Сын Вечного мрака

Глава 1

«До свиданья, малыш,

Я упал, а ты летишь.

Ну и ладно, улетай…

В Рай!»

Агата Кристи. «Я буду там»

Сон был тяжелым и реалистичным.

Напарники обмывали сделку. Выпили изрядно, а после сели по машинам и разъехались по домам. Проезжая мост через Волгу, «Тойота» снесла ограду и нырнула в реку. Когда легкие стали наполняться ледяной водой, спящий резко проснулся, как всегда бывает в таких снах.

***

Константин открыл глаза и понял, что лежит не в своей спальне на мягкой тахте, а на неудобной железной кровати, с дужек которой отслаивалась краска. Похоже, попал в больницу. Высокий белый потолок, два ряда кроватей, все говорило об этом. Но если это больничная палата, то почему без окон? А двери где?

Зачем он здесь? Что случилось? Пытался вспомнить, но в памяти были лакуны. Помнил свое имя, помнил все, что с ним происходило, кроме последнего дня. Этакая частичная амнезия. Может, действительно, напился, как привиделось во сне. Хотя такого грешка за собой не припоминал.

Приподнялся на локте и осмотрелся. Половина кроватей ожидали пациентов, на других лежали люди — мужчины и женщины.

— Уважаемый… подскажите, где мы находимся…

Лежавший по соседству мужик лет пятидесяти скосил на него глаза и снова уставился в потолок. Ответа так и не последовало.

Отбросил простыню и заметил, что он абсолютно голый. Никто не смотрел в его сторону, но все равно ходить обнаженным по палате постеснялся. Замотался в простыню, как древний римлянин в тогу, поднялся и подошел к молодому соседу.

— Слушайте, это что? Где мы сейчас находимся? Это больница? Или вытрезвитель? Или, блин, сумасшедший дом?

Парень посмотрел на него и еле слышно ответил:

— А я знаю? Я тоже ничего понять не могу. Вроде бы и не бухал вчера, а оказался тут.

Константин обратился еще к двоим, но и те тоже ничего не знали. Пожилой сказал, что лежит здесь уже три месяца и за это время не видел ни одного врача. Другие промолчали.

— А кормят хотя бы?

— Нет. Да не особо и хочется.

— Три месяца без еды?

— И без воды, прикинь.

— Но как же это?

— Не знаю. Ни есть, ни пить не хочется. Как я еще не сдох…

Константин ему не поверил. Невозможно не есть и не пить три месяца кряду. Наверное, это все-таки вытрезвитель… Но ведь пил только во сне… А сон ли это?

Обойдя всех пациентов этой странной палаты, прошелся вдоль стены, но не нашел дверей. Дом без окон без дверей, полна горница людей.

Вернулся и лег на койку. Железная сетка жалобно скрипнула. Попытался уснуть и закрыл глаза, но мозг был возбужден, и в голове кружились тысячи мыслей, не позволяя расслабиться. Все это было похоже на сумасшествие. Но если человек считает, что сходит с ума, то он вполне здоров. Так где же он находится? И так его одолели эти мысли, что все-таки уснул, сам не заметив этого.

И приснился тот же самый сон. Вода в Волге была холодная, вливалась в легкие, выдавливая из них воздух…

Открыл глаза. Ничего не изменилось. Все та же палата и те же люди. Хотя нет… что-то стало иначе. В стене появился дверной проем, из него бил ослепительно белый свет.

От яркого света глаза заслезились. Проморгавшись, Константин поднял веки и увидел у своей кровати высокого и широкоплечего человека. Одет в черные кожаные штаны и куртку, ковбойские сапоги, а на голове была повязана байкерская бандана. Пышные усы делали его похожим на бравого кавалериста Буденного.

— Поднимайся. Поехали.

— Куда?

— На кудыкину гору. Много будешь знать, мало будешь спать.

— Мне что, в таком виде ехать? — Константин на мгновение отбросил простыню, показав себя во всей красе.

— Мертвые сраму не имут.

— Эй, я еще живой!

— Да конечно! — байкер Буденный хохотнул, покрутив пальцем усы. — Это ты своей бабушке будешь рассказывать. Кстати, могу устроить вам рандеву.

— Погоди… Я что же? Умер?

— А как бы ты выжил? Сам посуди — напился, со всей дури с моста… да еще воды нахлебался.

Вспомнился тот сон. Так, значит, все это было правдой. Он разбился…

— Постой! Я же помню, что непьющий. Как же я мог напиться?

Байкер пожал широченными плечами.

— Сие мне неизвестно. Я могу знать только о последних минутах жизни. Факты таковы — в пьяном виде ты сел за руль и утоп в реке. Машину жалко, почти новая. Пойдем, я покажу тебе новый мир.

Дух умершего покорно поднялся, замотавшись в саван.

— Куда мы?

— На последний бал! — Собеседник поправил бандану. — А после в чистилище. А куда дальше — одному богу известно. Он строгий пастырь.

— А… остальные? — завернутый в саван указал глазами на лежавших в кроватях.

— Им еще рано. Их время не пришло. Ну давай скорее, мне еще пиццу развезти надо.

Выходя в проход, из которого бил яркий свет, Константин оглянулся. На него никто не смотрел, все пациенты были заняты собой. Он догнал идущего впереди.

— Слушайте, а вы кто? Ангел смерти?

Бандана кивнула.

— Ну вроде того. Я посредник. Раньше на лодке возил вас, а нынче современные технологии, мне навороченный байк выдали.

— Так вы Харон?

— Он самый. А еще меня зовут сыном Эреба и Нюкты, сыном вечного мрака и просто Лодочником. Но давай сразу уясним — мы на ты. Не люблю я этого выкания. Айда, с ветерком прокачу.

Двое оказались на ночной дороге. Высоко в небе сияли яркие звезды, над горизонтом серебрилась Луна.

Рядом стоял огромный мотоцикл. Широченные колеса, длиннющая, метра два, передняя вилка, автомобильный руль, дутый бензобак, напоминающий по форме, да и по размерам, скорее, бак от легковой машины, чем мотоциклетный, огромная зарешеченная фара — это был очень странный мотоцикл. Он был, как механическое детище Франкенштейна, собран из разных мотоциклов и автомобилей. На руле висели два шлема в виде маски чумного доктора.

— Это ездит? — неуверенно спросил новопреставленный, закутавшись поплотнее в саван.

— Ездит? — буденовские усы задрожали от хохота. — Летает! Сейчас убедишься! Я лучшее в мире привидение с мотором! Хоть меня по привычке и продолжают называть Лодочником, но в душе я мотоциклист!

— Я бы предпочел пешком пройтись… не хотелось бы убиваться во второй раз.

— Не боись! Убитых не убить!

Сын Эреба и Нюкты сел на железного коня и нажал кнопку стартера. Мотор глухо заурчал, от вибрации застучали зубы. Харон надел один шлем сам, а второй протянул пассажиру.

Константин уселся позади, уткнувшись клювом маски в спину проводника душ.

— Стесняюсь спросить, а на фиг мне шлем, если я уже умер?

— Не на фиг, а на голову. Правила-то надо соблюдать. Садись давай. Прокачу с ветерком! Держись!

Мотоцикл, встав на козла, рванул с места.

— Их-х-х-х-ха-а-а-а! — восторженно заорал Харон.

— А-а-а-а-а-а! — в ужасе закричал Константин. — Что ты делаешь, сволочь! Убьемся же!

— Убитых не убии-и-и-и-ить!

Ехали мимо древних замков, мимо египетских пирамид, пересекали Нил и Евфрат. Казалось, за несколько минут успели проехать половину мира.

Лодочник-байкер остановил мотоцикл. Двое находились в большом современном городе, вокруг светились неоновые надписи, блистали разноцветные витрины.

— Я тут решил, что надо тебе одеться. Негоже в таком виде.

— А как же твое «мертвые сраму не имут?».

— А… — отмахнулся перевозчик душ. — Это пропаганда. Пойдем.

В элитном бутике Харон помог выбрать пассажиру рубашку, стильный костюм-троечку и туфли.

— А трусы? И носки?

— Да ты, братец, не промах. Ну выбирай.

На кассе стояла продавщица с бледным, почти белым лицом. Наверное, тоже из мертвых.

Приодевшись, Константин почувствовал себя человеком. Саван он запихал в кофр на багажнике байка.

Сын вечного мрака указал на вывеску.

— Перекусить не хочешь?

— А.. можно? Я бы не отказался.

Зашли в кафе и сели за единственный столик. Харон щелкнул пальцами, подзывая официанта, такого же бледнолицего, как и продавщица в бутике.

— Рыба под шубой, борщ и по двести водки.

— А тебе разве можно? — удивился Константин. — Ты же за рулем!

— Ну ты же меня не сдашь? Может, я хочу за упокой твоей души выпить. К тому же трезвый байкер… это просто неприлично. Ну где ты видел трезвого байкера?

Когда официант принес заказ, дернули по сто, не чокаясь, и закусили.

— Слушай, а почему люди там по три месяца ждут, а меня ты сразу выбрал?

— А дураки потому что. Привыкли сидеть и ждать, когда их позовут. Так всю жизнь и провели в ожидании. И даже после смерти ждут чего-то. А ты мне сразу понравился, не сидишь на месте. Энергичный такой, деятельный. Ты даже после смерти не пропадешь.

Выпили еще по одной, похлебали борща.

— А я думал, что после смерти не так. — Константин взмахнул руками. — Ну там… котлы, черти. А на деле я с тобой водку за упокой своей души пью.

— Этого добра ты еще насмотришься. — Лодочник разгладил пальцами пышные усы. — Хотя, конечно, раньше все было иначе. Особенно во время чумы или войн, когда люди, как мухи, мерли. Спешка была такая, мы просто сгорали на работе. Помер человек, и сразу в Ад или в Рай. Полевой суд по-быстрому сварганили, тащите следующего. А сейчас толерантность, не обидь никого. Да еще последнее желание выполни. А мне, между прочим, еще и пиццу развести надо, чтоб на бензин заработать. Бензин, представляешь, в смету не включили.

— Ну так иди, развози свою пиццу. Отвези меня, куда хотел, и все.

— Не-е-е-ет. — Перевозчик хлопнул ладонью по столу. — Я тебя должен обслужить по полной программе. Да к тому же ты мне понравился, а тебя я обманывать не хочу. Хочешь к цыганам?

— Нет.

— В кино?

— Да ну его.

— Могу даже экскурсию на МКС устроить.

— На твоем мотоцикле?

— А то! Я Нила Армстронга даже на Луну возил. Мечтал он еще разок там побывать. Так говори, что ты хочешь?

Константин задумался.

— Я… я хочу жену свою увидеть.

— Да ладно! Вы с ней еще встретитесь. Если хочешь, то скоро. Я тебе это устрою!

— Да ну что ты! — ужаснулся пассажир. — Не нужно. Я хочу ее сейчас увидеть. Если можно.

— Можно! — Сын Эреба и Нюкты поскреб подбородок. — Но если ты не против, я сначала пиццу отвезу.

— Конечно!

— Наелся? Давай еще по одной выпьем и поедем.

Заказали по пятьдесят на посошок, дернули и вышли из кафе.

— Держись, сейчас рванем в мир живых.

Мотоцикл взревел, снова встал на дыбы и скакнул вперед, подобно ретивому коню. Дорога и здания исчезли, вокруг заклубился разноцветный туман, словно они попали на съемочную площадку фантастического фильма.

В плотном тумане звуки таяли, даже рокот мощного двигателя доносился откуда-то издалека, и только зубы отзывались вибрацией.

— Где мы? — Константин не услышал своего голоса.

Харон кричал в ответ, полуобернувшись, но его тоже не было слышно. В маске чумного доктора он выглядел устрашающе.

На несколько мгновений туман рассеялся, и далеко внизу открылась земля, аккуратные вспаханные поля, разлинованные грунтовыми дорогами. И тут же снова все заволокло цветным туманом. Мотоцикл летел высоко в небе. В чужом небе.

Минут через десять пошли на снижение. Уши заложило, внутренности подскочили к горлу, и Константин почувствовал давно забытое детское чувство восторга, охватывающее его когда-то, когда с ребятами катались на качелях в парке. Вскоре мотоцикл вынырнул из тумана и приземлился на широком проспекте. Пассажир узнал родной город.

Лодочник вел, как сумасшедший, обгоняя даже безбашенных таджиков, водителей «Газелей». С десяток раз успевал пролететь перекрестки за мгновение до того как светофор переключался на красный. Константин заметил, что байкер жульничал, каким-то образом управляя светофорами.

Рыкнув последний раз, мотоцикл остановился. Харон поставил его на подножку и жестом фокусника достал из воздуха коробку с пиццей.

— Еще горячая. Обожаю запах пиццы. Хочешь кусочек?

Он вскрыл коробку, вынул из нее треугольный кусок пиццы и протянул пассажиру.

— Вуяля!

— А… можно? — неуверенно спросил Константин.

— Да конечно. Тебе все можно! Пользуйся, это твой день. Больше такого не повторится.

Константин взял пиццу.

— А как же покупатели?

— И не заметят. Будь спок!

Сын вечного мрака вошел в подъезд и вернулся спустя минуту уже без пиццы. Завел железного коня и не торопясь повел его по улицам города.

— А зачем тебе подработка? — спросил пассажир. — Ты же Харон! С каждого по оболу и ты уже богат.

Харон наподдал газу.

— Ну, я так развлекаюсь. Мне нравится с людьми общаться. А по поводу оплаты проезда — вот ты мне сколько дал?

— Ну… нисколько.

Птичий клюв чумного доктора качнулся.

— То-то. И ты такой не один. Проезд у нас с некоторых пор бесплатный. Когда инфляция началась, люди стали платить по два обола, потом по три, по десять, по сто, по тысяче. Слушай, ну это ужасное зрелище — как хомяки, право слово, что ни жмурик, так полон рот медяков. И мне все это вытаскивать и пересчитывать, слюни, сопли, мама, я вас умоляю, у меня руки по локоть в соплях были. Да и поговорить не с кем, набьют рот железяками и мычат, как коровы. В итоге сделали проезд бесплатным. И я могу спокойно развозить пиццу. Кстати, как пицца?

— Вкуснятина. Но мало.

— Ну если заказ будет, дам еще один кусочек.

Мотоцикл остановился. Сын Эреба и Нюкты обернулся, не снимая шлема.

— Так чего ты хочешь? У тебя есть одно желание. Сразу скажу, вечной жизни и всего такого не получишь, в пределах разумного.

— Я хочу увидеть жену.

— Вы с ней все равно встретитесь!

— Я хочу сейчас.

— Слушаю и повинуюсь, — дурашливым голос сказал Харон. — Тогда поехали.

Вновь зарычал мотор и по обе стороны замелькали дома и деревья. Вскоре лодочник остановил мотоцикл во дворе дома, где жил Константин. Казалось бы, он был здесь вчера, но знал, что прошло уже как минимум три дня или даже больше. Его наверняка уже похоронили.

Сын вечного мрака заглушил двигатель.

— Пойдем.

— Ты тоже пойдешь?

— Ты без меня не сможешь никуда пройти. Я твой проводник.

Лодочник шагнул к подъезду, и поманил за собой. Дверь перед ним открылась, как перед родным.

— Сразу введу в курс дела. Она тебя не увидит. Ты для нее мертв.

— А тебя?

— Меня люди видят, только когда я этого хочу. Для твоей жены я тоже будут невидим.

Поднялись на второй этаж. Харон открыл дверь в квартиру и пропустил вперед Константина.

— Извини, но времени поджимает. Даю десять минут. Поговорить с женой ты не сможешь, но посидишь рядом. Лайфхак — в зеркале у нее есть шанс тебя заметить. Конечно, это с большой вероятностью повредит ее рассудок, тут уже сам думай, надо тебе это или нет.

В прихожей стояли мужские ботинки. Высокие берцы. «Я таких никогда не носил. Но знаю, кто любит такие боты… знаю!» В ванной шумел душ. «Думал сменить смеситель, да так и не успел».

Отстранив проводника, он прошел в зал. На диване сидел Степан почти голый, в трусах и носках. На экране телевизора шло какое-то дурацкое ток-шоу.

— Упс, — сказал за спиной Харон. — Вот это поворот!

Степан его не услышал и продолжал смотреть телевизор.

Константин потерял дар речи. Остановился в середине комнаты и молча стоял перед Степаном.

Шум в ванной прекратился, и оттуда вышла Таня, завернутся в большое банное полотенце. Отбросив полотенце и оказавшись неглиже, села на колени Степана и обняла его.

Лодочник хмыкнул.

— Похоже, вдова уже не скорбит, а?

— М-да… — ответил Константин. — Пожалуй, лучше поедем выпьем водки.

— Верная мысль! Айда! Я прокачу тебя с ветерком!

На душе было тяжело… Хотя что такое душа… Он сейчас сам бесплотный дух. Развернулся и понуро побрел к выходу.

— Мне страшно… — послышалось из зала. — Вдруг полиция заподозрит?

— Не переживай, милая! Сделано все чисто, комар носу не подточит. Он напился и сел за руль. Никто его не убивал, сам разбился… понимаешь? Никто тебя больше не обидит!

Сын Эреба, который тоже было двинулся к двери, замер.

— Ого! Кажется, намечается детективная история. Братан, прими мои соболезнования. В следующий раз выбирай жену и друзей тщательнее.

Константин ощутил прилив злости.

— Он мне не друг, а партнер по бизнесу.

— Тем более. — Харон сочувственно показал головой. — Послушаем, что дальше скажут? Может быть, будет чистосердечное признание?

— А смысл? Не припомню, чтобы в наших законах предусматривались показания духов умерших свидетелей.

— Ну… для себя. Хотя бы будешь знать. Да и мне любопытно.

— Любопытной варваре на базаре нос оторвали. А ты разве сам не можешь узнать? Ты же Харон! Ты с мертвыми можешь общаться и с живыми. Разве ты не знаешь их мысли?

— Да что ты заладил, «Ты же Харон, ты же Харон!». Я всего лишь оказываю транспортные услуги, у меня и лицензия есть. Вот! — Лодочник сунул в лицо какую-то мятую бумажку. — А знать все, что там у вас было до смерти, мне не положено. Ну так что? Послушаем вдовушку?

Константин порывался уйти, но любопытство все же перевесило. Ему стало интересно узнать о том, как и зачем два близких ему человека пошли на предательство.

— Ладно… остаемся. Но ты поишь меня водкой. Наверное, понадобится много водки!

— Лады!

Остались стоять напротив дивана в ожидании, что скажут Таня и Степан. Но те не спешили откровенничать и предались плотским утехам.

— На моем диване! — закричал Константин.

— Теперь это уже не твой диван. Наблюдаем дальше! Мы должны выведать тайну!

— Да какую, на фиг, тайну! Мой друг причастен к моей смерти и к тому же дрючит мою жену!

— Это уже не твоя жена, — заметил сын вечного мрака. — Да и друг тоже, мягко говоря.

— Ты издеваешься надо мной? Мой друг…

— Дрючит твою жену…. Я это уже слышал. Но ты хочешь узнать правду или нет?

Таня закричала так, как никогда не стонала под мужем.

— Вот это признание! — с восхищением воскликнул Харон. — Еще немного и мы узнаем правду!

— Я слишком много узнал, с меня хватит.

Константин вышел в прихожую и направился к двери. Едва открыл ее, увидел перед собой Харона.

— Ты испортишь все расследование! Вернись назад!

— Да пошел ты! Просто скажи, что тебе хочется посмотреть, как они…

— Разумеется. Я ж не каждый раз такое вижу. — Харон поморщился. — Мне чаще жмуров видеть приходится. Причем весьма унылых. Ну или заказчиков пиццы, но там ничего такого… пиццу отдал, деньги забрал. Никакой эротики.

— Ну так и оставайся досматривать. Я пас.

Лодочник ткнул пальцем в потолок.

— О! Я знаю один способ. Я… хм… могу поместить твое сознание, твою душу в тело этого хахаля. И ты узнаешь все сам. Десять минут я тебе даю. Десять минут настоящей жизни. Хочешь?

Это было такое заманчивое предложение, что он не смог отказаться. Было гадко и противно находиться рядом со своей бывшей женой после всего того, что увидел. Но это будет продолжаться не больше десяти минут. И за это время он многое узнает.

Байкер положил руку ему на плечо.

— Крепись, мужик. Готов? Сейчас ты перенесешься в тело твоего бывшего друга.

Константин кивнул, и в следующее мгновение его сознание помутилось и на некоторое время он отключился. А когда очнулся, то не сразу понял, что происходит. Вспомнил последние события и сообразил, что не просто совершает поступательные движения, а лежит на собственной жене. Губы их слились в страстном поцелуе, а его руки скользили по ее телу.

— Милый, что случилось?

Таня отстранилась и с удивлением посмотрела на него.

— Все нормально, родная.

— Ты словно другим стал. Ты меня любишь?

— Разумеется, дорогая.

Он поймал ее губы своими и до боли впился в них.

Харон похлопал его по плечу.

— Эгей, у тебя десять минут!

Константин оторвался от жены.

— О черт… а нельзя как-то увеличить лимит?

— Ну… еще на десять минут… ладно, пятнадцать. Итого двадцать пять.

— Милый, ты с кем говоришь?

— Не обращай внимания, дорогая!

Константин усилил напор, и Таня в экстазе закатила глаза.

Через двадцать минут, расслабленный, он смог, наконец, заняться памятью Степана.

«Ну давай, — думал, копаясь в пластах чужой памяти. — Расскажи мне, как вы меня убили… и за что».

И увидел.

Вдвоем со Степаном сидели в ресторане, обмывали новый заказ. Было много пива и водки. А когда стали разъезжаться, Константин решил вести свою машину сам. Ему бы вызвать такси, оставить машину на стоянке. Но нет, он сделал выбор. Всегда ездил за рулем сам. Но в этот раз было много водки. А Степан словно ждал этого. Нет, не совершил ничего предосудительного… но не стал его отговаривать. Когда расстались и Константин уехал, Степан вызвал такси.

«Вот гад… Знал, чем это кончится. Он меня, можно сказать, подтолкнул… но зачем?»

В мозгу мелькнуло — а что если остаться в этом теле? Удастся ли Лодочнику забрать его, если решится остаться здесь? Это было бы здорово!

Память Степана продолжала распаковываться.

Звонит телефон. Таня в слезах, захлебываясь плачем, рассказывает, как муж ее избивает. Ежедневно, жестоко. Каждый вечер.

«Правда? А я этого совершенно не помню. Я ведь не бил ее! Или… бил? Я не помню!».

В короткое время перед его мысленным взором развернулась история любви — Степан стал встречаться с Таней за спиной друга. Сначала пытался ее поддержать в тяжелой ситуации, но начал испытывать к ней чувство. И каждый раз, когда желал разобраться с мужем-садистом, она его останавливала. Нет, говорила она, нельзя, чтобы Костя узнал. И лишь в последний день сказала — этого нельзя больше терпеть, от него надо избавиться, иначе забьет ее до смерти. План был прост — напоить и не остановить, авось разобьется. План сработал.

Но странно… Он совершенно не помнил, чтобы бил ее. Нужно спросить у Харона — бывает ли такая выборочная потеря памяти.

Мысль остаться, навсегда вытеснив сознание Степана, убралась в дальний уголок. Теперь он не мог так поступить. Наверняка все так и было — он ежедневно избивал свою жену, и Таня начала искать поддержку. И нашла. Кто знает… может быть, там большая и чистая любовь. А он уже умер… Так пусть живут, голубки, совет, как говорится, да любовь.

***

— Я все узнал… больше, чем хотел.

— Не собирался ли остаться там? Вместо своего друга?

— Была мысль… но я подумал — доктор сказал в морг, значит — в морг.

Константин рассказал все, что узнал.

— А бывает такое, чтобы я не помнил ничего после смерти? — спросил он.

Сын вечного мрака похлопал его по плечу.

— У всех так. Люди стараются забыть все плохое. А ты… мужик! Ты мне нравишься. Ты раскаялся и дал им шанс. Молодец. Пусть они живут.

— И куда теперь?

— Покатушки кончились. Едем на последний бал, и в Чистилище. Хотя ты уже малехо очистился, тебе скидка будет.

— А пиццу?

Харон протянул ему маску чумного доктора.

— Цигель, цигель, ай-лю-лю... уже не успеваем.

А потом Константину пришло в голову… а если Таня подставила их обоих? А если ничего не было? Ведь никаких доказательств она не предоставила — каждый раз звонила Степану по телефону и давила на жалость. И теперь… избавилась от муженька и получила его половину бизнеса. И взялась за Степана. Сказать бы Харону, но мотоцикл уже летел высоко над землей в зыбком пространстве между мирами. Если это и так, то Степану придется выкручиваться самому. Может статься, они скоро встретятся.

«До свиданья, малыш,

Я упал, а ты летишь.

Ну и ладно улетай…

В Рай!»