Стрим на кладбище

Глава 1

Экран смартфона в руке Алисы отражал фиолетовое свечение кольцевой лампы. На счетчике зрителей прыгала цифра «3.4К» — отличный результат для одиннадцати вечера в сырой Чернодольский октябрь. Алиса вела блог об «изнанке городов» уже два года и умела монетизировать чужую тягу к мистике. В свои двадцать два она обладала хваткой прирожденного продюсера и максимально телегеничной внешностью: прямые каштановые волосы ниже плеч, бледная кожа, подчеркнутая темной помадой, и холодные, оценивающие серые глаза. Алиса не верила ни в черта, ни в бога, но отлично знала, сколько стоит качественный саспенс.

— Ну, что, народ, просили эксклюзив на Хэллоуин? «Вы его получите», — она говорила негромко, но с той профессиональной интонацией, которая заставляла подписчиков донатить. — Сегодня мы с вами в городе Чернодольске, на Старо-Ветлужском погосте — древнем закрытом кладбище, о котором не пишут в путеводителях. Наша цель — склеп купцов Вершининых. Мы здесь, чтобы провести сеанс и вызвать дух купеческой дочери Лизы, которая нашла здесь свой последний приют еще в 19-м веке. И нет, охрана нас не поймает, потому что ее здесь нет!

Славик, шедший впереди с мощным фонарем, обернулся и коротко хмыкнул, поправив капюшон своей дорогой куртки. Высокий, подтянутый, с аккуратной короткой стрижкой и легкой щетиной, он был главным инвестором проекта и парнем Алисы. Он относился к ее увлечению хоррором как к безобидному капризу, обеспечивая съемки лучшей техникой — от кольцевого неона до стабилизаторов. Славик искренне считал, что любую проблему в жизни можно решить либо деньгами, либо логикой, и сейчас он просто наслаждался ночной прогулкой.

За ним тащился Вова. Он то и дело перехватывал тяжелый штатив и поправлял очки в толстой оправе, которые постоянно сползали на кончик носа. Плотного телосложения, сутулый, в вечной растянутой толстовке, Вова был школьным другом Славика и по совместительству оператором. У него были растрепанные русые вихры и виноватый взгляд человека, который боится оказаться лишним. Тихой и исполнительный, он до ужаса боялся темноты, высоты и бродячих собак, но шел куда угодно, если Славик просил «подержать камеру».

Рядом с ним шла Кристина — его девушка, попавшая в эту компанию случайно. Невысокая, хрупкая, с коротким светлым каре и большими, вечно встревоженными глазами, она казалась слишком уязвимой для таких мест. Кристина работала реставратором в местном музее и обладала обостренной, почти болезненной интуицией. В отличие от циничной Алисы, она по-настоящему чувствовала историю мест, и это ее пугало. Она часто видела сны, которые сбывались в мелочах, из-за чего Славик втайне считал ее «немного того». Алиса же подходила к чужой тревожности прагматично: неподдельный испуг Кристины в кадре удерживал ту часть аудитории, которая не любила подготовленные скрипты.

Кладбище пахло мокрым кирпичом, прелыми листьями и далеким, едва уловимым дымом от частного сектора за оврагом. Звуки города здесь странно глохли. Гул машин с проспекта Гагарина казался далеким шумом, не имеющим отношения к этой застывшей реальности.

— Алиса, битрейт падает, — тихо предупредил Вова, глядя в экран резервного планшета и пугливо озираясь на черные силуэты вековых вязов. — Связь тут хреновая...

— Ничего, прорвемся, — Алиса перехватила стабилизатор, мельком взглянув на свое безупречное отражение в потухшем дисплее. — Мы уже у входа. Вова, дай свет левее.

Свет фонаря уперся в серое покрытое лишайником сооружение из темного пережженного кирпича. Это была приземистая усыпальница с тяжелой кубической архитектурой. Местные жители обходили это крыло погоста стороной. Согласно архивным данным, Федор Вершинин, богатейший купец Чернодольска, похоронил там свою единственную дочь, которая за несколько недель высохла от неизвестной болезни. Саму усыпальницу строили без единого христианского символа — по особому, привезенному с Урала, «черному» чертежу. Железная дверь с коваными накладками в виде переплетенных петель была приоткрыта. Из темноты проема пахну́ло известью и еще чем-то сухим и старым.

Кристина внезапно остановилась и схватила Вову за локоть. Ее глаза в фиолетовом неоне казались черными провалами.

— Не надо туда ходить, — прошептала она с таким искренним страхом, что чат стрима мгновенно взорвался восхищенными комментариями. — Этот склеп... он странный... Я чувствую, что это вход куда-то еще…

— Крис, не порть эфир, — поморщилась Алиса, оценив, как красиво страх Кристины смотрится в кадре. — У нас четыре с половиной тысячи в лайве. Садись давай.

Славик первым сделал шаг внутрь, его кроссовки хрустнули по мелкому крошеву кирпича. — Добро пожаловать на темную сторону, — усмехнулся он.

Внутри склепа было неожиданно сухо и просторно. В центре высился массивный постамент из серого гранита, с которого давно была сбита памятная плита. Но главное внимание привлекало не это. В глубине склепа, вмонтированное в кирпичную кладку задней стены, стояло большое, в рост человека, старинное зеркало в тяжелой раме из литой, потемневшей от времени бронзы. Купец привез его из дальней поездки в подарок своей тяжело больной девятнадцатилетней дочери.

Стекло выглядело мертвым. Его покрывал толстый матовый янтарный налет, похожий на застывший жир или вековую патину. Фиолетовый неон лампы отражался в нем тусклым, грязным пятном. Четыре силуэта ребят угадывались в этой мути лишь как едва различимые, размытые тени без лиц и контуров. Пол вокруг постамента был присыпан неравномерным слоем каких-то хлопьев то ли пепла, то ли пыли, которая поднималась от каждого неосторожного движения ног, образуя в воздухе удушливую взвесь.

— Так, чат! Мы на месте. – Провозгласила Алиса. - Перед вами то самое любимое зеркало купеческой дочери. Городская легенда гласит, что девушка, теряя рассудок, проводила перед ним целые дни, разговаривая со своим отражением, а перед самой смертью слезно умоляла отца повесить его в ее будущем склепе. Купец исполнил волю умирающей.

Как видите, время не пощадило и его, так что ду́хов никаких мы из него не вызовем. Просто смотреть на это мутное стекло — скучно. Поэтому мы прямо сейчас устроим интерактив. Славик, доставай инвентарь. Время 23.15, — Алиса подошла вплотную к стеклу, приложив к нему ладонь. – Ну, что, зеркальце, поиграешь с нами?

Славик вытащил из рюкзака заготовленную Хэллоуинскую тыкву с традиционным оскалом, черную скатерть и несколько свечей.

— Четыре тысячи в лайве, — отметила Алиса, наблюдая, как Славик зажигал свечи и раскладывал реквизит. — Хэллоуин в Чернодольске - ну круть же! Наша прекрасная Кристина взяла с собой Таро. Она у нас в этом шарит. Сейчас перед этим мистическим зеркалом каждый задаст один конкретный вопрос о своем будущем и вытянет карту, а Крис поможет нам ее истолковать. Расклад по классике: три карты - на прошлое, настоящее и будущее. Славик, ты первый.

Кристина нехотя достала из сумки потертую колоду из 78-ми карт и начала перетасовывать. Ее пальцы заметно дрожали. На гранитном постаменте уже горели две толстые парафиновые свечи, создавая минимально необходимую рабочую атмосферу. Она закрыла глаза, зажала колоду между ладонями и сделала глубокий вдох, пытаясь абстрагироваться от циничных реплик Алисы и настроиться на рабочий лад. Карты в ее руках казались чужими и неестественно тяжелыми.

Славик опустился на колени перед постаментом. Ткань джинс почти сразу отсырела. В свои двадцать четыре года он панически боялся облажаться, обанкротиться и остаться никем перед лицом отца, который всегда считал его IT-стартап глупым баловством.

Он уставился в то место в зеркале, где за мутным янтарным налетом угадывалось его лицо.

— Я хочу знать, когда, наконец, реально заработаю, — глухо сказал он, и его голос слегка дрогнул. — Я хочу успеха, хочу прыгнуть выше отца. Хочу, чтобы этот проект выстрелил так, чтобы все заткнулись. Что меня ждет?

Кристина тщательно перетасовала карты и положила колоду на скатерть, покрывающую шершавый гранит постамента.

— Сдвинь левой рукой к себе, — тихо сказала она.

Славик протянул руку, послушно сдвинул верхнюю часть колоды и вслепую вытянул три карты лицом вниз. Он выложил их перед мутным стеклом в ряд: Прошлое, Настоящее, Будущее.

Славик перевернул первую карту — позицию Прошлого.

— Тройка Жезлов, — Кристина всмотрелась в рисунок. — Это твой старт. Хороший фундамент, уверенность, первые успехи проекта.

Славик, затаив дыхание, перевернул вторую карту — Настоящее. На камень легла Пятерка Пентаклей.

Кристина запнулась:

— Пятерка Пентаклей... Это жесткий кризис. Убытки, долги, страх остаться ни с чем. То, что у тебя с инвесторами прямо сейчас. Пока всё сходится, Слав.

Слушая Кристину, Славик почувствовал легкое головокружение и перевернул третью карту — Будущее. На постамент лег Старший Аркан — Император.

По склепу потянуло сквозняком и пламя свечей дрогнуло. Кристина бросила взгляд на зеркало, и ей показалось, что отражение в нем стало едва заметно четче. Особенно хорошо с ее места просматривался Славик.

— Император, — Кристина шумно выдохнула. — Это высшая точка. Абсолютная власть, контроль над деньгами и ресурсами. Карты говорят, ты получишь всё, о чем просил.

В голове у парня зашумело. Как же он ждал именно этих слов… Даже дыхание перехватило. Славик попытался подняться, но не смог. В слабом огне свечей его лицо выглядело жутковато: щеки запали, под глазами залегли черные тени, на покрытом испариной лбу вдруг проступили глубокие морщины.

— Вова... давай ты, — тихо попросил Славик обессиленным голосом.

Алиса взяла крупный план Славика. На экране ее смартфона счетчик лайва прыгнул к 180К. Чат двигался со скоростью пулеметной ленты. Зрители первыми заметили неладное:

«Че с мажором?»

«У него че, грим потек?»

«Славик как будто постарел на двадцатку за минуту, че за фильтр??»

Алиса напряглась, но внутри нее уже включился прирожденный продюсер. Она видела, что Славику паршиво: кожа серая, дышит тяжело, смотрит в одну точку. Но просмотры росли, донаты сыпались... «Здесь просто душно, — быстро убедила она себя. — Отличный саспенс. Куем железо, пока горячо».

— Чат, вы сами все видите, — Алиса заговорила уверенно, не опуская стабилизатор. — Карты предсказали триумф, и Славику, кажется, уже вскружило голову! Вова, твой черед. Давай, не тяни резину. Садись за карты.

Вова с трудом перехватил тяжелый штатив. Его пальцы вдруг стали неловкими и будто деревянными. Он робко оглянулся на согбенного Славика, затем на Кристину. Ему вовсе не хотелось видеть ни настоящее, ни прошлое, ни будущее. Но насмешливый взгляд Алисы и нежелание выглядеть трусом перед Кристиной заставили его опуститься на колени перед постаментом.

Кристина сжала колоду бледными пальцами. Что-то во всем этом было неправильное… Ее терзало смутное ощущение опасности... Она начала тасовать карты, и парень вздрогнул.

Вова уставился в зеркало - туда, где едва угадывались его глаза.

— Я... Я хочу знать, когда это кончится, — глухо выдавил он. — Я всю жизнь таскаю этот гребаный штатив за Славиком. Я хочу перестать быть ничтожеством, которое никто не замечает. Я когда-нибудь стану кем-то значимым, или так и сдохну в чужой тени?

В склепе повисла тишина. Реплика Вовы вскрыла то, о чем все трое годами молчали.

Кристина замерла с картами в руках, испуганно глядя на своего парня. Она никогда не видела его таким — озлобленным, с перекошенным от застарелой обиды лицом. Славик, сидевший на полу, даже не поднял головы. Он лишь слабо кивнул, словно у него не было сил ни на возмущение, ни на оправдания.

Алиса на секунду опустила смартфон, убирая Вову из кадра. Ей стало не по себе от этой внезапной бытовой грязи, но взгляд на экран мгновенно вернул её в реальность.

Чат в прямом эфире буквально сошел с ума. Скорость сообщений утроилась, цифры просмотров летели вверх, приближаясь к 300К:

«Ого, оператор подал голос! Вот это замес!»

«Славик, ты слышал? Тебя только что слил твой же кореш))»

«Нифига се Хэллоуин, у них там реальный раскол в команде. Алиса, не выключай, это топовый контент!»

«А кудрявый-то с гнильцой. Столько лет завидовал другу»

Жажда хайпа окончательно перевесила остатки здравого смысла Алисы. Она снова подняла камеру, фиксируя бледное, блестящее испариной лицо Вовы.

— Ну что, чат, ставки растут! — её голос прозвучал нарочито бодро. — Вова сбросил маску. Крис, не тяни. Давай расклад. Узнаем, выйдет ли наш бунтарь из тени.

Кристина, сглотнув слезы, положила колоду на шершавый гранит.

— Сдвинь... — едва слышно выдавила она.

Вова послушно снял верхнюю часть колоды и вслепую вытянул три карты.

Перевернул первую — Прошлое. Восьмерка Пентаклей.

— Это твой труд, — быстро заговорила Кристина, пытаясь разрядить атмосферу. — Ты много работаешь, учишься, таскаешь эту тяжелую технику. Карты видят твое упорство.

Вова перевернул вторую карту — Настоящее. Семерка Мечей.

— Семерка Мечей... Это скрытые мотивы, — Кристина запнулась. — Обман, тайная зависть… Вов, ты... ты… Ну, в общем, комментарии излишни, - пробормотала девушка, опустив глаза.

Вова не ответил. Его взгляд был прикован к Старшему Аркану, который он только что открыл в позиции Будущего. На постамент лег Маг.

— Маг... — Кристина сделала шаг назад. — Это верховенство интеллекта. Высший разум, гениальность, творец, который полностью подчиняет себе реальность. Ты выйдешь из тени, Вова. Ты станешь кем-то значимым.

В ту же секунду Вова как-то странно обмяк. Он откинулся и неуклюже облокотился о стену склепа, расстегивая куртку и тяжело дыша. Он растерянно посмотрел на экран резервного планшета. Цифры битрейта и буквы комментариев превратились для него в бессмысленные, пустые закорючки.

— Алис... я... это... где... — замычал он, полностью теряя способность говорить и связывать мысли.

Зеркальный же Вова выглядел вполне здоровым и удовлетворенным.

В чате стрима началась настоящая паника:

«Вовааа, че с лицом?!»,

«Ребята, вызывайте скорую, у него инсульт!»,

«Алиса, вырубай стрим, это не смешно!!»

Количество зрителей перевалило за 400К.

— Прекратите это! Хватит! — Кристина подбежала к столу, пытаясь смахнуть карты, но Алиса жестко перехватила ее запястье. На счетчике стрима горело уже «500К» зрителей. Такого хайпа у ее блога не было никогда. Циничный продюсер внутри Алисы требовал продолжать, невзирая на то, что Вова сидел на полу и растерянно лепетал, не понимая, где находится.

— Крис, если прервать ритуал неправильно, мы навсегда останемся здесь, — солгала Алиса, подвигая колоду к Кристине. — Твой черед. Сделай это.

Кристина заплакала, роняя остаток колоды на гранит. Карты веером разлетелись по кирпичному крошеву, подняв облачка пепельной пыли. Она бросилась к Вове, пытаясь вытереть слюну с его подбородка рукавом куртки, но тот лишь испуганно дернулся и забился глубже в угол склепа, продолжая мычать и тупо смотреть на собственные ладони.

— Всё, хватит, мы уходим! Слав, помоги мне его вытащить! — Кристина обернулась к Славику.

Но Славик не двигался. Он сидел на полу, тяжело навалившись спиной на постамент, тупо разглядывая свои серые, покрытые пигментными пятнами кисти рук, слабо шевеля губами.

— Слав! — Кристина подбежала и дернула его за плечо. Ткань куртки обвисла на нем, словно на вешалке.

Славик медленно, с трудом повернул к ней голову. Его взгляд был абсолютно пустым, лишенным малейших признаков воли.

— Что...? — сухо, без единой интонации проскрипел он. Голос походил на шелест старой бумаги.

— Дверь... толкни дверь, — Кристина попятилась к выходу, с трудом волоча мычащего Вову.

Славик покорно поднялся на трясущихся, слабых ногах. Колени сухо хрустнули. Он подошел к тяжелой железной створке склепа, уперся в нее ладонями и замер. Он просто безвольно стоял, прижавшись лбом к холодному металлу, выполняя команду буквально, но без капли собственного усилия. У живого Императора больше не было сил на борьбу с дверью.

— Чат, это просто истерика, — Алиса шагнула вперед, перекрывая Кристине путь к выходу и жестко фиксируя камеру смартфона на ее лице. Цифра лайва на экране перевалила за 600К. Донаты сыпались сплошным потоком, закрывая половину экрана текстовыми сообщениями. — У Вовы приступ клаустрофобии. Из-за нехватки кислорода в склепе у него начался банальный панический ступор. Крис, собери карты. Твой расклад финальный. Спроси про вас. Спроси, что вас ждет, и мы сворачиваемся. Зрители ждут.

— Ты сумасшедшая! Посмотри на них! — Кристина попыталась оттолкнуть руку Алисы, но та мертвой хваткой вцепилась в ее предплечье. Пальцы Алисы были на удивление жесткими, словно тиски.

— А ну села!... И спросила, — тихо, сквозь зубы прошипела Алиса, удерживая камеру так, чтобы лицо Кристины оставалось в центре кадра. — Нас смотрит шестьсот тысяч человек. Если ты сейчас устроишь истерику и сбежишь, все увидят, что ты бросила любимого человека в беде. Твой музей, твои знакомые, все эти люди завтра загнобят тебя в комментариях. Я устрою тебе такую травлю, что ты из дома выйти не сможешь. Хочешь помочь Вове? Спроси зеркало. Быстро.

Кристина задохнулась. Опустившись на колени перед постаментом, она судорожно стала собирать разбросанные в пыли карты Старших Арканов. Ее трясло так, что колода дважды выскальзывала из рук.

Девушка кое-как сложила карты вместе, не глядя перетасовала их три раза и положила колоду на гранит.

— Что... — ее голос сорвался на глухой сип. Она уставилась в зеркало, где ее собственное лицо пока еще оставалось размытым пятном. — Что нас ждет с Вовой? Мы будем вместе? Будем счастливы?

Она неловко сдвинула колоду левой рукой к себе. Вытянула три карты: Прошлое, Настоящее, Будущее.

Перевернула первую карту — позицию Прошлого. На граните открылась Шестерка Кубков.

— Шестерка Кубков, — Кристина заговорила рвано, глотая слезы. — Это воспоминания. Детство, чистота, то, наше с Вовой знакомство в школе. Безопасность... то, чего больше нет.

Она перевернула вторую карту — Настоящее.

— Десятка Мечей. Финал, — Кристина почти шептала. — Конец этапа, полное опустошение, боль, из которой нет выхода. Это то, где мы сейчас. Прямо в эту секунду.

Экран телефона Алисы разрывался. Счетчик лайва перешагнул отметку в 750К. Чат раскололся на два лагеря, сообщения летели сплошной стеной:

«Эй, это уже психологическое насилие, прекращайте стрим!»

«Кто-нибудь в Чернодольске, вызовите ментов! Девка сейчас сознание потеряет!»

«Какая скорая, вы че, это лучший хоррор-перформанс года! Ловите сотку баксов, крутите дальше!»

«Смотрите на ее лицо, у нее реально кожа серая стала, как они делают этот эффект?!»

Кристина, не глядя на экран, занесла руку над последней картой — позицией Будущего. На шершавый камень лег Старший Аркан — Влюбленные.

Воздух в склепе всколыхнулся и зеркало слегка завибрировало, издав едва слышный гул, похожий на протяжный выдох.

— Влюбленные... — Кристина вдруг успокоилась.

Слезы мгновенно высохли на щеках. Но ее лицо вдруг начало увядать в прямом эфире: под глазами залегли глубокие черные провалы, кожа приобрела землистый оттенок и покрылась мелкой сеткой старческих морщин, губы потрескались и побелели. Подурневшая Кристина медленно повернула голову и посмотрела на Вову, который сидел в углу, пуская слюни и царапая ногтями кирпичи. В ее холодных, как у рептилии, глазах не осталось ни капли жалости.

— Он только мешает, — ровным, бесстрастным голосом сказала она, равнодушно отворачиваясь от парня, ради которого только что шла на кошмар. — Пусть заткнется.

Алиса осталась одна перед зеркалом. Славик тщетно пытался подняться, Вова тихо плакал в углу от страха и непонимания, Кристина безучастно разглядывала кирпичную кладку склепа.

Алиса посмотрела на телефон. Трансляция вылетела в топ трендов YouTube. Количество зрителей росло по экспоненте. Ее телефон, закрепленный на стабилизаторе, зафиксировал пугающую цифру — 960К зрителей в лайве. До заветного миллиона, к которому она шла столько лет, оставались считанные минуты. Весь ее цинизм, вся блогерская хватка сейчас сузились до этой отметки. Происходящее с друзьями ее больше не пугало; в ее представлении это был идеальный, очищенный от фальши хоррор-перформанс, который выведет ее в топ трендов.

Она развернула штатив экраном к себе, и включила селфи-камеру.

— Ну что, чат, вот и финал, — Алиса улыбнулась в камеру своей безупречной улыбкой. — Кристина закончила расклад. Осталась только я. Мой вопрос зеркалу простой: побьёт ли этот стрим все рекорды? Я хочу войти в историю! Чтобы меня помнили…

Она положила колоду на гранит и сдвинула верхнюю часть к себе. Вытянула три карты.

Первая карта — Прошлое. Шестерка Жезлов.

— Шестерка Жезлов, — Алиса сама зачитала значение, ее голос эхом разнесся по склепу. — Карта триумфа. Признание, успех, лидерство. Это мой блог. Годы работы, которые привели меня сюда.

Она перевернула вторую карту — Настоящее. Колесо Фортуны. Момент удачи. Шанс, который выпадает раз в жизни. Прямо сейчас. Ну, давайте же! Миллион в лайве!

Чат несся сплошной стеной, комментарии слились в белую полосу. Алиса, задыхаясь от адреналина, занесла руку над последней картой — Будущим. Переворот.

На шершавый гранит лег Старший Аркан — Мир.

Зеркало издало протяжный вздох. В ту же секунду Алиса почувствовала, как из ее тела резко, в один толчок, ушла вся плотность. Ноги мгновенно стали тяжелыми, словно мешки с песком, а пальцы, державшие стабилизатор, потеряли чувствительность.

Она в ужасе посмотрела в зеркало, которое теперь почти полностью очистилось от мути.

На той стороне, в залитой мягким светом янтарной глубине, стояли три человека. Славик-Император уверенно улыбался, поправляя воротник дорогой куртки. Вова-Маг стоял прямо – даже вызывающе, без очков. Кристина, молодая, сияющая и невероятно красивая, нежно обнимала его за плечи. Там, в зазеркалье, они были живыми, успешными и счастливыми. Перед ними начал проявляться еще один образ, только она никак не могла разглядеть лицо.

Алиса оглянулась посмотреть на друзей.

У заклинившей железной двери скрючилась высохшая мумия Славика. В углу на полу пускал слюни полностью деградировавший Вова. А рядом с ним с безжизненным взглядом сидела постаревшая, подурневшая Кристина, которая в мыслях была уже где-то далеко. Проклятый артефакт выкачал их физическую и ментальную суть, чтобы материализовать их идеальное будущее на той стороне, оставив в реальности лишь увядающие, пустые оболочки.

Алиса рванулась назад, но ее ноги внезапно стали тяжелыми, словно налились свинцом. Она попыталась закричать, позвать на помощь, но из ее горла вырвался лишь свистящий хрип.

Девушка вновь перевела взгляд на зеркало. Четвертый силуэт быстро прояснялся. Это была она сама. Алиса видела свои прямые каштановые волосы, бледную кожу, четкий контур темной помады. Она была необыкновенно хороша. Никогда еще Алиса не выглядела так свежо и безупречно. Ни один фильтр не делал ее такой эффектной и яркой.

Отражение улыбнулось Алисе той самой очаровательной и манкой улыбкой, которую девушка годами репетировала перед каждым эфиром, и приложило ладони к стеклу, словно приглашая Алису прикоснуться к ним. Девушка, не в силах отвести глаз от собственного идеального образа, как зачарованная, протянула руку к зеркалу и коснулась пальцами ладоней своего отражения.

В тот же миг ее словно магнитом притянуло к зеркалу, и она не могла больше сдвинуться с места. Вдруг она почувствовала головокружение и тошноту, а ее отражение в зеркале стремительно начало меняться: кожа стала бледнеть и покрываться пятнами, черты лица исказились, она больше не узнавала себя. Алиса попыталась оторваться от зеркала и закричать, но тело ее лишь дергалось в конвульсиях, а из горла вырвался сиплый хрип. Она даже взгляд не могла отвести от глаз фигуры в отражении. Вдруг в голове словно взорвалась шаровая молния, отчего глаза ее ослепило нестерпимо белым светом, а в ушах раздался радиочастотный писк, сквозь который доносились обрывки фраз, произнесенных разными голосами и на разных языках, в том числе и на русском: «...поможет, папенька?», «поможет, доченька...», «плату соберет — к жизни вернет...» Затем вдруг чернота и тишина.

Алиса почувствовала, что зеркало ее отпустило, и упала без чувств.

Телефон, закрепленный на стабилизаторе, все это время оставался на месте, и его камера охватывала почти все пространство склепа и зеркало целиком. Счетчик лайва в эту секунду пробил 1 000 000 зрителей. Чат несся сплошной безумной полосой:

«Что произошло?! Они все умерли?»

«Вызовите скорую в Чернодольск! Алиса! Вова!»

«Вот это спецэффекты, отпад!»

«Ребята, посмотрите на зеркало! Там какое-то движение!»

Спустя некоторое время Алиса смогла открыть глаза и почувствовала нестерпимое жжение из-за сухости и пыли. Кое-как преодолевая жуткую слабость, она села и протянула руки к лицу, охваченная импульсом потереть глаза, как вдруг увидела на худых, изможденных пальцах полуистлевшие кружевные перчатки.

Охнув, Алиса осмотрела себя и поняла, что на ней надето старинное грязно-белое свадебное платье, а на ногах — атласные туфли. Похоронный наряд Елизаветы Вершининой?...

Алиса в ужасе подползла ближе к зеркалу. Изголодавшаяся янтарная глубина артефакта завершала свой страшный цикл. Живая Алиса, запертая теперь в иссохшем теле купеческой дочери, беспомощно смотрела сквозь стекло, как скорченные тела ее друзей на ее глазах стремительно истлевают, теряют плотность и медленно осыпаются на каменный пол серыми хлопьями известковой пыли.

А в центре реальной комнаты, прямо перед объективом смартфона, плавно поднялась на ноги и встала с торжествующей улыбкой прекрасная она. Алиса.

Елизавета Вершинина, обретшая наконец безупречную живую плоть и молодость, наклонилась и подняла телефон с пола.

Последним в трансляции было смазанное изображение идеального лица Алисы, вплотную к экрану, треск разбитого вдребезги стекла телефона, а затем…

Глухая чернота.