Свободных мест нет

Глава 1

На улице разбушевался сильный, непроглядный ливень. В ночной темноте я практически не мог ничего разглядеть. Потоки воды застилали глаза, а свет от фонаря беспомощно увязал в стене дождя. Вокруг, сколько хватало взгляда, стоял тёмный лес. Шум дождя заглушал любые звуки.

Я огляделся по сторонам. У самой обочины я приметил покосившуюся деревянную табличку. Подойдя ближе, я поднёс к ней телефон. Стрелка указывала куда-то вглубь леса, а ниже читалась надпись: «Гостиница – 900 м». Выбора у меня не было. Я вернулся к своей заглохшей машине, забрал сумку с заднего сиденья и двинулся в указанную сторону по размытой глиняной дороге.

Когда я наконец дошёл до здания, моя одежда была насквозь мокрой и тяжёлой, а в кроссовках хлюпала вода. Гостиница оказалась ветхим двухэтажным домом с тусклым светом в паре окон. Из-за стены ливня я едва различал очертания крыльца. Если бы не приглушённый свет в окне первого этажа, я бы подумал, что здание заброшено.

Я стал подниматься по деревянной лестнице, но на одной из ступеней нога поскользнулась на мокром дереве. Потеряв равновесие, я рухнул вперёд, больно ударился коленом и выронил телефон. Смартфон пролетел по доскам и упал где-то в темноте. Нагнувшись, я принялся возиться в холодной грязной жиже, вслепую прощупывая землю. Каким-то чудом мне удалось его отыскать. Я зажал мобильник в онемевших от холода пальцах и зашёл внутрь. Стекло экрана полностью покрылось сеткой глубоких трещин и хрустело под пальцами. Я несколько раз зажал кнопку включения, но дисплей не реагировал. В нос ударил запах мокрого дерева и дешёвого чистящего средства. Пахло как в старом бассейне. Я поднял глаза и огляделся вокруг. Обои на стенах местами пожелтели и вздулись от влаги, а половицы пронзительно скрипели при каждом шаге. Тем не менее, здесь было прибрано. С потолка свисала одинокая тусклая лампочка, слабо освещающая небольшую прихожую и обшарпанную стойку регистрации. Но за самой стойкой никого не было. Рядом с вешалкой, на которой висел только длинный тёмно-зелёный плащ, на стене я увидел фотографии. Посередине располагалась самая большая рамка с фотографией, с которой на меня смотрело три человека: маленькая девочка, прижимающаяся к юбке взрослой женщины, и щуплый парень лет двадцати.

С меня ручьями текла вода, оставляя лужи на полу. Тело пробирало дрожью от холода. Я подошёл ближе и только протянул руку к небольшому металлическому звонку, как снизу резко поднялась девочка лет четырнадцати. От неожиданности я отпрянул и театрально приложил руку к груди. Я тут же отшутился, но она не улыбнулась, лишь продолжила смотреть на меня пустым взглядом. Словно сквозь меня. В ней я узнал девочку с фотографии.

Я поинтересовался, есть ли в доме кто-то из взрослых. Девочка отчего-то испугано дёрнула плечами. Трясущимся, почти безжизненным голосом она ответила, что сейчас осталась за главную. Хозяйка гостиницы, её мать, слегла с высокой температурой. В довершение всего она добавила, что свободных номеров на сегодня больше нет. Городской телефон тоже не работал.

Пришлось подробно объяснить свою безвыходную ситуацию. Мои вещи промокли насквозь, телефон сломался, а вокруг на километры – сплошная глушь. В ответ девочка лишь робко пожимала плечами, прибывая в растерянности. Она то и дело пугливо оглядывалась на закрытую дверь позади себя, ведущую в служебное помещение. Видимо, хотела пойти и спросить разрешения у матери, но не решалась.

Она снова повернулась ко мне, на секунду замялась и вдруг обмолвилась, что на верхнем этаже есть один дальний номер. Из её сбивчивого бормотания трудно было разобрать причину, по которой я не могу в нём переночевать: то ли там давно не было ремонта, то ли трубы шумят, то ли живность какая завелась. Я же сразу уцепился за эту возможность. Никакие удобства мне не нужны, я готов спать хоть на голом полу, лишь бы не возвращаться обратно под ледяной дождь.

Девочка колебалась. Затем она быстро, словно боясь передумать, сняла с крючка ключ с пластиковым брелком, на котором были выбиты цифры «2-11», и положила на стойку. Стоило мне забрать ключ, как она мгновенно повернулась ко мне спиной и принялась перебирать какие-то старые бумаги на полке. Она едва слышно прошептала напоследок, чтобы я не шумел, иначе хозяйка узнает и быстро прогонит на улицу.

На второй этаж вела шаткая деревянная лестница, которая совсем не внушала доверия. Она то и дело хрустела под моими кроссовками. Длинный узкий коридор освещался лишь слабой моргающей лампой в самом начале, а его дальний конец тонул в темноте. Пахло здесь дешёвым освежителем воздуха, смешанным с чем-то протухшим. Запах был настолько резким, химозным, что у меня сразу защекотало в горле. Сложилось впечатление, что этим ароматом пытались заглушить невыносимый запах тухлой рыбы.

Нужная мне дверь с прикрученными кривыми цифрами «2-11», по словам дочки хозяйки, находилась в самом конце коридора. Цифры я отыскал наощупь. В темноте сложно было что-то разглядеть. Я вставил ключ. Замок повернулся с громким щелчком, но старое дерево сильно разбухло от сырости, и дверь намертво заклинило. Пришлось со всей силы навалиться на неё плечом и сильно толкнуть. Скрипнув петлями, она резко поддалась, и я буквально влетел внутрь, в последний момент успев ухватиться за косяк.

Комната оказалось очень тесной. Вдоль стен почти вплотную стояли четыре железные кровати с провисающими сетками, какие обычно бывают в старых детских лагерях. К моему удивлению, три из них были заняты. На окнах не было штор. Но я был рад даже таким условиям. Снаружи по стеклу монотонно барабанил ливень.

Стараясь не шуметь, я осторожно прошёл мимо чужих коек к единственному свободному месту у самого окна. Я медленно опустил свою промокшую сумку на скрипучий пол. Дочка хозяйки утверждала, что свободных номеров нет, а в этом номере не останавливаются. Но комната не была пустой. Удивительно и то, как я никого не разбудил грохотом двери. Лежащие на кроватях фигуры даже не перевернулись на другой бок.

Оставаться в этой гнетущей тишине не хотелось. Чтобы хоть немного согреться и прийти в себя, я решил пойти в душ. Дверь общей ванной комнаты находилась прямо напротив нашей. Обнаружил я её случайно – кто-то из постояльцев не выключил свет. Внутри было не менее уныло, чем снаружи. Всего три душевых места, разделённых старыми, пожелтевшими шторками и одна раковина. В некоторых местах ткань была протёрта до дыр. Я окинул взглядом помещение в поисках полотенец, но их здесь, разумеется, не было. Идти на стойку администратора мне тем более не хотелось. Пришлось заглянуть в соседний туалет, прихватить оттуда целый рулон дешёвой серой туалетной бумаги и вернуться обратно.

Стянув с себя насквозь промокшую одежду, я повернул ржавый кран. Вода пошла не сразу. Сначала из лейки с шипением и плевками полилась какая-то оранжевая жижа, отчего резиновый шланг начало дёргать из стороны в сторону. Спустя полминуты напор выровнялся, вода стала прозрачной, но оставалась ледяной. Я постоял, подождал, пока она прогреется. Наконец пошёл лёгкий пар. Я задёрнул за собой шторку и встал под тёплые струи.

Стоя под каплями, я чувствовал, как меня окончательно накрывает усталость. Весь день с самого утра пошёл наперекосяк. Сначала поставщики сильно опоздали на встречу и приехали только к обеду, а в итоге важная сделка сорвалась. Потом директор заставил сидеть до последнего, из-за чего пришлось поздним вечером возвращаться назад по неосвещённой лесной трассе. Машина намертво заглохла в этой непонятной глуши. Ещё и телефон разбился. Оставалось лишь порадоваться, что на пути попалась эта гостиница, иначе пришлось бы ночевать в промёрзшем салоне автомобиля.

Мои мысли прервал тихий хлопок входной двери. В соседнюю душевую кабинку кто-то зашёл. Сквозь дырявые шторки я видел только смутный силуэт. По очертаниям казалось, что это был высокий, крепкого телосложения мужчина.

Я выключил воду и отодвинул свою шторку. Пока я кое-как обтирался туалетной бумагой, которая быстро размокала и рвалась в руках, гость так и не включил воду. Он просто стоял в темноте своей кабинки без движения.

– Не, мужик, я не курю, – монотонно произнёс он в пустоту.

Я замер на месте с куском бумаги в руке. Первой мыслью было, что он обращается ко мне. Но я решил проигнорировать это и продолжил поспешно вытираться.

В этот момент мужчина резко схватился за шторку. С диким треском он сорвал её вместе с пластиковым карнизом и тяжело рухнул на кафельный пол. Удар был такой силы, что плитка под ним раскололась. От неожиданности я резко попятился назад, ноги поехали по мокрой поверхности, и я с размаху приложился затылком о стену. Из глаз посыпались искры.

Не успел я опомниться, как мужчина медленно поднялся на ноги. Не глядя в мою сторону, он размеренным шагом направился к выходу. На ходу из его рта вместе с кровью вылилась та же самая фраза: «не, мужик, я не курю». Дверь в коридор осталась приоткрытой, впуская внутрь сквозняк с запахом гнили.

Когда он ушёл, я обнаружил в своей руке клок коротких волос. Нервно отряхивая руку, я схватил свою одежду и в одних трусах вернулся обратно в комнату. Мужчина из душевой уже неподвижно сидел, ссутулив плечи, на краю кровати, расположенной прямо напротив моей, и смотрел в стену.

Проходя мимо, я не выдержал и негромко спросил, всё ли у него в порядке и не нужна ли ему помощь. Мой вопрос повис в воздухе. Мужчина ничего не ответил, только продолжил сверлить взглядом стену. Мне оставалось лишь тяжело вздохнуть.

Я развесил свою мокрую одежду на спинке кровати и забрался под тонкое, колючее одеяло. Кровать предсказуемо отозвалась скрипом железных пружин. Меня слегка подташнивало. Зажмурив глаза, я попытался ни о чём не думать, надеясь поскорее провалиться в сон.

Стоило только задремать, как сквозь закрытые веки стал прорезаться ослепительный белый свет. Кто-то в упор светил мне прямо в лицо.

Я резко дёрнулся на постели и вскинул руку, прикрывая глаза от режущего луча. С койки, которая стояла ближе к выходу, приподнялся молодой парень. В руке он сжимал громоздкий фонарь. Сначала несколько секунд он методично водил слепящим пятном по моему лицу, а затем резко перевёл луч на себя, снизу вверх осветив собственное лицо. Потом снова направил свет на меня, и опять на себя.

– Меня ждёт дома жена и ребёнок, – едва слышно прошептал он.

В ту же секунду парень щёлкнул кнопкой. Фонарь погас, и комната моментально погрузилась в непроглядную темноту. В голове шумело. Что тут за чертовщина творится?

Приподнявшись на локтях, я принялся всматриваться в темноту, в то место, где только что был парень. Я тихо окликнул его, требуя прекратить идиотские шутки. Но он молчал, словно его и вовсе не было в комнате.

Я лёг обратно. Может по этой причине хозяйка никого не пускает в эту комнату, чтобы не сталкивать нормальных людей с этими сумасшедшими? Во рту я ощутил странный привкус, словно долго жевал жвачку с ментолом. Мне пришлось ворочаться с боку на бок, вслушиваясь в шум дождя и скрип пружин, прежде чем я вновь смог уснуть. Сознание сдалось, и я провалился в тяжёлый сон без сновидений.

Проспал я почти до самого утра. Дождь на улице наконец прекратился. В комнату сквозь мутные окна пробивался серый свет. Разбудил меня резкий, надрывистый женский крик. У меня даже заложило уши.

Я вскочил с кровати, ещё не до конца соображая, где нахожусь. Истошный вопль доносился с дальней койки у стены. Двух других соседей в комнате уже не было. Их кровати стояли пустыми и аккуратно заправленными.

Я подбежал к кричащей девушке, пытаясь понять, что случилось. Она в панике хваталась за голову, нервно оглядывалась по сторонам. Взгляд был безумным. Она судорожно пыталась прикрыть руками разорванную на груди рубашку. Под тканью ничего не было. Увидев её обнажённое тело, я стыдливо отвёл глаза. Девушка резко подалась вперёд, мёртвой хваткой впилась своими тонкими пальцами мне в предплечье и принялась умолять не насиловать её. Она плакала без конца, хрипела, и повторяла, что ещё никогда ни с кем не спала.

Я с силой отдёрнул руку и попятился назад, подняв ладони вверх. Меня затрясло от абсурдности происходящего. Это было какое-то дикое недоразумение. Пытаясь перекричать её плач, я начал объяснять, что даже не думал её трогать, но она меня просто не слышала. Она снова закричала и прижала голову к коленям. Под ней стремительно растекалась ярко-красная лужа крови, пропитывая простыню, матрас, и капая на пол.

Взгляд скользнул по собственным рукам. У меня перехватило дыхание. Правая ладонь была липкой, а пальцы сжимали длинную рукоять ножа, покрытого кровью. С острия падали на пол багровые капли. Сознание полностью отключилось, перестав контролировать тело. Рука сама собой разжалась, и нож с глухим стуком упал на пол. Стоило мне моргнуть, как на деревянных досках ничего не оказалось, а ладони были абсолютно чистыми.

В панике я вылетел в коридор. Первая мысль была добежать до администратора и вызвать скорую, но на ступенях я резко замер. Рассудок постепенно возвращался. Что именно я скажу? Что у незнакомой мне девушки вся постель в крови, а до этого она кричала на весь этаж и умоляла её не насиловать? В комнате не было никого, кроме нас двоих. Любой адекватный человек решит, что это я виновен.

Тяжело дыша, я простоял на лестнице пару минут и решил вернуться, чтобы сначала разобраться в происходящем. Но когда вошёл в комнату, внутри никого не оказалось. Девушка исчезла. На её кровати осталось свежее кровавое пятно.

Кое-как натянув сырые вещи, которые неприятно липли к телу, я схватил свою сумку и быстро вышел в коридор. Едва я сделал шаг за порог, как мне в глаза ударил ослепляющий луч. Один из моих ночных соседей снова стоял передо мной, преграждая выход, и светил в лицо своим фонарём. Нервы сдали. Громко выругавшись, я со злостью оттолкнул его. Он перевёл луч света снизу вверх на собственное бледное лицо и истошно закричал:

– Меня ждёт дома жена и ребёнок!

Он сорвался с места и побежал в противоположный конец коридора, где от сильного ветра настежь распахнуло окно. Парень добежал до конца, на ходу резко наклонился вперёд и вывалился наружу.

Сумка выскользнула из моих рук. Преодолевая оцепенения, я бросился по коридору. В ужасе я вцепился пальцами в мокрый подоконник и с непередаваемым страхом выглянул. Под окном было пусто. К горлу подкатил спазматический приступ тошноты, а на языке вновь ощутился мерзкий привкус ментола.

Я подобрал сумку и побежал вниз по лестнице. Мне было уже наплевать на всё. Это место пугало меня до жути. Внизу я едва не сбил с ног взрослую женщину. Она выглядела измождённой, бледной и в своём сером халате походила на призрака. Я прижал сумку к груди, сторонясь её, как прокажённую. Обогнув её, я скатился по ступеням и подбежал к стойке регистрации. Там сидела вчерашняя девчонка. Задыхаясь от бега и страха, я как на духу выложил ей всё, что только что произошло наверху: и про исчезнувшую окровавленную девушку, и про парня, сиганувшего в окно.

Договорить мне не дали. Сзади подлетела та самая женщина со ступенек. Лицо у неё сделалось бодрее, словно мой рассказ придал ей сил. Оказалось, это и была хозяйка гостиницы. Не обращая на меня внимания, она грозно уставилась на дочь. Девочка вжала голову в плечи под её тяжёлым взглядом.

Хозяйка не пошла ничего проверять, даже не удосужилась подняться наверх. Вместо этого она схватила меня за рукав куртки, поволокла к выходу и поспешно вытолкала на крыльцо. Женщина указала пальцем в сторону, в которой находился вокзал и рабочий таксофон.

Прежде чем я успел хоть что-то возразить, дверь с грохотом захлопнулась прямо перед моим лицом. Изнутри щёлкнул оборот замка.

Вокруг стояла оглушительная тишина. Я прибывал в таком шоковом состоянии, что ещё несколько минут просто стоял под дверью и тупо оглядывался по сторонам. Из-за всей этой суматохи и паники мне не удалось столкнуться ни с одним другим нормальным постояльцем, кроме своих странных соседей. А я ведь хотел попросить у кого-нибудь телефон, чтобы связаться с городом. Мне ничего не оставалось, кроме как развернуться и пойти по размокшей глине в сторону вокзала. Перед уходом я ещё раз с опасением выглянул на дорожку под окнами, чтобы окончательно убедиться, что там нет мёртвого тела.

Примерно через полчаса пути впереди наконец показались ржавые рельсы и невысокое кирпичное здание станции. Я прошёл вдоль путей, поднялся на безлюдную платформу и стал искать глазами обещанный автомат. Таксофон и вправду висел на стене у закрытых касс. К моему удивлению, старый пластиковый аппарат оказался рабочим. Никогда я ещё не был так рад услышать монотонный гудок.

Я наскрёб в кармане куртки немного мелочи, звонко закинул монеты в щель и набрал номер директора фирмы, в которой работал. Когда он ответил, я вкратце объяснил ситуацию. Про сумасшествие, творившееся в гостинице, я решил умолчать. Он меня выслушал, посочувствовал и пообещал вызвать эвакуатор.

Я повесил трубку на рычаг. Развернувшись в сторону путей, я невольно бросил взгляд на большую доску объявлений у стены и замер. Вся она была плотно заклеена выцветшими бумажными листками. Это были десятки ориентировок на пропавших без вести людей в этом районе. Но мой взгляд приковали три листовки, висевшие чуть в стороне. С чёрно-белых распечаток на меня смотрели знакомые лица.

Под каждой фотографией шёл сухой текст от полиции, которая искала свидетелей. Тело молодого парня обнаружили три месяца назад в овраге неподалёку. Он пошёл за грибами ранним утром, взял с собой громоздкий фонарь, чтобы лучше видеть дорогу. У него остались жена и маленький ребёнок. Высокий мужчина, которого я видел в душевой, был найден двумя неделями позднее. Ему проломили голову и в ходе борьбы выдрали волосы, которые убийца унёс с собой. А на третьей листовке была фотография улыбчивой девушки. Той, что кричала и умоляла меня её не трогать. Её нашли в заброшенном коллекторе у реки, изнасилованную, с множеством ножевых ранений и задушенную собственными колготками. Тело обнаружил поисковый отряд, в котором был её жених. Множество других людей с доски объявлений так и числились пропавшими без вести.

По спине прошёлся ледяной пот. Меня бросало то в жар, то в холод. Я сделал шаг и почувствовал, как меня ведёт в сторону. Пришлось ухватиться за скамейку около стены, чтобы не упасть. Я видел этих людей в той гостинице! Они ведь были живы… Я видел их собственными глазами!

Изначально я хотел дождаться обещанный эвакуатор. Но когда со стороны леса послышался далёкий гудок приближающегося поезда, решение пришло само собой. Я запрыгнул в вагон, чтобы как можно скорее убраться из этого места и никогда сюда больше не возвращаться.

Когда поезд качнулся, я прошёл вглубь пустого вагона и устало опустился на жёсткое, грязное сидение. Я не заметил, как за моей спиной возник парень. Незнакомец сел прямо напротив меня, хотя вокруг было огромное количество свободных мест. Ни в этом вагоне, ни в вагонах спереди и сзади не было людей.

Я нервно сглотнул и стал внаглую его разглядывать. Голова опущена, а лицо было сокрыто глубоким капюшоном плаща, который был расстёгнут. Я узнал этот плащ – он висел на вешалке в той проклятой гостинице. А потом я ощутил приторно-сладкий запах дешёвой жвачки с ментолом…