Свободными не рождаются

Глава 1

Свободными не рождаются.

Открыв глаза, я увидел, что заря только подкрадывается, слегка подкрашивая безоблачное небо в розовый цвет. Странно для середины октября, но это значит, что будет значительно теплее, чем всю прошлую неделю. Я посмотрел на часы: да, до будильника еще полчаса. Видимо, я проснулся с нетерпением предвкушая сегодняшнюю охоту, для чего-то важного, может, эти полчаса позволят мне, наконец, выследить лису. Я никогда не верил в совпадения. Бесшумно встав и одевшись (за пару лет охоты, когда надо сидеть в засаде порой не один час, не шуметь входит в привычку), я поставил чайник на газовую плиту. Сладковатый запах газа еще больше обострил мои чувства, а от холодной воды на лице я и вовсе сделался бодр как никогда. Есть моменты, когда я становлюсь как оголенный нерв и каждое из пяти чувств работает как часы, в основном, это происходит на охоте.

В своих размышлениях я не заметил, как сердце учащенно забилось, а глаза стали широки, как распахнутые окна. Пытаясь немного отвлечься, я выглянул в окно и тут же замер: прямо на меня смотрел большой волк. Он был в метрах трех от моего дома и не отводил своих глаз от моих. У меня появилось ощущение, что он там уже давно и все ждал, когда я замечу его. Так, стоп. Какой еще волк, этого просто не может быть. Мой дом хоть и близко к лесу, но полутораметровым забором огорожен, да и вокруг деревня. Хотя, конечно, вряд ли кто еще тут есть в такое время, мне за прошедшую неделю не встретилось ни одного человека. Не отрываясь смотря в желтые, словно светящиеся, глаза зверя, я пытался понять, что происходит. Мне даже показалось, что волк едва заметно кивнул. Я зажмурился на секунду, но, открыв глаза, снова увидел его, зверь никуда не собирался уходить. Галлюцинации меня раньше не посещали, поэтому я не мог с уверенностью сказать, вижу ли сейчас одну из них. Тут мой обостренный слух резануло резким звуком. Я зажал уши и нашел глазами его источник - чайник закипел. Быстро выключив газ, рванулся к окну, сам не зная, чего хочу больше: чтобы волк все еще был там или чтобы все это оказалось игрой моего воображения. И только глядя на пустую лужайку перед домом, понял, что хотел первого: сердце неприятно защемило тоской. Я в отчаянии прочесывал взглядом участок, видимый из окна и... Да, точно! Зверь стоял под деревом недалеко от забора полубоком и смотрел на меня. По коже пробежали мурашки, на несколько мгновений дыхание перехватило. И тут волк добежал до забора, оттолкнулся от земли массивными лапами и перепрыгнул его. Мне показалось, что я простоял у окна целую вечность в оцепенении, не решаясь выйти из дома и напрочь забыв про чайник и даже про предстоящую охоту. Звон будильника вернул меня к реальности, и я стал собираться, чаю уже совсем не хотелось.

Такое со мной было впервые: я шел на охоту, а мысли мои все кружились в воспоминаниях сцены у окна. Вот уже пройдено километров пять по лесу, а мои глаза все ищут утреннего гостя. В итоге вся охота пошла насмарку, и, когда солнце стало приближаться к зениту, я вернулся домой без трофеев и с пустотой внутри. Я обедал, глядя в окно, потом даже постоял возле забора, ощущая трепет опасности от возможной встречи с диким зверем, когда я ничем не защищен, а руки не тяжелит ружье. К ужину я немного умерил свой пыл и решил, что завтра утром наверстаю упущенное сегодня и поохочусь на славу. Но, когда уже почти стемнело, я по привычке выглянул из окна. Тот самый волк снова пришел. Такой взгляд, мне казалось, один на миллион. Волк, встретившись со мной глазами, тут же скрылся за забором. Я, несколько ошарашенный, смотрел в одну точку, а в голове жужжали мысли. Здравый смысл и инстинкты охотника подсказывали мне поставить забор повыше, подкараулить зверя с ружьем или вообще поставить капкан. Но сердце было отчаянно против, и я решил пока его послушать. Все-таки, я не верю в совпадения.

На следующее утро я уже готов был выходить на охоту, как появился волк. Он все также держался на расстоянии трех метров и смотрел мне в глаза, потом скрылся. Выйдя почти сразу за ним, но так его и не встретив, надеялся, что вечером не упущу его. Однако, он не явился, и мне стало дико одиноко. Я вдруг осознал, что провожу свой отпуск в глуши, где не с кем даже словом перемолвиться. Да, с друзьями мне как-то не везло по жизни, а отношения с женщинами заканчивались, не успев стать серьезными, в которых люди хотя бы говорят о совместном будущем. И вот, на следующее утро я снова собрался на охоту и снова волк мне показался. Я опять бродил по лесу, но даже признаков этого загадочного зверя нигде не было. Так повторилось еще два дня, и я решил, что пора что-то менять. Сначала разум взял верх, и я стал подготавливать ружье к очевидно предстоящей встрече с диким зверем, но вдруг во мне что-то словно оборвалось, я загрустил и решил вообще не идти на охоту. Впрочем, такие поиски - блуждания и охотой назвать нельзя. Но по привычке проснулся с зарей, сон совсем не шел, и я решил выпить чая с мятой, вдруг все-таки усну после него. Я не хотел смотреть в окно, на самом деле не хотел, но неведомая сила повлекла меня, и взгляд снова встретился со взглядом волка. Мое сердце словно ожило, но грусть его не покинула, и печальная улыбка тронула мои губы. Увидев, что зверь уходит, я вздохнул и уже было отвернулся от окна, но та неведомая сила снова взяла мое тело под контроль, и я, повернувшись, успел заметить, что зверь не идет к забору, а обходит дом, словно направляясь к входной двери. «Что за черт?» - пронеслось у меня в голове тогда, и я, не помня себя, подскочил к двери, распахнул ее и предстал беззащитный, безоружный, в легкой одежде перед диким животным, да еще хищником. Волк был в метре от меня и в принципе ничего не помешало бы ему меня укусить, но он этого не сделал. Впрочем, он вообще никак не реагировал: не зарычал, не попытался скрыться, как чаще всего это делают звери, нечаянно повстречавшие человека. Похоже, он даже ждал, пока я выйду из дома. И словно в подтверждение моих слов, волк кивнул. Я рассматривал его и не мог оторвать глаз: большие уши торчком, словно говорили «я весь во внимании», массивные лапы, шерсть - жесткая, виден каждый волосок... «Матерый», - автоматически подумал я. Потом пришла другая мысль: Что теперь? Я в нерешительности переступил с ноги на ноги и сглотнул. На что я рассчитывал, когда открывал дверь? Собственно, ни о чем особо и не думал, в этом все дело. Тут волк все это время тоже стоявший в неподвижности стал отворачиваться от меня, видимо, собравшись уходить. Я в растерянности произнес вслух: «Почему?» Зверь вновь повернулся, и я услышал полный силы мужской голос у себя в голове, но от неожиданности и испуга даже не понял, что именно было сказано. Голос снова раздался: «Может, я ошибся, и ты не готов?»

- Что? Готов? - опешил я.

«Нет, не ошибся. Ты меня слышишь, это хорошо. Наверное, просто удивлен», - спокойно рассуждал голос.

Я потер виски и посмотрел по сторонам: кроме меня и волка никого не было. «Говорящий волк... Ха-ха, говорящий волк. Ну да, теперь зато я точно знаю, как сходят с ума», - нервно дергались мои мысли.

«Это не я говорящий, а ты - слышащий» - прозвучал ответ. Морда волка при этом даже не шевельнулась, лишь в глазах что-то блеснуло.

- То есть мы слышим мысли друг друга и можем общаться мысленно? - мой голос словно был чужой, похожий на голос безумца, надрывный и скачущий.

Да. А ты продолжаешь говорить вслух. Или ты предпочитаешь мое рычание?

Я прямо-таки обомлел. Это уже был явный перебор. То есть логика была в этих словах, но то, что это мысли волка, ставшие мне доступными... В общем, я нервно выдохнул с каким-то нелепым звуком вроде «кха» и закрыл дверь. Огромными, будто стеклянными глазами уткнулся в пространство, пару секунд простоял, пытаясь снова овладеть своим телом и, когда мне это все-таки удалось, распахнул дверь. Волк уже был на полпути к забору. Еще немного, и он скроется, а этот нелепый кошмар, наверно, закончится. Или закончится сказка, исчезнет дымка мистики, прикрывшая кошмарно заунывную жизнь? Я подумал о том, что может ждать меня в этой сказке, чем бы она ни была на самом деле, пусть хоть галлюцинацией, и понял, что чуть не совершил ошибку.

- Постой, прости. Я... просто испугался, что схожу с ума, - выпалил я, с жадной надеждой буравя взглядом волку спину, но не решаясь кинуться вслед.

Тот остановился и не оборачиваясь сказал мне мысленно: «Иногда истина лежит за пределами разума». И через секунду он уже возвращался, глядя в глаза, продолжал: «Я прощаю тебя, человек. Ибо ты слишком неопытен».

- Ээ... Спасибо, - промямлил я и тут же спросил: - Почему я?

Человек, ты опять говоришь губами.

- А, да, я просто, - начал было я, но спохватился и продолжил уже мысленно: - Ответь мне, есть ли причина всему этому? Почему я и почему сейчас?

Насколько мне известно, ты не веришь в случайности. Да, конечно, есть причина. Даже не одна. Если кратко, то так: мне суждено открыть тебе несколько истин, вести тебя. Сейчас, потому что ты к этому готов.

Голос замолчал. Очевидно, такой ответ по мнению волка был исчерпывающим или просто достаточным для меня. Что ж, в какой-то мере, это в самом деле так и было. Мой мозг ухватился за логическую соломинку и перестал судорожно барахтаться в мыслях и сомнениях, словно малыш, впервые оказавшийся в море, и позволил волнам нести его.

«Как я могу обращаться к тебе? Волк?» - сформулировал я вопрос и почувствовал, как ладонь моя непроизвольно показала на волка.

Называй меня Друг. Так ты всегда будешь помнить, что можешь мне доверять.

«Своеобразно», - мелькнула ироническая мысль у меня в голове и Волк, конечно, тут же ее услышал, но, к моей радости, проигнорировал: - А как ты ко мне тогда будешь обращаться? Тоже друг?»

Ты можешь выбрать: Человек или Ученик, - звучал невозмутимый голос.

«Как это? - вскинулся я, но, удержав порыв негодования, продолжил более спокойно: - Я тебя назову Друг, а ты в ответ Ученик? Или человек?»

Волк кивнул, потом уши его слегка дрогнули, он сказал: «Я поведу тебя. Я буду называть тебя Ученик, чтобы ты помнил, что моя цель - показать тебе истину и обучить тебя, а Человек - чтобы никогда не забывать о твоем происхождении и всегда исходить из этого. Я надеюсь, ты понял мою мысль. Ее непросто сформулировать... Так что ты выбираешь?»

Я уже открыл было рот, но вовремя собрался. «Тогда мне все равно, можешь называть и так, и так», - мысленно ответил я, вздохнув. «Хорошо», - как ни в чем ни бывало прозвучал голос. Тут я понял, что так и стою на пороге своего дома в легких заношенных штанах и кофте и все еще держусь за ручку двери. Я отдернул руку, потупил взгляд, смутившись. «Не знаю, приглашать тебя войти странно... М?»

«Да. Одевайся и выходи сам», - донеслось до меня и, подняв голову, я увидел, как Волк уже отходит и садится, смотря на восходящее солнце. Я обдумывал его слова, стараясь не формулировать мысли четко, и решал, идти ли мне за Волком неизвестно куда. Не помню, когда последний раз ходил в лес без ружья. Не брать его с собой было для меня словно не пользоваться одной рукой.

«Да, и еще кое-что. Помни, ты всегда можешь остановиться. Ты лишь ученик и волен сам выбирать, продолжать ли обучение. Хотя, я бы скорее назвал это «путь», - не оборачиваясь вещал Волк.

«Мысли. Сложно привыкнуть», - бросил я, смутившись от того, что меня услышали.

«Если ты мне не доверяешь, то и начинать не стоит», - услышал я и в растерянности наблюдал, как волк неспешно поднялся.

- Сейчас оденусь и приду, - выпалил я и метнулся в дом. Я наскоро нацепил вещи потеплее, одел массивные ботинки (специально для моих лесных вылазок) и выбежал из дома, боясь, что Волк меня не дождался. Но нет, он был тут, смотрел на солнце. Я даже замер от необычной яркой картины: силуэт волка и лучи восходящего солнца, выглядывавшего из-за его головы.

Потом мы шли до леса молча, потому как вокруг словно разлилось волшебство, и нам оставалось только ощущать себя его частью, все мысли притаились, сгладились. Я давно такого не испытывал.

Как только мы подошли к лесу, волк остановился, сказал мне: «Человек, сейчас ты увидишь лес. Это будет тебе не безразлично, конечно. Но ты должен помнить: держись рядом со мной, не дальше двух шагов». А потом, не дав мне возможности обдумать это и задать вопрос, ступил в чащу. Я поспешил за ним, стараясь при этом быть таким же бесшумным, как мой спутник. Но не прошел я и десяти шагов, как ахнул: вокруг меня кипела жизнь! Нет, не так, как обычно, когда долго сидишь в засаде, птицы и другие небольшие обитатели леса привыкают, и их можно услышать или даже увидеть довольно близко. Нет. Я видел на расстоянии вытянутой руки зайца - его усики подрагивали, а уши стояли торчком и ловили каждый звук. За моей спиной чуть выше уровня головы постукивал дятел, а над ним скакала по веткам белка. Под ногами осенние листья ходили ходуном и в просветы между ними было видно муравьев, жуков, пару полевок и, кажется, даже змею. Я почувствовал приступ паники: никогда я не был так близко к змее, еще чуть-чуть и она будет на моем ботинке! И в тот же миг - тишина, точнее пустота, словно обрушилась на меня после такого погружения в жизнь. Я почувствовал себя как слепой котенок, наощупь ищущий маму. Все звери словно бы растворились в воздухе, и, озираясь, я наткнулся взглядом на Волка, моего проводника. Он выжидающе смотрел на меня; нас разделяло пять моих шагов. Так вот в чем дело! Я совсем забыл. И по мере приближения к Волку, я почувствовал, как пространство вокруг меня снова наполняется жизнью. Это было просто удивительно. И теперь я обратил внимание, что жизнь дышит в каждой травинке, листике, даже жухлая листва под ногами жила. Я с трепетом ловил, пропускал через себя и впитывал столько, сколько могла осилить моя растрепанная душа. И теперь я шел чуть ли не в плотную к своему проводнику. Не знаю, слышал ли он мои мысли тогда. Их одновременно были мириады и одна аморфная, словно планктон... тысячи рыбок, являющихся одним единым организмом.

«Думаю, с тебя достаточно, Ученик», - внезапно раздался у меня в голове голос.

«Как? Нет! Нет!» - мысли бились, не слушаясь меня, и мне показалось, что они раздражают Волка, но он не подал виду.

«Ты славно держался. Особенно, для охотника», - голос, казалось, стал еще спокойнее.

Охотник. Я и забыл, что охота стала для меня в последние годы стала нешуточным, затягивающим увлечением. Да что там, забыл даже, кто я и что я. Теперь я слегка опустил голову и стал ждать.

Ты только что впервые познакомился с истинным лесом. Пока что я - твоя с ним связь. Но, потренировавшись, ты сможешь обходиться и без меня.

Не веря услышанному, я выпалил: «Да, и я хочу этого!» Мне показалось, что в глазах волка мелькнуло подобие иронии, он сказал: «Сейчас отправляйся домой. Вечером я приду». И тут же скрылся в деревьях. Лес я, конечно, изучил уже достаточно хорошо, чтобы быстро вернуться домой. Пока я шел, душа разрывалась от тоски - так пусто стало; и как я раньше жил, не зная этой жизни вокруг? А еще меня начал терзать адский голод: он словно бы ждал, пока я останусь в этой пустоте один, и набросился на меня беспощадно.

Тяжело было дождаться вечера. И еще я напрочь перестал думать о том, что же все-таки со мной происходит, схожу ли с ума. Просто хотел снова увидеть истинный лес, услышать уверенный голос Волка. И вот, едва солнце село, я был уже на крыльце, готовый идти, только меня позовут, держался руками за перила, словно стараясь не сорваться с места от нетерпения. Волк не заставил себя долго ждать, и вот мы уже в лесу, я живу. Совсем стемнело, Волк попрощался до завтрашнего утра, а я, как ненасытный, еще какое-то время иду за ним, но его сноровка позволяет скрыться довольно скоро, и я вновь остаюсь в пустоте. Ловлю каждый шорох, как ловит каплю воды в пустыне путник.

***

С каждым новым походом в лес с волком, я осознаю, что уже могу ощущать всю полноту жизни на расстоянии пяти шагов от него. Восьми... Десяти... И вот, однажды, возвращаясь один домой, я понял, что с отсутствием Волка почти ничего не изменилось. Только пока словно бы все находится за тонким экраном. В следующий раз я точно смогу самостоятельно ощутить всю насыщенность... В ту ночь уснуть так и не удалось. Стоило мне начать проваливаться в сон, как я вздрагивал и просыпался от этого или вообще вскакивал с постели и судорожно сверял время: еще не пора. Но, выбившись, наконец, из сил, я уже почти задремал, как вдруг почувствовал первые лучи солнца, и как ни в чем не бывало вскочил на ноги. Я только оделся, выбежал на улицу, напрочь забыв про еду. Волк появился как обычно, перепрыгнув забор, и увидел, как я нарезаю круги по участку. Лапы волка были как четыре пружины - вот-вот вытолкнут его вперед, уши напоминали две скалы, а плотно сомкнутая пасть и острый взгляд выдавали нешуточное напряжение. Я никогда прежде его таким не видел, он всегда был уверен и спокоен. Быстрым шагом подойдя к нему, попытался расспросить, но волк лишь молча перепрыгнул забор, и мы вместе пошли по лесу. Вроде все как обычно, но нет. Напряжение, исходящее от зверя, только росло, заражая меня, и так изведенного бессонной ночью. Но все же я вспомнил о том, что хотел проверить, действительно ли могу видеть жизнь леса без помощи Волка и отбежал больше, чем на пятьдесят метров. И лавина звуков, запахов и образов не оставила меня и даже, казалось, навалилась с новой силой. Я был так рад! Отбежал еще немного, еще чуть-чуть... Остановиться было трудно, но я смог. В конце концов это, наверно, было не вежливо с моей стороны - убежал от учителя, как шальной мальчишка. Рванувшись вперед, не успел проделать и половину пути «побега», как увидел волка. Он шел мне навстречу и каждый волосок на его шкуре был словно иголка, особенно, в области холки. Я испугался, что стал тому причиной и принялся извиняться. Волк прикрыл глаза, покачал головой и обратился ко мне: «Сегодня важный день в твоем обучении. И, возможно, дальше обучаться ты не захочешь. Ты всегда можешь остановиться». «С чего это?» - опешил я. Но отвечать волку не потребовалось, мое внимание намертво приковалось к идущим к нам. Человек и волк. Рядом. «Такие же, как мы?» - пронеслось у меня в голове.

«Да», - ответил мой Учитель.

Потом эти двое остановились и, повернувшись друг к другу, очевидно стали вести мысленный диалог. Мой волк тоже встал напротив меня, но заговорил не сразу. Просто посмотрел мне в глаза, и мне показалось, что я слышу вдалеке рой его не сформулированных, не озвученных мыслей. Я только успел подумать: «Мы их не слышим? Или только я...» «Мы слышим только друг друга, как они. Все дело в установленной связи, - мгновенно ответил Волк, потом начал вещать, и я понял, почему он сегодня такой странный: - Нам предстоит бой. С ними». Учитель кивнул в сторону человека с волком, так и стоящих друг напротив друга, и я, воспользовавшись паузой, быстро вставил: «Бой? А это обязательно?»

«Да, это часть обучения. Но, как я уже говорил, ты всегда можешь уйти, Человек».

Я опешил и стоял в ступоре, глядя на своих возможных противников; человек выглядел готовым вступить в схватку в отличие от меня. Да, с таким непросто будет справиться, он выше и мускулистее меня. Очевидно, мои мысли были достаточно ясными, потому что Волк, мой Учитель, произнес: «Твой противник не человек, а волк».

- Как волк? - выпалил я.

В виски застучал барабан, руки похолодели. Неужели, это - все? На этом мой путь закончится? Я отступлю... Или вступлю в бой и - умру?

«К сожалению, большинство именно на этом этапе и заканчивает обучение, - со вздохом произнес мой Учитель и продолжил через пару мгновений: - Поэтому я не удивлюсь, если ты уйдешь прямо сейчас. Но, впрочем, ты всегда можешь выслушать правила, Человек».

«Есть еще правила?» - удивился я, странно улыбнувшись. Волк стал их рассказать, видимо, решив, что мой вопрос был не иронией или просто хотел, чтобы я остался, надеялся, что не подведу его.

Раньше было гораздо жестче. Люди против волков боролись до тех пор, пока одна из пар - и человек, и волк не погибнет. Сейчас все проще и легче: волку для победы требуется два раза укусить человека, а человеку - лишь схватить, сомкнуть пасть волку. Да, и теперь побеждает пара, в которой хотя бы одному удалось выполнить условие победы. Теперь, когда ты узнал правила, ответь, что ты решил.

«Наверное, если ученик отказывается, учитель опозорен для своих, так?» - начал размышлять я, пытаясь спрятать трусливые мысли об отказе от дальнейшего обучения, хотя понимал, что мне все равно придется это сказать.

«Нет, как я уже говорил, так поступает большинство», - ответил Учитель, но глаза его искрились надеждой, а временами вспыхивали даже уверенностью. Я взглянул в сторону наших оппонентов и обнаружил, что они уже подходят к нам, готовые к бою. Интересно, какой у них был разговор. Глянув на моего противника - волка мельком, я понял, что его победить мне точно не удаться, пусть даже только схватить за пасть. И тут мое тело охватил мандраж, и я, сам себе поражаясь, сделал шаг навстречу. Мой учитель тут же встал рядом со мной, и теперь отступать было поздно. Хотя, нет, еще можно: позорно рассыпаться в извинениях-сожалениях и трусливо удалиться... Но я уже не мог. Все тело, каждая мышца стали словно камень, но я знал, что они послушны и сильны, как никогда прежде. Я хотел этой битвы. А от того, что я расценивал свои шансы на победу как минимальные, адреналин и вовсе зашкаливал. Напротив меня стоял массивный темно-серый, почти черный волк с горящим как адское пламя взглядом в оранжевых глазах. Я никогда вживую не встречал убийц, но этот взгляд, кажется, принадлежал одному из них. Конечно, волки - хищники, они убивают по своей природе, чтобы прокормиться, но мой противник, судя по всему, любил это и любил видеть страх - с таким упоением и жадностью смотрел он мне в глаза. Я покосился на своего Учителя. Он был совсем другим: спокойный, но уверенный и сильный. Затаив дыхание, я всеми силами пытался перенять его настрой, но мне это плохо удавалось. Тут мой Учитель едва заметно кивнул, не отводя глаз от стоящего перед ним человека, и произнес: «Пора». Сам он не сдвинулся с места, и я все еще не понимающий, как реагировать, словно во сне следил за тем, как другой человек с неистовым криком - рыком несется на моего волка, Друга. Тот слегка отскакивает на пружинистых лапах в сторону, и этого прыжка достаточно, чтобы человек пронесся мимо, лишь задев рукой бок волка, и от этого потерял равновесие. И тут мою ногу пронзают будто десятки игл, боль вспыхивает внезапно и не уходит даже когда иглы отступают. Я все еще как в замедленной съемке поворачиваюсь и вижу оскаленную пасть в крови - мой противник укусил меня за голень! Ноги становятся будто ватные, сознание куда-то уплывает, пытаясь рывками вернуться, но в глазах все равно начинает темнеть. «Остался один укус», - слышу я голос Учителя, и это возвращает меня, по крайней мере, темнота вокруг немного отступает, и я каким-то чудом держусь на ногах. Ищу глазами Друга и понимаю, что он даже не думает нападать на человека, только уворачивается от него. Человек все больше по-звериному злился, и даже зарычал. Волна негодования и злости на моего Учителя накрыла меня, я, превозмогая боль в ноге, присел и, оказавшись на четвереньках, заглянул в глаза своему противнику. Зверь уже примерялся укусить меня второй раз, но теперь медлил. Может, он решил, что недооценил меня или хотел насладиться, я не знал. Знал одно - я просто обязан победить. Пулей вскочил с четверенек, раненная нога отпружинила чуть хуже, но мне удалось допрыгнуть до волка и, поняв, что стоя напротив, просто не смогу сомкнуть ему пасть, быстро, как только мог, захватил шею волка локтевым сгибом, оказавшись теперь к нему боком. Я услышал, как щелкнула массивная звериная челюсть - видимо, мой противник хотел укусить мою руку налету и не успел. И вот я уже хватаю его сомкнутую пасть обеими руками и сцепляю пальцы, стараясь сделать захват потуже. Волк от неожиданности подпрыгнул и по инерции стал вырываться, но через секунду он понял, что все кончено, и замер. Я не разжимал захват.

«Мы победили. Ты молодец, Ученик», - послышался будто издалека голос Учителя, хотя он уже был в шаге от меня, как и его противник - человек. Тот дышал как загнанная лошадь, и на губе у него выступала кровь - очевидно, сам ее и прикусил. Все ждали, пока я расцеплю руки, но пальцы словно одеревенели. Я слышал о таком много раз и знал, что это обычно бывает от шока и проходит постепенно, но испытав на себе этот эффект, стал жертвой паники. Под руками засыхала моя кровь, в носу стоял терпкий звериный запах, исходивший от волка и запах человеческого пота от меня и второго человека. Понемногу я стал осознавать, что слышу жизнь леса и стук своего сердца. Нога моя пульсировала и, казалось, налилась свинцом, глаза щипало от пота, а руки сводило, но они так и не слушались меня. Еще несколько секунд, и я начал дергаться, пытаясь оторвать руки от пасти, боясь, что волку надоест ждать и он вырвется, откусив пару пальцев. Увидев мои не слишком успешные попытки, ко мне подошел еще не отдышавшийся, но уже пришедший в себя человек. Он постарался подлезть между моими пальцами своими и плавно, но настойчиво стал их отгибать. И вот, я наконец смог окончательно разжать хватку, в тот же миг волк отшатнулся, словно боясь, что его опять схватят. Я, конечно, об этом и не думал, пытался размять пальцы, еще не до конца ожившие. Ни слова не говоря, волк с человеком, побежденные, растрепанные и понурые скрылись в лесу. Мой Учитель еле слышно подошел и сел рядом со мной, потом вдруг вскочил и убежал, бросив мне: «Никуда не уходи, я сейчас вернусь». Прошло не больше двух минут, я уже почти овладел своими руками, когда волк кинул из пасти к моим ногам травы. Я опознал в них подорожник, чистотел, лопух и еще пару знакомых трав, названий которых я не помнил. «Надо разжевать все травы и положить на рану», - спокойно, как обычно, пояснил мой Учитель. Я автоматически сделал так, как он велел, и почувствовав облегчение, понял, что наконец вышел из состояния шока.

«Как ты мог? Ты даже не пытался укусить того человека, хотя видел, что мое положение ужасно!» - мысленно заорал я, вытаращив глаза.

«Я знал, что ты победишь. И дал тебе такую возможность», - спокойно ответил Учитель.

«Знал! Почему я ничего не знаю? Ты меня хоть бы предупредил раньше, я...»

«И смысл? Наверно, ты отказался бы сразу, и твое обучение закончилось, едва начавшись. А что касается знания... На то ты и ученик, а я учитель», - прервал меня Волк.

Я обдумал его слова. Казалось, в них все-таки есть смысл, но признать это означало признать свою неправоту. Еще несколько мгновений назад мне представлялось, что волку придется извиняться, а если он этого не сделает, я сам уйду. А теперь...

«Довольно детские рассуждения», - прокомментировал Волк мои мысли.

«Но все-таки. Можно было хоть немного подготовить меня. Вот рана теперь какая. Надо в больницу, наверное», - все равно возмущался я, но уже не так яро.

«В больницу...» - волк наклонил голову набок, словно вспоминая, что оно значит.

«Ну да, к врачам, чтобы залечили», - пояснил я.

Травы залечат рану, не волнуйся. А теперь возьми палку побольше и иди домой, я провожу.

Я подыскал подходящую для посоха палку и, опираясь на нее, смурной пошел в сторону своего дома. Хотя, надо отдать должное, травы, привязанные платком к ноге, делали свое дело - боль почти ушла и даже приятно ощущался процесс заживления. «Может, и обойдется», - подумал я. Волк долго еще молчал, а потом произнес то, что заставило меня остановиться: «Если хочешь, я буду иногда называть тебя Друг-человек». «Хочу! - тут же ответил я, добавив: - Пытаешься загладить свою вину?» «Моей вины здесь нет. Я думал, мы уже разобрались. Впрочем, думай, как хочешь, - голос Волка показался мне уязвленным, но потом он продолжил спокойно, как всегда: - Мы боролись вместе, и ты не подвел нас. И ты, наконец, по-настоящему мне доверяешь, правда, еще не до конца. Ты даже назвал меня Другом». Я попытался вспомнить, когда это я успел. Видимо, в своих мыслях - рассуждениях, не знаю. В любом случае, если я назвал его Другом, даже не сознательно, значит, он стал для меня таковым. Мы почти вплотную подошли к калитке возле моего дома, и волк очевидно уже собрался обратно в лес. «А что дальше? Еще одной битвы в ближайшее время я не вынесу», - быстро сказал я, заглядывая Учителю в глаза. «Не беспокойся насчет этого. Больше такого не будет. А завтра я погорю с тобой о предстоящем. Сейчас тебе нужен отдых», - заботливо ответил Волк и, лишь договорил, стал удаляться неспешным, но уверенным шагом.

- До завтра, Друг, - громко произнес я.

Волк слегка притормозил и, повернув голову, сказал: «До завтра, Друг-человек».

Лишь когда Учитель окончательно скрылся в лесу, я побрел домой, опираясь на посох. Поняв, что ничего не ел, а калорий и крови потерял много, я накинулся на еду: все, что попадалось под руку остервенело перемалывал зубами, а насытившись, отправился спать. Но заснуть долго не удавалось: все прокручивал в голове бой и последующий разговор с Другом. В конце концов я полностью признал его невиновным и даже решил, что он мудро поступил, не укусив и вообще никак не ранив человека. Еще подумал о том, что сегодня я обрел истинного друга, как бы странно это не звучало. Впрочем, странность моей жизни казалась мне само собой разумеющейся. Сон так резко меня накрыл, что, проснувшись на рассвете, я мог завершить начатые вечером рассуждения. И только встав с кровати, понял, что проспал почти целый день. Еще бы! Предыдущей ночью не сомкнул глаз, плюс такое экстремальное утро. Не смотря в окно, я быстро оделся и вышел; волк уже сидел перед дверью и у ног его лежали свежие травы для лечения моей раны. Тут я с удивлением обнаружил, что могу полностью опереться на пострадавшую ногу, поменял травы, увидев, как хорошо зарастают отметины от зубов, поблагодарил Волка.

«Итак, как я и обещал, расскажу тебе о предстоящем пути», - начал было волк, но я прервал его.

«Извини, но мне надо перекусить, я быстро», - бросил я и убежал в дом, после вчерашнего решив не пропускать завтрак. И вот, я сытый и довольный шел на своих двоих без посоха, а рядом старался идти помедленнее мой Учитель. Лес сегодня, казалось, был еще более ярким, живым, я наслаждался каждым мгновением и не торопил Волка начать рассказ.

«Я уже открыл тебе несколько истин, если ты заметил», - наконец произнес он.

«М-м, да?» - рассеянно отозвался я, отрываясь от гармонии леса.

«Да. Первая - некоторые истины находятся за пределами разума. Вторая - все имеет свое значение. Третья - ты способен побеждать. Четвертая - настоящую жизнь не увидишь глазами», - звучал спокойный голос, раскатываясь в каждом уголке моего разума.

Я подождал и, поняв, что Волк закончил, произнес вслух: «Какие-то сомнительные истины». «Может, если я их объясню, ты скажешь иначе, - терпеливо ответил Волк и, увидев, что я кивнул, продолжил: - Начнем с конца. Даже жизнь такого родного и привычного леса ты увидел лишь сейчас. Настоящую его суть ты увидел сердцем, душой». «Ну, это похоже на правду», - согласился я. Друг тут же урезонил меня: «Правда у каждого своя, а истина - одна». Его слова словно эхо раздались у меня в голове и, помолчав немного, я спросил вслух: «Ладно, а истина, что я способен побеждать?»

Мне казалось, эту ты поймешь, ведь никто не знает тебя лучше, чем ты сам. Однако, мне известно, что часто отступаешь из-за неуверенности в победе и винишь судьбу в том, что тебе не везет и она тебя не балует. А на самом деле из-за своих страхов и неуверенности ты отвергаешь ее дары и возможности.

Я остановился, глаза наполнились злобой и обидой. Я вскрикнул не своим голосом: «Не правда! И тем более не истина! Все не так, ты не знаешь!» Волк тоже остановился, но смотрел на меня с непроницаемым видом, лишь с легкой укоризной, как на избалованного ребенка смотрят поверх очков бабушки во дворе. Это окончательно вывело меня из себя, и я быстрым, насколько мне позволяла не окрепшая нога, шагом поспешил прочь. «Какая нелепица! Отвергаю дары», - на ходу мысленно гневался я. Для меня было полной неожиданностью спустя несколько минут обернуться - посмотреть, не видно ли волка, и обнаружить его в шаге от меня. Я остановился, как вкопанный: он все это время шел за мной и слышал мои мысли. Интересно, он не пытался мне что-нибудь сказать или я, увлекшись, не заметил. Острое чувство стыда обуяло меня, все предстало будто со стороны.

«А еще ты любишь убегать и вспыльчивый», - внезапно сказал Друг.

Новая волна гнева уже приближалась, но... вдруг улыбка озарила мое лицо, а глаза встретились с мудрыми глазами Учителя. Моя злость - это злость на правду, надо было признать.

«Как тебе удается быть таким спокойным и уверенным всегда?» - обратился я к волку, когда мы уже продолжили путь.

Все дело в свободе от гнева.

Свободе? Я думал, в управлении им...

«Если ты будешь пытаться управлять повозкой, запряженную бешенными псами, рано или поздно они унесут тебя помимо твоей воли. И снова, и снова. Надо просто освободиться от них», - объяснил Учитель.

***

После того разговора прошло три счастливых дня, когда мы встречались на рассвете и до полудня, рассуждая, спокойно ходили по лесу, полному жизни, величия и тайн. Хотя, по большей части наше общение сводилось к тому, что Волк объяснял мне суть вещей и развинчивал мои неверные представления. До чего я был слеп и глух до этого момента! Делясь с Другом сокровенными мыслями и случаями из жизни, я понимал... То есть, я понимал истину. Волк тогда так и не рассказал мне о том, что ждет меня впереди, а я не стал спрашивать. И вот, наслаждаясь спокойствием третий день, я с удовольствием ступал по живому ковру, укушенная нога уже совсем не беспокоила. Я уже успел внутренне расслабиться и почти не возвращался мыслями к бою с волком (хотя во сне я все еще боролся), и когда Волк заговорил о предстоящем, был ошарашен.

Завтра ты не должен будешь ничего есть.

- Как, совсем? - испугался я вслух.

Я перешагнул через корягу, покрытую мхом и невидящим взглядом уткнулся под ноги, шел, ожидая ответа.

А что тебя смущает?

Погружение в воспоминания было неутешительным. Школа - ел почти на каждой перемене сладости, никогда не пропуская приемов пищи ни дома, ни в школьной столовой; институт - как водится, довольно голодное время, но я забивал желудок дешевыми булочками, а с каждой стипендией покупал кусище мяса, с удовольствием его готовил и с еще большим удовольствием поедал; работа - даже обед пропускаю редко... О том, чтобы прожить хоть один день без еды, особенно без белковой пищи, не было и речи. Даже в дни, когда охотился ел как проглот до и после охоты.

«Ясно», - прозвучало у меня в голове. Видимо, мой учитель услышал достаточно мыслей или догадался по молчанию.

«А зачем это, если не секрет?» - спросил я.

Какие могут быть секреты. Все ради свободы.

«Опять свобода, - я закатил глаза, потом снова спросил: - Я что, должен освободиться от еды?»

Не совсем так. Отказ от еды - часть свободы.

«Мне казалось, свобода подразумевает, что можно есть когда и как захочешь», - буркнул я.

Вдруг Учитель вздохнул, в его глазах было усталое терпение и мудрость.

Твой путь заключается в познании истин. И в обретении свободы. Я, как твой Учитель, показываю тебе истину и обучаю свободе.

Он бесшумно ступал по мху, я шел рядом, стараясь не наступать на папоротник - Волк говорил, что это растение священно для них. «Как свободе можно обучить, Друг? Ведь все рождаются свободными, а потом жизнь закидывает свое ярмо или мы сами туда залезаем и теряем свою свободу, забываем. Поэтому логичнее сказать «обрести свободу» или «стать вновь свободным», - рассуждал я.

«Твои размышления основаны на неверном утверждении. Свободными не рождаются. Еще только появившись на свет, мы все зависимы, более, чем в дальнейшей жизни. От матери, семьи, еды, сна и тепла, по крайней мере. Поэтому мы не умеем быть поистине свободными. И поэтому я обучаю тебя быть свободным», - каждое его слово сотрясало мой мир землетрясением, а потом и вовсе сделало зыбким, так что не поймешь есть ли он на самом деле или это лишь отражение.

«И как же ты обучился свободе тогда?» - уязвленный, я спросил его с вызовом, но ответ был дан абсолютно спокойно.

Я прошел свой путь. И он был гораздо сложнее, чем твой. Потому что у меня не было учителя. Мы натыкаемся на истину и не в силах ее понять. И только для того, чтобы сказать в этот момент, что мы на верном пути, есть, кхм... направляющий, так сказать. Но он один на несколько стай, а нас много.

Мне стало интересно, какой мудрости достиг мой Учитель и какой ценой и понял, что трудно даже представить, не то что пройти этот путь самому. Сначала стало жаль волков-учеников, которые так отчаянно ищут истину, а направить их некому, но в словах и движениях Волка было столько силы, спокойствия и самодостаточности, что жалость быстро сменилась восхищением. Впрочем, наверно, не все такие... Мои размышления вдруг оборвались, словно в воздухе повисла угроза, даже лес немного притих. Я посмотрел на Друга: тот настороженно остановился, уши его подрагивали, нос прерывисто втягивал воздух, взгляд устремлен куда-то в чащу. И тут спустя несколько мгновений оттуда донесся слабый хруст веток. К нам приближалось несколько волков. Я присмотрелся - среди них был тот черно-серый, что ранил меня в бою. Выглядел он довольно затравленным и озлобленным, возле правого глаза была свежая царапина. Черный выделялся не только цветом, он был меньше, но, кажется, старше. Судя по тому, как волки пропустили его вперед, он у них командовал парадом. «Стал бандитом, значит», - донеслись до меня приглушенные слова Друга. Я автоматически отошел в сторону, но был готов, если что, вступить в схватку. Мой Учитель смотрел в глаза Черному не мигая и сделал шаг вперед, потом оглядел каждого из его окружения. Многие отводили глаза в сторону, а один даже скульнул, но они стояли, как вкопанные. Черный рыкнул на заскулившего и бросил на меня огненный взгляд. Друг тоже бегло глянул на меня, и они снова сцепились глазами в неведомом разговоре. Потом Черный тряхнул шкурой и развернулся к нам спиной. Постоял так, буравя меня взглядом из-за плеча и не дождавшись того, что я отвернусь или еще какой реакции, стал удаляться в чащу, а свита последовала за своим предводителем.

«Что это было, Друг? Чего они хотели?» - тут же принялся расспрашивать я.

«Хм, как низко... Очевидно, побежденный нами волк хотел мне отомстить», - туманно произнес тот, все еще смотря в чащу, где уже давно никого не было видно.

Но передумал?

Нет, просто ты был рядом.

«Но ведь именно я сжимал его челюсти, я победил его...» - недоумевал я.

«Вне боя мы людей трогать не имеем права. Если ты где-то слышал о нападении или убийстве человека волком, то это абсолютные изгои среди нас, - жестко сказал Волк и, резко развернувшись, быстрым шагом поспешил прочь, бросив только: - До завтра». Я кинулся за ним, но неудачно поставив ногу на мягкий ковер мха, зацепился за притаившийся корень и, с трудом удержавшись от падения, схватился за дерево - нога заныла. Учитель вернулся ко мне, правда, неохотно.

«Они могут напасть на тебя. Меня же не будет рядом», - наконец сформулировал я свою мысль.

Не беспокойся об этом.

«И все же, пойдем, проводишь меня», - не отставал я, и Волк согласился.

Не буду кривить душой, в тот вечер я наелся до отвала, поэтому первую половину дня почти легко перетерпел отсутствие еды. А потом почувствовал ужасный голод: желудок требовал повторения вчерашнего сытного ужина. Но я не мог съесть и крошки, не хотел подводить Волка и вообще сдаваться. На ночь я выпил литр воды, чтобы разъяренный желудок хоть немного успокоился и, просыпаясь по нужде среди ночи, снова пил.

Волк должен был прийти как обычно на рассвете, и я ждал его, чтобы он проверил мое «домашнее задание», а потом мечтал устроить праздник живота, только после этого идти в лес.

«Здравствуй, Ученик. Вижу, тебе удалось перетерпеть голод», - произнес Волк, подойдя ко мне.

«Как ты догадался? По капающей слюне или по стонам желудка?» - нервно ответил я.

«Вынужден огорчить тебя, ты не освободился от голода. Ты его лишь терпишь», - ответил Учитель, садясь на лужайку.

А как еще? Терплю...

Тут я почувствовал неладное. Неужели я не справился с заданием? Почему Учитель медлит? Мои опасения подтвердились, когда он снова обратился ко мне: «Впрочем, лишь единицы справляются за один день. Сегодня ты также ничего не ешь. И помни, не терпи голод, освободись от него».

«Как?» - ошарашенно выпалил я и понял, насколько многозначен мой вопрос. Как освободиться? Как еще один день? Как?!

«Ты, конечно, помнишь, что всегда можешь остановиться», - напомнил волк и направился к лесу.

Секунду я пребывал в нерешительности. Как глупо было бы прервать обучение из-за еще одного голодного дня после того, как я пережил бой со взрослым здоровым волком. «Сейчас, только воды попью», - буркнул я вслух и исчез в доме на минуту. Когда я вышел, Волк ждал меня, и в его глазах читалось нечто, похожее на вдохновение и даже уважение. Но это ненамного подняло мне настроение, и разговор в лесу я вел напряженно. После полудня я, как обычно, распрощался с Волком до рассвета и всячески пытался не думать о еде. Даже откопал пыльную пачку сигарет в гараже, оставшуюся со времен, когда я был зависим от этой пагубной привычки и выкуривал по пачке в день. Затянувшись пару раз, понял, что стало только хуже, да и сигареты словно пропитались пылью и сыростью, и поскорее выбросил их. Я ходил по дому, словно зверь в клетке, и старательно игнорировал мягко урчащий холодильник и словно кишащий квакающими лягушками живот. К ночи эти лягушки устроили такой концерт, что я готов был сдаться, а потом вдруг замолчали. Испугался сначала, но быстро сообразил, что нужно пользоваться моментом и спать.

Проснувшись на рассвете, я почувствовал вялость. С трудом поднявшись, с тоской посмотрел на холодильник и похлопал себя по пустому животу. Тот слабо заурчал и охотно принял влитые мной пол-литра воды. Неспешно оделся, причесался. Из зеркала на меня смотрел одичавший, осунувшийся, небритый человек с усталым лицом, но ясными живыми глазами. Я вышел к волку неспешно и только лишь один раз взглянув в его глаза, увидел то, чего боялся.

- Нет, нет! - вскинулся я и напряженная злоба снова сменила расслабленность, я продолжал вслух: - Нет, это нечестно! Сначала был один день, потом еще один. Потому что я терпел, видите ли! А теперь что? Опять не освободился?!

«Уже лучше, но все еще не то. Этот день надо провести в свободе от еды», - как ни в чем не бывало ответил Учитель.

«Надо было сразу сказать, сколько дней мне предстоит истязать свой желудок. Может, это вовсе не для меня», - сказал я ему мысленно, стараясь донести все накопленное негодование с примесью обиды.

Да, ты бы непременно отказался, ведь, как мы уже выяснили: ты думаешь, что не сможешь справиться. Не беспокойся, это последний день.

«Имей в виду, человек может прожить без еды без последствий не слишком много. А я - тем более», - сдался я.

Вечером я почувствовал сильную слабость и головокружение, поэтому решил позволить себе несладкий чай. К моему большому огорчению, после него голод встрепенулся и стал резать меня нещадно. Я взял с верхней полки старый альбом с фотографиями и, закутавшись в одеяло, словно пытаясь скрыться от ужасного чувства внутри живота, стал внимательным образом рассматривать снимки. Удивительно, как много деталей я обнаружил в таком состоянии. Начиная от книги с философскими работами Канта в руках у моей подруги школьной поры (на фото ей было лет пятнадцать), закачивая выражением лица моей бывшей девушки. Мы сидели в компании в обнимку, я улыбался во весь рот, глаза горели, а она... Надо было еще тогда догадаться, что наши отношения обречены на провал. Почувствовав, что меня клонит в сон, я отложил альбом и задремал прямо в кресле, побольше зарывшись в одеяло. Рассвет. Взглянув на пару снимков в альбоме, убрал его, спокойно оделся и умылся. В каждом моем движении была какая-то неспешная точность и легкость. И только когда я уже поприветствовал Волка, и мы достигли первых деревьев леса, я остановился, словно громом пораженный.

Теперь тебе удалось, ты освободился.

Долго я шел молча, наслаждаясь трелями ранних птиц и шорохами маленьких зверей вокруг. Ни усталости, ни головокружения, ни злости, сопровождавшей меня почти все голодание, ни желания есть. Правда, вскоре я почувствовал жажду.

«От воды, надеюсь, отказываться не потребуется», - с опаской спросил я.

Нет. А есть ты уже можешь. Истина тебе открыта.

- Да... - задумчиво произнес я вслух.

С этого дня я не был зависим от еды. Не голодал специально, а просто уже не нуждался в ней так остро.

***

На следующие утро я мельком глянул на календарь: от отпуска остался маленький кусочек, три дня, включая уже начавшийся. О том, что выходить на работу не хотелось, и говорить не стоит. Все было гораздо хуже: я просто не представлял, как это сделать. Пожив в совершенно другом мире, не хотелось его покидать, а необходимость сделать это очень скоро, только усиливала мое негодование. И как же мое обучение? Я столько пережил, столько преодолел, а теперь все старания на нет из-за суровой реальности?

Смурной и одновременно растерянный, я стал объяснять Волку ситуацию, он терпеливо выслушал и невозмутимо ответил: «Я не вижу никакой проблемы».

«Как же? Мне не удастся продолжить обучение... Или мы успеем завершить за три дня?» - недоумевал я.

Нет, об этом и речи быть не может. За три дня не успеем.

«И тебя это не расстроит?» - я даже немного обиделся.

«Я уважаю твое решение, Друг-Человек», - послышался спокойный, но все же немного грустный голос.

«Решение? У меня же просто нет выбора!» - вскинулся я, но быстро взял себя в руки, все-таки от гнева тоже постепенно освобождался.

«Выбор есть всегда. А в этой ситуации он очевиден, просто тебе тяжело осознать», - сказал Друг, отвернувшись к восходящему солнцу.

То есть ты предлагаешь мне оставить работу?

«При чем здесь я? У тебя есть выбор», - парировал Волк.

Ты же понимаешь, что, бросив работу, я лишусь средств к существованию, то есть денег?

Волк молчал некоторое время, лишь слабые отголоски его размышлений долетали до меня. Уже было обрадовавшись, что в кои-то веки оказался прав, но тут Учитель произнес: «Деньги? Они тебе не нужны. Ты можешь прожить и без них». Я обомлел. Ну как объяснить зверю, что я - человек, и без...

Ты можешь прожить и без них.

- Но мне же надо пить, есть, содержать дом! Хотя бы! Еще соблюдать гигиену и прочее!.. - само собой получилось, что я возмущался вслух.

«Все это возможно и без твоих денег», - настаивал Волк.

«Ладно, поясни», - сдался я и сел на траву, потирая виски.

Волк сел рядом, и его голос заполнил мою гудящую голову: «Ты можешь сам добывать себе пищу. А воду - тем более. Неподалеку есть ручей, он как раз впадает в небольшую реку, там можно мыться. А содержать дом - что именно? Свет может дать огонь, воду принесешь из реки».

«Так, погоди, - остановил я Волка, перестав массировать виски и, пытаясь занять руки, стал теребить траву у ног, заговорил снова: Я, конечно, охотник. Но как добывать себе пищу, если не на что будет купить патроны? А ходить за водой к реке - замучишься! Да еще платить за участок надо...»

Нет, ружье - если я правильно тебя понял, ты хочешь использовать его, не бери больше. Оружие со стрелами и веревки-ловушки можно, - наставлял меня Волк, потом, тряхнув ушами, видимо, прогоняя комаров, продолжил: Там, где ты будешь находиться, река рядом. И за участок платить никому не надо.

«Ага, это, наверно, под той елкой», - съехидничал я, поведя рукой в сторону молодой, но разлапистой ели.

«Нет, Друг-человек, я говорю о доме в лесу. В нем когда-то жили, но теперь он свободен», - совершенно серьезно ответил Волк.

«Какую-нибудь развалюху предлагаешь занять, да еще в глуши», - не унимался я.

Пойдем.

Учитель резко встал и быстро, на пружинистых лапах, двинулся в чащу. Мне стало очень любопытно взглянуть на эту хижину, и я без уговоров подчинился, тут же вскочил. Пока мы молча пробирались сквозь заросли елок и изживаемые ими редкие березы с кленами, я отметил, что сюда прежде никогда не забирался, да и вряд ли кому из людей придет в голову сунуться в такую чащу. Вдруг деревья стали более редкими, мы даже прошли небольшую поляну, освещенную солнцем. И вот наконец добрались. Это стоило того! Я понимал, что Волк уже остановился, но все шел, слегка замедлив шаг, завороженный зрелищем. Дом, довольно большой, с небольшим чердаком, кое-где покрытый мхом, но в целом хорошо сохранившейся, смотрел на меня двумя запыленными оконцами. Перила крыльца были сделаны из причудливо изогнутых веток. Но самое удивительное - каждая стена дома наполовину состояла из огромных стволов живых деревьев. Удивительно было и то, что стены совершенно не деформировались от растущих вширь стволов. Я прикоснулся к одному из них, словно желая убедиться в том, что они настоящие. Потом поднялся по весьма пострадавшим от времени дощатым ступенькам и дернул массивную дверь на себя. Она не поддалась. Осмотрев ее, замков не обнаружил и попробовал толкнуть, но дверь даже не пошевелилась. Я оглянулся на Волка, в глазах у меня застыл немой вопрос и растерянность мальчишки.

Тебе нужно почувствовать дом. У него много лет был один хозяин.

Поначалу слова Учителя показались бредом. Но по сути, я видел истинную жизнь леса, а дом словно был его частью, значит, тоже, можно сказать, жил. Я вздохнул, закрыл глаза и прижался ладонью к удивительно теплой поверхности двери. Снова открыв глаза, обнаружил, что прямо перед моим носом, оказывается, вырезан символ - какая-то веточка, полукругом обвивающая след от лапы медведя. Я подумал о том, кому мог принадлежать этот дом, но решил, что лучше будет не знать. Очистив рукой символ от паутины и подбирающегося мха, постояв в размышлениях немного, решился снова потянуть дверь на себя. Та поддалась, издав скрип и что-то похожее на хруст. Хотелось вбежать внутрь и исследовать все жадными руками и глазами, но я удержался. Пусть дом привыкнет. И вот, осторожно я обошел две небольшие комнаты заглянул на чердак - залезть не решился. Обнаружив только несколько прорех в крыше и плесень там, где предположительно находилась кухня, в целом я был доволен. Поймав себя на такой крамольной мысли, словно я действительно буду здесь жить, вышел из дома. Волк словно бы и не сходил с места.

- Да, удивительный дом, хороший, - честно сказал я вслух (в этот миг мне показалось, что Волк улыбнулся) и быстро добавил: - Но все-таки я не могу здесь остаться».

«Уже полдень. Надо возвращаться», - произнес Друг и тут же двинулся в путь.

Догнав его я некоторое время, словно оправдываясь, рассуждал: «Нет, ну огонь-то я развести сумею. Воды натаскаю, но это же дикие условия! Как же медицина, как же люди? Да и из лука я плохо стреляю. Силки-то еще ладно... А что еще есть? А как чистить зубы, где взять мыло? Нет, я так не смогу. Какое-то время - да, но не всегда же. А одежда, обувь? Нет-нет, не получится...»

Ты уже немного стал частью природы. Просто не замечаешь. Если ты хочешь, можешь вырастить привычные для себя травы и овощи на той поляне, что мы проходили. И в лесу есть еще много съедобного для человека, я могу тебя научить. Сердцевина ветки ивы хорошо чистит зубы, даже звери иногда ей пользуются. Но если тебе все-таки нужны будут какие-то вещи, ты всегда можешь обменяться, предложить пойманную добычу или собранные травы. Раньше же так делали. Как раз будешь общаться с себе подобными. Человек же может сойти с ума без общества.

Представил, как стою у дороги с пучком лопухов и тушкой зайца, и нервно захохотал. Вообще-то я чувствовал, что в словах Учителя больше здравого смысла, чем мне бы хотелось. Ведь это и есть свобода - ни от кого, кроме себя не зависеть. А быть частью природы - это обрести гармонию, вернуться к истокам. И я, довольно часто жалующийся на зависимость от денег, работы, государства, увидевший путь на свободу, струсил и стал искать пути отступления, оправдания. Неужели я так привык к вечному рабству, сложившейся системе общества, стандартной схеме жизни? Признавать это не хотелось, но я все же верил в то, что предложение Волка безумно, дико... Старался верить.

«Ты постиг много истин за такое короткое время. Я всегда верил в тебя и давал возможность узнать себя и свои способности. Но, как я уже говорил, ты можешь в любой момент закончить обучение», - послышались слова Волка.

«В любом случае, эти три дня я буду обучаться», - отозвался я.

Весь оставшийся день я обмусоливал предложение Волка и оправдывался: нет, не могу, это просто невозможно. И утром, едва солнце пробилось из-за туч первым лучом, я выскочил к Другу, повторяя эти слова-оправдания, а он, как оказалось, ждал меня.

«Ты заметил, что за все время обучения не было ни одного дождя утром и, более того, на рассвете всегда видно солнце», - словно не слушал меня Друг.

«Да, точно», внезапно осенило меня. В конце октября это казалось просто фантастическим.

«Это не просто так», - сказал Учитель, не отводя глаз от неба.

«Да, помню: все имеет смысл», - автоматически бросил я, вспоминая одну из истин.

Потом опомнился и продолжил свою нудную тираду - оправдание, но Волк напомнил, что обучение пока продолжается и надо идти на прогулку - урок.

«Какую истину ты откроешь мне сегодня, Друг?» - поинтересовался я уже в лесу.

Никакую. Просто побеседуем.

Повозка, запряженная бешенными псами, понесла меня, но я уже знал, как остановиться. Физически ощутив спад волны гнева, несколько раз глубоко вздохнул, пытаясь отстраниться от ситуации. Волк будто назло сказал это. У меня всего три дня, и хотелось бы провести их максимально полезно. Неужели он решил, что я все-таки брошу свою прежнюю жизнь и обоснуюсь в хижине? Эти и другие мысли словно били меня молотком по нервам, но я старался, как мог, и попытался сгладить напряжение.

«А что еще мне предстоит?» - с нарочным энтузиазмом спросил я.

«Мне казалось, ты уже понял, что ничего хорошего не выйдет, если я тебе расскажу», - каждое слово Учителя словно было точно подобрано.

«Ладно, ну а как вообще моя обучаемость? И, кстати, скольких ты уже обучал? И кто из них дошел до конца?» - продолжал я.

Я вчера сказал тебе о твоих успехах, Друг-человек. Тебе этого мало? Тогда вот тебе прямой ответ: ты был далек от свободы и от многих истин, но как старательный ученик, ты приближался к ним быстро. И учеников у меня... Впрочем, тебе это ни к чему, я предпочту не отвечать.

Острая злость словно резала меня изнутри. Слишком далек? Ладно, ему виднее. Но не ответить на мой вопрос! Что ему стоит? Однако, я унял и этот порыв, заливая спокойствием, словно йодом, свою рану. Зажмурившись на короткий миг, я перетерпел сопротивление в своей душе, и через какое-то время вновь обратился к Учителю: «А что будет с нашей связью после окончания обучения?»

Время покажет.

Невидящим взглядом я скользил по пологу под ногами, понимая, что на этот раз ярость вырвется наружу, мне ее не сдержать. Что ж, я по крайней мере старался... И тут внезапно пришло осознание: порыва-то и нет. Злость словно кончилась, я испил ее до дна и теперь не знаю, что делать с опустевшей чашей. Я решил заполнить ее гармонией, окружавшей меня в тот момент и спокойствием, исходившим от друга.

Не помню, о чем мы потом говорили, может, мы и вовсе молчали. Помню только, что мне было легко и спокойно, и я шел, слегка улыбаясь. С этим же чувством я встретился с Волком на рассвете следующего дня. Мы поприветствовали друг друга, глаза Волка были какие-то особенные.

«Меня, точнее, нас ждет сегодня что-то интересное?» - спросил я, не отрываясь от впечатляющего взгляда зверя.

Нет. Хотя, конечно, каждый день по-своему неповторим и интересен.

Легкая досада прокралась в мое сердце ненадолго. Улыбнувшись, я произнес: «Тогда пойдем». Сделав несколько шагов, я с удивлением обнаружил, что Учитель не сдвинулся с места. Хотел спросить его, что случилось, но почувствовал, как меня касается истина. Она была невесома и почти неуловима, как легкая ткань, поддавшаяся порыву ветра. Я ловил ее, но она ловко ускользала в последний момент, дразня, как котенка. Наверняка Учитель видит все это, а может и больше - то, что я еще не осознал.

«Теперь ты свободен от злости, - наконец провозгласил он, и взгляд его засиял, как никогда прежде. Потом он добавил: - Это очень важное, большое достижение для тебя. Сохранить будет проще».

И я, широко раскрыв глаза, в которых застыла вожделенная истина, неожиданно обнял волка, присев на корточки. Тут же смутившись этого порыва, поднялся и отвернулся.

«Это действительно большая радость. Ты даже не представляешь, насколько легче теперь твоей душе и твоему телу», - сказал мне друг в отличие от меня нисколько не смутившись.

Мы пошли в лес, как обычно. Но все будто стало иначе, хотя на самом деле это я стал другим. И истины вливались в мою душу живительной влагой одна за другой.

На утро третьего дня, последнего дня моего отпуска, я был задумчив и серьезен и в самом конце нашей прогулки сказал Волку: «Я поеду в город сегодня, заберу некоторые вещи и сбережения и вернусь. Потом, может, оформлю больничный. Хочу продолжить обучение». Мой Учитель воспринял эту новость как должное, и в душе мы оба осознали, что я уже не вернусь к обычной жизни.

***

Я добирался до города как дикарь. Ошалело носился, путаясь в платформах и, переходя через рельсы, не заметил предупреждающего сигнала. Я остановился между рельсами оглушенный гудком поезда, уронив челюсть, в ужасе не мог двинуться с места. Поезд приближался с огромной скоростью и до меня ему оставались считанные метры. В голове пронеслось: «Все, это конец! Поезд задавит меня, я не успею!» И тут глубоко внутри вспыхнула искра и со скоростью света прошла через все тело и раскалила разум. «Нет. Я смогу победить», - пришла непоколебимая мысль. Поняв, что тело вновь слушается, я отпрыгнул так далеко, как только мог. Поезд прогрохотал мимо! Я еще пребывал в шоке, но все же нашел свою платформу и сел в нужный поезд. И только проехав пару станций, обнаружил, что локоть разодран и припух, колени почти в таком же состоянии. Теперь стало ясно, почему на меня так косо смотрели другие пассажиры. Перед тем, как зайти в метро я немного привел себя в порядок. Там моя растерянность лишь усилилась, а когда наконец вышел в город, облегчения не испытал. Все вокруг было таким знакомым и удобным прежде, а теперь мне было неуютно, совсем не хотелось быть здесь. Вокруг столько лишнего, что взгляд не скользил, а будто терся о шершавую поверхность, о каждую деталь; от обилия машин и людей кружилась голова. Я и представить не мог, что меньше, чем за месяц все станет таким чужим. Так, мне казалось, что нелегко будет расстаться со своей квартирой, в которой я прожил двадцать пять лет, а на деле выскочил оттуда пулей, быстро захватив необходимое. Такое холодное, безликое, неживое... Меня бросило в пот от одной мысли, чтобы остаться здесь хотя бы на ночь, и я поехал обратно, в свой новый, истинный дом.

Интересно, что обустроился я довольно быстро. Печь оказалась в прекрасном состоянии, и это было как нельзя кстати, ведь мне предстояло перезимовать. Тем более, когда я вернулся из города, начал выпадать снег и с каждым днем не таял все дольше; так через неделю мы с Волком уже гуляли по тонкому белому покрывалу, испуская клубы пара при дыхании. Друг даже заходил в мою лесную хижину. А в один день снег полностью сошел, и было так тепло, что мы с Учителем долго шли по почти бесцветному лесу и вели очень оживленную беседу. Когда я уже перестал следить за дорогой, увлеченный мысленным разговором, Волк неожиданно остановился и произнес, отворачиваясь: «Дальше лучше не идти». Я хотел спросить о причине, но заметил какое-то движение боковым зрением. От уведенной картины у меня перехватило дыхание: парень с девушкой в лесной чаще слились в страстном поцелуе. Мы были от них довольно далеко, но зрение у меня всегда было отличным, поэтому я мог рассмотреть каждую деталь. Девушка, прислонившись к дереву спиной, обвила руками шею возлюбленного и принимала его поцелуй. Он возбужденно прижимался к своей спутнице, руки путешествовали по ее молодому телу. Казалось, он не выдержит и сорвет с нее одежду прямо здесь, в лесу. Учитель окликнул меня. Я попытался ответить, но не смог, продолжая наблюдать за парочкой. Пульс участился, зрачки расширились, я словно бы почувствовал страсть этих двоих. И тут девушка, немного смущенная, отстранила парня и заглянула ему в глаза. Они оба прерывисто дышали и молча смотрели друг на друга. Он в ожидании резонировал, словно струна. Еще миг - и девушка запускает руки в уже распахнутую куртку своего спутника и расстегивает рубашку, а он с властной нежностью вновь припадает к ней губами. Потом она освобождается от свитера, дрожа от прохлады и желания...

Я наконец отвел взгляд и обнаружил, что Волк рядом и тоже наблюдает. Я не слышал его мыслей и пытался предположить, что он чувствует. Вряд ли то же, что и я, ведь вид такой непроницаемый. Глянув на меня, он развернулся и стал бесшумно удаляться. Быстро присоединившись к нему и тоже стараясь не обнаружить себя, не зная, что сказать, неловко молчал; пульс все еще не пришел в норму.

«Почему ты один, как думаешь?» - внезапно спросил Волк.

«Эм... Просто не встретил пока ту самую», - замялся я.

Может, и так. Но еще ты не верил в себя, свои силы. И женщины чувствовали это. Теперь ты изменился, значит, скоро сможешь построить семью.

«Не знаю, - сказал я, пожав плечами, и продолжил с сомнением: - С одной стороны, я устал от одиночества, с другой - кажется, к семье пока не готов. Все-таки свобода потеряется...»

Нет, ты будешь свободен от одиночества.

- То есть как? Разве не в одиночестве ты сам себе хозяин? Не зависишь ни от кого...

«Нет, так ты зависим от своих желаний. В семье ты не надеваешь оковы, а становишься частью целого. А это целое как раз свободно. То есть должно быть таковым», - снова прервал меня Учитель.

«Все равно, это не истина, а скорей твоя правда. Может, просто у зверей все по-другому», - с сомнением парировал я.

Если так, ты действительно не готов к жизни в семье.

Я стал смурной и промолчал. А ночью мне снился, казалось, бесконечный сон о том, как я продолжил спорить с Волком, и каждый мой новый аргумент он с легкостью разбивал. От этого я чувствовал себя не в своей тарелке утром и едва мы увиделись на заре, выпалил: «Но ты же тоже один? Не готов к семье?» Друг слегка вздрогнул от моего неожиданного выпада, и я прикусил язык. А если он вообще потерял семью? Пока я, густо заливаясь краской, придумывал слова оправдания, Друг встряхнулся и ответил с грустью: «Человек, я выбрал другой путь - обучать. И этот выбор дался мне непросто». Теперь я физически ощущал, как мое пылающее лицо становится белым, как мел.

«Но... Ты мог бы совмещать... Мы видимся только с рассвета до полудня», - вымолвил я.

«Ты не понимаешь, что дело не во времени? Этому нужно отдаваться целиком», - ответил Друг, глядя мне в глаза.

Вот тебе и свобода. Ты говоришь, в семье она не теряется, но в то же время, «отдаешься целиком»?

Да, я же говорил, ты становишься частью целого, а оно свободно. Может, после твоего обучения я посвящу себя семье.

«Да-а-а... Мне пока тяжело понять. Лучше оставим этот разговор», - честно сказал я.

Потом я еще долго жалел, что не стал продолжать выяснять эту трудную для себя истину.

Уже близилась зима, и мне приходилось совсем несладко: воду из реки приносить стало очень тяжело - снег уже лежал ковром, вода покрывалась льдом; жар от печи под утро был почти не ощутимый. А ведь впереди суровая русская зима! Но я верил в победу, свои силы. Так, одним особенно морозным днем я собрался за водой, прихватив маленький лом - лед обещал быть прочным. Только вышел из дома, как ощутил какую-то тревогу, огляделся - никого. Утром, когда мы виделись с другом, это непонятное беспокойство уже появилось, а теперь многократно возросло. Я несколько раз глубоко вздохнул, наполнив легкие морозным воздухом, и, стараясь не поддаваться тревоге, двинулся к реке. Пробив пока еще тонкую ледяную корку, набрал две большие баклажки, завинтил их крышками и зачерпнул ладонью холодную прозрачную речную воду. Да, ее вкус не сравнится ни с чем! И как я вообще раньше пил воду из-под крана? Быстрым шагом я шел домой, и каждый миг сердце билось все чаще. Как ни старался отвлечься, тревога не отпускала меня, схватив жгучими ледяными тисками. Потом я почему-то свернул с курса и все еще держа в руках баклажки с водой стал пробираться в чащу. Можно было махнуть рукой на это странное предчувствие или отвлечься от него, сделав усилие, и тем более не идти неведомо куда, но я не верил в совпадения.

Уже изрядно запыхавшийся от волнения и трудной дороги, пройденной с грузом, я остановился, как вкопанный, ахнул: впереди на снегу было кровавое пятно. Мою душу теперь не терзало беспокойство, ее рвала паника. Однако, подойдя ближе, понял: то, что я принял за кровь было землей. Какой-то зверь раскопал снег. И тут уж точно надо было посмеяться над собой и успокоиться, вернуться домой, но я, поддавшись внезапному чувству, кинул свою ношу и побежал туда, куда указывало ошалело стучащее сердце. Несколько секунд, и - я на месте. В ста метрах от меня мой Учитель, оцепленный сворой волков под предводительством Черного. Они все скалились и, поднимая шерсть дыбом, буравили Друга яростными глазами, не замечая меня. А вот Друг почувствовал мое присутствие, тут же встретился со мной взглядом. Он был словно ударенный током: шерсть на всем зверином теле сильно топорщилась, все мышцы в напряжении подергивались. В его взгляде тоже была ярость, притупившаяся от моего присутствия, но пасть его была плотно сомкнута. Я рванулся с места, поняв, что эти секунды в оцепенении были бесценными. И вот все разом они кидаются на Учителя. Кольцо волков с рыком сжимается, и я слышу и чувствую, что все пасти достигают своей цели, десятки зубов вонзаются в тело моего Друга. Тот издает страшный вопль и принимается с огромной силой и скоростью отбиваться: вырывается из нескольких челюстей и кусает все, что может достать. Взвизгнув, кольцо снова растягивается, видимо, ждет команды вожака, чтобы сделать новое бесчестное нападение. Они настолько увлечены, что не замечают моего стремительного, но почти бесшумного приближения. Моя рука сама собой нащупывает лом, заткнутый за пояс, и я метелю этим орудием всю свору, стараясь попасть по голове. От неожиданности и боли кольцо нарушается, и Учитель еще больше ускорившись кусает и кусает. Я краем глаза замечаю, как Черный обходит Друга со спины и готовится напасть. Со звериным рыком, полным человеческой боли и ярости, прыгаю на него и успеваю предотвратить нападение, неистово бью его ломом по морде, слыша, как несколько раз сильно хрустнули кости. Черный в ужасе отпрыгивает, стряхивая кровь и несколько зубов и, вцепившись в меня взглядом, рычит, но отступает. Еще секунда, и вот он уже трусит по снегу от нас, за ним торопится вся его изрядно пострадавшая свита. Они оставляют кровавую дорожку на снегу, и я в ужасе перевожу взгляд на Друга. Он все еще стоит, готовый к бою, тяжело дышит. И кровь... Сколько же его успели покусать? Он ловит на себе мой взгляд и, поняв наконец, что все кончено, валится, будто подкошенный. Я падаю на колени и трясущимися руками беру его морду. Понимаю, что в правой руке все еще зажат лом, отбрасываю его в снег.

- Нет, нет! - тихо восклицаю я, теребя волка, закрывшего глаза.

Он вздрагивает и смотрит на меня. Ничего не говоря, покорно лежит, и взгляд его, кажется, затуманивается.

- Нет, Волк! Все будет хорошо, я достану травы, ты поправишься, - твержу я и, поискав глазами необходимые растения, с ужасом понимаю, что снег покрыл землю уже давно, ничего не получится, но снова смотрю в мудрые глаза зверя и произношу лживые слова утешения.

Сколько раз я видел такое в кино, читал в книгах и каждый раз удивлялся поведению героев. Я всегда думал, что в реальности поведу себя иначе: не буду лгать, увещевать и уж точно найду путь к спасению или просто искренне попрощаюсь.

- Волк! Ну что же ты? Как же мое обучение? А семья, а? Ты же хотел стать частью этого свободного целого... - мой голос дрожит, но я стараюсь, чтобы он был как можно увереннее и бодрее.

«Похоже, ты не понял, - говорит мне Учитель, словно бы с усталой улыбкой, и продолжает: - Мы с тобой стали семьей».

И мой мир в этот миг перевернулся, я увидел эту истину только столкнувшись с ней носом. Все сразу становится ясным. Я просто не замечал очевидного! И в самом деле, я чувствовал себя единым целым с Волком, но был свободен. Это кажется мне странным и прекрасным одновременно, от чего я улыбаюсь и вижу отражение своей радости и открытой истины в глазах Учителя. Хочу подобрать слова благодарности за все, но мысли путаются, а глаза наполняются слезами, отчего я не сразу замечаю, что Друг уже не видит меня.

Несколько дней после смерти Волка я был сам не свой. В моей душе была дыра от потери друга, настоящего и искреннего, учителя и члена семьи. И в то же время я был полон истин, они согревали меня, особенно, последняя, открытая мне Учителем перед уходом. Кстати, мы с Волком давно обсуждали смерть, и я знал, что он против захоронения, поэтому предал его тело огню и развеял на морозном ветру по лесу. Так, иногда, когда я остаюсь наедине со своими мыслями, не обремененный делами, прислушиваясь к ветру, будто слышу голос Учителя. Он открывает мне новые истины или поет древние сказания. Хотя, думаю, это я открываю истины сам, теперь я сам способен учить. Может, и ошибаюсь, но одно знаю точно: очень скоро я построю семью, стану частью свободного целого. А потом, кто знает, может, смогу передать свои знания. Главное, верить в свою победу.