Сумеречный мост

Городская легенда

Дедушка взялся за края покрывала и накрыл им своего внука.

– Спокойно ночи, – дед улыбнулся, поцеловал внука в лоб и хотело было встать, как звонкий голос заставил его остановиться.

– Деда, а, деда, скажи, а призраки правда существуют? А ты знаешь, что скоро Хэллоуин? Ночь всех призраков и чудовищ, – Ваня внимательно посмотрел на деда.

– Что? А, этот… Ну… Это все американские глупости, – отмахнулся от него дедушка.

– А ты видел когда-нибудь призраков? – выпучил на него глаза малыш.

– Нет. А хочешь я тебе расскажу историю? Она будет поинтересней твоих вымышленных вурдалаков!

– Да! – воскликнул Ваня, и дедушка, сев поудобнее на краю кровати, начал свой рассказ.

– Это было во времена моей молодости. На территории спортивного комплекса «Лужники». Твой дедушка ездил туда заниматься хоккеем. Мы тогда любили после тренировок оставаться большой компанией и играть команда на команду. Представляли, что мы, как в Канаде, – перед заполненной трибуной. Мои родители не могли дождаться, когда я вернусь домой, все время там проводил. Пока не выключали основное освещение. Хорошее было время.

С нами вместе тренировался один паренек. Его звали Костя Кудряшов. Так вот, он, как и я, был воспитанником детско-юношеской хоккейной команды «Лужники». Он играл лучше всех нас. То на одном коньке обведёт игрока, то развернется на месте, – дед рукой показал в воздухе круг, – и в несколько прыжков пересечет всю площадку.

В скорости ему уступали все. А что творил с шайбой! – дедушка многозначительно помахал указательным пальцем. – Отобрать ее было невозможно. Как-то мы даже заключили пари на щелбан, что он не сможет обыграть сразу семь человек. Так он с легкостью это сделал и даже не вспотел. Мы все получили по щелбану, я был первым на раздаче. У меня после долго шишка на голове болела.

Талантливый был паренек. Ни одной тренировки не пропустил. Ему пророчили великое будущее. Костю обожали тренера и персонал. А мы с удовольствием с ним играли, стремились к его мастерству и пытались учиться, – дед с грустью посмотрел в сторону.

– Помню, как-то перед Новым годом, мы после очередной тренировки остались на катке поиграть, – продолжил дедушка. – Мы играли, как обычно. Команда, в которой был Кудряшов, выигрывала. Он ведь был лучшим бомбардиром. Я помню, мы тогда атаковали ворота, Костя оборонялся. Он активно двигал клюшкой, не давая возможности отдать пас кому-нибудь из наших. Но тут… – дедушка сделал паузу.

– Он оттолкнул от себя игрока, а тот, не удержав равновесия, начал падать на лед и так получилось, что задел ногой Костину шею, вот тут. – дедушка, не стесняясь показал на себе. – Кудряшов упал на лед и руками стал закрывать рану, из которой обильно потекла густая темно-красная кровь. Уже после нам сказали, что ему разрезали яремную вену, – дедушка посмотрел на внука, тот слушал очень внимательно и чуть ли не с открытым ртом.

– И что потом? Потом что? – не выдержал Ваня, прижав крепко к груди угол одеяла.

– Не перебивай, – нахмурился дед. – Мы стояли и смотрели, как он держал себя за шею и как все больше становилась лужа. Мы оцепенели. К нам через бортик побежали взрослые, помогать Косте, а кто-то кричал: «Скорою, звоните в скорою!». Жаль, что среди взрослых не было врачей. Вообще, на территории спортивного комплекса дежурила одна машина медиков, но в тот день их, почему-то, не смогли найти. А когда приехали… Было уже поздно.

– А дальше? – со страхом в глазах спросил Ваня.

– Каток закрыли на какое-то время. Меня родители забрали из секции, в целях безопасности., как они сказали. Ребята долго не могли прийти в себя. Мне ночами снились кошмары. Но, знаешь, что самое страшное в этой истории? Если прийти ночью на каток, то можно услышать, как кто-то катается по льду. Звук лезвия, разрезающий лед, то у одного борта, то у другого. Удары клюшкой по шайбе и ее рикошеты от бортов. В тишине и темноте.

Это Костя Кудряшов. Он до сих пор там катается. Когда заново открыли каток, ребята, которые продолжили посещать секцию, рассказывали, что во время тренировок у них то шайба от клюшки в непонятном направлении отскочит, то будто толкает кто-то, хотя рядом совершенно никого нет. Непонятным образом шайба меняет направление в сторону ворот, хотя ее никто не касался. Феномен, говорят. А мы с ребятами, с которыми тогда играли, знаем в чем дело. Это Костя продолжает свои тренировки вместе со всеми. А в день, когда он умер, на льду появляется красное пятно. Раньше каждый раз, когда воспитанник секции выходил на лед, он обязан был постучать клюшкой по льду в месте, где Кудряшов умер. Своеобразный ритуал памяти ему, чтобы призрак не мешал тренироваться и играть. Не знаю сохранилось ли до сих пор эта традиция или нет, – дедушка развел руками.

Ваня испугался. Живой призрак…

– Ладно, Ванька, – дедушка потрепал малыша по волосам. – Спать пора.

– А призрак настоящий? – поинтересовался внук, уж больно ему было интересно.

– Ух, какой любопытный! – отмахнулся дедушка.

– Ну скажиии, – Ваня надул нижнюю губу. – А как мне поверить, что это правда? Что ты не выдумал этот рассказ?

Дедушка улыбнулся, прищурив глаза:

– А ты хочешь верь, хочешь не верь. Кто же его знает? Но эта история правдивее, чем все твои Фредди Кригеры и приведения Касперы всякие. А теперь ложись спать, – дедушка поправил одеяло, поцеловал внука в лоб, вышел из детской и выключил свет. – Спокойной ночи. И не думай об этом.

Он, выйдя из комнаты, направился к буфету в гостиной. Открыл стеклянную створку и достал альбом с фотографиями. Привычным движением руки дедушка открыл нужную страницу.

Это был черно-белый снимок молодых пацанов в хоккейной экипировке. Все были на льду, держали в руках клюшки. Дедушка погладил на фотографии молодого улыбающегося парня и тихо пробормотал: «Прости меня Костя… Прости.»

Дело о краже

Первая ночь.

Антон в хорошем настроении шел домой. Несколько часов назад он украл из ювелирного магазина очередное ожерелье и был удивлен, насколько просто у него это получилось, а главное – быстро и без проблем.

В знакомом петербургском переулке вор совсем расслабился и сбавил темп ходьбы, до парадной оставалось немного. Он обернулся и проверил, нет ли слежки, но улица была пуста. Фонари мирно освещали проезжую часть и припаркованные автомобили.

Через неделю к нему должен был приехать заказчик ожерелья и заплатить за проделанную работу. Антону наконец-то хватило бы денег, чтобы уехать на Кубу, где всегда светило солнце и было тепло. А пока он хотел отпраздновать успех.

Мужчина налил себе рома и поудобнее уселся в кресле, включив новости. Там показывали все что угодно, кроме репортажа о преступлении. «Отлично. Хотя, сейчас все-таки ночь, надо завтра посмотреть.» Он отхлебнул из стакана и стал рассматривать ожерелье. Оно было прекрасно – каждый камень переливался при свете луны, метал изящно обрамлял эти драгоценности. Сделавший его мастер наверняка потратил много времени на его изготовление. Антон даже пожалел, что придется расстаться с ожерельем.

«Черт возьми, это самая лучшая ночь в моей жизни!» – вор улыбался, рассматривая каждую деталь на ювелирном изделии.

«Так, все, спать!»

Он бережно уложил ожерелье на черную бархатную ткань и убрал в сейф. Допил ром, просматривая очередной блок новостей. Легкость в теле его не покидала, и мужчина лег спать с улыбкой на лице.

Вторая ночь.

Целый день светило солнце, настроение было великолепное. Антон купил продукты и вернулся обратно домой в ожидании репортажей о своем преступлении по телевизору, но по новостям так ничего и не сообщили.

– Странно… – пробормотал он себе под нос.

«Надо включить компьютер.» Потратив еще пару часов на поиск в интернете происшествий за ночь, не нашел ни строчки о краже.

Антон невольно начал сомневаться в реальности случившегося. «А я точно взял ожерелье?» – он быстро метнулся к шкафу и открыл сейф. Изделие лежало на месте. Заблокировав сейф, вор, успокоенный, отправился спать.

Часы над кроватью показывали 03:25. Антон открыл глаза и до его слуха долетели странные звуки, будто кто-то быстро перебегал из одного угла в другой.

«Соседи» – лениво подумал он.

– Ничче не понимаю…– послышалось где-то рядом.

Антон напрягся. Нет, голос был явно в его квартире. В темном углу спальни мужчина отчетливо услышал топот маленьких ног.

Тык-тык-тык-тык. Вздох.

Он быстро вскочил с кровати, в два прыжка добрался до выключателя и зажег свет. В комнате никого не было. На кухне взял нож и на цыпочках обошел квартиру. Все так же никого.

– Мерещится, – пробубнил себе под нос и лег обратно, положив нож рядом на тумбочку.

Третья ночь.

Антона снова разбудил странный шум в квартире. Он теперь точно слышал, как в квартире кто-то ходит.

Тык-тык-тык-тык.

– Или что-то случилось, или… одно из двух!

Тык-тык-тык-тык.

Антон побледнел. Взял кухонный нож и тихими шагами пошел на звук.

Из кухни доносился шум. Он слышал, как открываются и закрываются шкафчики. У входа остановился, вдохнул полную грудь воздуха и забежал внутрь, держа нож над головой. В свете луны кухня оказалось пустой. Мужчина включил свет и внимательно осмотрелся. Никого.

– Бред какой-то.

Посидев на кухне минут 20, он пошел обратно в кровать.

Четвертая ночь.

– Ничче не понимаю. Что же это получается?

– Получается оччень интересное дело…

– Дело о краже ожерелья!

Тык-тык-тык-тык.

– Коллега, вы видите ожерелье?

– Неа.

– Аналогично!

Тык-тык-тык-тык.

Антон снова проснулся, даже таблетки со снотворным не помогли ему проспать эту ночь. Их точно было двое, они бегали по его квартире. Он их слышал! «Сволочи!»

– Ааааа! – выскочив из кровати, мужчина схватил лежавший рядом нож, допрыгнул до угла комнаты и начал размахивать им.

Когда успокоился, он включил свет. В комнате никого не было. Рука ужасно болела.

– Черт, – кровь текла на пол, в темноте Антон схватился за лезвие и порезался. Жмурясь от боли, забинтовал руку и лег обратно.

«А где ожерелье?» он встал и подошел к шкафу, дрожащими руками со второго раза ввел код от сейфа и, когда дверца открылась…

– На месте…– спокойно выдохнув, лег обратно, но теперь уснуть ему не удалось.

Новостей про кражу ожерелья так и не было.

Пятая ночь.

Снотворное, которое принял Антон, не сработало. Его снова разбудил навязчивый топот ног по квартире. Он попытался расслабиться и проигнорировать его, но у него не вышло. Шум был слишком настойчивым, к тому же постоянно кто-то бубнил.

Мысленно Антон пытался себя уговорить, что это все иллюзия, что ничего нет, что он один, но его слух говорил обратное. «Тут кто-то есть. И они знают. Все знают.»

Тык-тык-тык-тык.

– Сверим часы.

– На моих эндцать часов.

– Аналогично.

Тык-тык-тык-тык. Тык-тык-тык-тык.

На утро мужчина обнаружил рядом с кроватью большую лупу. Она лежала, поблескивая стеклом. На лбу Антона появилась испарина. Значит, все что происходит – взаправду? Он взял лупу в руку, проверив настоящая ли, и запустил ее в стену. Лупа разлетелась на множество осколков, упав на пол.

– Еще два дня и Куба, – сказал он себе.

Шестая ночь.

Антон не спал, прижавшись к спинке кровати и держа в руках нож. Вор смотрел на осколки, лежавшие на полу. Они переливались, как камни в украденном ожерелье. Его трясло. Казалось, стены давили на него со всех сторон. «Что это, черт возьми, было?»

Ему было страшно. Он всматривался в темные углы комнаты, стараясь не моргать. Глаза начинали болеть.

Над его ухом послышался голос:

– Здрассте! – мужчина повернулся на звук. Никого.

– Да-ссвидания! – произнесли с другой стороны.

– А вас я попрошу остаться…

Антон быстро встал на середину комнаты и стал озираться вокруг себя. Лунный свет зловеще освещал спальню.

Тык-тык-тык-тык.

Он обернулся. Никого не было.

– Черт-черт-черт!

Его охватила паника.

– Покажитесь! – выкрикнул Антон. Голос растворился в угнетающей тишине комнаты.

– Еще одна ночь. Всего одна, – пробормотал он и лег обратно.

Седьмая ночь.

Осколки стекла от лупы продолжали поблескивать, вор не мог отвести от них глаз. Каждый шорох, каждое движение вызывало у него нервный тик.

– Спокойно, спокойно, – выдохнул Антон.

Тык-тык-тык-тык.

– А? – он резко повернулся на посторонний звук.

В глубине комнаты кто-то кряхтел и что-то двигал. Мужчина медленно поднялся с кровати, задев рану на руке, которая опять начала кровоточить, и направился к источнику шума. Кровь струйкой потекла на пол.

– Ой, шеф, я вас не вижу!

– Аналогично! - послышалось где-то позади Антона.

Он резко развернулся в луже крови и, выронив нож, упал в осколки от лупы, которые впились ему в лицо.

– Черт!

Антон с трудом нащупал лезвие и, взяв его, поднялся с пола. Замер.

– Будем брать! – донеслось из угла.

– Не будем! – ответ прозвучал из другого угла.

– Намек понял.

– Это не намек. Это приказ!

– Да кто вы такие?! – вор метнулся в сторону голосов, но не удержал равновесия и упал на острое лезвие, вспоров себе шею. Глаза медленно закрылись и Антон, наконец-то, уснул.

Десятый день.

– Во время осмотра в квартире умершего, в сейфе, мы обнаружили осколки стекла и каркас. Предположительно – лупа…

Скролл

Кот обошел комнату и сказал свое резкое «мяу». В нем не было тепла и доброты. Скорее, послышались нотки злости и ненависти.

Тогда я не обратил на это внимания. Да и, собственно, какая разница, что он там промяукал?

Я продолжил сидеть за столом, бегая глазами по экрану, читая тексты и смотря забавные картинки. Кот обошел меня и обтёрся вокруг ног. Снова сообщил мне что-то своим резким «мяу». Проигнорировав его, я сделал мышкой «скролл» далее.

Пушистый недолго думая запрыгнул мне на ноги, обнюхал всего и спрыгнул обратно. Грациозно покинул комнату, оставив за собой шлейф шерсти, и приготовился к оперному пению. Он любил доносить свою мысль из коридора, так как в нем создавалось хорошее эхо, и кот, сидя там, начинал неистово мяукать, переходя на более низкий тон.

Я слышал, как у кота постепенно менялся голос, он становился грубее и жестче. У меня даже по коже пробежали мурашки. «Скролл». Мяуканье звучало уже не из коридора, а где-то рядом, над моим ухом. «Скролл». Последующее «мяу» было у меня за спиной. Я обернулся, но никого не оказалось в комнате. «Скролл». Из коридора снова послышался голос кота, он продолжал распеваться. «Скролл». Теперь его голос звучал везде. У меня разболелась голова и начало темнеть в глаза. Я приложил руки к лицу. Что за нахер? Собравшись с мыслями, я сделал очередной «скролл». Голос кота не утихал. Я уже решился встать и проверить что происходит, как за моей спиной со шкафа упала ваза, а стеклянные дверцы лопнули, разбрасывая осколки по всей квартире. Их россыпь лежала, как подтаявший утром снег.

Мое сердце застучало сильнее, и в легких как будто престало хватать воздуха. Взяв очки со стола и надев, я обнаружил, что и в них лопнули стекла.

Да, ****ь. Охуенно.

Встав с кресла, я пошел в сторону коридора, завернул за угол комнаты, когда расплывчато увидел кота.

– Что тебе надо? – спросил я у него.

– Шо-ко-лааааада… – прозвучал грубый голос снизу.

– Я серьезно. Зачем ты опять побил все стекла? Ты понимаешь, что, если соседи вызовут полицию, то меня заберут, а тебя будет не кому кормить. Ты останешься один.

– Есть… хо-чу. Мяса.

– Слушай, давай попозже, когда стемнеет, я сгоняю, а? Сможешь потерпеть?

– НЕТ! – ответ прозвучал настолько жестко и резко, что воздух вместе со словом растрепал мне волосы.

Я, поправив рубашку, развернулся и направился обратно в комнату. Обойдя разбитые стекла, привычным движением открыл шкаф, вытащил черную кофту и темные джинсы. Надев их, подошел к столу. Из второго ящика вытащил очки (у меня там их запас), из третьего – достал леску, марлевую тряпку и хлороформ.

Кот мирно сидел у входной двери в квартиру и смотрел на то, как я собирался. Зашнуровав кроссовки, я снял очки, чтобы надеть маску.

– Жиииир-ного надо… – зазвучал голос снизу.

Надев маску и перчатки, я поправил очки.

– Знаешь, что? Я постараюсь. Но, как ты понимаешь, выбирать мне не приходится. А на тебя еды просто не напасёшься. Переходи на овощи! А, что скажешь? Может, я овощей тебе куплю? – я уставился на кота, ожидая от него ответа. А он лениво зевнул, моргнул, отвернулся и грациозно отправился куда-то в комнату.

– Жирный, так жирный. После него, действительно, дольше из дома выходить не придется – хлопнув дверью, я вышел на улицу.

Вскрытие

«Нам на вскрытие в 2:45 pm поступила девушка, Юни Версл. 29 лет, была найдена в центральном парке Нью-Йорка.»

– Сэм, принеси скальпель, и подготовь тут все, пока я заканчиваю осмотр. – нажав на кнопку, патологоанатом продолжил.

«Привезли ее в одежде, на коже нет никаких ушибов или ссадин, предположительно умерла от остановки сердца»

– Слишком молодая, чтобы в 29 лет от остановки сердца – раз и все. – произнес Сэм, раскладывая инструменты на столике.

– Черт тебя дери! Ты можешь не вставлять комментарии, когда я записываю? Ведь периодически их слушают, и даже на суде. «У него 6 ножевых ранений…» А на заднем фоне: «Кто-то в него знатно присунул». Мне же потом высказывают, и краснеть приходится перед начальством и полицейскими. Так что закрой свой рот, пока я эту дребедень не запишу. Ладно? – сказал Джонатан, посмотрев в глаза своему коллеге и продолжил.

«От остановки сердца… Так. ****ь...»

– Спасибо, Сэм.

«Нашли у дерева в кустах в неестественной позе для человека. Ее туда кто-то перетащил, но следов насилия нет. Потерла создание? На голове отсутствуют ушибы. Кисти без изменений кожи. Лодыжки тоже. Гематомы и ссадины на теле отсутствуют. Приступаю к вскрытию.»

Джонатан отжал на диктофоне кнопку и положил его рядом.

– А вот теперь, пожалуйста, говори, что хочешь.

– А грудь у нее, что надо. Натуральная. Размер третий.

– С кем я работаю? – Джонатан прижал ладонь к лицу. – Так, одевай маску, приступим. Скальпель.

Сэм наклонил лампу ближе к столу с телом и начал смотреть, как Джонатан делает ровный разрез от середины грудной клетки до низа живота. Джонатан аккуратно начал просовывать руку в образовавшуюся щель. Сэм, оторвав руки от лампы, взял крючки и начал вставлять их в открывающуюся рану, постепенно растягивая, открывая свету внутренности юной девушки.

– Эээ… Джонатан, – патологоанатом завороженно смотрел в образовавшуюся рану. – Ты видишь тоже самое?

Джонатан молча кивнул головой, хотя он даже не догадывался, что видит Сэм, но он видел то, чего в человеческом организме и быть не могло.

Юни лежала на столе с разрезом вдоль тела, внутри которого не было органов, а была тьма и пустота. Если приглядеться, чем Джонатан и занимался, можно было начать разглядывать звезды, которые мерцали, и даже созвездия. Он резко отвел взгляд, посмотрел на Сэма, потом на лицо девушки.

– Кто ты?.. – недоумевал он.

– Странно все это. – Сэм решил засунуть руку в разрез.

– Стой!

Предупреждение оказалось запоздалым. Сэм засунул руку по локоть в разрез в теле и резко отдернул ее назад. Рука покрылась инеем и застыла в одном положении.

– ААА!!! Как больно! Я ее не чувствую! – размахивая рукой, орал он во весь голос.

Начав бегать по моргу, он ударил рукой о стену, та раскрошилась и упала на пол. Сэм, потеряв сознание, повалился на то, что когда-то было его правой рукой.

Джонатану нечего было сказать. Он с раскрытыми глазами и ртом стоял и смотрел на все происходящее. Так много вопросов. И ни одного ответа. И тут внутри девушки он заметил, как моргнуло что-то яркое, будто маленькая вспышка озарила все внутреннее пространство и так же неожиданно исчезла, как появилась. Выключив свет над головой, он заглянул внутрь.

Теперь патологоанатом отчетливо различал звезды и сам космос. Он видел все другие вселенные, галактики, космические скопления. Он видел, откуда произошла та вспышка. Волна от нее распространялась очень быстро и объемно, зацепляя находящиеся рядом галактики.

– Удивительно, – пробормотал он.

Стены морга начали постепенно дрожать, с каждой секундой усиливая вибрации. Инструменты вместе со столиком упали на пол. Джонатан ухватился за стол и с трудом держался, чтобы не упасть. В Нью-Йорке землетрясение? И тут его глаза расширились. Он заглянул внутрь девушки и увидел, как волна настигала какую-то маленькую галактику. Это мы?

Стоять было невыносимо, Джонатан упал и залез под стол. Стены начали ходить ходуном. Здание начало разрушаться, посыпался потолок. Срывались двери с петель.

Джонатан закрыл глаза и больше никогда не увидел белого света.

Демон

– Твою мать, ты посмотри на эту папку! Ты в курсе что это!? – взвыла начальница полицейского участка.

Ее взгляд был пропитан ядом и призрением, будь мы наедине, она бы меня убила, либо эта папка прилетела мне по лицу, и да, я знал, что это за папка.

– Ты головой думаешь? На территории нашего, а точнее, твоего участка, 8 жестоких убийств за одну неделю, а ты на меня смотришь счастливый.

Я не был счастлив, этот убийца раздражал весь город.

- Есть одна зацепка – все убийства совершаются в метро. В ведомстве нашего участка только три станции 13-ой линии, на которой орудует убийца. – пробормотал я.

– Ты меня за идиотку держишь? Я, думаешь, отчет не видела? – ее взгляд выжигал на мне две ярко красные точки. – 8 убийств. На 3-х станциях. За неделю?! И чертова одна зацепка, о которой знает весь город???

Я почувствовал, как вдоль позвоночника потек пот, холодная капля остужала нагретую публичной поркой спину.

– Джей, – ко мне обратился мужчина в строгом костюме, возможно из ФБР. – в ваших же интересах расследовать данное дело. Надеюсь, вы знаете, что иначе вас ждет.

Мужчина встал с кресла, стоявшего рядом со столом, и вышел в коридор.

– У тебя на все 2 дня, в идеальном мире – 1. Пошел вон. – она протянула мне папку, ее голос был груб и черств.

Я покинул кабинет, ничего не сказав. Открыл папку, выйдя за дверь: было много бланков и на всех – фотографии.

Я начал их смотреть. Первое фото: человек или то, что от него осталось, лежал вдоль путей, разделанный на две части. Его кишки растянулись от живота к ногам приблизительно на метр. Непохоже, что его переехали, бледная кожа, будто тело пролежало пару дней под водой. Многочисленные ссадины и следы от удушья.

Ноги слегка подкосились, к горлу подкатил ком.

Третье фото: человек лежал, прислонённый к стене, голова опущена вниз, живот разрезан, из него виднелись красные внутренности. Очень бледная кожа. Ссадины, следы от удушья.

Голова закружилась. Да он настоящий маньяк.

Следующая фотография. Мужик неуклюже засунут в маленький гардеробный шкафчик в раздевалке для рабочих. Но тут было много крови. Ссадины по телу, следы от ударов. Что это? На шее у жертвы были две красные засохшие точки. Бледный.

Мне не хотелось смотреть дальше, сердце стучало слишком сильно. Я растерянно начал озираться по сторонам. Рукой схватил стойку для одежды, стоявшую рядом, будто хотела упасть она, а не я. Мне пришлось закрыть глаза и медленно дышать, чтобы прекратить приступ паники. Через пару минут тело пришло в норму.

Самое страшное, что помимо этих жертв было еще 5, их искалеченные тела видеть не хотелось. Я подошел к столу, уселся на скрипучее кресло. Закурил сигарету и медленно выпустил теплый дым из ноздрей на папку.

Джей, во что ты влип? Я быстро открыл папку и начал читать дела, стараясь не обращать внимания на снимки. Это были отвратительные и ужасные преступления против человека. Все они совершались ближе к вечеру, и убийца знает все ходы под землей. Как он их находит? И почему пришел сюда? Ветка метро достаточно длинная, тринадцатая в нашем городе и имеет 13 станций. Символично, не правда ли? И теперь этот маньяк пришел к нам. Безумный фанатик?

Я медленно откинулся в кресле, почувствовав, как оно прогнулось под моим весом. Пепел от сигареты упал на подбородок, я продолжал думать, тупо уставившись в потолок. Вопросов было больше, чем ответов, но было необходимо начать с чего-нибудь и прямо сейчас.

Я стал смотреть на дело, пододвинувшись ближе к столу: три станции, 8 жертв. На двух из этих станций нашли по три тела, на одной – только два. Мое внутренне чутье сработало на опережение, я вспомнил – в новостях говорили, что в других районах тоже было по 3 жертвы. Видимо, следующая станция, где он нанесет удар, будет опять Клуже.

На меня орали в 7 утра, а часы уже показывали 20:00, черт! Схватил куртку. Выбежал из участка, попутно собирая дежурный состав на выезд. Сердце стучало, отбивая барабанный ритм. А что, если я не успел? Волосы на голове зашевелились, будто от морозного холода. Это какой-то ритуал?

Мы мчались по шоссе вдоль уличных фонарей, освещающих дорогу. Взгляд падал на каждого человека на улице. Все были под подозрением. Я его поймаю. Никто больше не умрет. Мы подъехали к станции.

***

Человек в темном одеянии сидел, сгорбившись над столом. Над ним горела тусклая лампа, он что-то писал справа налево в толстой пожелтевшей книге на языке, непонятном обычному человеку.

«А я долго сомневался, переезжать мне сюда или нет. Конечно, да!» Он натянул улыбку, обнажая клыки. «Мой брат, Пеша, и сестра, Ленута, будут счастливы переселиться ко мне.

Тут много места, я еще не посетил все подземные станции, только половину, но здесь, видимо, тупик.» Он сомкнул брови, вспоминая тот неприятный инцидент и продолжил писать:

«Я врезался в поезд, заезжающий в туннель, и сломал пару ребер. Благо печень способствует очень быстрому восстановлению костей. Ммм, почки! О, они еще не представляют, какая тут еда!

Эти существа очень легко поддаются гипнозу, мне достаточно сказать: «Пойдем», даже вскользь, и они отправляются за мной, не привлекая внимания. Как-то я так сразу двумя насытился.

Был один, я следил за ним на остановке, он стоял и слегка покачивался, держа платок у рта, и от него невыносимо разило, Пеша бы узнал этот запах, так пахла наша тетка с прадедушкиной линии!

И я подошел к нему, он, видимо, почувствовал мое присутствие, повернулся, посмотрев на меня, я произнес: «Ты мой», – и он просто пошел туда, куда я его повел. Это потрясающе! Я думал, этот дар потеряю, но нет, он еще сильнее, чем раньше!

Ночью тут можно изучить все ходы, пока летаешь и наслаждаешься загробной тишиной. Ну, я и отвел этого в подсобное помещение мимо полиции, под эскалатор. Я долго на него смотрел, мне хотелось понять, что он сейчас испытывает. Ну что с этого мяса взять? Я впился в его шею, это было лучше, чем когда Маргарет привела на вечеринку девушку… сестрица моя точно знает, как ее звали. Кровь была нежная, сладкая, я пил ее и не мог остановиться. Я слышал, как кто-то говорил, что слаще секса ничего в жизни нет. Бред, есть – это была кровь того парня. Мне пришлось сжать его сонную артерию, чтобы он не закричал. А после – выпотрошил его внутренности, питательные вещества дает не только кровь, меня еще так Тереза учила. Печень у него была великолепна!»

Он ощутил присутствие посторонних людей и, развернувшись на стуле, посмотрел на тело девушки, лежавшей на полу. Ее глаза смотрели вверх, изо рта текла кровь.

«Я перемещаюсь дальше, тут они все-таки не совсем того сорта.» Он закрыл книгу и посмотрел на дверь. Он отчетливо слышал движение с другой стороны. Его глаза загорелись зеленым пламенем, рот начал увеличиваться и из него показались длинные клыки, на которых еще не застыла кровь очередной жертвы.

– Джей Корнер, полиция, открывайте! Мы знаем, что вы там!

«А я знаю, что вас шестеро.» Вампир встал напротив двери. Улыбка растянулась в собачью пасть. Он был готов к броску. Выжидал последние секунды, пока полицейский, который говорил, откроет дверь…

Код Любовь

Кейл шел по вечерней улице, озаренной неоновым светом различных вывесок. Над головой промчался на антигравитационной подушке полицейский автомобиль, поблескивая красно-синими огнями.

В глазу пошли помехи, эти автомобили всегда приводили к сбою в работе его аугментации. Добравшись до нужной улицы, он свернул в темный закоулок, зрение сразу приспособилось к темноте. Подойдя к нужному дому, он ввел код от домофона и прошел внутрь.

Тут он жил, приблизившись к почтовому ящику, в глазах отобразились письма, загруженные на электронный терминал. Одни счета. Тяжело вздохнув, он направился к квартире. Благодаря замене ног с органических на кибернетические, ему не нужно было пользоваться лифтом, чтобы подняться на последний этаж его дома-улья. В это время Кейл мог о многом подумать.

Он остановился в размышлениях напротив двери в свою квартиру, подняв искусственную руку к звонку.

– Кейл! Ты пришел! – резко открыла дверь жена. У нее не было аугментации, она осталась человеком. – Кушать будешь?

Пройдя в квартиру, он бросил коричневое пальто на тумбу. «Я работать», – кинул он и удалился в кабинет. Пустая трата времени – переваривание пищи.

Комната была заставлена различными банками с жидкостями, переплетенными между собой трубками, компьютерами. Там же стоял большой стол для препарирования. Горел тусклый свет, освещая устроенный Кейлом беспорядок.

– Кейл, ты так и будешь сидеть там днями напролет? – в дверях стояла жена, она была чем-то взволнована. – Ты лучший профессор, которого я знаю, но ты превращаешься в незнакомого мне человека. Я не узнаю тебя, мне не хватает тебя «настоящего».

– Это пустая трата моего драгоценного времени. – буркнул Кейл и посмотрел на нее: сердцебиение учащенное, дыхание стало быстрее. Она нервничала.

Хлопнув дверью, она ушла, оставив его наедине с собой и его работами.

Кейл посмотрел в зеркало, находившееся у стены и отражавшее его в полный рост. Снял с себя всю одежду и начал сканировать тело.

Глаза выглядели, как у обычного человека, но, если присмотреться внимательнее, это были активно работающие линзы. Одна рука была кибернетической по плечо, вторая – по предплечье, в местах стыков были потеки крови из-за неправильно внедренных имплантов. Ноги были по пояс механическими, электроника гудела и жужжала, поддерживая баланс.

Ноги ему не нравились, он всегда хотел другие, для него было принципиально заменить их на «гусеницы». Но он пошел на уступки жене, настаивавшей на меньшем внедрении техники в тело, и поменял их на «ходули».

Осталось совершить самую тяжелую операцию. Он хотел избавиться от желудка и легких, чтобы они не мешали ему думать ни о чем, кроме работы.

Кейл был готов к операции. Он лег на стол и подключил себя к машине, висевшей над потолком. Теперь он – паук с невообразимым количеством лап с различными хирургическими инструментами. Он давно оцифровал свое сознание, втайне от жены, машинный код не давал ему переживать эмоции, но тело все еще могло. Оно было слишком эмоциональным, слишком человеческим. Эти «помехи» не давали ему сконцентрироваться.

Посмотрев сверху на свое голое тело, он почувствовал неприязнь к нему, оно вызывало отвращение. Он хотел стать лучше, избавиться от всего плотского.

Загрузив последнюю версию своего сознания на сервер, который глухо гудел, он склонился ближе к телу и начал себя препарировать.

Медленно скальпелем он разрезал туловище вдоль до аугментированных ног и раздвинул кожу. Через ребра грудной клетки он увидел, как у тела начало сильнее биться сердце, легкие заработали интенсивнее. Засунув внутрь свои паучьи лапы, Кейл медленно перебирал органы, пытаясь понять, как проще будет их отделить и сколько потребуется времени на вживление новых.

На случай внезапной смерти тела у него был припасен план «Б» – замена сердца, но тогда у него будет всего пара минут, пока мозг с 12-тью имплантами не перестанет работать полностью.

Нащупав нужные органы и закрепив, он стал плавно, будто рисует картину, их удалять. Печень, селезенка, кишечник, желудок, ненужный ему мочевой пузырь.

Все органы он аккуратно сложил рядом в разного диаметра банки. Органы можно было продать на рынке, они дорого стоили, многие люди нуждались в них, и на вырученные деньги он мог купить себе новый имплант.

– Кейл! Все в порядке? – в дверь раздался стук, послышался громкий голос жены.

Он перевел свой механический взгляд на тело – неприятное и отвратительное туловище орало от боли, дергалось в конвульсиях и испытывало дикий ужас преобразований.

– Кейл? – она застучала в дверь громче – Открой! Если ты опять с собой что-то сделаешь, я уйду!

Она перешла на истерику, стучала по двери руками и ногами, но Кейл продолжил операцию.

Все также медленно взяв в руки устройство, он поместил его в пустую область живота, аккуратно, с точностью хирурга, он присоединял кабели от ног к телу, те органы, что у него остались, он вставлял в этот аппарат. Это было хранилище данных и миниатюрный электрический двигатель, чтобы не уставать и никогда не спать. Его заряда хватало на еще 1000 лет!

– Кейл, ну пожалуйста, прекрати! Я больше не могу это слышать! – жена в истерике плакала под дверью, ей больно было видеть мужа роботом.

Она любила его, всегда была рядом. Поддержала, когда он сделал себе кибернетическую руку. Это был уже не человек, а киборг, но она продолжала его любить и называть своим мужем. Ей было невыносимо видеть существо, называющее себя человеком.

Была бы его воля, он бы и ей внес изменения в параметры, но она всегда отказывалась. Она не знала насколько это приятно, когда ты можешь обрабатывать информацию в 1 терабайт в считанные секунды. Можно было прочесть книгу, просто загрузив ее в свой имплант. Сколько он сэкономил времени на этом?

Подсоединив последние провода, мотор в его животе активировался и начал монотонно гудеть в такт серверу.

Он лапами залез дальше под ребра и нащупал трахею, аккуратно отделив ее от тела, засунул туда другой аппарат. Он не знал, как будет дышать. Но от органических легких надо было избавиться.

Изо рта и носа потекли тонкие струйки крови. Датчики показали скачек напряжения в теле, сердце забилось быстрее. Он вколол препарат, скорость сердцебиения начала падать, значения показателей успокоились, придя в норму. Вставив на место легких еще одно оборудование, подсоединил его.

Вокруг натекло много крови и валялись лишние ошметки плоти.

– Кейл… прошу, перестань. – шептал голос жены за дверью. – Прекрати, остановись. Подумай о нас! Как я буду без тебя?

Он взглянул на дверь, потом на себя, беззащитно лежащего на столе. Пусть он и убил все эмоции, но где-то в бинарном коде ощутил, как ему показалось, ту боль, которую испытывает его супруга.

Кейл сконцентрировался на чувстве «боль» и стер код, дающий эти ощущения. Программа показала, что в памяти еще хранятся испытываемые им в прошлом чувства и эмоции.

Он методично один за другим начал удалять эти грязные, отвлекающие его коды: радость, нежность, печаль, сочувствие, страх, стыд. Кейл посмотрел на закрытую дверь, жена отвлекала его криками. Но скоро он доберется и до нее... Он удалил последнее, что делало его человеком – любовь.

Заблудший

Мой конь подо мной громко фыркнул.

– Я знаю, скоро приедем – потрогав за гриву, спокойно произнес я.

Мы направлялись в штат Колорадо. В кармане была пара баксов, этого едва хватало мне на еду и коню на корм. В пути уже около недели, не сказать, что это лучшая поездка в моей жизни, но и не самая худшая.

Заехав по пути в очередной город, я первым делом поставил в стойло лошадь и направился к шерифу, у него всегда можно подзаработать на поимке какого-нибудь вора или неосторожного убийцы.

Подойдя к двери, я спокойно выдохнул и открыл дверь.

– Здравствуйте, шериф, – я постарался сделать свой голос грубее, чтобы казаться более брутальным при переговорах – где у Вас стенд розыска?

– Здравствуйте, молодой человек. Если вы об этом, – указал он пальцем за спину – тогда вы по адресу. У нас не так много смельчаков, готовых на такие риски.

Я прошел дальше и увидел, что на нем были изображены три женщины. Маргарет, Рейчел и Каролин МакТерри. Разыскиваются за… Это мне не интересно… Живыми или мертвыми… Так, это понятно… Вознаграждение: 200 баксов ; мои глаза загорелись ярким пламенем. Я был готов взять контракт, но меня что-то тревожило.

– Если вы о сестренках МакТерри, то это не самые опасные женщины в наших краях. Непонятно, чем они промышляют, но, скажу я вам, это не более чем слухи.

«Разыскиваются за: массовые поджоги, похищение людей, колдовство, терроризм против нации, массовые самоубийства». Я испугался, по спине пробежали мурашки.

– Тут массовые самоубийства? Колдовство? – пересохшим ртом выдавил я.

– Знаете, сер, это не более чем вранье. Колдовство? Никто кроме индейцев больше таким не занимается. А что у них дома нашли большой чан с рагу, несвежего, прошу заметить, и от него скончалось 3 человека, так то ; не колдовство. Массовые убийства? Знаете, в нашем регионе это не редкость, – шериф резко нахмурился и посмотрел на меня - если вы понимаете, о чем я. Спихнули все на них, так как они живут на самом холме над городом, в 4 милях отсюда. Там большой участок. Забрать хотят, вот и вешают на них чушь. Ну, если вам надо, то убейте. Что поделать?

– А почему никто из города не берется? – озадачено спросил я, ведь это легкая добыча.

– Так нормально к ним относятся. Ни тепло, ни холодно. Вам решать. – произнес шериф и наклонил голову над деревянным столом.

– А фото? Тут лица скрыты. – спросил я, показывая на листовку, фотография выглядела зловеще.

– Это единственная фотография, которая есть. Они редко появляются на людях. Если не берете контракт, повесьте его обратно. – буркнул шериф и глянул на вход, в помещение зашел еще один охотник.

– Добрый вечер. Где доска с розыском?

– Здравствуйте, молодой человек. Если вы об этом, – указал он пальцем за спину – тогда вы по адресу. У нас не так много смельчаков, готовых на такие риски.

Как будто он эту фразу репетировал. И часто так приезжают? Повернув голову на доску, других объявлений я не увидел, это был последний шанс заработать.

– Забираю! – воскликнул я, а ощущение неприятностей пробежало дрожью от кончиков пальцев ног до макушки.

Шериф посмотрел холодными глазами на меня и медленно произнес: «Тебе к юго-западу отсюда, через милю развилка, на право и приедешь».

Выбежав из участка, мне пришлось перевести дыхание, что-то было неправильно в этом контракте. Сев на коня я взглянул на бумажку, обычные женщины, но их преступления пугают.

После развилки погода стала ухудшаться, на небе появились тучи, и пошел мелкий дождь. Ветер усилился и пробивал насквозь до самых костей.

Краем глаза я начал замечать движущиеся параллельно мне фигуры. Они смотрели на меня яркими огоньками и быстро исчезали. Отлично, где мой револьвер? Я достал его и пересчитал патроны в барабане, 8 штук. Поставил его на изготовку. В воздухе запало сыростью, будто пришел на болото, тени то появлялись, то исчезали.

Лошадь, медленно покачиваясь, двигалась вперед, время от времени поскальзываясь на грязи. Спустя 15 минут меня уже никто не преследовал и я доехал до хижины. Она была небольшая, крыша прогнившая, лужайка неухоженная, не похоже, что тут кто-то жил. Проехав внутрь двора, я ощутил на себе взгляд, мне стало не по себе, голова закружилась, но, собравшись с мыслями, я оглядел дом. Только маленькая свечка в окне тускло освещала разбитое стекло.

Я слез с коня и направился в сторону двери, медленно переступая по жиже под ногами. Подойдя к ней вплотную, я приложил ухо: тишина. Аккуратно приоткрыв ее рукой, мой взгляд упал на тело женщины: она лежала в неестественной позе в луже собственной крови. Надавив на дверь сильнее, я сделал первый шаг внутрь. Рядом с ней лежало еще одно тело - женское, это вторая сестра.

Кто-то сделал всю работу за меня. Осталось найти последнюю.

На стенах комнаты висели головы различных животных, обитающих в лесах неподалеку. Стоял тот самый большой котел с рагу, о котором говорил шериф. Было три кровати, а рядом стол, на котором одиноко горела свеча.

Я обошел помещение, третьей женщины не было видно, но неприятное ощущение тревожило меня все сильнее. Боль в висках усилилась, голову начало медленно сжимать. В углу комнаты я заметил небольшой люк, спуск в подвал, и он был открыт. Крышка люка и сам спуск были полностью в крови, дрожь овладела мной. Револьвер в руке начал трястись.

Чувство неприязни и отвращения, мне не захотелось туда лезть, но забрать третье тело для полного вознаграждения хотелось. Лестница под ногами заскрипела, когда я начал спускаться. В подвале оказалось сыро и пахло смертью. Спустившись, я углубился в коридор, ведущий в небольшое помещение. Там в центре находился стол, на нем лежало тело под красной простыней.

– Что за мать его… колдуньи?! – мои глаза расширились, желание убраться отсюда поскорее выплеснуло адреналин в кровь.

Я резко развернулся и побежал обратно к лестнице. Поднявшись, обнаружил, что люк заперт, он не поддавался моим усилиям. Я спустился в поисках альтернативного выхода, но кроме свечей и стола в комнате больше ничего не увидел.

Мои веки стали тяжелыми, как 100-пудовые гири. Ноги обмякли, и силы стоять пропали. Я выронил пистолет и упал вниз, ударившись лицом о деревянный пол. Изо всех сил старался моргать, чтобы не потерять контроль над происходящим.

Три размытых силуэта спустились по лестнице и медленно начали приближаться ко мне. Маргарет, Рейчел и Каролин МакТерри.

– А он стойкий, обычно 5 минут и спят. – проскрежетал хриплый старушечий голос.

– 10 минут. Рейчел, ты выиграла. – ответил ей более низкий, но не менее отвратительный.

***

Шериф поднял голову в сторону двери и натянуто улыбнулся:

– Здравствуйте, молодой человек. Если вы об этом, – указал он пальцем за спину, на доску розыска – тогда вы по адресу. У нас не так много смельчаков, готовых на такие риски.

Ковбой обошел шерифа и взял контракт, долго в него всматривался и размышлял.

– Если вы о сестренках МакТерри, то это не самые опасные женщины в наших краях. Непонятно, чем они промышляют, но, скажу я вам, это не более чем слухи. – Он взял блокнот и перевернул на пустую страницу: «Еще один заблудший, но вскоре увидевший свет во спасение. +1».

Шанс

Налив чашку горячего кофе, я сел перед компьютером. Гул вентилятора включенного системного блока монотонно убаюкивал, создавая вокруг себя теплую и приятную ауру гудения. За окном была метель, погода радовала предновогодней суетой. Все спешили по магазинам тратить премии на ненужные ни им, ни их родственникам подарки.

Я предчувствовал, что мой день пройдет идеально. Кофе, уют, никуда не надо выходить. Единственное, за что цеплялось сознание – бардак в квартире, но его убирать совсем не хотелось.

– Ты не испортишь мне настроение – сказал я одежде, беспорядочно валявшейся на полу.

Я открыл браузер и стал читать новости, а точнее заголовки, ведь именно они отражали суть написанного в самой статье. «Конкурс на лучшую фотографию» - это уже интересно. Мой внутренний творческий демон заверещал жадным голосом, ведь я был лучшим из лучших. Хотя я уже год ничего не снимал, у меня оставалось много фотографий.

Пролистав статью, я увидел, что окончание конкурса завтра и надо быстрее загружать снимок, хотя можно и сразу во все категории скинуть фото. Осталось найти диск. В современном обществе мои друзья-фотографы осудили бы меня за то, что я использую диски для хранения данных, но я не доверял флешкам, они ненадежны. Кассеты и диски – вот мой ответ прогрессу.

Быстро встав с кресла, я подошел к специальному шкафу, купленному на гаражной распродаже за копье у какой-то старухи. Он мне понравился с первого взгляда: выполнен из массивного дуба, расписной по краям, стекла, будто змеи, обвивали раму, в высоту метра два. Я целиком забил его своими работами. Отпала необходимость постоянно спотыкаться о коробки на полу.

Как я позже узнал, старуха умерла. Ее звали Нелли, весь квартал пришел ее провожать в последний путь. Поговаривали, что она единственный старожил в этом городе и застала правление самого Теодора Рузвельта, ее боялись и уважали. Мне же было все равно: в тот день я вышел на улицу, сделал пару фото и вернулся в дом, записал снимки и убрал их.

Замерев перед шкафом, я долго выбирал, какой диск взять. Вытащил четыре: «Природа», «Жизнь», «Пейзаж», «Животные» – и вернулся к компьютеру.

Он долго обрабатывал информацию. В итоге загрузив диск, показал, что каждый снимок был черным – будто я фотографировал темноту.

– Что за бред? – растерянно произнес я, вытащив и вставив диск обратно.

Результат был точно таким же – черные фото. Ладно, ничего страшного. Я засунул в дисковод следующий диск. Снова – черные файлы. Они смотрели на меня с экрана пустыми глазницами. Я проверил следующие два. То же самое. По спине пробежали капли пота, я начинал нервничать. Уже 4 диска были испорчены.

Мои лучшие фотографии были безвозвратно потеряны! На меня накатывала злоба и раздражение. Быстро подбежав к шкафу, я схватил еще несколько компакт-дисков и начал судорожно вставлять в компьютер.

– Нет, нет, нет, нет, – бормоча себе под нос, наблюдал одну и ту же картину. – Всё! Всё! Всё потеряно!

Меня начало трясти, труд всей моей жизни исчез. Я сохранил файлы на компьютер, в надежде, что он их отобразит, но нет. Руки начали трястись, пульс и дыхание участились, я потерял всё.

«Так, Джонатан, спокойно» ; говорило сознание, практики медитаций не прошли зря, я смог успокоить нервы и расслабиться. Нужно держать голову холодной. Подойдя к шкафу, я увидел, что за полками имелся какой-то проход.

– Что это? – я наклонился ко второй полке и увидел на задней стенке ручку. – Тебя тут быть не должно.

Дернув ее пару раз, я понял, что она не поддается.

– На себя, ты открываешься на себя, – пробубнив, я начал разгребать полки, чтобы открыть проход к этой странной двери.

Сердце колотилось, выдавая ритм загнанного зверя, спасавшегося от смертельной опасности. Я начал скидывать все, что есть на полках, на пол. Моему взору предстала расписанная непонятными символами и украшенная большими камнями дверь. Из щелей был виден легкий туман, он нес с собой запах гари. Медленно, словно боясь обжечься, я потянул дверь на себя.

Никогда такого не видел: открыв ее, мое тело погрузилось в туманный холод. Такое явление обычно исходит от росы в утренние часы. Мне стало интересно, куда она ведет, я развернулся и схватил фотоаппарат, чтобы сделать снимок. Фотография вышла черной.

– Да твою-ж налево! Что с тобой не так? – разозлился я и сделал еще пару снимков, но безрезультатно.

«Джонатан», – из двери послышался ласковый и спокойный голос. – «Джонатан, пожалуйста»

Этот голос напомнил мне, как когда-то моя мать просила, чтобы я оставил фотоаппарат и помог ей по домашним делам. Нехотя, словно девственница, я пытался всмотреться в молочный туман передо мной, в надежде увидеть хоть какие-то очертания похожие на человека, который говорит со мной.

«Не бойся, Джонатан». Поздно, мне стало страшно. Голос звучал отчетливее, и он настаивал, чтобы я подошел ближе.

Я просунул руку в туман по ту сторону, но ничего не ощутил. Проведя из стороны в сторону, я наткнулся на что-то холодно-металлическое, сердце дрогнуло. «Нечто» было гладким, как фюзеляж ракеты или самолета. За моей спиной экран монитора начал неистово мигать. Я обратил свое внимание на него, он прокручивал черные фотографии, которые я загрузил, пытаясь восстановить. Я замер, ощущение тревоги и растерянности поглотило мой разум. Фотографии менялись одна за другой, мой взгляд начал выцеплять буквы, которые мне показывал экран.

«Джонатан, пожалуйста» – теперь показывал экран.

Пока я был отвлечен, мою руку обволокло что-то мерзкое, больше похожее на щупальца. Я дернул руку, но она не поддалась. Попытка выдернуть ее еще раз не увенчалась успехом. Это «Нечто», как удав, закрутилось вокруг предплечья и сжимало.

– Твою мать! – я дернул ее еще раз. – Отпусти!

Свободной рукой я схватил зажатую и начал ее вытягивать, упершись ногами о край шкафа, но с той стороны меня тянуло еще сильнее.

Сердце колотилось, пытаясь выпрыгнуть из груди. Я чувствовал, что сил не хватает вытянуть руку. «Нечто» все сильнее затягивало меня. Если я поддамся, то окажусь там. Комната задрожала, все, что было разбросано на полу, засасывалось в шкаф: через меня пролетело белье, коробки с дисками. Напор воздуха усилился, как большой пылесос, затягивал своим носом внутрь этой двери. Силы покидали меня, и, когда я на долю секунды ощутил, что сейчас освобожусь, монитор ударил меня по голове. Последнее что я помню, как щупальца обвили меня целиком и затащили за дверь – в неизвестность.

***

– Джонатан! Сколько можно повторять? Помоги мне, найди в моей сумке телефон и дай его мне, Джонатан! – мать сидела за рулем своего внедорожника и кидала злые взгляды на меня через зеркало заднего вида.

Мне снова 15 лет, мы переезжаем. Я достал мамин телефон, экран был разблокирован, на нем горела надпись «Второй шанс». Обернувшись в окно, я увидел ту самую старуху Нелли, она улыбнулась мне своей беззубой улыбкой и помахала рукой. Я вспомнил, все вспомнил.

– Дай его сюда! – окликнула мама.

Я потянулся, чтобы передать телефон, как в окне увидел фары другого автомобиля, в нас въехали на перекрестке на полной скорости. Второй шанс был испорчен моей матерью.