для охотников за оболочками. Резко возрастает цена на Мертвые души и молодые тела землян. Опасности подвержены особенно люди до сорока пяти лет. Для реализации задуманного используется Синдром Високосного года с помощью тех, кто им здесь помогает». Из отчета Оценщика душ.
На верхней полке деревянного шкафа, в самой пыли, среди старых газет и мятых бумаг разместился маленький человек. На его грустном лице застыла гуттаперчевая улыбка. Скукоженное и нелепое тело, изможденное и усталое, представляло собой сплошную «карту боли». Человек крепко спал с открытыми глазами. После удушья и нанесения нескольких ножевых ранений, пусть даже деревянным муляжом, необходимо восстановить силы до следующего дежурства. Он всегда спал с открытыми глазами и прокручивал сегодняшний день.
Сегодня ему отрезали голову. Пришитая голова немного болела. Ну не каждый же день голову отрубают и заново пришивают!! Хотя…
Ему давно не мешало бы отдохнуть и взять отпуск. Но у него никогда не было и не будет ни выходных, ни отпуска, ни каникул. Заменить его было не кем, да и не зачем. Он давно был мертв.
Так, в кабинете старшего следователя по особо важным делам, отдыхал манекен Вася.
Свернувшись клубочком, Вася спал своим безмолвным, почти детским сном. Сегодня был тяжелый денек. На следственном эксперименте ему вновь отрезали не только голову, но и полностью расчленили. Хорошо хоть обратно пришили и «залатали».
Васю постоянно брали на следственные эксперименты. Тыкали ножами, расстреливали, душили, били, сворачивали шею, кидали из окон, топили и даже поджигали. Он молчаливо терпел и сносил все «прелести» работы криминалиста. Вася был посвящен во все тайны расследования громких и резонансных преступлений и являлся настоящим «внештатным сотрудником». В отделе его все любили за умение хранить тайны и покладистый характер. Для криминалиста по особо важным делам детектива Титто он стал почти другом и своеобразным талисманом, молчаливым советником без страха и упрека. Благодаря Васе многое вставало на свои места: распутывались клубки загадочных убийств, раскрывались тайны. Иногда, глядя на него, даже писались чистосердечные признания.
За окном было, как обычно, пасмурно. Холод проникал через щели домов, унося тепло, нарушая уют и покой людей. Даже через закрытые окна ощущалась влажность, сопровождаемые депрессивностью и страхом.
Февраль високосного года принес очередные «сюрпризы» в небольшой городок Z. Устроившись поудобнее, детектив Титто печатал Постановление о прекращении уголовного дела «в связи со смертью обвиняемого», изредка поглядывая на шкаф, где отдыхал Вася. Сыщик вспоминал события последнего месяца, возвращаясь мысленно к ним.
Вроде «дело в шляпе», но в голове крутились вопросы, а ответов на них не было. Детектив кинул взгляд за окно. Время само собой притормозило его отчет и потекло назад в параллельной плоскости.
Расследование завершилось более чем банально. Накануне обвиняемый в зверском убийстве своего друга добровольно написал чистосердечное признание и полностью раскаялся, к удивлению всей следственной группы. Документы готовились для передачи в суд.
«Дело было на одну трубку», – как говорил небезызвестный сыщик.
Были соблюдены все формальности предварительного следствия. Осталось дождаться результатов запросов и экспертизы ДНК. Все упиралось в установлении личностей обоих «пришельцев».
Так Титто назвал этих «объектов» за отсутствие информации. В предвкушении заслуженных похвал и наград, следственная бригада, наспех обмыла очередную раскрытую «мокруху». И тут… Бац!!!
«Доброволец– душегуб» скоропостижно скончался этой ночью, без видимых причин. Прямо в КПЗ!
Утром, в камере нашли труп, без признаков насильственной смерти. Молодой, здоровый парень, ни с того, ни с сего взял и умер. Вскрытие ничего не показало. Вернее, показало, что ничего необычного нет. Так обычно старики умирают, тихо, во сне. К тому же, вопреки всем законам природы, словно мотылек, взял и «погас» дерзкий и сентиментальный убийца. Вроде и жалеть его не за что. Вроде и справедливость восторжествовала. А теперь получается все зря. Хуже всего, когда не вовремя. Хуже всего, когда на ровном месте такие форс– мажоры происходят. Дело теперь не закроешь. Из почти пустякового преступления получилось два. Да еще со сплошными загадками. А дело довести до конца надо. Вскрытие прибавило лишь кучу проблем и домыслов. Ни болезни, ни патологий обнаружено не было. Врачи поломали голову и написали в заключении: «Причиной смерти гражданина … – стала Гипертрофическая кардиомиопатия».
«Чем отличается труп от покойника?», – задавали вопрос в кулуарах морга юным студентам – криминалистам.
Знающие отвечали: «В первом случае – мертвое тело. Во втором – мертвая личность». А тут сразу два покойника, да еще один в КПЗ.
На первом допросе этот второй «покойник» представился – Артур Артурович Сидоров. Двадцать лет от роду, из деревни Шатры, Ивановской области. «Надо ж было такое придумать! Артур - сын Артура Сидорова, из каких-то Шатров. Мама дорогая! Нарочно не придумаешь».
Детектив сразу не поверил этой басне, но в протокол все же эти данные записал.
«Пробью тебя, Артурчик, по базе. Посмотрим, как ты запоешь, деревенский маньяк, будь ты неладен».
Титто хотел побыстрее забыть эту историю и переключиться на новые дела. Но банальная «бытовуха», на первый взгляд, не давала покоя.
«Что – то было тут не так», – рассуждал, разглядывая манекена Васю, криминалист. Титто положил ноги на подоконник и хмуро посмотрел за окно:
– Тоска зеленая. Да, Вась?
Но Вася, как обычно, молчал. Погода была действительно паршивая – под стать настроению. Мокрый снег лежал уже неделю. На фоне серого неба и облезлых домов это наводило на дурные воспоминания и грустные мысли об этом загадочном деле, в котором тоже не было просвета, как и за окном. Теперь Титто понимал, что это на первый взгляд простое преступление, на самом деле далеко не тривиально. И чем дальше он погружался в раздумья, тем загадочнее и страшнее оно представлялось.
«Ну, поссорились два молодых человека из-за девушки. Ну, один другого жестоко избил, а потом решил покромсать немного. Бывало, и похлеще. И трупов побольше. Зачем сразу убивать друга, а тем более из– за женщины? А голову-то зачем отрезать? К тому же скрыться даже и не пытался. Хотя мог и запросто. Зачем остался на месте преступления? Или чего забыл? Нет. Он ждал чего-то или кого-то. Может ее? А девушки и след простыл. И была ли она вообще? Опять все из– за этих баб! Сплошной «шерше ля фам». Надо обязательно найти эту беглянку. Но где ж теперь ее искать? Ни имени, ни фамилии. Странные эти ребятки. Ни у кого документов нет и вещей толком никаких. Ручной скарб и все. В изъятых телефонах только три номера!!! Все куплены без документов, оформлены на каких– то бомжей. Получается, звонили друг другу и больше никому! Значит, по любому был третий. Вот его и надо найти. Но третий номер постоянно «вне зоны доступа» уже второй день. Да. Забавная компания! Одни загадки без ответа».
Такие «простые» вопросы ставили в тупик опытного сыщика.
Распечатки телефонных разговоров от операторов мобильной связи еще не пришли. На них была последняя надежда. Квартира, в которой произошло преступление, сдавалась посуточно. Оказалось, что ее забронировали по телефону. Ночью за ключами подъехало такси, водитель передал деньги за месяц вперед не глядя, сказав, что «спешит в аэропорт за клиентами» и быстро укатил. В посуточном бизнесе, как в мотелях и борделях, меньше знаешь –крепче спишь.
«Можно было, конечно, отправить дело в архив и забыть раз и навсегда. Зачем ломать голову над очередной бытовухой. Может не стоит все усложнять?».
Титто не любил незаконченных дел. С другой стороны, убийца и убитый лежат в морге и можно «вбивать гвозди» в деревянный макинтош. Проблема была только в установлении личностей обеих.
«Кого хоронить? Мистера Х и мистера У? Вот этим пусть опера и займутся, если захотят. Дождемся распечаток вот тогда и решу. Не напишешь же, что неустановленные личности поссорились между собой. Один убил другого, потом зачем– то отрезал голову, пришел с повинной, все рассказал, а ночью сам умер непонятно от чего. Вот и получается – одна неустановленная личность убила другую, а на следующий день сама умерла. Были люди и нет их. А может они и не люди вовсе? Тут даже Вася не поможет».
Так, глядя в окно и положив ноги на стол, рассуждал криминалист Титто, иногда перебрасываясь редкими фразами с безмолвным манекеном Васей.
«Вот уж, действительно был прав брат Конфуций!».
Третий лишний. Сириус.
– Опять одни старики и калеки. Когда же будут нормальные, молодые покойники? Третий день одно и тоже. Что за город– то такой? Наукоград еще называется, – бубнил вслух серый человек в коричневом капюшоне, просматривая список усопших, у единственного морга в городе.
Потом он сплюнул на снег, огляделся, и быстро исчез в сумерках.
В этот год звезды были все на своих местах. Кроме одной.
Серый человек поднял голову и задержал взгляд на мерцающей звезде. Он узнал родной Сириус.
Незнакомец зажмурился. Вспышки воспоминаний и нехороших предчувствий понеслись и закружились в его переполненном мозгу яркими «взрывами».
Это был пришелец из древнего рода Номмо, с далекой звезды Ара – Толо.
«С каждым годом все сложней и опасней становится работать. А тут еще и этот климат. Брр. Надо срочно менять пейзажи».
Когда он открыл глаза после воспоминаний, на небе все было почти без изменений. Еле заметная вспышка отделилась от Сириуса. Такие вещи мало кто замечал, кроме «особенных» существ.
Немного постояв, он резко повернул голову ровно триста шестьдесят градусов, потом быстро спрятал ее в плечи, как черепаха, и, растворился в ночи.
Этой ночью, двадцать девятого февраля, черный микроавтобус высадил три одинаковых серых существа на конечной остановке с загадочным названием – «Промзона».
Напротив остановки, за огромным бетонным забором, находилась небольшая АЭС (атомная электростанция). Она всегда была погружена в мрачный фиолетовый туман из облаков. То ли это из-за промышленных выбросов, то ли из-за вечно стоявшей дорожной пыли от огромных черных грузовиков, то ли еще из– за чего. Признаки жизни подавали только каркасы башенных кранов, которые скрипели своими «стрелами», словно огромные виселицы времен инквизиции.
Мрачные ВОХРовцы прятались за решетками КПП, в вечном полудреме, изображая строгих охранников. Одинаковые автобусы привозили утром одинаковых людей к проходной, а вечером также развозили по городу. Они были похожи на муравьев. Молчаливые. Суровые. Маленькие. Перемещались они также – либо маленькими группками, либо тенями, сквозь облезлые желтые корпуса зданий Промзоны.
Климат в этой местности отличался непостоянством и вечной влажностью. Городок Z всегда встречал гостей не «хлебом и солью», а дождями и радиацией. Везде висели электронные табло, показывающие время, температуру и радиационный фон. Редко кто обращал внимание, что по ночам уровень радиационного фона зашкаливал в десятки раз!!! Люди смотрели, в основном, на время. Днем всегда была «норма»! Зато ночью, когда большинство жителей спят, табло светилось во всей красе, озаряя оранжевым фоном микрорентгенами, вместе с фонарями.
Утром, во рту у людей, был привкус урана – 238, который принимался за обычную пыль. Волосы выпадали преждевременно у каждого второго жителя. Зубы тоже постоянно крошились. Их даже не вставляли и не лечили, как и деревенский забор. В общем, рай для стоматологов.
Для цирюльников — это была беда. Стриглись в городе редко и, в основном, наголо. На шампуни не тратились. Пыль тряпочкой смахнул с лысины - и спать. На другие «болячки» уже давно никто не обращал внимания. Онкология в этой местности уже полвека была, как обычная простуда. Это и привлекало охотников за оболочками.
Город давно облюбовали потусторонние силы всех мастей из других цивилизаций необъятной Галактики. Если повезет – можно «урвать» молоденькое тело, не напрягаясь.
Под покровом февральской ночи високосного года три серых существа пересекли мост через реку и двинулись в сторону города. Силуэты бесшумно скользили по спящим улочкам, похожие на мыльные пузыри, не отбрасывали тени. Даже снег не скрипел под их ногами. Они, как привидения, плыли мимо серых домов и занесенных снегом машин, заглядывая в окна, и не оставляли следов. Время позволяло до рассвета обойти старое кладбище в надежде на недавние захоронения. Нужно было присмотреться к местности, оценить обстановку. Это было больше, чем любопытство. Разведка боем, так сказать. Но сегодня свежих могил, венков и цветов с «нужными им телами», не наблюдалось. Лишь заснеженные холмики с поваленными крестами и оградами мрачно спали под тусклыми звездами.
– Пора искать крышу над головой. Скоро рассвет. Может, залезем в тот дом? Один силуэт показал рукой на свет в окне кирпичного дома.
– Возьмем штурмом новую крепость. Там наверняка есть «товар».
– Рано. Надо быть осторожней. Бросим кости около морга, как обычно, и присмотримся, – злобно ответил другой силуэт женским голосом. – Потерпишь.
– Согласен, – хриплым тоном пробубнил третий силуэт. – Никакой самодеятельности и рисков. Нам надо отдохнуть и согреться. Я уже продрог до желудка.
Силуэт с женским голосом остановился и повысил тон:
– Хватит скулить. Выпейте оба брома и заткнитесь. Хуже баб себя ведете. И зачем я с вами связалась?
– Не умничай, медуза. – пригрозил первый силуэт. – Иначе...
– Иначе, что?
Третий встал между ними и развел в стороны руки.
– Всё. Стоп, стоп. Хватит. Прибыли. Тут и бросим кости, – он был готов на все, лишь бы отдохнуть и согреться. – Впереди много дел.
Три силуэта остановились у заброшенного здания рядом с городским моргом.
Желтый дом с выбитыми окнами и провалившейся крышей лучше всех подходил под укрытие.
«Хозяйственный блок №2. ФГУЗ КБ ФМБА при ЦМСЧ– 8 …го отделения», – гласила почерневшая табличка на нем.
Бывший «хозблок» уже давно использовался не по назначению. Его «охраняла» лишь стая бродячих собак, живших по соседству на теплотрассе. Голодные псы ужасным лаем разгоняли любопытных и наводили страх на редких прохожих. До наступления холодов там иногда собирались подростки и другие отчаянные элементы из «группы риска» – алкоголики, наркоманы и бомжи. Некоторых прямо оттуда заносили в «жмурняк» суровые санитары. Теперь в этой «заброшке» обосновалась очередная база Охотников за оболочками.
Уже через день рядом перестали выть даже собаки. Бомжи с неведомым страхом стали обходить стороной это место. По ночам люди стали замечать блуждающие тени в доме. Но чьи они – никто не догадывался. Никто не хотел рисковать и лезть не в свое дело.
Пошла вторая неделя охоты.
Поиск «нужных» тел не приносил желаемых результатов. Каждый день, словно обряд, три силуэта незаметно подходили к дверям морга – изучали списки усопших. По ночам они караулили под окнами реанимации и подслушивали все, что там происходит. Все тщетно. Молодых пациентов не поступало. А больные и старики их мало интересовали. Время было ограничено до середины апреля.
– Пора приступать к плану «Zero», – грозно сказал силуэт с женским голосом. –Пришло время легализоваться…
Легализация. Изольда.
Она решила «дежурить» около реанимации. План был прост – найти себе красивое тело и ударно потрудиться до закрытия портала.
Напротив отделения интенсивной терапии, рядом с туалетом, располагалась техническая комната. Там, среди швабр, тряпок, грязных халатов и прочего хлама, она и устроила засаду. Ожидание было вознаграждено с лихвой. «Улов» был ошеломляющим (по ее меркам).
Накануне молодая девушка попала в больницу с невинной болью в животе. Неправильный диагноз, поставленный при беглом осмотре, обернулся летальными исходом. Банальный аппендицит отправил в другие миры красивую душу, а тело исчезло прямо из реанимации. Врачи не сразу заметили исчезновение пациентки.
Естественно, на следующий день родственники подняли панику. Но было уже поздно. Нацепив на себя чудесную «оболочку», существо преобразилось в привлекательную женщину.
Имя себе она выбрала редкое – Изольда. Внедрение в народ прошло более чем успешно. С документами тоже особых проблем не возникло. Через неделю она уже «работала» в фитнес– центре инструктором по аэробике. Это позволило быстро собирать необходимую информацию и вникать в бурную жизнь города. Там она узнала, что существуют некие «дискотеки», где собираются молодые люди. Они танцуют, пьют и развлекаются.
«Это то, что мне надо – молодежь», - скрипнула зубами Изольда.
За молодые тела всегда дорого платили.
Для Изольды легализация была завершена. Единственное, что ее напрягало, так это сожительство в этом грязном бункере, с двумя ее «коллегами», которые еще не успели перевоплотиться. Зато у нее был свой личный план и отдельное задание. Можно было немного потерпеть.
«Лишь бы успеть до апреля и раздобыть побольше «товара», – думала она, глядя в злые и серые глаза «братьев по оружию».
Ждать и терпеть она могла годами. Лишь на этой планете сроки ограничены. Но в предвкушении долгожданного вознаграждения, она готова была на все.
Для двух других «охотников» началась обычная рутина по поиску нужных тел.
На восьмое марта им, наконец, «повезло».
Два серых существа, наконец – то, смогли «быстренько влезть в тела замерзших пьяниц. Они успели «заскочить в их шкуры», на последнем, так сказать «издыхании». Это были «временные оболочки» для конспирации (как они иногда называли новые тела), которые позволяли им на короткое время не привлекать к себе внимание окружающих из других миров. Внешний вид был более чем отталкивающим.
– Хоть что– то, – натягивая скрюченное тело вместе с его вонючей одеждой, промямлил один.
– А мне нравится, – сказал второй, надевая «костюм» пожилого старика.
– Радуйтесь, касатики, – улыбнулась Изольда. – Теперь вы похожи на бродячих артистов. Пора просить милостыню на вокзале.
– Очень смешно. Без тебя разберёмся, красотка. Сейчас не до шуток. Лучше приготовь пожрать нам.
– Сами себе приготовите. Я поваром не нанималась. Меня и так от вас двоих тошнит.
– У – тю – тю. Какие мы нервные стали! Ладно. Не будем нервничать. Давайте спать. Я узнала, что завтра молодых хоронят...
– Отлично, – пробурчал второй. – Еще один трофей в нашу копилку.
– Не раскатывай губу. Надо еще добыть…
Перед сном они, как обычно, еще долго ругались и спорили.
Под утро, вся троица заняла «боевые позиции» рядом с моргом. Но операция в этот день провалилась -у морга было слишком много народу и выкрасть тело не получилось.
Дела все равно медленно, но верно, шли в гору. Почти неделю два серых силуэта, спрятанных в тела «алкашей», бродили по городу и рыскали на кладбище. Это помогло им хорошенько ориентироваться на местности, и даже «раздобыть» еще несколько оболочек. Но этого было мало.
До начала апреля нужно было каждому заполучить не менее тринадцати молодых и здоровых тел. Остальные тела мало котировались и годились лишь на «заплатки» падшим ангелам.
Рэд.
Задирая нос…Не забывай о том, что подставляешь горло…
– Почему меня не разбудили и не предложили этот «костюм», – со злостью рычал в углу один из серых пришельцев.
– Не волнуйся. И тебя не обидим, – радостно хихикая, ответила Изольда. – Одевай новый лапсердак и радуйся успеху.
С этим «третьим» всегда возникали сложности с легализацией. Почти на всех заданиях и «охотах» ему не везло с оболочками. Вот и на этот раз — ему не повезло с самого начала. Его звали Рэд.
Ох, как же он ненавидел своих напарников. Ему не терпелось воспользоваться моментом и перейти к запасному плану «DfD» (смерть ради смерти).
Рэду досталось тело рыжего хиппаря – барабанщика.Это «новое» тело ему любезно «подарила» Изольда. В одном из баров она познакомилась с молодым музыкантом. На следующий день он пригласил ее на репетицию в гараж. Длинноволосый барабанщик сразу влюбился в молодую и необычную девушку, которая разделяла его музыку. После репетиции, они, взявшись за руки, гуляли по городу. Изольда без остановки рассказывала ему про Космос и звезды, а он ей про новые песни и рок-н-ролл. Потом они заглянули в пиццерию.
– Поцелуй меня, – сказала Изольда, когда они изучали меню.
Парень робко дотронулся до холодных губ «охотницы».
В это время она незаметно подсыпала ему в кофе своего «эликсира молодости».
– У меня от тебя кружится голова, – сказал барабанщик.
– У меня тоже. Пошли ко мне – не пожалеешь.
Они вышли на улицу. У молодого музыканта неожиданно подкосились ноги.
– Держись за меня, – сказала Изольда.
– Мне плохо.
– Ничего, милый. Скоро все будет хорошо…
И она повела бедолагу туда, откуда не возвращаются.
Мечты барабанщика улетучились вместе с финальным аккордом. Можно было, конечно, оставить тело себе для реализации, но для дела «можно и пойти на компромисс». И она подарила эту оболочку Рэду.
– На, держи. Дарю свой трофей.
Естественно, Рэд пришел в ярость.
– Ты издеваешься надо мной. Я что, теперь клоун? Пусть он носит этом костюм, - он показал пальцем на второго силуэта.
Рэд был в ярости.
– Что, других тел не было? – продолжал буянить Рэд.
– Бери что дают и не умничай. Итак, просидел целый месяц без тела и дела, – она надменно ухмылялась.
– Я, рыжий, прыщавый урод, с грязными длинными волосами? Сама носи этот костюм. Да я тебя...
Он хотел кинуться на нее, но второй силуэт злобно рявкнул.
– Тихо. Тихо. Одевай и радуйся костюму. А то спишу на «форс– мажор».
– Я тебе припомню это, блондинчик, – натягивая липкую шкуру музыканта, сквозь зубы прошептал Рыжий.
Рэд молча проклинал своих друзей. Он посмотрел на себя в зеркало.
– Хуже не бывает. Придет время, и я лично запихну тебя в тельце какой – нибудь старухи…
– Но, но. Давай без дешевых угроз. Мы тут все равны. Ты же вылитый Джокер. Присмотрись, Рэд.
Белый силуэт пытался утихомирить товарища.
Тело мертвого барабанщика действительно очень напоминало героя Джокера.
– Хорошо. Джокер, так Джокер. Но больше никаких шуток. Ясно?
Он разгладил рыжие волосы барабанщика и скривил рот.
– Зуб даю, – сказал Белый. – Тут никто не шутит.
– А я мамой клянусь, – улыбаясь прошептала Изольда, и отвернулась, чтобы не рассмеяться.
Мамы у нее давно не было, как и души.
– Спасибо, что на полный рот козявок не поклялись, суки.
Рэд сплюнул и завыл свою любимую песню без слов.
Белый.
Фальшивый друг похож на тень, он с вами только в ясный день.
Хозяином белого силуэта был сеньор Уайт или просто Белый.
В около пиратских кругах и в других измерениях, он был известен как дикий Блан. Это был средний руки охотник за оболочками. Его биологическое существо было создано по образу и подобию типичного падшего ангела. Все падшие отличались только номером и не отличались умом. Белый получил номер - «75», и гордо носил его на своей одежде.
Эта экспедиция сулила ему продвижение по служебной лестнице, повышение статуса и ранга, а также огромные перспективы на будущее. Он давно мечтал построить гостиницу для космических пиратов на каком – нибудь потухшем кратере и заняться туризмом в подпространстве. Ему не хватало до «нормы» всего лишь двадцать новых тел, чтобы перейти на новый уровень. Поэтому Белый работал на износ. Оставалось еще немного потерпеть. Но, в оболочке алкоголика ему было трудно «работать».
Дело сдвинулось с мертвой точки, когда Изольда «подарила» ему тело молодого спортсмена.
Накануне, смазливый культурист имел неосторожность пригласить ее тоже «на чашку чая» после работы. Изольда кокетливо поиграла глазками и согласилась. Свидание закончилось далеко не романтически. Она подсыпала ему в бокал, как и горе – барабанщику, вместо вина -«эликсир вечности».
Когда ухажер стал дремать, она вывела обмякшее тело на улицу, где ее ждал Белый.
– Держи, Блан. Одевай костюм и убирайся.
– Ты щедра на подарки, милая.
– Вали отсюда. И не милая я тебе.
- Ладно. Сочтемся.
- Ну, ну. Посмотрим, когда вы мне подарите хоть что – то.
– Не плачь. Ты меня знаешь.
Блан скривил страшную улыбку
– Одевай и скройся с глаз моих, балабол.
Белый быстро натянул на себя новое тело и скрылся в темноте.
Тут, главное, успеть надеть тело до окоченения. Влезть, так сказать, в тепленькое.
Вечером, на базе охотников, ситуация вновь вышла из– под контроля.
Блан красовался перед зеркалом в новом «костюме». Тело культуриста ему очень шло.
– Как тебе мой костюмчик? Скажи, мне идет? А? – обратился он к Рэду.
– Ага. Повезло дураку, – ответил тот. – Жаль, что мозги нельзя заменить. Хотя тебе они и не нужны.
Белый резко шагнул к Рыжему и замахнулся. В ответ последовала страшная улыбка и сверкнули пустые глаза «барабанщика».
– Ну. Давай, давай. Только попробуй. Сделай со мной что– нибудь. Ты думаешь я тебя боюсь?
Рыжий сжал тонкие пальцы.
«Если бы не новое тело, я разложил бы тебя на пыль».
Сильный удар ногой в живот заставил его замолчать. Рыжий захрипел и упал на колени. В этой оболочке ему не совладать с Белым.
«Не надо было брать этот костюм. Подожди, мразь. Скоро мы поменяемся местами».
(«Форс» или форс-мажор – у них была самая страшная кара. Так называлось полное разложение или растворение в пространстве).
– Хватит вонять. Вставай, урод и слушай меня. Сейчас не время ругаться. Мы уже достаточно наследили тут. Ну, не сдержался малек. Прости.
Качок попытался сгладить конфликтную ситуацию. Он понимал, что с Рэдом шутки плохи и надо быть постоянно начеку. Он никому никогда ничего не прощал.
Белый подал руку Рэду.
– Все нормально, малыш. Никаких обид. Я сам виноват.
Мысли у Рэда были «еще те». Ему давно хотелось избавиться от этого падшего ангела, но только после выполнения задания.
Изольда решила не вмешиваться в их очередную ссору. Обстановка и без этого была накалена до предела. Она молча смотрела на этих «самцов» и знала, как поступит дальше. И тут Блан ошарашил вновь:
– Ради дела и для конспирации я снял для нас с Изольдой квартиру. А тебе я подыскал неплохую «общагу», – подытожил он.
– Забавно ты придумал, красавчик, – огрызнулся Рэд. – А почему бы тебе не пожить в общаге? Кажется ей все равно с кем и когда?
– И давно ты возомнил себя командиром? – спросила опешившая Изольда. – Тело не жмет? Я могу тебя обратно переселить.
– Тихо, тихо. Нас уже ищут. Надо о деле думать, а не о том, кто с кем и когда.
- Итак, по городу уже поползли слухи о нас. Но, самое страшное, – мы засветились ТАМ, наверху – он указал пальцем вверх, видимо указывая в Космос. – Я чую, что в город «кто– то» прибыл, помимо нас. Времени почти не осталось. Не хотелось бы вернуться с пустыми руками или вообще не вернуться.
Блан ходил по комнате и размахивал местной газетой. В сводках происшествия значилось:
«В ночном клубе случился пожар. Пострадало 27 человек. Трое погибли. Причина возгорания устанавливается. Из морга пропало три тела. Погибшие были доставлены накануне после пожара в ночном клубе. Возбуждено уголовное дело».
– Посмотрите на этого умника. Все за нас решил. Кстати, а сколько тебе самому осталось собрать оболочек? – негодовала Изольда.
– Я не считал, – соврал Белый. – Две, может три – неважно. Просто не хотелось на пустяках завалить дело.
На самом деле ему не хватало десять тел, и Блан рассчитывал, что ему помогут напарники. Тогда они спокойно покинут планету. Он не знал, что у Рэда был уже свой план и он неожиданно согласился разделиться:
– Я не против, – ухмыльнулся Рэд. – Поживем отдельно, пока не поубивали друг друга. Забирай ее и вали.
– Выбирай слова. Я вам не вещь какая, – возмутилась Изольда. – Меня кто – нибудь спросил?
– Потерпишь немного. Тебе не привыкать.
– Заткнись, утырок. Молись своим гнилым богам и береги свою оболочку.
Изольда сверкнула глазами на обеих.
– Ладно. Прости. День был тяжелый.
– Засунь свои прощения подальше.
Напарники молча улеглись по своим койкам и каждый проклял друг друга.
На следующий день состоялся переезд. Рэд снял комнату в общежитии, а «молодая парочка» переехала в небольшую квартиру, в центре города. До конца срока задания оставалось три дня. Надо было успеть.
Блан продолжал ошиваться и «греть уши» в приемном покое или в реанимации, под видом посетителя. Он переодевался в санитара и увозил больных прямо из– под носа врачей. Особенно это хорошо получалось в ночные смены. Это приносило скромные «плоды» вплоть до вчерашнего дня. Его чуть не поймали родственники. Тележку со странным санитаром заметила родня усопшего. Они увидели, как покойника катили по ночному коридору к запасному выходу. Блану пришлось убегать.
Второй раз его чуть не поймали патологоанатом и реаниматолог. Они пошли на перекур после вскрытия и заметили, как из палаты интенсивной терапии, в открытое окно вытаскивает тело неизвестный санитар. Врачи тут же протрезвели и накинулись на Блана.
Тогда он опять еле унес ноги. Но в больницу он уже ходил.
Ему не хватало всего пяти оболочек, и он сильно паниковал по этому поводу.
Изольда, наоборот, досрочно выполнила норму.
Она предпочитала проводить время на дискотеках и в барах. Выискивая подвыпившую молодежь, можно было незаметно подливать «эликсир» и отправлять на свой «склад оболочек».
Счетчик работал медленно, но, верно. Теперь она наслаждалась разгульной жизнью и ждала дня вылета.
У Рэда дела шли тоже стремительно в гору. «Общага» приносила свои плоды после каждой попойки его соседей.
«Еще день-два и можно будет закругляться», – мечтал Рэд после очередного сабантуя.
В инструкции было четко указано, что вернуться они должны только вместе, за исключением «форс– мажорного случая». Поэтому количество тел должно быть у всех одинаковым.
Когда Рэд выполнил план, он потребовал «ускорения» от своих коллег. Изольда удивила, что «давно готова». А вот Блан, скромно признался, что еще не готов.
– Из – за тебя мы можем провалить задание, – злобно сказал ему Рэд.
– Сегодня – завтра все решу. Не ссы.
– Сам не ссы, урод. Может тебе еще свои оболочки отдать?
– Я не откажусь. Бог велел делиться.
Рэд сжал кулаки.
– Остынь, Джокер. Давай лучше забегай ко мне вечерком, поболтаем. Дело есть выгодное. Я знаю как сегодня партию «молодняка» получить по легкому.
– Да ну тебя. У меня товара достаточно. Я рисковать не хочу. Тем более ради тебя.
– Помоги другу. От души прошу. Тебе половину отдам. Надо только на стреме постоять. Давай в восемь ко мне.
– Сколько планируешь взять?
– Минимум десять тел.
– Ладно. Только без фокусов. Жди.
Белый пригласил рыжего «барабанщика» к себе в квартиру, пока Изольды не было дома. Они оба люто ненавидели друг друга в силу отсутствия души и принципов. Да и «работа» у них была далеко не романтическая. Иногда их сравнивали с простыми убийцами, бездушными пиратами и безжалостными разбойниками космического масштаба. Но они были гораздо хуже, страшней и опасней. Ниже них по подлости были только падшие Асмодеи и прочие инферналы, которые занимаются переработкой ненужных оболочек и тел.
Рэд всегда чуял опасность и подвох. Интуиция его никогда не подводила. Поэтому на встречу он шел готовым к любым «форс – мажорам».
Блан встретил его, как родного. Они даже обнялись, словно не было у них неприязни.
– Заходи, дорогой. У меня небольшие проблемы. Но ничего. Ты меня знаешь. Мы с тобой еще не из таких передряг выходили.
– У тебя они никогда не заканчивались. Выкладывай, что опять случилось?
Рэд подозревал, что у Блана нет никакого дела и он пригласил его для чего – то другого.
– Давай выпьем по местному обычаю. Мы с тобой как никак бывшие «алкаши».
Блан громко засмеялся на манер пьяницы.
– Сам ты алкаш. С тобой опасно не только пить. Я в прошлом рапорте уже писал, что с тобой больше не сотрудничаю.
– Я знаю. И я тебя терплю. Но что делать. Работа у нас такая. Давай забудем старое.
– Обойдешься. Выкладывай, а то уйду.
– Завтра отлет, а мы ссоримся. Проходи. Я тебе про Изольду расскажу и про ее план насчет нас.
– Опять сплетни и слухи будешь нести.
Блан достал бутылку водки и разлил по стаканам.
– Ну зачем так? Я знаю, что она тебя хочет списать на «форс – мажоры» и товар твой забрать себе. Держи.
– Иди ты, - не поверил Рэд. Он, не чокаясь, опрокинул в себя стакан.
– За тебя и наш успех, – Блан сделал то же самое и занюхал рукавом. – Дело, конечно, твое. Я хотел тебя предупредить. Не хочешь – не верь. Она мне вчера призналась про этот план.
– С чего ей тебе рассказывать?
Рэд напрягся.
«Тут всякое может быть. Верить никому нельзя. Но и расслабляться рано. А, что, если это правда?»
Он молча налил себе полный стакан и выпил не чокаясь.
– За Сириус, – торжественно сказал Блан и тоже выпил.
– Короче, Блан. Что ты от меня хотел? Я тут не пить с тобой пришел.
– Не торопись жить. Слушай, а может нам ее того? Саму на форс – мажоры списать и вернемся богатыми.
– Все ясно с тобой. Не было у тебя никакого плана и дела, – догадался Рэд. – Я пошел. Зря время потратил.
– Погоди. Я еще не сказал самого главного.
После выпитой бутылки, Блан осмелел и похлопал Рэда по плечу:
– Дружище, завтра мы должны отчалить отсюда. Не одолжишь ли ты мне парочку своих трофеев? Хочешь, забирай Изольду себе. Она мне не нужна больше.
Рэд понял, что Блан пьян или сильно притворяется.
– Убери руку с плеча. Я тебе даже мизинец не продам, а ты тела просишь. За этим ты меня пригласил?
– Тогда помоги мне. Давай сегодня вдвоём пошабашим. Или Изольду спишем в утиль.
Глаза Рэда налились кровью. Он понимал, что это ловушка. У этих двоих злость и ненависть уже давно зашкаливала обоюдно и без стеснения. И когда Рэд услышал, что нужно поделиться и помочь Блану перевыполнить план или поработать «сверхурочно», то внутри все вспыхнуло. Сомнения в судьбе «блондинчика» отпали само собой.
– Слышишь ты, красавчик из спортзала. Ты кем себя возомнил? Начальником? Вождем? Или Директором экспедиции? – Рэд крутил в руках красно – белый шарф, взятый у бывшего болельщика.
– А что тут такого? Мы ж одна команда…
– Хренанда. Сначала выдали мне это тело, потом запихнули в эту дыру, под названием «общага», а мне еще работать за тебя?
– Успокойся, – попытался сгладить обстановку пьяный Блан. – Дело общее, сроки поджимают…
– Нет уж. Это ты успокойся, – резко перебил его Рыжий. – Мне кажется, ты что – то попутал, дружок. Может ты забыл, кто я на самом деле или мне напомнить?
Рыжий привстал и вальяжно зашагал по комнате. Он медленно наматывал и разматывал на руке шарф, словно готовился к бою.
– Ты же знаешь, что моя оболочка – это временное явление. Когда я сменю это тельце, то у тебя не будет шансов, смазливый болван. Я давно хотел проверить твою шею на прочность.
– Сядь и заткнись, рыжая тварь. Я тоже могу это исправить и списать всё на «форс– мажор». Ты этого хочешь?
Белый вскочил. В руках у него сверкнул огромный нож. Рэд понимал, что с его физическими данными, сейчас ему не справиться с Бланом.
– Ладно, ладно тебе. Успокойся, мистер Уайт. Я же пошутил. Это от усталости. Хорошо. Я продам тебе два тела и завтра же мы уберемся из этого городка.
– Вот и договорились. Смотри не обмани, патлатый. И не вздумай шутить. Я тебе никогда верил?
– В отличие от тебя, я слово свое держу.
Особенностью охотников за оболочками была в следующем. Они принимали решения молниеносно, не думая о последствиях. Терять им было практически нечего и некого. Смерти, как таковой, для них не было, в обычном понимании этого слова. Для охотников существовало лишь «перемещение» из оболочки в оболочку, в зависимости от Вселенной, Галактики или Созвездия. Главное, не попасть в поле видимости Абадонне и его свите.
Мало кто хотел быть вывернутым наизнанку. Внутри каждого из «охотников», был своеобразный «пакет», который представлял собой некую зеленовато– серую массу. Она была вечная, как душа у человека. Масса перетекала из одной оболочки в другую. Эта жизненная энергия падших ангелов заселялась только в мертвое или полумертвое тело, так сказать «на излете» жизни. Пакет с жизненной массой заменял им мозг и хранил всю информацию о прошлых жизнях. Поэтому все охотники так дорожили своими «пакетами», а не жизнями и тем более душой и телом.
Молниеносность и внезапность не раз выручали Рэда. Он был одним из лучших охотников, поэтому его отправляли в самые опасные места и даже в подпространства и в «Черные Дыры».
– Сядь и успокойся, – блефовал Рэд. – Я все понял. Нам надо держаться вместе. Не хочу ссориться перед отлетом. Сам знаешь – это плохая примета. Во сколько она придет?
– А вот это уже разговор, – похлопал его по плечу Блан.
Он провел по горлу Рэда тупым концом ножа и засмеялся.
– Давно не рубил головы…
– Убери. Мы же договорились.
Рэд надел обратно шарф себе на плечи и протянул руку.
– Я пойду. Завтра ко мне придут гости, планирую еще три тела. Я их тебе подарю. Изольду не трогай.
– Посмотрим.
– Я сам с ней разберусь. Так надежнее будет.
– Вот и умничка, рыжик, – Блан похлопал его по спине. – А то я стал нервничать, прям, как человек. Молодец, касатик. Ступай.
Блан выдавил странное подобие смеха из своей оболочки.
Рэд улыбнулся в ответ, но по–особенному.
– Подай мне куртку, пожалуйста.
Блан повернулся спиной к Рэду и протянул руку к вешалке. Этого мгновения хватило, чтобы накинуть гитарную струну, которую Рэд прятал у себя в шарфе, на крепкую шею Блана. Он не оставил ни малейшего шанса своему «коллеге по бизнесу».
Белый захрипел и обмяк. Быстро затянув петлю, Рэд одной рукой вынул «пенал с массой». Затем, мгновенно втиснулся в тело Блана, а «пенал» запихнул в свое бывшее тело. Это заняло не больше минуты. Когда Блан пришел в себя, было уже поздно. Он лежал связанный и пристегнутый к батарее.
– Вот тебе и «форс– мажор», дружок, – рассмеялся Рэд в теле Блана.
Теперь он стал брутальным культуристом, а не рыжим музыкантом.
– Ты за это дорого заплатишь, – хрипел, еще до конца не пришедший в себя, бывший Блан.
– Конечно, милый. Не переживай. Сполна за все заплачу и озолочу.
Он потер руки. Надо было навести порядок до прихода Изольды.
– Что ты собрался делать, идиот? Без меня ты не выберешься с этой планеты.
– Куда уж без тебя. Блан всему голова!
Рэд рассмеялся. Новое тело ему очень нравилось.
– А ты сейчас узнаешь, что такое настоящий «форс– мажор». Молись своим черным Богам и не обижайся. Ничего личного – это бизнес.
– А как же последнее желание? – попытался оттянуть время Блан.
– Не в этот раз, любимый…
И он аккуратно отсоединил голову от тела и стал ждать Изольду.
Ужасно болела шея. Он повязал обратно себе шарф на шее – стало легче. На столе, вместо вазы стояла голова Блана, бывшего Рэда… Рэд посмотрел на обезглавленное тело своего бывшего «партнера по бизнесу». Она напоминала ему «Джокера» из недавно увиденного фильма:
– А ты говорил – что я урод. Вот тебе и форс – мажор.
В его голове крутились радужные перспективы.
«Завтра стартуем. Это была отличная экспедиция! Сейчас Изольда придет, приберемся немного, сотрем следы и …»
В дверь позвонили. Бывший Рэд подбежал к двери:
– Кто там?
– Открывайте. Полиция…
Она всегда любила эффектные шутки, и он открыл дверь.
Вместо Изольды на пороге стояли люди в форме.
Он даже не стал оправдываться. Времени вести переговоры «по пустякам» совершенно не было. С ним такое случалось и не раз. Сколько было побегов и исчезновений. Он был готов ко всему и на все.
Наряд ОМОНа ворвался в квартиру и положил его на пол. Когда ему надевали наручники, он улыбался.
– Здесь труп. Без головы, - простонал он.
Одного омоновца стошнило.
– Я все объясню, – пробубнил, прижатый к полу.
Ему оставалось дождаться утра…
Опять вопросы.
Но настал рассвет и пропел петух. Его цепкий взгляд в тот же миг потух, В тот же самый миг он исчез как дым, Растворившись в плеске речной воды…
(А. Крупнов).
Опытный детектив Титто не сомневался в мотивах преступления. Основная версия была ревность и месть. На допросе Рэд рассказал, что убил друга, за то, что тот приставал к его девушке. На вопрос: «а голову зачем отрубил?», тот спокойно ответил «не знаю», «так вышло».
В общем, никакого сожаления и раскаяния не было. В полиции оформили «явку с повинной». Так получилась обычная «бытовуха». Преступника отправили в КПЗ до утра. Титто был уверен, что за ночь многое прояснится. Рэд коротал время в теле Блана. Он ждал «нужного сокамерника» и разминал руки. В полночь ему в камеру посадили пьяного дебошира. Того задержали за драку и нанесение «увечий средней тяжести». Сокамерник увлеченно рассказывал Рэду про свои ночные «подвиги». Тот внимательно слушал, улыбался и кивал головой в знак одобрения.
А наутро в камере нашли мертвого Рэда. Вернее, тело молодого спортсмена. Неожиданно молодой убийца скончался прямо в камере. Это было настоящее ЧП. Скандал. Тут же приехали эксперты всех мастей: следователи из прокуратуры, журналисты. Начался разбор полетов и паника.
– Может его совесть замучила? – сокрушался на допросе сокамерник Рэда. – Все мы под Богом ходим. От судьбы не уйдешь…
– Не умничай. Разберемся без тебя. Рассказывай все подробно.
– Как скажите. Надеюсь, разберетесь…
Он и рассказал.
«Говорили до утра, а потом этот качок схватился за сердце и всё».
После допроса сокамерник Рэда хитро улыбнулся, молча подписал протокол и был отправлен домой под подписку о невыезде. Когда все формальности были соблюдены, то из дверей полиции вышел сияющий сорокалетний мужчина в кожаной куртке, задержанный накануне за мелкую драку. Он направился в сторону общежития, где раньше жил рыжий барабанщик.
Его там уже ждали. Он выбил стуком условный сигнал.
– Открывай. Это я.
Голос Рэда нельзя было перепутать.
– Я заждалась тебя. – Изольда открыла дверь и протянула руку своему «коллеге». – Где ты был? Где этот сумасшедший Блан? Я начала переживать.
- Все под контролем.
Он обнял ее.
- Ну и костюмчик ты себе подобрал!
– Нравится?
- Похож на провинциального пижона.
- Зато пакет цел и голова на месте…
Рэд громко рассмеялся. В углу стояли сундуки с оболочками.
– Сегодня ночью мы улетаем. Надеюсь, ты все собрала?
– Все готово. Осталось дождаться корабля.
Ровно в полночь они сняли с себя людские тела и превратились в серые силуэты.
– Ключ на старт, – торжественно сказал силуэт. – Сопла продуть…
Он прижал ее к себе.
– Я знаю, ты ждала меня. Мы теперь никогда не расстанемся, даже после форс – мажора.
– Никогда…
Рэд снял шарф и накинул его на горло Изольды…
МАРТ. И в клетку приходит весна.
Город Z был маленьким и удивительно красивым. Это был лучший город на планете. По крайней мере, так считали все жители этого городка.
Город спрятался в густом лесу, в окружении множества прудов, маленьких речушек, бескрайних лугов и полей, словно сказочная страна. Там всегда пахло цветами, добротой и детством. Почти круглый год удивительные птицы пели свои непонятные песни, сидя на волшебных деревьях. Им не мешал ни дождь, ни ветер, ни летний зной. Даже в лютые морозы, сытые снегири и синички что – то чирикали, греясь на солнышке.
На окраине протекала чудесная река Прорва. Это была небольшая и чистая речка, со множеством впадающих в нее ручейков и родников. Весной, когда таял лед, дети бегали вдоль этих ручейков, и запускали свои маленькие кораблики. Брызги летели во все стороны, окатывая малышей, и повсюду разносился детский смех. После весенних дождей всегда проявлялись множество маленьких радуг и два Солнца, а ночью светили две пурпурных Луны.
Город Z многие его так и называли – «город в лесу". Он утопал и растворялся в зелени.
На майские праздники взрослые вместе с детьми выходили на субботники. Все дружно убирали остатки снега и прошлогодней листвы. Самые смелые жители города записывались в отряды «дружинников», чтобы заработать отгул, а также весело провести время, разгоняя местных хулиганов.
Летом шли только грибные дожди, а солнышко никогда не пряталось в облака. На летних каникулах дети купались в чистой речке и предавались безделью. Взрослые же копили деньги на отпуск и мечтали о море. Некоторым это удавалось. Кому не получалось уехать на море – доблестно копали картошку на своих огородах и радовались успеху.
Осенью город погружался в карнавал листопада, и наслаждался прохладным осенним дождям. В сентябре наступала грибная пора и «бабьего лета». Как и положено, в октябре, птицы улетали на юг, чтобы вернуться весной обратно в этот прекрасный город. В ноябре на небе опять появлялись две пурпурные Луны.
А уже в начале декабря везде лежал самый чистый снег. Белоснежные сугробы стояли пирамидами у домов. Они переливались, как бриллианты на солнце. В каждом дворе были ледяные горки, снежные крепости и катки. Детишки и взрослые весело катались на лыжах, по лесным полянам и всегда улыбались.
Это был самый лучший город на Земле…
Портал.
Город Z слыл родиной молодых ученых, инженеров, физиков, научных сотрудников, строителей и волшебников. В околонаучных кругах его называли – «Передовой научный центр». «Флагман открытий и рационализаторских изобретений», «Кузница молодых ученых», «Центр мировой атомной энергетики», – пестрели заголовки местных и центральных газет.
Жизнь кипела и бурлила. Все были молоды, счастливы и дружны. Жители города верили в светлое будущее, строили планы и любили мечтать. В городе был первый в мире портал в подпространство под странным названием – «АЭС".
По программе «Раздвигаем границы, меняем пейзажи», первых пенсионеров отправляли в путешествия по всем направлениям через специальный портал времени. Через этот «портал» происходил обмен душ и миграция оболочек. Стабильно и плодотворно обновлялись, менялись, перемещались, возрождались, телепортировались и реинкарнировались люди. Во время этих «путешествий», каждый подбирал себе новое будущее или жизненный цикл. У людей всегда был выбор и вера в светлое будущее. Это было всего лишь сорок лет назад.
Пандемия или вынужденный карантин.
И вот однажды, сорок лет назад, в марте 20.. года, по всем громкоговорителям объявили плохую погоду и надвигающийся страшный вирус. Потом, вскользь, упомянули про временные трудности и, какие – то «санкции», а в конце еще добавили: «Держитесь».
В городе сразу исчезло Солнце. Налетели огромные серые тучи, из которых полил липкий дождик. В первый раз не вышла вторая Луна. Туманы окутали всю округу. Они срослись с круговоротом ливней, погружая город во мрак. Слабый ветер лениво гонял по улицам мусор и радиоактивную пыль (на большее его не хватало). В городе появился устойчивый запах ладана и нафталина. Под ногами образовалась вязкая жижа. А вокруг города, появились "шикарные" болота.
На этих болотах медленно увядали некогда прекрасные скверы и погружались в топь чудесные парки. Дворцы культуры, спорткомплексы, бассейны, кинотеатры, рестораны и прочие заведения, «переквалифицировались» в огромные магазины и супермаркеты. Среди этих сетевых гигантов притаились множество аптек. Они были в каждом доме, в каждой школе, в каждом здании. Даже на крышах и остановках расположились маленькие аптечные пункты. Город превратился в сплошной огромный магазин и фармацевтический рай. Люди работали только в магазинах и в аптеках. Они продавали и покупали все сами у себя и, даже делали «скидки» друг другу. А потом все дружно бежали в аптеки, чтобы поддерживать «спортивную форму».
Но и этого оказалось мало, чтобы устроить режим самоизоляции.
Из громкоговорителей пришла еще одна срочная новость:
«Всем оставаться дома и соблюдать режим самоизоляции».
Теперь городом правил новый мэр - Воротила.
Мало кто уже вспомнит, как он выглядит, и еще меньше тех, кто видел его вообще.
Ходили слухи, что у него есть двойник, а может, даже и не один.
Лишь звездочет Гера, хранил в своем сундуке его несколько потертых портретов, но никому не показывал.
Каждый день, ровно в шесть утра, изо всех громкоговорителей, голос мэра желал всем «верить в светлое будущее». Все жители дружно кивали, плевались, закрывали уши и молча шли на работу.
Потом ввели войска, ограничили передвижение, под страхом штрафов, тюрьмы и даже смертной казни. Разрешалось выходить только на работу. Появились люди в защитных костюмах и черных масках. Они ловили нарушителей режима, били и забирали в неизвестном направлении. Жители города были напуганы. Им нельзя было отлучаться дальше ста метров от дома. Необходимо было получить спецпропуск и вшить себе чип под кожу, чтобы хоть как – то перемещаться.
Врачи ходили по домам, мерили температуру и мазали носы ватными палочками с непонятной жидкостью. Это называлась профилактика. На самом деле людям искусственно заносили вирус и наблюдали – выживут или нет. Доктора были в огромном почете. Они довольно сносно жили. Ловко выписывали рецепты и ставили диагнозы, особо не утруждая себя, лишними осмотрами. А зачем? Операции почти не проводились. Горсть пилюль заменяла все лечение и профилактику. Так было проще, легче и удобнее. Фармацевты стали фельдшерами широкого профиля. Под это дело всему медицинскому персоналу выделили маленькое здание бывшей библиотеки, рядом со зданием моргом. В этом же здании находилось похоронное бюро «Трэвел».
«Трэвел» расположился напротив пансионата для воинов интернационалистов и бывших военных преступников, в здании института атомной энергетики. Во всех пустующих школах и детских садах приютились серые гвардейцы. Единственная школа располагалась в бомбоубежище, в районе «старого города», по соседству с заброшенными пещерами. Немногочисленная группа учеников училась дистанционно. Сдавали тесты и заполняли непонятные анкеты. Приходили в школу по необходимости или по гудку с АБЗ (асфальтобетонный завод). Каждое утро, таинственный завод АБЗ издавал бодрящий гудок к началу рабочего дня. Вечером все слышали аналогичный звук, и молча, словно покорные роботы, выходили через турникеты проходной. Никто не знал и не догадывался, что там за забором, давно не было никакого завода. Внутри расположилась секретная администрация города, во главе с мэром. Первый этаж здания мэрии занимало Правительство, во главе с мудрым карликом Мидосом. Там уверенно и азартно штамповались законы, указы и постановления под «всю королевскую рать». На втором этаже примостился Честный и Справедливый Народный Суд. Судьи ходили с важными лицами и нелепых мантиях с черными квадратными шапками, на которых болтались хвосты кускуса, вместо кисточек. Они выносили заранее заготовленные Решения и Приговоры хитрого и заикастого судьи - Пиримошина.
На третьем – суетилась исполнительная власть. Чиновники и бюрократы всех мастей и рангов дружно шустрили на благо своих заграничных счетов. В городе их называли «элита».
Эта «элита» зорко следила и контролировала жизнь в городе. Тотальная слежка и никакой оппозиции.
Повсюду в городе бродили серые и молчаливые пупсгвардейцы. В народе их звали – лизуны за их рабскую преданность Воротиле. У них был один глаз, спрятанный в хоботе, и треугольные уши.
Человекоподобные роботы, молча ходили по улицам и зданиям, записывали все на свои девайсы и заполняли файлы. Вечером вся информация анализировалась и обрабатывалась в высокой серой башне.
Серая «Вышка», служила одновременно антенной и центром наблюдения за «челядью». Лизуны зорко следили и контролировали жизнь в городке. Тотальная слежка и прослушивание была за каждым жителем города.
Для спокойствия и сбора информации по всему городу также были расставлены "урны счастья". Урны стояли на каждом углу. Прозрачные стеклянные ящики с надписью «для жалоб и предложений». По ночам лишь самые отважные кидали туда мусор, использованную туалетную бумагу и мятые газеты. Полиция гонялась и строго наказывала за это. Поэтому все чаще они стояли пустые. Иногда там находили скомканную местную газету «Мы и Вы». Но тоже «использованную» не по назначению
Жандармы пытались ловить революционеров и строго наказывать. Но каждый раз урны были переполнены.
В домах, под названием «хрущевки», целый день по зомбоящикам, крутили рекламу лекарств, показывали новости о войне в соседних провинциях, о голоде за границей проблемах с соседними Планетами. А вечерам показывали сериал «Всегда аллилуйя» – про будни и нелегкую жизнь плешивого Звездочета Геру. Он трепетно внушал в каждой серии, что «наступило время благоденствия и блаженного существования. А потом говорил: «Воистину», делал какие – то чудные жесты и кланялся.
Со всех плакатов города улыбался Преимудрейший карлик и бывший министр - Мидос. Его портреты с лозунгами: «Держитесь», «Мы победим!», «Деньги зло!», – висели повсюду.
Мидос тоже любил пройтись в окружении своры серых гвардейцев и фотографироваться на своем же фоне. На его ногах были неизменные ботинки – стукалки, на огромной подошве. Только так он мог казаться немного выше детей и избирательных урн.
Запреты и ограничения касались всего, даже мышления. Все боялись даже мечтать. Все мысли сканировались. За мечту или фантазию можно было загреметь в железную клетку.
Железная клетка опускалась на огромных цепях под воду (рис.14), и исчезала в водовороте реки Прорва.
Туда сажали самых непокорных вольнодумцев, и опускали вниз.
Никто и никогда не видел, как их поднимали обратно…
Люди - тире.
Если кому и удавалось покинуть город, то обратно уже, никто не возвращался. Все пытались сбежать навсегда из города под различными предлогами. Страх гнал жителей города в другие места, лишь бы не попасть в клетку. Попытки к бегству жестоко пресекались. Беглецов возвращали в закрытый город в железных кандалах. Люди смирились с этой участью и коротали свои дни в бесполезном прожигании своих дней. Многие начали беспробудно пить. Некоторые заканчивали жизнь самоубийством. Как и все нормальные люди жители города Z мечтали дожить до пенсии и начать путешествовать по миру, как раньше. Но этим мечтам не суждено было сбыться.
Никто не догадывался, что их любимый город стал фабрикой по продаже «оболочек» и переработке тел. До заветного возраста средних лет, а тем более до пенсии, никто уже не доживал, и отправлялся сразу в «Артель» – так горожане называли небольшой морг по сортировке и переработке «оболочек».
«Артель» работал круглосуточно на конечной остановке города. Она называлась – «Промплощадка», и располагалась рядом со знаменитой АЭС. Это была гордость наукограда.
«Артель» функционировал под странным названием – «НИФХИ». Оранжевые автобусы строго по графику привозили и увозили туда партии сотрудников в респираторах, марлевых повязках или в противогазах. Рабочих слегка облучали и заставляли «создавать видимость» рабочего процесса. Труд был напрасным и никому ненужным. Жителей «кормили» обещаниями и выдавали авансы на существование. Охранники всех мастей, типа ВОХРА, гвардейцы, и «прочие люди в штатском», строго– настрого охраняли этот таинственный «объект». Они следили, чтобы не было лишних разговоров и ненужных волнений масс.
В городе успешно реализовывалась программа мэра «Безразличие и Пустота». Всем всё было все равно, можно сказать – по барабану. Люди просто старались не замечать таинственный объект — АЭС, и держались от него подальше. Это, как городская свалка. Все знают, что она есть и, даже где, но никто не лезет туда ради любопытства.
Боясь переворота, мэр издал даже Указ «О запрете мечтать». Исчезли, как класс, волшебники и фантазеры. Жителям теперь было запрещено даже смотреть на небо. Их обложили налогами и сборами за мысли и грезы. Мечтателей и фантазеров казнили на месте, без суда и следствия.
Чтобы повысить эффективность исполнения указов мэра над городом, вместо птиц, теперь парили «Дроны». В кабинах сидели пилоты – лилипуты, со злобными одинаковыми лицами. Каждое утро эти «любопытные птицы» вылетали на дежурство из черных ангаров «Промплощадки», и охраняли небо от солнца. Это были огромные железные летающие «сканеры», которые следили и собирали информацию на жителей города.
Каждое утро «любопытные» дроны, словно «Драконы», вылетали на дежурство из черных ангаров АБЗ, и охраняли Небо от Солнца.
Тотальный контроль был за каждым шагом. Теперь даже тени боялись этих «драконов».
В качестве поощрительной меры, чтобы не было мыслей о бунте и революции, каждую пятницу, жителям выдавали «пайки выходного дня».
Около полуразрушенного здания бывшего кафе «УЮТ», стали продавать «обжигающую жидкость», после которой жутко болела голова. Она называлась «Коктейль Путяга – № 19». К ней прилагались зеленые веселящие чипсы «Инджюквизи». Эта «жидкость», напрочь отбивала память, и уносила в небытие до понедельника. Многие так и говорили: «понедельник начинается в пятницу». На выходных у всех дружно болела голова. В таком состоянии невозможно было думать о действительности.
Во время карантина народ незаметно обложили налогом на воду и воздух! Запретили читать и упразднили библиотеки. Теперь на каждом углу продавались маски. Это затрудняло дыхание и увеличивало смертность. «Хочешь дышать – заплати налог!», «Плати и живи!» – висели плакаты на всех домах.
Город превратился в страшную резервацию и личную колонию Воротилы.
В марте, по очередному закону Воротилы всех жителей лишили имен. Теперь, у всех был только порядковый номер с датой рождения, который заменял все данные о личности. При рождении человека, вместо Ф.И.О., ставили несмываемый штамп на руку с датой рождения, который заменял имя.
Например, 23.02… и год рождения. Вторая дата была открытой. Когда наступала смерть – ставилась цифра, и рука отрубалась.
«Артель» забирал тело для реализации «оболочек», а руку с цифрами отдавали родственникам для захоронения. Конечность клали в коробку из – под обуви и ставили печать «Человек – тире №…».
За городом, в районе плотины, выросло целое кладбище отрубленных рук. Круглосуточно тела отправлялись в крематорий «Артель». Там они сортировались, перерабатывались и отправлялись по накладным в неизвестном направлении. Крематорий функционировал под вывеской «городская свалка», жизнедеятельность которой поддерживала небольшая группа облученных радиацией научных сотрудников, во главе с усатым доцентом Альбертом Степановым.
Это был огромного роста закомплексованный злодей. За спиной его называли просто – Альбертус. Он носил шикарные рыжие усы, джинсовую куртку и железную указку в кармане. Ей он любил тыкать в мертвые тела, и в знак одобрения произносил: «Железно!» (на манер Эллочки – людоедки). Облученные лаборанты разбирали тело по частям, а руку с цифрами отдавали родственникам для захоронения. Желающих прикупить себе «новое тело» или заменить орган за пределами Вселенной было предостаточно.
От неизбежности и незащищенности многие добровольно сводили счеты с жизнью. Самоубийц отвозили за город в черных пакетах и оставляли на обочине дорог.
Такие оболочки считались третьим сортом и не пользовались спросом у заказчиков тел. Поэтому от них избавлялись, как от мусора. (Говорят, тела забирала загадочная секта «Роковая ошибка», которая практиковала некрофилию. Но это были лишь слухи).
Редко кто доживал даже до среднего возраста. Вместо сансар и реинкарнаций город стал фабрикой по продаже оболочек и переработке тел. Торговля умершими телами приносила огромную прибыль казне и была поставлена на широкую ногу. Коммерческие предложения разлетались далеко за пределы Солнечной системы.
Но люди, продолжали жить и верить в светлое будущее, а если сказать точнее, – существовать в этом безумном городе.
Ежедневно они выползали из своих старых подъездов, будто роботы, все в одинаковых резиновых сапогах и коричневых куртках, и шли на работу, опустив головы. Похожие на муравьев, серые массы поникших голов двигались к рабочим местам под постоянным дождем. Ровно в восемь утра они заполняли промокшие здания, затем ставили сушить сапоги, потом надевали бахилы, и начинали шуршать, ёрзать на стульях, суетиться и делать видимость рабочего процесса. Это все сопровождалось молчаливыми перекурами, с подсматриванием на часы и ожидания команды – «домой». Вечером, подсохшие резиновые сапоги, сами уносили их обратно к своим муравейникам. Некоторые даже не переодевались. Просто падали без сил в сапогах. Им не терпелось скорей отключиться от этой ужасной действительности. И лишь под одеялом все мечтали увидеть сны.
Сны просто так сами не приходили. Их надо было «ловить».
По совету Звездочета Геры, Воротила издал Указ «О запрете сновидений».
Каждую ночь над городом был натянут «отсекатель снов».
Огромный «подвесной потолок» в виде зонда парил среди облаков. Это было изобретение местного «Кулибина» профессора Коновалова – «НОТ Дримз 22», с вероятностью поглощения сна 99,6%.
Стопроцентную гарантию никто не давал (кроме «Пенсионного фонда»). Вот в эти 0,04% и проникали редкие сны. И то, кому повезет. Это была преднамеренная «недоработка с элементами погрешности».
Через микротрещины и полупрозрачные дырочки в зонде можно было настроиться, поймать и даже полетать во сне.
Уже много лет все ждали весну. Обычно в марте можно было «поймать» вещий сон, который снился каждый високосный год на двадцать первое число.
И вот наступил великий день – День весеннего равноденствия.
В эту ночь всем жителям приснился одинаковый сон.
Сон жителей города Z.
Лучи солнца, словно прожектора, неожиданно осветили город. От этого тепла начали расцветать деревья и цветы. Запели птицы. Весенний дождик окольцевал город множеством радуг. Они, как разноцветные пружины, переплетались над крышами серых домов, и разукрасили высокие трубы, всеми красками. Люди морщились от давно забытого света, но не прекращали смотреть на Солнце.
«Дроны» в ярости нагоняли тучи, пытаясь заслонить свет. Но Солнце раскаляло кабины и ослепляло пилотов – лилипутов. Гномы прыгали с парашютом и дико кричали:
«Мы видели его! Он идет! Он приближается! Он уже здесь!».
Гвардейцы бежали в панике, но падали в лужи и давили друг друга. Из всех громкоговорителей кричал хриплый голос Воротилы:
– Внимание! Внимание! Соблюдайте тишину и не паникуйте! Это провокация! Всё под контролем, не сомневайтесь. Приказываю всем спрятаться в своих домах и не выходить – это опасно! У нас лучшая армия и мы дадим должный отпор врагам. Все, как один должны встать на защиту нашего чудесного города. Во имя наукограда…Но, никто не слушал его. Все бежали увидеть Его. Все давно ждали чуда и…просыпались в ожидании чуда...Чудо не происходило уже сорок лет.
Чудо.
Но в этом году произошло то, чего все ждали. Когда утром жители проснулись, то увидели яркий свет. Не было привычного дождя, и вовсю светило Солнце. В громкоговорители объявили о начале праздника весны. В городе был объявлен карнавал – «Гулль». По радио всем приказали не ходить на работу, остаться дома и самоизолироваться. Но жители не желали сидеть дома. Они и так достаточно засиделись в душных квартирах за много лет. Все выбежали на улицу и устроили настоящий праздник.
Даже Воротила не смог помешать этому.
Он спрятался в своем бункере, в надежде, что завтра все само собой пройдет и будет по – прежнему. Звездочет Гера обещал дожди и туманы, монотонно читая свой астрологический прогноз, сам не веря в него.
Хитрый оракул все знал наперед, но не решался говорить правду Воротиле. Он лишь предупреждал о «возможном появлении в городе ненужных людей».
Владыка прокряхтел, насупил брови, а потом рассмеялся:
– Если мы захотим кого– то достать, мы и так достанем.
Он зажал свой беззубый рот кулаком, и давился от смеха и спросил:
– А что ты скажешь, Гера? Может у тебя есть особое мнение?
Звездочет в первый раз искренне покраснел от предстоящего вранья и смог лишь выдавить:
– Я не решаюсь даже думать о плохом, но…думаю, пора вам подумать о безопасности.
Воротила опешил от страха и у него потек грим вместе с ботоксом.
– Что ты несешь, невежа?! Позовите мне министра обороны, – крикнул он в трубку по внутренней связи. – Где он?
– Осмелюсь доложить, ваше величество, но он исчез. Еще утром он уехал на танке.
– Что??? Куда?Что происходит? Всех министров ко мне.
– Я не хотел вам этого говорить, но они тоже сбежали сегодня ночью на личных самолетах в неизвестном направлении.
– Вернуть. Найти и казнить. Всех казнить, всех…
Воротила орал и сжимал свои сморщенные кулачки. Это был крик отчаяния и крах.
Гера нервно теребил чётки с маленькими черепами вместо камней. Его тоже ждал личный вертолет для побега. Осталось только забрать карту звёздного неба и выйти через черный вход. Шум карнавала заглушал стон Воротилы, который рвал на себе последние волосы. Все жители загадывали желания, клали записки с пожеланиями в надувные шары и запускали их в небо. Толпа гудела и веселилась, не обращая внимания на непрекращающиеся призывы «оставаться дома».
Город проснулся после долгой зимней спячки. Словно и не было этих сорока лет.
Незнакомец.
Среди толпы, на карнавале, никто из гвардейцев, не обратил внимание, на странного незнакомца в желтых очках. Человек двигался в сторону старого города, сквозь гуляющую толпу.
Это был его родной город. Он любил и помнил его.И город помнил его. Каждая улица, каждый дом – напоминало ему о счастливом детстве и добрых временах. Он был знаком почти со всеми жителями, и все тоже помнили его. Проще было найти того, кто его не знал или не слышал о Незнакомце. Это был – тот, кто первый успел, без последствий, вовремя покинуть город. Теперь он вернулся обратно.
Накануне возвращения ему приснился страшный сон. Он шел и вспоминал.
Ему снились лабиринты, коридоры, шторм, привидения и тени. Тени ходили за ним по пятам и преследовали его почти каждую ночь. Они шептали ему заглянуть сквозь зеркала.
«Вернись. Вернись. Вернись.», – слышал он невидимые голоса, блуждая по коридорам.
Однажды, чья-то невидимая рука написала эти странные слова на всех зеркалах лабиринта.
Незнакомец научился возвращаться в свои прошлые сны, и заходить в закрытые двери других измерений. Но, самое главное, он мог проходить через зеркала и заглядывать в другие миры. В ту ночь, Незнакомец решил разбить зеркала.
Он взял камни и начал с яростью кидать в зеркала. Стекла разбивались вдребезги и за ними открывались двери. Над каждой дверью висела железная клетка, в которой сидели три черных ворона. На голове у воронов были надеты золотые короны. На клетке висела табличка:
«Тот, кто звенья на короне сочтет, лишь тот удачи перебьет, и никак не наоборот…»
– Замрите, – приказал он. – Один, два, три…
Птицы замерли и окаменели. Незнакомец начал считать звенья на коронах у каждого ворона. Их было шестнадцать.
– Пятнадцать, шестнадцать. Всё. Шестнадцать!
Где-то рядом послышались стоны и крики ужаса. Вороны ожили. Один ворон захлопал крыльями и крикнул: «выпусти нас». Другой ворон начал метаться по клетке, и биться о железные прутья. А третий вдруг запел хриплым голосом: «Я свободен…».
Незнакомец открыл клетку и выпустил их. Он понял смысл старого заклинания.
«Значит, пора возвращаться».
Он знал, что его родной город давно превратился в клетку.
Сорок лет назад пупсгвардейцы упустили его во время великой облавы. Воротила целых сорок лет пытался найти его по всем уголкам планеты, но все попытки были с треском провалены. Мэр ужасно боялся, что Незнакомец, когда-нибудь вернется обратно и спасет город.
Звездочет Гера неоднократно предупреждал Воротилу об опасности проникновения «неизвестного человека» именно в високосный год.
Очередной високосный год был в самом разгаре. Все порталы с радостью выпустили всех «джиннов» на волю. И началось. Потусторонние силы с радостью демонстрировали свои «таланты». Они наводили ужас и предавались вакханалии. Демоны искушали людей, наводили порчу и забирали души. Шла бойкая торговля телами и оболочками людей. Увеличилась смертность, болезни и эпидемии. Вспыхивали войны, междоусобицы и национальные конфликты. Это было время великих перемен и начало новой эры. И тут, самое главное – своевременность!
Вовремя уйти — это тоже талант! Но еще важнее – вовремя вернуться.
«Ты ненормальный! – говорили ему, когда он собрался вернуться. – Побереги себя и свой талант для других. Останься. Нельзя возвращаться. Это подобно смерти».
«Я должен спасти город», – сказал он на прощанье.
Если человек талантлив, то он талантлив во всем, даже в ненормальности. Незнакомец обладал множеством «талантов» – колдовал, предсказывал судьбу на картах Таро, видел будущее, знал прошлое, раздвигал границы миров, дружил с Демиургом, обожал високосные года и перемены. И он решил вернуться…
«Дополнительный тридцать восьмой начал ходить в середине апреля…», – напевая эту песню Незнакомец двинулся в путь.
За спиной у Незнакомца был рюкзак, где лежала потертая тетрадь с планом по спасению города.
На мосту, рядом с КЛЕТКОЙ, красовалась надпись.
Город Z теперь славился «особым гостеприимством и зашкаливающим радиационным фоном». Поэтому Незнакомец предусмотрительно надел маску в виде «Черепа» для маскировки.
«Значит ждут!»
Дом «Желтого сна».
В доме «Желтого сна» давно находился штаб – квартира местных повстанцев. В здании бывшей психиатрической клиники прятались активисты сопротивления режиму. Это была удачная маскировка. Мало кто додумается обыскивать «умалишенных» и шизофреников.
В этом здании Незнакомца уже давно ждал его старый друг – профессор Коновалов вместе с сентиментальным палачом по имени «Ёжик».
«Ёжик» целый месяц репетировал марши штурмовых батальонов и усиленно точил свой запылившийся тесак. Они получили весть о его возвращении вампира – курьера.
Палач исправно снабжал донорской кровью своих жертв – стукачей за информацию.
Делая обход погостов и кладбищ на Масленицу, палач Ёжик всегда отправлял посылки и письма в Навь в условленном месте. Там же он и получал вести из других миров от вампиров. Накануне, разбирая почту с того света, он наткнулся на пустую бутылку «рома». Внутри лежала записка:
«Я возвращаюсь. До встречи. Обнял».
Почерк и подпись он узнал сразу. Это был он. По щекам у палача текли слезы. Нет, он плакал не от горя. Он предвкушал радость от будущих казней и расправ.
Это были сентиментальные слезы великого инквизитора.
С Незнакомцем они были знакомы чуть меньше тысячи лет.
Это были золотые времена!!! Тогда любой вопрос можно было решить простым жертвоприношением. Сражения, битвы, пьяные драки, бои, осады городов, абордаж кораблей, пленные, грабежи и разбои. А сколько красивых женщин?! Ох уж эти смертные приговоры! Эти чудовищные казни и репрессии! Эти стоны и крики! Эти милые отрубленные головы и лужи крови!!! Теперь палач знал, что скоро он вернется к любимому делу.
В «Доме Желтого сна» было всего готово.
Два Небесных Нотариуса Гелла и Стелла уже приготовили бланки, заявления, доверенности и анкеты для стандартных формальностей. Из архива местного отделения ЗАГСа были изъяты папки со свидетельствами о смерти за последние сорок лет, необходимых для оценки душ, а также прочие характеристики для отчетов.
К полудню, через западные ворота города Z, прибыл специальный отряд «активаторов смерти» для утилизации всей ячейки сподвижников Воротилы. Одновременно, как и полагается в високосный год, и в преддверии вальпургиевой ночи, намечались грандиозные веселья для работников потусторонних и параллельных сфер. Были приготовлены вышки и эшафоты для казней, ставились виселицы, гильотины и ремонтировали дыбы, чтобы сажать на колы. Объявили срочный набор в палачи «без опыта и стажа». Активизировались работники похоронных бюро и прочих «домов ангелов». Вороны радостно потирали крылья на деревьях. В общем, все ждали только сигнала с завода «Сигнал» и Его.
Сакральная жертва уже была выбрана. Народ жаждал «хлеба и зрелищ”. Все дружно кричали на центральной площади:
«Воротила, выходи!».
Теперь Незнакомец осторожно шел по родному городу. Везде шныряли пупсгвардейцы и проверяли документы у всех подозрительных лиц.Единственное место, где было спокойно – был Старый город.
На окраине старого города до сих пор было много двухэтажных домов. Они хранили много тайн и легенд своих первооткрывателей.
Незнакомец знал, что именно там он найдет ответ на загадку из снов. Сегодня карты Таро показали ему «тринадцатый Аркан».
Проходя по Парковой улице, Незнакомец заметил на первом этаже открытое окно. Он остановился. На подоконнике стояла клетка с волнистыми попугайчиками. Зеленые птички весело целовались маленькими своими смешными клювиками, и о чем – то шептались на своем «попугайском» языке. «Жених» галантно и умело обхаживал свою даму сердца -то нежно клюнет в крылышко, то облетит вокруг, то просто прижмется к подруге, нашептывая свои птичьи сказочки.
«Значит, птицы еще помнят весну?».
Он улыбнулся.
Незнакомец подошел к открытому окну вплотную.
И тут он заметил, что у попугаев необычные глаза. Они сверкали огненным пламенем, как у тех воронов из своего сна. Незнакомец резко отшатнулся от клетки. На его глазах попугаи стали превращаться в черных воронов. «Значит, карты не врут!».
Попугаи били крыльями по прутьям и стали каркать, как вОроны.
У него резко закружилась голова и он закрыл глаза ладонями.
Жизнь полетела воспоминаниями...
Когда он очнулся, вместо попугаев, в клетке сидели два огромных ворона.
«Начались сюрпризы високосного!», - мелькнуло в голове.
– Выпускай нас. Поррра. Поррра. Пррришло наше вррремя. Тебя давно ждут.
Черная птица говорила человеческим голосом:
– Спеши в дом «желтого сна». Скорррей, скорррей…
Картавый голос давил на уши.
Незнакомец подошел к клетке и открыл ее.
– Благодаррррим тебя, быстрей, быстрей, - картавили они с воздуха.
Это было, как во сне.
Два ворона медленно парили над праздничным городом. Они удалялись в сторону леса, унося с собой тайну вещего сна Незнакомца.
«И в клетку приходит весна! – подумал незнакомец. – Пора раздвинуть границы».
Незнакомец ускорил шаг. Он шел навстречу своей судьбе.
Воротила второй день прятался в своем бункере. Он чувствовал крах империи лжи и тоже решил тайно покинуть город.
Владыка вызвал своего лучшего двойника и вручил инструкции.
– Запомни и выучи эти слова, болван. Я оставляю тебя за главного. Через полчаса прямой эфир по телевизору. Тебе надо просто долго говорить ни о чем. Что ты очень хорошо умеешь. Делай умный вид. Успокой народ. Скажи, что есть план. Не помню, как как называется, вроде - антикризисный. Наплети, что все эти годы я пахал, как раб на галерах ради вас. Довавь, что наш город не раз проходил через серьезные испытания: и печенеги нас терзали, и половцы, — со всем справились. Запомнил?
– Так точно, мой господин!
– Так точно, болван, – передразнил его мэр. – Молодец. Вернусь – награжу. Держись и не бойся.
Мэр любил обещать и никогда не держал свое слово.
Воротила натянул оранжевый гидрокостюм, надел противогаз и нырнул в люк. В его кабинете было несколько потайных и черных выходов. Рядом жили его двойники и двойники министров.
Ровно в полдень Незнакомец вошел в дом «Желтого сна», как обычно с черного входа.
Он зашел без стука в пустую лабораторию и осмотрелся.
Сентиментальный палач Хэджог, смотрел в открытое окно. Ёжик сжимал от скуки свой любимый эспандер и не заметил, как сзади к нему подошел Незнакомец. Точнее, он чувствовал, но не подал виду, из уважения к другу. Палач притворился глухим.
– Я не помешал?
Хэджог медленно обернулся. Перед ним стоял его старый друг. Самые милые и откровенные улыбки бывают только у палачей. Они похожи на детские наивные смайлики.
– Как я рад.
Хэджог подошел и крепко обнял Незнакомца. Его стальные объятия чуть не задушили гостя.
– Полегче, полегче - задушишь. Я тоже рад тебя видеть живым.
Незнакомец нежно вырвался из объятий палача.
- Слава Богам. Наконец я снова дома.
– Мы тоже тебя заждались. Руки чешутся по казням. И костры инквизиции уже зажгли.
Палач потер руки.
- Когда приступим к делу?
– Сегодня. Дай отдышаться.
- По этому поводу грех не выпить за победу.
Ёжик показал жест с отогнутым большим пальцем и мизинцем, как делают заправские пьяницы и хулиганы.
- С удовольствием.
– Эй. А ну, мечите стаканы, князь Тишины вернулся.
Палач кому-то крикнул в пустующий коридор психиатрической клиники.
А Незнакомец тем временем достал из рюкзака потрепанную тетрадь и произнес, подняв вверх палец:
– И в клетку приходит весна!
– Согласен. Давно у нас такой весны веселой не было! Такая тоска на душе, хоть волком вой. Задушить бы скорей кого – нибудь.
Палач рассмеялся. Он снял трубку старого телефона и крикнул в динамик:
– Поднимайтесь, профессор, - у нас гости.
Через минуту в лабораторию вошел хитрый профессор Коновалов.
– Не может быть!
- Может, может. Ущипни себя за нос.
И они обнялись.
– За встречу, друзья! – произнес Незнакомец. – Пришло наше время. Слава Богам и да здравствует високосный год!
Все дружно подняли бокалы со спиртом.
После третьего бокала работа закипела быстрее.
В потрепанной тетради Незнакомца профессор нашел потерянные формулы своих изобретений. С их помощью он незаметно «вырезал» из памяти горожан все сорок лет сна, и распылил над городом с помощью «отсекателя снов».
Палач со своей дружной командой инквизиторов, взял в плен всех гвардейцев Воротилы и отвез в мешках для мусора в «Артель», на утилизацию.
Незнакомец попросил перенести пытки и казни до «момента истины», которое наступит после первого мая. Времени на эти «развлечения» сейчас просто не было.
Мэра поймали этой же ночью. Его сдали министры.
Он прятался в катакомбах канализации вместе со звездочетом Герой.
Палач принес в мешке плачущего Воротилу и бросил к ногам друга.
– Что с этим будем делать? Куда его? В утиль или на перековку?
Мэр был жалок в своем желтом костюме и в противогазе. На него было противно смотреть.
– Благодарю тебя, мой друг. Скорми его рыбам после шабаша - он больше никому не нужен.
– А поговорить? Может немного его подерзать, помучить?
Палач любил перед казнью услышать мольбы о пощаде, увидеть слёзы и стоны.
– Зачем? Что ты хочешь услышать от больного карлика? Через неделю сбрось его с моста и убедись, чтобы рыбы были довольны.
– Как скажешь. Сделаю в лучшем виде. Какие дальнейшие указания?
– Дальше? Надо учиться жить заново. Завтра все проснуться, как и сорок лет назад, словно ничего и не было. И все будет хорошо.
– А ты? – Палач напрягся. Он понимал, что Незнакомец недоговаривает.
– Я?
Незнакомец давно знал, что будет дальше. Он не хотел говорить своему другу правду и отвел глаза.
– А что я? Не волнуйся за меня. Дальше все будет правильно. Иди и не думай о плохом.
– Ты уйдешь, как всегда, не попрощавшись?
– Не волнуйся. Мы скоро опять встретимся. Я остаюсь.
Незнакомец отвернулся, чтобы не показать свои слезы.
В доме «Желтого сна» было привычно тихо и пахло лекарствами. Город начинал просыпаться.
Утром следующего дня из всех громкоговорителей город услышал бодрый голос палача:
– Бодрое ухо. Всем хорошего дня!
И заиграла старая, добрая песня:
«Нас утро встречает прохладой…»
И все стало по – прежнему, как и сорок лет назад.
Эпилог.
В городе вновь засияло Солнце, а ночью взошли две пурпурные Луны. Начались теплые грибные дожди. Жители города даже не заметили, как с рассветом вернулось счастливое и прекрасное прошлое, которое они вспоминали в своих снах.
Днем, теперь всегда был слышен детский смех, и звучали веселые песни. По ночам над городом летали три черных ворона. Они заглядывали в окна, слушали сны и курлыкали неугомонным детишкам добрые сказки. Незнакомец каждое утро запускал их к себе в комнату трех воронов и слушал рассказы. Черные птицы докладывали ему обстановку в городе и помогали с отчетами по переселению душ.
Палач женился на хозяйке подпольного борделя и коротал время между казнями и пытками, в ожидании первенца.
Единственное, что омрачало его мысли – побег Воротилы.
После великого шабаша в Вальпургиевою ночь, мэр города Воротила, таинственно исчез из клетки.
В назначенный день казни, Хэджог не обнаружил Воротилу в тюрьме. На полу остался лежать желтый скафандр.
– Исчез гад! Сбежала крыса. Но ничего. У нас руки длинные! От меня еще никто не убегал.
Он плюнул на скафандр и выругался по латыни:
- MENTULAM СAСO…
А где - то далеко – далеко, за пределами видимости беседовал один дряблый карлик с личным звездочетом.
– Что там видно, чернокнижник?
– Заканчивается високосный год, мой господин? Начинаются новогодние вернисажи…
Шамбала. Март.
(Посвящается самому лучшему городу на Земле).
Апрель. Подснежники в студгородке.
На страницах небезызвестного журнала «Учет жизней», была закрыта очередная глава. Чья – то невидимая рука перелистнула страницу отчета, и начала печатать новую судьбу.
В далеком апреле, очередного високосного года, произошла следующая история.
Зоя.
Зоя с детства любила подснежники. Другие цветы ей, конечно, тоже нравились, но, подснежники были самые любимые цветы. В них было что – то нежное, волшебное и невинное. Зоя, даже повзрослев, всегда верила в сказки и любила мечтать, глядя на облака или в ночное небо. Она знала, что – мечты должны всегда сбываться. Поэтому, не переставала загадывать желания. Особенно она ждала эту весну.
Зоя заканчивала школу. Ей хотелось сбежать из родной деревни и начать свою, новую жизнь, не как у всех.
В родном поселке Зоя слыла настоящей «пацанкой», и своей «в доску» для всех мальчишек. Подруг среди девчат у нее не было. Да и не зачем? По крайней мере, так ей казалось.
Вместе с ребятами она бесстрашно лазила по деревьям, метко стреляла из рогатки, играла в футбол, дралась, воровала с соседских огородов яблоки и носила короткую стрижку.
Так продолжалось до этой весны.
Что – то резко изменилось внутри Зои. Сначала она под предлогом, что надо готовиться к выпускным экзаменам, тихо исчезла из мужской компании. Затем перестала ходить на кружки по танцам и пению. Избегала субботних дискотек. После школы сразу бежала домой и запиралась у себя в комнате.
Никто, даже родители, не знал, чем она там занимается. На вопрос матери «все ли в порядке, ты не болеешь», она отвечала, что «готовится к экзаменам».
С матерью Зоя никогда не была особо близка и не делилась секретами. Отец был в постоянном запое или на работе. Поэтому в силу этих обстоятельств, просто не замечал дочь и не лез в ее жизнь. Так и жили. Каждый сам по себе.
Еще в январе, на зимних каникулах, у Зои возник план.
Она знала, что после школы, ее никто не отпустит из родного села. Оставаться в деревне ей не хотелось, и она решила сбежать. Дата была назначена. Вещички были собраны заранее. Документы и деньги были спрятаны в укромном месте. Зоя заранее договорилась с местным таксистом – Пашей, что тот заберет ее ровно в три ночи от школы, а потом отвезет в город, на вокзал. Она считала минуты на выпускном вечере, и все время смотрела на часы. Время тянулось очень медленно. Оно само приближало ее к крутому повороту Судьбы…
Закончились экзамены. Наступил выпускной бал.
На нем– то и произошла небольшая сенсация местного масштаба.
Зоя пришла в шикарном платье лимонного цвета, на высоченных каблуках и с эффектным макияжем. Все обратили внимание, что «неожиданно» отросла ее короткая стрижка, и, оказывается, у Зои очень красивые каштановые волосы. Зоя умела прятал полгода свои кудри в чудесных косичках. Мальчики были сконфужены и приятно удивлены этому преобразованию. Девочки тихо шушукались и косо посматривали «прекрасную метаморфозу». Шокотерапия произвела фурор на всю школу и оставила в недоумении всех учителей.
В общем, план Зои Васильевны Малышевой сработал на все сто процентов. Остался маленький «нюанс». Под конец выпускного бала, Зоя также эффектно и неожиданно исчезла, не дав ни единого шанса юным кавалерам проводить ее домой и «попытать счастья», хотя бы на поцелуй.
Под покровом ночи, Зоя испарилась из маленького поселка, навсегда…
Прыгнув в такси, она укатила в неизвестность, далеко – далеко, из родного поселка.
Утром родители увидели записку на ее столе:
«Мама и папа! Я решила поступить на врача. Уехала в город. Не переживайте. Простите, что не предупредила. Как устроюсь – напишу. Целую. Зоя».
Отец, с утра опохмелившись, подумал, что это очередная шутка и закидон дочери. Мать, даже всплакнула, но до конца тоже не поверила тексту в записке.
Но время шло, а Зоя не объявлялась. Как водиться, местные ребята пострадали первое время, некоторые даже искусали себе локти. А потом все равно забыли, окунувшись в бытовую рутину деревенской жизни. Одни поступили в ВУЗы, кто–то пошел в армию, кто–то стал трудиться в родном совхозе. Девочки, естественно, «перемыли косточки» Зое, посплетничали и, придумали множество небылиц относительно ее побега. А потом тоже оставили в покое ее таинственное исчезновение.
Поезд «Иваново – Москва» доставил смелую выпускницу в столицу ровно в шесть утра. Житейского опыта у нее, естественно, было маловато, и, Зоя очутилась не в приемной комиссии, а приемном покое за драку на вокзале с настойчивыми «басмачами».
«Басмачами» Зоя называла всех, у кого черные волосы и кто плохо говорит на русском языке. Но на этот раз ей крупно не повезло: на лице синяк, зуб выбит, а ее красивое платье и вовсе было разорвано в клочья после неравной битвы. Взамен она оставила расцарапанное лицо таксисту – мигранту и добавила ему статью за «хулиганство», с депортацией на историческую родину, в район Чуйской долины. Южный темперамент «гостей» столицы, редко вписывается в нормальные устои и порядки средней полосы России. Да и негоже «со своим уставом» лезть в наши монастыри. Цивилизация не всем подходит даже в наше время.
Ну так вот. Зойка быстро «зализала» раны и решительно провалила экзамены в институт. Для наивных провинциалов очень трудно с первой попытки зацепиться в большом мегаполисе, где кругом сплошные «доброжелатели». Никто не ждет с распростертыми объятиями таких «принцесс». В столице таких Зоек «вагон и маленькая тележка». Мальчикам немного проще, но речь сейчас не о них.
Терять было нечего (хотя, всегда есть что терять). Возвращаться обратно в деревню не входило в Зойкины планы, да и не хотелось. Зоя спустилась в метро и заплакала. Она села на «кольцевую» линию и стала «кружиться». Ноги вывели ее на Киевском вокзале. Там она прыгнула в электричку «Москва – Калуга».
«Будь что будет», – сказала она себе сквозь слезы.
Судьба сама сменила направление на юго – западное.
Зоя задремала под стук колес и даже увидела сон про подснежники. Билета у нее не было. Поэтому на самом интересном месте ее разбудили.
На станции «Балабаново» контролеры вежливо попросили оплатить проезд или покинуть вагон на ближайшей станции.
Ближайшая станция была – Обнинское. Там и вышла Зоя в новую жизнь.
Она еще не знала, что это станция ее судьбы. Бывают промежуточные станции, а бывают конечные.
Никто не знает свою «конечную остановку». Никто, кроме НИХ…
Судьба несется сама навстречу, по своей траектории и делает нужные остановки. Цель и время – строго по сценарию. Никаких отклонений и задержек. «Папки со сценариями» жизни хранятся в надежном месте. Любопытных, заглянуть хоть одним глазком в свою «книгу учета», щелкают по длинному носу. А иногда, даже бьют очень больно, вплоть до разрыва контракта с Судьбой, «по форс– мажорным обстоятельствам». Ну, для этого надо очень постараться…
Город встретил бутафорским комфортом. В маленьком городке, со странным названием – Обнинское, было все очень театрально. Уютный, маленький городок считался первым наукоградом. «Научная оболочка» города и близость к столице – все это подкупало и манило остаться Зою здесь. В городе было тихо и спокойно, как в болоте в лесу.
Этот особенный городок был не так прост, как казалось на первый взгляд. Туда легко попасть, почти невозможно вырваться и очень легко потеряться навсегда. Без проблем подав документы в Медицинское училище, Зоя нашла работу продавцом и сняла комнату в общежитии. Все шло легко и гладко. Появились новые друзья и знакомые. Работа давала уверенность в завтрашнем дне. Казалось, что фортуна начала понемногу улыбаться Зое. Время несло Зою навстречу судьбе, не оставляя шанса на перемены. Лето пролетело незаметно быстро. И тут началось…
Оборотная сторона города начала раскрываться совсем другими красками. Неожиданно, как грибы, везде выросли «басмачи». Вечерами они бродили по тихим улочкам наукограда, резали слух своим непонятным языком и пугали местных жителей количеством детских колясок.
В первое время, Зою это не сильно смущало. По выходным она проводила время на местных дискотеках и в барах. Заводила легкомысленные знакомства и радовалась свободе. Она написала короткое письмо матери без обратного адреса.
«Все хорошо. Учусь. Работаю. Скоро буду».
Звонить специально не стала, чтобы не было лишних вопросов. Последние слова, что «скоро буду» – были ложью и провокацией.
Нет, Зоя, конечно, собиралась навестить родителей, как будет возможность. Но, кто ж ей позволит? У Судьбы свои правила. Никто не собирался ее отпускать из города. Такого пункта в сценарии не было.
Детство среди мальчишек сказалось на ее отношениях с мужской половиной человечества. Рыцарей среди них практически не было. Хотя она ждала и верила в своего принца. Особенно когда утром просыпалась одна. Мужчинам, наоборот, всегда нравились «свои девчата».
С Зоей было легко и весело. Она задорно смеялась, и была на редкость, безотказна. Нет. Она не была шлюхой. В ней было что-то особенное – манящее, дурманящее, загадочное и невинное. Походка, запах, молодость, «изюминка». Зоя была, как говорят, «легка на подъем». Будущая медсестра быстро, в силу своих лет, освоила все секреты «Камасутры», и довольно успешно их стала применять на практике. Все были довольны и счастливы, - особенно мужчины.
Никаких обязательств. Никаких продолжений и ночных слез. Только цветы и вздохи, взамен – «обещания перезвонить». Зоя считала, что «так надо и это правильно». Она не напрягала мужчин навязчивостью и ночными звонками. Ей нравилась свобода. Наивная девочка летела навстречу Судьбе, строго по сценарию, написанному невидимым Дирижером.
Почему на Небе выбрали именно ее? Может быть любовь к подснежникам? А может, сказались сюрпризы високосного года? Сейчас уже неважно. Зоя просто ждала очередную весну и мечтала о подснежниках.
Незаметно пролетели новогодние праздники. Остались позади веселые компании, мимолетные друзья и не настоящие подруги. Дешевые подарки от поклонников пылились в общежитии, среди ее учебников. Круговорот приключений приближал ее к встрече всей ее жизни.
Зоя очень ждала весну и верила в чудеса Високосного года. Когда она узнала, что в «студгородке», за городом, появились первые подснежники, она твердо решила найти и загадать желание. Ей очень хотелось загадать желание, держа в руках первые весенние цветы.
И вот пришел Апрель.
Говорят, что в високосный год, подснежники распускаются раньше обычного. В начале апреля, Зоя решила навестить своих подруг по магазину. Они жили за городом, в общежитии, со странным названием ИАТЭ. Там располагался знаменитый «студгородок». По выходным там проводились дискотеки, и собиралась молодежь со всего города. Зое хотелось танцевать и нарвать подснежников. Она посмотрела на себя в зеркало.
«Хороша!», – улыбнулась своему отражению, попудрила носик и, шагнула в вечерний город.
На улице она махнула рукой первой машине. Водитель был немногословен и слушал странную музыку, без слов. От него пахло холодом и воском.
«Какой противный человек, – подумала Зоя. На руке у водителя было черное кольцо. – Неужели он еще и женат. Фу, кто ж за такого вышел замуж?»
– Не твое дело. И жена есть, но очень далеко, – словно читая ее мысли, ответил водитель.
Зоя испугалась и промолчала.
«Вот козел. Не завидую я его жене».
Таксист злобно посмотрел на Зою, словно опять прочитал ее мысли и злобно ухмыльнулся.
Зоя вжалась в сиденье и попыталась больше ни о чем не думать, кроме подснежников. Не доезжая общежития, Зоя попросила таксиста, остановить.
– Вы не знаете, подснежники уже цветут? Мне сказали, что их уже видели в этом лесу.
Таксист, посмотрел на наивную девочку.
– Конечно. Я их сам вчера собирал, – таксист выдавил кривую улыбку.
– Правда? Я их просто обожаю. Это мои любимые цветы.
– Я знаю. Хочешь, я покажу тебе, где их много?
– Очень хочу. А мы их найдем? Ведь уже темно.
– Они совсем рядом. Вон, видишь? – таксист остановил машину и показал рукой на тропинку, ведущую в лес. – Вон там.
Зоя ничего не увидела. Но, желание нарвать свои любимые цветы, подгоняло ее в лес. Таксист заглушил мотор и вышел вместе с ней.
Зоя никогда не боялась мужчин и была всегда уверена в себе. Она с детства привыкла доверять мальчишкам. Те платили ей взаимностью и, не допускали любые вероломства. Все должно быть по любви и согласию. Точно «по сценарию».
Но, в эти високосные года, все идет не по плану. Сбиваются ритмы жизни, добавляется время, укорачиваются судьбы…
Подснежники ждали Зою. Они тоже любили ее. Каждый цветок хотел подарить часть своего весеннего тепла этой красивой и веселой девочке. Зоя зашла слишком далеко в лес. Таксист судорожно светил фонариком и приговаривал:
– Где– то тут, сейчас найдем. Подожди. Они ж вчера были на этом месте.
Но цветов не было. Он тяжело дышал и двигался прямо на нее. Зоя почуяла неладное и сказала:
– Ладно. Пошли обратно. Я завтра сама еще раз поищу.
– Завтра будет поздно…
Зоя замедлила шаг и повернулась к таксисту. В свете Луны на нее смотрели желтые глаза горбатого чудовища…
Утром на поляне распустились первые подснежники. Они пробились сквозь снег навстречу Солнцу. Но, в одном месте, подснежники приобрели розовый оттенок. Маленькая лужа крови стала поляной для красных цветов…
Зою узнали только по паспорту, случайно выпавшему из пальто. Установили личность. Сообщили родителям. Завели уголовное дело. Когда Зою провожали в последний путь, все пришли с букетом подснежников. Зоя лежала в лимонном платье и улыбалась.
А в студгородке, где нашли тело Зои, есть небольшая поляна, где теперь растут розовые подснежники.
Каждый високосный год, в апреле, можно услышать, как плачет в лесу девочка. А утром появляются розовые подснежники.
МАЙ. Заметающий следы.
Он появился ниоткуда. Просто взял и вылез, как джинн, где – то в центральной части планеты. Надел греческие сандалии и пошел по Земле, заметая за собой следы.
Присмотревшись к новой жизни, он решил не останавливаться и продолжил раздвигать границы и менять пейзажи. У него это хорошо получалось. Он любил ходить легко по всем измерениям, параллельным и потусторонним мирам. В кармане у него были ключи от всех дверей подпространств, млечных путей, черных дыр. Он заходил туда без стука, не оставляя за собой следов. Ему нравилось быть везде и нигде. Но однажды он решил легализоваться и усложнить себе жизнь.
– Пора отдавать долги, – сказал ему бог Адреналин. – Помоги моим клиентам, и я прощу тебя.
– Это опасно? – спросил он.
– Смертельно.
– Отлично.
– Тогда вперед, мой мальчик. Будет немного страшно, но весело.
– Вот это кайф! Я готов.
– Иди.
Они пожали друг другу руки, и он пошел, не оглядываясь и не оставляя за собой следов.
Можно было, конечно, отказаться, уйти, спрятаться и даже исчезнуть. Но зачем? Он был, итак, неуязвим, неприкосновенен, непобедим и почти невидим. Одиночество было его карой за прошлое. Слишком долго он вел праздную жизнь в других мирах. За все надо платить. Он устал быть один. Теперь появилась цель. Адреналин вновь забурлил в его крови.
«Где же кайф, где же драйв? Где же все то – о чем я мечтал?», – напевая эту песню, он двинулся на встречу приключениям…
В скромном офисе открыл небольшую контору «Вторая жизнь». Это была отличная ширма.
Глупая секретарша по имени Юля приходила на работу, чтобы просматривать почту, отвечать на звонки и отправлять отчеты боссу на электронный адрес. Она ни разу не видела «шефа» и не понимала, что происходит. Ее все устраивало, особенно зарплата. Поэтому он ее и нанял по объявлению. Юля была сирота и привыкла к одиночеству с детства. Интернат научил ее держать язык за зубами.
Сарафанное радио быстро разнесло голубиной почтой вести о «Второй жизни». К нему обращались исключительно в экстремальных ситуациях. Услуги конторы были специфические. Человек отправлял письмо в контору и описывал свою проблему и ситуацию. Юля переадресовывала послания шефу, и он принимал решение и выставлял счет. ВСЁ! Невидимый шеф отрабатывал долги под воздействием большой дозы адреналина – он прятал людей. И они исчезали.
Нет. Это не была программа спецслужб «под прикрытием» или «госзащита». Тут было все гораздо серьезней и страшнее. Шеф прятал бывших мужей и жен, простых неудачников, должников, политиков, обанкротившихся бизнесменов, маньяков и даже бывших президентов.
Через полгода контора «Вторая жизнь» вышла уже на международный уровень, и к нему стали обращаться диктаторы и международные террористы. Контора давала стопроцентную гарантию на «вторую жизнь». Он не питал к людям жалости. Никому не сочувствовал и не испытывал угрызений совести. Он просто давал им шанс, дарил реинкарнации и сансары. И никого не осуждал – не имел права. У каждого должен быть шанс на новую жизнь, судьбу и родину. Все получали свое. Одни – новую жизнь. Он – получал КАЙФ и новую порцию адреналина.
Долги уменьшались. Работа кипела. Клиенты стояли в очередь. Юля купила небольшой домик на берегу моря и работала теперь удаленно. Она тоже научилась заметать следы и стала почти невидимой. Теперь он знал почти все тайны и секреты мира. Его уважали, боялись, любили и боготворили. О нем многие слышали, но никто его не видел. Он умел заметать следы. Всегда уходил по – английски и его тут же забывали. Работа ему очень нравилась. Было весело и страшно. Адреналин зашкаливал. И, наконец, долг был уплачен. Цель достигнута. Все стало обыденно и пресно. Опять появилась скука и хандра. Захотелось вновь одиночества. Люди утомили его. Ему просто надоело давать им второй шанс.
– Было весело, – сказал он Богу Адреналину. – Зато есть, что вспомнить. Напишу – ка я книгу о своих похождениях. Устал идти против течения. Уйду в монастырь.
– Надеюсь, в женский? – рассмеялся Бог.
– Посмотрим. Давно на море не был. Наверное, отдохну до осени, а потом растворюсь.
– А может не стОит? Дело– то выгодное. Смотри, каких я тебе клиентов подогнал.
– Что есть, то есть. Пусть опять будет по – прежнему. Мир не переделать и не изменить ни дня.
– Браво, мой мальчик! Я горжусь тобой! Иди только вперед, не оглядывайся.
Адреналин еще долго говорил ему и давал советы. Но настал рассвет. Где – то пропел петух. В тот же самый миг Адреналин исчез, как дым, и вновь он остался один. За спиной он слышал слова:
Раз ты нашел мой дом, то знай: Когда– нибудь ты сменишь здесь меня! И это будет твой дом!.."
Невидимый вновь шеф загадочной конторы «Вторая жизнь» снял сандалии и пошел босиком, заметая следы.
ИЮНЬ. Коммутатор мертвеца или тайна озера № 6.
Пролог.
К концу мая, по всей округе участились дожди. Раньше такого никогда не было. Туманы, плотным кордоном держали границы маленького городка на замке. Солнце все реже и реже пробивалось сквозь темные облака. Из – за постоянных туч и тумана было все труднее различать день от ночи.
Наступили долгожданные летние каникулы. Дожди резко прекратились и в то же время появились розовые пятна на озере.
«Существуют две вероятности: либо во Вселенной мы одни, либо нет. И обе одинаково пугают». Артур Кларк.
В сводках космических преступников, он значился как Неугомонный ГЛАГЗ. Это был один из самых опасных и жестоких пиратов из созвездия Гончих Псов.
После ареста ему грозила высшая мера по законам созвездия – «расщепление на ионы и вечное забвение». Но, Глагз пошел на унизительное сотрудничество со следствием и чудом избежал наказания. Он сумел убедить Присяжных из Подпространства, что раскаялся и готов искупить любыми способами свою вину. В качестве меры наказания ему назначили «в течение века доставлять оболочки и души молодых людей из Солнечной системы». Глагзу выдали подходящее тело, снабдили необходимыми инструментами и выдали коммутатор для связи. Сентиментальный пират и убийца очень любил своих пятерых детишек. Его маленькие любимые выродки и вечные рабы, терпеливо ждали своего папашу в черном кратере. На его маленькой и грязной планете, на самом краю Галактики, содержались в шахтах и бункерах колония ужасных существ – выродков.
Выродки были нужны для различных опытов и экспериментов. Никто не доживал до совершеннолетия. И тем более до пенсии. Жизнь стремительно обрывалась в самом рассвете. Но, все они очень хотели жить. Глагз знал, как спасти свою семью. Только новые «оболочки» и бартер на человеческие души, могут выдернуть из этого кошмара и рабства его любимых крошек. Ему очень хотелось подарить своим чадам новую жизнь и «раздвинуть границы».
Что ж. Это нормальное желание для любого отца. Ради них он готов был на все. Арсенал его средств и богатый опыт позволял ему достигнуть поставленной цели, во что бы то ни стало. Глагз заплатил залог за них, заморозил им возраст и, отправился на очередное задание…
Наше время.
Учитель астрономии, Платон Платонович Ионкин, считал дни до окончания самой длинной командировки в его жизни. Он ждал летних каникул больше, чем все ученики его школы вместе взятые. Он работал в местной школе учителем астрономии.
Всех поражали его отличные знания других предметов и, его часто просили подменять других учителей. Он мог преподавать любой предмет, кроме физкультуры, и слыл незаменимым преподавателем. В астрономии он был асом и гением. Никто не знал Космос лучше него. Ученики его боготворили и слушали, разинув рты. Он рассказывал с особым упоением интересные истории про другие галактики, вселенные, планеты, черные дыры, параллельные и потусторонние миры, подпространства, диковинные города за пределами нашего разума и сознания. Им восхищались и ценили в школе. Никого не удивляло, что он не брал деньги за репетиторство, дополнительные уроки и внеклассные чтения. Работал «на одном дыхании и голом энтузиазме». Деньги его не интересовали вообще. Жил скромно, на окраине городка, в единственной «девятиэтажке» маленького поселка.
На крыше Платон Платонович поставил огромный телескоп – коммутатор. С помощью его, каждое полнолуние он получал инструкции и задания, читая «звездные знаки» и «сигналы комет». Он ждал последнее затмение лета, как никто другой и почти не спал последнее время. Последние десять лет, он притворялся и выдавал себя за учителя. Он люто ненавидел детей и свою школу. Ненавидел эту планету за ее красоту и чистый воздух. Но, терпел и улыбался. Лицемерие – был его главный козырь.
После грандиозного провала со студентами на «перевале Дятлова», он решил больше не рисковать. Тогда он еле унес ноги и был близок к провалу, как никогда. Долгих пятьдесят лет Платон Платонович отсиживался и прятался от лютых шаманов из племени манси. Они искали его по всем мирам и параллелям. Ориентировки на розыск были разосланы по всем порталам и лабиринтам времени. Тщетно. Земная оболочка надежно хранила и спрятала тело грозного пирата.
Дело в том, что Платон Платонович не был обычным учителем. В очередной раз ему пришлось менять оболочку и придумывать новую легенду. Так он и стал учителем астрономии. Под именем Платон Платонович Ионкин скрывался сам великий пират Глагз. Платон тянул время и спокойно ждал, когда его преследователей умрут. Некоторым он даже помог.
Но время подгоняло его к активным действиям. Песочные часы, с красным песком, показывали ему отметку – «КИКОЗ».
И вот наступил долгожданный високосный год. В городке участились самоубийства: стали исчезать люди. Никто не обращал на эти «сюрпризы» високосного года. Жизнь незаметно протекала в маленьком городке. Лишь один случай поставил под угрозу всю операцию Глагза.
Однажды, любопытный пенсионер, а в прошлом следователь по особо важным делам – Егор Демидович Дрюк, решил в очередной раз засунуть свой длинный нос в не свое дело. Бывших милиционеров, как известно, не бывает. Поэтому, ему не терпелось узнать, чем занимается его загадочный сосед. Он давно следил за Ионкиным и вел свое личное расследование.
В эту ночь, Егор Демидович застал учителя на крыше, когда тот, с кем – то разговаривал, на непонятном языке. Учитель смотрел в Небо, через телескоп и ругался.
– Что вы тут делаете?
Грозный голос застал врасплох астронома. Учитель обернулся и увидел соседа.
– А. Привет, Демидыч. Ты что здесь забыл?
– С кем ты разговариваешь?
– Ни с кем. Просто смотрю на звезды.
Глагз видел его насквозь. Он всегда ненавидел всех людей в форме, а бывших особенно. Платон молча подошел к участковому и улыбнулся.
– Я давно наблюдаю за тобой, мил человек, – гордо сказал Егор Демидович.
– Какая прелесть! Неймется на старости лет что ли? Вам надо дома сидеть и фильмы про войну смотреть. А вы…
– Спокойно, Платоша. Ты мне зубы не заговаривай. Отвечай. Что ты тут забыл?
Платон улыбнулся и закурил.
– Бессонница у меня. Звезды считаю. А вас, смотрю, любопытство замучило? Или тоже бессонница?
– Ни то, ни другое. Просто мне это все не нравится.
– Что именно?
– Да все. Эти ваши хождения по крышам и разговоры на непонятном языке.
– Я ж никому не мешаю. Так. Люблю со звездами поговорить.
С этими словами Платон стал медленно приближаться к пенсионеру.
– Стой, где стоишь. Не приближайся ко мне, Платон. А то я буду вынужден…
– Что именно? – оборвал его учитель
– Я буду вынужден вас арестовать.
Учитель рассмеялся.
– За что? За то, что смотрю на звезды?
– Не приближайся, Платоша. Я не шучу. Твоя игра закончена. Я знаю кто ты.
– Неужели! Молодец, Демидыч. Браво! Лавры Шерлока Холмса покоя не дают?
– Собирай свои манатки и пошли со мной, – грозно приказал бывший опер.
– На каком основании? Вас не устраивает, что я могу говорить с Небом? – Глагз подошел вплотную к соседу. – Не вижу ничего криминального.
– Это ты расскажешь в отделе.
– В каком?
– В каком надо. Пошли.
– Как скажите. Я все объясню, и вам будет стыдно, уж поверьте.
С этими словами Глагз резко посветил фонарем на соседа. Егор Демидович закрыл руками глаза и отвернулся на миг.
Этого момента вполне хватило, чтобы сосед закрыл лицо руками.
Учитель сломал пенсионеру шею, как профессиональный борец. Тихо. Быстро. Без боли. Затем учитель написал записку корявым почерком пенсионера, и положил ее в карман бедолаге. Потом еще раз посмотрел на Небо, и сбросил его с крыши.
Утром дворник нашел распластанное тело бывшего следователя. Он лежал и смотрел на Небо. В кармане лежала записка:
«Я устал».
Расследованием обстоятельств этого дела, никто особо не занимался. Все «списали» на одиночество старика и дело сдали в архив. Глагз уверенно шел к намеченной цели. Красный песок заканчивался, и времени почти не оставалось. Все, кто вставал на пути у пирата платили жизнями.
И вот пришли долгожданные летние каникулы.
Платон Платонович, на выпускном вечере, предложил сходить своим ученикам в поход. Класс дружно поддержал. Было решено отправиться на таинственное лесное озеро Соболхо, со странным названием — озеро № шесть. Ребята давно мечтали побывать на «озере без дна», про которое не раз рассказывал им Платон Платонович. Учитель с большим энтузиазмом говорил детям на уроках астрономии, что на дне озера находится портал времени. Только он знал, что каждый июнь високосного года, на дне озера, был открыт портал. Через него Глагз и планировал вернуться обратно. С пустыми руками возвращаться было нельзя. За возврат домой нужно было заплатить новыми оболочками. А тут целый класс молодых и здоровых тел.
Платон Платонович находился в приподнятом настроении. Операцию он назвал загадочным словом – «АЛЬДЕНТЕ». Накануне похода учитель разобрал свой телескоп – коммутатор, и аккуратно положил в водонепроницаемый пакет, вместе с другими вещами. Обратно возвращаться он не планировал. Наступил день похода. Ребята ждали его возле школы. Все, о чем – то спорили и смеялись. Погода была замечательная. Всем не терпелось вырваться из дома на пару дней, пожечь костры и послушать интересные байки любимого учителя. К школе подъехал микроавтобус. Рядом с водителем сидел Платон Платонович.
– Привет, ребята! Давайте прыгайте, нас ждут большие приключения. Сегодня вы увидите другие измерения.
– Ура! – закричали ребята.
Они не догадывались, о чем говорит учитель астрономии, но все верили ему на слово.
Водитель был «товарищем» учителя. Платон Платонович представил его, как «мой земляк».
Когда дети прыгнули в автобус, они переглянулись и ударили по рукам. На самом деле, это был куратор из того же созвездия, что и Глагз.
– Вперед, друзья мои. Запевайте песню…
Ребята запели детскую песенку:
«И у края пропасти, и у тигра в пасти. Не теряйте бодрости».
Машина уносила радостных детей за город, оставляя густую пыль. Родители махали своим детям руками и что - то кричали.
Но в автобусе время уже потекло в другом измерении. Часы с красным песком в руках у Платона Платоновича. Никто из детей не обернулся, чтобы запомнить свой городок. Впереди была долгая экспедиция в созвездие Гончих Псов.
Черный микроавтобус увозил наивных детей НАВСЕГДА.
Поиски пропавшего класса ничего не принесли. На берегу озера нашли рюкзаки и палатки ребят. Водолазы не решались погружаться в озеро. Да и смысла не было. Озеро № 6 никогда не возвращало обратно тех, кто решился заглянуть в него…
Вместо эпилога – Справка.
Озеро Страха: Соболхо. Исследователи пока не нашли у озера дна и не могут объяснить таинственные исчезновения или оптические явления над водой. Местные жители прозвали озеро Соболхо, расположенное в одном из уголков Бурятии, озером Страха. Слишком уж много необъяснимых исчезновений людей и домашнего скота происходило по его берегам. Официальной статистики по количеству пропавших нет, есть только рассказы людей из окрестных поселков, наверняка сколько– нибудь, да преувеличенные. Но факт в том, что люди на озере действительно пропадают и крупный рогатый скот, забредший к водоему, тоже. А вот найти на дне никого не удалось, да и дно найти тоже. Очевидцы говорят, что люди (даже те, кто хорошо умеет плавать) внезапно начинают проваливаться под воду, словно в пустоту, как будто за ногу что– то схватило и тянет. Купальщики даже на помощь не всегда успевают позвать, столь стремительно развиваются события. Примечательно, но если перевести название озера – Соболхо – то буквально оно будет значить "Бездонное".
Есть у озера Соболхо и другая особенность, которая подтверждена исследователями. В сумерках или ночью над водной гладью начинает разливаться розовый свет. Местные жители убеждены, что это духи тех, кого забрало к себе Соболхо бродят над поверхностью и предупреждают живых. Отсутствие дна у озера периодически привлекает к нему водолазов и исследователей. Возможно, дно у озера все– таки есть, но оно пока ней найдено. Научные изыскания оказались весьма опасными. Говорят, что один дайвер оказался втянутым в подземную воронку водяным потоком, а потом был выброшен на берег реки из другой подземной воронки.
Мужчине повезло оказаться в воронке с запасом кислорода, а потому он выжил. Эти события и погружения, проводимые в Соболхо, дают ученым пищу для размышлений. Например, многие считают, что озеро сквозное и соединено посредством каналов с другими водоемами региона. По сути, Соболхо — это карстовая воронка, у которой глубина в несколько раз больше диаметра поверхности. А из-за того, что водообмен между каналами идет на регулярной основе, плюс из– за разницы температуры воды на поверхности и на глубине, в Соболхо образуются сильные течения. Попав в такое озеро, неопытный человек или животное уже не может спастись и оказывается затянутым на глубину. А глубина по расчетам некоторых исследований может превышать 250 метров. Местные говорят, что даже натыкались на людей, которых "выплюнула" река, протекающая рядом с озером. Поэтому слухи о том, что Соболхо сквозное пошли в этих краях давно, а люди стали обходить водоем стороной. Поговаривают, будто сам хан монголов предпринимал попытки узнать глубину Голубого озера, связав несколько пленных веревками и приказав опускать из одного за другим в прозрачную бездну. Якобы, и пленники успели закончиться и веревки, а понять, насколько глубоко озеро так и не получилось. Но настоящую тайну озера унес с собой загадочный учитель астрономии вместе со своими учениками.
ИЮЛЬ. Охота на охотника.
(Провинциальный детектив).
Охотник в черном.
Откуда и зачем он появился в городе Z, никто не знал. А теперь, уже и не узнает никогда…
Это был молодой человек, тридцати пяти лет, модно одетый, и, с дежурной улыбкой. Он светился счастьем и блестел бриолином. От него веяло лицемерным богатством, дурной славой и холодом.
Мы познакомились с ним в бассейне. Бывает, попадает человек в новое место – и к нему начинают приглядываться, присматриваться и проверять, как новичка в классе. Если все нормально, то завязываются деловые отношения, налаживаются связи и даже дружба. Возникают общие интересы, увлечения, хобби и дела. Если нет – то, кому как повезет. Могут и в изгои записать или «зачмырить» по полной. Но к нему многие сразу «записались» в друзья. Появились «поклонники – лицемеры», подхалимы, соратники по спорту и прочие товарищи всех мастей. Вместо рукопожатий его, даже, стали обнимать, и называть «братан».
Я молча наблюдал за этими метаморфозами со стороны, ограничиваясь совместными заплывами в бассейне. С делами у него сразу все пошло, как по маслу. То ли связи помогли, то ли еще что. Но он сразу удачно вписался в местную деловую тусовку.
Фамилия была у него – Одинцов. Его назначили на должность директора продовольственной базы. Это сделало его «маленьким царьком», среди местных и коммерсантов. Директор базы – всегда почти мэр. К тому же, он курировал аренду многих офисных помещений, принадлежащих «невидимым покровителям». Через него «протекал» весь товарооборот города. Поэтому предприниматели всех мастей, жаждали заполучить такого «хозяина жизни» себе в товарищи. Лоск и обаяние сделали свое дело. Молодой и амбициозный жиголо, получил заветную «любовь из капрона». Но, особое уважение и популярность, он завоевал в местном клубе «Рыболовов и охотников». А кто там состоит? Не мне вам говорить.
(К настоящим промысловым охотникам, для которых добыча хлеб, а не забава — это не относится).
В этих клубах собираются – богатенькие прохиндеи, бездушные убийцы животных, любители «зажечь» на природе под водочку, с девочками, на фоне убитых зверушек. Одинцов стал членом клуба «любителей природы». Все были рады принять в свои ряды нового «богатенького Буратино». По странному обычаю, после очередной охоты, все дружно сфотографировались с убитыми трофеями, выпили и стали обнимать друг друга окровавленными руками, с криками: «Ура! За удачную охоту. За нас!».
Так город «принял» таинственного охотника, в свою размеренную жизнь. Жизнь потекла обычным чередом. Все было хорошо, но спустя некоторое время, в городе стали происходить странные вещи, и поползли нехорошие слухи, про молодого директора базы. Были у него две слабости – девушки и чистоплотность. Обе граничили с безумием. Моцион чистоты был отработан до автоматизма. Ежедневно, после утреннего заплыва в бассейне, Одинцов долго кряхтел, принимая контрастный душ. Потом намывался до скрежета костей различными гелями и шампунями. Чистил зубы и уши. Каждый день у него было чистое полотенце и новое белье. Потом охотник «вылизывал» себя перед зеркалом, втирая различные кремы и гели для волос. Дезодоранты и одеколоны пропитывали каждую клеточку его тела. Он, будто что– то хотел смыть с себя невидимую грязь, и боялся чужого запаха. Одежда у Одинцова была выглажена без единой складочки. Когда он садился в машину, то надевал бахилы даже себе, не говоря о пассажирах. Педантизм чистоты, возведенный в фетиш, настораживал и наводил на необычные мысли.
«Не человек, а манекен», – говорили про него.
Типаж провинциального Алена Делона или, а – ля Майкл Джексон. Только кислородом не дышал. Хотя, этого, я тоже не исключаю.
Второй его слабостью – были девушки. А вот с ними все было наоборот. Тут фетиш был другого характера. Он их безумно «любил», своей охотничьей страстью, и особо не церемонился, как с животными на охоте. Никакой чистоты и педантизма. Под видом галантного кавалера, он расставлял грамотно «ловушки».
Это была другая и страшная игра. «Приманки и подкормки», в виде цветов и подарков, работали безотказно, и на все сто процентов – благо положение и внешность позволяло. Одинцов снял для своих утех и свиданий дорогие апартаменты. Это срабатывало, как капкан. Вот, туда, и попадали симпатичные юные создания и наивные «мадамы». Шансов вырваться, практически не было ни у кого.
После работы Одинцов назначал свидания и приглашал «на огонек». Романтикой тут и не пахло. Одинцов, словно с цепи срывался, как только оставался наедине с жертвой. Он нападал молниеносно. Жертву брал грубо и силой. Насилие длилось не долго. Да, и он особо, «не старался». Ему важен был сам процесс и результат. Все происходящее он снимал на видеокамеры, которыми была напичкана квартира. Но охотнику было мало слез и боли. Как на охоте, он потом фотографировался с жертвой. Затем шел в душ и долго кряхтел, смывая с себя пот, грязь и кровь.
Иногда, в этих «забавах» участвовал его личный охранник. Этот жирный телохранитель, крепко держал «добычу» и фотографировал процесс. Но, потом начинался самый кошмар. Одинцов усаживался в кресло, словно режиссер, и просил повторить «эпизод», но уже, с участием своего телохранителя, давая советы и указания своему сторожу. Тот злобно пыхтел, как охотничий пес, перед загнанной лисой. Шансов спастись или вырваться у девушек, не было никаких. Была лишь надежда, что они не изуродуют или не убьют их. Но, Одинцов был снисходителен. Он всегда отпускал жертву, взамен на молчание. Все боялись и молчали. Оставались только душевные шрамы и страх. Безнаказанность, разжигала в его больном сознании, лишь новые звериные фантазии и разжигала дикую ярость к женскому полу.
Он родился «гадким утенком», в бедной семье. Во дворе его звали – «дряблый трус». Это был изгой и заморыш, из небольшого городка.Со школьной скамьи он рос без друзей.Девочки над ним смеялись и презирали. Мальчики нещадно били и заставляли носить портфели. Он чем – то напоминал «Парфюмера», из знаменитого романа немецкого драматурга и прозаика Патрика Зюскинда.
После школы Одинцов устроился мойщиком машин. Там на него и обратил внимание один толстый предприниматель.
Толстяк давно присматривался к этому смазливому мойщику машин. Он всегда щедро давал ему чаевые, а взамен получал лицемерный поклон. За какие заслуги он решил сделать Одинцова директором автостоянки, уже никто не знает, главное, он дал ему шанс вылезти ему из грязи в князи. Звезды сошлись.
Через полгода Одинцов уже был директором небольшого кирпичного завода. Ну, а дальше, наш охотник решил отправиться в свободное плавание. Проще говоря – кинуть своего благодетеля. Набрав кредитов и прихватив кассу завода, Одинцов исчез из поля зрения своего покровителя.
С этого все и началось. Так Одинцов решил, что отомстить за свои унижения всему миру, даже своему боссу. Он еще не догадывался, какой сюрприз приготовила ему судьба в високосный год.
Охотник в белом.
«Все меняется местами, Лу. Даже полюса на этой планете. Энергия не уходит в никуда.
У судьбы нет причин без причины сводить посторонних!
Откуда появился второй охотник – вопрос тоже до сих пор открытый. А вот зачем он прибыл на охоту – тут дело ясное. Вендетту еще никто не отменял. А тут, как раз – високосный год подвернулся, со всеми вытекающими сюрпризами. Пришло время меняться местами, и ждать «бумерангов судьбы».
Во дворе дома, где жил Одинцов, уже вторую неделю облюбовал турник крепкий парень, в белом спортивном костюме.
Новоявленный спортсмен, не спеша подтягивался, отжимался и качал пресс. Потом небрежно делал растяжку, чем привлекал внимание всего двора. Любопытные бабушки шепотом обсуждали неопознанного субъекта, а девушки подолгу засматривались на него.
Летом, мало кто утруждал себя физическими нагрузками. В такую жару все больше налегали на пиво, бегали на речку или просто прятались в тени.
Одинцову сразу не нравился этот новоявленный «гимнаст», постоянно ошивающийся у его подъезда. Что – то подсказывало ему, что неспроста, появился этот атлет во дворе. Но, впереди у него был отпуск на море. И он отгонял все дурные мысли и опасения.
Все испортил телефонный звонок. В начале июля, утром, Одинцову позвонил его бывший босс – толстяк. Он наконец – то разыскал должника через много лет. Разговор вышел весьма неприятный. Охотнику напомнили про его долги, и попросили «закрыть вопрос». Одинцов нагрубил и попросил «больше не беспокоить». Проще говоря, он послал своего бывшего покровителя далеко и надолго.
Эх, не прошли «лихие девяностые времена». Не утихли «разборки» и «стрелки». Одинцов слишком далеко зашел, и переоценил свои силы. Как говорится – попутал берега. Его в школе, видимо, плохо учили, что «девочек обижать нельзя», а «старших надо уважать». А тут еще ночные кошмары и ужасные сны.
Одинцова все чаще стала посещать непонятная тревога. Теперь ему каждую ночь снились убитые им звери и униженные девушки. Одинцову слышались голоса, стоны и крики своих жертв. Он просыпался, хватался за ружье, и осторожно выглядывал в окно. По ночам, у него во дворе было всегда безлюдно и тихо. Но, Одинцову все равно слышались чьи – то голоса и мерещились тени. Он одергивал штору и пытался разглядеть блуждающие силуэты. Но это были лишь деревья. Под утро, страх постепенно отступал. Он возвращался в постель, но продолжал слушать звуки улицы. Лишь одна «тень» продолжала смотреть на его окна. Тень сидела на лавочке и смотрела в окно Одинцову.
Шли дни одни за другим, монотонно подгоняя Судьбу. Одинцов считал эти дни до отпуска. Торопил свою судьбу и мечтал об отдыхе. До моря оставалось два дня.
Каждое утро, незнакомый спортсмен, в белом костюме, продолжал усердно тренировать свои мышцы. Он стал частью пейзажа и превратился в спортивную тень двора. Теперь, уже никто не обращал внимание, что помимо тренировок, атлет ведет дневник и ставит причудливые цифры в блокнот. Любопытные бабушки уже давно переключились на шумных подростков и юных студенток, отвешивая им укоры и «комплименты». Одинцов временно прекратил любовные «утехи» в апартаментах и, сосредоточился на предстоящем отпуске.
Вечером, ему пришла смс с неизвестного номера, со словами – «жди».
Той ночью он не сомкнул глаз. Одинцов догадался, что это «послания» его бывшего босса, и решил разобраться с этим «вопросом» раз и навсегда.
В голове у него созрел дерзкий план мести. Одинцов дал указания «пощупать» и «пробить» человека в белом спортивном костюме своему телохранителю.
«Этот не откажет. Мы с ним крепко повязаны, – размышлял Одинцов в теплой кроватке. – Если понадобится, то пусть разберется с этим жировиком, чтобы больше не беспокоил меня никогда!».
Он пообещал телохранителю хорошо заплатить, если тот «устранит проблему». Тот покорно согласился помочь решить судьбу бывшего босса Одинцова.
Но, где–то ТАМ, далеко – далеко, где решаются Судьбы, на Небесах, уже все решили за него…
У времени и у судьбы – свои законы.
Одинцов торопился в отпуск и на встречу судьбе с ускорением, свойственным только в високосные года.
Спортсмен в белом костюме, тоже торопится в отпуск, и у него тоже собраны чемоданы, но другую сторону.
Одинцов был опытный охотник и знал, что все звери, чуют опасность. Теперь опасность вселилась в него самого. Он, даже, стал намываться в душе дольше и тщательнее. Его преследовали тени уже повсюду.
Посторонние запахи напоминали ему запах, убитых им животных. Он хорошо знал запах смерти. Но, такую грязь, которая была на нем, даже дегтярным мылом не смоешь. Одинцов даже пару раз заехал в храм. Он быстро ставил свечку, что – то шептал деревянной доске, постоянно оглядываясь. Дома и на работе он тоже крестился по каждому поводу, и без. Его охватила паника и паранойя.
«Срочно в отпуск – иначе, я сойду с ума».
Одинцов мечтал убежать от страхов. Но страхи жили своей жизнью и весело смеялись на деревьях.
«Лучше старенький ТТ, чем дзюдо и карате!», – гласила веселая пословица. Теперь, Одинцов всегда носил в барсетке – старенький «ТТ» и подумывал о бронежилете.
Его телохранитель неизменно сопровождал его. Лишь в бассейне Одинцов плавал без верного секьюрити.
В конце июля чемоданы были собраны, упакованы и готовились к взлету. «Завтра я буду уже на море», – ликовал про себя Одинцов, потягивая пиво в баре. Он уже мысленно грелся на Солнышке и плескался в изумрудных волнах.
Июль выдался жаркий. Утром, как водится, все люди спешили на работу.
Все, да не все.
На турнике продолжал вертеться молодой человек, в белом спортивном костюме. Одинцов вышел подъезда и кивнул «гимнасту» в знак приветствия своей хитрой улыбкой. Спортсмен тоже кивнул в ответ лучезарной улыбкой. Директор базы оглянулся по сторонам. Он был уверен, что его телохранитель где-то рядом и прикрывает спину. Повертев головой, Одинцов, зачем – то кивнул еще раз спортсмену и двинулся в сторону автостоянки.
«Значит, я ошибся. Вот же! Сам себя накрутил – дурак! Это просто – обычный качок и, видимо, бездельник».
Одинцов уверенно зашагал на стоянку. Он не знал, что его охранник уже полчаса как лежит в кустах с простреленной головой…
И тут, на мгновение, что – то мелькнуло в его голове. Он неожиданно вспомнил этого человека в белом костюме. Он видел его один раз у своего бывшего босса, когда шеф похвалил его за успешную работу.
В тот день как раз убили нескольких конкурентов толстяка.
«Ё моё! Так это он?».
Одинцов резко обернулся. Но, на турнике уже никого не было. И только тут до него дошло.
«Мама», – вырвалось вслух. Он весь вспотел от ужаса и ноги стали ватными. Рубашка мгновенно стала мокрой.
– Привет, Емеля! –будто из – под земли раздался тихий голос. – Узнал, наконец?
Рядом с Одинцовым улыбался человек в белом спортивном костюме.
– Ага, – еле вымолвил директор базы.
Одинцов полез в барсетку за пистолетом, и бросился бежать. Он был похож на кабана, встретившись лицом к лицу с охотником. Но, теперь, он сам был добычей.
Виляя и петляя зигзагами, словно секач, Одинцов мчался в сторону стоянки, на ходу пытаясь достать свой пистолет.
Даже кабанам, иногда, везет. В минуты опасности, они могут развернуться и нанести смертельные раны охотнику. Такие случаи бывали. Редко, правда, но бывали.
Шансы мелькали вместе с прожитой жизнью.
Одинцов достал пистолет и …
Раздался выстрел. Потом еще один. Чуда не произошло. Хлопки спугнули лишь глупых голубей.
Одинцов улыбнулся, глядя на убегающего «гимнаста», посмотрел еще раз на Солнце, и, упал.
Человек в белом спортивном костюме, расслабленной походкой шел в сторону стадиона…
«Славная была охота!», – вздохнул в последний раз Одинцов.
Так закончилась охота на охотника.
Через неделю улеглись страсти, вместе с пороховым дымом. Еще некоторое время, раздувались слухи, версии и сплетни на счет громкого убийства в маленьком городке.
Первое время, некоторые «товарищи» Одинцова, даже погоревали. Но, через месяц, все стало по – прежнему тихо и обыденно, словно и ничего и не произошло. Охотника забыли также быстро, как забывают плохую погоду. Смылись, вместе с летними дождями, кровавые пятна на асфальте, и растворились лицемерные воспоминания его «друзей».
На следующий год произошло маленькое чудо.
В окрестных лесах выросла популяция лосей и бобров. Может совпадение? А может, и нет. Главное, на одно ружье стало меньше. Хоть на одно.
В любом случае, никто не отменял «бумеранги судьбы», особенно, в високосные года! Каждый человек либо охотник, либо жертва по жизни.
Август. Человек в зеленых перчатках.
(Рассказ о летчике – вампире).
Уже вторую неделю шел проливной дождь. Казалось, что ветер согнал все окрестные тучи и облака в одно место, словно «небесную армию», перед последним боем, чтобы выплеснуть весь поток летних осадков на старые дачные дома. Где – то, за лесом, уже готовились дать решающий залп грозы и молнии. Приближались передовые отряды бурь и ураганов. Слышны были штурмовых батальонов марши небесных сил природы. Самые стойкие «защитники» своих фазенд закрылись в своих домах, не желая покидать дачный поселок, и заняли глухую оборону возле окна с гороскопами и свечками в руках. Некоторые молча пили водку, читали сводки синоптиков и проклинали астролога Глобуса, который вешал очередную лапшу «про Марс и Юпитер в Козероге», и грозил антициклоном из зомбоящика.
«Вас ожидают хлопоты!», – беззубым ртом говорил он. Никто не знал значение этого слово толком. Даже сам астролог Глобус и его бывшая супруга! Может, хорошие или не очень – решай и додумывай сам. Каждому, как говорится свое. Лишь про Козерогов я тогда хорошо запомнил:
«Этот день порадует запоминающимися встречами и необычными знакомствами…».
Современные «Нострадамусы прогноза погоды» обходились размытыми фразами типа – «дождь будет недолгим», «ожидаются кратковременные осадки», «ветер порывистый».
В этот год возросли эпидемии, вирусы, а вместе с ними и некрологи. Активизировались демоны всех мастей. В общем, обычная суета високосного года.
Ровно в полночь началась массированная «атака» с неба в виде дождя. Град заставил многих схватиться за старинные иконы и судорожно молиться.
Я «вооружился» бутылкой водки и огурцом.
Дождевые «пули» стреляли по крышам и окнам, заставляя их трещать под натиском первой атаки. Ветер гнул ветки и гонял листву. Трещали хрупкие теплицы. Среди тучи улыбалась Луна.
Неожиданно погас свет. Кукушка на старинных часах не успела спрятаться и застыла на счете «шесть» с безумными глазами и открытым клювом. Часы замерли в первый раз за много лет. Сразу стало еще холоднее и неуютнее.
Я включил фонарь и зажег свечи. Потеплело. Я налил себе рюмку и выпил не закусывая. Потом решил подняться на второй этаж.
Представление природы было в самом разгаре.
Раньше березы, которые росли рядом с домом, не доставали даже до забора. Но сегодня они гнулись и царапали мое окно, будто когти неведомого зверя. Я наслаждался непогодой. Даже всегда молчаливый соседский лабрадор неистово выл на Луну.
«Забавно. Никогда раньше не замечал за ним такого!».
Луна наливалась неестественно красным цветом, а черные тучи придавали ей еще больше красоты и ужаса.
Неожиданно «ожила» кукушка и часы пробили полночь. На последнем ударе я заметил, как затих ветер и раздался оглушительный гром. Где – то совсем рядом скрипнула дверь. Тут я и заметил, что в доме напротив, горят огни.
«Странно, – подумал я. – Нигде нет света, а в этом доме есть».
Я был похож на сэра Бэрримора, со свечкой и фонарем в руках. Не хватало только собаки Баскервилей и мертвого каторжника. Повсюду активизировались тени. В доме напротив горел свет как ни в чем не бывало. Это заставило меня протрезветь окончательно. Можно было понять, если бы это было от генератора. Просто этот дом давно пустовал. А тут, в самый разгар урагана, в полночь, кто – то приехал.
На доме напротив больше двух лет висел потрепанный баннер - «ПРОДАЕТСЯ», с номером телефона.
Он напоминал пиратский флаг. Только вместо черепа и кости, на нем были выцветшие цифры.
Я направил фонарь на баннер – в окне двигалась чья – то тень.
«Забавно! В новом доме тени бродят! – подумал я. – А может кто – то прячется там от дождя. Но откуда там свет?».
Я налил стакан водки для храбрости и, вышел в ночь, на поиски приключений...
Гробовая тишина резала слух. Тучи испарились вместе с дождем. О былом урагане «говорили» только лужи и поломанные ветки деревьев. Как будто ничего и не было. Луна молча висела прямо надо мной, и напоминала воздушный шар. Она была так близко, что отчетливо угадывались почти все ее кратеры. Все вокруг замерло.
Фонарем я посветил на дом «соседа». Луч врезался в густой туман и «попал» в окно. Я пытался через забор разглядеть, что происходит там. Но, кроме пугающей тишины там ничего не было.
«Наверно, мне показалось. Бред какой – то. Пить надо уже меньше».
Я собрался было уже уходить, как сзади меня кто – то положил руку и постучал по плечу:
– Гуд ивнинг! Не спится?
И я выронил фонарик…
Сейчас я вспоминаю это «гуд ивнинг» со смехом. А в ту летнюю ночь, да еще в полнолуние, было совсем не очень весело.
Так я и познакомился с замечательным «человеком» в зеленых перчатках.
«Замечательный сосед».
Новый сосед оказался бывшим летчиком. Его «списали» по инвалидности из гражданской авиации, и выдали «отступные» в виде сертификата, на которые он и купил себе дачу в нашем кооперативе.
С этого дня, в поселке, закончилась тихая и спокойная жизнь, и начались «веселые приключения».
Звали этого авиатора просто – дядя Женя. Дядя Женя был очень похож на пирата.
Как заправский пират, он великолепно хромал на одну ногу, и, почти не расставался с железной тростью. Поэтому, я его так и прозвал – Сильвер. Местные жители избегали общения с новым соседом, и старались не приближаться к его дому. От новоиспеченного Сильвера веяло опасностью и необъяснимым потусторонним страхом.
Когда дядя Женя выходил на прогулку, все собаки начинали дружно выть. Местное население, в виде суровых дачников и милых пенсионеров, конечно, не лаяли на него, но люто игнорировали.
Его дом стоял на перекрестке четырех улиц, поэтому многим дачникам было трудно избежать встречи с ним, когда он выползал, хромая, из своих ворот. Сильвер подолгу стоял на перекрестке, выпуская во все стороны клубы черного дыма. Дачники, проходили мимо, быстро кивали и ускоряли шаг, не желая вступать в дискуссии с опасным незнакомцем. Это его очень обижало. Он злобно ругался им в спину, плевался и грозил своей тростью «проклятым невеждам».
Не знаю, что больше отталкивало от него людей – вечно пьяный вид, пугающая внешность, а может его загадочные зеленые перчатки. Было видно, что Сильвера это сильно напрягает и тяготит.
Но, сердцу, как говорится, не прикажешь.
С горя и одиночества он люто напивался почти ежедневно! Стоя на перекрестке, он еще громче начинал орать свои пошлые песенки на всю округу.
А время бежало без остановки и прибавляло шаг…
Прошло четыре года.
Наступил очередной високосный год. Собаки давно перестали выть и лаять на Сильвера. Многие смирились с таким соседством, и, даже привыкли. Остальные перестали обращать внимание, на эти «забавы» пирата и продолжали игнорировать. Только лишь местные алкоголики, тунеядцы и прочие «джентльмены удачи», постоянно слетались, словно мотыльки, на его громкую музыку и крики по ночам.
«Пехота» плотно оккупировала его неприступный «форт», и взяла его в долгосрочную осаду.
Дядя Женя почти не сопротивлялся таким «атакам». У него была своя тактика ведения войны…
Он открывал ворота и запускал «противника» внутрь своего форта. Наступало временное «перемирие» и затяжные «перекуры». Что происходило за забором, никто не знал, но догадывались по звону стаканов и по увеличивающемуся звуку радио «Шансон».
Дядя Женя посылал своих «оккупантов» в магазин за продуктами и вином. «Гонцы» радостно бежали в ларек, как скороходы, и никогда не приносили сдачи. «Храбрая» вода придавала им смелости и отваги. Дряхлые собутыльники дядя Жени превращались в «героев и богатырей». Он лишь хитро прищурился, когда разливал водку, и тихо шептал незнакомые слова себе под нос. Те, в ответ, лишь «чистили» его карманы и холодильник, когда он спал, наивно думая, что он не замечает. А зря…
Этот «карнавал» мог длиться неделями. Вся эта «свита», дружно несла пьяного «пирата» под шумное улюлюканье на руках в магазин и обратно, словно арабского шейха, где пополнялся запас провизии и провианта для «крутого пике». По дороге Сильвер громко матерился, орал непотребности, попутно грозя всем дачникам своей тростью.
Все это продолжалось до очередного полнолуния. Когда наступала полночь, все резко затихало за воротами загадочного «форта». Лишь собаки вновь начинали выть на Луну. Потом, спустя пару дней, дядя Женя выходил из «замка», но уже один, без свиты и сопровождения. Он был на удивление бодр и свеж. Часто даже без трости, и почти не хромал. От него пахло дорогим одеколоном. Стоя на перекрестке, он махал мне рукой в знак приветствия, загадочно улыбался и уезжал в неизвестном направлении на такси. Это был ритуал от полнолуния к полнолунию. Никто и никогда не видел, куда деваются его гости. Да и вообще, больше никто не видел и не встречал «сотрудников его свиты».
Мне всегда казалось, что жизнь остановилась в его теле. Он не старел и не менялся. Бродил словно замороженный.
И тут наступил очередной високосный год.
Я не жил на даче постоянно, а когда приезжал, он находился в очередном «крутом пике» и в окружении новой свиты. Мы редко виделись с ним. Сухие «здрасьте», были нашими соседскими обязанностями по этикету, словно и не было той ночи, после урагана четыре года назад. Дядя Женя делал вид, что не знает меня или не хотел продолжать отношения. Но моя интуиция подсказывала мне, что он хочет со мной поговорить. Интуиция меня и на этот раз не подвела.
В очередное полнолуние мне, как обычно, плохо спалось. Я вышел на перекресток покурить. Звезды плясали на небе вместе с Луной. Некоторые из них, наигравшись, падали, оставляя яркий последний свет за собой, в виде чудесного луча. Я дымил трубкой во все стороны и загадывал желания. Они (желания) сыпались одни за другими, вместе с падающими звездами. Их было так много, что пришлось «дарить свои мечты» направо и налево. Тишину нарушал лишь ветер, гоняющий первые желтые листья. Где – то рядом скрипнула дверь. Я выпустил огромный клуб дыма из своей трубки в ночное небо, и собрался было идти спать, как по плечу меня похлопала чья – то рука.
– Буэнос ночес, милый друг!
Я вздрогнул от неожиданности и отскочил в сторону. Передо мной стоял человек в зеленых перчатках.
– А. Это вы! Вы, как джинн, из тумана появляетесь? Зачем так пугать?
Дядя Женя разразился громким и страшным смехом.
– Ага. Из кувшина, как Хоттабыч. Нет, малыш. Это не мой профиль. А я и не знал, что ты такой пугливый. Вроде, на труса не похож. И чего тебе опять не спится?
Я пришел в себя:
– Да вот, на звезды решил посмотреть. В полнолуние всегда плохо сплю.
– В полнолуние говоришь!? Ну, ну. А я думал, желания загадываешь? – раздался опять его хриплый смех. – В полнолуние – грех спать. Звезды тебе не помогут. Уже давно все решено за тебя.
– А кто поможет?
Мне стало любопытно услышать прогноз своей судьбы от пьяного летчика.
В свете Луны таинственный сосед был очень похож на графа Дракулу. Мне даже показалось, что сверкнули его желтые клыки во рту.
– Я, – ошарашил меня своим дерзким ответом сосед и протянул мне руку в зеленой перчатке. –Извини, что не снимаю рукавицы, руки мерзнут.
Мне понравилось, что он назвал свои зеленые перчатки «рукавицами». Холодная, кожаная рукавица крепко сжала мою кисть.
– Интересно. И как вы мне поможете? – я вырвал кисть из его крепких лап. Его глаза смотрели сквозь меня, словно он читал мои мысли.
– Я все время их так называю – рукавицы, – подхватил мою мысль дядя Женя. – Приглашаю тебя в гости. И никаких отказов, у меня праздник и вообще, пора уже поближе познакомиться.
Я был озадачен «чтением моих мыслей», но тогда я еще не придал этому значение. Я не знал судьбу тех людей, которые заходили к нему в «гости» и исчезали. Ничего хорошего там точно не предвещало, но я согласился …
– Только не на долго. Завтра рано вставать.
– Как скажешь. Пошли скорей. Луна уже не греет, а мы сейчас согреемся. У меня чудесный шнапс есть. Сегодня юбилей как раз. Четыре года в ваших краях. Помнишь, ту ночь?
– Конечно. Такое не забудешь.
– Ладно. Не льсти. Не люблю эти дешевые комплименты. Я просто давно хотел с тобой поговорить, а ты все бегаешь от меня, как все. Боишься? Знаю, знаю – все меня боится. Не ссы, не я не кусаюсь.
Дядя Женя опять громко рассмеялся, и молча, пошел к своему дому, давая понять, чтобы я следовал за ним.
– Пошли, пошли, не укушу тебя, – подмигнул он хитрым глазом.
Он быстро исчез за калиткой, оставив ее открытой.
Шутка мне его не понравилась, но отступать было некуда.
Снаружи, его деревянный дом казался обычной дачей. Но внутри, этот «каркасник» оказался похож на мини дворец. Дом был холодный, словно склеп. Везде горели свечи. Пахло формалином и еще какой– то гадостью. Этот запах было не с чем не перепутать. Запах морга, трудно забыть.
– Располагайся. Сейчас растоплю свой крематорий. А ты пока, доставай все, что есть из холодильника.
Я не ожидал увидеть такое изобилие деликатесов в его холостяцком жилище. Мне казалось, что кроме кильки он мне ничего не предложит. Ассортимент продуктов был просто великолепным. Но, мы ограничились водкой с лимоном.
Дядя Женя оказался на редкость интересным собеседником и рассказчиком. Он постоянно шутил, громко смеялся и не пьянел. Я до утра слушал его рассказы и байки про жизнь. Не знаю, почему он мне решил открыть свою душу. Но, в ту ночь я узнал почти всю его жизнь. Это было, как в «Интервью с вампиром», но, только со мной…
Дядя Женя лихо опрокидывал рюмки, не закусывая, лишь курил одну сигарету за другой. Из его легких выходил темно – желтый дым вместе с мощным кашлем. Казалось, что легкие его вот – вот выпрыгнут наружу вместе с желудком. Но, он продолжал вливать в себя водку, кряхтеть и курить. Я молча слушал его биографию, изредка кивая в знак согласия, и машинально разливал по стаканам. Мы не пьянели (как мне казалось), а будто находились в другом измерении или в трансе.
Сейчас я вспоминаю ту ночь и думаю, а может это был тоже сон, потому что я выжил. А может, ничего и не было? В ту ночь я и узнал тайну «зеленых перчаток» …
Исповедь вампира.
Дядя Женя очень любил Небо и мечтал стать космонавтом, как и все мальчишки великого и могучего Советского Союза. После окончании института, он мужественно начал бороздить просторы воздушных морей и океанов. Лихой штурман не верил, ни в Бога, ни в дьявола, и слыл «махровым атеистом», как сам себя называл. В свободное от полётов время, он играл в карты, ходил на рыбалку, пил вино и крутил романы с дамами. В разных городах оставлял он свои «следы», в виде детей, про которых говорили «дети Неба». Все законные браки, закончились логично – громкими разводами. Лишь двоих детей он признал и всячески им помогал.
Форма во все времена, даже у гражданской авиации, была знаком благородства и мужественности. Дядя Женя соответствовал этим критериям на все сто процентов, хотя и был гражданским летчиком. Форма придавала ему дополнительных «бонусов», в виде благосклонности женского пола и подчеркивала харизму. Дамы вешались сами на шею к нему сами собой. Вдобавок, была у него еще одна маленькая особенность – дядя Женя всегда носил зеленые перчатки! Тем самым окружил себя еще большим ореолом загадочности и шарма.
Откуда они появились у него и когда, никто не знал. Никто не заметил и перемены в самом летчике. На замечания руководства «соответствовать форме», он не реагировал. Дядя Женя надевал белые перчатки для отвода глаз. Так он демонстрировал себя на планерках и совещаниях, хитро улыбаясь, а потом снимал, и бережно клал в карман. Под ними всегда были другие – кожаные зеленые перчатки!
Но это было не всегда.
Все решил, как всегда, один «забавный» случай в аэропорту Внуково.
После очередного рейса, по закону «гравитации и притяжения», вся команда корабля, как водится, решила отметить удачную посадку. Традиции выпить после удачной посадки никто еще не отменял. Весь экипаж дружно переместился с корабля, в …ресторан. Попили, потанцевали и стали разъезжаться по домам, кроме дяди Жени. Он решил продолжить банкет в одиночестве. Возвращаться в холостяцкую квартиру не хотелось, и душа требовала продолжения банкета и приключений. Они не заставили себя долго ждать. К нему за столик подсадили веселую компанию (раньше это было нормой, в связи с дефицитом мест в ресторанах).
Все дружно подняли бокалы «за дружбу и любовь». После третьей бутылки, все обнимались и «уважали» друг друга. Потом были танцы. Молодая эффектная брюнетка что – то нежно шептала на ухо захмелевшему молодому летчику. Когда они вышли на улицу, чтобы вызвать такси, то барышня обвила его руками за шею и поцеловала.
Дальше дядя Женя ничего уже не помнил. Ему было хорошо. Он улетел «в другое измерение». Так хорошо ему еще ни с одной женщиной не было. Они всю ночь меняли пейзажи и раздвигали границы.
Очнулся молодой летчик, почему– то уже в больнице, с жуткой головной болью.
Врач сообщил, что он пролежал месяц в реанимации и неделю был в коме. Его нашли на лавке, в Марьиной роще, с двумя дырками на шее.
Когда дядя Женя пришел в себя, то у него жутко болела шея и чесались зубы. Но он все равно был безмерно рад возвращению из «этого затяжного пике».
Спустя месяц, в приподнятом настроении, он покинул здание медицинского учреждения, и вышел в совершенно другой мир. Солнце ослепило новоявленного вампира осенними лучами и ему сразу захотелось спрятаться в тень. Он еще не догадывался, кем стал, но уже почувствовал изменения в себе. Солнечный свет теперь ужасно раздражал его.
«Наверное, я до сих пор отхожу от лекарств?».
Летчик решил спрятаться от света в ближайшем магазине. При виде томатного сока ему жутко захотелось пить. Его потянуло на все красное. Он набрал красного вина, гранатовый сок, и брусничный морс, взвесил палку кровяной колбасы. На втором этаже универмага он купил черные очки. Потом прыгнул в такси и помчался домой.
Целый день его тошнило от Солнца и очень хотелось спать. Раньше он никогда даже не дремал после обеда, а теперь глаза сами закрывались. Выпив залпом бутылку вина, он задвинул шторы и провалился в глубокий сон.
Дядя Женя продлил больничный еще на месяц. Неделю он прятался ото всех в полной темноте. Никому не открывал двери, отключил телефон. Лишь по ночам неведомая ему сила звала его выйти в сумрак. Рана на шее почти зажила. Стоя у зеркала, он заметил, что его зубы подросли и стали острее. «Вот дела! Можно даже банки без штопора открывать!».
С этими словами он накинул модный шарф на шею, улыбнулся пустому отражению, и вышел в вечерний город. Свежий воздух чуть не сбил его с ног. Он устоял, и двинулся к дворовым завсегдатаям. Ему хотелось праздника и крови.
Во дворе, за обшарпанным столом, сидели молодые пенсионеры и простые бездельники. Все обсуждали футбольные матчи, спорили о политической ситуации на Кубе и травили байки про рыбалку – все, как обычно. Не хватало лишь вина.
Компания обрадовалась очередному возвращению «воздушного волка». Во дворе всегда ждали его из рейсов и ценили его за щедрость и широту души. Быстро послали гонца (из молодых пенсионеров) в магазин. Тут же со всей округи слетелись и другие местные поклонники Бахуса и Диониса. Заляпанный теннисный стол превратился в дастархан. И через полчаса импровизированный стол уже ломился от водки и нехитрой закуски.
Дядя Женя наслаждался красным «Портвейном». Он поймал себя на мысли, что вино придает ему необычный тонус. Такого раньше с ним не было. Двор шумел и гудел до глубокой ночи. Пришло время расходиться, а кому-то расползаться. На столе, среди хлебных крошек, консервных банок и пустых бутылок спал молодой парень из соседнего двора. Никто не хотел его нести домой, да и сил уже особо не было – все еле держались на ногах. Тогда дядя Женя решил проводить его до дома. Он положил бедолагу себе на плечо, как ручную кладь, и понес его домой.
Парень что – то бубнил себе под нос и пускал слюни.
Кабина лифта медленно поднимала пассажиров и смачно скрипела. Молодой собутыльник положил голову на плечо спасителю.
И тут, дядя Женя заметил, что у молодого человека из носа течет кровь. Он захотел вытереть ему кровь, но неожиданно у него самого закружилась голова. Новое чувство охватило бывалого летчика. Ему до дрожи захотелось выпить крови…
Дядя Женя нажал кнопку «СТОП». Потом схватился за свои зубы и резко убрал руку. Изо рта торчали клыки. Двумя руками он прикрыл рот, пытаясь спрятать их.
В глазах помутнело. Ему хотелось бежать, но вместо этого он крепко обнял юношу, взял за горло и укусил того в шею. Парень всхлипнул и обмяк.
Вдоволь напившись свежей крови, ему стало очень хорошо.
«Вот оно что! Неужели я вампир! Матерь Божия, царица Небесная!».
Страха и стыда не было. Новоявленный вампир медленно спустился вниз по лестнице. Уже дома он до конца осознал кем он стал. Оставалось придумать, как с этим жить дальше.
«Ну не осиновый же кол в себя вбить! Никакого чеснока и серебряных пуль. Я остаюсь, чтобы жить. Буду переводиться на ночные рейсы. Где наша не пропадала!».
От этих мыслей он даже подпрыгнул. На следующий день он закупил несколько модных солнцезащитных очков и крем от загара.
А во дворе тем временем уже поползли слухи о загадочной смерти парня из соседнего двора.
Труп нашли на пороге его квартиры, полностью обескровленным. Никто не помнил, кто его отвел домой, поэтому милиция стала опрашивать всех, кто пил в тот день во дворе. Дошла очередь и до дяди Жени давать показания.
Участковый пришел сам к нему домой под вечер. Он уже неделю не мог достучаться до него, поэтому был очень зол, что приходиться бегать по нескольку раз на день.
Милиционер был очень настырным и готовился поступать на следователя. Он мечтал быть знаменитым сыщиком, как майор Знаменский. Молодой капитан грезил великими расследованиями и загадочными делами. Он решил сам попробовать раскрыть это дело и поэтому не спешил докладывать о своих подозрениях и версиях начальству.
А версия у него уже была. Был и подозреваемый. Оставался найти мотив. «Как можно так долго спать?», – звоня в дверь думал участковый. Милиционер еще не знал, что сон вампира очень крепок.
И тут дверь открылась. На пороге стоял бледный пилот в черных очках.
– День добрый, гражданин Варгошев. Что с вами? Почему не открывали мне дверь? Неделю хожу к вам.
– Наверно, спал. Устаю в последнее время.
– Неужели не слышали? Позволите войти?
Молодой капитан был очень серьезен и суров. Было видно, что он подозревает дядю Женю и о чем – то догадывается.
– У меня к вам несколько вопросов, на счет вашего знакомого.
– Какого из? Да вы заходите, заходите, не стесняйтесь. Что случилось то? Буду рад помочь.
Варгошев был сама любезность.
– А вы не знаете, что случилось?
Капитан пытался насквозь пронзить глазами Евгения Варгошева, но тщетно. Глаза вампира были спрятаны за темными линзами.
– Снимите очки. Вы же у себя дома. Тут и так темно, как в склепе.
– Нет. У меня аллергия. Врачи запретили.
– Ну, хорошо. Допустим. Андрей Логинов вам знаком?
– А! Андрюха что ли? Из дома напротив? Конечно. А что с ним?
– Андрей Логинов был найден мертвым, в прошлую пятницу в своем подъезде.
– Не может быть! Какой ужас! Такой молодой. А что с ним случилось?
– Вот об этом я и хотел вас спросить. Вы же пошли его провожать? Так?
Дядя Женя быстро догадался, куда клонит участковый…
– Ну, да. Проводил его до порога. Он мне еще сказал: «дальше я сам». Я прислонил его к двери и ушел. Пьяный был, плохо помню детали. Вроде так.
Участковый пристально смотрел на Сильвера.
– Как– то так, да не так. Неувязочка вышла, Варгошев. Соседка вас видела и все рассказала.
Капитан решил пойти ва – банк и соврал про соседку.
– Какая соседка? О чем вы? На понт берешь, начальник?
– Выбирайте выражения, гражданин Варгошев! Все улики против вас. Я все и так, про вас знаю.
«Интересно, что он может про меня знать? Блефует мент. Ладно. Я ему сейчас викторину настоящую устрою».
Дядя Женя заметил про себя, что может читать чужие мысли.
– Ну, так вот, – не унимался участковый. – Парня нашли мертвым и почти без крови у своей двери. Но, крови рядом и следов борьбы не обнаружено. Вы последний его видели. Что скажете? Лучше чистосердечное признание, как говорится, вам поможет. Уж поверьте.
– Во как? Мокруху предлагаете на себя взять? Не выйдет, начальник. Я что вампир кровь пить?
– Не знаю, не знаю. Но последний, кто видел Логинова живым – были вы. Думаю, нам лучше в отдел проехать.
– А-а. Вот вы куда клоните! Не выйдет. У меня алиби.
– Вот и проверим его. Мы сейчас на экспертизу поедем. Где у вас тут телефон? Я наряд вызову.
Участковый сидел на кухне и медленно заполнял протокол. Дядя Женя нервно курил одну сигарету за другой, и монотонно отвечал на вопросы. Он уже все решил…
– В котором часу вы покинули двор? Варгошев? Вы меня слышите? – прервал участковый.
Дядя Женя отлично понимал, что его ждет. Ему не хотелось в тюрьму. У него начиналась новая жизнь – бессмертия. И никакой участковый не помешает ему.
– А, да. Простите великодушно, сэр. Задумался.
– Какой я вам «сэр». Шутки неуместны, Варгошев. Отвечайте на вопросы и не отвлекайтесь. Нам придется проследовать в отделение.
– Этого не потребуется, сэр.
В руках дядя Женя крутил карандаш, как заправский барабанщик. Он приблизился к участковому и противно засмеялся на ухо.
– Что вы себе позволяете? Сядьте на место…
Участковый хотел встать, но вместо этого получил удар кулаком точно в кадык. Одновременно карандаш вошел ему в шею, в глаз, потом еще, еще и еще…
Такого поворота милиционер явно не ожидал. Он схватился за горло одной рукой, а другой попытался достать пистолет из кобуры. Но, было уже поздно. Две руки, с неимоверной силой, выдернули его со стула, словно мягкую игрушку и прижали к огромным клыкам. В глазах участкового помутнело, и он ослаб…
Кровь участкового оказалась на редкость очень вкусной.
«Надо же! Не знал, что у ментов такая кровь сладкая! Не то, что у этого алкаша Логинова – проспиртованная».
Напившись крови, дядя Женя умылся и закурил. Он был очень бодр, свеж и весел. Остатки крови он слил в пустые бутылки из– под молока и поставил в холодильник. Удача сопутствовала ему. Теперь у него был пистолет и милицейская форма. Высохшее и бескровное тело участкового он завернул в старый половик и ночью вывез в лес. Там он его благополучно сжег.
Так началась новая жизнь веселого вампира – летчика Евгения Варгошева. Теперь он не боялся смерти. Перед ним открылся совершенно другой мир – мир приключений, соблазнов, безнаказанности и власти.
В «Аэрофлоте», он попросился работать только в ночные рейсы. Ему пошли навстречу. Варгошева ценили и уважали. Он всегда щедро благодарил диспетчеров, которые составляют расписание полетов. Новый образ жизни ему очень нравился. Теперь он постоянно носил черные очки. И был похож на молодого Бельмондо. В городах, он знакомился с юными стюардессами и одинокими барышнями. Он не скупился на дорогие подарки, водил по ресторанам. С ним было всегда легко и весело. Дамы отвечали ему страстной любовью. Но, наутро, многих девушек находили с прокушенными шеями. Красивые тела лежали в мятых кроватях в соблазнительных позах. С них можно было писать картины и смотреть часами. Женщины словно спали или позировали обнаженные невидимому художнику.
Некоторым женщинам Варгошев научился «дарить новую жизнь». Он позволял им кусать себя в руку, чтобы привить вкус крови. Так, многие красивые женщины восполняли армию вурдалаков, а потом «пили» кровь у своих мужей.
Небеса надежно прятали и скрывали его следы на земле. Варгошев легко перемещался по всей стране, практически не оставляя следов. Изредка появлялись заметки в криминальной хронике о найденных телах, с прокушенной шеей. Сыщики сбивались с пути и закрывали дела. Варгошев был не досягаем. Причем, во всех отношениях.
Дядя Женя не испытывал недостатка в крови. В качестве альтернативы, он приноровился покупать кровь на мясобойнях и фермах, в качестве альтернативы. Бутылочки с «пищей» он брал с собой в рейсы, и прятал их в термосе, вместо чая. Единственное, что его напрягало в новом облике — это его кисти рук. Они стали белоснежные и с острыми ногтями. Сколько не пытался Варгошев их мазать тональными кремами, наносить тушь и масла – все тщетно. С ногтями было еще хуже. Они росли при дневном свете, как грибы после дождя, и превращались в когти. Чтобы их подпилить или подстричь, ему приходилось использовать напильник и ножницы по металлу. Выход был найден простой и неожиданный – ПЕРЧАТКИ!!! При чем, только зеленые. Остальные слабо помогали.
После очередного рандеву, он решил примерить зеленые перчатки очередной своей жертвы. Дама надолго «уснула» сладким сном вампира и ей уже они не понадобятся. Когда Варгошев их надел, то руки словно помолодели, а пальцам стало очень уютно и тепло. Он решил больше не снимать их. Закупив в Риге, целую партию замечательных зеленых кожаных перчаток, новоявленный Дракула, стал главным вампиром Советского Союза.
Вскоре Варгошев перестал напрасно лишать жизни прекрасных женщин направо и налево. Он стал сентиментальным, матерым и осторожным вампиром и ничем не отличался от нас, смертных. Убийства и ужасы с прокушенными шеями остались в прошлом – он просто наслаждался жизнью.
Варгошев скупал кровь доноров в больницах. Особенно ценил первую группу, с положительным резус фактором. За нее платил вдвойне. Но, не брезговал и другими «группами» крови.
Дядя Женя научился перемещаться в другие миры и подпространства, когда напивался крови. Он купил себе изысканный и удобный гроб. Респектабельный, черный, открытый гроб, с белой гламурной обивкой. Это было романтическое олицетворение мрачного произведения мертвого искусства. Там он и спал после рейсов.
Летели года, старели и умирали люди. Прошла «перестройка», минули лихие девяностые, менялись экипажи самолетов. А наш лихой штурман, был вечно молодой и вечно пьяный. На него стали по – другому смотреть. Многие стали побаиваться и избегать совместных посиделок. Все вокруг чувствовали «холодок смерти», но боялись его об этом спросить. Варгошев же, наоборот, перестал бояться всего. Ни турбулентности, ни грозы и ураганов в полете. Он знал, что не умрет никогда. Дядя Женя просто застыл в возрасте «около сорока лет».
И тут опять вмешался его величество случай. Трагедии и форс – мажоры случаются даже у вампиров. А куда ж без драмы.
Однажды Варгошева пригласили в гости к новому командиру корабля. Собрался весь экипаж. И началось…
Дрогнули стаканы, зашумела музыка, флирт, смех – все как у людей. Когда начались медленные танцы, дядя Женя не поделил одну даму с молодым стюардом. Молодой «стюардесса» (так его дразнил дядя Женя) был «звезда» экипажа и любимчик всех молоденьких стюардесс. Выглядел он, как заколдованный принц, словно из прошлого века. Варгошев явно проигрывал ему своей брутальной красотой юному «дарованию».
Но он не привык сдаваться. Ему стало обидно, что его самого - «князя тьмы» предпочли обычному «шаловеку».
Варгошев в первый раз ошибся. Тут и нашла коса на камень. Началась драка. Драться Варгошев умел и любил. Тем более, считал себя непобедимым. Никто, еще не сумел дать должный отпор человеку в зеленых перчатках. Дядя Женя был уверен в победе на сто процентов.
Но, тут, что – то пошло не так. Ему оказали сопротивление, да еще какое.
В общем, тот другой оказался ловчее и сильнее дяди Жени. Никто не ожидал такого исхода. Все переживали за гламурного стюарда, а вышло, наоборот. При падении Варгошев сильно ударился головой и потерял сознание. Для вампиров это редкость. Пока дядю Женю откачивали в ванне, «принц - соперник» хотел по – тихому вбить ему осиновый кол в ванне, пока все отвлеклись и вышли.
Этот стюард, как оказалось позже, тоже был вампиром. Он, хотя и был на вид моложе, но на деле был намного опытнее и старше. Ему было «слегка за триста». И был намного опытнее нашего героя. Для вампиров триста лет, сравнительно юный возраст. Поэтому дядя Женя, с его двадцатилетним стажем вурдалака», был сущий мальчишка и «щенок». Силы явно были неравны. Но вампиры своих не убивают – это закон.
Варгошева простили и помиловали на первый раз. А в качестве наказания, стюард, накормил его чесноком и облили святой водой, за дерзость. Варгошев после этих процедур, еле выжил, но остался инвалидом.
Сначала у него отказали ноги. Потом онемела правая рука и парализовало пол лица. Реабилитация была долгой и мучительной, по причине «особенностей» организма. Врачи долго недоумевали от результатов анализов. После долгих совещаний, комиссий и консультаций решили сделать переливание крови и отпустить его на амбулаторное лечение.
Из больницы Варгошев вышел совершенно другим – старым, седым и хромым. Пластическая хирургия, молодая кровь – немного вернули ему «былой красоты», но процесс реинкарнации был уже запущен. Медленно, но, верно, Варгошев начал стареть и увядать.
Комиссия ВТЭК признала его инвалидом первой группы. Варгошева быстро списали из авиакомпании. Торжественно проводили на пенсию, перекрестились и забыли.
Эту историю я слушал всю ночь. Передо мной сидел старый вампир. За ночь дядя Женя постарел лет на сто. Помню, когда я уходил от него, он мне сказал:
– Придет время, и ты сам устанешь от этого мира. Совсем скоро ты полюбишь ночь больше, чем день. А сейчас иди спать. До новых встреч, в эфире.
Он громко рассмеялся, своим хриплым и заражающим смехом. Написал на пачке сигарет свой номер телефона. Протянул руку в зеленой перчатке и закрыл дверь за мной. Как добрался до дома, я плохо помню. Сон накрыл меня мгновенно. Я проспал весь день и проснулся ночью. Помню, мне снились драконы, коридоры и зеркала.
Когда я проснулся, то сразу решил записать наш разговор в дневник. Обычно сновидения мне плохо запоминаются, и сразу испаряются, словно утренний туман. Но, в тот раз, я помнил почти каждое слово моего нового знакомого. Мы стали чаще встречаться. Вечерами, дядя Женя звонил мне и просил зайти к нему. Я не отказывал. Мне нравилось слушать его приключения. Его зеленые перчатки были уже все в дырках, через которые проглядывались белые руки и торчали огромные ногти. Я понимал, что он болен, но боялся спросить. Однажды он попросил меня привезти ему кровь.
– Май френд, достань мне свежей крови. Только не покупай гематоген и не подсовывай кровь свиньи.
– Вы о чем? Где я ее возьму?
– Я тебе расскажу где. Заедь на ближайшую птицефабрику и попроси «немного эликсира» для своего друга. Не откажи. Я же не заставляю тебя приводить мне людишек. Я и сам могу заманить кого угодно. Но сейчас уже крови хорошей не осталось. Надежда только на тебя.
– Вы о чем?
– Не боись. Не укушу. Хотя, знаешь. Из тебя вышел бы отличный вампир.
Я понимал это, но горло решил не подставлять – держался на расстоянии.
– У нас впереди будет много приключений. Вечность – прекрасна. Подумай, время еще есть. Из этого мира еще никто живым не уходил. А мы сможем вместе раздвинуть границы и поменять пейзажи.
Я обещал подумать. Тогда я ему ничего не ответил, хотя соблазн был очень велик.
Время все расставило по своим местам. Судьба забросила меня надолго в Крым. Я приезжал раз в год на дачу, но не заставал дядю Женю. Ходили слухи, что он не вылезает из «крутого пике» и его редко кто видит.
И вот через три года я наконец увидел его. Это было страшное зрелище. Когда стареют люди – это одно, а когда увядают вампиры – совсем другое. Оказалось, что все это время он травил себя святой водой, водкой и ел чеснок. Дядя Женя целенаправленно губил себя. Он покрылся ужасными наростами и шишками по всему телу. Теперь это был настоящий граф Дракула. Мне было по – человечески жалко его. Я предложил сделать ему переливание крови. Но, он лишь рассмеялся. Из его горла выплевывалась желтая кровь.
– Убей меня, май френд. Вбей кол в мою грудь. Умоляю тебя, как родного!
– Вы что? Я не могу. Может, есть другой выход?
– Есть. Но, я боюсь его.
– Кого?
– Того, кто придет за мной. Но, видимо, без этого не обойтись. Устал я, сынок. Сделай одолжение, позвони завтра по этому номеру.
Дядя Женя дал мне мятый клочок бумаги. Это был посадочный талон старого образца. На нем был написан карандашом странный номер
«207 – 404 – 2604».
– Обещай мне, что позвонишь и просто скажи, «что я готов и устал».
– А почему вы сами не позвоните?
– Мне нельзя. Никто не поверит. Таковы правила.
– Не откажи старому приятелю, мой юный друг.
Я не мог смотреть на эти страдания. Пускай он и был не простым «человеком», но дядя Женя стал очень дорог мне, как бы странно это не звучало.
– Хорошо. Завтра позвоню, – пообещал я.
– Только обязательно дозвонись и убедись, что тебя поняли. Просто скажи: «Варгошев разгерметизировался». Там поймут.
На следующий день я все сделал как он и просил. На том конце никто не ответил, но чей шепот ответил: «Принято к сведению».
Потом послышались короткие гудки.
Вечером я доложил дяде Жене, что все сделал, как он велел.
– Отлично. Осталось дождаться первой Луны. Благодарочка тебе, май фрэнд. Теперь я спокоен.
Он молча развернулся, даже не попрощавшись, и скрылся у себя за забором.
Целую неделю Варгошев бродил пьяный по дачному массиву, и грозился ударить своей палкой каждого встречного. Потом даже напал на председателя нашего кооператива, и пытался его укусить. Тот еле вырвался, и грозил ему «большими неприятностями».
Угрозы и проклятия сыпались в сторону старого вампира со всех сторон. Даже собаки, в последнее время, осмелели и пытались его укусить. Он долго смеялся всем в лицо и кричал: "мы еще встретимся" и «я доберусь да вас оттуда».
Откуда он доберется догадывался, наверное, один я. Его ужасные песни, разносились вместе с ветром, по всей округе, почти каждую ночь. Он стал сильнее хромать, не отбрасывая тени, и постоянно смотрел на нарастающую Луну. Луна освещала его бледное лицо. Около его дома исходил зловещий запах плесени. Огромная паутина овеяла весь его дом и нитями свисала, словно сосульки. Даже мне стало жутко. Мне хотелось его спасти.
Несколько раз я стучался к нему и звонил. Но он игнорировал меня и выкрикнул какие-то проклятия на непонятном языке.
А потом он пропал, а точнее испарился, как туман. Его дом сгорел при пожаре и превратился в пепел. Пожарники нашли только два золотых зуба, которые он надевал на клыки. Все сделали вывод, что дядя Жене сгорел заживо.
Когда пожарные разъехались, я пришел к нему на участок. Пожар не затронул только маленький сарай. Замка там никогда не было, и я открыл дверь. Все было на месте. Аккуратно стояли вилы, грабли и лопата. На полках лежали гвозди, отвертки, молоток и …зеленые перчатки. Это были совсем новые кожаные перчатки, ни разу не ношенные. Видимо, дядя Женя держал их для особого случая. Перчатки пахли розами. Я решил, взял их на память о своем таинственном соседе.
Иногда, я надеваю зеленые перчатки в полнолуние, и меня обдает потусторонним холодком.
Я знаю, что Сильвер, где– то рядом, среди нас. Он обязательно вернется, и расскажет мне новые байки про параллельные миры. Его приключений хватило бы на десяток романов и несколько сезонов сериал «Сага про летчика – вампира».
Жаль, что я не познал привкус бессмертия. В эти минуты я сожалею, что не позволил себя укусить…
В будущее заглядывать страшно, но очень хочется. Всему свое время.
Сентябрь. Закат мистера Чокко.
Будь собой. Прочие роли уже заняты.
(Все имена – вымышленные. События реальные. Последствия предсказуемы).
Мистер Чокко был не на шутку был встревожен, в ожидании встречи с Оценщиком. Но этого рандеву было уже не избежать. И он даже закурил. Курил он редко и только в минуты крайней тревоги. До встречи оставались считанные часы.
На окраине небольшого поселка сидел маленький лысый человек и смотрел на себя в зеркало. По всей комнате были разбросаны маски, парики, накладные усы, бороды и поддельные паспорта…
«Какую бы сегодня надеть маску?».
Прохладный вечер тяготил своей тишиной. Чокко ждал стука в дверь. Он тяготился воспоминаниями и лелеял надежды…
Еще, каких– то двадцать лет назад Мистер Чокко был талантливым аферистом среднего масштаба. Он удачно занял свою «нишу» поклонника исполнительного листа. Исполнительные листы гонялись за ним по всей стране вместе с озлобленными судебными приставами, коллекторами, кредиторами и, жаждущих крови бандитов. В погоне за Чокко участвовали брошенные им жены и дети. Женам нужны были алименты и объяснения. Детям – папа и его сказки. Как тут не вспомнить песню Ю. Лозы «Исполнительный лист»:
«Много лет то здесь, то тут, то там.
Изменяют лик родной земли.
А за ними мчится по пятам,
Исполнительный лист…»
(Интересно, а Лоза был знаком с мистером Чокко?)
Что что, а сказочник мистер Чокко был отменный. В его «ночные байки», под гитару и коньячок попадали наивные красотки и богатые престарелые наследницы. Чокко пил только коньяк и всегда приговаривал: «коньячок хорош».
За это, его еще в молодости прозвали - «Коньячок Чок - Чок».
А потом уже он стал мистером Чокко. Но, это было, ой как давно.
Некогда обаятельный и веселый «студент прохладной жизни», сейчас превратился в маленького, сморщенного старикашку. Теперь он боялся смотреть в зеркала и заглядывать в почтовые ящики. Он забыл свое первое и настоящее имя. С трудом мог вспомнить место и дату рождения. А все потому, что менял имена, города и жен банально, как перчатки.
Оценщик его знал под именем Кузнецов Сергей Владимирович. Правда или вымысел, неизвестно. Достоверно, одно – это был хороший артист.
На табличке офисного здания, где он открыл очередную контору, было написано – ООО «Айсберг», офис 320.
Название многих изумляло, но не настораживало. А зря.
Фирма «Айсберг» занималась обменом и расселением одиноких пожилых людей. Предпочтение отдавалось наивным старушкам. Бабушки без оглядки влюблялись в многообещающего директора. Также удивляло количество занимаемых руководящих должностей во всей округе. Он даже умудрился устроиться коммерческим директором на местную птицефабрику. Дела на фабрике сразу же пошли под откос.
Как и положено, директору полагается личный водитель. И тут мистер Чокко не был исключением. Он нанял «за бензин и обещания» некого Сережу Валидубова из богом забытой деревни – Троекуровка.
Сергей был вылитый неандерталец. Узкий лоб, огромный нос, грязные ногти, гнилые зубы и пустые голубые глаза. Ему не хватало шкуры и копья, для полного образа австралопитека. Страстью его была игра в «пасьянс» и «косынку» на компьютере. Валидубов всегда смотрел в рот своему боссу, молча кивал и поддакивал.
У этого древнего человека имелась «представительский» «Опель» лохматого года.
Машина работала чисто по настроению и жила по погоде своей жизнью. Почти каждый день она требовала ремонта, согласно амортизации своего возраста. Шлейф проблем следовал следом за «Опелем» и направлялся прямиком в офис 320.
Непрекращающиеся телефонные звонки с угрозами на том конце провода, визиты и письма странных людей создавали образ конторы ООО «Айсберг», как накануне встречи «Титаника» с айсбергом.
Разговоры в офисе 320 шли только на повышенных тонах и, сопряжены были с угрозами и оскорблениями мистера Чокко. Это его, как ни странно, не смущало. Наоборот, закалило и придало тонуса.
Шли годы. Машинально и без особых трудностей, мистер Чокко женился в очередной раз на молодой особе. На этот раз, почти по любви. Новую супругу он называл исключительно – Ленка. Она была моложе его на целых двадцать пять лет и даже родила ему нового «заложника алиментов».
Кроме молодости в ней ничего особенного не было. Просто Чокко не привык быть один, выбирать было все труднее, а соблазнять особенно (не считая, милых бабушек).
В советники по «нестандартным вопросам» Чокко взял себе только что «откинувшегося» из колонии – поселения некого Славика Сулейманова. Этот мелкий жулик, который рьяно чтил уголовные традиции, жил «по понятиям» и очень гордился сроком «за кражу» (украл конфетки на складе). Сулейманов изучал по учебникам и методичкам основы карате, и тайно мечтал о славе Брюс Ли и карьере криминального авторитета. В общем, тандем ООО «Айсберг» был еще тот…
Короля делает свита. Вот они и делали. Накапливали долги, создавали проблемы на ровном месте и, жили на широкую ногу. Шло все своим чередом, к закату…
И вот. В один далеко не прекрасный день, в офис 320 заглянули «люди в черном».
Два суровых бородатых человека, только что, видимо, спустившиеся с гор, с далеко не добрыми томными взглядами, вошли и закрыли за собой дверь на замок. Из – за монитора показались пустые глаза водителя Сережи. Его первобытный лоб слегка напрягся, насколько это было возможным. То ли от удивления, а может от того, что ему не дали закончить «пасьянс».
– Где шеф, урод?
Огромный человек в черной куртке, крутил в руках чётки. Вместо бусин, на них были маленькие черепа. Второй взял со стола печать ООО «Айсберг» и, не говоря ни слова, поставил печать на лбу изумленного питекантропа. Сережа потерял дар речи вместе со словарным запасом. На лбу отпечаталось ООО «Айсберг». Перед глазами вращались черепа на нитке.
– Ты что глухой что ли? Или немой? Где шеф, я тебя спрашиваю, болван?
Последовал удар шариковой ручкой в шею. Она глубоко зашла, но не проткнула упругую кожу.
– Я.. я, не знаю. Ссскоро должен быть.
Первобытный страх пронзил все корявое тело водителя.
– Точнее, дубина. Когда будет Кузя?
– Он обещал позвонить, и я его должен забрать, – промямлил Валидубов.
– Что ж подождем. И не вздумай орать и дергаться.
Второй гангстер снял с шеи водителя «спартаковский» шарф, потом ловко набросил, словно лассо, на его горло и потуже. Водитель захрипел, но мужественно терпел боль.
Он решил не сдавать своего шефа. Неандерталец помнил добро и чтил вложенные средства в амортизацию своей «антилопы гну». Сережа знал, где находится Чокко и решил пойти на подвиг во имя шефа.
На другом конце города мистер Чокко, в очередной раз, обхаживал очередную старушку. Он даже обещал на ней жениться (подобно Остапу Бендеру), ради двухкомнатной «хрущевки».
Маленькая, сухая, как гречка, Анна Васильевна была по уши влюблена в мистера Чокко. Она настаивала на разводе с Ленкой и обещала ему свои «хоромы» и прочее скромное наследство. Ее даже устраивал «гражданский брак», и она по любому поводу ругала его молодую жену и причитала, что «она ничего не умеет». Себя она считала самим совершенства. Яркий макияж, рыжий накладной шиньон, духи «Ландыш серебристый» и помада от «Орифлейм» работали на только на полное отвращение.
Мистер Чокко «восхищался» ее красотой, соглашался со всеми доводами и ябедами на свою жену, поддакивал, как девственник. Но, очутиться в кроватке с этим увядающим цветком жизни — это было слишком, даже для него.
Чокко восхищался ее «ароматами», подливал себе коньячка и просил «немного подождать». Ароматные свечи из сандала и жасмина, совместно с другими афродизиаками не приносили должного результата. Бабуля ждала его каждый день. Ей не терпелось кинуться в его объятия. Чокко терпел и ждал чуда в виде «хрущевки», взамен на платоническую любовь. Но осенью тучи стали сгущаться уже не на шутку над его буйной головой. Чокко нутром чувствовал опасность. Интуиция подсказывала ему, что пора сматывать удочки.
Тем временем в офисе «320» ООО «Айсберг» (название до сих пор наводит мысли о гибели «Титаника»), шел допрос с пристрастием водителя – неандертальца Сережи. В его скудном словарном запасе не находилось подходящих слов, чтобы объяснить почему шеф так долго не появляется и не звонит. Приходилось терпеть подзатыльники и молчать.
Телефон, наконец, зазвонил. Сережа взял трубку и промямлил «алло». На том конце провода Чокко задал простой вопрос: «Все в порядке?».
– Нет. Его нет, - ответил водитель – неандерталец.
Чокко все понял и бросил трубку.
– Кто звонил, – спросил тот, что с четками.
– Не знаю. Спросили Кузнецова.
– Слишком долго его нет. Ладно. Завтра зайдем. А ты – сиди тихо, дурень.
Они ушли, прихватив с собой печать «Айсберга» и папку с первыми попавшимися документами.
Сережа выждал минут десять и, ничего умней не придумал, как оставить открытым офис и убежать. Он прыгнул в свою «антилопу гну» и рванул в свою деревню.
Закат мистера Чокко был отложен благодаря преданному неандертальцу. Его так и не нашли доблестные бандиты.
После разговора с водителем, Мистер Чокко выбежал под проливной дождь и прыгнул в такси. Напоследок, он поцеловал дряблую руку своей поклонницы и пообещал завтра заглянуть. Из такси он набрал жене и крикнул: «Срочно собирайся. Мы сегодня улетаем».
Дома он сказал, что срочно летим отдыхать в Сочи.
На этот раз Чокко решил не бросать жену и ребенка.
«Так меньше подозрений и безопасней».
С новым паспортом на имя Арбузов Сергей Николаевич он улетал подальше, в сторону последнего заката. Айсберг уходил ко дну в високосный год ледникового периода.
Перед побегом Чокко щедро отблагодарил узколобого Сережу. Через неделю Валидубов получил перевод «до востребования». Он купил подержанный трактор и стал обычным колхозником. Так водитель Валидубов канул в лету, как последний живой первобытный человек…
В домике, на окраине небольшого поселка, по всей комнате были разбросаны парики и маски. А на сундуке сидел по пояс голый маленький, лысый человек. Он сжимал в руке заляпанный стакан с остатками дешевого коньяка. «Главное, что коньячок есть. Какую сегодня одеть маску для встречи с ним?».
Так сидел и размышлял одинокий и вечно залитый коньком мистер Чокко. Он уже давно был один и ждал только стука в дверь. Все семьи были брошены вместе с долгами, детьми и женами. Бежать уже было некуда. Сил и желания тем более. Но никто не стучался в его каморку. А он ждал. Чокко высыхал, как не политый цветок. Он решил заложить душу дьяволу. И его услышали. Для себя он принял решение уйти незамеченным, без шума и пыли, как всегда. Теперь уже навсегда и для всех. Для этого требовалось одно – вызвать Оценщика Соулза. Это был единственный шанс «достойно переместиться».
Чокко помнил эти цифры наизусть. Последние цифры номера Оценщика никогда не менялись. Иногда добавлялись первые цифры, но «31– 30», были неизменны.
Многие бы отдали все, чтобы узнать его номер. Месяц назад Чокко набрался смелости и позвонил. На том конце провода он услышал знакомый голос:
– Слушаю Вас.
– Привет. Это я.
– О! Привет, привет. Узнал. Чем могу?
– Узнал, значит. Это хорошо. Не быть мне богатым. Ладно. Мне нужен твой отчет. Поможешь?
– Надеюсь. Все, что в моих силах. Ты где?
– Я напишу адрес с другого номера. Мало ли что… Меня ищут и слушают, наверняка. Все расходы я оплачу с процентами.
– Ладно. Разберемся. Кидай адрес.
Чокко подробно описал место своей дислокации и координаты. Договорились, что они через месяц встретятся в условленном месте. И вот, оставался один день до назначенной встречи.
Все было продумано, спланировано и подготовлено. Чокко осознал свою пустую жизнь в побегах и прятках. Изменить ничего уже было нельзя. Раскаиваться он не привык. Особого зла Чокко никому не сделал (не считая брошенных жен и детей). Поэтому был шанс на реабилитацию.
«Ну как тут не помочь старому знакомому?».
Тем более, они не ссорились и, личных претензий между ними не было. Оценщик всегда протягивал руку «загнанным зверям» и сопровождал в последний путь. От его отчета зависела дальнейшая судьба в иных мирах. Перед уходом жертвы это осознавали и держали за руку Оценщика.
Мистер Чокко одел свою новую маску. Именно в ней он хотел предстать перед профессором Мегадетовым.
Чокко очень надеялся, что и для него найдется место в далеком «Музее Зла». Как и все, кто был знаком с Оценщиком Соулзом, слышали про таинственный и загадочный мир за горизонтами Вселенной. Мир, куда попадают души после смерти. Дорогу туда знали немногие и предпочитали все– таки этот мир, по крайней мере, пока живы.
Оценщик Соулз, был не понаслышке знаком с обитателями иных миров.
В дверь каморки мистера Чокко, наконец, постучали. На пороге стоял почти не изменившийся Оценщик. У него появилась лишь борода и пару смешных морщин на лбу, похожие на рога. Соулз, наоборот, не сразу узнал веселого директора многочисленных фирм «однодневок».
Перед ним предстал скрюченный старик, вместо пухлого балагура и симпатичного афериста. Они встретились, как будто и не расставались. Оценщик обнял скрюченного директора «Айсберга».
Какая беседа без вина? Из рюкзака Оценщик достал две бутылки грузинского коньяка «Иори», сыр и лимон.
До утра они изливали друг другу души и делились воспоминаниями.
Чокко раскаялся, расплакался и попросил помощи. В его искренности, на сей раз, оценщик не сомневался. Кто ж будет врать перед «волшебным перемещением»?
Это вам не перед попАми исповедоваться. Грехи мистера Чокко укладывались в рамки дозволенного. Выводы в отчете, на основе сравнительного метода, показали, что Чокко идеальный претендент на вакансию очередного экскурсовода в «Музее Зла».
Где-то хрипели первые петухи. Луна готовилась сдать вахту Солнцу. По небу, медленно плыли уставшие облака, в которых прятались Драконы. ВОроны приветствовали их курлыканьем и готовились к охоте. Пора было выдвигаться.
Друзья вошли в густой туман. Вместе с рассветом растворялась дымка над лесом и уходили в закат последние надежды мистера Чокко.
Уже не было того страха, который преследовал его последние годы. Появилась уверенность «в завтрашнем дне». Перспективы открывали «новые горизонты» и, словно во сне, окутывали нирваной.
У оценщика представилась уникальная возможность передать через Чокко очередную партию отчетов своему другу и смотрителю «Музея Зла» - профессору Дейви Мегадетову.
Тропинка в лесу завела их в самую чащу. Впереди виднелся старый погост и болото. ВОроны активизировались, а на пенечке уже сидела молодая барыня в черном.
Оценщик вручил Чокко потрепанный портфель, похлопал по плечу и обнял.
Дальше их пути расходились.
– Прощай.
– И ты прощай. Профессору привет. Ничего не бойся. Удачи.
Не оглядываясь, каждый пошел своей тропой.
Оценщика ждали масса отчетов. Мистера Чокко новые горизонты и новая оболочка, согласно предписанию «Книги учета». В рюкзаке у него лежала новая маска, яблоко и полбутылки коньяка – подарок оценщика.
Вместо эпилога.
Сколько людей бродит по свету с именем Кузнецов Сергей? Статистика обманчива и условна. Даже я не знаю и знать не хочу. А вот мистер Чокко – один во всем мире. Его больше никто, никогда не видел. Да и не увидит, в ближайшее столетие, наверное.
Таинственно исчезнут все его фотографии из семейных альбомов и архивов. Словно и не было. Дети тоже забудут папочку. Жены заменят его новыми мужьями. Кредиторы смиряться. Все, как обычно. В его каморке найдут множество париков, масок, паспортов на разные имена. И только один Оценщик Соулз, будет знать, где он сейчас.
А где-то далеко – далеко, по вечерам, сидят и перебирают забавные «отчеты» Оценщика Соулза, помощники профессора Мегадетова – Муфлон, Блюкс и, мистер Чокко.
Новому сотруднику «Музея зла» разрешили не снимать его любимую маску. Теперь он стал одним из них.
«Новая жизнь» медленно потекла в другом измерении. Прохиндиана закончилась для мистера Чокко, достойным финишем…
Октябрь. Собеседование на погосте.
Семнадцать месяцев кричу, Зову тебя домой. Кидалась в ноги палачу – Ты сын и ужас мой. Все перепуталось навек, И мне не разобрать. Теперь, кто зверь, кто человек, И долго ль казни ждать. И только пышные цветы, И звон кадильный, и следы. Куда– то в никуда. И прямо мне в глаза глядит И скорой гибелью грозит Огромная звезда…
(Анна Ахматова. Отрывок из поэмы «Реквием»)
Пролог.
Вот и наступил очередной октябрь. Особенно он ничем не отличался от других «октябрей», кроме одного — это был октябрь високосного года.
Солнце все чаще пряталось в тучи. На смену пришли осенние дожди. Они смывали остатки «бабьего лета», и вместе с ветром раскладывали желтые листья по унылым полям. На подступах уже были первые холода. Птицы начищали себе перышки и готовились к отлету на юг. Они собирались в шумные стаи и что – то громко обсуждали на своем языке. Скорее всего это был план «перелета» и обсуждение маршрута. Не знаю – им видней. Под крыльями у птиц был накоплен летний жирок. И все ждали только команды от вожаков «в добрый путь».
Конечно, не многие из них долетят до теплых краев; не все вернутся обратно, но, те, кто без потерь одолеет очередную экспедицию, и преодолеет сам себя, может считать, что совершил маленький подвиг. Каждый перелет – это приключение ценою в жизнь.
Кроме птиц, многие тоже мечтали поскорее пережить високосный год без потерь – особенно люди. Очередной високосный год шел к логическому завершению. Там, где–то за пределами понимания и в недрах подпространства, уже приготовили «подарки» и очередные «сюрпризы» …
Для небольшой Небесной канцелярии из соседней Галактики всегда требовалась «свежая кровь», и новые сотрудники отправлялись на работу вахтовым методом в другие измерения, чтобы завербовать блуждающие души.
Штат этой Космической инквизиции расширялся и укомплектовывался согласно отчетам оценщиков человеческих душ. Днем и ночью эпрайзеры – оценщики отправляли депеши и телеграммы – молнии руководству, с помощью «форсаж доставки», для окончательного утверждения. Круговорот сансар и реинкарнаций никто не отменял, поэтому «центры занятости» и многочисленные «биржи труда» активно сотрудничали с «охотниками за оболочками». Вакантные должности были нарасхват. Они передавались по наследству или получали на конкурсной основе. Но, некоторые вакансии были специфические. Не каждый был готов работать бок о бок со Смертью. У некоторых профессий была большая «текучка» и недобор в кадрах. Оставалось найти человека на должность штатного палача…
После увольнения со стройки, у одного бывшего борца – дзюдоиста наступил монотонный и глухой запой. Затем, как обычно, наступает время относительного прозрения. Начинается поиск смысла жизни и денег. Хочется движений. Но куда? Нужна работа, а везде требуются люди «без вредных привычек». А где ж таких взять?
Сильные руки продолжали дрожать и трястись. От этой "трясучки" спасал только эспандер. Резиновое кольцо сжимали крепкие пальцы спивающегося борца. Они сжимали и разжимали тугую резину, словно лёгкие, успокаивая и придавая временный тонус. С эспандером борец не расставался ни на минуту. Даже на ночь, он клал его под подушку, словно амулет.
Борца звали Дима. Это был крепкий молодой человек, слегка за сорок. У него были глубоко посаженные глаза, на худом лице, напоминающем череп. Злобный взгляд, тонкие губы и странное кольцо, в виде змеи, на правой руке. За торчащие вверх волосы, его с детства прозвали – Ёжик. Так и повелось. По имени его никто почти не называл.
После обеда, выспавшись, и приведя себя в относительный порядок, Ёжик отправился прогуляться на кладбище! Да, да. На ближайший погост. Не в парк, ни в музей, и, даже, не в магазин, а именно на кладбище. Что потянуло его туда, уже никто не узнает. Видимо, сама Судьба позвала бывшего борца на старый погост.
Пути Богов, как известно, неисповедимы. А может, тут все дело в особенностях високосного года.
Многие его знакомые собутыльники уже давно работали копателями могил на старом кладбище. И, по их словам, «жили, и особо не тужили».
«Работа не пыльная – копай, да гробы опускай, – говорили ему знакомые могильщики. – Вечером всегда будет на стакан и на карман. Зимой, конечно, хуже и труднее, но зато калымов больше. В общем, будет туго, давай к нам».
Ёжик гонял мысли:
«И что я собственно теряю? Если не срастётся с работой, то хоть похмелюсь».
Дорога на кладбище была протоптана годами. Тропинка вела через Кончаловский лес и пролегала мимо дачного массива.
Подойдя к погосту, Ежику бросилась в глаза ярко– коричневая вывеска на конечной остановке. Черными буквами было написано:
«Требуются отважные и сильные мужчины для работы вахтовым методом. Зарплата достойная. Похороны бесплатно».
И телефон ххх.
«Нашли, где повесить», – подумал Ёжик. Но, все равно оторвал предпоследний клочок с номером и положил аккуратно в карман.
Высокий, стройный, даже более чем, крепко сложенный, Ёжик, с отрешенным видом шел среди могил и памятников. Пальцы монотонно "теребили" эспандер, а короткая стрижка "под ёжик", говорила о его волевой натуре вечного борца. Его бесцветные, глубоко посаженные глаза, спрятались в недрах огромного черепа.
Редко кто рисковал смотреть ему в глаза. В них ничего хорошего не было видно, даже при ближайшем рассмотрении. Поэтому многие избегали встречаться с ним взглядом.
Завершились очередные похороны. Все предвкушали поминки. Бригада усиленно закапывала чье – то бренное тело.
ВОроны уже радостно кружили над свежими могилами и ждали конфет и пряников. Ёжик терпеливо тоже ждал, когда эта «суровая бригада» закончит свой обыденный ритуал и, отрешенно наблюдал за процессом, как заправский средневековый палач. Ему не хватало только капюшона для полного образа инквизитора.
Когда гроб был закопан, под карканье ворон, кладбище превратилось в обычную «долину смерти», наподобие Египетских пирамид – тихо, спокойно, как болото в лесу. К полудню заметались тени, активизировались неприкаянные души, и, отовсюду стали вылезать любители «дармовщины». Словно гиены и грязные падальщики – лихие мародеры набрасывались на похоронную добычу. Эти расхитители могил ничем не брезговали и ничего не боялись. Они тащили все – венки, цветы, подарки и даже детские игрушки. Дай им волю – они бы продавали даже гробы, вместе с покойниками. Уносилось все, что плохо лежит и можно продать.
К вечеру, почти всегда, исчезала со свежих могил, вся поминальная пища. Глядя на них, Ёжик, который раз хотел придушить на месте этих «стервятников». Он молча наблюдал за ними, прислонившись к березе. Лишь только «врожденная скромность» и похмельный синдром, остановили его от казни без суда и следствия. Сегодня ему не хотелось скандалов и драк. Ежик запомнил их лица и что – то бубнил себе под нос. Глаза его наливались кровью, и он еще сильнее сжимал кулаки.
– Вот твари! Я обязательно завтра вернусь и накажу этих гадов, – буркнул он сам себе. Потом сплюнул на могилу и, отправился в сторону бытовки.
Бригада молча переодевалась в маленьком домике. Бригадир Петрович выдал всем причитающиеся «премии» (мятые денежные купюры, номиналом в тысячу рублей), и выставил на стол бутылки. Так, молча, все решили завершить день «ритуальным жертвоприношением». Проще говоря – обмыть.
– День прошел, а ты все жив, – напел Петрович.
В эту минуту без стука в бытовку заглянул Ёжик:
– Всем привет. Не помешаю?
– О! Какие люди и без охраны! Заходи, заходи. Гостем будешь.
Под пристальные взгляды могильщиков, Ёжик пожал всем руки.
– Опять перебрал вчера? – поинтересовался бригадир, пожимая сильную кисть Ёжика.
Бригадир Петрович был худощавый дядька, неопределенного возраста от пятидесяти до семидесяти, с дурацкой татуировкой на правой руке «ПЕТЯ». Каждая буква была «высечена» на пальце кривым почерком, в далекой юности им лично.
– Зачастил ты что – то в последнее время к нам. Кладбище тебя как магнитом манит? Не к добру это.
– Все нормально. Я на мели просто. А подлечиться хочется. Но, я обязательно отдам долг – вы меня знаете.
– Знаем, знаем. Куда ты денешься. А то я начал думать, что ты по мертвецам скучаешь.
Бригада дружно рассмеялась в унисон.
– Ага. Сплю и вижу покойников, – огрызнулся Ёжик.
– Ладно, ладно. Не злись. Подходи к столу. Мы своих не бросаем. Даже после смерти…
Кладбищенский юмор бригадира Петровича всегда поддерживался солидарным смехом – это как закадровый смех в дешевых сериалах и в идиотских ток – шоу. Тебе не смешно, а кто – то все равно смеется по поводу и без. Водка – великий источник веселья. Поэтому, этот «источник» жизнеобеспечения в бригаде не иссякал. Черный юмор процветал тоже, по мере увеличения градуса. Благо, родственники усопших щедро благодарили «за вредность» угрюмую бригаду (и далеко не молоком). Ёжика любезно пригласили к столу. Он выдавил полуулыбку в знак благодарности. Потом звякнули пластмассовые стаканы, захрустели огурцы. Закусывать особо никто не любил. На кладбище у многих плохо с аппетитом. Поэтому, все дружно курили друг другу в лицо, одну за одной. Каморка быстро наполнилась едким дымом дешевых сигарет. Две бутылки водки на шестерых – были как дробина слону. Пить в бригаде умели, и почти не пьянели.
Через полчаса все было выпито, и бригада собралась расходиться по домам. Задерживаться на работе никто не любил. Лишь Ёжик, особо не торопился домой. Кроме мамы его никто не ждал.
– Ну, все. Пора, – скомандовал Петрович. – Завтра тяжелый день. Тем более дождик обещают. Так что, не опаздывать завтра и не расслабляться дома до утра. Ясно?
Все дружно кивнули и пробурчали: «Не вопрос. Не переживай, Петрович». Шли молча. Каждый погрузился в свои сакральные мысли могильщика. Уже на выходе с кладбища, Ёжик спросил у бригадира: – Я тут объявление на счет работы увидел?
– Какое? – Петрович остановился и ухмыльнулся своими желтыми и редкими зубами. – Про «отважных людей»? Забудь. Туфта это всё.
Бригадир закурил, хитро посмотрел на всю бригаду. Он ждал ответа.
– Почему? –не унимался Ёжик.
– По голове. Приключений тебе не хватает? Работать надо, а не вахтами заниматься. А бесплатные похороны только на зоне. Так что – расслабься. Лучше к нам иди – не пожалеешь.
– Поверь мне. Я туда уже ходил, — вдруг сказал лысый старик из бригады. – Петрович прав.
Ёжик не помнил имени этого старика, и, поэтому, обращался к нему исключительно междометиями:
– Расскажи…
– Да чего рассказывать. Не прошел я и все, – сухо огрызнулся безымянный.
Вся бригада на миг остановилась и переглянулась.
– А ну – ка, дай сигарету, – сказал бригадир пожилому безымянному могильщику. – Значит, ты ходил тоже? А почему я не знаю об этом?
– Да, мы все звонили, и даже ходили на это собеседование, будь оно неладно, – призналась вся бригада.
– Значит, работу решили сменить? – Петрович зыркнул на всех недобрым взглядом. – Ладно. Завтра проведем собрание по этому поводу.
Все члены «суровой бригады» поняли, что проболтались по пьяной лавочке, но было уже поздно.
– Прости, Петрович, – пробубнил безымянный за всех. – Ладно тебе…
– И? – не унимался Ёжик. Ему не терпелось узнать, что это за работа.
– Прости, поверь и я тебе насру под дверь…, – съязвил бригадир. – Давай уже рассказывай, коли начал. Только правду говори, – обратился он к старику.
Безымянный старик, покраснел, зачем– то огляделся и, поведал историю про собеседование.
– На прошлой неделе я ходил тудой. Сидит, значит, в этой будке мадам, и вопросы странные задает. Контора у них, в дачном кооперативе, рядом с нашим кладбищем, «Надежда», вроде называется эта контора. Ну, ты должен знать. – Безымянный старик посмотрел на Ёжика и на бригадира, ожидая одобрения. И, не дождавшись, продолжил. – Ну, как к нам идти, короче, прямо по пути...
– Да понятно уже, давай дальше, – перебил его Петрович.
– Так вот. Сидит эта тетя и глазищами сверлит тебя. Они у нее, как у инопланетянки. Меня аж, в лютую, дрожь кинуло. Вспоминать страшно. А потом вопросы начала задавать. Как в «Что? Где? Когда?» прямо. Я и не знал, что и ответить…Я ж не Друзь…
– Например… – Ежика все больше разбирало любопытство.
– Например: «Верите ли вы в бога или в дьявола?», «Готовы ли к серьезным переменам в жизни?», «Смогли бы рисковать ради нашей планеты и помочь другим цивилизациям», и ещё всякую подобную хрень.
– А сколько обещали платить и что надо делать? – опять перебил Ёжик.
– Так я же и говорю тебе, что собеседование мы не прошли. Сказала: «спасибо» и «прощайте». А потом с улыбкой добавила: «до новых встреч в эфире». Я и ушел ни с чем.
– А дальше?
– Что дальше? Тесты эти грёбаные писали полдня, лучше бы подкалымили тут. Все.Отстань. Домой пора. Сходи и протестируйся сам.
Все расхохотались.
– И схожу. Нечего ржать. – Ёжик злобно посмотрел на пьяных могильщиков.
– Не груби, – осек его бригадир. – Не люблю грубости и шуток на кладбище. Коллектив уважать надо.
– Не обижайся, Петрович. Я не со зла, – Ёжик понял, что нахамил. Его напоили, накормили, а он хамит. Нужно было сменить тему и разрядить обстановку.
– Говоришь, мадам странная? На бабу Ягу похожа?
Старик выпустил дым и ответил:
– Нет, наоборот. Ничего себе баба – красивая, грудастая. Всё при ней. Глазище у нее – цвета (он на миг задумался) … даже не знаю какого, неземные, в общем. Насквозь сверлят – я таких боюсь. Да и обстановка в этой конторе мутная – необычная, мягко говоря.
– Как в морге? – спросил Петрович. – Или страшней чем у нас? Чего тебе бояться то, старому уголовнику?
– Вот именно. Вроде все прилично – чин чинарем, но жутко и по – страшнее, чем у нас. В этой хате, хоть и покойников нет – зато будто смерть живая рядом. Мрачно и жутко. Я почти сбежал. Мне мои покойники дороже. Как говорится: «лучше синица в руках, чем утка под кроватью».
Все опять рассмеялись. Старик подытожил:
– Тут, у нас, всё стабильно с нашими покойниками. Вырыл – закопал. Выпил – закусил. Довольный пошел домой. Почти романтика. Не хочу ничего менять. Я сначала тоже думал, что– то интересное. А потом два дня не спал. Всякая дурь ночью снилась и кошмары. Так что – не парься даже, Дима. От добра – добра не ищут.
Бригадир предложил еще «на ход ноги», и отказа не услышал. Петрович, словно джинн, вытащил свою дежурную флягу. Все сделали по глотку. Оставшийся путь, до остановки шли уже молча. Ёжику не давала мысль об этом объявлении. И он твердо решил сходить на собеседование завтра.
Пути неисповедимы.
Здесь легче дышать, Здесь чище вода. Легко отыскать Дорогу сюда. Но тот, кто пришел, Останется здесь. Навсегда!
На утро у Ёжика ужасно опять болела голова. Хотелось пива и «продолжения банкета». Вяло нащупав трясущейся рукой разработанный эспандер, Ёжик молча слушал нотации строгой мамы. Это был единственный человек в мире, которого он побаивался.
Тетя Зоя ему внушала нотации в своём «краповом берете». Вишневая кепка неизменно сопровождала ее на всех мероприятиях. Иногда она засыпала в ней. Это придавало ей значимости и внушало ужас единственному сыну. В редкие минуты покоя, перед завтраком или на ночь, она постоянно читала нудные лекции о вреде алкоголя и последствиях тунеядства своему безвольному сыночку. Ей было за что его корить. Работать Ёжик не любил и не стремился. Ёжик избегал споров с мамой. Он молча терпел все нападки и оскорбления с борцовской волей. Тетя Зоя частенько прикладывала руку на него и грозилась убить.
«Лучше бы тебя оставила в роддоме или поменяла на девочку тогда», – любила повторять она перед ударом или нанося пощечины.
Со старообрядческими принципами Ёжика, на мать поднимать руку было грех. А она продолжала его лупить, пилить и стыдить – за все, про все и при всех, и ещё как. Он стойко терпел ее удары, обзывательства, обиды и упрёки. Потом молча уходил из дома, еще сильней сжимая свой любимый эспандер, и, лишь огрызался про себя. А потом срывал злость в уличных драках. Соперники часто оказывались в больницах с переломами и ужасными травмами. Ёжик особо не бил людей – он предпочитал ломать и калечить. Многие оставались инвалидами. Удивительно, но все это сходило ему с рук, и он избегал наказания – чем и пользовался при каждом удобном случае. Словно его кто – то оберегал или спасал от тюрьмы и суда. Вот и на следующий день, Ёжику хотелось побыстрее сбежать из дома. Мама не давала покоя нотациями и жужжала на ухо. Ругань лилась на сына, как из ведра.
– Ты куда опять собрался, олух? – Грозная мама встала в проходе, загораживая дверь.
– На счет работы. – соврал он.
Он был похож в эту минуту на нашкодившего школьника, который принес двойку.
– Сходи, сходи. Может, и возьмут такого «отважного и сильного», – съязвила мама. Чувство юмора у нее было своеобразное, и она добавила, – Итак живешь по доверенности и в долг.
– Я все отдам. Ты меня знаешь.
– Как же. Ты век не расплатишься передо мной, мутант долговязый.
Дальше слушать не хотелось – все было предсказуемо.
Натянув джинсы под улюлюканье матери, он выбежал из квартиры. Вслед ему сыпались «комплименты», достойные конкурировать со спичем портовых грузчиков:
– Вернись сейчас же, образина. Куда собрался? Бухать? Подонок. Можешь не возвращаться. Я тебя вычеркнула из завещания…
Слова сопровождались отборным матом, но он уже не слышал их. Из окна мать ему грозила кулаком и продолжала кричать в пустоту что-то непотребное.
Машинально пошарив в карманах своих джинсов, Ёжик нашёл лишь клочок бумажки с номером телефона. Развернув, он вспомнил про объявление.
«Вот это удача! А я и забыл. Отличный повод навестить эту конторку. А вдруг повезет, и пройду этот тест – квест».
С этими мыслями Ёжик устремился на таинственное собеседование. Уверенной, слегка опасной походкой, двигался человек средних лет, навстречу своей новой судьбе.
Дорога в СНТ «Надежда» было ему хорошо знакома. Ёжик тоже лелеял надежду найти удачу. Но, в високосные года, трудно отделить фарс от фиаско.
Бюро ритуальных услуг «Вояж» располагалось на окраине садоводческого товарищества. Небольшой деревянный домик, темно-коричневого цвета стоял на отшибе, и примыкал к лесу. Дальше виднелось старое кладбище. Ноги сами привели Ёжика по тропинке к крайнему дому. Вывески на нем никакой не было, лишь глухой забор, с надписью:
«Звоните, вас очень ждут».
Ёжик постучал в дверь два раза – в ответ тишина. Тогда он огляделся; прислушался – вокруг тоже никого. Из леса раздался голос кукушки:
«Ку – ку. Ку – ку. Ку – ку».
– Маловато будет, – сказал он, глядя в лес.
Потом ударил три раза в дверь кулаком, огляделся, и, уже было собрался уходить, как услышал шорох в доме.
– Вот тебе и «ку-ку», – сказал он закрытой двери.
И тут дверь скрипнула. На пороге стоял и улыбался карлик.
– Ку-ку. – Карлик подмигнул и улыбнулся беззубым ртом. Он был по пояс Ёжику.
– Я на счет работы, – пробурчал бывший борец.
Ёжик оглядел «малыша» сверху с нескрываемым презрением. Но, карлик продолжал хитро улыбаться и жестом пригласил пройти внутрь. – Утро доброе, милый друг. Проходите. Вас уже ждут. – И вам доброе утро. – Ёжик усмехнулся своей ничего не значащей улыбкой. – Уже ждут? Интересно кто? – А потом добавил. – Какая прелесть.
– Это действительно прелестно, что вы пришли к нам.
Ёжик шагнул внутрь маленького дома.
В прихожей висел человеческий череп, между двумя факелами. Рядом расположились чучело головы волка и медведя. Из стен торчали рога различных животных. Рядом расположились различные языческие амулеты, знаки и какие– то каменные диски. Из костей были сделаны подсвечники.
Маленький гном шел впереди, прорываясь сквозь огромные нити паутины.
– Не пугайтесь. У нас тут особая обстановка и легкий бардак.
– Все нормально, надеюсь, змей тут нет? – спросил Ёжик, снимая с головы паутину.
– Есть, но они спят. Это не должно Вас беспокоить.
– Не люблю змей…
– Они Вас не укусят. Думайте о хорошем.
Ёжика сразу поразило, что дача, казавшаяся такой маленькой снаружи, внутри оказалась похожей на старинный замок и с бесконечным коридором.
Карлик открыл черную дверь, с надписью:
«Входить без стука».
Потом показал своей уродливой рукой, что можно проходить. – Он пришёл, – доложил он кому– то в пустоту.
Невидимый голос ответил: – Пусть заходит. Ёжик, немного смущаясь, шагнул в комнату.
В небольшой комнате на полу лежала шкура медведя; вдоль стен стояли идолы и деревянные божества; в центре расположился мощный дубовый стол, на котором стоял кувшин с торчащими перьями вместо ручек.
На Ёжика смотрел бородатый старик. Он сидел на огромном троне и водил гусиным пером по бумаге. Его кудрявые седые волосы небрежно спадали прямо на стол. На голый торс загадочного старца была накинута жилетка из шкуры медведя, с капюшоном. Старик оторвался и посмотрел на гостя. – Доброе утро, милый друг.
Тяжёлый бас отрезвил Ежика, словно холодный душ. Голос был, словно из рупора или как говорят в кувшин.
– И вам, доброе… «Опять милый друг! У них что, тут так принято?", – подумал Ёжик. – Садись, садись. Да. У нас тут так принято, милый друг, – словно читая мысли, ответил старик.
Его тяжелый взгляд сверлил из – под густых бровей до самой спины.
– Разговор у нас будет долгий и серьёзный.
Ёжик не нашел что ответить, и молча присел на стул. Его было трудно чем – то испугать (кроме маминого гнева), даже – почти невозможно. Но, здесь, ему стало не по себе. Ноги онемели, ладони стали влажными, а по спине потёк холодный пот.
– С чем пожаловал, милый друг? – Я насчет работы, в общем– то…
Ёжик осекся и не успел продолжить мысль. – Правильно. Работы у нас много. А для тебя у нас есть прекрасная вакансия – как раз для тебя держим. Готов? – К чему? – К интересной работе. – Смотря к какой.
Ёжик напрягся.
– Тебе понравится. Сейчас подпишешь контракт, и можешь приступать.
– А как же собеседование, анкеты, вопросы? Мне говорили… – Знаю, все знаю, – старик прервал Ёжика. – Приходили тут всякие, кореша твои кладбищенские. Но, они неважные кандидаты, я бы сказал – фуфло. А ты нам подходишь.
Старец привстал с трона и протянул Ёжику для рукопожатия:
–Извини, не представился – Роланд Всеволодович. Ну, а тебя – я знаю как зовут. Позволь мне тоже тебя называть – Ёжик. Идёт? – Очень приятно, – пробубнил Ёжик и протянул руку, – я не против.
Все это время маленький гном стоял за спиной Ёжика и перебирал деревянные чётки из рудракши
(Рудракша — это ничто иное как семена вечнозеленого широколиственного дерева из семейства).
Только вместо бусин крутились маленькие золотистые черепа.
– Сходи – ка, за «элем», – обратился к карлику Старец.
– Сию минуту, Владыка.
Гном мгновенно исчез за дверью, и в комнате стало намного спокойней. Ёжик не любил, когда за спиной стоят.
«Ну и имя у этого старика, – подумал он. – А где же мадам, что тестировала бригаду». – Уж какое родители дали, такое дали, – опять прочитал мысли старик. – А мадам уже нет. ЗДЕСЬ нет. Но, она уже ждёт тебя. А за бригаду не беспокойся, они скоро все забудут и не вспомнят никогда. – Кто ждет? Где? – загадки стали напрягать похмельную голову борца. – Вы о чем? – Того, кого ты хотел здесь увидеть. Тебе же про неё уже сообщали, не правда ли? Так вот – ее уже нет. Понятно? Ну, не будем об этом – времени мало. Она далеко, а мы еще тут.
Старец разложил какие – то бумаги на столе, и продолжил:
– Пожалуй, приступим. Ты готов покинуть город, и уехать? Может быть, даже навсегда? – Куда уехать? И ради чего? Вы о чем? – Не перебивай. Навсегда, значит НАВСЕГДА.
– Я вас не понимаю? Как все бросить и уехать?
Старик ударил кулаком по столу:
– Выслушай сначала, а потом вопросы задавать будешь.
– Хорошо.
– Ничего хорошего. Ответь мне и себе в первую очередь. Что тебя здесь держит? Перспектив никаких. Копать могилы будешь, в лучшем случае, и пить после работы с отребьями всякими? Это что смысл жизни? Или ты хочешь полного забвения? – Забвения!? Вы хотели сказать – смерти? И почему сразу пить? А ребята, кстати, нормальные. Зря, вы так. Кто – то же должен могилы копать.
Ёжик попытался оправдаться. – Можно и так сказать, не спорю. Работа каждая важна – ты прав. Труд – это прекрасно! Да и выпить я сам люблю. Где этот чертов гном? – старик явно заждался лилипута и продолжил. – Но, тут дело в следующем – забвения бывают разные. Понимаешь?
– Не совсем.
– Скоро поймешь. Я сам не люблю слово смерть. Жизнь прекрасна и удивительна. Но она не заканчивается на кладбище, как многие считают. После неё тоже есть жизнь – только в других местах. Надо просто выбрать новое измерение и оболочку. Про сансары и реинкарнации, надеюсь, ты слышал?
Ёжик все больше запутывался, и у него начала кружится голова: – Я не понимаю вас. Что за работа, и какая зарплата? При чем тут сансары?
– Не торопись. Сейчас все объясню. У тебя мало времени, поэтому буду краток. – Можно воды? После вчерашнего, очень сухо во рту.
– Понимаю.Ну, где это домовой – переросток? Кузьмич! Куда пропал? В это время карлик вновь появился, из– за спины с большим кувшином.
– Кузьмич, налей гостю "эля".
Старик обратился в сторону карлика. Гном плеснул добрую порцию в деревянную кружку.
– Благодарю.
Ёжик залпом осушил стакан, даже не чокаясь. Спасительные глотки прохладного напитка поставили «мозги на место» и придали ему относительного тонуса. Голова закружилась в приятной эйфории, и он сразу осмелел: – Так что делать– то надо? Неужели клады искать будем? Ходить с металлоискателем по кладбищам?
– Торкнуло что ли?
Старик рассмеялся и продолжал:
– Почти, но, не клады. И не металлоискателем, а топором. Людей искать, причем живых. Про кладбище забудь, сдалось оно тебе. – Все шутите? Я такие шутки не люблю. – А я не шучу. Разве я похож на шутника?
Старец грозно посмотрел на Ёжика.
– Извините. Но, я лучше пойду.
– Ты не дослушал. Налей еще себе и выслушай. И мне плесни полкружки.
Эти слова успокоили Ёжика, и он опять налил себе чудесного эля, а старик продолжал:
– Вот ты, Дмитрий. Ты же всегда мечтал о свободе? Ведь так?
Ёжика давно никто не называл по имени. Ему стало даже приятно от такого обращения.
Старик продолжал:
– Твой образ жизни всем давно известен. Скоро ты больше не будешь нуждаться ни в чем – красивая жизнь, свобода и неограниченные возможности тебе обеспечены. Ты сможешь делать все, ничего не боясь. Вот, что я тебе предлагаю. – Искать с топором людей? Прекрасная работа! – Зачем так? Спектр твоих обязанностей ты узнаешь чуть позже. Но, работать в суде – это хорошая должность.
– В суде? В качестве кого? Надзирателя? Или прокурора?
– Ни то. Ни другое. В качестве штатного палача.
Ёжик чуть не поперхнулся:
– Палача? Всю жизнь мечтал быть убийцей по найму, – съязвил он.
– Палач – не убийца. Он исполнитель приговора. Тем более – это не простой суд.
– А какой? Третейский? Или мировой?
– Почти. Можно сказать Небесный. Как тебе будет угодно. Не удивляйся. Но, каждый должен заниматься своим делом, как ты сам говорил про своих друзей. А ты прирожденный палач. Это почти как ювелир, я разве не прав?
Ёжик влил в себя еще глоток. – О чём вы? Сравнили ювелира и палача.
Ёжик хотел применить другое сравнительное выражение (про палец), но вовремя осекся. – Да все о том же. Ты прирожденный палач, напряги череп и вспомни. Тебя никогда не пугали смерти, могилы и трупы. Покойники тебя вообще не беспокоят, а наоборот, даже притягивают. Дурные вести и горе – тебя мало волнуют. При этом ты, никогда не выказывал ни тени сочувствия и сострадания к жертвам. Тебя интересовала только праздная жизнь, без последствий и сожаления. Твои, так называемые «кореша» – были лишь попутчиками на короткий период жизни и собутыльниками. А про твою родню, я вообще молчу. Кто у тебя самый близкий? – У меня есть сын... – Знаю. Но, когда ты последний раз его видел? Тебе и на него наплевать.
– Не надо так, – Ёжик сжал кулаки под столом и напрягся. – Сына не трогай, а то… – Сядь. Ты уже пьян. Посмотри правде в глаза. Где твой сын? С кем он и как живёт? Ты даже умудрился отсидеть за неуплату алиментов. И ты ещё хочешь сказать, что тебе не всё равно? Остынь, Дима
У Ёжика потекли слеза от стыда. Старик был прав. – Да кто ты такой, чтобы меня учить? – Ёжик поднялся и закипел, сжимая мощные кулаки. – Угомонись. Правду не все любят слушать, тем более по утрам. Прости, милый друг, я не хотел тебя обидеть. Напротив, хотел дать тебе шанс всё исправить и начать новую жизнь. – Очень мило с вашей стороны, но я лучше пойду. Спасибо за "интересное предложение".
Ёжик встал и направился к выходу.
– Как знаешь. Но, у тебя все равно нет выбора. У тебя ровно месяц до забвения.
Старец хитро улыбался.
– Опять угрожаете? – Ёжик, уже не спрашивая, подошел к столу и плеснул себе ещё эля. – Вы очень добры.
– Я сама доброта.
Старец громко рассмеялся:
– Через месяц тебя убьют в драке, и твои же друзья закопают твою оболочку на два метра. Вот и узнаешь, что такое забвение.
– Откуда вы знаете?
– Я все знаю.
Ёжику стало страшно.
Старик читает мысли и предсказывает судьбу.
«А вдруг, он не врет?»
– Ладно. Давайте ближе к делу. Выкладывайте свое предложение. Что, конкретно я должен делать, если это серьёзно и не бред?
Ёжик склонил голову и сел обратно за стол.
– Если серьезно, – старец гладил свою бороду и продолжал. – То тебе предстоит отправиться в одно интересное путешествие со мной. Уверен, ты не пожалеешь. Нуждаться не будешь ни в чём. Малыш, неси контракт, – крикнул он карлику. – Клиент созрел.
Алкоголь придавал смелость и расслаблял борца. «А что, если попробовать. Что я теряю, в конце концов? Будущего не видно. Сплошное однообразие. Может это действительно шанс и судьба?».
– Решайся скорей. А мне пора. Малыш объяснит тебе подробности. – Он указал на карлика. – Сегодня больше не пей.
С этими словами старец поднялся из– за стола и вышел в окно.
Ёжик был поражен не только размерами и габаритами этого загадочного старика. Но, и его какой-то «потусторонней» энергией, и тайной. Он словно растворился в тумане.
«Что за фокусы опять? Неужели я опять напился?».
Ёжик протер глаза и ущипнул себя за колено. Все это было похоже на сказку. Будто былинное божество или кудесник говорили с ним, а потом исчезло. Ёжик вспомнил Бога славян – Велеса. Он много читал о нем. Уж больно похож был старик на картинки славянского божества.
– Эй, Роланд Всссеволдыч, – попытался он выговорить. – Вы куда пропали? А ну стоять.
Его пьяный бред прервал карлик.
– Успокойтесь, товарищ Ёжик. Вы должны почитать контракт.
Этот лилипут, похожий действительно на домового – переростка, уже суетился вокруг стола старца. Через одно мгновение, перед Ёжиком, ним сидел уже карлик, вместо загадочного старика. Он ловко разложил какие– то бумаги, буклеты и карты, надел маленькие треугольные очки, в темно– зеленой деревянной оправе; зачем – то напялил парик и судейскую квадратную шапочку с кисточкой. – Итак, господин Ёжик. Как я полагаю, вы согласны отправиться с нами в долгое путешествие. От вас требуется поставить только подписи на договоре. Всё остальное мы сделаем сами. Чтобы не утруждать себя чтением, тем более в вашем состоянии, я сам его зачитаю и заполню. Слушайте внимательно. Задавайте вопросы. Поехали. Карлик достал два рулона папируса, один развернул, другой протянул Ёжику. – Они абсолютно одинаковы – один нам, другой – вам. Глядите и сверяйте текст. Ёжик развернул папирус и ещё больше поразился, увидев старославянскую письменность. Буквы были, конечно, знакомы, но, чтобы прочитать их, нужно было очень сильно напрячься. – Читайте сами, только можно ещё глоток? – Только один. Налейте сами и закусите яблоком.
Гном дождался, когда Ёжик допьет.
На папирусе, сверху по центру, был изображён сам старик Роланд, в виде герба и в окружении непонятных знаков. Чуть ниже слева необычный "крест" и две стрелы по бокам. В правом углу улыбался череп.
Контракт.
В соответствии с данным контрактом, заключенным между Небесной Канцелярией, в облике Владыки шестого круга, Роланда Всеволодовича Власьева (по земному значению), управляющему в данный момент времени и в этом месте пребывания на основании предписания Совета девяти Владык, и между Глазыриным Дмитрием Викторовичем, известному, как «Хэджог» или «Господин Ёжик», существующем в шестом круге, в маленьком городке, и полностью от себя не зависящего, подписали данный документ КРОВЬЮ.
После слов «кровью» и других непонятных слов Ёжику хотелось убежать. Но любопытство и кураж заставили дослушать до конца этот манускрипт.
Основные требования к существу соглашения:
По настоящему соглашению Исполнитель клянется своей душой, жизнью и судьбой перед Владыкой, что переходит в другое измерение сознательно и без давления и сожаления. Исполнитель клянется соблюдать все заветы, законы, обряды, обычаи, традиции, установленные в новом, доколе неизвестном ему круге, и неукоснительно их исполнять под страхом безоговорочного забвения…
Ёжик прервал монотонное чтение:
– Можно вопрос? Что это за "круг"? Какое «измерение»? И что это за "забвение"? – Круг, измерение – это другая жизнь, в новом, невидимом для обычных людей мире. Забвение – это жизнь под землей, в гробу, поедаемым червями, проще говоря – типа Ада, по– вашему. По – нашему Навь, только хуже. – Говорите яснее. – Мы можем вас вернуть обратно сюда или переместить в первый круг от основания планет. Так понятно? – Ладно, хватит меня грузить. Давайте дальше. Ёжик всё больше запутывался, но все равно хотел узнать суть работы. Карлик продолжал.
… Владыка же, в свою очередь, берет полностью на себя покровительство и защиту над Исполнителем от любых посягательств на него во время действия данного соглашения от непрошенных и несведущих сил и существ. На время действия Соглашения Исполнитель пользуется всеми благами цивилизации и дарами девяти Кругов. В случае отказа Исполнителя от Соглашения, от выполнения приказов и заданий к нему, будут применены меры, согласно «Кары Небесной Канцелярии». Соглашение действует до момента решения всех поставленных задач, но не менее одного земного года. Расторжение данного Контракта предусмотрено только по совету Небесной Канцелярии или по рекомендации Владыки.
_______ (Владыка) _______ (Исполнитель)
Дата. Место для отпечатка крови Исполнителя. – Вам всё понятно? – Карлик пристально смотрел своими хитрыми глазками сквозь очки на одурманенного информацией Ёжика. – Весёлые приключения под нашим покровительством, а взамен – праздная жизнь в свободное время и неприкосновенность. Что может быть лучше, не правда ли, господин Ёжик? Тем более, не больше года! – Когда нужно приступать?
Ёжику было уже всё равно. Эль сковал его ограниченный разум. Домой точно не хотелось, да и будущее тоже виделось в "густом тумане". – Вы, я вижу уже готовы принять наши условия? Малыш шустро подскочил к Ёжику, протянул свою маленькую руку, чтобы пожать, но когда Ёжик вытянул свою руку, то вскрикнул от дикой боли. Карлик резко полоснул по ней чем– то острым и жгучим. У Ёжика хлынула кровь из ладони, и кожа разошлась на две дольки. – Ты чего охренел, недоносок? – взвизгнул Ёжик. Он вскочил и хотел задушить лилипута. Карлик успел отскочить и приложил сгусток крови Ёжика на папирус. – Не надо паники. Это небольшие издержки. Держите контракт. На свой экземпляр поставите сами печать, если захотите. Главное, на нашем экземпляре есть ваша отметка согласия. Дело сделано, мой юный друг. Можете налить ещё себе «эля», и возьмите тряпку, пожалуйста. – Да я сейчас тебя задушу и заставлю съесть эту газету.
Могучий борец вяло двигался в сторону гнома, но силы покидали его вместе с сознанием. Ёжик глупо хлопал своими редкими ресницами, где– то в глубине черепа. Сон повалил его с ног. Карлик подбежал и успел бросить волчью шкуру под него, перед тем как Ёжик рухнул на пол.
– Как прошло собеседование, Малыш? – Всё в порядке, Владыка. Чуть – чуть понервничал, но, бывало, и хуже. Я думаю, он справится. Тем более, для него уже всё позади. Он уже не проснётся тут.
«Заглянув в неизведанное, пожалуйста, плотнее закрывайте дверь».
В углу, под грязной волчьей шкурой, лежал огромный человек. В темноте казалось, что он спит. Но он был холоден, как камень. – Отнеси тело поближе к погосту. Можешь даже подбросить к каморке его друзей. Они знают, что сделать. Мы скоро выдадим ему новый скафандр.
Владыка был на редкость весел.
Бригада Петровича сегодня рано закончила работу. Сегодня покойников было всего трое. Как водится, послали гонца за водкой. Новый молодой сотрудник погоста решил "прогнуться" и заодно проставиться. До магазина было десять минут ходьбы.
На выходе из кладбища к нему подошел маленький человек. – Мир дому твоему. Уважаемый, не откажи…
– Сигарет нет и денег тоже, – молодой человек напрягся и приготовился нагрубить, чтобы отшить навязчивого лилипута.
– Я долго не задержу Вас. Мне не нужны Ваши деньги, и я не курю.
– Тогда что надо? Говорите быстрее – мне некогда.
На кладбище всегда ошивались различные попрошайки и сектанты.
– Я не сектант, – успокоил его, словно читая мысли, гном. – Друг, выпей со мной. У меня горе, товарищ вчера умер, хороший человек был. Не откажи. Я угощаю. – Это другое дело. За хорошего человека грех не выпить.
Карлик мгновенно достал из пакета трехлитровую банку с мутной жидкостью, коляску колбасы, хлеб и два огурца. – Что в банке? Самогон? – Лучше. Моя настойка. Они выпили. Молча "помянули". Два раза. Потом еще. Тут карлик неожиданно посмотрел на часы: – Ну, мне пора, да и тебя, наверное, ждут. Хочешь, забери банку, друзей угостишь, не забудьте помянуть только. – Будет сделано. А как вас зовут?
Молодой человек не хотел расставаться с этим приятным маленьким спонсором, поэтому набрался наглости и спросил вдогонку удаляющемуся лилипуту:
– Подождите. Хоть номер свой оставь.
Гном повернулся и ответил:
– Зачем? Мы сегодня встретимся. Ты только жди.
Потом резко повернулся и быстро исчез за остановкой. Он как будто провалился. Удивленный молодой человек еще какое– то время подождал, что гном появится, потом подошел, чтобы убедиться, что там никого нет, сплюнул от досады и поплелся обратно на кладбище.
Редкая удача сопутствовала ему – халявное бухло, короткий день, деньга в кармане. Завтра тоже намечался калым, а вечером намечалось свидание. Он почти бежал к своей бригаде.
Из – за дерева, его провожал взглядом маленький человек и улыбался.
Вернувшись в сторожку, он похвастался этим событием. Его похвалили и сказали: «тут жить можно, копай, пей и веселись, что ещё надо».
Дрогнули стаканы, начались сальные рассказы и кладбищенские шуточки.
На следующее утро на погосте был настоящий переполох – милиция, скорая помощь, местная пресса. В кладбищенской сторожке было обнаружено пять трупов. Предположительно все отравились некачественным алкоголем, как сообщили в местных новостях. Среди них нашли тело и бывшего борца.
"Я же говорила ему – эти пьянки плохо заканчиваются. Сколько уже твоих друзей закопали по дурости", – причитала мать Ёжика у следователя.
Ёжика нашли рядом со сторожкой. Он угрюмо сидел, прислонившись к двери домика, будто спал. Он лежал в неестественной позе, с кровоподтеками на шее. Открытые глаза смотрели в Небо. Фотографы– криминалисты составляли протоколы и опрашивали свидетелей. Среди могил, рядом с местом происшествия сидел маленького роста человек. Он представился очевидцем и внимательно слушал события происшедшего. Потом даже всплакнул. Но, слёзы были неискренние. Скорее смех радости от удачно выполненного задание Владыки…
Ёжик спокойно перешёл в другой круг. Многие испытатели судьбы и прочие претенденты уже заждались его, сами того не подозревая. Работы для нового палача накопилось очень более чем достаточно.
Голова гудела хуже обычного. Сухость в горле была перемешена с необыкновенной вонью во рту. То ли зубы не чищенные, то ли желудок. Было мерзко ворочать даже языком. Из маленького радиоприемника на стене звучала песня:
Посмотрите на мир, как он будет использоваться, когда вы использовали, чтобы быть в нем Когда вы были живы, и когда вы были в любви И когда я взял его от вас!
Это еще не конец Вы не помните? Я не позволю вам забыть Ненависть я дарила По шее со смертельным ударом Из моих зубов и мой язык Я пил и проглотил, но это только началось Теперь ты моя Я буду держать вас не убивать до конца времени
Сюрприз! Ты мертв! Угадай, что? Это никогда не закончится ...»
Ёжик неожиданно стал понимать английский язык.
Глаза почему– то не открывались. Ёжик почувствовал, что на своих веках какой– то предмет. Одной рукой он дотронулся до глаз. Они не открывались. На его глазах лежали монеты…
И тут он окончательно прозрел. Ёжик ничего не помнил.
«Где я вчера так напился? С кем?».
Напрягая мысли, он обнаружил небрежно перевязанную ладонь. Под кровавой тряпкой ныла свежая рана. «Неужели я еще и подрался? Вот дурак!».
Мысли пульсировали, нагоняя ужас. Тут он снова провалился в небытие и отключился… – Доброе утро, милый друг.
Ёжик протер глаза. Чья– то рука трогала его лоб. Перед ним, стояла миловидная женщина в халате, с драконами. Она небрежно водила тряпкой и стирала пыль с книжных полок. – Где я? – Вы на Месте. С прибытием, амигос! Мы все заждались вас.
Ёжик лежал в недоумении и молча разглядывал комнату.
«В каком месте? Кто все? Кто меня ждет?».
В больной голове был сумбур и необъяснимая паника. Память словно стёрли, но остались обрывки далёких воспоминаний. Эпизоды последних событий сыпались кадрами, словно в диафильме – карлик, старец, сладкий напиток, драка… Потом провал. Сильно болела шея, даже больше, чем голова.
– Это пройдет, – словно читая его мысли, сказала женщина. – Такое часто бывает, когда попадают к нам. Ведь человек бывает «внезапно смертен», не правда ли?
Она расхохоталась таким звонким и детским смехом так, что шея перестала неожиданно болеть.
– Вам виднее, – пробубнил Ёжик, потер шею и повеселел.
Он опять закрыл глаза, пытаясь вспомнить что было накануне…
За окном было слышен, чей– то спор. Кто – то говорил на повышенных тонах. Язык спорщиков был непонятен. Лишь редкие слова бранной речи, были до боли знакомы Ёжику, и резали слух. Хэджог не любил высокие тембры. Он лишь интуитивно он сжал кулаки и открыл глаза.
– Сходи, проветрись и осмотрись на месте, – дама жестом указала на дверь.
– Где мой эспандер, черт побери?
– Советую тут не бросаться такими словами. У нас принято говорить – нечистая сила. Постарайтесь выбирать выражения, солдатик. Мат – молитва Дьяволу. Ясно? А свое «кольцо» найдешь на улице.
Ее тон был страшнее маминых нотаций. Ежик не стал спорить.
– Я понял.
А про себя отметил – «Ничего себе милая!»
– Я тебе не милая, олух. Марш на улицу.
Ёжик покорно вышел из хижины. Его сразу обдало необычайно чистым воздухом. Это отрезвило. Закружилась голова. Перед ним стоял Владыка и тот самый карлик. Кузьмич нервно сжимал эспандер Ёжика, опустив глаза. Было видно, что его отчитывают за что – то.
– Все. Иди, с глаз моих долой, —сказал старец. Он был явно чем – то сильно расстроен, потом машинально протянул руку Ёжику:
– Рад. Очень рад тебя видеть, милый друг. Как голова? Знаю, знаю. Ладно. До свадьбы заживет. Кузьмич введет тебя в курс дела. Да, Кузьмич?
– Будет исполнено, Ваше Благородие, – лилипут отдал честь рукой.
– Опять к пустой башке руку прикладываешь? Верни эспандер Диме.
Кузьмич улыбнулся. Его маленькая рука протянула Ёжику его «баранку».
– На. Держи. Для меня он слишком легкий. Я тебе свой подарю. Будешь тренироваться по «бразильской системе».
Они оба рассмеялись. Кузьмич похлопал Ёжика по спине. До плеч ему было не дотянуться.
– Пошли, милый друг. Я покажу тебе наше хозяйство.
Палач и карлик двинулись на экскурсию в новое измерение.
Где – то далеко, на старом погосте, сидел на ветке грозный ворон и считал звенья на своей короне:
– Ррраз, два, тррри… Никто удачу мою не перебьет, даже если повезет…
(Посвящается Диме Глазырину).
Ноябрь. Моя мама – Жива.
– Доктор, у меня надежда есть? – Надежда? Есть... Шансов нет.
Уже второй месяц врачи боролись за жизнь моей мамы. Тяжелая болезнь медленно, но, верно, забирала последние силы у самой доброй души на земле.
Мама стойко терпела адские боли, улыбалась и говорила, что «всё будет хорошо». Она очень любила жизнь и верила в чудеса, как никогда. Предстоящая операция давала последнюю надежду на выздоровление. Но, шансы были невелики. Ставки были с самым мизерным коэффициентом, увы, не в ее пользу. Медицина была бессильна помочь в таких случаях. Оставалась уповать на волшебство и божественное вмешательство. А кто может помочь в таких случаях? Только тот, кто научился сам жить вечно. Мне предстояло раздвинуть границы и сделать очередное жертвоприношение.
Из другого измерения не так– то просто добраться до родных мест. Жизнь разделила меня с родителями на долгих пять лет. Теперь пришлось делать очередной выбор – смириться с неизбежностью или попытаться спасти маму. Я решил снова поменять пейзажи. Мой надежный дракон давно стоял в стойле у порога. Злата Хундаюшна – так я называл свою машину для перемещения по мирам и подпространствам, была, как всегда, готова к любым путешествиям. Прыгнув верхом на нее, я стремительно рванул к родным берегам.
Всю дорогу я молил Богов, чтобы мама дождалась меня, и я успел совершить невозможное. Мама встретила меня грустными глазами и натянутой улыбкой. Я читал страх в ее глазах и понимал, что уже где – то рядом ходит ОНА по больничным коридорам и собирает души. Молчаливые тени покорно бродили по всем этажам клинической больницы за черной госпожой и тяжело дышали неприятными лекарствами.
Я прижал к груди маму и крепко поцеловал. Маленькая, беззащитная моя богиня Жива (так я ее называл про себя) теперь дрожала в моих объятьях.
– Не бойся, родная. Я тебя спасу. Ты же знаешь меня. Я никогда тебя не брошу. Мы теперь будем всегда вместе.
– Знаю, сынок. Не переживай. Всё будет хорошо. Ты больше не уедешь?
– Никогда, мамуля. Никогда.
Слезы катились по моим небритым щекам.
«Зачем? Почему? За что? Это я во всем виноват. Нет мне прощения. Я ненавижу себя…».
Я догадывался, что расставание со мной далось ей очень нелегко. Переживания и нервы заметно отняли здоровье у мамы. Тем более, она знала, что все эти пять лет я сражался с одним старым чертом. Да, да. И сумел победить беса.
(Об этом я даже написал сказку «Переполох на Водосточном», но, сейчас не об этом).
Итак. Вновь пришло время победить смерть. Мало кто может бросить ей вызов и посмотреть в глаза. Не думая о последствиях, я решился.
Мысли летали зигзагами в моей голове. Я еще не знал, как помочь маме и был готов на все ради нее. В тот момент ценности и принципы у меня ушли на задний план. Я не готов был принять неизбежное.
Жестокий и коварный план, пусть даже самой дорогой ценой, ради спасения мамы, возник сам собой. Шальная и страшная мысль прилетела, когда я заметил «Черную госпожу».
Она выглядывала из дверей реанимации и коварно улыбалась. Я узнал ее. Это была сама Мара. Черная госпожа – любительница сезонных ритуалов умирания. Мы были заочно знакомы, но так близко - еще нет. Да и повода не было. А тут мама и Она. Мне бы не хотелось их тоже знакомить. Мара зачем-то пыталась поймать взгляд моей мамы. Я закрыл собой маму и еще сильнее прижал ее к себе и отвернул от нее. Нельзя было допустить, чтобы они встретились взглядами.
На этот раз мне повезло. Две новых тени вышли из реанимации опустив глаза. Они покинули свои тела на больничных койках и покорно ждали отправки в другой мир. Мара взяла их за руки и повела новоиспеченных привидений сквозь стены, напоследок опять обернувшись на нас, словно зовя с собой.
«Нет уж, милая. Погоди. Давайте жить дружно. У тебя всегда есть выбор. А маму оставь в покое».
Я понимал: если операция пройдет успешно, то все равно не было никаких гарантий, что в реанимацию случайно не заглянет Мара. Я хорошо знал, что она любит «навещать» больных, когда они наиболее уязвимы после операций и лежат под наркозом. Так она обычно развлекается весной, от скуки или отсутствия любви.
Бывало, возьмет за руки пациента и уводит на тот свет ослабленные души. Я этого не мог допустить. Поэтому, маму ни в коем случае нельзя было оставлять одну.
«Кто меня пустит дежурить в реанимацию? Ну не прятаться же мне под кроватью вместе с приведениями и тенями. Тем более мешать законным перемещения и переходам в другие миры мне никто не позволит, даже ради мамы».
Положение было почти безысходное. Я оказался в больничном цейтноте. Как говорил один больной вождь одного угнетенного народа:
«Времени на раскачку нет».
Перво – наперво, я отдал маме свой личный тотем – амулет в виде небольшой деревянной фигурки с лицом Бога Энлиля от сглаза и прочей скверны (Справка -добрый пастырь Вселенной из шумерских Богов)
Это был дар самого Посейдона. Он не раз меня спасал и выручал в самых опасных и критических ситуаций.
– Держи всегда его при себе, даже на операции.
– Куда я его положу? Ну не в трусы же? – пошутила мама.
– Спрячь, где хочешь, только не расставайся, пока я не решу все вопросы.
– Хорошо. Иди. Я очень устала и хочу прилечь.
На прощанье, мама поцеловала меня очень скупо. Но я не обиделся. Я проводил взглядом ее до палаты и решил поговорить с лечащим врачом.
Он не заставил себя долго ждать. Появившись, словно джинн, после операции, весь удрученный и усталый, он хотел уединиться у себя в кабинете, но не тут-то было.
– Сергей Геннадьевич, можно вас на минутку? – окликнул я из своей засады около лифта.
– Чем могу?
– Я сын Ириды Горовны, из восьмой палаты. Хотел посоветоваться…
– Прошу ко мне в кабинет.
Доктор жестом пригласил проследовать за ним, попутно крикнул мне не оборачиваясь:
– Халат накиньте. Это ко мне, – предупредил медсестру на вахте.
Халат был предусмотрительно взят с собой. Я на ходу накинул его на плечи. Проходя мимо вахты, где сидела бдительная медицинская сестра я кивнул:
– День добрый.
– И вам не хворать, – сквозь зубы ответила она. – Никакого режима. Ходят целый день туда – сюда…
В кабинете врача пахло застоявшимся запахом сигарет, спирта и прелостью. Над столом висел портрет профессора Преображенского из «Собачьего сердца» и надписью под ним:
«А вы заботитесь о своём пищеварении?».
– Присаживайтесь. Внимательно вас слушаю.
Доктор практически упал в свое кресло.
– Вы не возражаете, если я подымлю. Устал, как собака. Три операции сегодня. Итак...
Доктор смачно затянулся.
– Курите на здоровье. Я на счет мамы…
– Я понял, – перебил он. - Знаю, знаю. Операция завтра. Будем спасать вашу маму. А там…
Хирург вновь глубоко затянулся сигаретой и выпустил дым в потолок. Пауза меня насторожила и прибавила еще больше напряженности и сомнений.
– А там, как Богу суждено.
– Богам суждено, чтобы моя мама жила долго. Скажите – какие шансы и прогнозы. Только честно.
– Честно?
– Да.
– Положение очень серьезное. Я бы сказал – дальше некуда. Слишком всё запущено. Но, других вариантов нет – только операция. Будем надеяться на лучшее.
– Значит, все так плохо…
– Это жизнь. Тут уж ничего не поделаешь…
Доктор открыл сейф и налил себе в стакан добрую порцию коньяка.
– Извините. «Будете?», —спросил он с таким видом, чтобы я отказался.
– Нет, спасибо.
– С такой работой по– другому никак. Вы ж не один такой. Целыми днями стрессы и …
Хирург, не дождавшись моего ответа, быстро выпил, занюхал рукавом, и тут же налил себе еще.
– Я всё прекрасно понимаю. Но мы не Боги. К сожалению – на все воля Небес.
Это философия стала меня напрягать.
– Значит, операция – это фигня.
– Ну, почему. Люди живут по несколько лет. Вот у меня был случай…
– Я готов на всё, – прервал я ненужные рассуждения врача. – Что я могу сделать? Или давайте так. Сколько?
Доктор опять налил себе коньяк, но уже по – меньше. Потом вновь закурил и задумался.
– Не буду вас обманывать. Чудес не бывает. Четвертая стадия – это, конечно, еще не конец. Но, тут остается только молиться.
– Сергей Геннадьевич, тогда сделайте чудо.
– Чудес не бывает. Это вам не сказка. Мы врачи – реалисты в основном. И в Бога не верим. Только вампиры живут вечно. Шучу…
И тут меня осенило.
– Вампиры!?
– Они самые и вурдалаки с оборотнями. Давайте не будем. Тут и так сплошные тени привидения бродят по реанимации.
– А что. Тоже вариант. Значит, надо искать вампира.
– Ищите кого хотите. Хоть зомби. А мне пора.
– Ладно. Не буду вас задерживать. Просто прошу вас – не делайте маме больно. Вам удачи.
Я встал и крепко пожал руку на прощанье доктору.
– До свидания.
– И вам всего хорошего.
Из больницы я рванул на дачу. Теперь я знал, что надо делать, точнее, что можно сделать и попытаться сделать чудо.
Давным-давно, со мной по соседству на даче жил старый летчик – вампир. Да, да. Он появился ниоткуда и также исчез в никуда. Но, он успел рассказать мне свои секреты и тайны про жизнь вампиров. Но, самое главное, этот летчик оставил мне на память посадочный талон старого образца. На нем был написан карандашом необычный номер «207 – 404 – 2604». Тогда по нему я выполнил последнюю волю вампира.
«А что, если попробовать позвонить еще раз? Вдруг это и есть мой последний шанс и надежда?».
Эти мысли возникли после слов врача о вампирах. И меня сразу озарило. Теперь я мчался за город, чтобы найти тот заветный клочок бумаги с таинственным номером. На удивление, поиски были короткими. Без труда я нашел этот посадочный талон среди своих дневников и тетрадей. Он немного пожелтел, но цифры были также отчетливо видны.
Я набрал номер. Соединения долго не было. Пауза срослась с тишиной. И вдруг, без гудка на том конце произошло соединение.
– Алло, алло. Вы меня слышите? Алло…
Как и в прошлый раз никто не отвечал. В трубке было лишь чье – то тяжелое дыхание. Я понял, что меня слышат.
– Алло. Это я от дяди Жени. (Я назвал имя летчика – вампира). Варгошев разгерметизировался.
Это были условные слова, которые мне тогда он сказал, чтобы ТАМ поняли.
– Мне нужна ваша помощь.
Я поведал неизвестному собеседнику на том конце провода свою печальную ситуацию. Меня внимательно слушали и громко дышали в трубку. Иногда дыхание молчаливого собеседника усиливалось и превращалось в хрип. Но, я хотел получить обратную связь. В конце своего рассказа я добавил:
– А можно сделать так, чтобы мама жила вечно? Я не хочу ее терять. Готов отдать за нее жизнь. Заберите, если надо мою. У меня их осталось пять штук из девяти. Возьмите всё, только спасите маму. Я сделаю, что прикажите.
В тот момент я готов был продать душу дьяволу, перейти на любые темные стороны и умолять на коленях все силы на земле и в других измерениях – лишь бы меня услышали и помогли.
Для связи с потусторонними у меня были свои ритуалы и обряды, но сейчас времени на эти долгие процессы просто не было.
– Прошу вас помогите, – закончил я. – Алло.
На том конце трубки перестали дышать и связь прервалась также неожиданно, как и началась – без гудков.
Не знаю почему, но я был уверен, что меня поймут и помогут. Главное – верить. И мне, видимо, поверили в очередной раз.
На мой номер пришло смс без определения номера:
«Жди. Она будет жить вечно».
Я спрятал обратно посадочный талон. Потом сохранил этот страшный номер у себя в телефоне и вернулся в город. Утром, на следующий день позвонила мама.
– У меня все хорошо. Через полчаса операция. Не волнуйся. Наберу сама.
– Мама, мама, подожди. Послушай. Сергей Геннадьевич мне вчера сказал, что он сделает все возможное, я с ним говорил, пытался успокоить я ее. –Ничего не бойся. Я с тобой…
– Сергея Геннадьевича сегодня не будет. Приехала какая – то бригада из Москвы. Я сама расстроена, но что делать.
– Как? Подожди. Я сейчас приеду…
– Не надо. Все. Меня уже зовут. Пока.
Мама бросила трубку. Я ничего не понимал.
«Что происходит? Как же так? Ведь он обещал? Вот гад! И как после этого верить врачам?».
Я не находил себе место. В больницу бежать бесполезно. В операционную меня точно никто не пустит, да и зачем? Значит я не успел? Все пропало. Мне хотелось выть. Слезы текли ручьем.
«Мама, моя мама. Только не умирай, родная моя. Я не переживу этого. Прости меня за все дурака…».
Не знаю сколько я так бубнил сам с собой. Время остановилось в ожидании. Я знал, что все операции заканчиваются к вечеру. Уже должны были сделать, но я не решался звонить в регистратуру. И тут мне приходит послание с того света в виде смс с неопределенного номера.
«Она Жива. Теперь она вечна».
Почти неделю мама лежала в реанимации. Дежурный врач сообщил мне, что «операция была очень тяжелой и ей нужен покой». Ни одного дня в своей жизни не было, чтобы я не говорил с мамой. Мы с папой звонили ей по несколько раз на день. Я всегда любил говорить ей все новости и слушать ее добрый голос. А теперь уже неделю я не слышал ее. Это нарушило мой покой и сон.
«Как ты там, моя родная? Где ты летаешь сейчас? Может, случайно видела бабушку и деда? Не торопись к ним. И они пусть тебя не зовут – рано еще». Я повторял эти слова, как заклинания. Гнал дурные мысли и кричал по сто раз.
«Нет, нет, нет, нет… Только не это».
Оставалось ждать чудо. «А вдруг благочестивая Мара успела посмотреть ей в глаза? А может мой тотем не помог? Или врачи допустили ошибку? Почему она так долго лежит в реанимации?».
Дни превратились в хаотичное прожигание времени. Смысл жизни без мамы был утерян. Периодически я пытался набрать маме, но номер не отвечал. Мои послания оставались без ответа.
И тут, в пятницу (я хорошо запомнил этот день – пятница) раздался звонок.
Номер определился – «МАМА».
– Привет, – я услышал самый дорогой и любимый голос на свете. – У меня все хорошо.
Я не сдержал слез.
– Мама, как я рад. Как ты?
– Я уже в палате. Хочется пить, но нельзя.
Ее голос сильно изменился. Он был слабым, хриплым. Как будто она говорила через тряпку.
– Говорить долго не могу. Вечером постараюсь набрать еще. Очень хочется спать.
– Я буду ждать твоего звонка.
Надо было встретиться с врачом, который делал операцию, чтобы узнать прогнозы и как дальше ей жить, если «все вырезали». Я направился в больницу. По телефону такие вещи не решают, тем более хотелось посмотреть в глаза Сергею Геннадьевичу и почему он бросил маму.
Пожилая санитарка доложила, что он на месте. Надев халат, я постучался к нему.
– Войдите.
– День добрый, Сергей Геннадьевич. Вы меня узнали?
Я старался держаться, чтобы не нагрубить.
– Здравствуй. Проходи.
– Хотел узнать на счет моей мамы – Ириды Горовны. Как она?
Доктор окинул меня странным взглядом. В его глазах я заметил пустоту, неопределенность и недосказанность, похожую на страх.
– Ну, что вам сказать. Пока все хорошо. Операция была очень тяжелой, сами понимаете – это не аппендицит вырезать. Но, она жить будет. Мама у вас очень сильная. Я бы даже сказал чересчур.
– В смысле? – перебил я.
– Тут очень необычный случай. Подробности я не могу пока сказать – оперировал не я…
– А почему не вы?
– Послушайте, молодой человек. Не надо так со мной говорить. Я сам должен был оперировать и вел вашу маму с самого начала. Но, накануне операции мне позвонили из Москвы и сказали, что приедет целая бригада с профессором, как его, фамилию забыл. Ладно. Потом вспомню. Короче. До операции меня не допустили, даже в качестве ассистента. Такое, знаете, не часто случается в нашей среде. Медицинскую этику никто еще не отменял. Это нарушает все правила. И нас всех на этот день заменили этой бригадой из Москвы.
– Ого! И что вы думаете?
Доктор тем временем закурил и продолжил. Он не смотрел мне в глаза, словно боялся сказать лишнее или правду.
– А что я думаю. Мама ваша жива и радуйтесь. Тут нет моей заслуги.
– Простите меня.
– Да, ладно. За что? Просто очень странно все. Обычно мы на второй или третий день мы переводим из реанимации больных. А тут. Она неделю лежала, как будто неживая. Мы уж испугались. Может наркоз сильно так подействовал или переборщил анестезиолог? А спросить не у кого.
– Не понял. Как не у кого?
– А вот так. Эта бригада, будь она неладна, натворила за целый день тут такого, что все до сих пор отходят.
– Что случилось? Можете мне сказать правду наконец?
– А правды нет. Вернее, никто ее не узнает.
Доктор встал и подошел к окну. Он курил и молча смотрел куда – то вдаль. Потом, не поворачиваясь продолжил.
– Видите ли, уважаемый. Ситуация мне не понятная и очень странная. У вашей мамы полностью пропал гемоглобин. Мы взяли анализы и попытались узнать подробности операции у этого профессора. Не могу вспомнить его фамилию. Так вот. Когда мы получили результаты, то…
Доктор опять сделал паузу и резко повернулся ко мне.
– С такими показателями люди не живут. По крайней мере долго. Я всякое повидал за свою практику. Но тут. Ваша мама показала невероятную живучесть. Мало того – она пошла на поправку прямо на глазах, если можно так сказать.
– Что с ней?
– Ей сделали полностью переливание крови. Обычно, и чаще всего возникают необратимые осложнения, которые ведут к летальному исходу. Тут дело в несовместимости крови. Вам понятно, о чем я говорю?
– Нет. Продолжайте.
– Так вот. Произошел некий генетический сбой у вашей мамы, что привело к серьезному изменению физиологии. Ее организм полностью стал перестраиваться. И это мне не понятно. Мы собрались на совещание и хотели пригласить этого профессора из Москвы. Связались с Москвой. И знаете, что нам ответили?
– Нет.
– Такой бригады никто к нам не посылал. И такого профессора никто не знает.
– Ничего не понимаю. А кто же делал операцию?
– Вот именно. Что их все видели. Но потом они уехали, оставив лишь в карте запись: «Операция проведена успешно. Жива». А вот и подпись. Полюбуйтесь.
Врач протянул мне карту мамы. Медицинскими закорючками было написано множество непонятных слов. Но среди них я узнал фамилию врача – Варгошев Е. И. И тут я понял, что произошло.
– Варгошев?!
– Да, да. Какой – то профессор из Москвы, которого никто не знает. И фамилия у него, как у беса – Варгошев. Приехал, сделал операцию и исчез. А нам расхлебывать. Мало того. Так они со своей бригадой забрали двоих молодых людей из палаты, якобы «тут их не спасут». Представляете? Из больницы пропали люди! Теперь не только мы их ищем, а вся президентская рать. И еще прихватили всю донорскую кровь под шумок. У меня самого кровь стынет в жилах после этого.
Мне стало не по себе.
«Значит мою маму оперировал сам дядя Женя? Неужели летчик – вампир опять объявился в наших краях?».
Пора было ретироваться. Но я решил задать вопрос доктору.
– Что мне делать? Как теперь жить дальше маме? Чем кормить? Какая диета?
– Какая диета? Мы сами еще ничего не поняли. С такими анализами только кровью питаться. Вы меня поймите правильно. Но, она живет только благодаря свежей крови. А где ж ей столько возьмем. И так последние резервы на нее истратили.
– Вы серьезно?
– Мне сейчас не до шуток.
Нас прервал телефонный звонок. Доктора вызвали в палату, и он резко попрощался.
– Прощайте. Выпишем вашу маму на следующей неделе. А сейчас мне некогда.
Из поликлиники я вышел в полном недоумении и растерянности.
«Это ж надо! Мама жива, но какой ценой! Теперь что? Она вампир? Нет. Не может быть. Это все бред и сказки перепуганного врача. Пить ему меньше надо».
Дома я вспомнил, как дядя Женя просил меня достать кровь и связаться с донорами. Это было давно. Он спасался красным вином, гранатовым соком и налегал на все красное. Оставалось дождаться выписки мамы.
Через неделю мама уже была дома. Ее бледный вид и худоба сильно изменили мою любимую мамочку. Она и сама поняла с ней что-то не так. И это не последствия болезни и операция – это новое состояние. Теперь она стала постоянно днем спать. Ночью она бодрствовала и занималась домашними делами. Появился зверский аппетит. Я заметил, что у мамы изменились зубы – они стали белыми и острыми. Однажды я заметил, что она стала переписываться с кем-то в телефоне и получать уведомления с неизвестных номеров. Я решил проверить ее телефон. Днем, когда она крепко спала, я не устоял и заглянул в ее телефон. Среди многочисленных посланий от родни и знакомых, я нашел один неопределенный номер. В сообщении было написано:
«Диета на даче в холодильнике».
Телефон чуть не выпал из рук. Значит это правда.
Когда я приехал на дачу, то прямиком направился на кухню. В морозильнике я обнаружил целый арсенал пробирок, контейнеров и капсул с кровью и плазмой. Это меня не удивило и даже не шокировало. Я догадался, что это подарок от дяди Жени, бывшего летчика – вампира. На окне стояла ваза с чудесными красными цветками. Это была лиана, со странным названием – сциндапсус (эпипремиум). Рядом с вазой лежала записка, написанное красными чернилами:
«От соседа на долгую и вечную память».
Я их хорошо запомнил с тех времен, когда захаживал в гости к дяде Жене. Он выращивал только эти растения и папоротник. Говорил, что они придают ему силу и энергию.
Что ж. Иногда приходится смириться с неизбежностью. Тут уж ничего не поделаешь. Возможно, со временем, я еще не раз позвоню по этому номеру, чтобы услышать тяжелое дыхание невидимого волшебника, который спас мою маму, даже такой ценой.
Декабрь. Вернисаж в декабре.
«Сюрприз – ты мертв!»
Висела табличка на дверях Космического «Музея зла», на всех языках и наречиях известных во всех уголках Вселенной и Галактики.
Достопочтенный и прекрасный профессор института смерти и религиоведения всех миров - Дейви Мегадетов основал и возглавил Межгалактический музей Зла и всякой нечисти, в непонятно каком году.
Да и уже никому теперь не нужны эти даты и цифры. Все относительно и условно во Вселенной.
«Экспонаты» попадали к нему на «выставки», с легкой руки его друга Злодея Злодеевича Матерого (он же Эпрайзера Соулз). Тут были собраны все -Губители Планет, миров, цивилизаций, народов, маньяки и политические убийцы, «простые» душегубы, насильники, пираты, разбойники, диктаторы. цари, короли, президенты всех мастей, и, даже артисты.
В этом "храме" мечтают побывать многие, но, еще больше хотят избежать вечного просмотра. Это Чистилище чем– то сродни Преисподней. Только «разбавлено» живописью и поэзией, обрамленных в рамки многовекового ренессанса.
«Декабрьские вернисажи» длятся до самого Нового года и собирают почитателей андеграунда, как на бал Сатаны. Такой вот местечковый «квартирник» или «клуб по интересам не для всех». Обычаи и традиции соблюдаются неукоснительно из года в год. Исключений не бывает.
В високосные года случаются «сюрпризы». Они придают «изюминку» и колорит этому действу. А сейчас, как раз, подходил к концу очередной високосный год.
В первое воскресенье декабря, Профессор Мегадетов пребывал в приподнятом настроении. Ему доставили целых шесть контейнеров «экспонатов» для открытия очередного вернисажа и новогодней выставки. Намечалось умопомрачительное и грандиозное шоу. Подготовка к выставке – самый нудный и долгий процесс. Все должно быть на должном уровне и не хуже прошлых «новогодних огоньков».
Тут без помощников не обойтись. Одному, как водится – нельзя. Уже много веков верой и правдой, Профессору помогали лихие «гиды – лаборанты». «Два веселых гуся» – Блюкс и Муфлон.
Справка.
Худрук Муфлон.
Бывший министр культуры, а ныне простой художественный руководитель театра теней. Снискал себе славу великого плагиатора. Его подвел фальшивый диплом, купленный у цыганки. В душе романтик, в жизни врунишка и хитрец. Шахматист и картежник.
Художник Блюкс. Брат Муфлона. Его оригинальные картины висят на стенах «Музея Зла». Пишет исключительно в дождь, бури, ураганы, метели и смерчи. И только ночью. Черпает вдохновение в передаче «Минута славы».
Братья с трепетом, ожидали «ценный» груз и готовились к аншлагу. Предстояло аккуратно распаковать и расставить новые экспонаты. Всякое повидали эти братики по разуму.
«Музей зла» — это вам не «Эрмитаж». Тут другие «шедевры» и «классика». Работать с «живым» материалом намного интересней, чем с бронзовыми изваяниями. А покопаться в закромах человеческой души и вывернуть ее наизнанку — это поистине величайшее наслаждение– уж, поверьте. Когда вылезают «скелеты из шкафов», проявляются «рояли в кустах», то удивляется даже, сам Профессор.
Перечитывая, отчеты Матерого, он порой неистово приходил в ужас, разочаровывался, удивлялся или наоборот, загадочно улыбался. Любая жизнь набита кошмарами. У каждой семьи, как говорит английская пословица, в шкафу спрятан свой скелет.
"Каждый сам себе отвори свой ад, словно дверцу шкафчика в душевой" (по словам дядюшки С. Гандлевского).
Одни запирают накрепко эту дверцу, стараются не заглядывать лишний раз в старые пыльные шкафы и живут относительно спокойно. Другие постоянно помнят о своих скелетах и носят свой грех, свой ад с собой. Они срослись с ними, как горб с верблюдом, как панцирь с черепахой. Раб испытывает чувство обиды, и только свободный человек — чувство вины. Ну, это лирика. Вернемся в Музей.
На этот раз, видавшие виды «работники культуры», были приятно шокированы. Таких «сюрпризов» давненько не было. Элита шоу бизнеса! Вся верхушка скоморохов и бездарных лицедеев. На контейнерах висели этикетки – «Золотой голос», «король поп музыки», «Примадонна», «Императрица», «Лолита» – прочие «князьки», «бароны» эстрады, хриплые шансонье и безголосые дочурки, пришвартовалась на пороге «Музея Зла».
– Уау! –не удержался Муфлон. — Это ж кого занесло к нам, нынче?
– Не может быть! – поддержал брата Блюкс.
– Какие лица и без перьев! – уже хохотал Муфлон. – Аншлаг обеспечен.
– Ты посмотри, даже Лазарь с Блеваном!
Блюкс, не спеша, расставлял по сцене «артистов», и любовался их былой «звездностью». Концертные костюмы переливались всеми цветами радуги и затмевали блестками приглушенный свет старинного амфитеатра.
«Эстрада» говорила сама за себя своей бутафорией.
– Тут без нашего Фрэнки не обойтись. Он, вроде завтра обещался приехать, на «калымчик».
Около контейнера, Муфлон схватил холодную руку Примадонны и заглянул в ее заплаканные глаза. Ее гуттаперчевая рука была покрыта тройным слоем пудры. Парик сполз на бок. Пришлось даже поправить.
– Лишь бы успел наш внештатный (братья так называли Фрэнки за глаза).
Справка.
Экскурсовод по другим мирам и внештатный работник музея зла – достопочтенный лирик Фрэнки.
Многое повидал он в жизни и везде побывал, даже в преисподней. Красноречив и владелец уникального голоса. В свободное время поет в местной филармонии.
Блюкс стряхнул пыль с плеча мэтра эстрады, Кобза, и усадил старика в инвалидное кресло. На лицо мэтра сполз, плохо закрепленный парик.
Рядом, в коробках, разместились «Милый Августин» и «Чебурашка Боря». По бокам расставили какого– то Вутуса, «чудо парикмахера» на кэблах Сереженку.
Дальше, в костюме со своим изображением и покрытый невероятными бусами, гордо торчал «натуральный блондин», за ним – беззубый Шурик, лупоглазый Рыбачок, набриолиненный Гоген Солнышкин и прочие нетрадиционные особи. Король Флип, не помещался в витрину из– за своих перьев. Пришлось подрезать их немного и сбить спесь, с его ангажированности. Лазарь и Блеван примостились у изумрудного микрофона, взявшись за руки. В общем, неформальные ультрамарины, заняли добрую половину сцены. Они причислили сами себя к «звездам», а тут их реально подняли «выше радуги».
Метаморфозы на лицах «участников бенефиса», уже не внушали уверенность. Их ждал благотворительный концерт и необратимость предновогодней эйфории.
Остальных расставили в хаотичном порядке, не обращая внимания на статус и звездность при жизни. При выгрузке, случайно повредили ребра, какому– то кабацкому шансонье – Гринго Жлебсу. Он был, как обычно, пьян и поэтому не почувствовал боли.
– Шоу маст гоу он, как говорится! – во весь голос рассмеялся Блюкс...
Раздался салют и заиграл орган. Все зааплодировали. Веселье прервал профессор Мегадетов.
Дейви, как всегда, приходил тихо и не вовремя. Внезапность была его «фишка». Сначала появлялась тень, потом дыхание и, наконец, проявлялся сам Магистр.
– Вот это подарок! Вот это сюрприз! Голубой огонек! Ёпсель– мопсель!!! – восторгался Дейви.
Профессор не скрывал своего восхищения. Его всегда радовали и восхищали такие «сюрпризы». Накануне он успел ознакомиться с отчетами Эпрайзера.
«Вот это настоящий подарок! – восхищался он. – Удружил, так удружил Матерый!». Видят Боги – Космос не забудет такого праздника. Значит, будет настоящий концерт, под фонограмму! Давненько, никто не пел мне «под минусовку».
Дэйви очень любил послушать фальшь и лицемерие артистов, перед отправкой их в «ВОСВОЯСИ».
Наступил день открытия выставки. Гости были приятно возбуждены в предвкушении «сюрпризов».
Их надежды оправдались сполна. Накануне, работа спорилась, под опрокидывание рюмок одной за другой, космического «Абсента». Все было окутано клубами едкого табака, тоже непонятного происхождения.
– Какая же гадость, вся эта эстрада и её предводитель!
Профессор указал на «примадонну».
– Падшие люди, считающие себя повелителями толпы. Морально разложившиеся уроды, которые каким– то дьявольским образом захватили эстраду. И совершенно непонятно, что делать с этой нечистой силой. И, ведь эти черти очень нравятся людям!
Он давно уже решил им помочь «уйти». Надо же думать о подрастающем поколении.
Приготовления заняли почти весь день. Наскоро сколотили сцену, расставили бутафорские синтезаторы и развесили множество лампочек и фонарей. Артисты любят разную мишуру и декорации, особенно те, кто привык скакать на сцене и открывать рот.
Медленно, но, верно, стали съезжаться гости со всех близлежащих Галактик. Пригласительные билеты доставались друзьям профессора и будущим «претендентам». На этот раз решено было устроить концерт в импровизированном театре Помпеи, на Марсовом поле.
Ровно сорок тысяч и ни одной души больше, не считая прибывших артистов. Ведущим был назначен Френки. Блюксу и Муфлону достались роли режиссеров и сценаристов шоу. За ночь они состряпали концертную программу под названием «Тяп – Ляп». Оставались считанные часы до начала концерта. Френки давал ненужные инструкции скоморохам и раздавал номера выхода каждого, в зависимости от «звездности». Профессор внимательно читал сценарий и улыбался. В гримерках толпились участники концерта и раздавали, как обычно, направо и налево друг другу комплименты. Потом, также, с улыбкой, плевали на спину коллегам.
Это обычное дело в Эру лицемерия.
И вот, долгожданный час настал. Под песню Сектора Газа «Злая ночь», медленно опустился занавес. На сцену «вылетела» жена Тарзана, на своем продюсере. Ей доверили летать над сценой и раскидывать желтые тюльпаны. (На большее она была не способна, даже на пике славы).
Аплодировали ей только «свои». Зрители были в «легком» недоумении. «Неужели ради этого их пригласили?».
Их мысли, прервал галантный Френки. Он снял с головы, упавший желтый тюльпан, и артистично поднял руки. Френки был неотразим. Он взял, во временное пользование, корону у самого короля эстрады.
Серебряный плащ был украшен многочисленными блестками и стразами. На ногах у Френки были грязные кеды. Аплодисменты и овации подтвердили его выбор в стиле.
– Рад приветствовать вас всех, дорогие друзья!!! Вы хорошо знаете меня, а кто не знает – скоро узнает поближе и поймет, что со мной надо дружить.
Зал снова наполнился жаркими рукоплесканиями.
– Спасибо, спасибо. Тронут. Аж, до слез. Сегодня, как вы догадались, будет необычный концерт. Мы решили отменить обычные вернисажи и оживить наших персонажей на время концерта. У вас еще будет масса времени рассмотреть их после карнавала и даже приобрести. Да, да. Вы не ослышались. Полюбившихся особей вы сможете купить на аукционе. Также будет разыграна лотерея. Тринадцать обладателей счастливых билетов получат с собой одного из наших участников в подарок. Шутки в сторону. Пора начинать. Позвольте представить вам моих постоянных помощников – Блюкса и Муфлона. Также огромное спасибо и поклон Великому Дейви, что любезно пригласил меня опять участвовать в этом, не побоюсь этого слова, грандиозном мероприятии.
Зал, стоя приветствовал вышедшего на сцену профессора. В этом году он предпочел наряд барона Самеди.
Когда Фрэнки закончил речь, профессор взял слово.
– Очень рад всех видеть на моей вечеринке. Сами понимаете, «кто», тут сидит. Значит, вы еще способны перемещаться по другим мирам. Пусть в разных оболочках и ипостасях. Это радует. Главное, все целы и невредимы. «Барон» выпустил огромный клуб дыма изо рта. Туман повалил даже за кулисы.
– Ну, не буду утомлять вас. Френки, начинай, дружочек.
И тут началось…
Артисты» пытались во всем угодить зрителям. Умоляли не включать «фанеру» и божились, что будут петь только «вживую».
«Мэтр эстрады» – Кобзарь, откинул инвалидное кресло и попросил гитару. Примадонна умудрилась сесть на шпагат, доказывая, что она еще «ого-го». Ее вовремя остановил муж, он же дежурный пародист дешевых ток – шоу. Потом кто-то устроил потасовку за кулисами, за право быть первым. Судя по парикам и стразам, это были «золотой голос» и «король Фли».
В давке один из них кричал: «я буду руки твои целовать». Видимо, в надежде, что его услышит профессор Мегадетов.
Остальные щипались, царапались, кусались, рвали волосы друг другу, даже «мужчины».
«Милый Августин» гордо летал на своем «дельтаплане», в леопардовых штанах. Он был недосягаем, в подвешенном состоянии.
Все понимали, что надо, наконец, выкладываться на все «сто» и пора отбросить свою «звездную» болезнь.
Но, было уже поздно.
Не все вернуться обратно на эстраду.
Скандал прервал Фрэнки, ударом длинной дирижёрской палочки по спине жалкого пискли Вутуса. Тот, как раз выл свой шедевр, с приклеенными жабрами на шее. Все услышали его настоящий голос и стали зевать. У некоторых начался рвотный рефлекс.
– Все. Хватит. Вы не на «Титанике». Первый пошел…
И Френки вытолкнул на сцену Флолиту с сигаретой…
Так, одним за другим, весь «свет» эстрады выходил и демонстрировал свои возможности.
Возможности» оказались ниже заявленных. Это произвело настоящий фурор на всех гостей. Их не отпускали неделю. Им хлопали и кричали:
«БИС!!! БРАВО!!!».
Дарили «розы из капрона» и «яблоки из ваты».
В общем, все получили свое и сполна. Артисты кучковались в гримерках и с трепетом держали в охапках цветы. Обычно они выкидывали, за ненадобностью. Теперь, они «оценили всю теплоту лицемерия и презрения», которую они «дарили» на своих концертах людям.
Но, на этом балу «зритель» был абсолютно другой. Его не проведешь и не нахамишь. А от чистого сердца, уже не получалось. Фальшь сползла вместе с гримом.
Когда туман рассеялся, провыла Луна. Настало время «новогодних сюрпризов».
Профессор поручил Френки, Блюксу и Муфлону «увековечить» для потомков, музыкальный и видео альбом. Френки придумал название – «Тираж в Забвение».
На этот раз многие, наоборот, не хотели возглавить «хит– парады» и получить «Премию ШМУЗ–тв». Все боролись за главный приз – возврат к простой жизни. Всем хотелось быть «ближе к народу». Но, после столь долгих лет «звездной болезни», невозможно вернуться и понять народ. Даже, после такого «стресса».
Многие мечтают стать артистами и актерами. Но, немногим, удается сохранить «человеческую душу», не поменять ориентацию и не заболеть этой «болезнью».
В високосные года, как водится, бывают разные «СЮРПРИЗЫ». Этот год не стал исключением. Все попали в «оркестровую яму». Ничего сверхъестественного не произошло – все артисты возглавили хит парад альбома «Тираж в Забвение». Каждый в своем жанре. Всем раздали статуэтки, премии и призы. Абсолютно все заключили контракты и поехали на «гастроли» в восвояси и в Тартарары.
Сами собой исчезли, оставшиеся «трансы», неопределенные особи и прочие «милые августины».
На планете Земля, «звезд эстрады» быстренько забыли. Благодаря «отчету» Эпрайзера Соулза, артисты перестали бегать полуголыми на сцене и кривляться. Заиграли забытые народные песни – чистые, красивые, звонкие и душевные. Возродилось народное творчество. Вернулась доброта и любовь.
Началась эпоха возрождения и эра милосердия…
Спасибо за чтение
Вернуться к книге