Существо

Глава 1

Все кончено. Шестнадцатый этаж. Балкон. Низкие перила, через которые так просто перелезть. Ее губы шепчут: “Я больше так не могу”. Перила за спиной, носки домашних тапочек зависли над пропастью у которой нет дна. Действительно, какая разница, есть ли дно у пропасти, если убьет тебя решение шагнуть в нее. Руки судорожно вцепились в холодный металл. Настоящий самоубийца никогда не объявит о своем намерении. Он уже мертв. Мертв с того момента, как принял решение. Вот и сейчас решение уже принято, но живой труп не может разжать руки. Пальцы схватила судорога и они не повинуются мозгу. Кажется, будто спинной мозг забрал всю власть над телом для исполнения единственной вегетативной функции “жить”. Душа уже умерла, оставив только одно желание, только одну волю -- волю к смерти. У мозга еще есть власть над ногами и можно шагнуть вперед и тогда руки не удержат тело. Однако в таком случае неизбежна встреча со всеми выступающими частями четырнадцати балконов и одного бетонного козырька. Что-то внутри нее еще знает, что так будет некрасиво. Руки устали. Внутри заворочалось будто мертвое самосознание, шевельнулся страх. Она очень устала. Она уже не может решать. “Будь что будет” -- сказало исчезающее сознание. Тело неуклюже начало откидываться назад, переваливаясь через перила внутрь балкона.

Я сделал шаг назад, чтобы она не упала мне на ноги. Она? Наверное, уже не Она. Оно. Почему-то я больше не могу воспринимать это человеком, женщиной. Это случайно не стертый документ, содержание которого было удалено разгневанным на свое творение писателем. Пустая оболочка. К сожалению, даже у пустой оболочки есть слезы.

Я стою и молчу. Во рту привкус легкого сожаления. В глазах стоит картина лежащего на асфальте тела, которое все еще пытается жить. Я слышу два каких-то ни на что не похожих удара, а затем хрипящие полустоны-полувздохи, которые не могут исходить от человека. Один, два, три, все, затихла. Документ, безвозвратно удаленный из корзины, восстановлению не подлежит.

Я бы не успел. Как бы быстро не бежал, все равно мне было не успеть. Так и вышло. Я не успел ее отговорить, словить, силой заставить отказаться от смерти. Как только я увидел девушку сквозь балконную дверь, во мне что-то оборвалось. Это во мне оборвалась Ее жизнь. Больше за перилами не стояла родная мне Она. Теперь там было незнакомое и безразличное Оно. Я принял решение. Я буду ждать столько, сколько нужно, чтобы “опоздать”. Я жду, пока она разожмет пальцы и упадет. Так всем будет легче. Несколько секунд, минута, две и вот, существо уже лежит у моих ног и плачет. Я чувствую. Я чувствую ничего.

“Удалить документ?” “Нет”. Зачем, писатель? Неужели ты надеешься на восстановление? Какая глупая сентиментальность для того, кто каждый день форматирует диск с миллионами прекрасных рассказов.

Я сажусь на колени и механически глажу голову живого мертвеца. Я будто отдаю дань той, кто когда-то занимала это тело. Как в кино, когда закрывают глаза погибшему от пуль напарнику. И вдруг глаза. Пустые, холодные, серые. Будто слезы совсем отдельно и не имеют к ним никакого отношения. Это чужие глаза. Я никогда раньше их не видел. Что-то неуловимо меняется и они снова наполняются слезами. Кажется, будто там, за стеклами зрачков распаковывается умершая личность, Она.

Что-то не так. Я никак не могу понять, что именно не дает мне покоя. На меня смотрят глаза. В глазах слезы, боль и страх. А за слезами, очень глубоко там сидит существо. Я не могу отвязаться от этого чувства. Будто из старого уютного домашнего компьютера выдрали жесткий диск, а потом подключили его виртуальной машиной к холодному металлическому и современному продукту компании Apple. Вот так смотришь на знакомые до боли иконки, но это лишь имитация, а за ними другая логика и совсем иная суть. Только вот имитация никогда не сможет осознать себя фальшивкой. Она будет жить и существовать, но лишь субпроцессом необходимым для адаптации к нашим реалиям чего-то совершенно чуждого. Живая маска, что может быть эффективнее?

Я обнимаю существо. Внутри меня пустота. Оно не может этого не чувствовать. Мы оба играем роли. Сейчас я поцелую тело в губы. Затем приложу свои холодные пальцы к вискам существа, чтобы временно стабилизировать состояние разума живой маски. Существо будет благодарно, ведь оно еще не освоилось с функционалом.

Я сижу один в комнате. Я ненавижу себя. Я желал смерти другому человеку. Я не пытался что-то изменить. Это не соответствует любым моим моральным принципам. Это не соответствует принципам моей огромной любви к Ней, которая стихийно и неконтролируемо выросла во мне. Этого просто не может быть, во мне не могут появиться эти мысли. Меня разрывает на части, я люблю ее и ненавижу себя. Но ее нет. Моя душа, как оборванная с одной стороны пуповина, из которой струится кровь моей любви. Ее не остановить, она изливается в мир, а в ответ берет ничего. Болит голова и хочется самому разбежаться к балкону и прыгнуть через перила. “Я больше так не могу”.

Что-то изменилось. Все мысли замерли, будто поставленные на паузу. Чувства исчезают очень быстро. Только что внутри меня была буря, теперь ничего. Как если бы кто-то очистил лог моих мыслей. Я поднимаю холодные руки и касаюсь висков. Боль расплавленным воском пытается разойтись от уколов холода, вызванных моими прикосновениями. Но несколько секунд и боли и смятения больше нет. Есть только логика. Теперь я понимаю. Во мне проснулось Существо. Полный и абсолютный покой. Я чувствую, как в таблицу моих базовых жизненных принципов вписывают новые и правят старые. Кому нужно, чтобы живая маска была подвержена критическим ошибкам?

Я сижу на стуле и чувствую ничего. Что-то изменилось. Я люблю Ее? Да, определенно. Это доставляет мне боль? Да. Что же изменилось? Я надеялся, что чувства уйдут насовсем. Как можно чувствовать что-то к человеку, который умер в тебе? Вдруг из колодца моих мыслей на поверхность всплывает чуждое “Пожелай”. Я пожелал. Черт, это невероятно! Все кончилось. Я чувствую к ней ничего. Выходит, как бы я не любил, я в любой момент могу пожелать и все исчезнет? Откуда-то я знаю, что так и есть. И еще я уверен, что могу не только разлюбить по желанию, но и полюбить. Но теперь-то я так просто не ошибусь. Я ни за что не полюблю, пока не почувствую любовь к себе. Существо может спать спокойно, теперь его живой маске не грозит fatal error.