Свидетель с ноутбуком

Глава 1

Творческий ступор вновь сыграл со мной злую шутку. Сроки подачи работ на конкурс истекали, но у меня не было понимания, как достойно завершить рассказ. Ещё три дня назад я думал, что всё безупречно спланировано, персонажи объёмные, а финал эмоциональный. Всё изменилось, когда я показал текст другу, заядлому книгоману и разочарованному писателю, оставившему перо и чернила в юности. Я часто обращался к Паше, когда мне требовалась вдумчивая вычитка. Чужие тексты он всегда разбирал лучше, чем писал свои.

Пашка сразу ткнул остриём своего внимания в натянутую логику, и та рассыпалась, невзирая на мои оправдания. Замечания друга меня крепко возмутили, и я ещё долго сам с собой выстраивал подпорки для обвалившегося сюжета. Но когда вулкан страстей утих, то даже моему глубоко гуманитарному разумению стали очевидны слабости рассказа.

Что делать, взялся за глубокую правку, и нате вам, не знаю теперь, как связать новую кульминацию с прежним финалом. Переступил через себя, начала изобретать другую развязку, а сам чувствую, словно в стену упёрся лбом, и толку от всех потуг – дырка от бублика.

В моём авторском арсенале хранилось два метода преодоления подобных тупиков. Первый я испробовал вчера. Подобно настоящему аристократу выудил из мамкиного серванта хрустальный фужер и наполнил изысканным коробочным вином. Включил подходящую музыку и положил руки на клавиатуру, изготовившись сыграть на ней, как на рояле, свою лучшую рапсодию. Да так и просидел целый час. Итог работы: семь написанных строк, пять из которых в сердцах удалил.

Что ж, знать пришло время особенного способа. Сроки поджимали, и уже на следующее утро я выдвинулся с ноутбуком на одно из своих излюбленных мест, где мысля прёт гейзером. Если правильно настроиться, ведь антураж того места отлично подходил под мрачный финал рассказа, где главный герой ценой своей жизни спасал друга от потусторонних сил.

Неподалёку от моего района дремало в забвении старое кладбище, а на его территории стоял храм из красного кирпича, большой и полуразрушенный, будто пережил бомбёжку.

Посетителей на кладбище всегда было мало, разве что по церковным праздникам. Потому я прямо днём без опаски шмыгнул в одно из окон старой постройки. Под ногами проминался ковёр кирпичной пыли и каменных обломков. В сырости и прохладе по голым стенам разросся зелёный мох.

Я пересёк главный зал с высоченным купольным потолком и остановился за углом, под дырой в каменной крыше. Кусок стены ощерился рядами выбитых кирпичей, словно намеренно подставлявших облезлые бока любому смельчаку, готовому по ним взобраться.

Мне уже не раз приходилось покорять эту дореволюционную кладку, и потому я с ходу полез навстречу голубому небу по ту сторону дыры. Судя по стёртым граням побитых кирпичей, прежде за них цеплялись множество рук и ног. Я лишь надеялся, что последние авантюристы, кому было интересно влезать на старинный храм, уже выросли, обзавелись семьями и больше о нём не вспоминали.

Взобравшись на крышу, я не таясь распрямился. Хотя рядом с кладбищем возвышались пятиэтажки, мне не грозило быть замеченным. Мало того, что постройку окружал зелёный вал пышных крон, облюбованных местными вороньими сообществами, так ещё и на самой крыше во множестве росли берёзки. Лишь кое-где из-под мха и травы проступали «текстуры» каменной кровли.

Я обошёл вокруг стены третьего яруса, на вершину которого забраться без лестницы не стоило и помышлять, и присел на удобное местечко, прямо над входом в храм. От посторонних глаз меня скрывал парапет с потемневшей и облупившейся побелкой и два небольших деревца, отважившихся вырасти высоко над землёй.

Сбросив рюкзак на мох, я сел сверху и прислонился к стене. На моих коленях уже включился экран ноутбука. Пока загружалась система, я закрыл глаза и пустился в размышления о сюжете.

Пальцы коснулись клавиатуры, я приготовился к озарению и просидел так несколько минут, пока в голову не пришли первые робкие слова. Напечатал. Удалил. Набрал иначе, вновь зажал backspace, пока курсор не коснулся начала красной строки. Нет, всё не то! Получалось как-то косо, вымучено и притянуто за уши к тому, что имелось. «Может, всё с нуля написать? – пронеслась бунтарская мысль. – Ну уж нет! Так я точно не успею в срок».

– Ладно, подождём ещё, – произнёс я вслух, чтоб хоть чуть-чуть себя подбодрить. – Нужно лишь немного времени.

Внизу скрипнули стальные ворота. Зашуршала каменная крошка под чьими-то ногами. Некто забрался внутрь и расхаживал по запустелым залам. Такое уже бывало, когда я прежде писательствовал на крыше. Заброшенное строение вдали от посторонних глаз привлекало особый контингент людей: выпивох, неформальную молодёжь, а зачастую и то, и другое в одном лице. Никто из них ни разу при мне не пытался взобраться наверх, но всё же я, как и раньше, немного занервничал. Опустил крышку ноутбука и прислушался.

Невидимые гости прошли в главный зал, что находился прямо подо мной. Там шаги стихли. Зато начался разговор. Слов разобрать я не мог, но говорили неспешно. И это мне не понравилось, не хватало, чтобы они здесь ещё устроили посиделки. Нет, я не боялся, но слезающий с крыши чувак обязательно вызовет вопросы, которые неведомые гости не смогут удержать при себе. А мне вовсе не хотелось водить беседы с местными бич-командами.

«Вот почему так получается? – пустился я в пространные размышления. – Ищешь спасения от людей в самых богом забытых местах, но по вселенскому закону подлости кто-нибудь такой же заблудший ищет спасения там же. Несправедливо, блин».

Я встал и осторожно взобрался к окну, выходившему чуть ли не под самый купол храма, и взглянул вниз. Посередине зала стояли четверо здоровых мужиков в чёрных куртках. Трое в спортивках, один в джинсах. И вот тот, что в джинсах, держал ответ перед остальными. Рожи парней мне напомнили криминальные фильмы о 90-х.

– Серёж, ты мне, мля, такие вещи даже не говори. Мы не в игрушки играем, а ты, мля, не резидент камеди клаба. Так?

Мужик в джинсах набычился и приступил к обороне:

– Ты конкретно скажи, в чём мой косяк!

– Он ещё спрашивает! Ты товар перевозил. Ты с людьми общался, ты деньги принимал. И где они теперь? Тут во всём твой косяк, Серёг!

– Знаешь, что, Сань, ты сначала разберись, а потом предъявы кидай!

– Кто? Кто виноват, Серёг? – разразился криком Саня – самый мордатый и возмущённый из всех. – Не я ведь эти деньги просрал, не Патрик, не Макс. Что, мля, я теперь Виктору Михайловичу должен сказать?

– Не хер было меня одного отправлять туда, куда всегда ездим вчетвером! – Серёга уже кричал на весь храм, раскраснелся и, казалось, вот-вот бросится в драку.

Я смотрел вниз с нехорошим предчувствием и в то же время с каким-то животным азартом, потому что был уверен, такой эмоциональный разговор не может закончится просто словами. «Будет драка», – уверовал я.

– Куда там вчетвером ездить! Все друг друга давно знают, не первый год работаем. А тут вдруг, нате вам, засада. Какая неожиданность. Да ты должен был эти деньги зубами вырывать!

– Значит, пока ты яйца в бане отмачивал с курвами, я должен был деньги зубами вырывать? Вот так и скажи Михалычу, что Серёга деньги бросил, пока ты с ребятами парился и водку кушал. Это будет по справедливости. Хочешь, я даже сам отчитаюсь.

Теперь уже Саня нахмурился, как бульдог перед зеркалом. Следующие слова он сказал тихо, но с нескрываемой угрозой:

– С корешами так не поступают. Ты, мля, сразу должен был всё мне рассказать, а не жопу свою прятать по норам.

И тут Серёга не выдержал и заорал в полный голос:

– Да потому что ты, сука, мою жопу должен был прикрывать! Тебе надо бояться Михалыча, не мне, понял!

Саня не ответил, просто кивнул одному из спутников и отошёл в сторону.

– Максим, займись, – прозвучало отстранённо.

Фраза «Максим, займись» заставила меня замереть в ожидании чего-то нехорошего. Что неминуемо тут же и произошло.

Максим вынул из кармана пистолет и с ходу пальнул в голову Серёге. Хлёсткое эхо выстрела забилось под старыми сводами. Серёга бревном рухнул на спину. Я отвернулся, чтобы не видеть забрызганного кровью лица. Первым моим порывом был скорейший побег с использованием вместо лифта ближайшего дерева, но от ломаемых веток поднялось бы столько же шума, сколько и от пистолетного грохота. Да ещё колья ограды одной из могил слишком уж близко располагались к стволу. Сядешь на такой и уже ни от кого не убежишь.

Превратившись в живую статую, я ждал, пока бандиты сами оставят мою территорию. С опаской взглянул через окно вниз. Трое стояли вокруг мертвеца. Старший, по имени Саня, сказал:

– Я у входа подожду, а вы спустите его в подвал. К остальным.

– Как в подвал? Сань, мы ж сами в прошлый раз посадили дверь на сварку.

– Мля, точно! Ну на крышу его заволоките, сами говорили, что никто туда не лазит.

– Да, лучше давай подымем. Там и сгниёт быстрей. Вороны расклюют.

– Тогда, мля, затаскивайте, и поехали отсюда.

Саня вышел из зала, а я, покрывшись ледяным потом, судорожно соображал, куда деваться. Дерево отпадало из-за кольев и дежурившего снаружи главаря бандюков, а чтоб влезть на самый купол, нужно быть родным братом человека-паука. Оставалось лишь затаиться и верить, что не заметят.

А если заметят? Сразу поймут, что я свидетель их летальных разборок, и лежать мне тогда вместе с Серёгой, пока вороны до костей не склюют нас обоих. Чёрт меня дёрнул сегодня припереться в это гиблое место!

– Вот на хрен ты ему про крышу сказал? – донёсся снизу спор бандитов. – Коряч теперь этого кабана.

– Не гунди. Хватай за ноги и потащили. Я уже продумал, как удобней воздеть.

– Воздеть, – повторил стрелок, и оба засмеялись над словом, впервые возникшем в их речевом обиходе.

Мне смеяться не хотелось. Рвать волосы на голове – да, провалиться под землю – очень, но улыбка без сомненья даже рядом не касалась моих глаз.

Я тихо вернулся на крышу и вслушался, чтобы понимать, с какой стороны они возьмутся обходить купол. Если бы я был одним из тех бугаёв, то конечно притащил тело именно сюда, под окно. Слишком уж тут неприметный закуток. Я поднял рюкзак, как никогда сосредоточенно накинул на спину, лишь бы не издать ни одного звука.

Бандиты покряхтывая уже пролезали через дыру в потолке по ту сторону купола.

– Сюда давай. Если кто и залезет, то в эти заросли точно носа не сунет, – пыхтел невидимый пока стрелок по имени Макс.

Я стоял на месте и ждал. Зашуршала листва на ветках молодых берёзок, оккупировавших одну из сторон крыши. Потом раздался глухой удар – тело бросили на мох.

– Давай, что ль, вокруг обойдём, – предложил второй бандит. – Сколько раз приезжали, никогда не забирался.

– Ну, пойдём. Тока нет тут ничего интересного.

– Ох, как же ты неправ, – прошептал я.

Они уже пёрли через заросли к моему убежищу. Я, словно дикий кот на охоте, начал обходить купол с другой стороны, переступил дыру в крыше и влез под кроны, где уже лежал на животе свежеубиенный.

Бандиты замешкались там, где я десять минут назад размышлял над финалом рассказа.

– А ты говоришь, ничего интересного! Глянь, что я нашёл.

И здесь я вспомнил про оставленный у стены ноут. Ладонь моя уже неслась к лицу в жесте разочарования, но я вовремя взял над собой контроль. Да, ноутбука я лишился, рассказа тоже. Зато жизнь пока при мне.

– Видать, схрон какого-нибудь местного воришки, – резюмировал стрелок, используя силу дедуктивного метода. – Забираем.

– Сане скажем?

– Конечно. Мало ли что он решит. Может, захочет этого вора за хвост подцепить, когда тот снова сюда наведается.

– Да вряд ли. Впрочем, всё одно, лучше рассказать.

На этой ноте парни в чёрных куртках пошли к спуску по расчищенной стороне крыши. Я с дрожью в груди ещё раз взглянул на мертвеца. Тот лежал мордой вниз. На тёмных волосах блестели яркие капли крови, широкая спина перепачкалась кирпичной пылью, из-за воротника на толстой красной шее торчал след разбойничьей юности – застарелый шрам. Серёга лежал, как лежал бы манекен, который никогда прежде не двигался. Очень достоверно сделанный манекен.

Сдерживая рвотный позыв, я прокрался к парапету, по пути вытирая вспотевшие ладони о штаны. Чувствовал я себя так, будто стал жертвой жуткого розыгрыша: вроде бы всё позади, но совсем не смешно. А ещё на меня навалились мысли из разряда «а что, если бы…».

Кирпичная кладка укрыла меня, как солдата во время перестрелки. Место за камнем, где я растерявшись оставил ноут, пустовало. Если бандиты выйдут на меня по данным в браузере, то так и скажу им, что компьютер был похищен. А вот рассказ действительно жалко. Хотя о том ли жалеть, когда минуту назад стал свидетелем убийства? Нужно понять, что делать дальше. Сразу пойти в полицию и тем самым привлечь к себе массу ненужного внимания или... Или забить на всё, втихаря сбежать и притвориться, что ничего не видел?

Будь на месте этого Серёжи, который, судя по всему, сам по уши в криминале, добропорядочный гражданин, я бы не сомневался с выбором и уже спешил в органы внутренних дел.

Потому я без особых душевных колебаний избрал второй вариант. Пусть лучше бандюки мочат друг дружку, сколько пожелают. Я в это не полезу.

– Это правильно, пацан, так и поступи.

От неожиданности я вздрогнул и врезался лбом в парапет. Позади меня из зарослей берёзок выбирался невредимый Серёжа. Чистенький, будто и не волокли его по грязному, окровавленному полу. И в лицо не стреляли. Я окаменел. Кажется, даже моё сердце перестало биться. На несколько тягучих секунд я забыл, что умею дышать. Серёжа смотрел на меня спокойно, чуть изогнув бровь.

– Чё ты так побелел? Вдохни, пока можешь. Я вот больше не могу, – бандит обернулся в сторону зарослей и сморщился от досады. – Знал же, не надо сюда ехать. А когда Макса увидел, этого мокрушника, сразу всё понял. Но, нет, попёрся, как баран на заклание. На авось понадеялся. Ладно теперь… Где эти черти?

Преодолевая оцепенение в плечевом поясе, я указал себе за спину, где внизу, у входа, переговаривались люди в чёрном.

Убиенный кивнул и приблизился, окатив меня морозильным холодом. Я заметил, как сквозь Серёгу просвечивается стена храма. В совершенно безветренный день одежда бандита колыхалась и чуть заметно светилась.

«Призрак», – хотел я сказать, но то ли губы слиплись, то ли челюсть от волнения свело, не знаю. Вместо этого пробурчал что-то невнятное. Бандит даже не посмотрел в мою сторону.

– Ага, – сказал он с хищной ухмылкой, завидев внизу старых товарищей, и спрыгнул. Пятиметровая высота и крутые порожки внизу его не испугали.

Послышались удаляющиеся шаги. Я выглянул из-за щербатой кладки. Бритая троица с моим ноутбуком отдалялась в сторону выхода с кладбища, а за ними шёл Серёга, вальяжно держа руки в карманах прозрачной куртки.

Вскоре за деревьями зарычал двигатель машины, а следом шум колёс по грунтовке дал мне сигнал к побегу. Как добрался домой – не помню.

***

За окном стрекотали кузнечики. Сквозняк чуть заметно колыхал тюль. Уютный ночной сумрак заполнил мою комнату. Казалось бы, идеальное время для снов о путешествиях и романах с красотками. И вот посреди этой идиллии я вдруг проснулся от недоброго дуновения из форточки и, словно в детстве, захотел укрыться под одеялом. Слишком уж пронзительным и ледяным был порыв. Точь-в-точь таким, как приближение призрака минувшим утром.

Немея внутри, я натянул на плечи одеяло и только потом осмотрелся. Кто-то сидел в кресле. Тёмный силуэт в тёмной комнате. Я прищурился – вдруг показалось, и там всего лишь на спинке висит моя одежда. Тень в кресле колыхнулась и поднялась во весь немалый рост. Предостерегая меня от крика, призрак заговорил:

– Не ори, ладно. Будь мужчиной.

Собравшись с духом, я сумел пролепетать:

– Призрак с кладбища?

– В том-то и дело, что это я призрак, а не ты. Живи и радуйся.

– Обязательно буду радоваться. Когда ты уйдёшь, – ночной гость вёл себя безобидно, и я слегка осмелел. – Что тебе нужно?

– Во-первых, пацан, я никуда не собираюсь уходить, и буду с тобой до тех пор, пока ты не переступишь черту между жизнью и смертью. А во-вторых, у меня к тебе дело.

– Я в ваши криминально-призрачные дела ни ногой, – беседовать с мёртвым, лёжа под одеялом, было неудобно. И я по-хозяйски присел.

– Да кому ты нужен в криминальных делах, – отмахнулся Серёга. – Ты не из того теста. Впрочем, я теперь тоже.

Ущемлённый словами призрака, я с вызовом спросил:

– Я тебя знать не знаю, и никаких дел делать не намерен.

– Вознамеришься, – уверенно кивнул бывший бандит. – Если нет у тебя желания, чтобы я был рядом каждый миг твоей чудесной жизни, то обязательно вознамеришься.

Озвученная перспектива меня повергла в уныние, особенно если этот товарищ будет торчать рядом со мной в туалете или во время встреч с девушками. Для очистки совести я решил хотя бы послушать, о чём пойдёт речь.

– Ну и что тебе нужно?

– Одолжений мне не надо, пацан. Ты будешь стараться для себя.

Говорил призрак слишком уж бесцеремонно, его слова и тон так меня возмутили, что я всё же позабыл о страхе.

– Знаешь что, мужик! Вали-ка отсюда и найди себе кого-нибудь другого для общения. А я утром в церковь, к батюшке. Там тебя быстро отправят по назначению, в жаркую страну с рогатыми гидами.

– Эй, не кипятись! – смутился Серёга. – Ладно, я понял. Нагрубил, был неправ. Пардонь. Привык по жизни с такими, как ты, разговаривать в подобном ключе.

– С какими это «такими, как я»?

– С лохами, – простодушно ответил призрак. – Но в тебе я чуток ошибся, ты вроде ничего, за себя можешь сказать. Не серчай. На самом деле я к тебе от безысходности. Многого не попрошу. Для начала хотя бы послушай.

Как только Серёга заговорил по-человечески, я и сам заинтересовался, чего же такой крутой призрак хочет от лоха.

– Ладно, рассказывай, – я едва не опустился до снисходительности.

– Короче. Уж не знаю, почему так вышло, но, походу, ты один можешь меня видеть и слышать. Я пробовал кое с кем из своих поговорить – без толку. Значит, остаёшься ты, – Серёга вернулся в кресло и заговорил деловым тоном. – Оказавшись здесь, по ту строну жизни, я, как бы это сказать, начал видеть коридоры… Временны́е коридоры, что ли. В общем, чутка знаю наперёд. Чтобы мне спокойно оставить мир живых, надобно закончить то, что не успел при жизни. Одну мелочёвку, даже тебе по зубам.

– В криминал не полезу, – я пропустил мимо ушей уничижительное замечание «даже тебе…»

– Нет, туда не надо. Я, по правде сказать, теперь и сам понял, что не тем занимался, ну да бог с ним, прошлого не вернёшь, за сделанное отвечу по совести перед кем надо. А дел–то как раз у меня осталось немного. С обидчиками я поквитался, а от тебя мне нужно вот что... Давай-ка, метнись прямо сейчас к моему телу и забери одну вещицу. Надо успеть до рассвета.

– Сейчас? На старое кладбище? – опешил я.

– Ну да. Нужно именно сейчас, потому что утром меня отыщут. Школьники придут забивать уроки и по каплям крови набредут на труп. И тогда – конец. Полиция, скорая. Вещь будет утеряна.

Я ещё не мог представить себя среди ночи на кладбище, но всё же спросил:

– Что нужно-то?

– Заберёшь кулон и отнесёшь, куда скажу. На этом всё.

– Что-то мне не хочется среди ночи навещать твой труп на заброшенном кладбище.

– А тебе хочется, чтобы я за тобой хвостом ходил? Во снах являлся?

– Ой, только не надо пугать! Иди-ка ты со своими угрозами…

Призрак сказал серьёзно:

– Кроме тебя, парень, мне не к кому идти. Поверь, я бы не стал тебя напрягать, но только ты один у меня и есть.

– Ладно, – я заставил себя остыть. – Объясни хоть, почему для тебя так важно, чтобы я передал кулон? Ты ведь мёртв. Не всё ли тебе равно?

Призрак понурил голову, вздохнул с тоской, словно вспомнил о чём-то грустном.

– Этот кулон принадлежал моей супруге. Когда она была жива. Ей он достался от матери, а той, ну, в общем, ты понял. Семейная реликвия, практически волшебная. Чтоб не прерывать цепи, я хотел отдать его дочери на восемнадцатилетие. Чуть-чуть не успел, груз грехов утянул меня на тот свет. Но ты сможешь. Для меня важно, чтобы кулон попал в руки Риты. Теперь я знаю, что он ей однажды очень поможет.

– Это ты тоже увидел в коридорах времени? – обречённо вздохнул я, морально готовясь к ночному путешествию.

– Увидел я и то, что произойдёт, если кулон она не получит. В общем, пока это дело не сделаю, не уйду, буду её дожидаться. Ну так что, поможешь? Видишь ли, время против нас.

– Одеться недолго, – я сбросил одеяло и потянулся к стулу, где висели спортивки. История призрака чисто по-человечески меня растрогала, и я переступил через лень, чтобы выполнить важное дело, а именно избавить себя от потустороннего наблюдателя, решившего стать неотъемлемой частью моей жизни. – Доберусь тоже быстро. На велике.

– Отлично! Сразу видно предприимчивого, успешного человека, – беззвучно хлопнул в ладоши Серёга. – Тут ещё смотри, что коридоры подсказывают. Прихвати с собой нож поострей.

– Это ещё зачем? – я боялся представить, для каких целей мне может понадобиться сей инструмент.

– Кулон будешь доставать, – мёртвым голосом произнёс призрак и растаял во мраке.

***

Велосипед оставил в кустах у старинных кладбищенских ворот. Не то чтобы я боялся случайного воришки, но так чувствовал себя спокойней. Поводов для волнения и без того хватало. В отличие от привычных глазу дневных пейзажей, ночное кладбище выглядело недружелюбно. Детские кошмары быстро поднялись из темнейших глубин моей памяти, а воображение моделировало их с поправкой на возраст, так что они уже не казались нелепыми. И я даже не стыдился признаться сам себе, что боюсь идти по тропе, уходящей в темноту за воротами. Да ещё Серёжа подлил масла в огонь моего смятения:

– Ты ведь теперь человек особенно чувствительный, мёртвых видишь, – говорил призрак, стоя у меня за спиной, пока я искал в себе решимость переступить незримую черту между мирами живых и мёртвых. – Но и сам ты теперь для всего потустороннего стал заметным. Если услышишь что-нибудь странное рядом с храмом, не обращай внимания; заметишь движение или мелькнёт где-то огонёк, не приглядывайся, иначе к тебе тоже начнут прислушиваться и приглядываться. Иди прямо к моему телу, смотри перед собой. И обратно так же. Тогда всё будет хорошо.

– А ты что будешь делать?

– Буду ждать здесь. Мне туда нельзя, я там что-то типа без визы. С той лишь разницей, что если заметят, то назад не выпустят. Ни меня, ни тебя.

– Кто заметит-то? – моя решимость искать фамильные кулоны обрушилась до значений непозволительных для уважающего себя мужчины.

– Местные. Уж не знаю, как их назвать, но чую нутром, что ночью они не захотят видеть гостей.

– Что-то я очкую.

– Да не очкуй, чё ты! Делай, как я сказал, и мы оба живыми и здоровыми покинем это место. Вернее, ты будешь живым и здоровым. Для меня-то всё позади.

– А нож мне на хрена? – дрожащей рукой я выудил из рюкзака предмет кухонного обихода.

– Точно! Чуть не забыл. Подвес лежит в подкладке моей куртки. Вывернешь внутренний карман, – он там один – вспорешь шов на дне, а дальше – дело техники. Ну всё, иди. Удачи!

От Серёгиного напутствия у меня скрутило живот. Я уже сотню раз пожалел, что попёрся прошлым утром на кладбище за вдохновением, поэтому сейчас малодушно, или разумно, подумывал бросить всё и вернуться домой, под одеяло. Но гордость застопорила меня у ворот, не позволяя отступить. Я неуверенно пошёл по тропе, но вдруг обернулся к призраку.

– А что если там не только эти призрачные местные, но и самые настоящие бомжи из плоти и крови?

– Не, живых там нет. Иди уже! Сейчас наш главный враг – это время.

Знакомая тропа в потёмках выглядела чуждой. Если днём в кладбищенских декорациях я купался в спокойствии, то сейчас будто забрёл во вражеский стан, без оружие и голый. Всё думал о местных: кто они, что могу мне сделать? До конца спасательной операции я искренне надеялся оставаться в неведении.

До храма шёл подогреваемый исключительно надуманными страхами, ни один из которых так и не прорвался в реальность из умозрительных измерений. Поднимаясь по разбитым временем ступеням, я вслушивался в тишину по ту сторону железной двери, и только когда услышал неразборчивое бормотание из подвала, вспомнил предостережение призрака.

Я заставил себя думать только о кулоне и потянул ручку. Дверь скрипнула, отчего могло показалось, что о моём визите услышали даже на другом конце кладбища. В подвале остервенело загрохали. Может, так жертвы бандитских разборок приветствовали ночного гостя? А может, давали понять, что здесь не рады чужакам.

Краем глаза я заметил чью-то тень в выбитом окне, но по совету знающего мир призраков Серёги, тут же попытался отыскать что-нибудь безобидное, за что можно ухватиться взглядом. Однако настойчивый образ проскользнул-таки на периферию зрения и шмыгнул мне за спину.

Я слышал, как кто-то тихо крадётся позади меня. Сильнее желания обернуться в этот миг была лишь жгучая потребность побежать прочь, прыгнуть в окно и через заросли рвануть к воротам. Струны моего мужества натянулись так, что в эти секунды я понял, какой бывает паника и почему люди от страха хотят в туалет.

Тело моё одеревенело. Так я и шёл на негнущихся коленях и с вакуумом в груди. Пока взбирался на крышу, меня не оставляло чувство чьего-то присутствия совсем рядом, как если бы я пришёл не один, и мой спутник ждал внизу, чтобы взобраться следом.

Наверху я поспешно направился к трупу Серёги, а позади уже шуршал кирпичами назойливый преследователь. «Ну чё он за мной увязался, сволочь!» – подумал я и сам себя осёк. Реагировать нельзя, нужно сделать дело и уходить.

К счастью, в темноте не было видно простреленного лица Сергея, спрятанного за маской из запёкшейся крови. И слава богам! Я перевернул холодное тело на спину и распахнул куртку. «Как бы не наоставлять отпечатков». Прервав ход моих мыслей, чей-то низкий голос произнёс у меня над ухом:

– Оставь мёртвое мёртвым. Или мёртвые заберут живое.

Я так испугался, что впору было задуматься об открытии небольшого кирпичного завода. Даже зажмурился, но мои руки сами нащупали нужный карман и вывернули наизнанку. Я начал резать шов. Нож скользил по гладкой ткани и, казалось, совсем не справлялся.

– Уходи отсюда! – выкрикнул неизвестный.

Я продолжал резать, а нож вращался в моей потной ладони, как вспененный кусок мыла, то и дело норовя вынырнуть из пальцев. Тогда я сильнее надавил на рукоять, и вскоре первые сантиметры ткани разошлись. Хватило единожды дёрнуть, чтобы окончательно разорвать дно кармана. Поспешно приступил к поисковым работам в глубине подкладки. От волнения не хватало воздуха, я старался вдыхать исключительно ртом, потому что запах вокруг стоял такой, что обжигал смрадом моё чуткое обоняние. Уж не знаю, то ли Серёга успел залежаться, то ли нетерпеливый наблюдатель вспотнул своим потусторонним потом, но теперь мне приходилось бороться не только со страхом, но и с тошнотой.

– Пошёл прочь! – неизвестный хранитель мёртвых заорал мне на ухо.

Я вздрогнул, но вместо того, чтобы послушаться, неожиданно разозлился. Если б не совет Сергея, я развернулся бы и послал крикуна на три буквы. Даже не знаю, как мне удалось удержать себя от этого героического поступка.

Пальцы нащупали пакетик с чем-то тонким и твёрдым. Я вытащил пакет и присмотрелся. Так и есть, внутри лежал круглый подвес на цепочке.

– Мёртвое мёртвым! – ревел местный, а я невозмутимо, но весьма проворно вернулся к провалу в крыше и спорхнул вниз, прямо как мастер боевых искусств в старых китайских фильмах. По крайней мере, в тот момент мне так показалось. – Оставь то, что взял, щенок! Иначе не уйдёшь живым! – неслось вслед.

Выход из храма мне преградила чёрная тень, возникшая из мрака церемониального зала. Человеческий силуэт метра два ростом, руки до колен, сутулые плечи, голову венчала корона рогов.

– Подойди ближе, – тень протянула лапу. – Я отведу тебя чуть ниже, под прекрасные своды. И познакомлю с друзьями. Их там много, они все хотят тебя увидеть.

Не сбавляя шага, я повернул и вышел в окно. На фоне всего произошедшего высота меня больше не пугала. Я с треском влетел в кусты и с кошачьей ловкостью выбрался на тропу. А дальше мчался со свистом в ушах. Хранитель местного порядка скрипнул храмовой дверью и громко затопал у меня за спиной. Его товарищи озлобленно рычали из-за надгробий, но я упрямо пёр к выходу, не глядя по сторонам. Пусть беснуются, это всё, что они могут.

Оказалось, не всё. Когда впереди забрезжил свет фонарей за воротами кладбища, мне наперерез выскользнули из темноты две чёрных тени. Я замешкался в поисках бреши. Тут-то меня и нагнал Хранитель могил. Ледяные лапищи обхватили за плечи, перед глазами мелькнуло звёздное небо, и кладбище потянуло меня в свои мрачные глубины. Ворота стремительно отдалялись, а тропу заволакивали размытые тени. Кажется, Хранитель могил волок меня куда-то за церковь. Стрела ужасного осознания болезненно вонзилась в мою голову: эта тварь держала курс к подвальной двери!

Я жёстко приложился боком о кирпичную стену, и вдруг оказался лежащим на земле. Передо мной Хранитель могил пытался ухватить здоровенными лапищами Серёгин светящийся силуэт. Призраки яростно сшиблись и закружились клубком, словно коты по весне. Потусторонний махач завершился за секунды. Хранитель с обиженным воем отвалил за старинные склепы, где и растворился в ночи.

Потрёпанный Серёга подплыл ко мне. Когти хозяина кладбища оказались остры, теперь призрак бывшего криминального элемента походил на джинна без лампы. И без ног. Да и светился уже не так ярко.

– Спасибо, что выручил, – сказал я и заспешил к тропе, но Серёга завис на пути к выходу.

– Нехило меня потрепали. До рассвета могу не дотянуть. Так что не будем терять время. Спускайся туда.

Прозрачная рука указала к ступеням, ведущим вниз, к подвальной двери, за которой кто-то постоянно скрёбся и стонал.

– Ни черта подобного! Я туда не пойду!

– Тише ты, а то накликаешь ещё кого-нибудь! – шикнул на меня призрак. – Слушай сюда, пацан. Планы немного изменились. Я должен сделать здесь кое-что ещё. И ты мне поможешь.

Не успел я отойти от близкого знакомства с местными жителями, а тут на меня вывалили такое! Конечно, я не сдержался и выкрикнул:

– Блин, чувак, я уже забрал твой кулон!..

Но Серёга меня бесцеремонно оборвал:

– Не до кулона, парень. Я должен кое-кому помочь. Лучше, просто открой дверь в подвал.

– Ни за что!

– Туда не надо лезть, нужно просто открыть дверь! Понимаешь, пока я тебя ждал, услышал зов. Там в подвале мёртвые люди, их души не могут найти успокоения по ту строну жизни. Я заглянул в коридоры времени. Если мы не откроем проход в подвал, то никто не заглянет туда ещё десятки лет.

– Тебе-то до них какое дело? – я догадывался, почему вдруг бывший бандит начал переживать за спокойствие чужих душ. Похоже, старые грехи не давали покоя ему самому.

– Жаль мне их. Если не мы, то некому больше...

– Я так-то слышал, как твои подельники говорили о жмуриках в подвале. Хотели тебя к ним отнести.

– Да? – насторожился Серёга. – Повезло мне, однако. Не хотел бы я оказаться среди них. Ты не подумай, я к убийствам непричастен, грешен лишь тем, что знал, как парни используют это место. Спускайся.

– Знаешь что?! Я, блин, тебя знать не знаю, так ты ещё меня лохом назвал, а теперь просишь...

– Ты меня извини за это, – неожиданно легко произнёс призрак, а потом и вовсе добил: – У меня почти не осталось времени, я вряд ли дотяну до утра. Просто открой этот подвал, и можешь идти домой. Кулон оставь себе, он золотой и очень старый, за него дадут хорошие деньги. Такой расклад тебя устроит?

Призрак волновался, похоже, уходить на тот свет с долгами перед неупокоенными душами было для него страшнее даже будущего дочери.

– Не всё так просто, – вздохнул я. – Твои подельники сказали, что дверь в подвал заварена.

– Ерунда! Знаю я этих сварщиков. Там, за углом, под горой хлама – наша нычка. Всякий инструмент. Найди лом и подковырни снизу. Я уверен, поможет!

Ну не мог я бросить этого жалкого, разорванного на куски призрака с его проблемами. Поплёлся за угол. Серёга меня подбодрил:

– Лучше двигайся порезче, а то как бы этот местный чёрт не вернулся. Он на своей земле быстро восстановится.

Такое напутствие помогло мне взвинтить темп и даже забыть о брезгливости, копошась в горе полусгнивших досок и сырого, подозрительно пахнущего картона. Сначала я нашёл лопату, потом топор и пилу, и только в самом низу меня ждал заветный лом, тяжеленный и ржавый.

Серёга почему-то со мной не пошёл и ждал, как привязанный у спуска к подвальной двери.

– Давай-давай, я прямо чувствую, как время течёт через меня! Подковырни хорошенько, она из петель и вылезет.

– Да щас! Не болтай под руку! – огрызнулся я для вида. Мне самому хотелось поскорее покинуть это место. И никогда сюда не возвращаться. Даже днём.

По ту сторону двери кто-то загрохотал по железу, я аж споткнулся от неожиданности и упал, едва удержав лом над своей головой.

– Что ж такое-то! – тут же вознегодовал призрак. – Пока они за дверью, тебе нечего бояться.

– А когда я её открою?

– Беги. Об остальном я позабочусь.

После того, как Серёга вытащил меня из лап чудовища, я не сомневался в его словах, а просто вогнал лом под дверь и потянул изо всех сил вверх. Сварочные швы захрустели. А может это были мои мышцы. Я так и не разобрал. Главное, что, несмотря на мои потуги, петли не поддались.

– Дёргай! Резко дёргай! – посоветовал Серёга.

Где-то после десятого рывка, когда дыхание моё окончательно сбилось, а одежда пропотела, петли наконец поддались. Нехотя, по чуть-чуть, с громким скрежетом дверь приподнималась. И хоть мои руки совсем ослабли, я довёл дело до конца. Легко уклонился от падающей стальной двери, но совсем не успел отскочить от множества чёрных лап, метнувшихся ко мне из подвала.

Не успел я понять, что случилось, как очутился в затхлом мраке, без возможности пошевелиться. Меня тянули в разные стороны, словно хотели разорвать. Вокруг рычали и вопили неистовыми голосами, похлеще, чем на рок-концерте. В эти секунды в моей голове вращалась лишь одна расчётливая мысль: «Сейчас появится Серёга. Сейчас появится Серёга...» По-настоящему я испугался, лишь когда понял, что моё желание не сбывается.

Я ничего не мог рассмотреть в темноте, кроме мельтешения размытых теней. Чьё-то зловонное дыхание коснулась моего лица, и я уже всерьёз собрался постыдно закричать. Но вдруг тьма расступилась, невидимые лапы разжались и, как чужеродный элемент, вытолкали меня наружу. Упав сверху на выломанную дверь, я услышал голос Серёги из подвала:

– Беги, пацан! Я придержу…

***

За кладбищенскими воротами я смог, наконец, отдышаться. Никто за мной больше не гнался, даже вопли из-под храма сюда не долетали. А может, там всё уже закончилось? Наверное, тогда подошло к концу и Серёгино загробное путешествие. Местные духи, давно таившие на него обиды, наверняка разорвали беднягу на части и окончательно выбили с этой стороны Жизни.

В кармане моих спортивок остался бесхозный подвес на цепочке. Хотя бесхозный ли? Если б призрак успел сказать мне адрес, то я обязательно доставил его семейную реликвию до самых дверей. А так... Я выудил кулон, чтобы рассмотреть, из-за чего же, собственно весь сыр-бор.

– Ты цел? – прошелестел знакомый голос у меня за спиной.

Я вздрогнул и выдернул руку из кармана.

– Блин, я думал тебя там сожрали, – с облегчением выдохнул я. Передо мной в воздухе завис Серёга, по-прежнему без ног, но при всём остальном, разве что он ещё сильнее побледнел, и через него отчётливо проступали силуэты ближайших деревьев.

– Не дождёшься. И не через такое проходил, – ухмыльнулся призрак, и я вновь ни разу не засомневался в его словах. – Сам-то как? Обделался лёгким испугом?

– Домой, наверное, вернусь седым, – я глубоко вдохнул ночного воздуха, давно переставшего быть прохладным. – Надеюсь, за мной не увяжется какая-нибудь потусторонняя дрянь. Кто, вообще, такие эти местные?

– Поверь, лучше тебе не знать. А по поводу местных не переживай, за границы кладбища им не выйти. Но и ты сюда больше не суйся. К слову, седина мужчине к лицу, – со знанием дела сказал призрак. – Кулон при тебе?

– Должен будешь, – я вытащил из кармана пакет с семейной реликвией.

– Рассчитаемся. Прежде отвези его Рите.

– Куда ехать-то?

– На дачный посёлок. Я покажу.

***

Дачным посёлком называли пригород, расстелившийся сразу за фабричным комплексом. Всего-то нужно было пересечь речку по мосту и вкатиться на крутой бугор, с которого открывалась живописная городская панорама.

С велика я спрыгнул у подножия уходящей вверх грунтовой дороги, и повёз его рядом. Но даже такое щадящее восхождение заставило меня на вершине сесть в траву с языком на плече.

Из всех городских улиц, на которые я, словно небожитель, взирал со своего Олимпа, ночью подсвечивалась фонарями только центральная. Подобно границе меж мирами, цепь огней рассекала город надвое. Стоило присмотреться, то можно было разглядеть даже статую вождя на площади.

В ночное время на освещение не скупилась только фабрика. Огни горели даже на макушках вечно коптящих труб. Мне вдруг стало легко на сердце. Кто-то влачил сейчас ночную смену у конвейера, а я сидел на травушке да любовался пейзажами.

Призрак соткался из воздуха и замер за моей спиной.

– Отдышался?

– Нет, – буркнул я, глядя вдаль сквозь дымовую завесу из заводских труб.

– Поторопись. Это у тебя времени много, а у Риты всё меньше.

– В смысле? Мы ведь уже забрали подвес.

– Ты забыл, чья она дочь? Мои бывшие коллеги могут потребовать с неё за папочкин промах.

– Ладно-ладно, не моё дело. Мне только передать кулон.

– И послание.

– Об этом мы не договаривались, – скорее для виду запротестовал я.

Серёга покрутил головой так, как если бы хотел размять шею перед дракой.

– Не сломаешься. Скажешь пару слов, и свободен, как ветер.

Я нехотя поднялся.

– Ладно, пошли. На меня там собак не спустят за поздний визит?

– Скажешь, что ты от Сергея, и не спустят.

Призрак проводил меня до нужного дома. На фоне ночного неба крыша едва виднелась за яблонями. Серёга прошёл сквозь тёсанные доски забора и обернулся.

– Просунь руку за калитку. Там щеколда.

– Собаки точно нет? – я предусмотрительно оставил калитку приоткрытой, чтобы при необходимости нырнуть назад.

– Пока я рядом, не подойдёт.

Мы остановились у двери самого обыкновенного дома, в каких по деревням живут бабушки. Стены оштукатурены и побелены; маленькие окошки, завалинка, а рядом прислонена лестница на чердак.

– Стучи.

– А что говорить-то?

– Для начала отдай кулон, а там посмотрим.

Никогда раньше я не стучал в двери незнакомым людям по ночам. А так настойчиво, как сегодня, вообще никогда и никуда не стучал. После третьей очереди в сенях загорелся свет.

– Кто? – спросил из-за двери взволнованный женский голос. Ещё бы не волноваться: в дом молотят, а собака молчит.

– Я от Сергея.

Щёлкнул замок, дверь приоткрылась. Увидев юношу интеллигентной наружности, девушка безбоязненно вышла навстречу. Чернявая, с распущенными волосами и в пижаме. К слову, весьма симпатичная барышня.

– Что случилось?

– Сергей просил передать, – я отдал подвес.

Она приняла посылку и присмотрелась.

– Мамино… Странно.

Сергей шепнул мне на ухо, словно опасался, что дочь услышит:

– Передай, что я прошу её уехать до конца лета к деревню. Пусть никому не говорит. Так надо.

– Сергей также просил передать, что тебе необходимо уехать до конца лета в деревню. И никому об этом не говори.

– Зачем в деревню? – удивилась она.

– Так надо, – отрезал я с интонацией таинственного шпиона.

К моему удивлению, Рита не стала ничего уточнять. Наверное, подобные просьбы от криминального папаши поступали и раньше. Рита посерьёзнела и спросила:

– Почему отец сам не позвонил? С ним всё в порядке?

Я повернулся к призраку с немым вопросом, дескать: «Что отвечать?»

– Скажи, всё в порядке, – не сводя взгляда с дочери, ответил Сергей. – Я позвоню, как только вернусь в город.

– С ним всё хорошо. Он позвонит, когда вернётся в город, – сказал я, и ничего не дрогнуло в моём голосе.

– Поняла. Ладно, всё сделаю. Завтра я уеду.

– Пусть уедет до рассвета, – шепнул призрак.

Я передал, и Рита помрачнела.

– Хорошо. Вы тоже работаете на Виктора Михайловича?

– Скажи, что ты работаешь вместе со мной. И уходи.

– Мы работаем вместе с Сергеем. Не задерживайся здесь, – назидательно сказал я и направился к калитке.

Рита окликнула:

– Отец не говорил, когда вернётся?

Призрак тяжело вздохнул:

– Скажи так: «О том Виктор Михайлович пока не велел говорить». И напомни ни с кем не связываться. Пусть уезжает и сидит тихо.

Я передал слово в слово. Тогда призрак повернулся ко мне.

– А теперь уезжай. Ты всё сделал. А я немного задержусь.

***

Сергей нагнал меня, когда я добрался до спуска к фабрике. Чтобы не свернуть шею на пути к мосту, я катил велосипед рядом. Светящийся образ призрака почти растворился.

– Красивая у тебя дочь.

– И думать забудь, – нахмурился бывший бандит. – Рита уже собирается. Она умница, всё понимает, – сказал он неожиданно мягко. – Благодаря тебе я сделал последнее, что держало меня здесь, в ваших коридорах времени.

– Искренне рад за тебя. И рад, что мы прощаемся. Даже не знаю, чему больше радуюсь, – без опасений признался я.

Призрак добродушно улыбнулся:

– Зато я знаю. Ты очень мне помог. Поэтому слушай, что скажу. Недалеко от кладбища, где мы познакомились, есть остановка, за ней овраг. Загляни туда. Там тебя ждёт награда.

Я насторожился.

– Награда?

– И в качестве бонуса, вот тебе совет от того, кто видит коридоры времени. Заберёшь награду и сразу уезжай. Что бы там ни увидел – не разглядывай. Возьмёшь своё и сразу вали.

– Не вглядываться, так же как на кладбище? Снова тёмные силы, что ли?

– На этот раз нет. Просто, когда меньше знаешь, крепче спишь.

– Ладно, послушаюсь твоего потустороннего совета, – я смущённо пожал плечами, гадая, о чём говорит призрак, который, к слову, почти растаял и в нём с трудом угадывались человеческие черты.

– Но есть и ещё кое-что. Ты мне дважды помог, и даже рисковал ради меня. Я могу сделать для тебя ещё одну вещь. Или не сделать. Как ты решишь, – силуэт призрака вздрогнул и побледнел, я едва мог его рассмотреть. – Скоро я уйду, и в момент перехода могу закрыть дверь, через которую ты видишь и слышишь мёртвых. Но могу и не закрывать. Мало ли, какую выгоду ты захочешь из этого извлечь.

Я ответил не задумываясь:

– Закрывай! И покрепче. Мне хватило одного дня, чтобы всё понять.

– Как скажешь, друг. Бывай, – донеслось, словно издалека, и призрак пропал.

– Счастливого пути, – сказал я, хотя и понимал, что никто меня уже не слышит.

Воздух и даже краски мира потеплели. Я смотрел в ночное небо и наполнялся уверенностью, что по каким бы тёмным закоулкам я сейчас ни поехал домой, мне ничего не угрожает.

***

Пять километров туда, пять обратно – не проблема, если ты на велике и точно знаешь, что испытания на сегодня остались позади. Не надо больше лезть в старый храм и шарить по куртке мертвеца под крики жутких созданий. И главное, больше никаких призраков.

До остановки долетел с ветерком. Студентом часто ездил мимо неё на автобусе в техникум. И никогда не присматривался. Оказалось, что остановка такая же ветхая, как и злосчастный храм: краска облупилась, крыша в дырах, а металл прогнил. Здесь давно никто не ждал своего маршрута.

– Что ж меня сегодня тянет по руинам лазать, – я прислонил велосипед к остановке и на ощупь спустился в овраг. За трухлявым пнём в темноте заметил зелёный огонёк. Его я сразу узнал. В режиме «ожидания меня» лежал мой ноутбук.

Дивясь собственному спокойствию, я поднял ноут и раскрыл крышку. Ярко засветился покрытый сетью трещин экран. Меня встретил текст моего рассказа, и я обрадовался было, но стоило мне коснуться взглядом случайных строк, как я понял, что за минувший день эта история для меня обесценилась. Я уже сомневался, стоит ли вообще её отправлять.

Куда больший интерес вызывал мой ноутбук посреди посадок. Как он сюда попал? Живое любопытство подталкивало продолжать исследования местности. В двадцати шагах от приятной находки тьма сгрудилась особенно плотным комом. Я прошёл в ту сторону и остановился на полпути. В ночи тускло блестели осколки фар. Сгусток тьмы оказался перевёрнутым внедорожником.

Тут-то я и вспомнил предупреждение призрака. Кто знает, возможно, бандиты так и лежат в салоне разбитого автомобиля. Даже если внутри машины ещё есть выжившие, я решил остаться в стороне. Мало того, что обо мне могут узнать криминальные элементы, так ещё попробуй объясни полиции своё присутствие посреди ночи на остановке у кладбища.

Я вернулся к велосипеду и поехал домой. Совесть молчала, и я чувствовал себя свободно. Двухколёсный друг резво пронёсся сначала по узким пригородным проулкам, потом и по знакомым городским улочкам. Прохладный воздух приятно обдувал лицо, я легко крутил педали, словно выехал на обычную прогулку.

В голове сама собой складывалась мозаика будущего рассказа, где главный герой обязательно спасёт своего друга, и останется жив. Придётся многое переписать. И плевать, что не поспею закончить к грядущему конкурсу, зато уж на следующем точно будет не стыдно с такой работой.

Не спеша проезжая мимо поросшего сиренью въезда в один из дворов, я услышал из-за листьев низкий голос, так похожий на тот, что сопровождал меня на кладбище.

– Смотри, вон, едет.

Я попытался хоть кого-то разглядеть. В голову полезли мысли о приведениях: а что, если я по-прежнему могу их слышать? Значит, они тоже видят и слышат меня. Холодок пробежал по позвоночнику, когда меж ветвей я заметил потусторонний блеск.

Велик выкатился к въезду во двор, а там у ограды замерли с телефонами в руках две девушки. У их ног стояли открытые пивные бутылки.

– Это да, придурков у нас хватает, – сказала мне вслед одна из барышень, должно быть, успевшая при свете фонарей оценить не только моё транспортное средство, но и чумазый вид.

Я улыбнулся и с лёгким сердцем надавил на педали. Слова меня нисколько не зацепили, ведь девушки не пытались утащить меня в подвал и разорвать на куски. Честно говоря, мне захотелось обнять их просто за то, что они не призраки. А ведь ещё утром я не поверил бы, что буду так радоваться встрече с людьми.