Студент

Глава 1

Представленные ниже записи являются расшифровкой аудиозаписей, обнаруженных Общиной в окрестностях села Павловка, Пермская область. Расшифровки снабжены пояснениями и комментариями членов Общины ранга Береста. Требуемое положение в Общине для чтения: Лубок.

Копирование и распространение данных материалов запрещено и повлечёт наказание в соответствии с положениями Правды.

Запись первая. Первые 5 секунд не слышно ничего, кроме фоновых шумов. Многоступенчатое просеивание системой «РЕШЕТО» выявило звуковые волны, указывающие на близость железной дороги, а так же водного транспорта. Предположительное местоположение субъекта: Речной вокзал.

«О, всё-таки работает. Шик, блеск. Итак. Как положено профессиональной ищейке правды… – слышен смешок субъекта. – Или продажной суке, если вы не любитель журналистов… Я собираюсь вести аудиозаписи своих поисков. На классический диктофон, купленный за символический косарь. Во-первых, потому, что это, собственно, классика, а во-вторых, потому, что для съемки нужны прямые руки. И камера. И деньги на что-то из этого. Так что мучайся, я-из-будущего, мучайся, слушая этот мерзкий голос. Разбогатеем на этом, ещё спасибо мне скажешь. Ладно, надо будет это всё отрезать к чёртовой бабушке… По существу, – субъект прочищает горло. – Краткое содержание прошлых серий. Неделю назад одна забухавшая скотина, так же известная как мой сосед по общаге, перестала выходить на связь. И я бы и не переживал, если бы этот придурок не нёс накануне пурги о… Как же там было… – на фоне раздаётся гудок парохода. Предположительное время записи: 17:09.Очистить фрагмент записи не удалось. –… Да, вроде так. Чё-то там про кочующие повсюду деревнях, сёла и города… А, не, вспомнил! Короче, суть в том, что на картах, особенно старых, дофига одинаковых названий населённых пунктов. И, мол, проведя исследование карт в городских архивах, он раскопал штуки три таких чисто вокруг Перми. Но цимес состоит в том, что их «а», нет на современных картах, и «б» – они появлялись в разные времена, в разных местах, по одной. И описания, вроде как, совпадают. А, следовательно, это одна и та же деревня. Просто она «кочует» по времени и пространству. Логично? Абсолютно. Мистично? Совершенно. Сенсация? Ко-неч-но.– субъект вздыхает. Пауза длится 3 секунды. – Я, конечно, больше склоняюсь к мысли, что под архивами имелся в виду бар [ВЫЖЖЕНО], а под картами – меню «всё по сотке»… Но чёрт его знает. Во-первых, Саня, хоть и бухает как чёрт, голова его патлатая работает как положено. Мыл бы её почаще, вообще цены бы не было. Это я к тому, что откровенной шизы он ещё ни разу не гнал. По крайней мере, трезвым. А во-вторых… Во-вторых, он всё ещё должен мне три косаря. И если помрёт и потеряётся, то вряд ли их вернёт. А так хоть его идею подрежу, оформлю и прямиком в [ЗАЛУБОЧЕНО] – авось покроет долг, – на записи слышны вибрация телефона и шорох автомобильных колёс. – Так, всё, у меня такси подъехало. Остальное после запишу. Добрый вечер!..»

Первая запись окончена.

Записи принадлежат студенту 3-го курса [ВЫЖЖЕНО], Петру [ЗАЛУБОЧЕНО]. Специалисты Общины из отдела «Явь в Навь» пришли к выводу, что упоминаемые в записи явления похожи на вольный пересказ теории «Сельско-бесхозяйственного Поля» Кривушкина И.Ш. Согласно ей, в Яви существуют некоторые места, предрасположенные к появлению малых и средних населённых пунктов. В случае, если таковое место остаётся «бесхозным» и/или длительное время подвергается Велесовым воздействиям, оно полностью или частично переходит в Навь, проявляясь в Яви частично или не проявляясь вовсе. В качестве примера таковых Кривушкин приводит [ВЫЖЖЕНО], [ВЫЖЖЕНО], и, потенциально [ЗАЧИЩЕНО ПЕЧАТЬЮ «ТИПУН»]. Членам Общины стоит помнить о спорном статусе теории, вызванной сложностями доказательства её эффектов, и по умолчанию считать её недоказанной.

На данный момент нет достоверных сведений о том, является ли упомянутое в записи рассуждение самостоятельной идеей пропавшего или следствием утечки информации о теории «СБХ» за пределы Общины. Для помощи в поиске уязвимостей хранилищ Общины обращайтесь к сотрудникам отдела «Лесничие».

Запись вторая.

Запись начинается сумбурно. Предполагается, что ей предшествовал словесный конфликт между субъектом и водителем такси. Разговор идёт на повышенных тонах: водитель выказывает раздражение, голос субъекта подрагивает и варьируется в диапазоне половины октавы. Для удобства чтения речь субъекта помечается как «П», сокращённо от имени субъекта.

П: «Давай, я запишу, потом в поддержку отправлю! Ты везти-то будешь, нет?».

«Да хоть президенту! Я тебе русским языком сказал, дальше – не поеду. Ты дорогу то видел вообще? Там танк встрянет нахрен! Выходи, пиши кому хочешь!».

П: «Ладно! И сраной пятихаткой подавись. – субъект покинул автомобиль. – Комфорт, мать вашу. Контора [ЗАЧИЩЕНО ПЕЧАТЬЮ «ХУЛА»]!»

Шум автомобиля отдаляется и угасает. В течении тридцати двух секунд на записи слышны только шуршание одежды, сопение и не представляющие информационной ценности ругательства. Субъект, предположительно, достаёт пачку сигарет из куртки и закуривает. Следует серия затяжек и выдохов.

А, запись идёт ещё? Ну, ты слышал, да? Этот [«ХУЛА»], чтоб перед ним фура с саморезами перевернулась, тупо высадил меня посреди нихера! Да, дорога говно, но я типа виноват, что ли? Ещё и связи нет. Ну [«ХУЛА»], – закуривает ещё раз. Часть записи в 4 минуты и 16 секунд признана не представляющей информационной ценности, вырезана. – … Ладно, [«ХУЛА»] с ним. Придётся топать пешком. Тут вроде недалеко должно быть до Павловки. Надо дотопать, пока совсем не стемнело. Чёт я не очень хочу палатку у дороги разбивать, ну его нахер. Мало ли кто тут ездит по ночам. Хотя и в лесу стрёмновато будет... Блин, там же бабка одна была, мы у неё хату на посвят снимали… Или на Новый год? Не суть. Короче, может, переночевать пустит? Она вроде нормальная, веселая такая. А утром двину на юг. Саня вроде говорил, что эту его… – серия помех заглушает название населённого пункта. Предположительный источник: шум работы внутренних деталей диктофона. Устранить их системой «РЕШЕТО» не представляется возможным. – Блин, трезвым хер выговоришь… В общем, искать надо на юге, километров десять от Павловки. Надеюсь, обычных, а не квадратных. Или кубических… Блин, и нахрен я так поздно попёрся-то? Выспаться хотел, ага. Выспался. И теперь вот, в сумерках посреди нигде. Помру – даже волки не найдут. Но, спасибо одному [«ХУЛА»] и операторам связи, поворачивать поздно. Как я их всех обожаю… – остаток второй записи составляют малозначимые размышления субъекта о необходимости государственного и мирового переустройства, сопровождаемые ругательствами, а так же шуршанием брезента и ткани, звяканьем стекла о железо – предположительно, субъект нёс на себе походный рюкзак. Рюкзак найти не удалось. Иные фоновые шумы неразличимы или отсутствуют. – Ладно, харе дыхалку тратить. Ща куда-нибудь выбреду, найду эту бабку и спать завалюсь. План поисков набрасывать буду утром».

Вторая запись окончена.

Отряд Конных Ратников-4, ратная кличка «Четыре всадника», обнаружил машину с характерными цветами и надписями на поляне в 10 км к юго-западу от посёлка Звёздный, Пермская область. Водитель, равно как и все документы, включая документы на владение транспортным средством и водительские права, отсутствовали. Единственным обнаруженным предметом остаётся телефон, предположительно принадлежавший водителю. Личные данные, равно как и любые иные, включая марку и серийный номер устройства, на нём отсутствуют. На экране устройства отображалась карта окрестностей посёлка Звёздный, Пермская область, в увеличении 3.1 км. Сравнение с общедоступными картами, спутниковыми снимками, включая спутники, принадлежащие Общине, не выявило подходящих под параметры дорог в указанной зоне. Каким именно образом транспортному средству удалось проехать сквозь лесной массив, окружающий поляну, остаётся неизвестным. Применение полевого протокола «Лучина» выявило слабые следы искажения Перунова Пламени (2-4 мер). Отследить источник искажений ОКР-4 не удалось.

Личность водителя остаётся неизвестной, в связи с затруднениями в её установлении. Компания [ВЫЖЖЕНО] не заявляла о потере транспортных средств. Официального расследования не проводилось, по причине отсутствия заявлений от компании [ВЫЖЖЕНО], возможных родственников или свидетелей пропажи. Продвинутые протоколы реконструкции реальности «Памятная вещица» результатов не дали. Поиски водителя силами Общины прекращены 28.06.2026.

Населённый пункт Павловка официально перестал существовать 21.05.1920, после того как картографическая экспедиция не смогла обнаружить его на указанном в старых картах месте.

Запись третья, первая половина.

«Приплыли. Не видно ни-хре-на. Я даже дорогу больше на ощупь нахожу. Уже пару кочек лицом ощупал. Сраная темнота, сраный лес, сраный таксист… И Павловка эта туда же. Как под землю провалилась, мать её. Связи нет, но зарядку телефона всё равно не хочется тратить. Так что, сусаню тут по темноте. Хех, суСаня. Ну, ты понял. Но, как говорится, у деменции есть и плюсы! – голос субъекта звучит неестественно-весело. Психологическое состояние: подавленная паника. – Комаров нет. По крайней мере, пока. Брезгуют мной, что ли? Я б тоже побрезговал… Прикол будет, если я по итогу выйду не к бабке, а сразу в это..! – анализ звуков позволяет заключить, что субъект поскользнулся на влажной грязи и потерял равновесие. Каким именно образом микрофон записывающего устройства уловил чавкающие и хлюпающие звуки остаётся неясным. Очистка записи протоколом «РЕШЕТО» не удалась. – Не упал! Говорю же, у деменции всё-таки есть плюсы! Только я забыл, какие. Тьфу. Ладно. Я вообще не знаю, что я хотел записать. Наверное, общие ощущения. Чисто чтоб потом, когда буду переслушивать в своём пятиэтажном особняке, пустить скупую слезу о молодости. И вытирать жопу тыщей долларов с продажи своих книг… О, стоять! Мне показалось?... – посторонних звуков, помимо обозначенных в документах ранее, не обнаружено. – Да точно. Это ж балалайка! Вот, послушай! – следующие десять с половиной секунд на записи слышно только тяжёлое дыхание субъекта. – Калинка, малинка… Да верняк, она, родимая! Человек с балалайкой просто не может быть плохим. Не может же?... Щас и узнаем… В темпе двигаюсь вперёд. Дорога, вроде как, сворачивает направо, и там видно свет. Надо ток деревья обогнуть, и метров триста… Короче, как подходить буду, продолжу.»

Запись поставлена на паузу.

Обнаружить названную субъектом мелодию на указанном фрагменте записи не удалось. Однако анализ аудиодорожки выявил наличие отдельных аудио-мыслительных тонов Хорса, 1-3 меры. Аналогичные тона 9ой меры используются Общиной в методике маркеров Посконникова-Маршальской для введения людей в состояние благорасположения к восприятию информации. Члены общины ранга Береста или выше могут изучить теорию и практику применения тонов Хорса для повышения ремесленных навыков обратившись в отдел «Лесничие».

Запись третья, вторая половина.

На фоне слышны приглушённые звуки балалайки, предположительно, играющей за стеной от субъекта. Тона Хорса – 6-7 мер.

«Я дошёл. Стою в кустах, как партизан у дома с немцами, – шепчет, но страха, паники или негативных эмоций в голосе не зафиксировано. – Ток это не дом, а избушка. Такая, прям… Как описать-то… Ну избушка короче. Полузакопанная в землю, крыша косая, брёвна, печь… Из печи идёт дым. Его фигово видно, небо-то тёмное. Я через окно вижу, что печь горит. Значит, и дым есть. И хозяин. Вон как играет. Слышишь? – мелодия прекращается. – Упс… Чёрт, чёрт, чёрт, [ЗАЧИЩЕНО ПЕЧАТЬЮ «ХУЛА»]!»

Примечание: для удобства ознакомления с расшифровкой, речь субъекта, владеющего аудиозаписывающим устройством, будет обозначаться как «П». Речь нового субъекта будет обозначаться как «М», сокращённо от «местный» .

Субъект пытается скрыться в кустах, но, исходя из анализа звуковой дорожки, а так же панической демонстрации субъектом скромного запаса обсценной лексики, попытки неудачны. Слышен скрип, предположительно от открытия окна. По характерному металлическому щелчку удалось установить, что М владеет или владел ружьём МЦ-6.

М: «А ну стоять! Кто там по кустам шорохается?! Покажись, падаль, враз упокою! – П невнятно бормочет неясные фразы, предположительно имеющие религиозное значение. – Ась?! А ну-ка… – шуршание веток на короткое время усиливается. – Чисть иль нечисть? А?!»

П, неуверенно: «Ч-ч-чисть?»

М: «Ась?!»

П: «Чисть, дедуль, чисть! Ей-богу, мамой клянусь, с утра только мылся! Тока не стреляй, я никому не скажу!»

М, задумчиво: «Чисть, говоришь… А вот и проверим! Ну-ка… – глухой стук, соответствующий поставленному на деревянную поверхность гранёному советскому стакану образца 60х годов. – На, пей!»

П: «А… Ч-что там?»

М, неестественно заискивающе: «Проявитель. Пей, падаль, кому сказал! – раздаётся бряцанье ружья в воздухе. П делает короткий вдох, резкий выдох и несколько глотков. – Вот, так оно. Ну что, как общущеньице, а?»

П, сипло: «Так это ж водяра!»

М, сурово: «Это проявитель. А теперь, – звук откручивания жестяной крышки. – Надо выпить закрепитель. Жахай».

П подчиняется приказу М. На записи зафиксирован фоновый шум, соответствующий движению ветвей и листьев кустарниковых растений. После последнего глотка П щёлчок курков повторяется.

М: «Ну, вижу, вижу, что чисть. Да ещё какая! На, вот, огурчиком занюхни… Давай, не межуйся, не отрава, чай. Шуруй к дверям, там поболтаем».

Окно закрывается. Субъект, предположительно, отряхивается, ощупывает рюкзак и диктофон.

«Ты это слышал?.. У него ружьё. Настоящее, мать его, ружьё! У моего, мать мою, носа! Чуть ли в рот стволы не засунул, извращенец старый… Мать, я насквозь мокрый. Ну его нахрен, уж лучше в лесу… Может, он и Саню так?.. Да не, Санёк уж точно для него «чисть». Он бы и повторную проверку попросил…»

Слышен скрип деревянной двери.

М, отдалённо: «Ты там потерялся али портки стираешь? Ась? Давай, шуруй сюды, не пужайся. Верю, человек ты, шмалять не буду почем зря. Али стоит, а?».

П: «[«ХУЛА»]...»

М: « Ась? Чавось там бормотаешь?»

П: «Иду, дедуль, иду! – субъект переходит на шёпот, темп речи значительно возрастает. – Я запись на всякий выключу. Мало ли, что этот хрен старый подумает, если диктофон заметит. Он, по виду, старше самого понятия электричества… Мать, угораздило же… Выбраться бы живым. Боги, помогите…»

Конец записи три, часть два.

Обнаружить субъекта-М или место проживания в Яви силами ОКР-4 не удалось. Установить личность или слепок основы личности из Яви или Нави на основе имеющихся данных невозможно.

Лингвистический анализ речи субъекта-М, проведённый отделом «Толмачи», выявил наличие специфических словесных конструкций, а так же преобладание архаичных слов. Однако составленный на основе анализа портрет не соответствует словесным описаниям субъекта-П, а так же не может быть полноценно привязан к определённому временному периоду жизни или существующим лингво-культурным картам Яви. На этом основании, выдвинуто предложение определить субъекта-М как принадлежащего к роду «людов», 5-ой меры. Предложение одобрено. Вопрос причисления к роду «ЮДА» и присвоения имени отклонён, так как субъект демонстрирует ясную и осмысленную речь, когнитивные способности, сходные с таковыми у обычного человека. Вопрос может быть пересмотрен после углублённого изучения субъекта-М, в случае если продемонстрированные им способности управления живой природой будут признаны инстинктивными в большей степени, чем сознательными.

Поиски субъекта-М временно остановлены в связи с ежегодным циклическим усилением активности сущностей Нави, классифицированных как ЮДА-Аз-521 и ЮДА-Иже-872.

Запись четвёртая.

«Фу-у-ух… Ну, короче, рассказываю, – голос П звучит ровно и спокойно. Признаков стресса, страха или иных отрицательных эмоций не обнаружено. Наличествуют признаки лёгкого алкогольного опьянения. На фоне различимы остаточные тона Хорса (1-2 мер). – Дедок этот, Савелич, на самом деле нормальным мужиком оказался. Ну, как, – субъект сплёвывает и затягивается сигаретой. – Фляга у него свистит как волынка, но понять можно. Типа, я бы тоже хорошо так уехал кукухой, живи я один в таком лесу посреди нихрена… Есть у него, конечно, муть эта в голове, стариковская. Мол, обитает тут всякое, людьми прикидывается, а на деле только и ждёт, пока жопу расслабишь. И повезёт, если просто съедят, а могут и оттрахать почём зря. Вот и приходится проверки устраивать. Мол, сила нечистая водку нашу не переносит, ибо твари бездушные, и русский дух им как серпом по яйцам. В общем… – затягивается, сплёвывает. – Нормас всё. Вон, даже сигареткой угостил. «Белокурки» какие-то. Советские ещё небось… Но хорошие. Да и водка тоже, не общажной лиги явно… – слышен щелчок пальцами, затухающее вдали шипение. – Ладно, я что записываю-то. Дед говорит, что я всего пару километров до Павловки не дошёл. Санька там не видели точно – Савелич этот тут типа почётный житель, он бы знал. Сказал, мол, не было у их деревни студентов давно, а фольклористов и вовсе. Но пообещал, что будет, истории местные рассказывать, типа чтоб я с людьми потом делился. А я и не против. Саня-то небось потом сам к общаге выползет, как обычно. Если не уже, кстати! А у меня хоть материал для работы будет, «уникальношный», – П явно пытается подражать стилю речи М. – Конечно, уникальношный. Кто ещё в такую жопу заберётся, кроме нас… Ладно, пошли просвещаться.»

Согласно реконструкции шумов субъект возвращается в избушку и садиться за стол, положив перед собой аудиозаписывающее устройство. Субъект-М изображает звук, определенный как «стандартное стариковское кхеканье» и разливает обозначенную как «водка» субстанцию по стаканам.

П: «Ну, Савелич, жги!»

М: «Да погодь, молодой, кудыть рвёшься. Сначала горло мочим, потом лясы точим! Ну, шобы сказ лился, да не проливался. Будем!»

П и М стукаются стаканами и потребляют жидкость. В течении трёх секунд после удара стаканов о стол слышится тяжёлое дыхание.

М: «Ну, вот теперича и лабать можно. Слухай, да не ухай. Был, значится, у нас в … – микрофон аудиозаписывающего устройства забивают удары металла о дерево. Предположительно, М нарезает колбасу или иной сходный по плотности продукт на доске. – Мужик один. Васька, Иванов сын. Жил себе, не тужил, в лесничестве своём работал. Ну и выпивал, бывало, как не выпивать. Тут же как, мужик в деревне коль не пьёт, то либо мёртвый, али забавы непотребные практикует. Но с питиём не борщил, не борщил. Нормально пил, как положено. И с девками хороводы водил, как подобается. Ну и вот, значится, доводился однажды. Захомутала его девка одна, сама рыжая, да кожей бледная. Дочка ведьминская, без отца зачатая. Отговаривали мы его, отговаривали всей деревней, да куда там! Как глаза её зелёные заприметит, так сразу пропадает разуменье. А та – в отказ. Васька уже и хороводы водить прекратил, да и выпивать бросил. Всё на работе пропадал, на подарки ведьминской девке зарабатывал… Любовь она дело такое, проклятое… Ну, за любовь, студент!»

П подчиняется. Удар стаканов, выдохи, пауза. П, сипло: «И что дальше? Удалось ему девки-то добиться?»

М, вздыхает: «Удасться-то удалось. Да только счастия не случилось у них. Стала она, значится, мозги ему затмевать. Бывало, встретишь Ваську с утра – хмурьё хмурое, голову свешивает, аки висельник. А в лесу поймаешь – сам не свой. Глаза серые, озёрами мутными стоят, и сам весь неживой будто. Вечерами едва-едва плёлся к жёнушке своей этой. А вскоре и вовсе из лесу вертаться редко стал. Всё работал, лесничил, лесничил. Да так, будто ещё чутка, и вовсе не вернётся. Пить, значит, начал вновь. Но по-плохому. По-чёрному, как люди не пьют. Стали из их избушки на опушке не страсти стоны разноситься, а крики да посуды разбиванье. И помочь мы-то и не могли. Васька-то нелюдимый стал, злой как черти лесные, только поздороваться подойдёшь, так сразу уставится как на врага народа. А ведьма его нас только и слать могла из-за дверей, смеялась, чертовка. Вот и уходили мы, несолоно хлебавши. Долго так тянули, долго…».

П: «Да-а-а… Угораздило же мужика. И что дальше было?»

М: «Ну, собрали мы сход деревенский. Думу думали, мнениями менялись. Гадали да галдели, как Ваську нашего спасать будем. Ведьму-то умом не возьмешь, да силой и подавно: мамка её таких колдуйств задавала, с такими чудищами лесными хороводилась… И Васька сам нам не помощник в этом деле. Он за неё последнюю кровь отдал бы, коль попросила б. Так что, разошлись мы в стороны. За упокой души Васькиной выпить, да отпустить. Только не все, видать, готовы сдаться были. – М на некоторое время умолкает. Наливает один стакан и выпивает. – Сожгли её ночью, пока Васька в лесу шарахался. Вместе со всем добром их. Васька как узнал, всё руки на себя наложить хотел, в семяром едва-едва от смерти оттянули. Но не простил он нас. В город уехал. Жить там стал, да только на годовщину свадьбы приезжать, у пепелища ночевать. Не выл, не ныл, не рыдал. Только стоял там, у дверей сгоревших, молча, как мертвяк непокойный. А утром уходил обратно, в город свой».

П, осторожно: «А вы не пробовали с ним поговорить? Навестить, может…».

М, скорее всего, отмахивается, задев бутылку: «Да как тут навестишь. Деревня пустит что ли? У каждого место своё есть, где ему обитаться положено… – пауза длится 3 секунды. – Только один раз говорить пробовали. Подходил як нему. Да только что сказать не знал. Чего уж тут скажешь? Так и стояли, молчали. Стояли долго. Покуда Луна в зенит не вошла. А только луч серебристый коснулся его головушки, так и обомлел я. Васька ко мне повернулся, а глаза его чёрнотой налились. Я отступил, со страху ружжо своё поднял, глядь – рот его распахнулся в крике. Но не звуком кричал Васёк, не звуком – во рту его копна рыжая торчала, как сено в пугало набитая. А в ней глаза зелёные, огнём блестящие. Не смог я удержаться, на утёк пустился, да у себя тут заперся, до утра отпиться пытался. А утром он уехал вновь, да через год вернулся. И до сих пор вертается. Только не Васька это больше, ох не Васька… Пожрала искру Перунову в нём та девка, да так, что всем Лешайникам на зависть. Не уберегли мужика, не спасли огнём…»

П, неуверенно: «А кто поджёг-то? Не нашли?».

М, расстроено: «Да какой там. Да коли бы и нашли, что с ним сдеется? Свои тут все, негоже меж своими судилища судить…».

П: «Но это же убийство. Кто-то должен был насторожиться! Неужели у вас ментовки нет?».

М медлит с ответом.

М: «Закон тут свой, парень. Суровый – но закон. И чисть и нечисть соблюдать его обязуется, – голос М незначительно меняется. «Толмачи» определили изменение как «осовремененные интонации». – Коль Искра Перунова угасла, так песенка и спета, а отпетое ворошить – Лихо будить. Я не ворошу, и тебе не советую».

Фрагмент аудиозаписи длинной в 7 минут 15 секунд не содержит звуков речи. Большую часть составляют фоновые шумы аудиозаписывающего устройства, малоинформативные шорохи и постукивания, дыхание субьекта-П. Ожидаемое психоэмоциональное состояние субъекта: когнитивный диссонанс. Субъект-М, предположительно, тем или иным способом отмечает состояние субъекта-П: под конец указанного фрагмента плотность тонов Хорса повышается до 10 мер. Музыкальный инструмент или песнопения не зафиксированы – способ воспроизведения тонов субъектом-М неизвестен.

М: «Что-то ты совсем потерялся, студент. Так и заплутать в потёмках недалече. Накось, увеселителя выпей. Давай, давай, не воротись, – звуковой фон указывает на передвижение стекла по столу. – А я тебе ещё исторьку расскажу. Не боись, эта весёлая! Будет чем народишко развлечь, да любовь народную извлечь. Ну, за жизнь без горя, да плаванье без моря.».

П подчиняется. В данной итерации принятия напитков скорость поглощения субъектом жидкости существенно снизилась. Наиболее вероятным объяснением является реакция сопротивления субъекта тонам Хорса в следствие резкого увеличения их плотности. Сопротивление подавляется по мере потребления жидкости.

М, повеселев: «Во-о-от, молодчик. Глазки-то заблестели сразу, ух! Да так по-знакомому, будто видал где-то. Картошки в роду у тебя не бывало случайно? Шуткую, шуткую. Ладно, слухайте, значится, – М впервые использует множественно число в обращении. С учётом зафиксированных далее лингвистических ошибок, предполагается, что воспроизведение тонов Хорса для субъекта является крайне ресурснозатратным. П этого не заметит. – Было енто давно, но помнится, как будто только-только увидал. Делишко обстояло так: выхожу я, вестимо, во двор своей хатки, никогось не трогаю, посевы свои проверять, не пожрал ли упырь какой за ночку. Смотрю, бац! Прям на околице нашей… – звук удара ладони по столу проявляется на аудиозаписи с отставанием от самого удара в 2.7 секунды. Удалить артефакт записи, как и ожидалось, не представляется возможным. – Немчура стоит! Хотя, погодь… Не, не немцы были, финны. Точно, финны. Ну, стоят они, значится. И я стою, обомлел, токма гляжу да слухаю, как они на своём финячьем балакуют. Те, что по нижее будут, пальцами да руками показывать на меня начали, да кричать что-то на басурманском непонятном. Кричат, да смешки смешкуют. Тут глядь – блеснуло что-то у одного. Ну, я пригнулся, бровями да веками прикрылся, зыркаю: точно, стреляет с оружья непонятного! Тут они все шмалять по мне и начали, да по выстрелу за раз. Издевались, небось, оккупанты проклятые! Да не взять им Савелича, фигушки! Я в избушку кой-как допетлял и заперся. А они не уходят, сволочи! Шарахаются тудыть-сюдыть, со сторон обходят разных. Думал, лишь бы не подожгли. Обошлось. До ночи бродили, всю деревню нашу заполонили, повсюду с ружой своих пошмаливая, да на люд честной покрикивая. Победили, думали. А фиг там, нашу, – на этот раз звук удара записывается на 1.1 секунд раньше, чем происходит. Дальнейшие попытки установить название населённого пункта признаны бессмысленными, но не остановлены. – Не возьмёшь наскоком! Дотерпели мы по подвалам да сеням до вечерка, значится, – М наполняет стаканы без отрыва от повествования. – Покуда туман пускаться не начал. Дак мы и повеселели разком: коль финны эти столь дурни, что по ночи в местностях наших шорохаются, то и поделом им. Запалил я печурку нашу, да не просто запалил, а веничком в настойке Лешайном смоченным. Помочь тумманичку нашему поскорей оккупантов проклятых пообнять, да местечки наши показать, где раки зимовку устраивают, да дверьку со ставнями прикрыл покрепчей. Только и слухал, как песни вражины поют да ржут. Не знали, подлюки зимнеродные, ой не знали! Потому и коль скоро за лесочком колокольцы зазвенели, они не бежать бросились куды глаза глядят, а засмеялись, заулюлюкали пуще прежнего, повсюду стрелять стали. Но не долго праздновать им было, ой недолго. Колокольчики-то, совсем рядом звенеть начали. Слышу – хрусть, бах! То финн якой-то, аки стоял, так и на землю русскую пал падалью мертвой. Тут-то они все и притихли. Токма поздно было – туманник хоть и видит плохо, но чует так, как волку позавидовать только. Один за другим вороги биться о пороги стали, да мольбы басурмаские возносить, в двери проситься. А не работают мольбы ихние, землица-то, наша, русская, хе-хе! Так и остались они все, улицам украшением, да своим предостереженьем, – М посмеивается, постукивает пальцами по столу. – До-о-олго ещё крики енти по лесам разносились. Тумаши наши они такие, коль звук веселый ухватят, вовек не отпустят, заманивать им будут. А нам и радость только. Вот оно как было. Ну что, студентик, повеселей этот сказ будет? Напишешь его? Смеешься сам, вижу!»

П проявляет симптоматику истерического состояния. Является ли это следствием повреждений психики субъекта вследствие длительного облучения тонами Хорса или потреблением жидкости неизвестно. П, всхлипывая от смеха: «Ну так конечно смеюсь! Давно такого бреда не слышал!»

М, озадачено: «Не понял я тебя, молодец. Чомуй-то бред? Явь, самая явная Явь».

П берёт стакан без приказа и делает попытку выпить, но прерывается на новый приступ. Приступ длится 23 секунды: «Ага! Финны под Пермью! Знаменитое вторжение Финляндии в… – субъект, вероятно, пытается подобрать нужное слово, но не преуспевает. – Да и вообще. Савелич, тебе сколько лет-то?! Двести?!»

М некоторое время молчит, пережидая очередной приступ истерического смеха П. Через 31 секунду приступ утихает. П тихо посмеивается, поглощая содержимое стакана и едва различимо повторяя отдельные слова рассказа М.

М, с неестественно дружелюбными интонациями: «Не веришь, значится? – П неразборчиво выражает отрицание. – Не веришь. А пойдём по деревеньке нашей, места тебе показывать стану. Шоб, значиться, глазками своими видел, агась. Пойдём?»

П, неуверенно хихикая: «Ночью? А всякие лишайники не сожрут?»

М, вероятно похлопывая по стволам ружья: «Не сожруть-с. Меня нельзя им, неположено. А тебя и не станут. Вон, сколько обережителя выпил, силён! Пошли, пошли, не боись. И коробок этот свой с собой бери, пущай записует.»

П вздыхает и поднимается следом: «Уговорил, Савелич, уговорил! Пойдём. Только запись я перевключу, как отсмеюсь, не могу прям, ха!.. А можно мне ещё?...»

Запись четыре окончена.

К моменту окончания записи 4, субъект-П демонстрирует признаки серьёзного поражения когнитивных функций Велесовым воздействием и не может более расцениваться как надежный источник визуальной информации. Однако проведённое Общиной расследование выявило высокую вероятность достоверности рассказов «Савелича»: упомянутое им «вторжение финнов в деревню» было ранее зафиксировано в базах данных Общины как «Катастрофа-19-67-Азь»/«Оказия Сканди-Навия».

Краткое описание: 28го февраля 1967го года, во время проведения фестиваля финской культуры в Финской АССР, часть поля, предназначавшегося для временной выставки исторической архитектуры, была подвержена Велесову воздействию. Результатом стало появление в Яви комплекса строений, охарактеризованных свидетелями как «дореволюционная русская глубинка». К моменту прибытия членов общины, 71% территории фестиваля заволокло плотным туманом Навного происхождения. Попытка эвакуации гражданских провалена: отсутствие видимости, присутствие ЮДО-Азь-183 («Пастухи тумана») а так же слабая организация взаимодействий между подразделениями общины сделали адекватное реагирование невозможным. Посланные на место ОКР под номерами 16; 21; 14; 11; 23 не смогли добиться успеха. Катастрофа завершилась самопроизвольным возвращением комплекса строений в Навь через 13 часов 20 минут и 7 секунд после его появления. Суммарные потери среди членов Общины и конных ратников: 71 человек, 6 людов. Суммарные потери среди гражданских: 1890 человек ровно. Данное событие вынудило Волхвов ускорить процессы реформации Общины в целом и Теремов в частности.

Подробный отчёт о «Катастрофе-19-67-Азь» доступен к ознакомлению членам Общины ранга Вышивка по личному запросу. Запрос должен быть одобрен действующим ВолхвомТерема.

Дополнительное сличение данных, полученных из рассказов субъекта-М, с записями Общины позволило установить значительное сходство упомянутых в аудиозаписи «Лешайников» с ЮДО-Ижица-016.

Описание ЮДО-Азь-183 и ЮДО-Ижица-016 доступно к ознакомлению членам Общины ранга Лубок по стандартному протоколу ознакомления с описаниями ЮДО.

Запись пятая.

Субъекты покинули избушку и двигаются, предположительно, в направлении «кладбища». Единственными звуками на записи являются шаги субъектов по твёрдой поверхности и малозначимые бормотания П, сигнализирующие о критических повреждениях когнитивных функций.

Примечание: пятая и неустановленное количество последующих записей содержат высокое количество помех, посторонних шумов, искажений и длительных пустых фрагментов. Предполагается повреждение аудиозаписывающего устройства в связи со значительным усилением Велесова воздействия по мере продвижения субъектов в означенном направлении. Устранить их или реконструировать записи имеющимися инструментами не представляется возможным.

Слова М предваряются потрескиваниями и низкочастотными волнами: «… Вон, на холме, видать. Это и есьм домик Васькин. Был, то бишь. Вона, даже место, куды стоять приходит, вытоптано. Да не глазей так, а то заприметят тебя руинки, да запомнят! Дальшее пошли». Ответ П либо не различим, либо отсутствует.

Следующий фрагмент предваряется искажёнными звуками человеческой речи, не принадлежащей ни одному из субъектов. Толмачи сочли их попыткой подражания разговору. М: «Слыхал? Енто Лешайники цветут, люд сердобольный манют. Много их ноне развелось, цельные поляны почитай посеребрели… Упомни, коль в лесу зовет кто, али бабы голые мерещются, не ходи за ними… Вмиг Искру всосут, и пасибо не кажут. Сам потом манить будешь, али и вовсе Тумашом обернёшься…». Примечание: связь между Ижица-016 и появлением Азь-183 не доказана, ведутся исследования.

Фрагмент 3 содержит только отдалённые крики, частично походящие на молитвы на финском языке, и глухой смех М. Бормотание П становиться постоянным фоном дальнейшей записи, вне зависимости от наличия остальных звуков.

На 1:22:40 качество аудиозаписи возвращается в норму. П больше не издаёт бормотание, его голос звучит чисто и собранно. Признаков повреждений психики не обнаружено. Причины данных изменений неясны.

М: «Нусь, пришли, студент. Вот оно, кладбище наше. Тихо, спокойно, красота, дыть?»

П: «Есть такое. Для протокола: это действительно кладбище. Атмосферное такое, мечта ужастиков: серые могилки без оградок, мощённые дорожки, дубы какие-то кривые тут и там… Может, конечно, лунный свет так влияет, фонарей-то нет. Но в целом, красиво. Дед, а кто тут посвежее будет? Чисто дату посмотреть интересно.

М, со смешком: «Да почитай все свежачки. У нас гнильё и не хоронят, хе-хе. Ты, давай, лучше бутыль с рюкзачка доставай. Не разбил случаем?»

П: «Обижаешь, Савелич! Цела, не бита, даже не отпита… – П спускает рюкзак на землю. Раздаётся звон стекла. – От блин… Прям на камень, чтоб его. Извиняюсь… Дед, ты чего? – М не отвечает. – Блин, ну сорян. Давай я по быстрому сгоняю за другой! Дорогу вроде запомнил».

М: «Тихо, дурень! Ох и попали мы…»

Микрофон забивает резкий поток ветра. Через 5 секунд порыв ослабевает. Субъекты молчат.

П, неловко: «Видать, градус дунул. Ну что, бежать за…»

Раздаются глухие удары. Звуковая реконструкция предполагает, что звучат они из-под ног субъекта-П, что подтверждается дальнейшими его словами: «Твою мать, руки! Зомби, зомби!».

М: «Умолкни, кому говорил! – П подчиняется. На фоне слышно бормотание, признанное эхом предыдущих записей: в дальнейшем оно будет звучать даже во время того, как П говорит. – Смирно стой и молчком. Щас разберёмся. И не дёргайся!»

На протяжении 7 минут 49 секунд слышны звуки, соответствующие восстанию из неглубоких могил от 15 до 23х человеческих тел. По окончанию данного фрагмента, М начинает издавать звуки, не поддающиеся полноценной расшифровке. Аналогичное звучание имеют попытки коммуникации ЮДО-Ять-853 («Человеческая Саранча»), представляющие из себя щелчки зубами, похрустывания панцирем и похлюпывание желеобразной телесной массы. Воспроизведение человеческим речевым аппаратом считается невозможным без значительных модификаций, не совместимых с дальнейшим существованием.

Переговоры длятся 4 минуты 21 секунду. Установить наличие эмоциональной окраски не представляется возможным. М: «Фух, уболтал, кажись. Ну ты и растяпа, студент. Все ж знают, самогон на Лешайниках и мёртвого поднимет, а ты над неупокойниками разливать стал… Ладно, дело поправимое. Значится так, ты покуда стой, да жди, а я до избушки сбегаю за добавкой, и разойдёмся. Одна нога тут, другая в омут, как говорится. Не скучай».

П, испуганно: «А почему я? Вы ж с ними говорить умеете, лучше…»

М, не дослушав, отдаляясь: «Твой бардак, ты и стой! Не дрейфь, я быстро. Вон, у них пока историй позапиши, всяко польза будет». М пропадает из записей.

В течении 4 минут 3 секунд тяжёлое паническое дыхание и фоновое бормотание субъекта являются единственными звуками на записи. После обработки аудиодорожки бормотания «РЕШЕТО» удалось установить, что она содержит обрывочные описания существ. Вычленить полноценный портрет хотя бы одного существа не удалось. Предположительно, существами с кладбища являются ЮДО-Езь-576 («Неотпетый»). На данный момент в архивах Общины не существует записей об объединении отдельных Езь-576 в группы или стаи, члены которых умерли в разные временные периоды, что предполагается отдельными описания одежды существ. Обсуждения необходимости пометить возможность объединения Езь-576 в такие группы ведутся с учётом ненадежности источника описаний.

П: «Где же его носит-то…, – в попытках успокоиться субъект топчется на месте. – Оставил меня посреди жуткого кладбища с мертвяками, а сам…

Существо, обратившееся к субъекту, далее будет обозначаться как «Н», сокращённо от «неупокойник». Н: – Боиш-ш-шься?

Согласно пространственному анализу звуков, П кричит и подпрыгивает. Однако, в то же время, он хмыкает и ведёт спокойный диалог с Н.

П: «Епт, конечно боюсь. Вы ж мёртвые!»

Н, недоумённо: «А ч-шего нас-с, мёртвых боятьс-с-ся?»

П хихикает: «Ха, анекдоты цитируешь? А лихо, ты это придумал, лихо.»

Н, настороженно: «Ос-строжшнее с именами, парень. Ос-собенно с этим… Ос-собенно здесь.»

П, весело-недоумённо: «С какими именами?»

Существа приближаются, издавая различные звуки, соответствующие или заменяющие звуки передвижения на ногах, и вступают в общение на человеческом языке. Каждое из них сообщает от одного до пяти слов. Так как все они являются частью единого смыслового сообщения, для удобства они объединены в один текст, без сохранения индивидуальных искажений:

«Того, что спит во тьме Нави. Столь глубокой, что сама Навь не проникает туда в ужасе покидая саму себя. Того, от чего бегут древнейшие, надеясь испить забвения вперёд встречи с Тем, кто спит. Того, что жаждет поглотить Пламя Перуново, Тень Велесову, Свет Гибели и Тьму Жития. Того, чья гробница положена в начало и конец времён. Того, чьё имя сотрясает Явное и Навное… О, глупец, берегись и остерегайся будить Того, что Спит во тьме Нави!». Сообщение оканчивается длинным набором звуков, одновременно походящих на молитву и выкрики ужаса, произносимый всеми Езь-576 разом. Попытки перевода окончания привели к гибели 3 членов отдела «Толмачи», признаны опасными и зачищены печатью «ТИПУН».

П молчит 30 секунд, не перебивая напевные мотивы в бормотании Езь-576. Вероятно, П несознательно воздерживается от обработки полученной информации, так как его собственное бормотание значительно усиливается, становясь основной по громкости аудиодорожкой.

П, неверяще вздыхает: «Ну и загнули вы, парни… Ей богу, вам бы рассказы писать с таким апломбом! Могли бы просто сказать, мол «не зови Лихо, пока оно тихо» и я…»

Окончание фразы тонет в нечеловеческом вое окружающих существ. Слышны попытки Езь-576 покинуть местность в состоянии, характеризуемом как «первобытный ужас»: они бегут, ползут, или зарываются в землю.

П: «Н-да… Поговорил, блин. Ну, зато не нужно за самогоном бежать, самим больше достанется, – на фоне раздаются оглушительно тяжёлые шаги. Нужное для создания нужного ритма ходьбы количество ног: 17.5 (семнадцать с половиной). – О, Савелич, ты вернулся! – П, вероятно, оборачивается».

Распевное бормотание прекращается. Следующие 34 минуты 55 секунд аудиозаписи заполнены криками боли, хрустом дробящихся костей, хлюпаньем разрываемой в нескольких направлениях плоти, рычанием и [«ТИПУН»]. Всё это время П остаётся жив и в сознании.

Пятая запись обрывается.

Итоговый вывод аудиозаписей, суммарно обозначенных как «Случай-М0-М6-Иже»/«Студент»: Силами Конных Ратников-4 было обследовано более 1500 квадратных километров лесов и полей в окрестностях Перми, Пермская область. Поиски «Павловки», равно как и автора аудиозаписей, оказались безрезультатными. Поиски прекращены после обнаружения послушником Общины некоего «Александра [ЗАЛУБОЧЕНО]» в отделе полиции №[ВЫЖЖЕНО], содержащегося в заключении на срок в 15 суток за распитие алкоголя в общественных местах. В разговоре с членом Общины Александр отрицал любое знание о «Петре» и существование у него «соседа по общаге», утверждая, что живёт в комнате один в результате бюрократической путаницы с подселением. Знание или размышление о Теории «Сельско-Бесхозяйственного Поля» так же отрицает. В ходе допроса с применением тонов Хорса 11й и 14й мер уличить субъекта во лжи не удалось.

Автора аудиозаписей было решено признать пропавшим и погибшим в Нави. Поиски населённого пункта [«ТИПУН»] и существ, затронутых в аудиозаписях, переведены в пассивное исполнение.

Дата: 28.07.2026.

Подпись Волхва Пермского Терема: [ЗАЧИЩЕНО ПЕЧАТЬЮ «ТИПУН»].