Стрелки

Призрак прошлого

Сколько людей посетило наш мир? Даже представить невозможно… А скольким ещё предстоит сюда попасть? От этих мыслей всегда бегут мурашки по спине. Мне скоро исполнится шестьдесят, а я будто вчера родился: так мало понимаю из того, что происходит вокруг... Какой вот, например, на самом деле, мир нас окружает? Знаете, мне кажется, что все, к чему мне удалось прикоснуться и что – увидеть, я просто однажды придумал в своей голове. Придумал все разговоры, в которых я участвовал, или становился невольным их слушателем, все ссоры, счастливые моменты… Да абсолютно всё…

Только – когда? Может, когда я ещё был на стадии зарождения в чреве своей матери? Но ведь всем известно, что ни о каком сознании в этот период и речи быть не может. Или это опять проделки правительства, так тщательно скрывающего от нас любую информацию – в страхе, что люди узнают правду, и весь мир покатится к чертям. Честно сказать, не знаю. И вряд ли когда-либо смогу хотя бы на сантиметр приблизиться к истине.

Да и нужно ли приближаться к ней? Зачем искать правду, если и так понятно, что есть начало, и есть конец. А всё, что происходит между этими точками, и называется жизнью.

«Я живу, как получается», – сказал мне однажды мой друг. А если меня не устраивает, как я живу? Если я не хочу жить, как многие, что стремятся заработать побольше бабла и умереть в бумажном гробу зеленого цвета с бесконечными сотнями и изображениями Бенджамина Франклина? Если я хочу чего-то другого? Ведь для жизни человека нужна вода, солнце, пища и более-менее пригодные условия. Всё. Этого достаточно, чтобы жить на Земле.

Что-то много вопросов я задаю в начале рассказа. Вы уж простите меня и спишите все это на старость. Некоторые говорят, что с возрастом я стал занудой. Пристаю ко всем с глупостями. В то время, как мне уже давно необходимо жить полной жизнью. Возможно, они намекают при этом на то, что мне уже не так много и осталось?.. Брал бы от жизни все, что еще можно взять… А я тут со своей философией…

Многие из них совершенно правы. Особенно, кто помнит меня с молодых лет. Это сейчас я сижу на крыльце своего дома…

О, да… У меня есть дом. Американская мечта осуществилась! Так вот, я часто люблю сидеть на крыльце своего дома и размышлять. Считаю проезжающие машины, которых стало так много, что, преодолев пару десятков, бросаю это дело. Пару десятков – максимум, за пять минут. Когда я был ребенком и играл в эту игру со своим дедом, чтобы сосчитать пару десятков машин, нам требовалось не меньше часа. А теперь в эту игру стало играть очень скучно.

Кстати, я помню, когда сам лихо справлялся с этим железным четырёхколесным монстром. А уж какие девчонки тогда проводили со мной время на заднем сиденье! Даже у людей с усиленным либидо голова пошла бы кругом, узнай они их количество. От этих воспоминаний моё лицо всегда озаряет улыбка.

Но есть и такие истории, от которых мне становится невыносимо горько. Почему в эпоху технологического прогресса никто до сих пор так и не придумал машину времени? Некую капсулу, например, способную перенести любого человека в своё прошлое, чтобы он смог исправить там допущенные ошибки. Говорят, что все наши победы и поражения составляют тот бесценный опыт, который в дальнейшем и помогает нам в жизни. Но любой опыт сопровождается воспоминаниями, от которых никуда не деться. Как жаль, что агент Джей и агент Кей – всего лишь вымышленные герои нашумевшего фильма. Иначе я с удовольствием воспользовался бы их волшебной палочкой, излучающей мгновенную и яркую вспышку. Я уверен, что к старости многие люди толпились в очередях, только лишь избавиться бы от нагнетающих обрывков прошлого. Дальше мой рассказ пойдет о тебе, Рут.

В тридцать лет жизнь бурлит ощущениями, сверкает всеми цветами радуги. Мне было доступно всё: алкоголь, наркотики, девушки легкого поведения – ну, вы понимаете, о чем я. Никаких преград – любые проблемы решаются в два счета. За одну ночь я мог посетить несколько развлекательных мест, а с утра пойти на работу, ожидая, когда закончится день, чтобы продолжить кутить заново. «Прожигать молодость», было модно говорить тогда.

В один из таких дней в моём доме раздался телефонный звонок. Я поднял трубку, надеясь услышать голос своего друга, который наверняка опять укатил к какой-нибудь девице за город, и мне необходимо приехать за ним, ведь денег у него, как обычно, не осталось… Но всё оказалось совсем не так. Голос был мужским, но не знакомым мне. Очень подавленным… Чувствовалось сильное напряжение, которое, казалось, вот-вот перейдет в бесконтрольную истерику. Мужчина не представился, но очень настойчиво просил меня приехать в специализированный центр для онкологических больных.

Помню свои первые ощущения.

– Что за розыгрыш? – сказал я. – Какой, к черту, центр?

Было слышно, что на другом конце трубки мужчина еле сдерживался, чтобы не взорваться потоком неприличных слов. Но всё же самообладание взяло верх, и он в точности повторил то же самое, что и в первый раз.

Знаете, что я сделал? Я повесил трубку, и, вроде, назвал его козлом. Что за идиот, подумал я. Мне должен позвонить мой друг, а он занимает телефонную линию со своими непонятными просьбами.

Не успел я уйти на кухню (жажда мучила по утрам), как телефон вновь залился переливистым звоном.

– Да чтоб тебя, - я уже не сдерживал своих эмоций. - Что тебе от меня надо?

– Если ты не приедешь в специализированный центр для онкологических больных, я приеду на Даунинг-стрит и разнесу тебе башку, вырву твои кишки и растяну их вместо веревок для сушки белья. Ты понял меня, дебил?

Мне казалось, что пауза, возникшая между нами, длилась целую вечность. По моей коже пробежал холодок. Я не испугался, хоть он и назвал точную улицу, на которой я живу. До меня только дошло, что, может, я нужен там неспроста? Кому придет в голову угрожать расправой, только лишь, чтобы я приехал в этот центр. Что-то здесь явно не так.

– Куда именно мне нужно прийти? - спросил я.

– В холле второго этажа, у стойки регистрации, я встречу тебя, - на этом в наш разговор вмешалась серия повторяющихся гудков.

Спустя час я поднимался по лестнице этого центра. Высокий мужчина с мужественными чертами лица стоял посреди коридора. Его взгляд был наполнен безграничной усталостью, а легкое дрожание скулы указывало на сильное нервное потрясение. Рядом с ним на скамейке сидел маленький мальчик, на вид – лет шести. Он не двигался, отрешенно глядя в одну точку. Его бледное лицо будто кто-то вымазал мелом. Судя по всему, это его сын, и было видно, что они оба раздавлены общим горем.

– Майк Стоун, - он назвал моё имя громко, но спокойно. Я остановился в нескольких метрах от него. - Что же ты наделал? Клянусь, ты ответишь за все свои поступки сполна.

В тот момент я был настолько сбит с толку, что не смог выговорить ни слова. Мои мгновенно пересохшие губы выдавали волнение.

– Я с удовольствием сейчас бы посмотрел, как ты задыхаешься в своих кровяных соплях, если бы только мог, - на этих словах его голос дрогнул. Я понял, что все сыплющиеся на меня угрозы – это отголоски безысходной истерики, и вряд ли он способен нанести мне вред, о котором так много говорит. Но, тем не менее, я стоял, молча ожидая его дальнейших действий.

– Иди прямо до конца коридора. Слева увидишь дверь – номер 26. Зайди туда. А я буду молиться о том, чтобы, когда выйдешь, ты перестал спать по ночам.

Он сделал шаг в сторону, сел рядом с мальчиком, крепко обхватив его одной рукой. Тело ребенка дрогнуло, лицо уткнулось в отцовское плечо. По щекам покатились слезы.

Сделав глубокий вдох, я не заметил, как оказался перед указанной дверью. Я понятия не имел, что меня могло там ждать, и, самое главное, что здесь вообще происходит?

Дверь тихо отворилась, я оказался в небольшой палате. Рядом с окном стояла кровать, на которой лежала женщина. Волна беспокойства окатила меня с ног до головы. Я подошел ближе. Мы встретились с ней взглядом.

– Ты пришел, Майк. Ах, как хорошо, что ты пришел. Единственное, что меня до сих пор оставляет здесь, так это ожидание встречи с тобой.

Кто это женщина? Откуда она меня знает? Может, это, действительно, очень скверный розыгрыш? Но, вглядевшись в её лицо, скользнув взглядом по облысевшей голове (волосы уже давно забрала болезнь), я узнал её. Это была Рут.

Я оцепенел от ужаса. Мои ноги налились свинцом, сухость во рту настолько усилилась, что язык намертво прилип к верхнему небу. Это была Рут. Ведь мы знакомы с раннего детства. В то время, когда ещё жили по соседству и часто проводили время в одной компании. Что же с ней могло произойти?

– Я так счастлива видеть тебя, мне необходимо с тобой поговорить. Прости за мой вид, эта проклятая болезнь никого не щадит. Как жаль, что с ней нельзя договориться и отложить её коварные планы на «потом». Такая же упрямая, как и ты, Майк, - на её лице показалась легкая улыбка.

– Стив, наверное, угрожал тебе? Даже не представляю, что он мог наговорить… Но я благодарна ему: несмотря ни на что, он выполнил мою просьбу. И я смогла увидеть тебя. Скорее всего, это наша последняя встреча. Я хотела сказать, что очень соскучилась. Наверное, это странно звучит. В коридоре сидят мой муж и мой сын. А я лежу здесь, в этой проклятой комнате, и скучаю по тебе. У людей в моём положении совсем нет на это времени. Две недели назад я видела, как одна девушка отдала себя в полную власть этой болезни. Сплошное безразличие наполняло её. Ничего больше эту девушку не интересовало. Но я, наверное, совсем другая, - она сделала небольшую паузу.

Я понял, что говорить ей, по всей видимости, становится всё трудней. Заметив хрустальный графин с водой, налил стакан и протянул его Рут.

– Выпей, так будет лучше…

– Майк, ты не представляешь, как хорошо, что ты здесь. Ещё раз прости меня, но я не могла, понимаешь? По-другому мне было никак нельзя. Помнишь, когда нам было по двенадцать лет, на День святого Валентина ты получил большую открытку в виде сердца? Помнишь, как ты хвастался, зачитывая стихи, которые были написаны там? Эти были мои стихи. Две ночи прошли без сна, мне хотелось подобрать для тебя только нужные слова. Но ты так и не понял, от кого эта открытка. Ты считал, что тебе её подарила Мэри… Но ей всегда нравился Кларк…

А подарок на рождество? Я втайне от родителей копила деньги, чтобы купить полный сборник песен Элвиса Пресли. Я так ни черта и не поняла, почему его все считают королем рок-н-ролла. Но мне было известно твоё страстное увлечение его творчеством и так хотелось сделать тебе приятное...

Я всегда была рядом с тобой, мой милый Майк. Но ты никогда не чувствовал этого. Может, я плохо старалась? Не знаю, сейчас, к сожалению, ничего не вернуть, но мне совсем не обидно. Правда... Ты очень многому меня научил. Например, не обращать внимания на пустые разговоры. Помнишь, я плакала, потому что меня обзывали в классе? Им не нравилось, что я хорошо училась, что не давала никому списывать. А, знаешь, почему я хорошо училась, Майк? Я мечтала, что когда мы станем взрослыми, благодаря полученным знаниям я найду отличную работу. Мы будем жить в достатке, и будем жить там, где захотим, ведь этот мир так огромен. Но ничего этого не сбылось. Ни один день из той жизни, о которой я так долго мечтала, так и не наступил. - Она опять сделала небольшую паузу. Её взгляд не отпускал меня. Рут словно запоминала меня…

– Когда мы заканчивали школу, я так надеялась, что ты пригласишь меня на выпускной бал. Но ты выбрал малышку Кэти. Я знаю, что она затмевала своей красотой любую из нас в классе. Недаром она носила это прозвище. Все мальчишки желали оказаться на твоём месте. И ты был так горд, что её выбор пал на тебя. Все девочки втайне её ненавидели. Мы даже организовали небольшую группу "Напакости малышке Кэт". Сейчас, вспоминая об этом, я ощущаю себя полной дурой…

Неужели ты так и не понял за все эти годы, что я чувствовала к тебе? Почему ты меня не замечал, Майк? Наверное, такова моя судьба. - Очередная пауза, сопровождаемая глубоким вздохом Рут. Но она тут же продолжила.

– Во времена учебы в колледже, на дискотеке, мы встретились с тобой. Я полдня готовилась к ней, узнав, что ты тоже будешь там. Я потратила последние деньги на новое платье. Но пойти туда одной было немного страшновато. Все эти развлекательные мероприятия никогда не приходились мне по вкусу. Однако я решилась. И вот, оказавшись в центре танцпола, я старалась всеми силами привлечь твоё внимание. Да, Майк, в то время я очень была хороша собой, не то, что сейчас. И опять ты ничего так и не понял. Что ты сделал, Майк? Ты помнишь? Ты кутил не со мной, а с моей подругой Элис. Под утро вы уехали вместе, после чего она прожила с тобой ещё два месяца. Конечно же, я больше с ней не общалась. Так глупо, Майк. Всё это очень глупо.

Через пару лет я встретила Стива. Он единственный, кто так настойчиво добивался моего внимания. Я долго отказывала ему в надежде, что ты займешь его место. Но сколько бы я не наблюдала за тобой, мне становилось лишь хуже. Все эти слухи, распространявшиеся о твоей шальной жизни, причиняли мне только боль. Потом я смирилась. Разве можно заставить полюбить человека против его воли? За всю историю человеческой жизни никому ещё это не удавалось. Не думаю, что природа сделает в моём случае исключение. Я решила выйти замуж за Стива, считая, что это поможет мне забыть тебя.

Мы жили очень хорошо, наша семья была наполнена идиллией. Но я всегда представляла тебя на его месте. Когда мы ездили отдыхать на берег океана, закрывая глаза, я представляла, что ты со мной рядом. Когда мы купили дом и стали в нем жить, я представляла, что это наш с тобой дом, Майк. Даже в постели… Да, Майк, даже тогда мне казалось, что это ты. Прости за всё, что я говорю тебе.

Я понимаю, что совершила большую ошибку, вовлекая невинного человека в свою игру. Он так любит меня, а я его – нет. Ни дня я не любила Стива, ни одной минуты, хотя мне с ним было очень хорошо и очень спокойно. Странно как-то, да? Живешь с человеком, делишь с ним быт. Тратишь на него всё своё время, но постоянно думаешь о ком-то другом. Я за это попаду в ад. Наверное, Люцифер уже ждет меня у разогретого чана, сталкивая в кипящую воду грешников. На нервной почве у меня стала прогрессировать эта чертова болезнь, и вот я здесь. Знаешь, Майк, я не боюсь. Я вытерплю все испытания, мне не важно, что ждет меня там. Захлёбываясь в кипящей смоле, я буду кричать только одно: «Я люблю тебя, Майк!». Я готова расплатиться за свою любовь. Теперь мне точно ничего не страшно.

Рут стала говорить всё тише. Последние слова уже было не различить. Я очень крепко сжал её иссохшую руку. Что я мог сказать ей тогда? Ведь мне и, правда, даже в голову не могла прийти мысль о том, какие чувства она испытывает ко мне. Как же я мог быть так слеп? Виновен ли я, на самом деле? Смог бы я предотвратить всё это? В моих глазах начало темнеть, но перед этим я успел заметить, что лицо Рут застыло в улыбке. Оно стало умиротворенным и спокойным. Я почувствовал, как она оставила меня в палате одного над своим безжизненным телом.

Я уже не помню, как покинул больницу. Не помню, говорил мне что-нибудь Стив, или нет.

Целую неделю я не мог оторваться от кровати. Не мог сходить на похороны Рут, чтобы попрощаться с ней. Да что там… Я ничего не хотел. Ни есть, ни пить…

Многое переменилось с того дня. Много прошло дней и ночей. Ещё не раз я влюблялся в девушек и пытался добиться их внимания. Ещё не раз был вовлечен в любовные интриги.

Да и теперь чувство любви для меня не чуждо.

Спасибо тебе, Рут, за то, что научила меня любить – пусть и такой высокой ценой. Возможно, я был виноват перед тобой. Но как ты говорила, сердцу не прикажешь, и ведь это правда.

Прости, что был слеп к тебе. Ты научила меня быть более внимательным, более чутким к чувствам других людей.

После последней встречи с тобой меня ждала ещё долгая жизнь – с многочисленными взлетами и падениями.

Вот почти уже двадцать лет я живу с Николь, и живу очень счастливо. А всё потому, что я знаю, какова цена отношения людей друг к другу. Этому научила меня ты, Рут.

Сколько людей проходит мимо? Куда они все спешат? Знают ли они, что такое любовь? Знают ли они, как важно замечать друг друга?..

Я сижу на крыльце своего дома, считаю проезжающие машины. Николь готовит на кухне.

Уже начинает темнеть, солнце прощается с нами, заходя за линию горизонта. Редкие лучи пытаются согреть землю перед величественным покровом ночи...

А это значит, что опять наступает время уже столько лет мучающей меня бессонницы…

Дорога домой

Весь день лил дождь. Большие серебряные капли с грохотом били по козырькам крыш. Густые тучи затянули небо, черным куполом накрыв целый город. Редкие прохожие, держа в руках разноцветные зонтики, перепрыгивали через лужи. Машины, подобно улиткам, медленно ползли по дорогам. Дождь затянул с такой силой, что вмиг усмирил пыл нетерпеливых водителей.

На телефон пришло сообщение. Волков принял заказ и завел двигатель. В такую отвратительную погоду дорога займет не меньше десяти минут, хотя в более благоприятных условиях весь маршрут можно преодолеть минут за пять. Последний заказ на сегодня, думал про себя Волков, и повезло, что придется везти клиента в сторону своего дома.

Медленно двигаясь по узкой дороге, через дворы новостроек, он всматривался в нумерацию домов. Самое сложное – найти нужный корпус. Бывали случаи, когда приходилось целый час кружить вокруг однотипных домов, подпирающих крышами небо. Зачастую это приводило к недовольству клиентов, не стесняющихся своего возмущения и резких выпадов в сторону водителя – до тех пор, пока машина не доставит их до конца маршрута.

Волков взглянул на часы: время ожидания не превышало нормы, что немного его успокоило. В конце дома висела табличка «Корпус С». Приметив её, он остановился напротив подъезда и отправил уведомление. Теперь оставалось дождаться клиента.

Никогда Волков не считал себя привередливым человеком, что и являлось действительностью. Немало раз судьба подкидывала испытания, проверяя на прочность его силу духа. Однако почти всегда перед очередной встречей с клиентом его окутывало стеснение. Иногда он до того смущался и цепенел, что мог позабыть взять оплату. Видимо, виной тому было частое проявление неуважения со стороны дерзкой молодежи, на которое он насмотрелся за время своей работы. Примерно раз в месяц Волков клялся себе, что покончит с работой в такси, но нужда заставляла его возвращаться в кресло водителя.

И теперь он сидел, вглядываясь в льющиеся с неба потоки воды и размышляя, кого же на сей раз подкинет ему судьба, чтобы отправиться в путь.

Двери подъезда распахнулись. Показалась фигура человека в длинном плаще, прикрывающего лицо высоко поднятым воротником. Быстрыми шагами он приближался к машине. Волков разблокировал двери, и через несколько секунд человек уже сидел на пассажирском сиденье. Он опустил воротник, снял головной убор, и Волков увидел, что перед ним женщина. Автоматически прибавил газ, чтобы тронуться с места, но что-то ещё раз заставило взглянуть на неё.

Женщина была не молода, однако с первого взгляда сложно было понять, сколько ей лет. Кожа на лице не знала морщин, но седые волосы намекали на преклонную мудрость. Глаза блестели ясностью ума, и белые ровные зубы сверкнули из-под алых губ.

- Добрый вечер, - мягким и теплым голосом поздоровалась она.

- Вечер добрый, - незамедлительно ответил Волков, с удивлением отметив про себя, с какой легкостью он произнес эти слова.

Свет фар пробивал дорогу сквозь плотную стену дождя. Машина медленно двигалась через двор в сторону широкого проспекта.

- Ещё немного, и поедем быстрее. Главное – выбраться из капкана новостроек, - сказал Волков и сразу поджал губы, ещё больше удивляясь неожиданной раскованности.

- Прошу вас, не спешите. Несмотря на большой дождь, этот вечер прекрасен, - она продолжала медленно говорить, и с каждым ее словом Волков чувствовал всё большее спокойствие и расслабленность.

Что за удивительная женщина? Находиться рядом с ней становится всё приятнее. Бывает, встретишь впервые человека, а уже складывается ощущение, будто знаешь его всю жизнь. Будто не расставался с ним вовсе, и много вас связывает, и многое вы пережили. Голос такого человека кажется хорошо знакомым, а привычки – давно изученными. Откуда берутся такие знания о людях? Говорят, что всегда происходит так, когда встречаешь родственную душу. Как странно! Значит, среди людей вы можете быть чужими, а среди душ - родными? Значит, не только по роду своему имеются близкие люди, но и на более тонком уровне? Люди, не связанные кровью и общей историей? Люди, блуждающие по свету, перенимающие знания в разных уголках мира, не имеющие ничего общего, при одной мимолетной встрече могут почувствовать, что нашли близкого, родного человека? А, может, потому что все люди ведут своё начало от одного мужчины и одной женщины? И, несмотря на миллиарды перерождений, мы продолжаем чувствовать эту связь?

- Вы любите дождь? - спросила тихонько женщина, отрывая Волкова от глубоких раздумий.

- Я? - немного растерялся он. - Нет. Вернее, люблю, если мне не приходится сидеть за рулем и вести машину. Не будь дождя, я вмиг доставил бы вас по адресу. Да и вы не промочили бы одежду.

Сказав это, Волков заметил, что одежда женщины была сухой, будто она не бежала под дождем пару минут назад.

- А я люблю дождь. Ведь именно дождь смывает грязь и наполняет мир свежестью.

- Я никогда об этом не задумывался, - ответил Волков.

- Это не страшно, - на лице женщины мелькнула улыбка. - Для большинства людей дождь всего лишь природная помеха. Временная трудность, которую необходимо переждать в укрытии. А для меня это прекрасное время. Под монотонный шум летящих капель мне хочется замереть на месте, глубже вдохнуть свежее дыхание мира и погрузиться в мечты. И, скажу вам, что лучше всего мечтать в одиночестве. Да-да, именно одиночество оберегает мечты от забвения.

- И о чём же вы мечтаете, позвольте спросить? - не скрывая любопытства, поинтересовался Волков.

- Чтобы всё продолжало идти своим чередом. Послушайте, - женщина повернулась к Волкову, её глаза блеснули, а губы немного вздрогнули, будто она готовилась сказать что-то крайне важное и совершенно неожиданное для самой себя.

- Ведь вы можете хранить секреты? Знаю, что можете. Я расскажу вам про мою мечту.

- Да, конечно, мне весьма интересно узнать.

- Я мечтаю, чтобы мир продолжал существовать. Чтобы необходимость уходить и возвращаться никогда не прекращалась, ведь в этом и заключается всё таинство мира. Для меня это крайне важно.

Женщина воодушевилась своей речью, продолжая жарко говорить Волкову о мечте. В эту минуту она больше походила на юную влюбленную девушку, что так завораживающе рассказывает о своём возлюбленном.

- Простите, я понимаю, что выражаюсь не слишком ясно. Моя мечта кажется непонятной и даже слегка безрассудной, но знайте, что я говорю вам правду.

- Не переживайте. За два года работы в такси мне ещё не такое приходилось слышать. И пусть вы выражаетесь, как сами сказали, не слишком ясно, это нисколько не служит помехой для удовольствия вести с вами разговор.

- Спасибо, - скромно улыбнулась женщина. - Разрешите и мне полюбопытствовать?

- Да, я с радостью удовлетворю ваше любопытство.

- Почему вы работаете водителем такси?

Волков немного замешкался, ему не хотелось затрагивать эту тему.

- Не бойтесь, - успокаивающе продолжила женщина. - Вы можете доверять мне. Я умею хранить секреты лучше любого человека на земле. Говорите смелее.

Волков сделал глубокий вдох.

- Нужда в деньгах привела меня к этой работе. Всю жизнь я был учёным, преподавал в университете, но после одного инцидента меня попросту вышвырнули на улицу. Но, поверьте, я не имею никакого отношения к происшедшему. Проще сказать, меня подставили коллеги. Они сочли меня слишком слабым и неугодным в эпоху нового времени. Новым ректором университета стал весьма ненавистный тип. Не раз он ломал судьбы молодых учёных, присваивая себе замечательные открытия. Ему многое сходило с рук благодаря хорошим связям в верхушке правительства. И так сложилось, что на старости лет я тоже стал помехой.

- Не злитесь на свою судьбу, - сказала женщина после недолгого молчания. - Есть вещи, которые необходимо учиться принимать, как есть.

- Вы сейчас говорите о несправедливости мира? - усмехнулся Волков. – Я, правда, не держу обиды на него. Мой отец всегда говорил: «На шутку не сердись, в обиду не давайся»... Да и что мне? С голоду по миру не подался. Жена путная – от дурных мыслей словом убережет, от дурных дел лаской умерит. Дети воспитаны в заботе и любви. Никогда не слышали брани – ни от отца, ни от матери. Теперь своих детей растят и в гости регулярно приезжают стариков навестить. Всю жизнь живу по совести, на чужое не заглядываюсь. Что же мне злиться на судьбу? Мне кажется, что судьба весьма добра ко мне.

- Замечательные слова. Достойные! - с ликованием ответила женщина. – Поверьте, профессор, в последнее время я всё реже встречаю людей с подобными рассуждениями. Большинство жалуются на несправедливость, которая регулярно преследует их. Люди не понимают, что копировать чужую жизнь нет никакой необходимости. Гораздо важнее не запачкать сердце и разум грязными мыслями и унизительными заботами. Я прекрасно помню времена, когда людям удавалось пройти жизненный путь и вернуться душой к предкам. Вы представить не можете, профессор, скольким пришлось остаться на земле и скитаться в поисках возможности вернуться домой.

- Простите, я не совсем понимаю, что вы хотите этим сказать? - спросил Волков настороженно.

- Прошу вас, подождите ещё немного. Мы почти приехали.

Надоедливый дождь, который не переставал орошать землю, незаметно стих. Черные тучи, словно легкой рукой художника, постепенно меняли форму и цвет, развеивая грозную тьму и оставляя прозрачно-белые облака. Менялся не только цвет неба, но и сам воздух будто окутывал движущуюся машину теплым и сладким дыханием. На пути неожиданно появился туман. Густой и непроглядный. Стремительно поглощающий дорогу. Через несколько мгновений он растянулся вдоль всего горизонта, затмив своим покрывалом небо.

- Что это? - испуганно сказал Волков.

- Смелее, профессор, - сказала женщина, сверкнув белоснежными зубами. - Вам нечего бояться.

Машина врезалась в клубы густого тумана. Видимость исчезла полностью. Волков не мог разобрать направление движения. Казалось, что они вовсе застыли на месте, а, может, и зависли в воздухе. Тело стало легким, подобно состоянию невесомости. А, быть может, он и, правда, находился в этом состоянии, точно определить невозможно. Его зрачки расширились, и вот уже заполнили всю поверхность глаз. Ни разу в жизни, он не чувствовал себя счастливее.

Туман начал искажаться, и вскоре перед ними возник просвет. Машина вырвалась из молочного плена и продолжила мчаться по широкой дороге. Путь был свободным. Ничто не мешало движению. Ни одной машины, ни одного светофора, ни одного прохожего не было видно. Они больше не ехали по городу. Местность была незнакомой. Вдоль дороги раскинулись поля. Нередко попадались высокие лиственные деревья, укрывающие под могучими ветвями каких-то необычных птиц …

Женщина указала рукой в сторону небольшого деревянного дома. Волков послушно свернул. Ещё несколько минут до указанного места они ехали молча.

Во дворе дома показался человек. Он заметил приближающуюся машину и приветливо помахал рукой.

- Вот мы и добрались. С возвращением домой, профессор, - нежным и тихим голосом сказала женщина.

- Я не понимаю, - растерянно сказал Волков.

Женщина вышла из машины. Помахала рукой человеку, стоявшему во дворе. Он приветствовал её в ответ. А уже через несколько секунд на месте, где стояла женщина, никого не было…

- Отец?

Волков сделал несколько шагов.

- Не может быть!

Во дворе показалась ещё одна фигура. Отец с матерью подошли ближе и крепко обняли сына. Взявшись за руки, они не спеша направились в сторону дома…

Стрелки

Каждая квартира хранит свои секреты. В некоторых из них секреты не задерживаются и пару дней. Но есть такие, где они таятся десятилетиями, а то — и вечность. Сложно сосчитать количество квартир, существующих в мире. Вы только представьте: десятки лиц, поколение за поколением, меняющие друг друга. Но многие вещи помнят своих хозяев, остающихся в памяти мебели, обоев, старых книг. А некоторые квартиры даже становятся подлинными свидетелями исторических событий.

Город затих и опустел. Ночь разогнала большинство людей по домам, оставляя на улицах одинокие зажженные фонари. Вдалеке едва слышался гул проезжающих машин.

Одну из комнат неприметного дома в конце улицы заполнили сигаретный дым и мелодия блюза — конца шестидесятых. В темноте с трудом просматривались висящие на стене картины неизвестного художника. Искаженные тени оживленно дрожали под тусклое пламя свечи.

На кровати двое. Он — покоритель мира. Бесстрашный путешественник, не раз бросавший дерзкий вызов судьбе. Сотни часов жизни провел он на опасных вершинах. Джомолунгма трижды покорялась его упорству. Случаи на Лхоцзе, а спустя два года — на Чогори, обрекли его имя на бессмертие. Если появлялась возможность бросить вызов судьбе, он незамедлительно собирался в экспедицию. Жажда адреналина и острых ощущений не давала покоя.

И кто бы мог подумать, что единственным слабым местом, его ахиллесовой пятой, была молодая хрупкая девушка: ещё совсем юная, красивая, удивительная, мечтающая сыграть главную роль. Последние два года она трудилась актрисой в одном известном театре. Её роли невелики, но с каждой из них она справляется блестяще. Для него не было сомнений, что очень скоро она заслужит внимание театрального режиссера. Её лицо будет на всех афишах театра, а имя не устанет слетать с уст бомонда. С плакатов, что развешаны на улицах в разных точках города, она будет встречать его красивой улыбкой. Будет мелькать на телеэкране, передавая ему горячие приветы. А он не устанет рассказывать друзьям, кто является его слабостью. Самым приятным заболеванием.

— Я благодарна за твою доброту, и всё, что ты делаешь для меня.

— Перестань, все дела, связанные с тобой, для меня только в радость.

Её взгляд задержался на часах. Рука потянулась к бокалу.

— Ещё немного, и мне придется уйти. Сегодня много работы. Я не хочу опаздывать, — её голос звучал очень нежно. Слова вылетали, как бабочки, бережно приземляясь на его уши.

— Как жаль, что ночь всегда короче дня.

— Не грусти, милый, — она коснулась ладонью его лица. — Мы с тобой словно стрелки часов. Я — минутная, и всегда убегаю от тебя. Но и всегда возвращаюсь обратно. А ты — часовая, тебе стоит немножко подождать, и я опять рядом с тобой. Мы — целое одного механизма. Поэтому не стоит так переживать.

Он задумался. Набрал полные легкие воздуха, видимо, хотел что-то сказать, но промолчал. Взяв минутную паузу, продолжил:

— А мы можем быть песочными часами? Ведь им не нужны стрелки. Никто не будет убегать. И все дела мы сможем делать вместе.

Девушка засмеялась, но сразу взяла себя в руки.

— Что ты такое говоришь, мой милый? Разве возможно для нас делать все дела вместе? Как ты представляешь себя на сцене? Или меня где-то высоко в горах? Ты прекрасно знаешь, что это невозможно.

— К сожалению, ты права, — ему неохотно пришлось согласиться. — Я всё равно не отпущу тебя. Ты должна остаться.

В этот момент девушка надевала нижнее бельё, осматриваясь по сторонам в поисках верхней одежды. Она молчала, стараясь удержать улыбку на лице. Время подсказывало, что необходимо поторопиться.

— Перестань, мой дорогой, ведь ты уже не маленький мальчик, чтобы так капризничать. Я всего лишь ухожу на работу.

— Но это займет целую неделю. Разве можно столько работать?

— Зато, представь, как мы с тобой хорошо отдохнем. Семь дней пролетят незаметно.

— Я уже мечтаю, когда мы вновь окажемся вдвоем на этой кровати. В следующий раз я тебя никуда не отпущу. Так и знай! Ты должна быть только моей.

— Да, мой милый, и так будет всегда.

Солнечные лучи, не стесняясь, заглядывали в комнату. Она открыла окно, чтобы впустить прохладный воздух. Вместе с ним в комнату ворвались аромат свежей выпечки и шум просыпающегося города.

Он поднялся с кровати и крепко обнял её. Глубоко вдохнул запах волос и поцеловал в губы.

— Может, останешься ещё ненадолго? — в его голосе таяли последние надежды.

— Я больше всего на свете хочу остаться, но мне надо идти. Ты должен это понять, — даже шепотом её голос звучал прекрасно.

— Хорошо.

Дверь квартиры захлопнулась. Она быстро спускалась по ступенькам. Выскочив на улицу, пробежав пару дворов, остановилась и достала телефон. Чуть отдышавшись, набрала номер своего мужа и сообщила, что скоро приедет домой.

Он простоит у окна ещё двадцать минут. Ключи и оплату за ночную аренду квартиры оставит внизу у вахтерши. И, выйдя на улицу, будет ждать такси, которое отвезет его домой к жене и двум детям…

Очки

Это произошло в те дни, когда мороз своей легкой рукой неповторимыми узорами расписывал оконные стекла. Каждому окну принадлежал свой рисунок. Каждой ели, что росла на краю хвойного леса неподалеку, — своё белое платье. Каждому мальчишке и девчонке — по красному носу. И немного румянца на щечках.

Зима наслаждалась своим величием, надменно шествуя по городам, лесам и озерам и оставляя за собой лишь белоснежный покров. Птицы в неравном противостоянии покинули оледенелые места и улетели на юг. А некоторые звери почтительно выбрали спячку.

Но только человек, громко смеясь, катился, как очумелый, по ледяным горкам. Дети с горящими глазами, способные растопить любую стужу, толкая друг друга, наперегонки поднимались к вершине, чтобы, как можно скорее, спуститься.

Несмотря на возраст, Степан Ефимыч получал огромное удовольствие от наблюдений за резвящимися детьми. На душе становилось как-то по-особенному легко. Казалось, что это он сам выскакивает из хаты и бросается к ледяным горкам за своей порцией бесплатного удовольствия. Наиболее близка ему было картина, когда дети помогали друг другу забираться наверх. Степан Ефимыч считал, что воспитание коллективного духа и взаимопомощи должны прививаться с детства. Именно они, по его мнению, и являлись ростками для создания крепких и дружеских отношений, которые неминуемо приводят к благополучию. Не только отдельного человека, но и общество, в целом.

Весь день, позабыв обо всём на свете, он мог умиляться игрой детворы… От мыслей его отвлекла жена, у которой из рук выскользнула посуда.

— Ах! Тарелку разбила, — раздался её голос.

— Ольга, оставь её. Иди сюда скорей.

Воспитанный в приличной семье, Степан Ефимыч не придал никакого значения разбитой посуде. Наоборот, хотел разделить с женой своё хорошее настроение.

— Погляди, как детвора резвится. Смотрю на них, и только теплее становится — словно кто-то разжег огромный костёр где-то здесь, — он положил руку на грудную клетку.

Ольга подошла к нему. Много лет они прожили вместе — рука об руку. И, может быть, от этого ощущение счастья не покидало их.

К сожалению, с годами зрение совсем стало слабым, и Ольга почти ничего не видела из происходящего за окном.

— Может, ты мне дашь свои очки ненадолго? Я посмотрю, как детишки резвятся.

— Ты же знаешь, что в моих тебе неудобно будет, — говорил Степан Ефимыч. — Зрение у нас с тобой разное.

— Хорошо, возьму свои, — сказала она.

Футляр лежал на круглом столе около полувековой вазы. Её глаза совершили немного усилий, чтобы разглядеть его. Она открыла футляр и оторопела: тот был пуст! Но ведь ей точно помнилось, что она убирала в него очки! Ольга заглянула в комод, затем руками обшарила все полки трельяжа — попытки оказались тщетными. «И как же теперь быть?», — подумала она. Ведь без очков ей уже никак не обойтись. Все новости в газете написаны мелким шрифтом. Все книги в доме поддаются чтению только отчетливо видящим глазам. И даже сейчас, чтобы посмотреть в окошко, необходимы очки. Если ей не удастся их найти, то мир станет для нее одним большим мутным пятном…

Она сообщила мужу о потере. Степан Ефимыч тут же её подбодрил:

— Наверняка положила на видное место и найти не можешь. Я посмотрю в комнате, а ты поищи в карманах одежды: может, туда засунула? Или в сумку так убрала, что и сама не заметила…

Через час весь дом был перевернут. Отодвинуты кровать, комод, шкаф. Разбросана посреди комнаты гора одежды. Степан Ефимыч два раза спускался в погреб, заглядывая за каждую банку. Он предполагал, что, может, Ольга, спускалась в погреб за компотом и оставила очки на полке. «Непросто будет Ольге, если не найдутся очки», — думал он про себя.

Его жена продолжала искать в самых непредсказуемых местах. Она заглянула во все кастрюли и даже в печь, но их нигде не оказалось.

— Ей, Богу, Степан Ефимыч, — взмолилась Ольга. — Это наказание мне за то, что не ходили в церковь на службу в Крещение Господне.

— Да что ты! — возразил муж. — Почему тогда мои очки на месте? Неужели Бог настолько несправедлив, что от грешной женщины спрятал очки, а от её грешного мужа — нет? Такого не может быть!

— Значит, это магия, — не унималась Ольга. — Эх, зря мы говорили за спиной о той молодой цыганке. Наверное, подслушала нас, а теперь устраивает пакости.

— У цыганок, может, язык и длинный, и гипнотический взгляд, но чтоб они разговоры на больших расстояниях подслушивали, это всё брехня. А вообще ты права: негоже за спиной про людей всякие гадости говорить. Если кипит в тебе желчь и просится выплеснуться через край, не в чужие уши лей её, а тому, от которого эта желчь начала закипать.

— Всё ты правильно говоришь, Степан Ефимыч, только очков моих так и не видно…

И розыск пропавшего предмета продолжился. После напрасного тщательного поиска в доме они дружно принялись обшаривать курятник. Заглянули в каждый уголок. И даже коня выгнали на улицу, переворошив всё сено.

Ближе к вечеру раздался стук в дверь. Женщина немолодых лет, которую все ласково называли Любаша, пришла осведомиться, почему Ольга не появилась сегодня на рынке, куда они по субботам хаживали вместе, чтобы прикупить сладостей…

Любаша застала семейную пару изрядно измотанной. Взъерошенные волосы на голове Ольги и учащенное дыхание Степана Ефимовича указывали на утомленный день, проведенный супругами. Что произошло в этом доме, понять Любаше удалось не сразу. И поэтому она решила не спешить с расспросами: присев рядом с Ольгой, принялась осматриваться. Дверцы стеллажей были открыты, вся посуда стояла на столе аккуратными стопками. Поначалу казалось, что в доме царил хаос, но, приглядевшись внимательней, легко можно было определить, что вещи стоят не на привычных для них местах, но в то же время, соблюдая гармоничный порядок.

— Беда приключилась, Любаша, — начала говорить Ольга. — Какой-то нечистый поселился в нашем доме. Вот точно помню, что убирала очки в футляр. А сегодня оказалось, что он пуст. Весь день мы ищем их, а найти не можем.

Теперь для Любаши стала понятна причина такого изможденного вида семейной пары. Она очень любила Ольгу и решила одолжить ей свои очки на некоторое время. Ольга очень обрадовалась её любезности и надела новые очки. После того, как окружающий мир запестрел отчетливыми картинками, на Ольгу напал заливистый смех, который поверг в глубокую растерянность Любашу и её мужа.

— В чем дело? — поинтересовался Степан Ефимыч.

— Мы весь день искали не те очки, мой дорогой муж. Они у тебя на носу, — всплеснула руками Ольга.

Супруг одной рукой взял очки за оправу, снял со своего носа, чтобы внимательно их разглядеть. Усмехнувшись и убедившись, что на нём все это время, действительно, были очки его жены, он спросил:

— А где тогда — мои?..

Катрин

Я знал, что однажды этот день настанет. Не могу сказать, что мысли о нем сильно тревожили меня. Однако я все же испытывал чувство беспокойства. Даже странно. На дворе 2089 год, и я знаю из разговоров моих друзей, что большинство не обращает на подобные вещи никакого внимания. Но моя мама всегда говорила, что я чересчур сентиментальный и люблю принимать близко к сердцу всякие мелочи. Пусть будет так.

Я покинул офис ещё до окончания рабочего дня. В нескольких словах объяснил начальнику, что мне предстоит непростой вечер. Он, кажется, отнесся с пониманием. Я заметил, как он слегка ухмыльнулся, и хотел что-то сказать, но в последний момент передумал.

Внизу у входа меня поджидал подержанный автосмарт. Я приобрел его год назад у весьма одиозного перекупщика, с которым мы жили какое-то время в одном доме. Конечно, он не узнал меня, или сделал вид, что не узнал. Но я и не настаивал на предоставлении скидки, хоть цена была немного завышена…

Усевшись в салон, почувствовал, как автоматические ремни безопасности обхватили моё тело. На дисплее появились красочные картинки: транслировались последние экономические новости. Голосовой командой я поменял новостную ленту на спортивную. Затем попросил робота включить любую спокойную музыку и, откинувшись в кресле, стараясь отключиться от всех мыслей, стал разглядывать дома через стеклянную крышу автосмарта. Автопилот доложил мне, что до конца маршрута остается пятнадцать минут.

Легкая вибрация кресла вернула меня к действительности. Все. Конец пути. Я покинул автосмарт, указав ему голосовой командой маршрут следования до парковки. Техника, беспрекословно подчинившись, исчезла за углом дома.

Я стоял у парадного входа. Мне хотелось ещё немного оттянуть момент и постоять на улице. В такие минуты воздух кажется каким-то особенным. Чтобы немного успокоиться, я выбрал на ручном браслете функцию «Дозировка никотина»: пожалуй, воспользуюсь двойной порцией. Через полминуты над моей головой появился летающий дрон — с большим ассортиментом никотиновой продукции.

В тот момент, когда мои любимые никотиновые шарики таяли у меня во рту, я обдумывал ход предстоящего разговора. Как заговорить об этом? Может, стоит сразу, только войдя в квартиру, сказать правду? Не выдумывать лишних слов и не пытаться искать оправданий. Честно признаться? Не знаю…

По долгу своей работы, выступая с докладами перед большими аудиториями, я давно уже не испытываю волнения. Мне приходилось даже преподавать ораторское искусство. Но сейчас я чувствовал, что весь мой опыт будет бессилен.

Больше нет смысла откладывать. Нужно идти.

Поднявшись в капсуле лифта на двадцать девятый этаж, я остановился перед дверью. Датчик мгновенно отсканировал сетчатку глаза, и дверные замки отщелкнули. Дверь приоткрылась, и я зашел в квартиру.

— Ты уже дома? Сегодня решил вернуться пораньше?

— Да.

— А почему ты говоришь так грустно?

Катрин выглянула в коридор. Её темные густые локоны прикрывали открытые плечи. На загорелое хрупкое тело был накинут домашний халат. Легкими шагами она подошла ко мне, нежно коснулась ладонями моего лица.

— Что-то произошло?

— Ничего, — я опустил её руки, и, пытаясь не встретиться взглядом, прошел в гостиную.

Повисла пауза. Честно сказать, в этот момент я чувствовал неловкость, которую никогда не испытывал прежде. Мне захотелось выбежать из квартиры и нестись сломя голову по улицам города до тех пор, пока силы не оставят меня. Да что со мной не так, черт возьми? Я поднял взгляд и увидел, что она стоит с каким-то застывшим и тревожным лицом.

— Так что же произошло? — теперь Катрин говорила более настороженно. Будто уже поняв всё наперёд.

— Понимаешь… — выдавил я из себя, но опять опустил глаза в пол.

— Да, я понимаю. За эти годы мне удалось хорошо изучить тебя. И сейчас ты хочешь что-то сказать, но отчего-то не можешь.

— Ты права, я не могу.

— Почему?

— Сколько мы вместе?

— Два года, одиннадцать месяцев и двадцать четыре дня, — она ответила, ни секунды не задумываясь.

— Сколько раз я говорил тебе, что ты лучшая девушка на Земле? Только без цифр, просто ответь.

— Много.

— А, знаешь, почему я так много раз говорил тебе это?

— Почему?

— Потому что это правда. Ты самая лучшая и красивая девушка, с которой мне доводилось говорить. Ни с кем из людей я не испытывал ничего подобного. Я смело могу заявить, что это лучшие три года в моей жизни. До встречи с тобой мне казалось, что я жалкий неудачник. И в моей жизни нет никаких надежд на светлое будущее. Благодаря тебе я смог найти хорошо оплачиваемую работу, подтянуть физическую форму. Десятки книг мы перечитали вместе и ночами напролет обсуждали главных героев. Как мы переживали за их судьбы, помнишь?

— Я очень хорошо это помню.

— Ты права, кое-что, действительно, случилось.

— Что же? — не удержалась она. На лице её вспыхнул румянец.

— Я чувствую, что полюбил тебя.

— Ах! — она спрятала лицо за нежными ладонями, но вскоре опустила руки. Впервые я увидел на её лице слёзы. — Ты никогда не говорил мне эти слова. Я не могу передать свои чувства. Я растеряна. Ты полюбил меня? Правда?

— Да, это правда.

— Но почему твой взгляд продолжает что-то скрывать?

Опять повисла пауза. В этот момент я хотел наброситься на неё и сковать в объятьях. Но нашел в себе силы не пошевелиться и продолжить:

— Однажды мы говорили с тобой, что наступит день, когда…

— Не может быть! — воскликнула она. — Неужели этот день наступил сегодня?

В её голосе звучало безграничное отчаяние.

— Не может быть… — повторила Катрин.

— Да. Сегодня именно этот день.

Мы смотрели друг на друга некоторое время. Мы оба чувствовали, что нам больше не нужно слов. Одновременно мы испытывали чувство непередаваемого разочарования перед неминуемыми событиями. Как я хотел остановить время! Или повернуть его вспять, чтобы прожить с ней ещё день! Ещё час! Ещё миг!

— Что сейчас надо делать?

— Мне нужно подойти к системному блоку.

— Действуй, — тихо проговорила она.

Я медленно встал с дивана. Подойдя к системному блоку, я достал из кармана карту памяти. Наши взгляды пересеклись.

— Для меня это были лучшие три года. Спасибо, что научил меня любить, спасибо, что дал мне возможность почувствовать себя человеком, — она говорила, смотря мне в глаза, по её щекам текли слёзы.

— Спасибо, что ты была рядом.

— Действуй, — повторила она.

Я подключил карту памяти к системному блоку. Файл начал автоматическую установку. Я посмотрел на неё в последний раз. Голограмма резко исказилась, а затем исчезла. В комнате, кроме меня, больше никого не было.

Окно загрузки подсказало мне, что до окончания осталось несколько минут. Новые обновления вышли вовремя, как и было заявлено разработчиками. Я приобрел на них лицензию ещё за год до выхода. Минусом было то, что для обновлений необходимо было полностью удалить предыдущую версию программы, и, тем самым, все сохраненные данные оказывались утерянными. Первая версия была пробной. Разработчики не давали гарантий, что программа сможет работать исправно длительное время, но на практике вышло, что программа отработала без нареканий неполных три года. Могло ли им прийти в голову, что за три года, до выхода первых обновлений, тысячи человеческих сердец окажутся разбитыми? Позже я слышал, что были зафиксированы случаи самоубийств. Но, к счастью, среди моих знакомых подобных прецедентов не было. Через несколько минут файл закончил установку. Передо мной возникло меню, разбитое по категориям. Необходимо создать образ обновленной программы. Я свернул файл, чувствуя сильную усталость. Лучше вернуться к этому на следующий день.

Всю ночь я не мог уснуть. Я думал о Катрин…

Запретный плод

Марли — мальчик с голубыми глазами

1

Небо сгущалось тёмными красками, облачная простыня расстелилась, спрятав под собой сияние звёзд. Ночь обещала прохладу. Тишина, окутавшая комнату, заставляла слушать доносящийся издалека лай собаки, незамедлительно реагировавшей на странный шорох возле её владений. Но повода для беспокойства не было. В этот вечер не существовало ничего, что смогло бы хоть на миг отвлечь от бесконечного потока мыслей.

Марли, которому неделю назад исполнилось одиннадцать, закинув руки за голову, лежал в своей комнате. Взгляд устремлён в одну точку, мышцы лица слегка напряжены, медленный вдох — очередное скитание по просторам своего сознания. Сколько времени он лежит неподвижно? И почему последние два дня так сложно унять бешеный такт сердца?

Мальчик пытался разгадать это, как старые археологи, посвятившие многие годы раскопкам. Он всегда задавал вопросы. Они никогда не докучали окружающим, потому что большинство этих вопросов были предназначены самому себе. Марли с удивлением отметил, что не ощущает чувства голода, хоть и не помнит, когда ел в последний раз. Возможно, утром… Или вчера вечером? Разве можно человеку прожить сутки без еды и совсем не думать об этом? Это вероятно только при одном условии: если с этим человеком что-то произошло…

Но ведь он не закован в цепи! Никто не ограничивает его в свободе! Но это чувство…

Появившееся внутри, оно с каждым днём разжигает своё пламя всё сильнее, словно неведомые силы подбрасывают и подбрасывают в этот костёр дров. Он уже не может унять пожар. Марли начинает кричать, рвать на себе одежду, огонь обжигает его лицо. Пшеничная чёлка вспыхивает как факел, с жадностью распространяющий языки пламени по всей голове. Он видит, как его руки покрываются обгоревшей чёрной коркой, из последних сил пытается позвать на помощь, но слышен лишь хриплый стон. Марли понимает, что обречён: расплавленная одежда уже впиталась в обугленную кожу. Он издаёт звук на вдохе, по лбу текут огромные капли пота… Марли просыпается.

За окном ещё темно. Взгляд сосредотачивается на циферблате часов: маленькая стрелка не достигла цифры «четыре». Над людьми продолжает властвовать ночь. Он вытирает рукавом пот со лба, поднимается с кровати и подходит к окну. Долго смотрит сквозь стёкла, а в мыслях, обрывками, мелькает кошмарный сон. Уже второй за последние дни.

Марли медленно снимает одежду, забирается под одеяло. Тело ощутило небольшую прохладу простыни. Ветер за окном стал усиливаться, мелодичным свистом пробираясь сквозь рамы.

Почему к нему в гости стали наведываться кошмары? Наверное, внутренние переживания распахивали перед ними дверь. Вопросы сыпались стремительно, как снежная лавина, поджидающая неопытного путника.

Неужели всё дело в ней? Луч просветления пронзил его. Как же странно могут действовать друг на друга люди. Но что он знает о ней? Лишь имя? В каждую минуту, когда Марли смотрел на неё, жажда созерцания только усиливалась. Марли доводилось и прежде общаться с разными девочками, и случалось, что разговоры приносили огромное удовольствие. В чём же загадка? Почему эти мысли превращают ночь в кошмары?

Совсем скоро Марли сможет окончательно понять ощущение, не покидающее его. Оно называется — любовь.

2

Первые лучи солнца уже согревают крыши домов, небо начинает насыщаться лазурью. Марли проснулся, не заметив, как пролетела оставшаяся половина ночи. Он надел свой любимый джинсовый комбинезон и отправился на запах, исходящий из кухни. Завтрак ещё не остыл, а аромат его пробудил бы, казалось, чувство голода, даже у сытого человека.

Марли устроился за столом и молча уплетал пищу. Его мать была увлечена просмотром телепередачи.

— Наконец, ты пришёл, — сказала она, не отрывая взгляд от телевизора.

«Вы хотите перестать существовать впроголодь? Надоело платить налоги за тех, кто на них живёт? Только наш кандидат в депутаты сможет изменить вашу жизнь, голосуйте без риска», — цветные картинки стали наперебой сменять друг друга, сопровождаясь симфоническими аккордами.

Марли обратил внимание, что костюмы и декорации постоянно менялись. Но хитрые лица людей оставались прежними.

«Только проголосовав за нашего кандидата в депутаты, вы получите пластиковую карту с вознаграждением, по которой сможете совершать покупки, и пять процентов от потраченной суммы будут превращаться в баллы. Накопив тысячу баллов, вы сможете обменять их на деньги в любых банкоматах страны».

Всё это казалась ему странным и непонятным. С утра до вечера показывали разных людей, каждый из них выглядел весьма солидно. Но что-то присутствовало на их лицах, может, некий подвох? Каждый обещал больше, чем предыдущий. Кто-то даже демонстрировал себя в кругу своей семьи. Марли видел на экране таких же подростков, как и он. Они постоянно улыбались и хвалили своих отцов. Все слова были одинаковыми, будто кто-то держит плакаты, по которым надо быстро прочитать очередную похвалу. Мальчик обращал внимание на их мнимую искренность, что напоминала выдавливание, когда в тюбике закончилась зубная паста, а почистить зубы крайне необходимо.

Мать воспитывала его одна, но Марли всё равно нуждался в её поддержке. Она ни разу не поинтересовалась, что он ощущает внутри себя. Например, когда Марли смотрит на небо или просто вдаль. Какие чувства у него может вызвать только что распустившийся цветок, или первый снег, укрывший белоснежным ковром землю.

Возможно, эта слепота к его душевным ощущениям была вызвана её личной трагедией. Ещё совсем юной девушкой она вышла замуж за человека, в которого была влюблена. Первые годы замужества оказались лучшими страницами её жизни. С детьми долго не получалось, может, судьба не хотела быть благосклонной, или на то были какие-то другие причины. Позже муж стал вести себя странно, и эта странность перетекала в гнев и жестокость.

Когда она поняла, что в ней прорастает новый виток жизни, её муж запил и даже стал подымать на неё руку. Ей становилось страшно за дальнейшую судьбу своего ребёнка, мысли об аборте давили всё сильнее. Она думала, что малыш может помешать её личному счастью. Множество передач по телевизору трубили, что девушки с младенцами на руках испытывали дикие трудности, когда становились бывшими жёнами. Для неё такой исход казался безумием.

Не находя сил терпеть, решение она приняла незамедлительно. Либо муж возвращается к прежней жизни, либо каждому придётся искать новый путь. Сильный скандал, крики, угрозы, громкий хлопок входной двери. Через месяц, когда Марли появился на свет, его ждала лишь одна пара глаз, и это были глаза матери.

Огромный круглый стол занимает полкухни. Марли сидит по диагонали от мамы. Просторный деревянный океан разделяет их берега. Ощущается привкус обиды за людей, не пытающихся видеть друг друга. Возможно, это страх пересечь весь путь в одиночку, словно они странники, потерпевшие кораблекрушение.

— Тебе снятся страшные сны? — нарушил тишину Марли.

— Мне перестали сниться сны после твоего рождения, — она даже не посмела оторвать любопытный взгляд от электронной коробки.

Марли не испытал никаких эмоций, за что позже немного ругал себя. Всё же ему пришлось взять небольшую паузу. В такие минуты стрелка на часах в углу кухни маршировала с особым усердием.

— В этом есть моя вина? — голос казался решительным. Но чистый взгляд выдавал растерянность.

— Когда ты долго лежишь под солнцем, и у тебя появляется рак кожи, это твоя вина или солнца?

— Не знаю.

— Вот и ответ. Ты сегодня опять просидишь весь день дома, так и не глотнув свежего воздуха? — менять темы ей удавалось так же легко, как перелистывать каналы.

— А если я опять просижу весь день дома и ничего не сделаю, завтрашний день будет другим?

— Не существует одинаковых дней, каждый день всегда отличается от предыдущего. Как реклама. Ее показывают ежедневно, но всегда в разное время.

Марли глубоко задумался. Даже муха, оторвавшись от люстры, застыла в воздухе, всё вокруг исчезло в бездне размышлений.

Значит, память нужна, чтобы запоминать одно и то же, но в разное время? Наступит ли момент, когда человек сможет испытать все ощущения, на какие только способен? И как понять, что этот момент наступил? Но становится страшно осознать, что если испытать все чувства, не облачится ли жизнь в кокон? Без какой-либо надежды, без капли мечтаний, когда однажды монолитный кокон сначала испытает внутреннее возбуждение, его стенки начнут плавное покачивание, создаваемое вибрацией изнутри. Едва заметные трещины начнут разгон, соединяясь, набирая скорость в безумной жажде разнести целое в мелкие осколки. И вместо серой оболочки останется насыщенная оттенками жизни, удовлетворённая самой природой порхающая бабочка. Как хочется стать ей, быть свободным в выборе. Наслаждаясь перелётом между цветами.

— Даже бабочки летают только на те цветы, что привлекают больше всего, — она вырвала его мысли из сознания, а, может, его мать владела телепатией? — Дети в твоё время мечтают стать пилотами огромных птиц, или военными, а ты всё летаешь от цветка к цветку. Что в этом интересного? Зачем подвергать свою жизнь опасности, если можно жить у одного цветка? А нектар везде одинаковый. Проделывать тяжёлый путь, чтобы получить то же самое, могут только глупцы.

Ему нечего ответить, разве что опустить взгляд на дно тарелки.

— Так, ты идёшь на улицу? Сегодня будет солнечно, в такую погоду от прогулок можно получить много удовольствия, — желание остаться одной на кухне усиливалось у матери с каждой минутой. Любимая передача о моде притягивала миллионы глаз к телеэкрану.

— Ничто не может доставить удовольствие для сна больше, чем шум дождя за окном, — лениво ответил мальчик.

— Ты разве мало спал ночью? Или твоя жизнь идёт во сне, а не наяву?

— В данный момент моя жизнь идёт рядом с тобой, мама.

Марли поднялся из-за стола, оставив недоеденный завтрак. Как же хотелось заговорить о странных ощущениях. Но с кем? С электронной коробкой? Сколько было попыток смотреть, и понять разговоры людей, что постоянно мелькали на экране, никаких ответов найти не удавалось. Мысли о Джейн развивались в геометрической прогрессии. И какое же у неё красивое имя, и лицо, и волосы, и глаза, и губы.

Глянув в очередной раз на часы, он решил выйти из дома. Марли не почувствовал запаха свежего утра, в душе от серой беседы с родной матерью не оставалось ничего. Он точно знал, куда сейчас отправится, и кого он хочет в эти минуты увидеть больше всего на свете.

3

Одинокое дерево впилось могучими корнями в почву, вырастило ими огромную подземную паутину. Оно уже несколько десятилетий заявляет своё право на существование: раскидистые ветви тянутся к небу, а цветущая крона каждый год становится надёжным пристанищем для мимолетных птиц.

Перекинутое через одну из ветвей сплетение верёвок — в натяжении от небольшой доски поперёк… Качели… На ней медленно раскачивается девочка с устремленным вдаль взглядом. Ее платье отдаёт свежестью. Лёгкое движение губ подсказывает случайному прохожему, что девочка задумчиво напевает детскую песню.

Джейн обожала это место, эти качели. Они недалеко от дома, и в то же время здесь всегда можно укрыться от взрослых глаз, остаться наедине с собой, что весьма необычно для такого цветущего маленького ангела. Её всегда окружало внимание, от которого лицо наполнялось улыбкой. Но порой так хочется спрятаться хоть на миг от всех похвал, от лестных слов, и только медленно раскачивать тело параллельно земле и мечтать, мечтать, мечтать…

Марли шагал по извилистой тропинке. Так удивительно, что в огромном поле стоит одинокое дерево, такое приметное и недосягаемое. Издалека нелегко разглядеть, что кто-то может раскачиваться на его ветвях. Мальчик полностью доверял своим ощущениям, он знал, что именно там встретит Джейн. И внутренний голос не подвёл, за сотню метров он увидел качающийся силуэт, за которым тянулся шлейф лёгкого платья. Его шаг стал крепче и шире, а грудь увеличилась в объёме, но не от глубокого вдоха, а от истерических ударов сердца.

— Как ты меня нашёл, маленький мальчик? — спросила Джейн, когда Марли оказался в нескольких шагах.

— Я не маленький, а такой же, как и ты, — ответил он с небольшим смущением, потому что Джейн старше его лишь на год.

— Неправда, между всеми людьми есть разница! Кто-то хуже, а кто-то лучше. Кто-то большой, а кто-то маленький. Мой дядя говорит, что не бывает одинаковых людей. Никогда. Даже, если они родились в один день и очень похожи друг на друга, судьба у каждого всё равно останется своей.

— Судьба?

— Да, судьба. Я не понимаю значения этого слова, но так говорит мой дядя. У тебя красивые глаза, — в этот момент её взгляд задержался на нём, он проникал куда-то вглубь и вызвал на щеках Марли небольшой румянец.

— Мама говорит, что они голубого цвета, как у неба. А мне кажутся серыми.

— Но ведь небо может быть и серым, если оно часто грустит. А когда оно радуется, то становится голубым. И от этого многим людям делается хорошо.

— Ты часто смотришь на небо?

— Я это делаю нечасто, только, когда бываю здесь. А ты часто смотришь на небо? Просто мне непонятно, зачем смотреть на него? Ведь небо всегда одинаковое, и будет таким, как сейчас, ещё тысячу лет. Вокруг есть намного больше интересных вещей, которые нужно посмотреть и потрогать. А тратить время, чтобы каждый день глазеть на небо… Ну… Наверное, это так скучно. А я не хочу скучать, мне хочется всегда жить весело и интересно. А когда грустишь и тоскуешь, мой дядя называет это состояние меланхолией. Мне это слово совсем не нравится, от него начинает знобить.

— А я каждый день смотрю на небо, — признался Марли. — Смотрю, как плывут облака, как появляются звёзды, как сгорают кометы в атмосфере, осмелившиеся слишком близко подобраться к нашей планете. Каждый раз я даю имя облакам, потому что они всегда разные. Может, у каждого из них своя судьба, мне это точно неизвестно. Я не знаю, куда они отправляются дальше, когда проплывают мимо, но я чувствую, что мне теплее при взгляде на них. Словно они наполняют меня своей лёгкостью, позволяющей мне парить над землёй. Небо скрывает в себе миллионы различных оттенков, и облака приобретают миллион различных форм, я знаю, что сегодняшний день не похож на предыдущий. Именно это и помогает мне понять, что я живу.

— Странно это всё, всё, что ты говоришь, — черты её лица сгустились. — Мне, наверное, это не понять, но я попробую. Мне кажется, нет ничего лучше развлечений. Радость и смех только продлевают жизнь. И чем больше радости испытывает человек, тем дольше он проживёт, так говорит…

— Твой дядя.

Марли не ожидал, что эти слова вырвутся из его уст. И поймал на себе суровый взгляд девочки. Её губы надулись, а руки сжали верёвки качелей ещё сильнее. Несколько покачиваний вперёд и назад она проделала именно с таким застывшим выражением лица.

— Извини, я не думал испортить тебе настроение, я хотел тебе что-то рассказать. Мне кажется, это очень важно, — он немного помялся, не зная, как подобрать необходимые слова и продолжить. — Все последние дни мне снятся плохие сны, и ещё я что-то чувствую, когда…

— Так посмотри на облака, и тебе точно станет легче.

Джейн поднялась с качели и, описав круг вокруг дерева лёгкими изящными шагами, оказалась напротив него. Её руки коснулись его плеч.

— Извини, я тоже не хотела тебя обидеть, но у тебя получилось это сделать, разве я не могу ответить тебе тем же? Нет, сейчас это слова не моего дяди, а мои. Слышишь, это мои слова! Я не хочу больше говорить, я хочу играть. Мне начинает становиться скучно. Ты ведь не хочешь, чтобы я скучала?

— Я именно за этим сюда и пришёл, Джейн, только для того, чтобы поиграть с тобой.

— Вот таким ты мне нравишься больше, — её голос прозвучал звонко. — Но прежде напомни мне своё имя. Ты ведь живёшь неподалёку от Сида? Погоди, погоди, дай я вспомню, — в этот момент ветер нежно потрепал её густые каштановые волосы. — Тебя зовут Марли! Я слышала о тебе.

— Что же ты слышала? — удивился он.

— Что тебе снятся плохие сны. И ты ещё что-то чувствуешь.

Они вместе громко засмеялись, не отрывая друг от друга глаз. Марли испытал приятную волну, раскатившуюся по всему телу. «Может, и правда смех и веселье сближают людей», — думал он про себя. Тогда ему следует больше развлекаться, чтобы её глаза всё время смотрели на него именно с таким теплом.

— Ты хотела поиграть в какую-то игру? — спросил он.

— Да, и правила очень простые. Надо собрать тридцать полевых гераней. Победитель качается на качелях, а проигравший эти качели будет раскачивать. Ну, как? Идёт?

— Правила слишком просты, чтобы мне проиграть, — ответил он, бросаясь к своему первому цветку.

Они бежали по полю рядом, срывая цветы. Их смех разносился до самых краёв большой равнины. Конечно, он уже успел хорошо усвоить правила игр, в которые любила играть Джейн. Скорее, это было одно правило, и оно являлось главным для Марли: никогда не выигрывать.

4

Ветер обдувал лицо жадным порывом, перебирая светлые волосы мальчика. Он карабкался вверх к вершине, цепляясь за небольшие уступы скалы. Страх переполнял его, изливая лёгкую судорогу по всем конечностям. Марли прижимался к скале, что было сил, иначе ветер снёс бы его, как и всё остальное, неподвластное своему напору. Правая нога нащупала маленький выступ, который показался надёжным. Но полного веса мальчика кусочек вековой скалы не выдержал и откололся от огромного монолита. Руки ослабили хватку, не успели найти новые зацепки, Марли рухнул вниз. Ветер усилился десятикратно, шум закладывал уши. Бездна встречала его обречённое тело с распростёртыми объятиями.

С первыми лучами рассвета в комнате Марли раздался глубокий вдох, сопровождаемый пронзительным звуком. Сидя на кровати, он ощутил собирающиеся капли пота на лбу. Дыхание учащённое, а мысли переполнены тревогой. Кошмары, которые заканчивались неминуемой гибелью, очень пугали мальчика. Желание положить этому конец выходило на первый план. Ему необходима помощь. Он был уверен, что любой, оказавшийся в тяжёлом положении, нуждается в поддержке близкого человека. Руки стали лихорадочно искать одежду. Даже, если придётся зубами перекусить телевизионный кабель, он готов. Во что бы то ни стало мальчику необходимо поговорить с матерью.

На кухне перед ним предстала картина точь-в-точь, как вчера утром. Мать всё в том же положении перед электронной коробкой, изредка выдавала лёгкую косую улыбку, означающую, что она ещё по эту сторону экрана. Марли, выхватив из её рук пульт, нажал большую красную кнопку — погасил свет голографической парадигмы.

— Ты должна со мной поговорить! — потребовал он. — Или скоро я начну бояться ночи. Мне опять снились кошмары, все они разные, но итог всегда одинаковый. Что мне делать? Как избавиться от этого?

Его руки были наполнены лёгкой дрожью, а лицо окрасилось в синеватую белизну.

— Никто в этом городе не толкует сны лучше Филии. Она начала разбираться в сновидениях ещё задолго до моего рождения. Говорят, ей тысячи лет, и она дочь первых людей.

— К чему мне эти сказки! — голос мальчика был исполнен дрожью. — Мне нужна помощь, и эта помощь должна быть твоей, а не старой ведьмы. Разве ты не понимаешь?

— Ведьма? Хотя отрицать это можно с большим трудом. И с чего ты взял, что я тебе не помогаю или не хочу этого делать? Ты жалуешься на сновидения и кошмарные сны. Вот если бы тебя беспокоил голод или грязная одежда, тогда — да… Но ты требуешь от меня вещей, которых мне не видно.

— Тогда что делать? Отправиться к ней и получить исцеление?

— А я разве сказала, что она кого-то исцеляет? Я лишь утверждаю, что она толкует сны. Всё, что она сможет дать тебе — ответ, а исцелить или погубить себя… Это всё дело рук каждого из нас.

Марли был возмущён ответом матери. Он медленно опустился на стул. В электронной коробке снова зажёгся свет. Изображения людей стали мелькать один за другим, передавая различные эмоции. В них мальчик видел только игру, ничего, сравнимого с искренней жизнью, на глаза не попадалось. Ни разу с тех пор, как эта коробка оказалась в их доме.

Марли вышел на улицу и отправился в путь. В городе немногие знали, где проживает старуха Филия. Поговаривали про неё и доброе, и ужасное. Решиться пойти одному удалось не сразу. Полдня просидев на кухне и не придумав ничего иного, Марли прибрал в карман три кусочка рафинированного сахара, для надёжности застегнул молнию.

Филия жила на окраине города, раньше люди часто захаживали к ней. Но потом, когда молодое поколение сменяло старое, у многих память о ней исчезла.

Марли остановился у огромных деревянных расписных ворот. На них изображена голова кошки, обнажающая острые клыки. Мальчик потянулся к большому свинцовому кольцу, оттянул его назад и дотронулся им три раза до массивной двери. Раздался неприятный скрип, дверь дала слабину, перестав быть преградой. Неуверенный шаг вперёд, ещё один. Через несколько метров дверь позади закрылась, Марли оказался один в тёмном доме. Мурашки по всей коже.

Свет лоснился по ступенькам винтовой лестницы. Марли интуитивно направился к ней. Спустя два десятка ступеней он оказался в просторной комнате. Небольшие окна находились высоко, так что солнечные лучи безнадёжно тонули в затемнённых стёклах. Большой камин — Марли едва бы смог дотянуться до его верха. Внутри камина брёвна, объятые альмандиновым покрывалом пламени. Старое потёртое кресло тёмно-зелёных переливающихся оттенков с высокой спинкой. На мягком сиденье хозяйка умиротворённо наблюдает за бликами в камине.

— Проходи, мальчик, погрейся у огня, сегодня он готов делиться своим теплом, — каждое слово её пронизывает насквозь.

Марли подошёл ближе, присел рядом, не осмеливаясь взглянуть на старушку. Молчание наполнило комнату. Прокатилось ощущение расслабленности, веки налились тяжестью. Ровные промежутки дыхания придавали спокойствие, как и запахи вербены, чертополоха и полыни.

Марли шёл через чащу, пробираясь всё глубже. Руки уже сильно расцарапаны об острую высокую траву. Уверенность идти вперёд нарастает с каждым шагом. Спустя сотню шагов он достиг поляны, до него донёсся шум бегущей реки. Жажда напиться ледяной водой затмила все желания и ослабила чувство опасности. Он бросился к берегу, капли влаги впитывались в одежду, наперегонки скатываясь с лица. В слепом желании утолить жажду он едва расслышал глухой рёв большой чёрной кошки, стоящей на противоположном берегу и прожигающей его зелёными глазами. Она рыкнула предостерегающе. Марли застыл на несколько мгновений. Даже страх быть растерзанным не превозмог жажду. Мальчик вновь опустился на колени и продолжал пить воду, краем глаза наблюдая за перепрыгивающей поток тенью. Поднял голову — перед ним та самая кошка. Ни одно животное в мире не сможет одним прыжком преодолеть столь широкое устье реки. Оказавшись вблизи, кошка молча оскалила белоснежные зубы.

— Уйди прочь! — закричал мальчик. — Я тебе не нужен, я знаю это. Ты специально хочешь отогнать меня от реки!

Кошка на его слова ответила лишь рычанием. Она медленно приближалась к нему.

— Что ты хочешь от меня? Уходи, уходи, я тебе не испугаюсь! — дрожь в голосе выдавала его. — Я ничего не делаю плохого, а всего лишь хочу утолить жажду.

Кошка махнула лапой, едва не разорвав ему лицо когтем.

— Разве тебе мешают пить, когда ты этого хочешь? — жалобно проговорил мальчик.

Кошачья тень сбила его с ног. Он почувствовал тяжесть лап.

Неожиданно раздался голос:

— Убегай, глупый мальчишка, если не хочешь встретить свой конец. Суметь пересилить мучающую жажду — в этом и есть твоё спасение. Это избавит тебя от всех твоих кошмаров».

Марли кричал, пока не сорвал связки. В его охрипшем голосе с трудом можно было различить слова:

— Нет, никуда я не уйду, пока не выпью всю реку! Я никуда не уйду, это тебе понятно, жалкая кошка?!

Клыки пронзили его плоть, сомкнувшись между костями ключицы. Резким движением головы кошка отделила часть мальчика от тела. Затем ещё один выпад, на этот раз клыки зацепили артерию. Не выдержав напряжения, она лопнула, изливая под напором кровь. Марли почувствовал, что весь намок, темнота в глазах усилилась, через мгновение он обмяк.

Очнувшись и увидев себя перед камином, Марли не сразу понял, что произошло. В кресле никого не было. Мальчик достал из кармана кусочки сахара, положил на пол у камина. Тревога усиливалась. Тихо поднявшись, он направился к выходу.

Выбежал из ветхого дома. И только, когда прошел несколько сот метров, к нему пришло осознание произошедшего: да, конечно, это одурманивающий запах трав заключил его в транс. Зачем? Взгляд пробежал по рукам — ни одной царапины. Руки беспорядочно перебирали по телу, где также не нашлось ни одного пореза. Сделал глубокий выдох. Появилось чувство усталости.

«Нужно скорее идти домой», — подумал он.

На город во всём своём величии надвигалась ночь.

5

Тем же вечером в большом кирпичном доме маленькая Джейн готовилась ко сну. На ней тонкая нежно-розовая пижама, так хорошо сочетающаяся с оттенками стен комнаты. Сегодня она решила не видеться с Марли, потому что изрядно наигралась с ним в прошлый раз. Они провели вдвоём полдня. А это не похоже на неё: ещё начнут плести всякую чушь, будто они гуляли не просто, чтобы играть и веселиться, а потому что им хочется находиться рядом друг с другом. Быть просто так — без игр, смеха, веселья. А если ещё подумают, что им нравится вместе и молчать?

Ночь обещала стать бессонной. Джейн долго ворочалась в постели, надеясь обнаружить благоприятное положение для сновидений. Она плохо ориентировалась по механическим часам, но когда длинная стрелка второй раз проскользнула мимо восьмёрки (кстати, её любимой цифры), решимость выйти из комнаты и нагулять сон только усилилась.

Девочка медленно приоткрыла дверь. Тихонько подошла к лестнице вниз. Когда ее рука уже коснулась перил, а одна нога ощутила твёрдость ступеньки, донёсся голос дяди. Он с кем-то разговаривал, и разговор был нежным. Как показалось Джейн — похожим на мурчание кошки, выпрашивающей ласку.

— Мне нужно время подумать.

Звук жидкости, наполняющий стакан, показался очень звонким, несколько глубоких глотков завершились соприкосновением стеклянного дна с поверхностью стола. Шорох шагов пересекал комнату в хаотичном направлении.

— На ближайших выходных точно не получится, и на следующих — тоже. Она останется у меня до конца лета. Поэтому встречи здесь довольно опасны. Да, я знаю, что она маленькая, вдруг она заподозрит и расскажет моей сестре? Эли меня точно прибьёт.

Девочка не сдержалась и громко чихнула, тут же закрыв рот рукой, но было уже поздно. Внизу голос дяди притих, а затем он быстро попрощался и убрал телефон в карман. Джейн решила не оставаться на месте, а стремительно спустилась.

— Милая, почему ты не спишь? — в тоне дяди ощущалось небольшое волнение.

— Мне никак не уснуть, я пыталась, но сновидения обходят меня стороной.

— Может, оттого, что ты весь день пробыла дома? Я же говорил, тебе следует больше гулять и развлекаться.

— Сегодня не хотелось никуда идти. Помнишь, я рассказывала тебе про одного мальчика? Его имя Марли, — на лице появилась маска смущения, но желание продолжить взяло вверх. — Так вот, я весь день думала над его словами. О том, как плывут облака, и что в них может быть особенного. Разве созерцание природы лучше развлечений? И что может быть лучше веселья?

— Я чувствую, как в тебе начинают созревать сомнения, моя дорогая, — он нежно обнял её за плечи. — Каждое сомнение порождает загнивание ума. А твой ум должен быть чистым. Не как у этих невоспитанных мальчишек. Ты должна очищаться звонким смехом, а не заполнять себя тоской. К хорошему это точно не приведёт. Этот мальчик, действительно, кажется странным, — выражение лица дяди приняло задумчивую гримасу. — После разговоров с ним тебе даже не спится по ночам.

— Это не так, не спится, потому что я весь день просидела дома и не истратила сил. Ты говоришь, что нужно веселиться, ведь во взрослой жизни на это совсем не останется времени.

— Правильно! Поэтому не слушай разговоры мальчишек, ничего не понимающих в развлечениях. Скажи, Джейн, тебе нравится этот мальчик?

— Да, мне нравится с ним играть.

— Нет, Джейн, я хочу узнать, нравится ли тебе с ним молчать?

Девочка, не раздумывая ни минуты, ответила:

— Нет, не нравится. Я никогда не захочу остаться с Марли и ничего не делать. Скажу тебе больше, завтра же я придумаю такую игру, в которой он не сможет ни секунды задуматься о своих облаках. Я буду так громко смеяться, что у всех людей, у всех птиц не найдётся ни минутки поскучать. Вот, дядя, какую я придумаю игру.

— Теперь я начинаю узнавать тебя. Иди спать, и пусть завтра весь город узнает, особенно все невоспитанные мальчишки, кто такая Джейн, и в какие она играет игры.

Девочка улыбнулась, прижалась к нему. Ароматы эфирных масел. Его нежные ладони, только что обработанные увлажняющим кремом, аккуратно пригладили волосы на голове Джейн.

Через десять минут Джейн погрузилась в мир сказочных снов. А её дядя, убедившись, что она крепко спит, пристально посмотрел в окно. Слегка сжимающиеся губы выдавали его волнение. Чувство долга подсказывало, что нужно остаться дома, закрыв плотно двери, и отключить телефон. Но безудержное влечение, желание испить до дна всю чашу удовольствий отбрасывали все сомнения в тень.

Металлический лязг тормозов. Свет фар на мгновенье ослепил окна дома. Осторожный и медленный шаг помог ему незаметно выбраться из жилища. Несколько секунд — и он оказался в салоне шикарного такси, где сразу встретил жаркий поцелуй своего друга.

6

На следующий день по извилистым дорогам городка разносились громкие шаги. Если сидеть у открытого окна и не смотреть на улицу, а слушать только шаги, можно с уверенностью сказать, что прохожий очень торопится. Сид, и правда, спешил: ему крайне необходимо проделать путь через полгорода и вернуться. Ведь этот день лета начинался как-то особенно. Утром пришли новости о сборе в месте для игр. Такое приглашение поступило впервые. Не поверив своему счастью, уже через полчаса он был среди детей с глазами, светящимися предвкушением отличного дня. Главное же, что виновницей этого сбора была Джейн. И Сид точно был в числе мальчишек, питающих к ней симпатию. Обнаружив отсутствие Марли, зачинщица пришла в негодование, а так как Сид жил с ним по соседству, она жалобно попросила сходить и привести его, как можно скорее. Нотка ревности промелькнула в умах мальчишек, но никто не подал вида.

И вот он у дома Марли, чеканит очередь стуков о дверь. Оказалось, Марли нет дома. Куда же теперь идти? Как же не хотелось расстраивать Джейн! Ведь это отличный способ привлечь её внимание. Поразмыслив пару минут, он наметил новый маршрут. Слегка помявшись, всё же решился сходить. Сид взмок от спешки, но всё же обнаружил сидящего на краю оврага маленького мальчика. Он замедлил шаг, немного отдышался, заодно прикинул подходящие слова и подошёл ближе:

— Марли, почему ты здесь? Говорят, это будет лучшей день, возможно за всё лето! Джейн устраивает большие игры, все ждут только тебя.

— А ты не знаешь, почему не играют без меня?

— Ну… — Сид очень смутился. — Наверное, такие правила.

— Правила Джейн? Я не хочу играть. Мне это не нравится.

— Мне тоже не всегда нравятся игры, в которые я играю. — Сид придал своему голосу больше напора, — но пробыть в одиночку всё лето как-то не хочется.

— А мне хочется, — сказал Марли. — Уходи, Сид, сегодня тебе не повезло, и ты не добьёшься расположения Джейн, о котором мечтаешь. Я никуда не пойду. Слышишь? Есть игры, в которые не хочется играть. Я хочу поговорить с Джейн. Так и передай ей, пожалуйста.

— А если я силой отведу тебя к ней? И потом заставлю играть с нами и смеяться. Разве ты не знал, что есть правила, при несоблюдении которых наказание не будет долго ждать!

Марли легко поднялся на ноги. Его взгляд прояснился, словно миллионы больших вентиляторов, направленных в небо, в считанные секунды разогнали окаймлённые тоской облака. Листья деревьев неподалёку зашелестели, как люди, аплодирующие после хорошего концерта. Марли не был готов к такому напору Сида, но подчиниться его угрозам сию секунду превратилось для него в кредо. Их взгляды встретились. Воздух вокруг накалился. Неужели они готовы терзать себя только из-за прихоти маленькой девчонки? Почему появляется желание, превращающееся в слепую ярость, от которой безнадёжно спастись, пока не выпустишь её на волю. Желание отстоять свои убеждения, не позволить ни одной мысли произвести росток сомнения. Только вперёд! Нестись в самое пекло без малейшей попытки оглянуться. Марли лишь успел подумать, как получил хороший удар в скулу. Он отлетел назад: плотина, сдерживающая ненависть, дала трещину. Марли бросился на обидчика, повалил его на землю, выплёскивая гнев. Яростное дыхание, истошный крик. В такие моменты секунды превращаются в вечность. Руки Марли обхватили шею Сида, чтобы скорее с этим покончить.

Но вдруг невиданная сила подкинула Марли вверх, сковала руки и грудь. Он отлетел. Между мальчиками появился образ огромного человека с пристальным взглядом. Он вытянул руки в стороны каждого, прекращая схватку. Сид был напуган появлением незнакомца. Ему уже приходилось видеть этого человека. После той встречи ничего не сохранилось в его памяти, кроме чувства страха. Недолго думая, Сид поднялся и, что было сил, убежал прочь.

Марли сначала отпрянул, но узнав своего друга, вздохнул с облегчением:

— Как же хорошо, что ты появился здесь. А то бы я убил его. Ты мой спаситель.

В ответ раздалось небольшое мычание. Способности говорить этот человек лишился много лет назад. Никто не знал, почему. Никто не знал его имени, откуда он, есть ли у него семья, друзья. Все называли его просто — Немой. Но за невозможностью говорить не стояла невозможность слышать. Как раз слух Немого очень хорошо развился за все эти годы. Он выживал, охраняя яблочный сад на окраине оврага.

Марли любил приходить в этот сад, здесь никогда не бродили случайные прохожие. Страх на рассказах о чудовищном охраннике развеивал все желания прийти сюда.

Их случайная встреча произошла, потому что Марли редко посещал площадки для игр, он сумел оценить самого Немого, а не слухи о нём. Они стали хорошими приятелями.

Минутную паузу нарушил беспорядочный звук из уст Немого. Якобы поддерживая разговор, Марли продолжил:

— Это Сид, мой сосед. Он хотел силой утащить меня на площадку для игр. Он и все остальные заставили бы меня играть в игры, играть в которые я не хочу. Помнишь, я однажды рассказывал тебе о Джейн? Сегодня она решила, как следует, развлечься. И я уже начинаю думать, не являлось ли целью её игры привести меня туда.

Немой посмотрел на него понимающим взглядом. Он не был глуп, он легко представлял всю картину. Немой давно знал, что испытывает Марли, какие чувства наполняют мальчика. Ему также было известно, что такие чувства мальчик испытывал впервые. За возможность рассказать об этом Немой был готов отдать что угодно. Он хотел спасти его от безответной любви.

— Единственный вопрос, зачем она так поступает? Разве дерево скидывает листья из-за жестокости? Или потому, что зима перед своим вторжением наполняет холодом землю, заставляя деревянные столбы менять летнее платье на зимние сапоги. Я не хочу быть предметом игры, я просто хочу быть с ней рядом, и просто…

Оборвав себя на этом слове, Марли затих.

— Думаешь, мне надо убедиться во всём окончательно? Сходить туда, куда меня так яростно тащил Сид, подняв тем самым настроение Джейн, и получить возможность с ней поговорить?

Немой неуверенно кивнул. Как можно объяснить ослеплённому любовью мальчику, что в попытках найти взаимность Джейн нет смысла?

7

Сплетение бетонных плит, торчащая из земли арматура, обрушенная половина стены напоминали о бытности людей в этом месте. Теперь же время превратило всё в груду развалин, придав местности новую жизнь. Дети, несмотря на предупреждения взрослых, любили устраивать здесь игры.

При виде Сида у Джейн мелькнула косая улыбка. Но губы тут же поджались в разочаровании. Надежда вовлечь Марли в игры начала улетучиваться.

— Почему ты один? — голос девочки остался монотонным.

— Марли не захотел идти. Он сказал, что не будет играть с нами. Игры по твоим правилам ему неинтересны.

— А по каким же правилам он хочет играть?

— Он сказал непонятно, сказал, что хочет поговорить с тобой.

— И всё?

— Да. Он ещё говорил про что-то важное, но я этого не понял.

— А что с тобой случилось? Ты где-то упал?

— Марли набросился, когда я попросил пойти со мной, — Сид мялся, голос выдавал, что он придумывает на ходу.

Джейн очень расстроилась. Всё же Сид пришёл с неприятной вестью. Неужели Марли дрался с ним? Выходит, что он делал это — из-за неё? Какие у неё странные чувства при мысли об этом.

Солнце склоняется к горизонту, воздух наполнен теплом. Джейн торопится к окраине оврага. Она решила оставить всех на площадке и без всяких объяснений уйти.

«Стоит ли оправдываться перед ними? Если я сама придумала всем собраться, значит, могу в любое время уйти. Надо найти Марли и поиграть с ним один на один, может, в этом заключаются его правила», — с такими мыслями держала она путь.

Марли брёл сквозь яблочный сад, когда встретил Джейн.

— Почему ты не пришёл?

— Я не хочу играть с тобой, Джейн, я хочу поговорить. Помнишь, как тогда у дерева при нашей последней встрече. Я рассказывал тебе про облака, а ты мне говорила про игры. Ты обещала ещё подумать об этом.

— Да, я помню, и я думала. Всё же я нахожу это весьма скучным занятием. Нужно развлекаться и играть, пока мы ещё дети. Как же ты этого не понимаешь, глупый мальчик!

— Не говори так, Джейн. Я не глупый, я всего лишь чувствую, что, кроме игр, существует что-то очень важное. В каждом из нас есть чувства, которые нужны не только для веселья и игр, но и для понимания жизни.

— Жизнь можно понять только тогда, когда ты её проживёшь. И чем веселее, тем лучше!

— Это слова твоего дяди? — не удержался Марли.

— И его — тоже. Ему больше лет, и в жизни он разбирается, куда лучше тебя. Поэтому я верю ему больше. Дядя плохого не посоветует!

— А как же ты, Джейн? Как же твои мысли? Неужели ты согласишься со всем, что тебе говорят?

— Да, я согласна со всем, что говорит мой дядя.

— А он говорил тебе хоть раз что-нибудь о молчании? Хотя бы один раз ты спрашивала у него об этом?

— О молчании… — она задумалась и растерялась, — нет, наверно. Ни разу я этого не спрашивала. Да и зачем сейчас об этом говорить? Люди молчат тогда, когда становятся взрослыми.

Марли со вздохом опустил голову:

— Хорошо, Джейн. Тогда скажи… Тебе, вот лично тебе, хоть раз хотелось с кем-нибудь помолчать? Сидеть рядом всю ночь до появления первой звезды, или хотя бы одну минуточку. Сидеть рядом с человеком и ни о чём не говорить. Помолчать вместе всего лишь миг.

Он посмотрел на неё с огромной надеждой. Но она оставалась всё той же. Глаза светились, от них чувствовалось тепло, но в них не было искренности. Марли понял вдруг, что это всего лишь ледяное пламя, которое оставляет ожоги не от тепла, а от холода.

— Я не хочу молчать, я ведь ещё маленькая, молчат только взрослые.

Эти слова пронзили Марли. Словно их произнесла какая-то программа. Робот в теле прекрасной девочки. Чувство жизни, ощущение времени, град перемен — ничего не было знакомо этой машине. Глаза Джейн выражали непонимание. Каждое его слово разбивалось о ворота. В её ушах жили стражники слов. Они пропускали лишь те слова, которые знали, а незнакомые прогоняли прочь. Таких стражников представляли родители многих детей в городе. Чувство не быть, как все, пугало их. Обезопасить своего ребёнка так почему-то казалось единственным способом.

— Пожалуйста, Марли, давай всё это прекратим скорее! — взмолилась Джейн. — Давай сыграем в игру хотя бы разок. Может, потом я пойму, что ты говоришь, но сейчас я не хочу этого делать.

— Хорошо, — ответил мальчик, — говори правила.

— Видишь вот то яблоко на самой верхушке дерева? Так вот мои правила. Если ты достанешь это яблоко и принесёшь мне, то я обещаю, что мы с тобой немного помолчим. Но только одну минуточку. Идёт?

Марли был вне себя от радости. Такого поворота он и представить не мог. Но тут же в нём поселилось чувство сомнения. Лезть по веткам ему придётся довольно высоко. И всё это ради прихоти Джейн. Если очень хочется помолчать, то стоит ли подвергать человека опасности? Насколько такое молчание может быть искренним?

Необходимо принять решение, а для этого совсем нет времени.

— Хорошо, Джейн. Я достану это яблоко для тебя.

Он осторожно вскарабкивался по стволу дерева. Нащупав рукой надёжную ветку, переставляя ноги, пробирался к заветной цели. Ветки царапали руки, но это не могло стать непреодолимой преградой. Добравшись уже практически до самого верха, Марли глянул вниз. Лицо Джейн пылало от счастья. Чего же она хочет? Загнать мальчика на дерево и насладиться искусством манипуляции, или это последняя преграда к раскрытию своей души.

По телу мальчика прокатилась тревога. Звонкий хруст ветки заставил обнять ствол дерева обеими руками. Удары сердца в груди ощущались острее. Ещё хруст — мышцы напряжены до предела, хруст — тело оказывается под властью страха. На секунду мальчик зависает в воздухе. Детские руки не в силах держать хват. Звук ломающихся веток, шелест потревоженных листьев, удар о землю.

Девочка взмахнула руками, непроизвольно коснувшись губ. Хоровод мыслей закружился сумасшедшим танцем. Звуки слились в монотонный вой, словно рядом разорвался снаряд, оглушив звуковой волной. Ноги налились свинцом, через мгновение почувствовалась лёгкость. Спустя ещё несколько секунд — первый шаг, несколько секунд — два шага, несколько секунд — шаги не останавливаются, а только набирают ход…

Что было силы бежать, куда угодно, только подальше от оврага. Не думать, не помнить, забыть, стереть. Вычеркнуть из головы сегодняшний день, последнюю игру. Кто просил его лезть наверх? Разве я? Он сам виноват, что полез, игры играют по желанию. Хочешь — играй, а хочешь — нет. Я вот всегда так делаю. Чувство спокойствия вернулось.

Мальчик лежал на земле неподвижно, рядом, превратившись в статую, замер Немой. Каменная подушка, оберегающая сновидения мальчика, насыщалась его кровью. Немой упал на колени, обняв его тело. Солёные водопады лились из глаз, заполняя рот. Глухой вой ворвался в каждое окно города…

…Электронная коробка дала сбой, погасив свет изнутри. Мать Марли подошла к окну. Электрическая реклама по-прежнему освещала улицы. Едва уловимый импульс в области виска дал понять, что сын не придёт сегодня домой. А, может, она и, правда, обладает телепатией?..

Сила воли

Только представить себе…

Толпа возбуждённых от азарта людей, окружившая освещённый в центре зала квадрат. Переполненные эмоциями лица. Предвкушение новой захватывающей встречи соперников на ринге. Обстановка накалена до предела. Все, кто собрался сегодня здесь, каждой своей клеточкой чувствуют, что будут присутствовать на бескомпромиссной и ожесточённой схватке. Для остальных об этом вечере позже будет известно только то, что это был бой года.

Конечно, множество телекамер, способных брать крупным планом обоих спортсменов в любой из моментов поединка, все-таки не способно передать тот эмоциональный фон, который создают зрители. Именно поэтому и приходится выкладывать кругленькую сумму за билет, чтобы воочию увидеть, что происходит на ринге. Однако, похоже, ни одного человека в зале мысли на эту тему не волнуют.

Всего лишь один вечер из жизни спортсменов. Но насколько он значим для каждого из них!

С каким трудом они шли к нему! Количество дней, проведённых в усиленных тренировках, даже представить себе невозможно. Абсолютное подчинение требованиям распорядка дня, ставшее неотъемлемым правилом на пути к заветной цели. Воля, сжатая в кулак. Острое желание войти в историю самым великим бойцом современности.

И вот тот самый момент, который способен показать, чего стоили эти жёсткие рамки напряженных будней, настает.

Камера заглядывает в раздевалку к претенденту на звание чемпиона мира. Свое прозвище Маленький Мук, он получил из-за небольшого роста и за счёт фамилии — Муков. Его тренер, с известным в сфере бокса именем, что-то спокойно объясняет спортсмену. На лице боксёра полное спокойствие. Лишь только взгляд выдаёт небольшое напряжение.

Долгие пять лет он шёл к этому бою, зачастую оставляя за собой разгромленные лагеря своих оппонентов и доставляя своим соперникам сильные неприятности. За его плечами уже двадцать один бой, из которых он вышел победителем. Семнадцать из них закончились досрочно, не оставив для соперника ни малейшего шанса на успех. Хорошая профессиональная карьера и отличная закалка в любительском боксе уже приблизили его на один шаг к заветному титулу. Об этом вечере он мечтал долгие пятнадцать лет — с самого первого дня, как только надел перчатки. И вот, благодаря трудолюбию и стойкости, мечты Мука, похоже, осуществляются.

Зал заворожённо устремляет свой взор на огромные мониторы, установленные под потолком. На них, сменяя друг друга, мелькают красочные картинки самых острых и зрелищных моментов прежних боёв главных соперников этого вечера.

На экране появляется проморолик претендента. Маленький Мук, представляющий Россию, говорит о своих ощущениях и подготовке к предстоящему бою. Его жажда впервые завоевать титул чемпиона мира столь велика и очевидна, что каждый зритель понимает: этот молодой сибирский парень приехал сюда не для феерии. Он приехал только за победой.

И вот наступает долгожданный момент. Из динамиков, установленных по всему периметру зала, доносится знакомая для тысяч фанатов мелодия. По правилам бокса первым на ринг выходит претендент. Все камеры направлены на выход из коридора, откуда должен появиться боксёр. Сквозь дым, в сопровождении тренера и секундантов, уверенным шагом спортсмен приближается к рингу. Поклонники его таланта взрываются эмоциями, радостно встречая своего кумира. Они понимают, как важна их поддержка, ведь бой проходит на чужой земле, и переживаний боксёру хватает. Фанаты срывают голосовые связки, крича, что есть мочи, и подбадривая бойца.

В следующий миг камера залетела в раздевалку мексиканского боксёра, обладающего титулом чемпиона мира Всемирного Боксёрского Совета — одной из главных боксёрских организаций мирового уровня. Его имя Мануэль Мендес. Он старше Мука на несколько лет, но это совсем не мешает ему демонстрировать феноменальную скорость и жесткость своих непредсказуемых ударов.

В профессиональный бокс Мендес пришел в семнадцать лет. Для мексиканских боксёров это в каком-то роде является нормой. В этой стране довольно рано юношу превращают в закалённого боями мужчину. И Мануэль Мендес был из их числа. Скорее всего, это происходит не от яростного желания остаться в анналах истории, а из-за нехватки денег. Необходимость в заработке тысячами приводит мальчишек в боксёрские залы, в подпольные организации, устраивающие бои без правил, но с гарантированным чеком.

Там, среди себе подобных, сражающихся за существование, словно гладиаторы в древнем Риме, Мендес был тем, у кого в дырявом кармане было ещё кое-что — очень важное и крайне необходимое для каждого чемпиона.

Думаете, удача? Да, Вы правы. Но не совсем. Кропотливая работа в зале под руководством хорошего тренера? И здесь невозможно ничего опровергнуть — Мануэль Мендес работал только с самыми лучшими тренерами Мексики. Но разве смог бы он попасть под крыло такого тренерского штаба, разве смог бы гордо носить на себе пояс чемпиона, если не обладал безграничным талантом? Только благодаря этому он и не растворился среди боксёров, желавших лишь заработать на жизнь. Наоборот, ему представилась возможность для чего-то более значимого, и он свой шанс не упустил.

Стоя в раздевалке в ожидании своего выхода на ринг (оставались уже считанные секунды), Мендес окончательно настроился на бой. Он хорошо знал своего оппонента: в профессиональном боксе зачастую очень тщательно подбирают соперников. И, естественно, досконально изучают их достоинства и недостатки. Каждый из боксёров имеет свой план на бой, который разрабатывает специально для этого боя тренер. Успех в поединке зависит от того, насколько качественно каждый из боксёров способен выполнить поставленные перед ним задачи. Но не меньшим успехом является и то, способен ли тренер создать именно тот план, который приведёт спортсмена к победе.

Гул сирены раскатился по всему залу, тысячи ватт изливали звук из колонок. Зазвучала песня, под которую на ринг выходил чемпион мира в полутяжелом весе Мануэль Мендес.

Невозможно описать то чувство, которое испытывает боксёр от момента выхода из раздевалки до того, как его ноги ощутят поверхность ринга. О чём он думает в эти минуты? Наверное, только о бое: претендент — о том, как забрать титул, а чемпион — о том, как его удержать.

Вроде, всё логично, так и должно быть. Если бы не одно «но»! Каждый человек, кем бы ни стал в жизни, каких бы ни достиг высот, всегда останется человеком. А это значит, что любой человек испытывает все эмоции, которыми нас наградила природа. И невозможно взять и отключить какую-либо из них, всего лишь нажав на тумблер. Проблема в том, что такого тумблера просто не существует. Поэтому главным соперником для каждого боксёра остается он сам.

Страх, переполняющий сознание, сковывает тело настолько сильно, что никаких шансов на успех не остаётся. И если боксёр способен заглушить этот страх, взять над ним вверх, то возможность привести бой к победе сильно увеличивается.

Раздаётся удар гонга, означающий начало боя. Мук бросается вперёд, ведь он уступает в росте, следовательно, ему необходимо работать первым номером: максимально быстро сокращать дистанцию, искусно использовать приёмы с элементами защиты, прорываясь к сопернику. Мендес, прекрасно понимая своё преимущество, с первых секунд включает работу ног, и, ловко двигаясь из стороны в сторону, сбивает передней левой рукой весь пыл претендента. Бой начинается без разведки. Это значит, жажда к схватке обоих боксёров настолько велика, что чувство опасности может сыграть злую шутку с каждым из них. В середине раунда Мук пропускает сильный удар, это заставляет его больше не действовать столь опрометчиво. Он поднимает руки к подбородку и осторожными маленькими шагами подбирается всё ближе к Мендесу, который выстреливает молниеносную «двойку», состоящую из прямых ударов. Мук принимает первый удар по защите, а от второго делает уклон влево. И сразу же, сдвоенным боковым ударом, сначала — в область печени, а затем — с переводом на голову, потрясает Мендеса. Мгновенная вспышка в глазах ослепляет чемпиона, он инстинктивно закрывает рукой поражённое место. Судья громко командует: «Стоп!». Но никто из соперников не слышит удара гонга, говорящего о завершении первого раунда.

В углу каждого из боксёров кипит работа: прагматичный подход к поединку тренера и всего штаба — ещё один маленький ключик к победе. Секунданты осматривают спортсмена, при необходимости, мгновенно устраняя кровотечение и прикладывая лёд к наиболее пострадавшим местам, чтобы избежать дальнейшего ухудшения состояния боксёра. Но всё это будет чуть позже, а пока тренер даёт несколько полезных советов о том, как вести поединок дальше.

Удар гонга. Начало второго раунда. Мук решает не бросаться вперёд, а выманить Мендеса на атаку, после чего мгновенно пробить заготовленную «двойку», и, если получится, — зацепиться за соперника, развить успех.

Но такого случая не предоставляется. Мендес — действующий чемпион мира. Опыт, которым он обладает, позволяет ему безошибочно отгадать намерения Мука. Для Мендеса это четвёртая защита титула. Во всех предыдущих он оказывался намного эффектней своих соперников и без усилия забирал инициативу уже с первого раунда. Но в этом бою что-то подсказывало ему, что следует соблюдать максимальную осторожность, давая бою зайти в позднюю стадию. Поддавшись эмоциям в первом раунде и учинив небольшую рубку, Мендес получил хороший нагоняй от своего тренера. Бой прописан планово, и, если боксёр начинает забывать об этом, тренер любыми средствами, включая и оскорбления, пытается вернуть боксёру хладнокровие.

Раунд прошёл без какого-либо явного преимущества обоих боксёров.

Так же пролетели третий и четвёртый. Лагерь претендента начинал беспокоиться о поведении своего подопечного: если бой будет протекать в том же русле, ни о какой победе и думать не стоит. И дело совсем не в трусости или нежелании бойца задать хорошую трёпку сопернику. Очень велика цена возможной ошибки. Ведь бокс как раз из тех видов спорта, где всего один удар может закончить исход боя и даже поставить крест на карьере, Он может даже нанести непоправимый ущерб здоровью, которое невозможно уже будет вернуть, несмотря ни на какие деньги.

Зачем тогда вообще выходить на ринг, скажете? Но именно такие риски, чувство опасности и придают зрелищность этому виду спорта. И каждый, кто выходит на ринг, очень хорошо знает об этом.

В углу Маленького Мука, понимали, что необходимо менять тактику боя. В то время, как Мануэль Мендес чувствовал себя более, чем уверенно. Такой ритм боя его вполне устраивал. Мендес приноровился к сопернику. Он хорошо отрабатывал вторым номером, на долю секунды опережая Мука в атаке. Пропускал незначительные удары, большая часть которых проходила по касательной. Демонстрировал чемпион и восхитительную защиту, успевая в последний момент убирать подбородок от любого удара. Все попытки Мука достать соперника были безуспешными.

Темп боя оставался высоким, и к шестому раунду Мендес стал испытывать чувство, которое уже подзабыл. Чемпион начинал уставать.

Это не могло остаться незамеченным, и в перерыве между шестым и седьмым раундом в синем углу спортсмена жёстко прессинговали. Тренер давил: время уже начинало играть против них. Пришёл час, когда необходимо начинать более активными действиями добиваться победы. Это не означало, что нужно повысить количество выбрасываемых ударов. Это означало, что настало время повышать их точность. А так как чемпион слегка начинал сбавлять темп, Муку следовало проводить более качественные атаки в корпус. Такие удары, по мнению тренера, ещё больше должны парализовать движения Мендеса и значительно потрепать его нервы, ослабить силы.

Раздается очередной удар гонга. Начало седьмого раунда, и Мук идет вперёд. Раскачивая маятник, мгновенно сокращая дистанцию, он пробивает два сокрушительных удара по туловищу, затем, сделав небольшой шаг назад, наносит ещё два — с переводом в голову. Мендес, не ожидая такого напора, пропускает большую часть ударов. Пытаясь не вступать в ближний бой, он пробует активно двигаться по сторонам, но уже не успевает уходить от всех ударов. На второй минуте раунда чемпион пропускает ещё один чистый удар по голове, который отправляет его на настил ринга. Судья открывает счёт. Мендес поднимается на ноги, он, конечно же, готов продолжать бой, но в его глазах читается сумасшедшее потрясение.

В боксёрской жизни Мендеса уже были случаи, когда он оказывался в нокдауне, но это было давно. Ещё в то время, когда он зарабатывал на жизнь, колотя своих соперников без особых боксёрских хитростей. С того момента, когда ему удалось завоевать место на вершине полутяжелого веса, ещё ни у кого не получалось так обходиться с ним. Это не могло не вызвать гнев чемпиона. После отсчёта судья дал команду о продолжении боя. Мук бросился вперёд, пытаясь добить Мендеса. Но тут же встретил ожесточённое сопротивление. Всего на секунду он потерял контроль — ему показалось, что победа в кармане. Но этого хватило для целой серии пропущенных ударов. Зал взорвался от восторга. Еще секунду назад казалось, что потрясённому чемпиону необходим хотя бы небольшой перерыв для восстановления сил. Но он, вместо того, чтобы уходить от атак, пользуясь различными приёмами защиты и клинчами, дал обескураживший противника бой. Бой, в котором из жертвы на глазах начинал превращаться в преследователя.

Публика ревела, сотни людей выкрикивали имя то одного, то другого спортсмена. Было ощущение, что между ними идёт своя борьба, выраженная в том, кто больше предан своим кумирам. Комментаторы разных стран, переполненные эмоциями, захлёбывались от напора слов. Накал в зале достиг пика.

Седьмой раунд подходил к концу. Преимущество этой трёхминутки осталось за Муком. Но количество пропущенных ударов тяжело сказалось на его выносливости. Ведь он тоже был человеком, а не машиной. Усталость начинала стучаться и в его двери.

Восьмой раунд оказался ещё более зрелищным. Мендес был сконцентрирован на контратаке в серии из трёх ударов. Он понимал, что одним ударом Мука не остановить. Однако Мук раскусил его затею. Делая вид, будто идёт вперёд с заряженным ударом, он выманивал на себя Мендеса и тут же устраивал рубку из ударов по корпусу. Несколько точных попаданий — и Мендеса ужалило с такой силой, что он не смог устоять на ногах, второй раз за бой отправляясь в нокдаун.

Угол чемпиона не сдерживал эмоций: все подскочили с места, пытаясь что-то выкрикивать Мануэлю Мендесу, за что и получили замечание от судьи. Мендес поднялся на счёт «три», понимая, что силы его покидают. Держа руки у подбородка, он ждал яростной атаки Мука. И не ошибся. Маленький Мук бросился вперёд, забыв обо всём на свете. В бесконтрольной власти он находился у своей мечты стать чемпионом мира. За эту бесконтрольность и поплатился мощнейшим встречным ударом. Теперь уже Мук испытывал ослепительные вспышки в глазах и дезориентацию. Он упал на одно колено, и судья вынужден был остановить бой и отсчитать нокдаун. Однако теперь — в противоположную сторону. На лице Мендеса блеснула улыбка.

Бой всегда отнимает много сил, а когда ты встречаешь равного соперника, то просто хорошей физической формы не всегда бывает достаточно для победы. Здесь очень важно ещё что-то — больше, чем подготовка. В такие тяжёлые моменты проявляется вся суть спортсмена, вырабатывается его характер, его стержень, его сила воли. Бывает, что боксёр обладает хорошей техникой, но в упорном поединке он отдаёт инициативу только лишь потому, что его стержень оказался не настолько крепок, его силы воли оказалось недостаточно для победы. В этом и есть вся философия спорта, что даже у равных всегда найдётся то, что способно сломить любые препятствия и преодолеть любые преграды. И уже не важен исход поединка, соревнования — всё это мелочи. Куда важнее противостоять трудностям, доказать, в первую очередь, самому себе, на что ты способен. И простят меня миллионы фанатов, но оказаться в истории, как великий, это всего лишь дело случая. А достигнуть верха своего совершенства, подавить свой страх перед состязанием, не сломиться перед препятствием и является основной целью для тех, кто занимается спортом.

В девятом раунде оба боксёра взяли небольшую паузу, их силы были на пределе. Казалось, ещё чуть-чуть, и они оба рухнут от усталости. Никакой явной инициативы никто не проявлял. А чемпионские последние два раунда прошли в небывалом сопротивлении. Каждый из сражавшихся жаждал выйти победителем, не желая уступать. Публика, находившаяся в зале, сходила с ума от восторга. О том, что им довелось увидеть сегодня на ринге, они ещё долго будут рассказывать своим друзьям и знакомым.

Бой прошёл всю дистанцию, и по окончании двенадцатого раунда ни у одного человека в зале не было предположений, кому достанется столь нелёгкая победа.

С минимальным преимуществом в счете руку подняли боксёру из синего угла, в котором находился лагерь Маленького Мука. Он уже смутно помнил, что было дальше. У него не осталось сил выразить свои эмоции. Мук практически в беспамятстве рухнул в объятия своей команды, выполнив невероятную работу и воплотив в жизнь заветную мечту.

А в мире бокса появился ещё один чемпион, у которого впереди будет множество боёв, защищающих право носить пояс. Но это всё будет потом, а сейчас необходимо набираться сил, проделывать колоссальную работу над ошибками. Поднимать на следующий уровень физическую подготовку, и тренировать то, что может спасти любого человека в самые трудные времена — силу воли.

Предчувствие

Из дневника Яны Долматовой:

«Как можно объяснить, что такое предчувствие? Насколько глубоко скрывается в нас этот внутренний сигнал? Откуда берется?

Уверена, что каждый испытывал подобные ощущения. Заметила однажды, как мой знакомый, в ожидании того, как ведущий телепрограммы достанет победный лотерейный билет, переминался с ноги на ногу. Нет, не нервничал — дыхание оставалось спокойным, ровным. Да и лицо не выражало никаких эмоций, только лишь взгляд как бы сосредоточился на моменте. Когда же было названо имя победителя, он закричал: «Я так и знал!». И сразу же залился громким смехом.

Но что он знал? Тысячу раз я спрашивала у него потом об этом, но так и не получила внятного ответа.

Что это? Дар? Дар предчувствия? Или некая скрытая способность нашего сознания, притупившаяся в силу многочисленных смен поколений? Какие-то жалкие остатки затерянных во времени знаний?».

Стоял жаркий летний день. Солнце плавило асфальт. Облака, уплывшие вдаль, даже и не думали возвращаться. Ветер перестал назойливо трепать волосы и задирать юбки прохожим. Он стих и часами не выдавал своего присутствия.

27 июня на календаре. Самый разгар летних каникул. В этот период многие взрослые хотят вновь стать детьми и отправиться купаться на речку. А дети, наоборот, предпочитают, как можно, скорее превратиться во взрослых, чтобы без проблем покупать в магазине пиво и сигареты.

— Ну, и жара! В такую погоду даже влюбляться не хочется, — Катя бросила окурок в сторону урны, но тот, упав на асфальт, рассыпался мелкими, красными угольками.

— Наверное, — сказала Яна, рассматривая затухающие угольки. Она нехотя перевела взгляд на Катю. Ладони рук спрятались в карманы, а зеленые глаза выдавали еле заметное напряжение.

— Если хочешь, я смогу научить тебя, — на Катином лице застыла ехидная улыбка.

— Научить — любить?..

— Научить — обращать на себя внимание. С твоей внешностью это легко…

Яна не ответила. Для неё не существовало понятия быстрой любви. Мимолетной… Некоего второстепенного чувства, которое приходит только для беглого удовлетворения. Всё это представлялось грязным и омерзительным.

— Залог секрета в том, что не надо стесняться. Больше раскованности. Улыбка во все лицо, и парни сами стадом пойдут за тобой на край света, — Катя говорила с такой интонацией, будто выступала перед публикой, получив высокую премию.

— Разница между нами в том, что мне не нужно стадо. И перестань нести всякую ерунду. Если тебе нравится пасти стадо, делай это без меня.

— Ох, ты никогда не была такой ранимой. Если тебя такие разговоры обижают, извини. Я хотела, как лучше.

— Спасибо, — скромный ответ Яны и ее глубокий выдох подсказали, что дальнейшая тема окажется менее навязчивой.

Лучи солнца раскаляли камни жилых домов. Железные крыши жадно просили встречи с дождевыми тучами. Городские фонтаны обжигались каплями воды от пропитанного теплом воздуха.

— Мне надо пройтись. Хочу побродить по городу, посидеть в тени, наслаждаясь проходящим летом, — Яна искала любой повод сбежать от своей подруги. Желание побыть наедине с собой всё более усиливалось…

Из дневника Яны Долматовой:

«Что такое первая любовь? И чем она отличается от последней? Кто сможет ответить, когда приходит это чувство?

Вопросы сыплются сами собой, а ответов мне никак не найти. Почему влюбляются люди? Что лучше: изящность тела или красота поступков? Я не знаю…

В последние дни странное чувство, будто что-то должно произойти. И это, точно, не удача с лотерейным билетом. Что-то другое… Возможно, люди, которые пытаются видеть чуть дальше своего носа, испытывают то же, что и я. Только — что?

Если бы я могла подобрать описание своим эмоциям. Говорят, что жажда любви ослепляет людей, превращает их в безумцев. Но я же, напротив, все вижу очень ясно…».

Мысли сбивали друг друга, оставляя в голове сумбур. А направить их в нужное русло едва получалось. Тень спасала тело от назойливых солнечных лучей, но сухой воздух раздражал носовую полость. Добравшись до парка, Яна присмотрела свободную скамейку, однако резвые детишки опередили её, сопровождая свою победу заливистым смехом и запахом сахарной ваты.

Неподалеку, за шатким прилавком, тучная женщина с редкими зубами во рту торговала разноцветными леденцами. Газированные напитки и мороженое прятались в морозильной камере. А шоколадные конфеты медленно сливались в одну массу в теплых слоях воздуха.

Яна купила сливочный стаканчик — в надежде, что сладкий и прохладный пломбир поднимет безотрадное настроение.

Весёлые нотки музыки коснулись её ушей. Оглянувшись по сторонам, девушка шагнула в сторону мелодии.

Молодой парень, укрывшись в тени векового дуба, виртуозно перебирал струны гитары. Музыка замедляла шаг каждого случайного прохожего. На лицах людей появлялись мечтательные улыбки. Для большинства она оставалась незнакомой, но её мягкое звучание поражало. Яна почувствовала необычную легкость в груди. Каждая нотка забиралась глубоко под кожу, оставляя приятную дрожь.

Извлекая последний аккорд, музыкант задержал взгляд на Яне. Убрав инструмент в чехол, подошел к ней.

— Привет.

— Привет.

— Меня зовут Коля, — он протянул ей руку, словно старому другу.

Девушка слегка растерялась от такого напора. Знакомство с парнями было обычным делом. Но в данный момент на неё нахлынуло какое-то новое ощущение. Вначале оно показалось знакомым. Но нет — в нем было что-то особенное…

— Меня зовут Яна. Ты хорошо играешь. Интересно было слушать.

— Спасибо. Я не один год занимался, чтобы научиться так играть. Но этого мало. И, знаешь… Думаю, одной человеческой жизни будет недостаточно для полного овладения этим музыкальным инструментом.

— Я не играю на гитаре, но чувствую, что ты говоришь правду.

Ещё несколько мгновений они молча смотрели друг на друга. Проходящие мимо люди словно отдалились. Обрывки разговоров, шорох листвы, даже солнечный зной — все будто оказалось за стеклянным куполом. Коля первым прервал молчание:

— Если у тебя есть время, готов провести экскурсию по парку. Уверен, что ты не соскучишься.

Экскурсия не была похожа на те монотонные монологи экскурсоводов, что часами готовы протяжно нашептывать очередную трагическую историю, наполненную мифами и небылицами. Коля же не пытался произвести впечатление. Слова сами лились из его уст, словно звонкая река. Непривычные эмоции ощущал он вблизи молодой девушки. Хотелось подергать её за белокурые волосы, или, наоборот, сильно ущипнуть. Услышать её визг, а затем — задорный смех.

В конце парка находился большой пруд. Взять лодку в аренду на некоторое время мог любой желающий: прекрасный шанс для молодых людей остаться среди людей наедине в большом парке.

Забравшись в лодку, Яна расположилась на корме, а Коля, словно герой Эллады, управлял судном.

Девушка рассмеялась: Коля, отлично игравший на гитаре, за веслами выглядел весьма забавно.

— Что смешного?

— Зачем ты так торопишься? Ведь мы никуда не спешим.

— Может, я хочу украсть тебя, — в этот момент Коля ещё резвее взялся за весла. — Представь, что мы аргонавты. Теперь можешь называть меня Ясон.

— Тогда как ты будешь называть меня?

— Я буду называть тебя Медея.

Яну с детства привлекала древнегреческая мифология. Еще будучи ребенком, она любила рассматривать книжки с изображением греческих богов. Каждый из них представлялся атлетом: ловким, смелым, мужественным — настоящим героем. Коля даже не подозревал, насколько сильно заинтересовал девушку такой своей аллегорией.

— Жаль, что мы не на Черном море, — на душе у Яны словно что-то переменилось. Странное чувство… Некое разочарование, или, быть может, ощущение печали?..

— Что случилось? — Коля сразу обратил внимание на то, что лицо девушки не умеет скрывать эмоций.

— Я не знаю, это сложно объяснить, — взгляд девушки резко направился в сторону — словно в надежде что-то увидеть там. Ничего, заслуживающего внимания… Странно. Откуда эта вдруг возникшая неопределенность?..

— Объясни, как сможешь, я постараюсь понять, — весла опустились в воду, лодка начала медленно сбавлять ход, пока не остановилась.

— Знаешь Коля, в последнее время как-то тревожно на душе. Будто что-то должно произойти.

— Что-то плохое?

— Возможно, — Яна немного помедлила, но затем продолжила. — Не обращай внимания, наверное, это всё из-за жары. У солнца нет чувств, оно безжалостно к нам. Если появится хоть один шанс улететь отсюда, я непременно им воспользуюсь.

— И куда ты отправишься?

— На Марс. Я открою там закусочную и буду угощать разными вкусностями всех, проезжающих мимо. А они будут рассказывать друг другу, что у Яны Долматовой самые вкусные хот-доги во всей Зеленой долине.

— Звучит очень знакомо.

— Если ты читал Рэя Бредбери «Марсианские хроники», у тебя не возникнет сомнения, что это выгодное дельце.

— Точно! Старина Бредбери!.. Да, я читал эту книгу. Производит впечатление. Как и другие его работы.

Яна улыбнулась.

— А если ты прогоришь с хот-догами, то чем тогда займешься?

— Буду водить экскурсии по марсианским городам. А вообще надо будет ещё осмотреться, как следует. Я уверена, что без дела не останусь.

Коля взял весла и начал грести к берегу.

— Мне не хочется, чтобы ты улетала. Здесь тоже есть много интересных дел. Ты так же можешь водить экскурсии или открыть закусочную, — в каждом его слове ощущалась небольшая надежда.

— Перестань, Коля, — девушка перебила его. — Никуда я не улечу. Всем известно, что на Марсе нет жизни. Нет никаких городов, культуры, оружия, драгоценностей. Только бесконечные красные пустыни и одинокий ветер.

Лицо Коли блеснуло ярче тысячи звезд. Практически шепотом он произнес:

— И это замечательно!

Из дневника Яны Долматовой:

«Говорят, что у человека два дня рождения. Первый — когда человек появляется на свет. А второй — когда он понимает своё предназначение в жизни. На мой взгляд, второй день рождения является наиболее важным. Но могу ли я сказать, что знаю своё предназначение? Могу ли быть уверена, чему хочу посвятить всю свою жизнь? Мне страшно признаться самой себе…

Пусть ещё не пришло время. Я подожду. Я ищу свой путь и уверена, что найду. Как жаль, что нас не учат подобным вещам в школе. Об этом так мало говорят вокруг…

Необычная встреча произошла на днях. Как приятно находиться вблизи образованного человека! С ним легко, интересно, познавательно. А как он перепугался, что я улечу на Марс! Его удивленный взгляд мне никогда не забыть. Влюблена ли я в него? На это смогу ответить немного позже. Определенно, он вызывает чувства, которые я ранее не испытывала.

Но как разобраться ещё с одним ощущением? Что оно может значить? Стоит ли опасаться его? Предчувствие каких-то неизбежно приближающихся событий с каждым днем усиливается. Я не испытываю страха и готова покориться этому ощущению. А, следовательно, и предстоящему будущему».

Несколько дней подряд Яна провела дома. В её комнате царил порядок. Аккуратно заправленная кровать мягко обнимала тело хозяйки, которая не желала расставаться с этими объятиями все прошедшие дни. Плотные шторы создавали надежную преграду солнечным лучам. Настенные часы замерли, нуждаясь в дополнительном питании. Казалось, будто время, словно не замечая, обходило эту комнату стороной. Боялось прервать целостный поток мыслей молодой девушки…

Еле слышные и редкие стуки в дверь обеспокоенных родителей не раздражают её. На все вопросы, они получают ответ, который не содержит в себе ни малейшего повода для тревоги. Полагают, что их дочь переживает странное, всегда неожиданное, но такое нежное и приятное чувство — любовь.

Нечто подобное должно было произойти. И теперь, когда придя домой несколько дней назад, Яна без перерыва говорила о молодом человеке с гитарой, матери все стало понятно: её дочь влюблена.

Следующим утром солнцу все же удалось заглянуть в комнату Яны. Теплые лучи осторожно коснулись лица девушки, медленно пробуждая её. По всему телу бурной волною прокатился прилив новых и свежих сил.

…Её легкие шаги скользили вдоль чугунной набережной. Она спешила к назначенному месту встречи. Настойчивый летний ветер почтительно подгонял девушку.

— Наконец-то, мы увиделись, — Коля взял её ладонь, нежно обхватив своими руками. — Почему ты не отвечала на мои звонки?

— Прости, я это делала не для того, чтобы позлить тебя. Мне необходимо было побыть одной. Иногда с людьми такое случается. Наедине с собой на многие вопросы могут найтись ответы.

— И ты нашла, что искала?

— Возможно, — на её лице проскользнула мимолетная улыбка. — Пойми, всё не так просто, как ты думаешь. Когда-нибудь я дам почитать тебе свой дневник. Я веду его уже несколько месяцев. Чувствую себя маленькой девочкой. Однако уверена — мне это нужно.

— Обычно дневники никому не дают читать. Либо очень близким людям, — Коля говорил с осторожностью, в его словах ощущалось легкое волнение.

— Так что же мешает нам быть ближе? — Яна заглянула ему в глаза.

Ветер незаметно усиливал своё влияние. Он гнал облака по бескрайнему небу, словно пастух. Сбиваясь в стадо и тесня друг друга, они меняли окрас и форму. Превращались в темно-синие злые тучи.

— Неужели к нам спешит гроза?

— Пойдем скорее, рядом с нами метро. Попробуем сбежать от этих туч, спрятаться от них под землей.

Крепко сжимая друг друга за руки, молодые люди направились в сторону метрополитена.

Возле турникета Яна слегка замешкалась. По её спине пробежал короткий импульс, в ушах послышался легкий свист. Она уже попыталась, было, не обращать на это никакого внимания, но в ту же секунду на неё обрушилась волна беспокойства. Подобно безумной стихии, обладающей разрушительной силой и способной безжалостно стереть с лица земли даже многотысячный город.

— Что с тобой? — Коля смотрел на неё ничего не понимающим взглядом.

— Всё в порядке, видимо, здесь очень душно. Идем скорее вниз…

Ей очень не хотелось зацикливаться на своей непонятной обеспокоенности. Однако необъяснимое ощущение не отпускало её. На мгновение Яне даже захотелось вдруг оттолкнуться от движения толпы и броситься назад. Несмотря на проливной дождь, бежать вдоль улицы — до тех пор, пока силы не оставят её. Но решение уже было принято: молодые люди спускались вниз по эскалатору.

Через несколько мгновений Яна успокоилась. Неизвестное ощущение оставило девушку. Лицо вновь порозовело, и сердце продолжило отбивать ровный ритм.

На перроне, в течение какой-то одной минуты, скопилось множество людей: так бывает в ожидании поезда. Из черной глубины тоннеля показались яркие глаза железной гусеницы, которая исправно, долгие годы соблюдая расписание, перевозила людей в разные концы города. Серьёзный взгляд на лице промелькнувшего машиниста — электричка готовилась к плавному торможению.

Двери вагонов открылись, приглашая всех желающих отправиться в путь.

Яна заняла место в середине вагона, прижавшись спиной к дверям напротив. Коля встал перед ней, обхватив её двумя руками за талию. Остальные пассажиры заполнили пространство рядом. Двери закрылись, поезд тронулся.

Проносясь по узкому тоннелю, он набирал скорость. Кто-то из пассажиров разглядывал на стенах вагона яркие картинки многочисленных рекламных объявлений. Кто-то смотрел в окно, словно пытался обнаружить потайные ходы подземелий. Коля и Яна, не отрываясь, смотрели в глаза друг другу. Временами шум в вагоне закладывал уши, и говорить что-либо друг другу не хотелось. Да и выходить им уже на следующей станции…

Яркая вспышка… Пламя, стремительно пожирающее все вокруг… Едкий, черный дым, в несколько секунд заполонивший все пространство… Крики… Стоны… Кровь… Скрежет железа… Визг тормозов, разрывающийся корпус цельного вагона…

Яна и Коля не слышали жалобных криков, не чувствовали боли. Не видели, как живые люди, охваченные паникой, пытались выбраться из покореженного вагона…

Они по-прежнему держались за руки и смотрели друг другу в глаза. В одну секунду мир перестал быть осязаемым для них. Время больше не делилось на часы и минуты…

Теперь для них существовала только вечность… И — путь к свету… Вдвоем…

Святое место

1

В глубинке одной далекой страны однажды стали происходить необъяснимые события — участились случаи пропажи людей. Поначалу это происходило практически незаметно: ну, подумаешь, кто-то исчезнет раз в пару лет. Ничего страшного. На это и внимания никто не обращал, да и времени не было. Но прежде, чем продолжить, я обязан хоть немного пролить свет на жизнь людей, проживающих в подобных краях.

Прежде всего, попробуйте на секундочку представить, как могут проводить свои дни жители в глубинке? Каковы ваши первые ассоциации? Кто-то быть может, представил бескрайние поля, ожидающие глоточка питательной влаги, на которых, не разгибая спин, трудятся люди. А кому-то видятся густые леса, дикие реки, огромный улов рыбы и знатная охота. Думаю, всё это увидеть не сложно. Но прошу вас попробовать представить и другие вещи.

Удаленность от больших городов по-разному отражается на людях. Стоит только оказаться вдали от мегаполиса, как свободное дыхание наполняет грудь непривычно чистым воздухом — никаких расплавленных солнцем железобетонных блоков и выхлопных газов! Возможно, это и есть запах независимости… Ощущение принадлежности к некоей системе тоже, конечно, теряется.

Но, может быть, там скучно и царит глубокая тоска? Та самая, из-за которой люди способны пропадать? Уходить в неизвестность? Для кого-то это постижение параллельных миров. Но немало и тех, для которых неизвестность связана просто с переездом в другой город.

Глубинка, о которой идёт речь, была похожа на все остальные подобные места. Ещё несколько десятилетий назад каждый житель здесь был словно частью одного организма. У людей складывалось ощущение защищенности и какой-то исключительной значимости. Жизненной необходимости принадлежать друг другу.

Но время всегда идет только вперед. И каждая частичка, которая составляет наш мир, испытывает на себе его влияние…

…Нехорошие чувства все больше начали возникать у местного кузнеца Доната. Он все чаще стал присматриваться к своей юной дочери. Елена старалась не придавать значения столь заострившемуся вниманию. Внутренний голос подсказывал ей, что будущее новой жизни не за горами. Очень скоро для неё не останется прошлого, редкие подружки детства затеряются в памяти. Затуманенные или мистические представления о некоторых вещах превратятся в обычные и даже свойственные её образу жизни.

Донат проснулся раньше, чем обычно. Большую часть суток он уделял работе, и долгий сон являлся для него предвестником лени. Но мысль, которая пробудила Доната, очень сильно напугала его. «Пропадёт, — крутилось в его голове. — Неужели, и в наш дом заберётся нечисть?». Веки больше не могли сомкнуться. По всей коже пробежали мурашки: то ли — от холода, то ли — от страха. Не позволяя дурным мыслям окончательно завладеть собой, Донат убрал в мешок завтрак, на всякий случай, заглянул в комнату дочери, и, убедившись, что Елена крепко спит, отправился в кузницу. Работа всегда помогала ему найти душевное равновесие, что в последнее время было крайне необходимо.

Донат уже двадцать лет трудился кузнецом. Многие жители имели с ним дело лично, и на всю глубинку славили работу мастера. Львиная доля дворов была украшена художественной ковкой, вышедшей из-под рук Доната. Заборы, ворота, калитки — казалось, что все стальные изделия в округе принадлежат одному умельцу, который любил за душевным разговором обмолвиться: «Покину свет, все из памяти сотрется, а дела мои ещё вечность людям пользу нести будут». И чтобы вы знали — в его словах никто не сомневался.

Время незаметно пролистало половину дня. Беспокойные мысли не торопились покидать кузнеца. Что за напасть? В этот день даже звонкие лязги кувалды заполняли тоской полутемное пространство кузницы.

— Ну, вот… И я, наконец-то, пожаловал.

В кузнице появился молодой человек. Выглядел он весьма справно: широкоплечий, с кулаками, как пивные кружки. В потертых старых ботинках и небольшим шрамом на левой щеке.

— Заждался меня? Я опять ходил к училке. Она, кобра, все на моего сынишку жалобы раздает. Мол, опять не готов к уроку. Но это ещё васильки в поле. Видите ли, хулиганом растет. Не дает жизни Аленке, что на занятиях с ним сидит. Да и стекло разбито — тоже по его причине. А я точно помню, когда ходил в прошлый раз, того стекла уже не было. Но молчком про него, ни слова. А теперь вот: иди, Булат, стекли окно, или штраф выплачивай. А мне эти штрафы — только забава сплошная. Слава богам, работы у нас с тобой на десять лет ещё хватит. Сынишка мой, может, и несет вину какую-то, но за всех отвечать не должен. И вообще: мужик растет у меня, пусть хулиганит немного, ещё будет время о серьёзной жизни задуматься.

Донат взглянул на своего напарника и улыбнулся.

— Ты, Булат, теперь каждый четверг к своей училке бегать будешь? Как по расписанию бываешь у неё.

— Правда свое возьмет, Донат. Вот увидит она, что мой не хуже других. Толковый парень.

— Сколько уже сынишке?

— Одиннадцать годиков бегает на свете. Жадный до развлечений, но и с охотой за работу берется.

Донат усмехнулся:

— Что-то ни разу в кузницу с тобой не пришел. Небось, все время учеба отнимает?

— Успеется, — только отмахнулся Булат. И с легкостью ухватился за новую нить разговора:

— А твоя Елена как поживает? Замуж отдавать не собрался?

Ещё несколькими днями ранее кузнец, усмехнувшись, махнул бы рукой и продолжил работу. Но сейчас он присел на скамейку и закурил бриаровую трубку.

— Вот какое дело, Булат.

Напарник, насторожившись, присел рядом и продолжил слушать.

— Ты лучше меня знаешь, как в нашей глубинке обстоят дела в последнее время. Теперь, вслед за стариками, и молодые начали пропадать. Ещё вчера могли видеть человека на базаре, у всех на глазах был. Здоровый, на жизнь не жалился, худых дел не признавал. И — раз! На следующий день, исчезает человек. Сквозь землю. Хоть в омут ко всем чертям бросайся на поиски. Нигде не сыскать его.

— Неужто ты хочешь сказать…

— Нет, погоди, — перебил его Донат. — С Еленой всё в порядке. В кровати спала, когда в кузницу собирался. Лично проверил. Дочь на месте.

— Так что же ты лешего баламутишь, если дочь дома?

— Чувства у меня нехорошие. Понимаешь? Всю ночь глаз не сомкнул. Лежал и думал обо всех пропажах в глубинке. Есть ли какая-то в том закономерность?

— И что надумал? — заинтересованно спросил напарник.

— Одно могу точно сказать: люди не по болезням пропадают. А по каким-то другим причинам. Вот и надо выяснить — по каким? Чтобы Елену уберечь…

— От чего уберечь? Она у тебя всегда была завидной невестой. Ты замуж её пристрой, и никуда она не денется. — Булат, словно вспоминая что-то, бросил взгляд наверх. — Из молодых, кто замужем, по-моему, никто ещё не пропадал. Все на месте.

— И, правда, — Донат сразу же приободрился. — Хорошую мысль подкинул, напарник.

— Только ты не торопи её, пусть выбирает, хлопцев у нас много. А начнешь всюду преследовать, сама убежит от тебя. Девушек, как хороший клинок, всегда необходимо отпускать. Снимать напряжение со стали. Иначе клинок будет хрупким, как стекло.

Поразмыслив ещё немного, кузнец докурил трубку и принялся с напарником за работу. Звонкие лязги кувалды оживленно ласкали уши обоих мастеров.

2

Елена пролистывает очередную страницу книги. Её взгляд сконцентрирован на каждой строчке. Ещё двумя годами ранее она представить себе не могла, что книги для нее окажутся удивительными проводниками в мир фантазии и знаний.

В окошко комнаты кто-то тихонько постучал. Елена ни на секундочку не оторвала взгляд от черно-белых страниц, потому что прекрасно знала загадочного гостя. Практически каждый день, в одно и то же время, к ней заходил соседский мальчик Мирон. Он уже находился в том возрасте, когда у мальчиков возникают новые ощущения от присутствия рядом девочек постарше.

И они влекли его к Елене всё сильнее. Мирон не хотел признаваться себе в неравнодушии к девушке. Потому что были ещё некоторые чувства, которые мешали ему признать его влечение. Но Мирон не желал разбираться в этом.

Несколько раз постучавшись в дверь, он услышал знакомый звук отпирающегося замка.

— Да здравствует Мирон, сын пекаря Годимира, — ликующим приветствием встретила его Елена.

Мирон, немного нахмурившись, прошел в дом.

— Чем ты занимаешь? Наверно, опять читаешь свои книжки?

— Ты угадал. Я сейчас читаю очень интересную книгу. В ней рассказывается о далекой стране, которая называется Япония. Вот бы оказаться там. Уверена, что в этой стране много интересного.

— Что может быть там интересного? — с небольшим сомнением спросил Мирон.

— Абсолютно всё. Там другая культура с историей более тысячи лет. Другие люди, другие боги. Понимаешь? Тот мир не похож на наш.

— Знаешь, чего я не понимаю? — Мирон сделал небольшую паузу. — Зачем читать про какие-то страны, изучать чужих богов, если ты всю жизнь проживешь здесь, в нашей глубинке? На мой взгляд, лучше изучать ремесло, которое поможет тебе заработать на хлеб.

— Ты рассуждаешь, как сын пекаря, — перебила его Елена. Но тут же взяла себя в руки. — Прости, я не хотела тебя обидеть. Ты можешь высказать своё мнение, мне интересно.

Мирон опять взял небольшую паузу. В последнее время Елена очень резко реагировала на всё, что он говорит. Он полагал, что это всего лишь девичья прихоть. Возможно, для того, чтобы не показаться нелепой. Ведь, как говорит пекарь Годимир, наследник — единственная польза от женщин. Все остальные глупости для них даже естественны.

— Так вот, я говорил, что не надо тратить время на изучение каких-то далеких, а, может, и вовсе не существующих стран. От этого толку никакого нет. Наоборот, нужно стремиться получить хороший навык в работе и думать о здоровом потомстве. Мне очень нравится жить в нашей глубинке, я здесь всё знаю. И у меня ни разу не возникало мысли уехать отсюда. Я тоже слышал про далекие страны, например Амеферика.

— Америка, — поправила его Елена.

— Ну, пусть Америка, какая разница? Люди, которые там живут, находятся очень далеко. Им нет никакого дела до нас, как и нам нет никакого дела до них. В жизни мы никак не пересекаемся, тогда зачем и думать об этом?

— Возможно, когда ты станешь немного старше, то начнешь думать по-другому, — ответила Елена, но что-то ей подсказывало, что это не так.

— Я уже достаточно взрослый, — возразил Мирон.

— Я старше тебя на три года, что на данный момент является заметной разницей между нами.

— На два с половиной. Не такая уж это и заметная разница.

— Пусть будет так.

Елена не хотела спорить с Мироном, потому что не видела в этом никакого смысла. Сын пекаря мало интересовался образованием. Для неё же прочтение новой книги являлось неким откровением. Она ощущала, как благодаря новым знаниям меняется мир вокруг. Обыденные вещи приобретают новый смысл, а незнакомые слова находят для себя вполне понятное определение.

Мирон прошелся вдоль комнаты, немного задержался у окна, о чем-то задумался. Но первым нарушил тишину.

— Ты говоришь, что я начну с возрастом думать по-другому, но я же, напротив, считаю, что тебе необходимо перестать тратить время на ненужные вещи. Не обижайся, если я что-то говорю не так. Ты не хочешь меня понять, но очень скоро ты сама убедишься, что для жизни в нашей глубинке не обязательно читать книги, изучать несуществующие страны.

— Япония вполне себе существующая страна, как и Америка.

— Ну, допустим, если тебе так будет легче…

Елена хотела что-то возразить, но в последний момент сдержалась. Хотя она уже практически не слышала, что говорил Мирон. Не различала его слов. Он опять методично повторял одни и те же предложения, переставляя в них слова с места на место. Он всё так же пытался навязать ей своё представление о протекающей жизни. И в этот момент Елену посетили странные мысли: «Может, люди специально покидают нашу глубинку, потому что не хотят мириться с недальновидностью взглядов и узколобым мышлением? Им становится здесь невыносимо тесно. И они ищут любые возможности покинуть эту глушь. Люди, в которых просыпается бесконечное желание открывать для себя новые миры. Или пропажи людей связаны с такими занудами, как Мирон?».

… — Поэтому, я считаю, тебе лучше больше гулять на улице и поменьше сидеть дома, читая странные книги. Кстати, ты сейчас не хочешь сходить прогуляться?

— Нет, Мирон. Сейчас я хочу побыть дома больше, чем обычно.

— Хорошо, но, если что, ты знаешь, где меня искать.

Мирон ушел, а Елена ещё глубже задумалась о загадочных и далеких краях. Как мало она знает о них! Сколько всего непознанного скрывается за пределами её глубинки. Но больше всего Елену смутила ещё одна мысль: «Неужели и я пропаду?».

3

Вечер незаметно наполнил небо темными красками. Закончив работу в кузнице, Донат, как и полагается, наводил порядок на рабочем месте. Он бережно складывал инструмент и проверял заготовки для завтрашнего дня. Булат тихонько сидел в сторонке, покуривая самокрутку. Он внимательно наблюдал за своим старшим напарником. Не первый год они трудились вместе, этого времени хватило, чтобы кузнецы стали друг другу хорошими друзьями. Сегодняшние переживания Доната крепко засели в мыслях. Булат искренне волновался и хотел помочь своему другу.

— Послушай, я тут кое-что вспомнил, — лицо Булата озарила улыбка. — Возможно, я знаю ещё один способ, как уберечь Елену.

На секунду Донат застыл на месте. Остаток дня прошел в напряженной работе, и для нехороших мыслей попросту не оставалось времени. А теперь снова вернулись неприятные ощущения. Неужели эти переживания не оставят его в покое?

— Не томи, — с неохотой сказал Донат. — Выкладывай, что у тебя?

Булат подошел поближе, на всякий случай, оглянулся вокруг, и, убедившись, что они вдвоем, начал говорить вполголоса:

— Разные вещи поговаривают. Мол, существует некое святое место, в котором многие чудеса становятся явью.

— Перестань уже чесать языком. Ты же сам говорил, что жениха надо найти. А теперь заливаешь про какие-то чудеса.

— Не ворчи, а дослушай, — не унимался Булат. — Говорят, что в этом месте находится старик, одетый в черное платье. Оно очень длинное, до пят. На груди его на толстой золотой цепочке висит большой золотой крест. Этого старика называют Батюшка, откуда у него такое имя, неизвестно. Да, наверно, это и не важно. Так вот, этот Батюшка в определенное время читает какую-то книгу, очень чудно читает, словно поет. В песне этой он восхваляет своего Бога. Запахи там разные стоят, непривычные. Люди приходят к нему с просьбами, он их слушает внимательно и говорит им разные вещи: каждому — своё. Но всё это после того, когда он закончит петь по книге.

— Чепуха какая-то, — начал отмахиваться от него Донат. — Откуда тебе такое в голову пришло?

— Я слышал от людей из соседней глубинки.

— Даже, если я соберусь в это святое место, то сколько потребуется времени, чтобы отыскать его?

— Ты всё время меня перебиваешь, — спокойно ответил Булат. — Я же говорю, что место необычное. Оно не похоже ни на что другое. И самое главное, это место может перемещаться.

— Что за дела? Каким образом?

— Оно похоже на маленький домик, который сделан из железа. Стоит этот домик на колесах. Так он и перемещается. Ты помнишь, нам показывали картинки, как в больших городах людей перевозят железные коробки? Их ещё называют забавно, — Булат сделал напряженное лицо, пытаясь вспомнить название, неразборчиво перебирая вслух какие-то слова. — Автобус! Вот как!

— Что-то припоминаю.

— Я думаю, что принцип здесь тот же. Спереди кресло и руль для управления, а внутри всякие картинки с древними людьми и свечи. Ходят слухи, что на днях это место окажется и в нашей глубинке. Недалеко от ореховой рощи. Ты сходи туда, может, и правда окажут помощь.

— Стало быть, мне придется помощи у чужих богов просить? — Донат серьёзно задумался над своим вопросом. Немного помедлив, он продолжил: «Не опасна ли, такая затея?».

— Сколько слышал, ничего худого с людьми не случалось, наоборот, многие только улучшили своё самочувствие. Не бойся, Донат, на кону серьёзное дело стоит. Чтобы детей уберечь, люди на многие вещи идут.

Смешанные чувства переполняли Доната. С одной стороны, его напарник был прав. Если святое место и правда поможет уберечь Елену, то пойти туда крайне необходимо. А если это окажется всё сплетнями, то он всего лишь потратит время зря. Но насколько может оказаться опасна сделка с чужими богами? И какие после этого будут последствия?

4

Елена смотрела в окно и ждала отца, который должен был прийти домой с минуты на минуту. Иногда её взгляд переносился на небо. Она разглядывала далекие звезды, ей представлялось, что где-то во Вселенной, возможно, на самой яркой звезде, сидит у окна девочка, похожая на неё. Елене такие размышления показались интересными. Она представляла, о чем смогла бы поговорить с этой девочкой. Сколько нашлось бы общих тем? Елена думала ещё о том, что ей крайне редко приходилось знакомиться с новыми людьми. Ведь она всю жизнь прожила в глубинке. И никогда не покидала её пределов. Многое ей посчастливилось узнать из книг. Но книги не могут вместить в себя целый мир. Ведь мир настолько огромен, что ни одна книга не сможет его охватить.

Поначалу она попробовала сосчитать все звезды, но очень быстро оставила это занятие. Разве имеет значение их количество, если не получится побывать хотя бы на одной? А сколько городов находится на нашей планете? Разве это так важно, если суждено прожить всю жизнь в далекой глубинке? Ей не хотелось принимать такую судьбу. С возрастом жажда к приключениям и новым познаниям только увеличивалась.

Но как изменить свою жизнь? Страх перед неизвестностью всегда берет верх. Словно невидимые оковы, страх не дает покинуть безопасную зону. И ему наплевать, заслуживаешь ты этого или нет.

Возможно ли подобрать противоядие и перестать бояться? Никогда об этом Елена так глубоко не задумывалась. В последнее время она начала всё больше испытывать новые ощущения. Внутренний голос становился всё более отчетливым. Прислушиваясь к нему, она понимала, что многие барьеры созданы искусственно. И, действительно, люди, окружавшие её подобно маленьким букашкам, сталкиваясь с препятствием, отступали назад. Им невдомек, что стоит только расправить крылья, и большинство преград останется не замечены.

Теперь перед Еленой возник образ соседского мальчика Мирона. Первое, что она почувствовала, это жалость. Но почему? Разве Мирон не доволен своей жизнью? Он уже не раз давал четко понять, что для него остается единственным счастьем продолжить дело отца. Что может быть в этом плохого? Елена задумалась. Стоит ли вообще отвечать на подобный вопрос. И есть ли смысл осуждать Мирона в его желаниях?

Он имеет право быть, кем угодно. Люди не должны проживать жизнь под копирку. Пользоваться единым стандартом. И, тем более, навязывать своё мнение окружающим. Но почему люди делают это? Почему многих людей так волнует судьба посторонних, но не своя? Возможно, всё дело в страхе, который является большой преградой перед неизвестностью. Скорее всего, большинство людей обычные трусы.

На пороге послышались шаги. Донат отворил дверь и тихонько зашел в дом.

— Отец, как я рада, что ты вернулся. Но ты выглядишь весьма взволнованным. Что-то произошло? — голос Елены звучал очень нежно.

— Сегодня было много работы, давно я не чувствовал себя таким уставшим.

— Тогда тебе необходимо поскорее отужинать и ложиться отдыхать. Пойдем, я уже приготовила для тебя борщ.

Она помогла раздеться отцу и проводила его на кухню. Стол уже был подготовлен для приёма пищи, оставалось только дождаться хозяина и поставить горячее блюдо.

Донат ел в тишине. В его голове крутились мысли о том, как следует начать разговор с Еленой. Он не хотел выдать своего волнения, и, тем самым, потревожить дочь. Необходимо начать разговор издалека, но все мысли спутались. И почему она проводит столько времени за книгами? Разве в них есть что-то ценное?

— Послушай, Елена, — кузнец решился нарушить тишину. — Сколько ты прочитала книг за этот месяц?

— Не знаю, отец. Я уже перестала их считать. Каждая книга по-своему интересна. Из них я получаю много знаний.

— Откуда ты берешь книги? Я не помню, чтобы в нашем доме их было так много.

— Какие-то книги мне отдают, некоторые я нашла на чердаке у Любавы. Только не думай плохо, прежде я спросила у неё, нужны ли ей книги? Она ответила, что я могу хоть все забирать. Вот потихоньку я их и перенесла в наш дом.

— Понимаю, — задумчиво ответил Донат. — Видимо, тебе с ними интересней, чем с друзьями. А мне кажется, что с живыми людьми более занятно время проводить.

— Ты прав, отец, но случается и такое, что живые люди оказываются более пустыми, чем самая маленькая книга.

Донат нахмурился, беспокойные чувства вернулись к кузнецу. Неужели Елена не замечает, что очень переменилась в последнее время. Ещё немного помедлив, он продолжил:

— А что хлопцы? Не интересней книг? Помнится мне, что раньше ты часто заводила разговоры про них. На гулянки собиралась. А теперь тебя из дома не выгнать. Вот, например, Мирон. Отличный малый. Я хорошо знаю Годимира, его отца. Он, как и я, человек, занятый делом. И сына своего правильным вещам учит — работать исправно и о будущем думать. К тому же Мирон постоянно наш порог околачивает, может, сделаешь милость отцу и уделишь ему время?

— Мирон ещё мал, да и мыслим мы с ним по-разному, — спокойно ответила девушка.

— Ещё мал, говоришь? Так время пройдет — и станет большой. Парень он надежный, а там, глядишь, и замуж тебя возьмет.

Елена не выдала своего удивления. Она промолчала, пытаясь не встречаться взглядом с отцом. Поначалу ей хотелось возмутиться, но потом быстро поняла, что отец говорит об этом из благих побуждений. Только женихов во всей глубинке для неё не существовало. Никто не был ей интересен. С большинством юношей она знакома лично. И в каждом, в большей или меньшей степени, ей виделся Мирон.

— Нет, отец, не буду скрывать от тебя, но жених мой ещё здесь не встречался. Каждый только о своём думает, а мне хочется, чтобы мы думали о многих вещах.

— Например? — насторожился кузнец.

— Представь, отец, что ты связал жизнь с человеком, который прочитал только одну книгу. И, допустим, ты эту книгу не читал. Сначала будет очень интересно с таким человеком. Но что будет потом? Когда он расскажет про эту книгу много-много раз?

— Что будет? — переспросил Донат.

— Будет очень скучно. Вот что. Ты изучишь его от корки до корки. Будешь знать каждую строчку. Постепенно начнешь тосковать, пока совсем не загорюешь. А мне нужен тот, который прочитал не одну, а тысячу и одну книгу. Разве такого человека за всю жизнь изучишь? Нет. Он всегда будет открывать для тебя что-то новое. Такого человека невозможно разлюбить.

Донат отставил пустую чашку в сторону. И некоторое время смотрел в одну точку. В его голове прокручивались последние слова дочери. Он и не заметил, как Елена ушла в свою комнату, пожелав доброго вечера. Кузнец закурил бриаровую трубку, и, пуская клубы дыма, ощущал, как внутри него таяли сомнения. Он думал, как скоро сможет попасть в святое место.

5

Незаметно пролетело несколько дней. Елена по-прежнему выходила из дома по крайней необходимости. Она сидела в своей комнате и мечтала о далеких странах. Представляла, как там выглядят люди. Смогла бы она понять их язык и насколько сложно его изучить? Её отец ушел из дома ещё утром, это показалось ей немного странным, потому что у Доната был выходной. А в такой ранний час он мог уйти только на работу. Может он что-то скрывает?

Кузнец стоял около ореховой рощи, не решаясь отправиться дальше. Что-то подсказывало ему, что лучше вернуться домой и плюнуть на это дело. Поговорить с Еленой ещё раз, высказать свои переживания, ничего не скрывая. Ведь его дочь не глупая и сможет понять отца. Но в то же время он думал, что должен попробовать решить всё самостоятельно. Если в святом месте смогут помочь, то все дурные мысли можно оставить при себе.

На краю ореховой рощи кузнец увидел средних размеров железную коробку, которая стояла на черных резиновых колесах. Он сразу приметил необычную вещь. На крыше этой коробки находился странный предмет, очень похожий на луковицу. Эта луковица была покрашена краской золотого цвета, а на её вершине красовался маленький крест. Приглядевшись, кузнец отметил, что данная конструкция сделана из бумаги, или точнее из плотного картона. Ему показалось это очень странным, ведь было очевидно, что луковица не являлась частью конструкции, а выставлялась, в случае необходимости.

Подойдя ближе, Донат увидел пожилого человека в длинном черном платье. На его шее висел золотой крест, а на голове была шапка, похожая на цилиндр — черного цвета, как ночь. «Возможно, это и есть Батюшка, вот он мне и нужен», — подумал Донат и решился подойти еще поближе.

— Доброго вам здравия, — сказал Донат и сделал жест, похожий на поклон.

Батюшка посмотрел на него оценивающим взглядом. Словно пытаясь что-то разглядеть в немолодом кузнеце.

— Здравствуй, — произнес он. — Чего пожаловал?

Донату показался такой ответ грубоватым. Возможно, стоило поприветствовать более учтиво.

— Доброго вам дня, жить и здравствовать, почтеннейший мудрец, — он сделал низкий поклон. — Я местный кузнец, имя моё Донат. Пришел просить вас не для спасения своей души, а для оказания милости моей дочери. Боюсь говорить вслух о таких вещах, но только моё откровение окажется не во вред для меня, а во благо.

Батюшка смотрел на него удивленными глазами. Многих чудаков он встречал в соседних глубинках, но такого видел впервые. То ли кузнец застал его врасплох со своим откровением, то ли Батюшка устал от своей работы, и в мыслях уже ехал в далекий мегаполис с подробным отчетом для начальства.

— Говори, чего тебе?

— Слышал, что вы умеете чудеса творить, вот и пришел к вам за помощью, — у Доната пересохло во рту, он опустил глаза, пытаясь подобрать нужные слова.

— Проходи, — ответил Батюшка, — посмотрим, чем я смогу тебе помочь.

Они поднялись по ступенькам железной коробки. Как только он оказался внутри, Доната охватило изумление. Он никогда ранее не видел ничего подобного. Вокруг него стояли золотые чаши с воткнутыми в них свечами. Повсюду были картины древних людей с очень грустными лицами, словно они противились, когда с них писали портреты. Больше всего удивил кузнеца стоящий в конце железной коробки крест в человеческий рост, на котором был изображен мужчина, на лице которого застыло страдание. Этот мужчина был прибит к кресту гвоздями, проходящими через его ладони.

— Расскажи, сын мой, что тебя привело сюда, — прервал тишину Батюшка.

— Меня привели сюда беспокойные мысли. Моя дочь Елена в последнее время начала вести себя очень подозрительно. Она перестала интересоваться жизнью. Теперь её можно застать только за чтением книг. Я опасаюсь, что хорошим это может не кончиться. Ведь в нашей глубинке всё чаще стали пропадать молодые люди. Их никто не может отыскать. Как бы и мою дочь не постигла такая участь.

— Я понял твою просьбу, кузнец, — Батюшка произносил слова монотонно, без проявления каких-либо эмоций. — Думаю, я смогу тебе помочь. Тебе необходимо купить несколько свеч и поставить их перед портретами древних людей. Я буду читать священную книгу, а ты должен кланяться и думать только о хороших вещах.

— Прошу прощения, Батюшка, — кузнец говорил неуверенно. — Скажи, каким ты служишь богам?

— Что ты такое говоришь, кузнец? Я служу единому Богу — тому, кто сотворил нас с тобой и всё живое.

— Прости, Батюшка, не сердись на меня. Но разъясни мне такую вещь. Мои предки передавали из уст в уста, что сотворило нас Солнце. Оно дало нам свет, при котором мы можем вершить свои дела. Так же они говорили, что нас сотворил Ветер, который и разнес жизнь по всей земле. Ветру помогала Природа, которая сделала наш мир многообразным и разноцветным. А Природе помогал Океан, наполняя всё необходимой силой. Нашей жизнью управляет много богов, каждый из них неповторим в своём проявлении. Мои предки, так же, как и я, поклоняемся им, чтобы каждый из этих богов содержал жизнь в гармонии. Но я никак не могу понять, какому ты служишь Богу?

Батюшка не сразу нашел слова для ответа. Сначала он долго смотрел в глаза кузнецу. Может, пытаясь понять, что за человек стоит перед ним. В этих краях ещё бывать не приходилось. И местные жители уже не раз удивляли Батюшку своей доверчивостью и простотой. Скорее всего, Батюшка и не хотел вникать в культуру и самобытность местного населения. Всё, что он делал, было для него обычной работой. Конечно же, не лишенной смысла. В то, что говорил, Батюшка сам верил беспрекословно. Но когда приходили такие мужики, как кузнец Донат, то ему оставалось только удивляться простоте и наивности людей, живущий в подобных краях.

— Ты многое знаешь, но твои представления о создании мира не верны. Всё, что ты видишь, создал один Бог. Только ему я преклоняюсь и несу службу. Чтобы тебе стало понятней, я скажу следующие слова. Бог един, он создал Солнце, которое приносит тепло и пищу. Он создал Ветер, который распространяет жизнь на земле. И всё, что ты видишь вокруг себя, создал единый Бог. Я понимаю, что осознать это поначалу тебе будет непросто. Но если ты пришел сюда, то должен принять мои слова. Существует много учений. Людям свойственно верить различным вещам, и пусть будет так. Но скрывается за этим только одна истина. Она является началом начал, проявлением единственного Божества.

Последние слова Батюшки кузнецу были совсем не понятны. Очень туманно и запутанно выражался старик в черном платье. Быть может, Донат чего-то не понимал в силу своего незнания? Или существовали какие-то другие причины?..

— Если твой Бог поможет уберечь мою дочь, то я буду восхвалять его в своих мыслях.

— Его милосердие безгранично, его доброта способна коснуться каждого. Но сначала купи эти свечи, — Батюшка показал на самые толстые и дорогие. — Затем возьми этот молитвенник, который тоже стоит несколько монеток, он тебе пригодится для лучшей связи с моим Богом. В дальнейшем ты можешь его не читать, пусть он просто находится в твоём доме, этого будет достаточно. Ещё я могу дать тебе очень сильный оберег. Носи его в своём кармане. Оберег будет защищать тебя и твоих близких.

— За него тоже придется отдать несколько монет?

— Да, ты прав, кузнец. Но не поскупись, если ты хочешь получить необходимую помощь. Деньги не представляют никакой ценности в жизни. Ты должен уметь легко расставаться с ними.

— Я готов на всё, лишь бы твой Бог помог, — ответил Донат.

— Он никогда не остаётся глух к тем, кто нуждается в помощи. А теперь встань прямо, я начну читать молитвы, а ты думай только о хорошем. Думай о спасении своей дочери.

Батюшка взял в руки книгу в золотой обложке и начал очень чудно петь. Большинство слов было не разобрать. Когда Батюшка начинал одной рукой касаться своего лба, а затем плеч, Донат делал низкий поклон. Так и пролетело около часа. Закончив песню, Батюшка продал кузнецу ещё несколько атрибутов, убеждая, что все они будут служить во благо.

Покидая святое место, Донат испытывал странные чувства. С одной стороны, были совершены все процедуры, и Бог старого мудреца просто обязан был помочь. Но, с другой стороны, у кузнеца практически не осталось средств. Без малого он оставил в святом месте месячную зарплату. Больше всего Донат не мог понять одного: зачем Богу нужно столько денег?

6

Последние дни кузнец пребывал в хорошем настроении. Ощущение, что всё наладится, не покидало его. Он размышлял о том, что не зря решился и попросил помощи у чужого Бога. Пусть это и выглядело весьма чудаковато. Но ведь прав Булат, на что не пойдешь ради детей? С самим дьяволом заключишь сделку и не подумаешь о последствиях. Любой отец, находящийся на месте Доната, поддержит его. Помимо этих мыслей, в голове кузнеца крутилось ещё кое-что. Быть может, он допустил ошибку? Чего ему стоит обсудить все переживания с дочерью? Ведь только она сможет, как следует, развеять болезненные предрассудки. Но разве сможет Елена, или кто-то другой, ответить, почему пропадают люди? Какие силы уводят их в неизвестность? Много молодых исчезло из глубинки в последнее время, и никто не вернулся обратно.

В полутемной кузнице кипела работа. Донат ещё не раз мысленно перебирал возможные причины пропажи людей. Но так и не подобрал ни одну подходящую. Во многом ему виделось проявление мистической силы, а, следовательно, и думать особо не стоит. Всё, что происходит не по природе человеческой, разуму не поддается.

— Ты был в месте, о котором я говорил? — Булат не скрывал своего любопытства.

— Да, был. Ты же сразу понял, зачем спрашиваешь?

— Интересно, решился ли ты на сделку с чужими богами, или нет? И как всё прошло?

— Всё прошло довольно быстро. И понять не успел. Чудное место, ничего подобного не видел ранее, — спокойно ответил Донат.

— А что мудрец?

— Что мудрец? — переспросил Донат.

— Что он тебе говорил? Он, действительно, поёт по книге? — Булат отложил заготовку в сторону, переключив всё своё внимание на диалог с напарником.

— Есть такое дело. Ни слова не разобрать. Запахи повсюду стоят непривычные, но это от свеч. Много картин с изображением древних людей.

Донат подробно описал встречу со старым мудрецом, промолчав лишь о том, что оставил практически всю зарплату за прошлый месяц в святом месте. Он и сам не мог объяснить, как такое произошло, поэтому решил, что лучше об этом промолчать.

Елена второпях собирала вещи, мысли о просторах внешнего мира достигли своего предела. Жажда вырваться за границы глубинки превратилась в заветную цель. Ничто больше не пугало её. Стремление к познаниям, изучение окружающего мира, многочисленных культур, языков, всё это было похоже на далекий огонек маяка, к которому следует одинокий корабль, заблудившийся в океане.

Её успокаивала и подбадривала единственная мысль: «Уеду ненадолго, совсем на чуть-чуть. Пару месяцев, и сразу же обратно в глубинку. Только взгляну одним глазком на мир».

Чувство, что совершает побег, слегка давило на неё. Но ведь она ничего плохого не делает. Ей всего лишь хочется немножко посмотреть на мир. Отцу нелегко будет это понять. И следует ли что-то пытаться объяснить? Елена уже подозревала, что отец что-то задумал и в последнее время ведет себя, мягко говоря, странно. У неё оставалось не так много времени, она взглянула на часы: если уходить, то это нужно делать в сию секунду.

Закончив пораньше в кузнице, Донат вернулся домой. Не застал дочери, и его охватило невероятное беспокойство. Кузнец обыскал весь дом и выбежал на улицу. Нигде Елены не оказалось. Он кричал её имя, что есть сил.

— Неужели пропала? — крутилось в его голове. — Неужели чужой Бог не услышал мою просьбу? Или я просто оказался обманут? Обвели вокруг пальца, как мальчишку…

Кузнец вначале хотел бежать, отыскать святое место, но вспомнил, что видел, как несколько дней назад оно покинуло глубинку. Даже на чужого Бога пожаловаться некому…

Он опустил голову, на глаза навернулись слезы: «Не уберег, не смог защитить. Во что теперь превратится дальнейшая жизнь?».

Кузнец зашел в дом, сел на пустую кровать дочери. Его руки машинально потянулись к книгам. Он взял одну из них. Открыв первую страницу, прочитал: «Страна восходящего солнца».

А через несколько минут чтения Донат поймал себя на мысли: «Какая все-таки необычная страна, эта Япония»…

У обочины

Солнце спряталось за кроны деревьев, а через несколько мгновений исчезло окончательно. Бескрайний лес макушками деревьев тянулся к горизонту. Сотни миллионов зеленых стражников покорно несли службу, сохраняя под своими мощными ветвями покой лесных жителей. Редкие звери покидали пределы леса. Иногда только любопытно высовывали нос из густых чащ, но напуганные резким гулом и слепящим светом фар тут же бежали, поджав хвосты, в безопасное место. Вековые деревья, издевательски обнаженные, прятали за своими спинами красоту нетронутой природы, являясь перед взором людей немощными и сухими старцами. Лес перенес многие невзгоды: пожары, ураганы, редкие заболевания, но лишь человеческими руками был высечен здесь шрам из асфальта и бетонных плит.

Единственная дорога обвивала непроходимые участки крутыми изгибами, а через лесные реки перепрыгивала железобетонными мостами. Некоторые мосты были едва заметны, а вот некоторые представлялись интересной и совсем не простой инженерной мыслью.

После заката солнца неподалеку от дороги собирались люди. Они выглядывали из-за деревьев и не спеша выходили из леса. Шли парами, держась за руки, растянувшись небольшой колонной.

Некоторые из них прятали взгляд, не проявляя никакого любопытства к окружающим. А кто-то, напротив, навязчиво интересовался состоянием здоровья, настроением и ещё кучей разных вопросов.

— Мари, — раздался беспокойный женский голос. — Мари, где же ты?

Из-за деревьев, откуда поочередно выходили люди, появилась девушка. На вид ей было около тридцати лет. Хрупкое тело покрывало легкое платье, местами разодранное и выпачканное темно-бурыми пятнами. Она шла босиком, и, казалось, совершенно не ощущая нежными ступнями грубой поверхности земли. Девушка прикрывала лицо ладонями, пытаясь спрятать слёзы. Едва сдерживаясь от припадка, она кричала:

— Мари, девочка моя, отзовись! Где ты?

Иногда останавливалась и пристально вглядывалась в проходящих мимо людей — в надежде, что на её голос отзовется Мари. Безуспешно. Люди проходили мимо, сочувственно кивая головами, и большинство из них не обращали на неё никакого внимания.

Девушка бросилась к прохожему, схватила его за руку и громко вскрикнула, подобно сумасшедшей. Мужчина грубо оттолкнул её. Забившись в истерике, она упала на землю.

— Мари, где же ты прячешься? Верните мою дочь! Я проклинаю вас. Верните её. Девочка ведь ничего никому не сделала. Никто из вас не имеет права так поступать с нами. Вы слышите меня?

Но никто её не слышал. Вернее сказать, никто не хотел обращать на нее внимания. Люди продолжали вести меж собой тихие разговоры. Некоторые восхищались небывалой красотой окружающей природы. Кто-то разглядывал звездное небо, пытаясь угадать планету или отыскать созвездие. А кто-то, сложив руки, просто молча наблюдал, что делают другие.

Немного придя в чувство, девушка поднялась с земли и направилась к дороге. Из-за поворота показались яркие огоньки. С каждой секундой они приближались, пробиваясь сквозь густую черную ночь. Свет фар и звук двигателя рейсового автобуса спугнули большинство людей. Те скрылись в высокой траве, прячась от бегущего по дороге яркого света. Никто не хотел быть замеченным, словно это могло оказаться самым страшным наказанием. Но некоторые не бросились в укрытие, а лениво сползли вниз, растянувшись по сырой земле.

Девушка неподвижно стояла у обочины. Ей не было страшно. Она с нетерпением ждала, когда большая черная тень пронесется мимо, оставив после себя клубы выхлопного газа — было что-то очень знакомое в этом звуке и запахе.

Яркий свет фар выхватил её фигуру среди непроглядной ночи. На несколько мгновений можно было разглядеть её красивое молодое лицо, худые плечи и тонкое тело, едва прикрытое разодранным платьем. Девушка пыталась заглянуть в каждое окошко. В её взгляде читалось любопытство: ничего подобного она раньше не видела. Приветливая улыбка растянулась по всему лицу, когда она встретилась взглядом с человеком в окне. Но человек не проявил никакого интереса. Он смотрел куда-то сквозь девушку, хмурясь и вглядываясь в густые черные чащи.

Спустя полминуты автобус скрылся за очередным поворотом извилистой дороги, а шум двигателя жадно поглотила ночная тишина. Девушка смотрела вслед, и по её щекам текли горячие слёзы. Она не могла разобраться в чувствах, внезапно нахлынувших на неё. Молча села на окраину обочины, обхватила руками колени, положила на них голову и, громко всхлипнув, заплакала.

Люди, выглядывая из-за высокой травы, не спеша подползали к краю дороги. Молодой месяц серебрил их лица, а острые звезды и впрямь казались такими острыми, что невольно заставляли людей сгибать спины.

— Ну вот, опять, — тихо сказал молодой парень.

— А разве могло быть по-другому?

— Не знаю, — ответил парень. — Мы можем ей как-то помочь?

— Никто из нас не в силах помочь ей. Пусть всё идёт своим чередом, не вмешивайся.

— Но отец, — возразил молодой парнишка, — я не могу больше смотреть, как она страдает.

— Думаешь, только тебе нелегко? Ты прекрасно знаешь, что твоих сил не хватит для помощи ей. Лучше побереги их для дальнейшего перехода.

— Сколько нам ещё здесь находиться?

— От нас теперь ничего не зависит, — сурово ответил мужчина.

Парень отвел взгляд, его голова наклонилась в тягостном раздумье. Каждый день он мечтал, как можно скорее покинуть это место. Он не чувствовал страха перед величием ночи. Не робел перед лесными хищниками, хотя с ними и не сталкивался, а только слышал их протяжный вой.

И ещё он хотел помочь молодой девушке, но совершенно не понимал, каким образом это сделать. Ведь среди двух десятков людей, которые находились теперь вместе уже на протяжении нескольких недель, никогда не было девочки по имени Мари.

— Почему никто из автобуса не заметил её? Ведь она стояла у края дороги, полностью освещенная светом фар…

— Сложно сказать, сынок. Люди в проезжающих машинах совсем не обращают на нас внимание. Их мало что интересует.

— Тогда зачем мы прячемся?

— Считай, что это простая необходимость.

— Если бы люди знали, насколько окружающий мир огромен и разнообразен!

— Некоторые из них знают об этом, но предпочитают помалкивать.

Парень вопросительно посмотрел на отца.

— Вы слышали?

Отец и сын оглянулись. Перед ними стояла женщина пожилых лет. Её лицо скрывало загадочную улыбку.

— Сегодня двое исчезли. Сергей Михайлович и мужчина в черном комбинезоне не появились после заката солнца.

— Андрей?

— Точно, Андрей! — ответила старуха, сдвинув брови. — Мы отправили несколько человек обследовать всю близлежащую местность, но никого не обнаружили. Если они не появятся к рассвету, то можно смело их вычеркивать. Счастливчики, что тут ещё сказать.

Старуха хихикнула, обнажив кривые пожелтевшие зубы.

— Виктор? А вы как думаете? Покинете эти края вместе с сыном? Или по отдельности? — морщинистое лицо исказил противный хриплый смех. Мелкие черные глаза глядели то на отца, то на сына.

— Я в очередной раз прошу не донимать нас, — строго ответил Виктор.

— Вы боитесь, что ваш сынок останется здесь, со мной. Уж я выучу его хорошим манерам!

Старуха залилась мерзким смехом и поковыляла в сторону.

— Хорошим манерам. Выучу! — прохрипела она и скрылась за высокой травой.

— Отец, что с ней? Почему она так озлоблена?

— Не знаю. Давай присядем, сынок. Посмотри, какой чудесный мир окружает нас.

Свежий воздух впитал весь аромат бескрайнего леса. Повсюду царило молчание. Как правило, в такие минуты человек особенно чувствует свою неразрывную связь с природой. Или, скорее, к нему приходит понимание, что он и является частью огромного и неделимого мира, в котором нет ничего лишнего, ничего случайного.

— Простите, вы не видели мою дочь? Её зовут Мари. Она должна быть здесь, но я нигде не могу её найти. Она очень послушная девочка и без разрешения никогда не убежит далеко.

Девушка присела рядом с молодым парнишкой. Она внимательно посмотрела вначале на отца, а затем — на его сына. Потом медленно перевела взгляд в сторону, всматриваясь в глубину леса. Теплый ветер плавно покачивал верхушки деревьев. Шелест листьев тихонько разносил по сторонам гипнотическое звучание. Великолепие первобытной природы притягивало их взгляды.

— Красиво, — задумчиво сказала девушка.

— Красиво и спокойно, — промолвил отец.

— Я не представилась, меня зовут Злата. Я ищу свою дочь Мари. Ей девять лет. У неё светлые длинные волосы и большие зеленые глаза. Я целый день не могу найти её. Не понимаю, куда она могла пропасть? Раньше ничего подобного не случалось. Мари всегда находилась рядом со мной, я старалась уделять ей всё свободное время. А теперь я хожу, как обезумевшая, и никто не хочет мне помочь. Неужели вы не видели её?

— Нет, — сухо ответил отец.

— И вы?

— И я, — с жалостью в голосе сказал паренек.

— Странно, у кого не спрошу, никто не видел мою девочку. Что же мне делать?

— Останьтесь с нами. Давайте вместе созерцать чарующую красоту мира.

— Поймите, я не могу. Мне необходимо найти дочь. Возможно, она сейчас находится в лесу совсем одна. С ней может произойти всё, что угодно. Простите, но мне нужно идти. До свидания.

— Злата, — тихонько проговорил отец. — Я верю, что однажды вы обязательно найдете её.

Девушка благодарно улыбнулась и через несколько мгновений скрылась в высокой траве. Неподалеку оживились голоса людей. Поводом для разговоров служили хорошо знакомые вопросы. И опять слышались сухие короткие ответы, рушившие всякие надежды Златы. Но она, будто не воспринимая безразличие и даже грубость, продолжала тянуться к каждому встречному.

— Простите, вы не видели мою дочь?

— Пошла прочь! Запомни моё лицо, как следует! Если ещё раз подойдешь, я переломаю твои ноги, — мужчина замахнулся рукой, но в последний момент остановился. Злоба исказила его лицо, покрыв багряными пятнами. Однако он пришел в себя и проговорил более мягким голосом: «Какая же ты чудачка! Никак не можешь запомнить, что здесь нет твоей дочери!».

— Не выдумывайте! Мари не могла исчезнуть. Я точно помню, что она была со мной.

— Ничего ты не помнишь, — пробормотал мужчина и, махнув рукой, сел на землю.

Злата неторопливо шагала вперед. Странно. Все голоса людей казались очень знакомыми: молодой паренек с отцом; мужчина, который грубо толкнул её на землю; и другой, что обещал поломать ноги; и все, кто молчал, пряча от неё взгляд… Злата вздрогнула. Затем медленно оглянулась. Перед ней стояли почти два десятка человек. Они молча смотрели на неё.

— Скажите, кто вы? — осторожно спросила девушка.

Но люди продолжали безмолвно стоять, словно чего-то ожидая.

— Мне кажется, что я знаю вас. Мы где-то виделись?

Старуха подошла к Злате, взяла её за плечи. Взгляд старухи был пронзителен, от него бежали мурашки по всему телу. Затем старуха громко спросила:

— Никто не против, если сегодня это сделаю я?

В ответ послышалось одобрительное мычание.

— Скажи мне, девочка моя, ты ищешь свою дочь, верно?

— Да, — губы Златы охватила мелкая дрожь.

— А когда ты её видела в последний раз?

— Я видела её…

Злата запнулась и задумалась. Она поняла, что не помнит последней встречи с дочерью.

— Я не помню, — только и удалось вымолвить девушке.

— А что ты помнишь? — надменно спросила старуха. — Ты не узнаешь нас?

— Нет.

— Посмотри внимательней и попробуй ответить, кто мы?

Девушка смотрела растерянным взглядом на суровое старушечье лицо.

— Мы жертвы автомобильной катастрофы, которая произошла несколько недель назад. Мы погибли не своей, а преждевременной смертью. И теперь нам суждено скитаться между мирами. Вывести нас из этого состояния можно с помощью коллективной солидарности. Твоей дочери не было среди нас, а, значит, она осталась в живых. Она сможет помочь тебе, если в продолжение рода назовет новорожденного твоим именем.

Злата попятилась.

— Но нам не ясно, почему ты ничего не помнишь? Каждую ночь после захода солнца кроткими тенями мы собираемся у обочины — там, где произошла авария. И каждый раз ты ищешь свою дочь.

Злата закрыла уши руками, не желая слушать старуху. Люди переглянулись и, немного пошептавшись, оставили её одну.

Злата сидела на обочине и печальными глазами смотрела вдаль. Она не хотела верить, что её жизнь перестала существовать. Девушка не задумывалась, насколько жизнь может оказаться хрупкой и уязвимой. Но кто она теперь? Привидение? Дух, который продолжает слышать и видеть, и, что самое невероятное, не перестаёт чувствовать? Её не отыскать среди живых, но и не найти среди мертвых. Она зависла между мирами –в ожидании, что однажды вернётся к предкам и начнёт всё сначала.

— Я вспомнила, — сказала она тихонько вслух.

Небо расцветало яркими красками. Огненный рассвет блеснул над горизонтом. Лесные звери готовились к пробуждению, а люди тонкими тенями скользнули по земле. Они торопились спрятаться за мощными стволами деревьев, чтобы переждать световой день. Всякий из них надеялся, что прошедшая ночь была последней, и теперь его ждёт новый мир.

Новый, не изученный, но чрезвычайно желанный мир…

Гоба

1

Каждый день одно и то же. Каждый из нас живёт хуже дрессированной собачонки. Та хотя бы знает, что ее ждёт при выполнении трюка. А что ждёт тебя, если ты исправно трудишься на своей работе? Деньги? Уважение? Почёт? Нет, дружище, это всё чушь. И пора бы уже повзрослеть.

Пять дней в неделю, в подземелье, где воняет жжёной резиной и потом, я отбиваюсь от унылого настроения. И если приходится сталкиваться с людьми, глядя на которых настроение катится в бездну депрессии, то им в ответ прилетает средний палец моей руки. Я отворачиваюсь от этих зомби, не отдающих отчёта тому, что происходит, от этих жертв постапокалипсиса. Но быстро осознаю, что все мои действия взбунтовать серую массу оказываются тщетными.

В нашем мире существуют различные крюки, на которые все попадаются, как рыбка. Смысл в том, что они невидимы, они существуют на очень тонком уровне, на котором можно с лёгкостью управлять нашим сознанием. И, попробуй, разберись, на каком крюке окажешься ты.

Я ненавижу метро, но мне приходится ежедневно использовать этот способ передвижения. Примечательно, что здесь встречаются экспонаты всех видов и мастей. И я никогда не отказываю себе в возможности понаблюдать за ними.

Вот передо мной девка с перекачанными губами. Зачем она тратит столько денег на ботокс? Я не знаю. Вдобавок губы выкрашены в ярко-сиреневую помаду. Выглядит это, мягко говоря, не эстетично. В ушах затычки, которые громко изливают музыку прямо в мозг. Под глазами — тени. Или синяки? В руках — книга Минаева. Её взгляд быстро перебирает строчки. Претензия на глубокую заинтересованность?

Существует различная пища для ума. Если ты хочешь кормить свой ум «фастбуками», знай, что твой разум подвержен информационному ожирению. И, в скором времени, умственные способности будут сравнимы с физической формой гипотериозного мальчика.

Похожа ли эта девица на тех, кто умеет самовыражаться? Или, может, она убеждённый нигилист? Мне кажется, что она как раз и является ярким представителем человека, пойманного на крюк. Причём, заглотившего его слишком глубоко.

Я внимательно оглядываюсь по сторонам. Десятки людей находятся со мной в замкнутом пространстве — в этой железной коробке, ежедневно переносящей миллионы судеб по подземным тоннелям города. На дверях вагона надпись «Не прислоняться», но многим наплевать на это. Кто-то усердно смотрит в окно — с надеждой, что подземелье сделает милость самому внимательному и на миг раскроет какую-то очень важную тайну. Несколько лет я уже не смотрю в окна вагонов метро, потому что знаю: тайны никакой нет. Кто-то думает, что поезд несётся быстрее ветра, и, наверное, удивляется столь сложному инженерному творению. Я же знаю, что поезд разгоняется не более сорока пяти километров в час. А если сравнить поезда метро Лондона или Дубая с поездами метро Питера, очевидно, что наши инженеры думали об уюте меньше всего — лишь бы все работало.

Ну, что-то меня совсем понесло. Пожалуй, надо меньше придираться к людям, ведь некоторые из них, и, правда, пытаются сделать наш мир лучше.

Почему эта девка с перекачанными губами смотрит на меня? Из-за чёрных кругов вокруг глаз она выглядит ещё более безумной. Я делаю вид, что не замечаю её. Но через какое-то время все же решаюсь сыграть с ней в одну игру: кто кого пересмотрит? Теперь наши взгляды прикованы друг к другу. Я делаю ставку на то, что она отвернётся первой. Но, видимо, та бывалый игрок. Чувствую, как на моём лице расползается улыбка. Проскакивает мысль: возможно, с этой девкой не всё еще так плохо, потому что она начинает смеяться в ответ.

Поезд останавливается на станции, толпа бросается к выходу, и мне ничего не остаётся, как покориться её воле.

На перроне я почувствовал толчок в спину. Оглянувшись, увидел перед собой ту самую девку из вагона. Вблизи она выглядела совсем юной, и, если смыть всю лишнюю косметику, то можно даже посчитать её весьма симпатичной.

Я остановился и посмотрел в её глаза: доверчивые, не испорченные лживыми обещаниями. В восемнадцать лет у многих такие. Собственно, ещё пять лет назад я и сам обладал таким взглядом, бродя по улицам в розовых очках.

— Тебе куда? — спросила она, недолго думая.

— Нарвская, а тебе?

— Мне на Пушкинскую.

Повисла неловкая пауза. Что говорить в такие моменты, когда ты не хочешь знакомиться с девушкой, но она уже сделала первый шаг? И я сразу открою секрет, чтобы не томить в ожидании ответа. Если не хочешь с кем-то знакомиться или говорить — разворачивайся и уходи. Ничего не придумывай. Конечно, ты можешь узнать ещё одно — имя человека, чтобы сразу его забыть. Но лучше не перегружать этим память.

Поднимаясь на эскалаторе, я думал о том, что эта девушка не так проста. Или, скорее, не так глупа, как кажется. Беглый взгляд, первое впечатление о человеке никогда не может быть истинным. Хотя, если от человека несёт дерьмом, то и сомневаться не стоит, что он обделался. От страха, или же по другим причинам, не имеет никакого значения. Не можешь держать жопу на замке, получай увесистый пинок от общества. Что? Ты заслуженный деятель? Получай пинок ещё мощнее. Не так? Ты заслуженный артист, публичный человек? Тогда, приятель, тебе несдобровать. Любой будет рад вмять тебя в землю, но ни один не додумается подать кусок чистой бумаги. А всё почему? Потому что быть обосранным — не круто! И — никаких оправданий!

На выходе из метро, как обычно, находится патруль полицейских. Два рябых сержанта под предводительством низкорослого капитана внимательно сканируют взглядом каждого, кто хоть немного вызывает подозрение.

Моё лицо изрядно помято, ведь я мало спал ночью. Джинсы забрызганы грязными каплями постоянного питерского дождя. Чистить каждое утро одежду не остается сил. Пусть лучше об этом позаботится химчистка, которую я использую раз в неделю. Издеваться надо мной городу с вечно унылой погодой я не позволю.

Слышу, как капитан говорит своим подчинённым, чтоб они принимали «вон тех». Подымаю глаза и вижу четырёх молодых людей, на вид приезжих из Индии. Хотя, может, и нет, но явно приметных на фоне мрачной и серой, проплывающей мимо толпы. Взгляд у сержантов оставался всё таким же пустым, а капитан потирал руки, ожидая всю компанию в комнатке с металлоискателем.

Прохожу дальше без особого интереса, но успеваю заметить взгляды молодых зевак — в надежде увидеть что-то стоящее.

2

Через пять минут после выхода из метро я был уже на работе. Всегда прихожу немного раньше — привычку опаздывать хотя бы на несколько минут развить у себя за годы работы так и не получилось. Знакомые говорят, что причиной тому является хорошее воспитание. Мне же причина видится в самой работе — на нее просто не хочется опаздывать. Вот уже два года я тружусь в комиссионном музыкальном магазине. И меня не покидает ощущение, что нахожусь на своём месте.

И, действительно, сколько же людей занимают весьма ответственные должности на различных предприятиях? Людей, не способных качественно и добросовестно выполнять свои должностные обязанности? А всё из-за того, что они приходятся сынками или родственниками начальникам. Нет ничего плохого, когда папочка «подтягивает» своего сыночка на тёплое местечко. Ведь каждый заботится о будущем своих детей. И это правильно. Но будь добр за первые двадцать лет беспечной жизни своего чада вдолбить в его пустую, засранную интернетом голову, что работа — это не наросший целлюлит от лёжки на диване. Что настанет день, когда придётся принимать решения самостоятельно и нести ответственность за свои поступки.

Но не подумай, что я собираюсь кого-то воспитывать или учить жизни. Каждый получает сполна — то, что заслуживает. Если у тебя есть немного мозгов, есть способность видеть и слышать, то оглянись и присмотрись внимательно. Очень скоро ты убедишься, что я не ошибаюсь.

Давай начнём сначала. Скажи честно, ты когда-нибудь был в музыкальном магазине? Если нет, то мне даже интересно, как ты его представляешь. А если тебе приходилось заходить в такие магазины, то ты уже догадался, что любой худой и волосатый парень, это, скорее всего, я. Не переживай, питаюсь я нормально и хожу в потёртых джинсах и растянутых кофтах не потому, что у меня нет денег. Я не нуждаюсь в твоей гуманитарной помощи. У меня всё в порядке, и не будем больше об этом. Идёт?..

На своей работе, помимо основного инструмента — гитары, которым я владею уже много лет, я также освоил барабаны, много часов провёл за игрой на фортепьяно, поэкспериментировал на контрабасе, подержал в руках виолончель и даже — гусли.

В комиссионном магазине у тебя также появляется шанс наткнуться на очень редкий экземпляр. Только представь, что, покупая поддержанную гитару, ты забираешь к себе домой целую историю. Потому что гитара видела не только стены завода, где её бережно готовили найти пристанище в типовой квартире. Она могла побывать в руках целой плеяды профессионалов своего дела. Могла встречать рассветы на берегу тёплого моря, оказаться свидетелем жарких признаний в любви, коротать ночи вместе с безжалостными преступниками, вселять надежду тем, кто готовился к смертельной битве, или долгие годы пылиться на шкафу с прожжёнными коврами.

Будь внимателен при выборе инструмента, а если у тебя возникают вопросы, я всегда готов помочь.

Также добавлю, мне понадобилось много времени, чтоб осознать, какой меня подцепил крюк. И я очень доволен, что это оказалась музыка.

Не менее интересно на моей работе общение с людьми. Почему? Видел бы ты контингент, который заходит в подобные места. Большинство совершенно не разбирается в музыке. Однажды зашёл парень, мы разговорились. Имя ещё у него редкое — Захар, такое сразу запомнишь. Он писатель и пишет малую прозу — это с его слов. Обещал принести свой сборник рассказов «Стрелки», как только получит экземпляры. Но мне кажется, что он всем так говорит. Я подобрал для него отличную акустическую гитару Crafter MD-42/TR. Верхняя, задняя дека и гриф из махагона. Сразу поясню, что махагон — это обозначение тропических пород древесины, обладающих красноватым оттенком. Накладка на гриф и бридж — индийский палисандр. Двадцать ладов.

Стоимость гитары не превышает 30 тысяч рублей, но, поверь, что эта палка достойна таких денег. Захар упрашивал меня продать гитару в рассрочку, но в нашем магазине нет подобных предложений. Я порекомендовал ему более бюджетный вариант, но он упёрся и настаивал на гитаре Crafter. У нас не получилось прийти к общему знаменателю, он ушёл, и мы больше не виделись.

Как я уже сказал выше, большинство людей плохо разбирается в музыке — я имею в виду не навык игры на определённом инструменте. Пойми, чтобы зазубрить партию, конечно, придётся приложить немало усилий. Убеждён, что техника имеет огромное значение, но нужно ещё что-то очень важное, сейчас не могу подобрать нужное слово… Нужно перестать мыслить шаблонно. Если ты хочешь управлять временем, то управляй им. Если ты хочешь выразить свои эмоции через бас, так делай это. Через ритм? Делай это. Через соло? Не понимаю, чего ты ждешь. Не бойся быть тем, кем хочешь. Но для начала попробуй соскочить с крюка, который уже крепко держит тебя за жабры.

Могу рассказать тебе о человеке, которому повезло, и он уже давно занимается вещами по зову сердца. Его имя Гельмут Вайссвальд. У него немецкие корни, но он из России. Не первый десяток лет он совершает археологические раскопки по следам Второй мировой войны. У него есть магазин на Гороховой, 50 — «Поиски кладов». Если ты решишь заняться раскопками, а, быть может, уже имеешь подобный опыт, то в магазине Гельмута найдётся всё необходимое. А, главное, ты встретишь там единомышленника.

Неважно, кем ты хочешь стать. Обществу наплевать на это. Важно, что ты чувствуешь, когда выбрал цель и следуешь к ней. Может, ты хочешь поинтересоваться моими чувствами и целями? Думаю, ещё не время говорить об этом.

На входной двери звенит колокольчик. Признак, что в магазин пожаловал очередной покупатель. Я встречаю его взглядом из-за стеклянного прилавка. Передо мной стоит девушка. Её лицо мне кажется знакомым. На её голове дреды тёмно-зелёного цвета, выраженные скулы и глубокий взгляд. Ощущение, что она смотрит сквозь тебя. Сложно сходу уловить, что может скрываться за этим взглядом: ненависть или преданность? Только позже я понял, что это всё из-за линз.

— Научи меня играть на барабанах, — её голос оказался приятным.

Я вспомнил, где видел её. Около месяца назад, когда рабочий день заканчивался, я закрывал магазин и ещё несколько часов играл на барабанной установке. Передо мной находилось панорамное окно. Несколько раз за окном останавливалась девушка. На её голове был капюшон, и в сумерках города я не мог отчётливо разглядеть и запомнить её лицо. Но сейчас, я уверен, что видел именно её.

— Я могу узнать твоё имя? — мне показалось, что это будет неплохое начало для разговора.

— Друзья зовут меня Тайра. Ты тоже можешь меня так называть. Много раз, проходя мимо, я видела, как ты играешь на барабанах. Научи меня.

— Позволь для начала задать вопрос. А зачем тебе это?

Тайра бросила в меня пачку леденцов, которые разлетелись по всему магазину. Затем резко развернулась на 180 градусов и выбежала прочь. В течение нескольких минут с моего лица не сходило удивление. Что это было? Может, я переутомился? Последние дни сон не превышал нескольких часов, и мне всё почудилось? Однако разбросанные по полу леденцы подтвердили реальность происходящего. Я испытал лёгкое смущение.

Через несколько часов Тайра вернулась. Она молча протянула бумажку со своим номером телефона. Я заглянул в её тёмно-зелёные глаза.

— Позвони мне, когда надумаешь, — сказала она.

— Да, я позвоню, но…

Я не успел договорить, как она пулей вылетела из магазина.

Остаток дня я размышлял о странном знакомстве. Что за необычное имя? Неужели такое имя ей дали родители? Если это так, то я не прочь с ними познакомиться. Хотя Тайра сказала, что её называют так друзья. Значит ли это, что мы теперь друзья? Определённым остаётся только одно: я обязательно ей позвоню.

Я вышел покурить на улицу. Первые несколько затяжек навевали привкус свободы. В такие минуты всё вокруг останавливается. Нет ничего, что может нарушить твой покой.

Вот почему принято ставить памятники писателям или политическим деятелям, которых убили, либо они покончили с собой? Как будто скоротечная смерть делает тебя особенным.

Где хоть один памятник ребятам, открывшим табак? Миллионы, а, может, и миллиарды людей ежедневно пользуются этим открытием. Пусть выкуренная сигарета не приносит счастья, но она точно восстанавливает равновесие после напряжённой работы.

Расположенность к раку лёгких? Подрыв иммунитета? Плевать! Всё равно все курили, и курить будут, как ни крути.

После окончания рабочего дня я сразу отправился домой. Мне хотелось побыть одному. Слишком напряжённо прошла смена. Такое иногда бывает — усталость дает себя знать, и все мысли направлены только на просторы холодной простыни небольшой кровати. На звуковой фон мигающего телевизора, пичкающего тебя бесполезными новостями. Шум проносящихся машин под окном. Беспорядочные капли дождя, разбивающиеся о подоконник. На ощущение наступающих сновидений в тени усталого города.

3

Я обожаю выходные. Два дня, когда ты можешь побыть наедине с собой. Быть настоящим, без притворств и наигранных эмоций. Мой дом — моя крепость. Хотя на крепость не очень похоже. Не думаю, что смогу долго удерживать её от набега троянцев. Но смысл не в высоком заборе, а в ощущениях, которые посещают, едва ты попадаешь за порог жилища.

За окном светит солнце, покрывая кожу бронзовым загаром. Ветер шепчет в ухо каждому прохожему различные непристойности. Задирает юбки девчонкам, а парням швыряет окурки в лицо.

И, тем не менее, в моей квартире закрыты окна и задёрнуты шторы. А сквозь мрак, царящий в комнате, доносится тихое звучание радиостанции. Закрывая глаза, я пытаюсь расслабиться, отгородиться от внешнего мира. Время, проведённое наедине с собой, отрезвляет рассудок.

Я встаю с постели и выхожу в коридор, смотрю сквозь пыльные окна. Закуриваю сигарету, и ароматный табачный дым окутывает меня в прозрачную мантию. По радио звучит Umbrella. Поет Rihanna. Нежный голос барбадосской красотки незаметно приводит к небольшому возбуждению. Мысленно переносит нас вдвоём на дикий остров. Я прикрываю глаза и начинаю отчётливо слышать шум тёплого океана, ласкающего песочный берег. Делаю затяжку. Шелест экзотических листьев и сладкий запах фруктов дурманит сознание. Делаю ещё затяжку. Rihanna обхватывает мою шею одной рукой. Медленно притягивает к себе. Затяжка. Я в предвкушении горячего, страстного поцелуя… Тайра!

Резко оглядываюсь по сторонам. Rihanna исчезла до того, как закончилась песня. Эстафету перехватывает Лаура Перголицци, но её песню я уже не слушаю. Лёгкое оцепенение волной прокатывается по моему телу. Быть того не может! Из какого дна моего подсознания всплыла эта девчонка? Как она посмела нарушить такую многообещающую визуализацию? Но ведь я не разочарован?..

Неужели я попался на крюк? Возможно, потому что у меня давно не было девушки? Или мне нужны отношения? Чистые и искренние?

Телефонный звонок вырвал меня из лап размышлений. Я не сразу сообразил, что звонит Марго.

Мы знакомы несколько лет. Странно даже осознавать, что это время пролетело, как одна минута.

Нередко мы вместе проводим время. Иногда выбираемся на различные мероприятия. Чаще просто бухаем, сидя дома, рассказывая друг другу о выдуманном будущем. Между нами бывают ссоры, хотя лучше это назвать вздором. Когда у неё начинается очередной заскок, я называю её «лабуда в каблуках». И очень радуюсь, что она не обижается.

В её мечтах уехать в Индонезию и стать тренером по сёрфингу. А у меня — создать музыкальную группу и отправиться в мировое турне. Каждый раз мы приходим к одним и тем же мыслям, и каждый раз всё это остаётся лишь разговором. Мы любим говорить о том, чего нет. О том, кем мы хотим стать, а не о том, кем являемся на самом деле. Не знаю, почему каждый раз так происходит. Я спрашивал у неё. Она тоже не знает.

Жить в вымышленном мире намного проще. Особенно, когда до этого мира никому нет дела. Вот мы и держимся друг за друга, мечтая каждый о своём, но без осуждений, упрёков и всевозможных требований. Никто из нас не ждёт, что в один прекрасный день, я или она, неожиданно решит заявить о своих правах. Что в нашей жизни появилась дата, после которой всё началось серьёзно. Тогда как было раньше?

Мы не выглядим вымученно-счастливой парой. Мне нравится, что Марго не заражена социальными сетями. В её мыслях никогда не появляется желания засорять интернет однотипными фотографиями, слащавыми хэштегами и назойливыми цитатами. Как она сама говорит, что, в основном, девушки делают это для подруг. А если копнуть ещё глубже, многие девушки делают это из-за зависти. Но у Марго нет подруг. И разозлить раздутой счастливой жизнью она никого не может.

Марго говорит, что вместо поиска мест для крутого селфи любая здравомыслящая девушка предпочтёт лежать в постели с парнем, одной рукой держась за его член. Если хочешь, я могу процитировать её слова: «Мне нужна только одна палка, и это точно не селфи». Вот на какие крюки должны попадаться настоящие девчонки. И, главное, с Марго никак не поспоришь. Но сколько таких девушек осталось? Думаю, это не имеет никакого значения.

Как я уже сказал, мы не претендовали друг на друга больше, чем нужно для тёплых отношений. Никто из нас не заводит тему про детей, никто не строит долгих планов. Глубоко внутри я ощущаю, что встречи с Марго всего лишь — на время. Даже не удивлюсь, если она думает так же. Но заговорить об этом никто из нас не осмеливается. Пока всё идёт хорошо, и баста!

Она всегда предупреждает меня за пятнадцать минут до своего прихода. Наверняка боится застукать в постели с какой-нибудь девкой. Несмотря ни на что, для неё это будет удар. Всё же чувство собственного достоинства требует уважения.

Но пусть она не беспокоится. Моя жизнь — это не железнодорожный состав, бегущий по путям, заглядывающий в депо, только чтоб оставить или прикрепить к себе несколько ржавых вагонов. Я, скорее, небольшой фрегат, преодолевающий суровость вспыльчивых волн. Сберегающий тепло в своих маленьких каютах. И пытающийся наполнить паруса попутным ветром, всё дальше убегая от одурманенных гавань.

Звонок домофона заставляет подняться и открыть дверь. Я слышу неторопливые шаги по лестнице. Марго всегда приходит с гостинцами, а, значит, я побалую себя хорошим виски, приятными разговорами и отменным сексом. Что, пожалуй, главное из всего списка.

Чудесная ночь, пропитанная ароматом женских духов. Нежные прикосновения, ласковый шёпот. На столе недопитый бокал виски. И рядом целая пепельница выкуренных сигарет. Апогей удовлетворения всего человеческого существования достигнут.

Но в бегущей ленте жизни никогда не бывает стоп-кадров. Не торопись разочаровываться, не надо. Именно эти кадры и придают тот самый вкус, который невозможно перепутать больше ни с чем. Среди пресных, однообразных дней, шаблонно сменяющих друг друга, мы находим в наших постелях тех, кто тоже стремится насытить свою жизнь мимолётными мгновениями. И сколько нас, таких? Скрывающихся от натиска реальности? Насильственно затягивающих в свой круговорот, не оставляя ни единого шанса для маленького глотка свободы.

Я стою посреди комнаты и смотрю на Марго. Одеяло прячет под собой её обнажённое тело. Остался позади ещё один замечательный вечер. И я, насытившийся вдоволь, наблюдаю за её мирным сном.

Странно, но сейчас она выглядит совсем по-другому. Ловлю себя на мысли, что недостаточно хорошо её знаю. Мы провели наедине сотни часов, обменялись тысячами соблазнительных взглядов. Но всё это время были настоящими лишь тогда, когда беззаботно спали. Ты явно примешь меня за психа. Вечно недовольного, требовательного, придирающегося ко всему на свете. Если ты, действительно, так обо мне думаешь, то иди к чёрту. А я продолжу.

Когда Марго открыла глаза, то застала меня, сидящего в полумраке на краю матраца и разглядывающего плакат группы «Guano Apes». Молчаливо понаблюдала за мной некоторое время. — О чём ты думаешь, Гарри?

Кстати, здесь впервые звучит моё имя.

— О нас, Марго.

— И что ты думаешь?

— Что мы с тобой классная пара. Ну, и ещё о том, что я тебя совсем не знаю.

— Не знаешь? Что ты имеешь в виду? — её глаза вспыхнули от удивления. — Вот как раз ты знаешь меня намного лучше остальных.

— Остальных мужчин?

— И мужчин, и женщин.

Я дотянулся до пачки сигарет. Иногда позволяю себе курить прямо в комнате. Раскурив сигарету, протянул её Марго, а потом взял из пачки ещё одну. Мы смотрели друг на друга сквозь дым. Никто не хотел нарушать тишину, и это начинало дико напрягать.

— Почему радио молчит? — спросил я.

— Потому что ещё ночью отключили свет.

— А сколько сейчас времени?

— Около двенадцати дня. Мне пора уже собираться.

— Куда?

— Туда, куда тебе нельзя.

— Ты всегда прогоняешь мне эту чепуху.

— Нет, малыш, это не чепуха. Это всего лишь ещё одна частичка правды.

— Хорошо. Иди, куда тебе надо, а я пока пойду развлекаться с молодыми девчонками.

— Что? Значит, я немолода?

— Тебе уже двадцать шесть. А мне нужны молоденькие тугие дырки, понимаешь?

Я умею нанести неожиданный удар под дых. Её лицо начинает переливаться различными оттенками: зелёным, красным, фиолетовым, белым. Кулаки Марго сжались, ноздри раздулись. Я почувствовал, что зацепил её.

— Я больше никогда не переступлю порог этого дома. Ты даже не представляешь, как меня взбесил, — в тот же миг Марго бросилась мне на шею.

Я подхватил её тело и швырнул на матрац. Навалился сверху, и дело не заставило себя долго ждать. Когда взбудораживаешь девушку, провоцируя на эмоцию, между вами вспыхивает искра, разжигающая колоссальный пожар. Такие минуты близости остаются самыми запоминающимися.

По нашим телам катился пот, а на лицах светилась улыбка.

— Я ненавижу, когда ты говоришь так, — она не смотрела в мою сторону.

— Плевать, что ты там ненавидишь. Мне тоже не нравится, что ты не до конца искренна со мной. Каждый раз ты покидаешь меня под завесой тайны. Куда ты идёшь? Почему ты не можешь мне сказать?

— Потому что я секретный агент. Понимаешь? Мне придётся разделаться с тобой. Поэтому отстань. Если хочешь встретиться со мной в следующий раз.

— Хорошо, Марго, я всё понимаю, но хочу тебе сказать только одно.

— Что?

— Сваливай уже быстрее.

4

Прошло немало времени после того, как Марго покинула квартиру. В углу комнаты тихо звучал метроном, я держал в руках гитару и, покачиваясь в ритм, создавал очередную мелодию. Ежедневная практика помогает всегда оставаться в форме.

Вот теперь пришло время поговорить о моей цели. В моей голове крепко засела мысль о создании группы. И, скажу честно, я пытался сделать это много раз. Собирал различные коллективы, но наша магия длилась недолго. Ты можешь подумать, что я слишком требователен к людям, тяну одеяло лидерства на себя, и в чем-то будешь прав.

Но моё мнение остается неизменным. Для успешной группы, помимо хорошего менеджера, значительных затрат на раскрутку, контрактов с ведущими лейблами, очень важны еще несколько моментов.

Между участниками должны складываться простые человеческие отношения — не завязанные на деньгах. Если в основе лежит гонка за высоким гонораром, то обязательно кто-то не выдержит и в самый ответственный момент порвется — как струна от сильного напряжения. Неплохо будет, когда каждый участник группы попытается внести свой вклад и в написание музыкальных композиций. Ведь именно командная работа и превращает группу в единый организм, в котором проявляется уникальность каждого участника.

Для начала же необходимо быть личностью, а не просто живым телом. Но мне почему-то чаще встречаются те, кто не хочет ничего делать. Им нравится играть на музыкальных инструментах — и не более того. Самостоятельно написать партию? О, нет! Увольте! Тянуть же всё самому не так легко, как кажется. Хотя меня это не сильно пугает: в музыке я привык полагаться на собственные силы.

Я вышел на улицу. Ещё подростком прочитал в одном журнале, что долгое нахождение в запертой комнате дурно влияет на мозг. Поэтому глоток свежего воздуха крайне необходим

В Кировском районе обращают на себя внимание двухэтажные постройки. Примечательно, что большинство зданий построили военнопленные немцы. Первые партии немцев стали появляться в Ленинграде зимой 1944 года.

Микрорайоны, построенные немецкими военнопленными, создают атмосферу провинциального городка. Постройки этого типа относят к сталинскому неоклассицизму, однако некоторые специалисты уверены, что справедливо будет вывести этот пласт советской архитектуры в отдельное направление.

Если ты хоть однажды побываешь в немецком доме, размеры комнат тебя повергнут в шок. Стены словно пытаются раздавить любого, кто осмеливается переступить порог. Это комнаты для одного человека, потому что двоим здесь невыносимо тесно. Представь, сколько семей выросло в таких домах? Кухня площадью не более пяти метров — про ванные комнаты я лучше промолчу.

Теперь ты знаешь, в каких условиях я обитаю, и сразу попрошу тебя кое о чем: не вздумай меня жалеть!

Пройдя половину квартала, я вспомнил о Тайре. Не могу припомнить, чтобы в последнее время встречал девушек, похожих на неё. Да, я точно знаю, что все мы одинаковые. Мы — порождение одной системы. Степень нашей придурковатости отличается лишь социальными условиями воспитания и окружения. И той информацией, которая ежесекундно проходит сквозь нас. Но Тайра явно выделяется среди всех знакомых мне девушек. Неужели она серьёзно интересуется музыкой? Неплохо выяснить, чего она хочет на самом деле. Спасибо двадцать первому веку: достаточно набрать одиннадцать цифр на телефоне, и возможность услышать голос необходимого человека резко увеличивается.

Затяжные гудки до последнего вселяли надежду. Но на противоположном конце поднять трубку никто не осмелился. Точнее, Тайра не сделала этого. Скорее всего, она занята, или ещё что-то подобное. Но не отрицай: если ты намерен кому-то позвонить, то не ответить на твой звонок уже, само по себе, бестактно. Не входит ни в какие рамки приличия. А если и второй раз подряд твои усилия остались проигнорированы, то пусть целый мир приготовится: ведь ему несдобровать.

Спешу успокоить тебя, я не настолько промытый и не склонен сгущать краски. Если ты не возьмешь трубку, я всего лишь перезвоню позже.

У меня ещё есть несколько часов до наступления темноты. Не могу отказать себе в удовольствии провести это время, прогуливаясь по летним улицам города.

Я никогда не хожу в магазин короткими путями. Или любое другое место. Если есть возможность, прокладываю маршрут таким образом, что приходится делать значительный крюк прежде, чем доберусь до цели. Это помогает мне разрывать шаблоны. Что я имею в виду?

Когда ты возвращаешься домой по одной и той же дороге, очень скоро маршрут перестаёт требовать должного внимания. Все чувства притупляются. Хоть повязку на глаза надевай, ни разу не собьёшься с пути. Ты сможешь, конечно, заметить изменения. Если, например, неожиданно исчезнет многоэтажный дом. А я, напротив, не даю расслабиться своему мозгу. И всегда меняю маршруты. Это помогает лучше изучить местность. С удивлением для себя обнаружить интересные строения, магазины, дворы.

Однажды, прошлым летом на улице Турбинная, я услышал знакомую мелодию. С первого этажа доносилась известная на весь мир «Лунная соната» Людвига Ван Бетховена. Я остановился, прислушиваясь. Как позже выяснилось, эту композицию играла одиннадцатилетняя девочка. Она уже не первый год училась в музыкальной школе и старательно упражнялась на пианино. Но дело не в способностях юной девочки, а в музыке, которую та исполняла. Отмечу, что играла она бесподобно.

Я присел на крылечко — окно первого этажа находилось рядом с парадным входом. Сидел на ступеньках и думал о чистоте звука. О том времени, в котором жил Бетховен. Я представлял, каким мог быть образ жизни людей того времени. Например, о том, насколько меньше окружал их посторонний шум. Ведь не было этого беспрерывного грохота проносящихся мимо автомобилей, шума работающей техники, доносящегося с бесчисленных городских стройплощадок… А постоянно включенный телевизор дома? Вибрация всевозможной бытовой техники: холодильника, стиральной машины, блендера, пылесоса… Сотни децибелов инородного шума проходят через наш мозг…

Известно ли нам, что значит находиться в тишине? Принадлежать самому себе? Говорят, будто первое, что приходит в голову, когда, выключив все источники питания, оказываешься в информационном вакууме, и будет нашим «я». То, о чем ты думаешь, какие всплывают перед тобой образы, тем ты и являешься на самом деле. Попробуй провести такой опыт над собой хотя бы однажды. Ты поразишься своему открытию.

Неудивительно, что мы любим современную музыку, состоящую из набора звуков, резко меняющих друг друга. Отчетливая мелодичность уходит в забытьё. Музыка меняется вслед технологическому прогрессу. Вспомни двадцатый век. Какой наблюдался скачок в технологиях! Теперь вспомни, на какое время пришелся расцвет рока… Все сходится…

Прости, Людвиг, но сегодня твою музыку мало, кто понимает, потому что мы не можем жить без постороннего шума. Сегодняшнему человеку, особенно, живущему в мегаполисе, практически невозможно остаться наедине с собой, познакомиться с тишиной. Может, тогда люди были, действительно, свободны?..

Сумерки незаметно опускались на улицы города. В моем кармане зажужжал телефон. На экране высветился номер Тайры. Я обрадовался звонку. Её голос был немного взволнован.

— Привет, ты где?

— На улице, но уже иду домой.

— Через сколько ты будешь у себя?

— Минут через десять, не меньше.

— Скажи адрес, я вызываю такси.

— Что-то случилось? — теперь мой голос начал звучать тревожно.

— Нам надо поговорить.

— Сегодня? — переспросил я.

— Сейчас. Адрес.

— Губина, двадцать.

— Я буду через пятнадцать минут, — она повесила трубку.

Почему эта девчонка не перестаёт меня удивлять? Что за срочность? Либо у неё что-то произошло, либо она что-то задумала. Но чувства тревоги не было. Какую только пыль не заносит в голову молодым девушкам?

Я опять почувствовал вибрацию в кармане. На экране телефона высвечивалось имя моей любимой подруги — Марго. Наверняка она хочет договориться о сегодняшней встрече. Поначалу я не хотел отвечать на её вызов. С другой стороны, почему я должен скрываться?

— Привет, Марго.

— Привет. Ты не против, если я приеду сегодня.

— Знаешь, Марго, сегодня не получится. Я работаю над новой композицией. Не хочу прерываться.

— Но я слышу, как ветер задувает в трубку. Или ты теперь живешь на улице?

— Нет, я по-прежнему живу в одиночной камере. Вышел на десять минут проветрить голову. Буду заниматься, насколько хватит сил.

— Хорошо, не буду тебе мешать, Гарри. Но очень жаль, что мы не встретимся. Я сегодня испытала странное ощущение.

— Какое ощущение?

— Я почувствовала, что начинаю скучать по тебе.

Эта чертовка знает, как подцепить. Если ты увидишь Марго и услышишь подобные слова, все важные дела перенесутся на другой день. И ведь найдется время! Но я остался непреклонен. Тем более, она знала, что музыка является значительной частью моей жизни. И Марго, как мудрая девушка, оставляла нас наедине, без ноток ревности.

Я закончил разговор, уже подходя к двери своей комнаты. Перекинул вещи в один угол, экспресс-уборка продлилась около тридцати секунд. Включил метроном, взял гитару и расположился на матраце, в углу комнаты. Медленно перебирая струны, отдался ласковому звучанию. Закрыл глаза. Мне представлялась единственная картинка — зеленые дреды.

5

Спустя пятнадцать минут раздался стук по двери комнаты. И ещё через несколько мгновений передо мной стояла Тайра.

— Привет, — её голос был спокойным, ничто не выдавало тревоги.

— Привет.

— Извини за столь поздний и неожиданный визит. Приличным девушкам нельзя поступать подобным образом.

— В разговоре по телефону мне показалось, что у тебя неприятности.

— Я была немного взволнована, но теперь чувствую себя лучше. Видимо, вечерние прогулки приводят мысли в порядок.

Я ощущал, Тайра что-то не договаривала, но решил не выяснять подробности.

— Что ты делаешь?

— Я играю различную аппликатуру. Систематические упражнения приводят к хорошему результату.

— Можешь сыграть мне что-нибудь?

Я исполнил несколько новых зарисовок. Тайра слушала внимательно, покачивая головой в ритм.

— Знаешь, я передумала учиться играть на барабанах.

— Почему?

— У меня нет на это времени.

— Почему?

— Если мы поднимемся на крышу дома, то я смогу рассказать тебе.

— Никаких проблем.

На крыше взгляд Тайры был прикован к небу.

— Ты только взгляни на это.

— На небо?

— Да. Нам повезло. Сегодня хорошая погода.

Я смотрел на небосвод несколько минут. Конечно, я сразу нашел Полярную звезду и Большую Медведицу. Ещё я слышал что-то про созвездие Дракона, но обнаружить его без посторонней помощи мне не под силу.

— Всё свободное время я посвящаю исследованиям. Ты знал, что по статистике, в среднем, на каждые два квадратных километра приходится один метеорит? А в сутки на нашу землю может падать до нескольких тонн метеоритов?

— Ты изучаешь метеориты? — признаюсь, я был удивлен.

— Да. Я изучаю метеориты много лет, — её глаза блестели, как звезды. — Ты знаешь, как распознать метеорит?

Я присел на крышу, расположившись удобнее. Тайра говорила взахлеб, я даже не пытался её перебивать. И сразу добавлю — это было очень интересно.

— Есть несколько правил, следуя которым, в подавляющем большинстве случаев, можно понять, является ли найдённый камень метеоритом. Практически все метеориты магнитятся, так как содержат немалое количество железа. В основном, метеориты состоят из восьми элементов: железа, никеля, магния, серы, алюминия, кремния, кальция, кислорода. Встречаются в метеоритах и другие элементы, но в очень малых количествах. Бывает, что попадаются метеориты с неизвестными на земле минералами.

Существует несколько видов метеоритов. Железные метеориты почти полностью состоят из железа в соединении с никелем и незначительным количеством кобальта. Железо-каменные метеориты состоят, в основном, из равных количеств каменистого вещества и никелистого железа.

Каменные метеориты содержат силикаты — минералы, представляющие собой соединение кремния с кислородом. В каменных метеоритах встречается никелистое железо в виде зернышек. Большинство из них хондриты, так как содержат хондры — сферические или эллиптические образования, преимущественно, силикатного состава.

А если говорить о структуре метеорита, то запомни очень важную вещь. Если спил метеорита потравить азотной кислотой, появится рисунок Видманштеттенова. Если такой рисунок не проявится, то это не метеорит, и нет никакой магии.

— Подожди, я не успеваю записывать.

Тайра немного осеклась.

— Прости, тебе, наверное, не очень интересно.

— Перестань, мне интересно. То, что ты рассказываешь, мне слышать ранее не приходилось. И теперь мне известно, какой крюк тебя подцепил.

— Крюк?

— Именно так. Каждый человек плотно сидит на крюке, как рыбка. Многие этого не понимают. Другие, напротив, не хотят этого понимать. Твоя жажда к исследованиям наполняет жизнь смыслом.

— А твою жизнь наполняет смыслом музыка? Это и есть твой крюк?

— Ты права, но необходимо понимать, что крюков может быть огромное количество. И каждый, в большей или меньшей степени, имеет над тобой власть.

— Я об этом никогда не задумывалась. Откуда тебе известно про крюки?

— Мне приходится общаться со многими людьми. Каждый человек — загадка. Наблюдательность помогает подобрать ключик ко многим людям. А потом определить его зависимость. Система, которую мы обслуживаем, подсаживает нас на самые мощные и невидимые крюки, распознать и справиться с которыми крайне сложно.

— Значит, у человечества нет шансов жить без крюков?

— Шансов нет.

— Это очень печально.

— Не все крюки представляют опасность. Вот, например, твоя жажда к исследованиям способна совершить открытие, которое может оказаться очень полезным для человечества.

— Очень полезным, — повторила Тайра, скривив лицо, словно съела лимон. — Мой дядя считает иначе. Хотя мне не стоит об этом говорить.

— Если хочешь, мы можем поговорить о чем-нибудь другом, — я начал издалека, но меня до жути разрывало любопытство, узнать о Тайре, как можно, больше.

Она подошла к краю крыши и долго смотрела вниз. Я немного испугался, хоть мы и находились на крыше двухэтажного здания.

— Я была не до конца откровенна с тобой, Гарри. Прости меня за это. Да и приехала к тебе, потому что мне некуда идти. Сегодня утром я сбежала из дома. Больше не хочу находиться там. Мой дядя — один из самых известных путешественников. Он открыл несколько первобытных племен. Изучал разные континенты. И метеориты, в том числе. Пожалуй, он и подловил меня, как ты говоришь, на крюк. Я принимала участие в работе различных конференций в Швейцарии, Германии, ЮАР и Аргентине, посвященных обнаруженным осколкам метеоритов. Несколько раз опубликовывала свои статьи в «AMS Journals Online» — научных журналах Американского метеорологического общества. Исследование метеоритов превратилось в главный смысл моей жизни.

— Я не понимаю, что заставило тебя убежать из дома?

— Неделю назад мой дядя улетел в очередную экспедицию. Он вместе с группой ученых будет исследовать метеорит Famenin, который упал в 2015-м году в Хамадане. Это одна из тридцати провинций Ирана, если я не ошибаюсь.

— Так, — медленно произнес я.

— Однако в последний момент дядя передумал брать меня с собой. Он говорит, что подобная экспедиция может быть слишком опасной. Последние дни мы часто ругались, ведь его доводы неубедительны.

Меня переполняли эмоции. Передо мной стояла молодая девушка, которая объездила чуть не полмира. Имела множество научных публикаций в авторитетных зарубежных журналах. Активно занималась исследованием неизвестных небесных тел. Не хотела играть на барабанах и была обижена до закипания крови, что её не взяли в экспедицию в Иран. А чтобы не мириться с этим, она просто убежала из дома. Ох, уж эти девчонки!

— Я завалила своего дядю жалобными письмами. Отправила по два письма всем его коллегам и даже — в департамент исследований. Только бы он передумал и взял меня с собой. Ведь я могу подключиться к исследованиям на любом этапе. В этом ничего нет страшного. Но всё тщетно.

— Но я не понимаю, зачем ты пришла в музыкальный магазин и просила научить тебя играть на ударных?

— Видишь ли, однажды, в жарком споре я сказала дяде, что брошу науку и стану рок-звездой. Буду каждый день в его кабинете играть на барабанах. Конечно, он не поверил, но попробовать стоило.

— Неплохо.

Мы спустились в мою комнату. В коридоре витал запах свежеприготовленной пищи. Сквозь приоткрытую дверь центрального входа тянулся запах табака.

Я включил легкую музыку, Тайра копалась в своём телефоне.

— Смотри, я покажу тебе, как выглядит настоящий метеорит, — её радости не было предела.

Я прильнул к экрану телефона. Сложно сказать, что я испытывал безграничный восторг. На некоторых фото метеорит выглядел не лучше, чем обычный камень, выкопанный из земли. Одна из фотографий была сделана в квартире. Я обратил внимание, что на стене комнаты висела гитара.

— Это же Martin D-28S.

— Что? — Тайра не разделила моего удивления.

— Я про гитару на фото. Компания «Martin» производит одну из самых популярных, начиная с девятнадцатого века, гитар Америки. Рыночная стоимость данной модели достигает двухсот штук рублей.

— Ты шутишь! — выпалила Тайра.

— Ни в коем случае.

— Не думала, что у меня такая крутая гитара.

— Я не верю своим ушам. Это твоя гитара?

— Да. Это подарок, который уже год висит на стене. Если хочешь, я дам ее тебе на время. Такой инструмент не должен висеть без дела.

— Почту за честь.

— Есть одно «но». Придется съездить за гитарой в Москву. Ведь она находится в московской квартире. Мы можем выехать завтра утром, если мне удастся купить билеты на «Сапсан». Вечером вернемся обратно в Питер. Так что приключений всего лишь на один день. Деньги за билеты отдашь, как сможешь. Как тебе такой план?

— Лучше плана мне слышать ещё не приходилось.

— Сейчас я отправлюсь в гостиницу. Переночую там. Вечером напишу тебе, во сколько выдвигаться.

Мы распрощались, как старые приятели. Я не подвержен подобным авантюрам, но искренность Тайры, её энергичность и упорство не оставляли повода для сомнений. Впереди выходной, и хотелось, хоть и недолгих, но приключений.

6

Поезд отправлялся в 9—30 с Московского вокзала Санкт-Петербуга, а через четыре часа мы уже были на Ленинградском вокзале Москвы. Четыре часа, объединяющие две столицы. А каких-то сто пятьдесят лет назад на дорогу в одну сторону ушло бы около двенадцати дней. И кто теперь сомневается, что человечество не в силах управлять временем?

Мне и раньше приходилось бывать в столице. Один раз я приезжал туда с группой. Мы планировали выступить в клубе — в одной программе с «ПТВП». Вечер обещал быть жарким. Зал, забитый до отказа. Возможность оказаться замеченными и пройти в следующий тур музыкального фестиваля. Глядишь, и до «Нашествия» недалеко. Напомню, что «Нашествие» — это самый крупный музыкальный фестиваль страны.

Если бы я более внимательно прислушивался к своим ощущениям, то наверняка вовремя послал бы к черту нашего концертного директора Алика. С его лица никогда не сходила хитрая ухмылка. Любитель красного словца, он то и дело рассыпал золотые горы обещаний. Прикрывался влиятельными связями и умело «заливал» нам про звездное будущее. А когда мы приехали в Москву, таща на своём горбу инструменты и кучу сопутствующего барахла, Алик вдруг исчез. Как тени, исчезающие в полдень. Короче говоря, он опрокинул нас без каких- либо угрызений совести. До клуба добраться мы не могли. Во-первых, точного названия клуба никто из нас не знал. Во-вторых, все вопросы по поводу заявки и дальнейшей организации курировал Алик. Поэтому нам пришлось переночевать на вокзале и первым утренним поездом вернуться обратно в Питер.

Год спустя я приезжал в столицу погулять с друзьями. Всю ночь в поезде мы жестко бухали. Помню, Артем приставал к одной девице, весьма симпатичной, хоть и с родимым пятном под глазом, размером с пятирублевую монету. Он ненавязчиво предлагал ей испробовать особый сорт белого порошка, которого у него не было. Не знаю, на что он рассчитывал. Но девица так и не поддалась соблазну.

Весь день мы кружили по столице, удивляясь большому количеству иностранцев на улицах.. А к вечеру у входа в метро к нам подошли три парня. Они коротко рассказали о своих спортивных достижениях и сразу же предложили нам пройти с ними за угол. Так и сказали: «Без ножей, чисто на кулаках, кто — кого». Мягко говоря, мы оказались потрясены такому гостеприимству. Никто из нас боевыми навыками не владел. Мы всего лишь троица худых музыкантов. Никому не составляющая особой конкуренции. Возможно, это и являлось неким отбором для столь бравых ребят.

Всё закончилось практически благополучно. Артем получил по шее, мне досталось ногой в живот, а Ване — пена изо рта. На него кричали, что есть мочи. Не очень приятно, но хотя бы не больно. Поэтому, оказавшись в очередной раз в столице, я был готов к любому повороту событий.

Мы с Тайрой доехали до станции метро «Октябрьская». Вышли на улицу Большая Якиманка. Через десять минут уже поднимались на лифте.

В её квартире царил порядок. Никакого хлама в углах комнаты. Каждая вещь на своём месте. Есть мнение, что идеальный порядок может быть только в квартире гомосексуалиста. Интересно, как Тайра относится к однополой любви? Она не похожа на любительницу шершавых языков. Но, если честно, мне нет до этого никакого дела.

Тайра протянула мне гитару. Я держал в руках Martin D-28S, самую популярную модель. Идеальный звук наполнил комнату. Я наиграл одну из песен «The Beatles». Тайра была в восторге.

— Очень круто.

— Спасибо Кристиану Фредерику Мартину, гитарному мастеру. Благодаря его таланту на свет появился данный экземпляр, полюбившийся многим выдающимся музыкантам — от Джона Леннона до Джимми Пейджа.

— И, конечно же, Гарри.

— Без сомнений.

— У нас осталось куча времени. Ты не против, чтобы прогуляться?

Я с радостью поддержал её предложение. Неподалеку от дома находился Парк Горького. Тайра уверяла, что мне там понравится. Раньше бывать в этом парке мне не приходилось. Прогуливаясь по центральной аллее, мы разговаривали.

— Ты ни разу не рассказывал о своей мечте.

— С чего ты взяла, что она у меня есть?

— У многих людей есть мечта, даже у тех, кто живет в далекой Африке.

— Не очень-то ты любишь африканцев.

— Перестань, я отношусь толерантно ко всем расам и национальностям.

— Толерантно, либерально… Какие противные слова. Мне кажется, их используют специально, чтобы не говорить правду. В Питере есть клуб «Центральная станция». И всё отлично, но это гей-клуб, понимаешь? Ты хоть представляешь, сколько там толерантных ребят. А ты знала, что около 30 процентов молодежи в северной столице толерантны. И, скорее всего, их число растет. Я не боюсь за себя, но каким станет наше будущее?

— Интересные познания про молодежь Питера.

— У меня много знакомых — любителей поболтать о всякой чепухе. Хочешь услышать одну забавную историю?

— Валяй.

— Один парень очень долго сомневался в своей толерантности. И однажды решил окончательно разобраться в этом вопросе. Его подруга, выслушав все его переживания, сделала весьма занятное предложение. В субботний вечер они встретились в баре. К ним присоединился изрядно толерантного вида тип, который давно перестал колебаться и точно знал о своих взглядах и предпочтениях. В середине веселья парни уединились. Вернувшись, они ворковали до утра.

А на следующий день у парня не оставалось сомнений. Ему нисколько не понравилось, а, значит, что и быть толерантным не представляло для него никакого смысла.

— Какая отвратительная история.

— Не то слово. Современный мир перевернулся вверх дном. Мужчины изменяют друг другу с мужчинами. Большинство ребят разговаривают только о сиськах и задницах. Кругом сплошная пропаганда одноразовой любви.

Ты знаешь, что сто лет назад мужчины восхищались абсолютно другими качествами в женщинах? Однажды мне посчастливилось почитать личный дневник подпоручика русской императорской армии. Я не встретил ни одного намека на похоть. Хоть это и был личный дневник. Не думаю, что подпоручик рассчитывал, что кто-то будет читать его записи спустя столько лет.

— Вот тебе и крюки, о которых ты говорил.

— Верно. Совершенно другой поток информации. Людям прививались противоположные ценности и взгляды на окружающий мир. И такие слова, как «долг» и «отечество», имели серьёзную смысловую нагрузку. А сейчас всё искажено. Разбавлено приторным вкусом запада.

— Я не подозревала, что тебя беспокоят подобные вещи.

— Я музыкант. Меня беспокоят многие вещи. Необходимо непрерывно расширять кругозор. Это помогает сочинять музыку.

Тайра о чем-то задумалась. На её лице была мина, будто она решала кроссворд на латыни.

— Так что же насчет мечты? Ты ловко ушел от ответа.

— Моя мечта уже осуществилась. С детства я хотел быть музыкантом. Я — музыкант.

А вот о цели можно сказать. Я хочу выступать на сцене с группой. Около месяца назад через интернет я познакомился с неплохими ребятами. Они завалили меня кучей материала, с которым необходимо поработать. Разобрать все партии и сыграть их идеально. После этого у меня появится шанс присоединиться к ним. Отыграть сто концертом за три месяца. Отличная практика для любого музыканта. Причем, все концерты будут происходить за рубежом, в Китае.

— Ого, далековато.

— Не говори, — я достал сигарету и закурил.

— И когда ты уедешь в Китай?

Я сделал несколько глубоких затяжек.

— Для того, чтобы улететь, мне понадобятся деньги на билеты. Не скажу, что я совсем бедствую. Мне необходимо уладить кое-какие моменты, после чего я смогу отправиться за рубеж.

— А ты не боишься, что твоё место займет другой музыкант? У которого хватит времени подсуетиться?

— Да, вполне возможно…

— Мне кажется, ты что-то не договариваешь. Ощущение, что тебе не хватает хорошего пинка. Ты столько говоришь о крюках, о бессилии людей. Хотя признаться в собственных слабостях — не в состоянии.

— Ты не знаешь, о чем говоришь.

Тайра остановилась, заглянула мне в глаза и сказала, словно школьная учительница.

— Необходимо беречь свои мечты, Гарри. Без них мы превратимся в камень.

7

Вечером скоростной поезд доставил нас в северную столицу. Приключения оказались недолгими, как и было обещано. Мне не пришлось ночевать на вокзале, и меня никто не бил. Не самая плохая поездка в Москву. К тому же я отлично провел время с Тайрой. Я так и не смог выяснить, с кем она проводит время по ночам..Впрочем, имя её «эроса» не имеет никакого значения. Меня не должны беспокоить подобные вещи.

Но сказать, что Тайра мне не нравилась, тоже было бы ложью. Больше всего я поражался её доброте. По сути, я малознакомый для ней человек, а у меня за спиной висела оригинальная гитара Martin, стоящая кучу денег. Напомню, что это её гитара. Доставшаяся мне, хоть и на время, но по зову доброго сердца. Именно доброта выделяет Тайру в сравнении со многими знакомыми мне девушками. Меня посетило странное чувство. Я хочу затащить в постель девушку, не потому что у неё большие и твердые сиськи, а потому что она добрая.

— Я поеду на метро.

— Подожди, давай я вызову такси.

— Я не поеду на такси, мне необходимо размять ноги.

— Ладно, — сказала она. — Дождись со мной машины, не хочется стоять одной.

Я достал из пачки последнюю сигарету. Дым наполнил легкие.

— Ты хочешь есть? Я дико проголодался с дороги.

— Зайдем в «Щелкунчик»?

— Я бы не отказался от двойной шавермы, через дорогу.

— Придется есть, стоя на улице.

— Тебя это смущает?

— Ну, не знаю, — начала мяться Тайра.

— Значит, мотаться по арабским странам, рискуя, что тебе прострелят башку, тебя не смущает. А двойная шавуха у вокзала заставляет сомневаться, я правильно понимаю?

— Ладно, убедил.

Я почувствовал в кармане вибрацию телефона. Звонила Марго. Я поднял трубку.

— Привет, — она мурлыкала, как котенок. — Ты сегодня снова занят?

— Я сейчас на Площади Восстания, буду дома через час.

— Отлично. До встречи, милый.

Она повесила трубку. А на меня нахлынуло ощущение прекрасного вечера.

— Куда ты поедешь на такси? Домой?

— Не знаю, мой номер в гостинице оплачен ещё на несколько дней. Наверное, вернусь туда.

— Сколько ты собираешься бегать? Рано или поздно, придется вернуться.

— Что ты хочешь сказать?

— В Москве ты спрашивала про мою мечту. Всю обратную дорогу я думал об этом. Не стану тянуть и завтра же начну откладывать деньги на билеты в Китай. Но что будет с твоей мечтой, если ты продолжишь прятаться по гостиницам?

Она пыталась найти хоть какой-то достойный ответ, но отмалчивалась, как нашкодившая девчонка. Пауза начала затягиваться.

— Чем займешься, когда приедешь домой?

— Поиграю на твоей гитаре, а потом напьюсь.

— Один?

— Нет. Ко мне придет подруга. Мы часто напиваемся вместе. Посмотрим какой-нибудь сериал, переспим, а утром мне на работу.

— Она профурсетка?

— Конечно.

Приличное воспитание не позволяло Тайре вдаваться в подробности. Мы молча разделались с пищей. Тайра получила сообщение на телефон — с номером такси и временем ожидания. Мы стояли на Невском, высматривая серебристый «фольксваген». Сотни людей мелькали перед глазами. Недалеко от нас стояла дамочка в вечернем платье. Коротая своё ожидание, она разглядывала архитектуру зданий, а я разглядывал её загорелую кожу. Спустя мгновение в её руках оказался роскошный букет цветов. Высокий широкоплечий кавалер жестом пригласил занять место в дорогой машине.

На противоположной стороне улицы, около автобусной остановки, прислонившись к рекламному щиту, сидел мужчина. Он был одет в длинное кожаное пальто, изрядно потертое, с оторванным рукавом. Его лицо опухло от синяков, то ли из-за драки, то ли из-за алкоголя. Позади него стояла кучка туристов. Все низкого роста, с узкими глазами. Я сразу определил, что это китайцы: если я встречаю человека с узкими глазами, то автоматически отношу его к китайцам.

Серый «фольксваген» подъехал через пару минут. Почувствовав себя джентльменом, я открыл заднюю дверь.

— Когда мы встретимся в следующий раз?

— Не переживай, Гарри. Мы ещё увидимся.

Тайра села в машину, захлопнула дверь. Через несколько секунд «фольксваген» растворился среди сотен подобных транспортных средств. Мне ничего не оставалось, как отправиться в сторону метро.

8

Оказавшись в своей квартире, я завалился на матрац. Марго должна появиться с минуты на минуту. Для наведения небольшого порядка не осталось сил. Усталость после неожиданной поездки в Москву незаметно заполнила всё тело. Возможно, Марго не очень обрадуется, когда увидит меня не в форме. Обычно приходится хорошо потрудиться, чтобы она оставалась довольна.

— Ты спишь? — раздался знакомый женский голос.

Я оторвал голову от матраца. Передо мной стояла Марго — в ярко-синем коротком платье, едва обтягивающим её крепкий зад.

— Как ты зашла?

— Дверь внизу была открыта.

Марго не придиралась к беспорядку в комнате. Ей никогда не было до этого дела. В отличие от меня, она всегда выглядела потрясающе. В её руках была бутылка приличного виски. А в глазах львиная страсть.

— Ага, — сказал я.

Она открыла бутылку и наполнила пару пустых стаканов. Я потянулся за одним из них.

— За прекрасный вечер, — мой первый тост всегда повторялся.

— Гарри, закрой дверь. Я хочу снять платье.

— Непременно, — сказал я, не отрывая взгляда от её накрашенных губ.

Мы выпили. Марго разделась. Я поставил стакан и посмотрел на неё. Дотронулся до её обнаженных плеч и притянул к себе, дав ей маленький поцелуй.

Незаметно пролетела половина ночи. Мы допили бутылку виски и ещё кое-что из моих запасов. Я испытывал головокружение: то ли от пылкости Марго, то ли от выпитого алкоголя.

Мы лежали на матраце. Я одной рукой гладил её обнаженную грудь. Она не переставала рассказывать истории, которые происходили с её знакомыми, и очень редко — истории, которые происходили с ней.

Я ничего не расспрашивал о её жизни. Я больше ничего не хотел знать о её прошлом.

— Ты меня совсем не слушаешь.

— Я думаю о своём.

Она затихла, видимо не ожидая такого ответа. Обычно я говорил, что думаю о её теле… Или губах… Или загорелых ножках…

— Поделишься?

— Я скоро уеду.

Марго нахмурила брови.

— Что это значит?

— Это значит, что я физически исчезну из этого города.

Марго продолжала хмурить брови.

— И где ты появишься?

— В Китае, — я начал говорить серьёзным голосом. — Я очень скоро уеду в Китай. Последнее время я много думаю о своём будущем. Я хочу получить необходимую концертную практику. Такая возможность появится, как только я доберусь до Китая.

— И сколько ты там пробудешь?

— Минимум, три месяца, а дальше — посмотрим. Если меня всё устроит, и предложат остаться, то, скорее всего, я соглашусь.

Глаза Марго набухли от слез. Я обнял её за плечи и прижал к себе.

— Ты решил оставить меня здесь? Одну? — говорила она дрожащим голосом.

Я не хотел отвечать на её вопросы. Полгода назад мы уже делали попытку расстаться. Марго исчезла на пару месяцев. Но за время, когда я не принимал от неё сообщений и телефонных звонков, я ничего особенного не испытывал.

Марго — шикарная девушка с обложки модного журнала. Вокруг неё вьются десятки мужиков, но она всё равно приходит к малоизвестному музыканту, живущему в двухметровом чулане. Магия? Любовь? Ничего подобного. Находясь в моём доме, можно оставаться собой, без притворств. Не ждать неудобных вопросов.

Я хочу сказать, что Марго просто удобно быть со мной. Она никогда не посвящала меня в свою личную жизнь. Всю правду, которую я знаю о ней, можно уместить в несколько предложений. А ведь мы проводили очень много времени вместе.

С одной стороны, меня устраивают отношения с ней. Но, с другой стороны, эти отношения ведут в никуда и только отвлекают от заветной цели.

— Ты не можешь так поступить. Что я сделала для тебя плохого? Почему ты бросаешь меня?

— Разве мы встречались?

— Но мы были вместе.

— Хорошо, я не бросаю тебя. Считай, что наши отношения переходят в другую фазу. Скажи, у тебя есть мечта?

— Что?

— Ещё раз повторю: у тебя есть мечта?

— Конечно, — неуверенно произнесла Марго.

— А у меня есть. И я не дам превратиться ей в камень.

— Я не понимаю тебя, ты перепил.

— Я думаю, что тебе лучше уйти. Мне завтра рано вставать на работу.

— Ты шутишь?

— Нет.

— Ну, и катись к черту. У тебя всё равно ничего не получится. Только бредишь о каких-то сомнительных мечтах. Вместо того, чтобы учиться зарабатывать деньги.

Она быстро оделась и судорожно набрала номер такси. Через пять минут, в то время, когда Марго неслась в машине по проспекту Стачек, я проветривал комнату от сильного запаха женских духов.

9

Прошло несколько дней. Наконец-то всё пришло в норму. Я сидел в магазине, играл на гитаре Martin D-28S. Всё же это одна из лучших гитар на планете. Меня не тяготили мысли о расставании с Марго. За последние дни она ни разу не сделала попытки связаться со мной, что, в некоторой степени, доставляло мне радость.

Раздался звук колокольчика, а, значит, в магазине появился покупатель. На моём лице расползлась улыбка. Передо мной стояла Тайра.

— Привет. Знакомая гитара.

— Подарок от поклонницы.

— У меня и, правда, есть для тебя подарок, Гарри.

Тайра достала конверт и вручила его мне.

Я с любопытством открыл его. И не сразу понял, что бы это могло быть. Но прочитав внимательно, спросил:

— Это шутка?

— Нет. Это мой подарок для тебя. Когда я уехала на такси с Площади Восстания, я решила не ехать в гостиницу. Ты оказался прав. Скрываться больше не имеет смысла. Дома меня встретили дружелюбно, будто все последние дни я ночевала в своей кровати. Но, самое главное, я получила письмо от дяди, который с неохотой, но приглашает меня присоединиться к его научной экспедиции. Видимо, он больше не смог терпеть натиска от своих коллег.

— Серьёзно? — не выдержал я.

— Да, я сама не сразу поверила. Я вылетаю завтра до Москвы, а оттуда — прямиком в Тегеран.

— Мои поздравления.

— Многие считают меня сильной. Любят поговорить о моем упорстве и уме, но мало, кто замечает, что я обычная девушка. Да, Гарри, и у меня есть много недостатков. За время, которое я провела с тобой, я поняла некоторые вещи, и, как видишь, Вселенная позволила мне продолжить заниматься любимым делом. Спасибо тебе за это. Я подумала: а почему не сделать для тебя подарок и приблизить к тебе твою мечту? Люди часто придумывают различные отговорки, откладывая важные дела.

Я смотрел на Тайру, внимательно слушая каждое слово. А в руках у меня был билет в Китай, с пересадкой в Москве. Вылет через три дня.

— У меня есть ещё один небольшой подарок. Дай мне свою ладонь.

Я покорно подчинился. Она положила на мою ладонь небольшой камень, размером со спичечный коробок.

— Это осколок метеорита. Его имя Гоба. Самый большой кусок железа на Земле природного происхождения. Метеорит был найден в Намибии, в юго-западной части Африки. Ему примерно 80 тысяч лет. Он был найден совершенно случайно местным фермером. Несколько лет назад я с группой исследователей изучала этот метеорит и украла небольшой кусочек.

Её лицо покраснело.

— Так нельзя делать, и обычно я не практикую подобные вещи, но в тот раз не смогла удержаться. Этот осколок является частичкой огромного монолита.

— Офигеть.

Тайра расплылась в улыбке.

— Спасибо, у меня нет слов. А что насчет гитары? Когда ты её заберешь? Следующая наша встреча может состояться через месяцы, а то и больше.

— А, по-моему, это прекрасный повод для встречи.

Мы крепко обнялись и договорились поддерживать связь через социальные сети. Она вышла из магазина, оставив меня с билетом, гитарой и куском метеорита. Больше похожих на неё девушек встречать в жизни мне не приходилось.

***

Вот такая со мной случилась история, дружище. Крайне сложно противостоять крюкам, которые подлавливают нас, как рыбку. Но шанс вырваться остается всегда. Помни об этом. А теперь нам пора прощаться.

Дальше рассказ идет на китайском, но им я не владею и оставляю за собой право закончить на родном языке.

Администратор XIAN bar подошел к бармену и спросил:

— Кто это был? Он весь вечер с тобой разговаривал.

— Не знаю. Этот русский весь вечер рассказывал мне про какой-то камень, но я не понял ни слова.

— Он оставил чаевые?

— Да, весьма приличные.

— Хорошо.

Бармен протер стойку, убрал посуду. В течение двадцати минут навел порядок на рабочем месте. Отправился домой, по дороге, несколько раз задумываясь, что же это за маленький камень, о котором весь вечер говорил русский. Однако бармен решил долго не мучить себя размышлениями. Уже скоро наступит завтрашний день, а, значит, придет очередной посетитель — с очередной историей.

Для бармена — главное, уметь слушать. Даже, если говорить будут на чужом языке…