Стук сердца

Стук сердца

— Ваша дочь не дышит. Я больше не слышу стук сердца. Мы констатировали смерть в 17.15. Мне очень жаль.

Врач с сочувствием посмотрел на семейную пару, чья дочь только что умерла на его операционном столе. Он вытер лоб, покрывшийся потом. Очень трудно сообщать людям, что родной им человек больше не дышит.

— Мне правда жаль, никому не пожелаешь подобного.

Николай и Софи стояли и смотрели вслед удаляющемуся доктору. До их сознания только сейчас стали доходить его слова.

— Умерла, — прошептала Софи. — Наша девочка.

Муж обнял её за плечи, поцеловал в висок. По его щекам пролились слёзы. Николай был сдержанным мужчиной, никогда не показывал слёз. Но даже он сейчас не смог сдержать выкатившиеся солёные капли. Алиса была его единственной дочерью, и эта потеря оборвала сердце сильного мужчины.

— Идём. Нужно всё подготовить для похорон.

Через три дня оба стояли на кладбище, глядя как в землю закапывают гроб с телом Алисы. Софи стояла молча и не обращала никакого внимания на соболезнования друзей и близких. Она даже не чувствовала холодный пронизывающий ветер, что обдувал её тонкую фигуру в чёрном платье. В голове женщины засела лишь одна мысль: вернуть любимую дочь, которая так мало прожила на этом свете. Но как? Как снова заставить дышать? Как снова услышать стук сердца, если человек умер?

Когда все разошлись, мать ещё долго стояла у могилы дочери. Она проклинала человека, виновного в аварии. Пьяный парень за рулём сбил Алису прямо на пешеходном переходе. Софи знала, что он сидит за решеткой сейчас, но ей этого было мало. Это для него не наказание. Мерзавец должен умереть. Ни больше, ни меньше.

— Жизнь за жизнь, — тихо сказала несчастная мать. Она повторяла эти слова словно мантру. Желание вернуть свою единственную дочь крепло с каждой минутой.

Софи знала, что это всё-таки возможно. В детстве она уже видела как мёртвый человек становится живым. Это не был её родственник. Но то был сын безутешной матери.

— Нужна жертва, — послышалось у неё над ухом. Знакомый хриплый голос, пришедший из прошлого.

— Я знаю, — ответила женщина.

— Если ты готова, то приходи.

Эти слова эхом раздались у неё в ушах. Она знала, муж будет против такого ужасного поступка, но горе было сильнее разума. Она решилась. Она попробует. А если не получится, умрёт сама. Но жизнь дочери она вернёт.

Позже, накинув на себя чёрное длинное одеяние, Софи вышла из дома под покровом ночи. Муж спал, и как она ушла из дома не слышал.

Она быстро пошла по улицам их небольшого провинциального городка, стараясь быть неслышной и не заметной.

Через полчаса ходьбы она разглядела вдали, перед самым лесом, маленький домик, окна которого тускло светились.

То был дом старой ведьмы, всеми позабытой уже годы и годы назад. Её изгнали из города на самый отшиб за колдовство, запретили ей появляться на улицах, на виду у всех. Под страхом смерти. Люди клялись, что сожгут или повесят старуху, если хоть раз увидят в городке. Нравы горожан походили на варварские, на средневековые. Но люди были слишком обозлены на старуху из-за её чёрных дел, чтобы жалеть женщину.

Прошло много лет, и ведьма в город носа не совала. Кто-то поговаривал, что она давно умерла. Но свет в её покосившемся старом домишке горел, а это значило, что старуха Морион была жива.

Ходили слухи, что к ней иногда ещё захаживали отчаявшееся души за помощью, но доказательств тому не было.

Софи подошла к двери ветхого дома. Собралась с духом и постучала три раза.

В тишине зловеще скрипнули старые петли. Дверь отворилась. Софи поежилась от прохладного ветра, что дул прямо в лицо.

— Заходи, коль пришла, — прохрипели изнутри.

Софи сделала два шага и оказалась в полутемном помещении, где пахло воском и травами. Свечи горели у печи, на столе и на единственном окне, заросшем пылью. В доме не было грязно, но ощущалась ужасная нищета и нужда. Софи обуяло чувство безысходности.

Она вынула из-под своего широкого одеяния бумажный свёрток. Положила его на стол.

Из-за печи вышла очень старая с морщинистыми руками и лицом женщина. Прошаркала слабыми ногами к столу. На ней было надето выцветшее длинное платье, вязаная, местами дырявая кофта, а на ногах чёрные калоши. Голова повязана цветным платком, из-под которого кое-где торчали седые локоны. Выглядела ведьма довольно жалко, Софи даже подумала, что она и на ведьму-то не похожа. Но знала её, когда Морион была моложе и помнила какая женщина была в прошлом. Жизнь, вернее люди, обошлись с ней сурово. Но наказание она заслужила за свою чёрную магию и ворожбу.

— Что это у тебя здесь, — Морион неожиданно проворно для её немощных рук, развернула бумагу. Прошамкала губами какие-то слова так, что Софи стало противно. Изо рта старухи потекли слюни, спускаясь по подбородку и теряясь где-то в воротнике дряхлого платья.

В сверке лежала еда. Колбаса, сосиски, вареная картошка, сыр, варенье и толстый ломоть хлеба. Софи ещё с детства знала, что эта ведьма всегда брала плату за свои услуги. И всегда едой. Ничего другого она не признавала.

Старуха между тем проглотила половину палки колбасы, сыр и съела большую часть хлеба. Оставшееся она завернула обратно в бумагу и убрала куда-то за печь.

— Садись, знакомка, — Софи не думала, что эта женщина помнит её, но возможно она всех, кто к ней приходил, если слухи не врут, называла так.

Софи нервно сглотнула слюну и присела на краешек стула. Морион опустилась напротив. Она подняла на визитершу глаза. Взгляд её холодно сверкнул. На дворе стояло начало осени и было тепло, но в этот момент руки и ноги Софи стали леденеть. Не от страха, а от пронизывающего взгляда старухи. Да и в избе было довольно прохладно.

— Я знаю зачем ты пришла, — по обычаю хрипло произнесла она. — Дочь вернуть хочешь.

Софи кивнула.

— Без жертвы нельзя, ты же знаешь.

Снова кивок.

— Кто?

Софи рассказала старухе про парня, что сбил её Алису насмерть.

— Он сейчас в тюрьме, но это слишком мягкое наказание. Я хочу, чтобы он отдал свою жизнь моей девочке.

Старуха порылась в кармане кофты, достала папиросу, закурила от огня свечи и вновь сверкнула глазами в сторону безутешной матери.

— Довольно серьёзный шаг, — она обдала Софи дымом. Та поморщилась, а Морион лишь удовлетворённо крякнула. Затем затушила папиросу и выбросила к печке.

— Есть какая-нибудь вещь дочери у тебя с собой?

Софи засунула руку под своё необъятное одеяние и достала из внутреннего кармана прядь светлых волос. Она отстригла эту прядь с головы дочери. Как память. Но знала, что прядь пригодится в её греховном деле. Она так же вынула кольцо.

— Это кольцо того парня, что убил мою Алису.

Старуха усмехнулась.

— Как же ты его достала?

— Неважно. Мне помогли.

— Это дело твоё. Давай сюда.

Софи протянула кольцо и прядь волос в морщинистые руки. Морион хорошенько рассмотрела их и убрала в карман.

— Завтра. Твоя дочь будет дома завтра. А теперь уходи.

Софи удивилась.

— Это всё?

— А что ещё нужно?

Софи как завороженная смотрела в глаза старухи. Они казались на удивление молодыми по сравнению со всем обликом Морион.

— Я думала обряд и всё такое….

— Обряд это дело моё, не твоё. Тот, чьё это кольцо умрёт, исчезнет без следа, а твоя дочь снова будет жить. Иди!

Софи быстро поднялась, поправила одеяние и подошла к двери.

— Но скажи, Софи, — окликнула её Морион на пороге. Софи оглянулась.

— Ты сможешь жить с таким грузом до конца дней?

Софи не задумываясь кивнула. Она была готова на всё, чтобы снова увидеть дочь живой, обнять её, поцеловать.

— Посмотрим, — задумчиво сказала Морион. — Ступай. И не оглядывайся. Если оглянешься, пропадёшь.

Софи вышла на улицу. Дверь за ней захлопнулась сама. Она пошла по заросшей дорожке, думая о том, что имела ввиду Морион, сказав, что она пропадет, если оглянется.

Уже дома Софи откинула все ненужные мысли.

Она легла спать. Но сон не шёл. Софи ворочалась с боку набок, мысли о дочери не давали покоя.

Уже к утру она вдруг открыла глаза, от того, что отчётливо услышала стук бьющегося сердца. Звук этот был такой громкий, что наполнял весь дом.

Софи вскочила с кровати в поисках мужа. Она звала Николая, но он не откликался. Софи запаниковала. Муж никогда не ушёл бы, не разбудив её, не сообщив ей. Но он просто пропал бесследно! Телефон не доступен. Вещи на месте.

Софи зашла на кухню и увидела на столе записку. Она взяла её в руки. Записка была короткая.

«Родная, я не смог достать кольцо того парня. Прости, но я догадывался зачем оно тебе нужно. Я купил кольцо в магазине. Оно моё. Наша дочь снова будет жива, ты будешь опять счастлива. Я люблю тебя».

У Софи закружилась голова.

— Мама, — донёсся из комнаты дочери её звонкий весёлый голос. — Я опаздываю на учёбу. Пожалуйста, скажи куда ты дела мои новые джинсы, которые мы с тобой купили на днях?

Земля под ногами закружилась и Софи осознала, что её дочь снова жива. А значит мать счастлива. Стук сердца стал тише, спокойнее. Он теперь наполнял душу Софи радостью.

В клетке

- Я сбежала к нему под покровом ночи. Родители спали. Я летела к нему как на крыльях. То были крылья любви. Они вели меня вперёд.

Девушка замолчала на секунду, окунувшись в воспоминания. Старуха Морион, что сидела в избушке напротив неё, слушала внимательно, сверля взглядом милую точёную фигурку своей юной посетительницы.

- Мы провели прекрасную ночь вместе. А когда наутро я вернулась домой, то встретила неприязненный взгляд матери.

- Ты порочна, - сказала она, отступая от меня дальше, с таким отвращением будто я прокажённая, а не влюблённая. Мать и отец были очень набожны, они жили по своим, непонятным мне законам. С ними я жила словно в клетке. Но мне так хотелось свободы!

Девушка откинула прядь чёрных густых волос со лба. Тяжело вздохнула. Морион сидела молча, постепенно распознавая в этой милой хрупкой девушке задатки зла. Ещё немного и она выдаст свою настоящую тайну. Тогда Морион сможет ей помочь, а значит проживёт ещё по меньшей мере год, пока не найдёт следующую отчаявшуюся душу, новую заблудшую овечку. Старуха мысленно усмехнулась.

- Рассказывай, милая, рассказывай. Облегчи свою душу, - прохрипела она и достала папиросу из кармана рваной кофты.

- Они заперли меня в доме. Не выпускали даже к подруге. Первые три дня я предавалась мечтам о моём возлюбленном, и мне ещё было сносно, но на четвёртый, а потом пятый и шестой день невыносимо захотелось вырваться из моей клетки.

А тут ещё мать пришла в мою комнату и принесла десять разных икон. «Покайся в грехах, иначе никогда не выйдешь за пределы этого дома». Так она сказала мне. Я умоляла выпустить меня на волю, но она лишь качала головой и указывала на иконы. Она оставила книгу с молитвами, но я не могла даже притронуться к ней. Я ненавидела мою мать, а отец поступал ещё хуже.

Девушка задрала рукав платья и старуха увидела длинные отметины, словно оставленные хлыстом.

- Он бил меня, чтобы моя душа очистилась.

Глаза посетительницы наполнились слезами. Другой, на месте старухи ведьмы, пожалел бы девчушку. Она выглядела несчастной, хрупенькой, обиженной. Но в глазах, наполненных слезами, ведьма видела огонь, тот, что сжигает души людей, что таится внутри пока не вырывается наружу. Этот огонь заставляет совершать человека немыслимые поступки. Морион это знала. Точно так же знала, как если бы это была она сама.

- Но всё это было напрасно, - всхлипнула девушка. – Я умирала от тоски по любимому, мне было плевать на все наставления отца и матери. Я выбросила иконы в окно, книгу с молитвами сожгла в печи. На седьмой день, к вечеру я услышала тихий стук в окошко. Это был он. Пришёл ко мне. Я подошла к окну и открыла его. Мне бы просто взять и выпрыгнуть к нему навстречу, но на окнах стояли решётки. Он говорил, что скучает по мне, что тоска просто невыносима. «Вот бы тебе сбежать, а ещё лучше, чтобы твои родители исчезли. Взяли и уехали куда-нибудь». Он был так печален. Тогда в моей голове родилась мысль.

Девушка подняла глаза на Морион. Старуха поняла, что огонь стал искать выхода. Она улыбнулась. Перед ней сидела уже не жалкая влюблённая. О нет!

- Я рассказала любимому свой план. Если нужно, чтобы родители исчезли, то почему бы им не помочь? Я буду свободна, и жизнь станет счастливой. Мой любимый был на всё готов ради меня. Он понял мой план и согласился сделать как я велю.

Всё произошло на следующий день. Вечером родители легли спать, как всегда прочитав мне кучу нотаций и ударив несколько раз плёткой в целях воспитания.

Когда они уснули я открыла окно. Мой возлюбленный был там, на улице. Он ждал моего сигнала. Я кивнула ему, он обошёл дом и вошёл в огород. Ключ от двери мать всегда держала при себе. Я тихонько подошла к ней спящей и забрала его из-под подушки. Открыла входную дверь и выбежала на улицу. Огонь уже жадно лизал наш дом. Я закрыла дверь на ключ, чтобы никто не смог выбраться из моей клетки, кроме меня. На всех окнах стояли решётки, так что из них не выпрыгнуть, не сбежать. Я стояла и смотрела как сгорает мой дом, я слышала крики отца и матери, которые умирали в своей обители. Я даже видела как они мечутся по дому в поисках выхода. Но им никак было не выбраться. Я позаботилась об этом. Моя тюрьма стала их тюрьмой навсегда. Я всё рассчитала. Подняла панику, когда это было нужно. Люди сбежались, приехали пожарные. Я выглядела очень несчастной, в слезах, кричала, что в доме мама и папа. Я билась в истерике. И люди поверили мне. Причина пожара – поджёг. Но кто и зачем это сделал никто не мог узнать.

Девушка улыбнулась, показывая белые острые зубы. Огонь в её глазах полыхал вовсю. Дьявольский огонь. За хрупкой оболочкой скрывается сильная, порочная сущность, которая готова пойти на всё, чтобы удовлетворить свои желания. Одна из отчаянных душ, которыми питалась старуха. Ох, ей точно этой душеньки хватит ещё на годик!

- К утру я была свободна. Моя клетка разрушена. Я могла делать всё, что захочу. И конечно могла быть с возлюбленным. И я была. Мы жили вместе, были счастливы, любили друг друга.

Меня не мучила совесть, я сделала всё так как хотела. Но… он!

Лицо девушки вдруг побелело, она оскалила зубы, глаза сверкнули.

- Он стал говорить, что не может жить с тяжёлым грузом на душе. Он хотел всё рассказать, покаяться! Неужели мои родители всё-таки победили?! Я не могу с этим смириться. А он каждый день стал стонать, что нужно рассказать правду о том, что это он поджёг дом по моей указке.

Девушка замолчала. Она смотрела на пламя свечи, что уже почти догорела. Она боялась, что точно так же и её жизнь скоро догорит, если преступление вскроется. Она не сможет жить полной счастливой жизнью больше. Всё будет кончено.

Морион закурила ещё одну папиросу. Она знала, что нужно девушке, но всё же спросила своим хриплым скрипучим голосом:

- Зачем ты пришла ко мне?

Та взглянула на старуху, покусала губу, будто не решаясь ответить. Какая красивая игра с её стороны.

- Я не могу его убить, ведь люблю. Даже сейчас люблю. Я пришла, чтобы Вы мне помогли.

- Хочешь от него избавиться.

Морион торжествовала. Девушка любила и ненавидела своего молодого человека. Два чувства, которые сочетаются вместе и дают огромную силу самой Морион, жили в девушке. Так было всегда: любовь и ненависть жила в сердцах и душах тех, кто приходил к ведьме. И она питалась их душами. Морион было много лет. Никто и не скажет сколько точно.

- Я помогу тебе, - прохрипела она. – Ты принесла мне хороший дар.

Она взглянула на свёрток, что лежал на столе.

- Печеньки я очень люблю.

Девушка кивнула.

- Совесть тебя не мучает? Точно?

- Абсолютно, - девушка с готовностью кивнула.

- Что ж, давай его вещь.

Посетительница достала из сумочки маленький крестик и протянула ведьме.

Та взяла, посмотрела на него. Кивнула.

- Ступай, завтра твоего милого не будет на этом свете.

Девушка недоверчиво посмотрела на неё.

- Так просто? И мне не стоит больше опасаться его признания?

- Не стоит.

Старуха взяла свёрток со стола и прошаркала к печи. Спрятала остатки еды.

- Уходи. Завтра всё будет по-другому. Тебе не нужно больше опасаться разоблачения.

Старуха усмехнулась.

Девушка вышла под покровом ночи на улицу. Темень была такая, что она совершенно ничего вокруг не видела. Даже очертания деревьев были скрыты невидимой рукой ночи.

Она дошла до дома и легла спать. Её не мучила совесть, ведь она давно её похоронила глубоко внутри себя. Боязнь быть разоблачённой заставила её, такую юную, пойти на безумный шаг. Лишить жизни любимого.

Девушка закрыла глаза и спокойно уснула, обнимая своего парня, которого видела в последний раз.

А утром она проснулась от удара хлыста по её спине.

- Вставай, соня, работать пора. Ты совсем обленилась, ничего делать не хочешь.

Это был громогласный крик отца. Девушка вскочила с кровати и осмотрелась кругом. Она была в своём старом доме, том, что сгорел несколько месяцев назад. Снова в клетке. Её любимого и след простыл. Как и обещала ведьма.

И как она и обещала, всё стало по-другому. Девушке теперь не нужно бояться разоблачения, ведь её родители живы.