Стрелка часов перевалила за полночь

1. А вы когда-нибудь гуляли под дождём?

В деревне с утра кипела работа, пока солнце не стало печь людей, как в духовке пекут пирожки. На её окраине строился домик. Молодая пара строила своё уютное гнёздышко вдали от городской суеты. А что? Здесь и воздух чище, для ребёнка полезно. И всё натуральное: овощи, грибы.

– Сегодня нужно успеть залить фундамент, иначе работа будет простаивать неделю, – заливая воду в бетономешалку, запыхавшись, произнёс мужчина. Молодые парни, Толик и Димка, кивнули и стали закидывать гравий. Они уже пожалели, что согласились помочь Косте со строительством. Но с какой-то стороны, так они становились крепче. А после работы, по классике, шли в соседскую баньку и пили холодное пиво. Ммм. Пахать весь день, чтобы вечером расслабиться и не журить себя за алкоголь. Да и девушки молодые в соседнем доме живут. Ух. Кровь с молоком.

Оранжевая бетономешалка загудела, закрутилась. Камни в ней стали перемешиваться с песком и водой, как тесто под руками умелой хозяйки. Она извергала капли раствора на всех, кто стоял поблизости. А как иначе? По-другому всё оседало на дне и не примешивалось. В смесь закинули ведро цемента. Теперь всё как нужно. Серый, такой будто шоколад с орешками неправильного цвета.

– Люська, не суйся к папе. Видишь, он работает? – молодая девушка низкого роста с круглыми плечами отвела любопытного ребёнка в сторону. Девочка в ситцевом платьице надула губки и стала наблюдать за работой издалека.

– Мама, смотри. Я нашла цветочек! – непоседливая Люська снова отстранилась от матери и побежала в сторону просёлочной дороги. Возле неё росла ещё нераспустившаяся сон-трава. Аккуратно сорвав цветочек со стеблем, девочка подбежала к Толику и протянула ему со смущением. – Держи, дядя Толик. Это тебе.

Мужчина посмеялся и, потрепав по волосам, поблагодарил её за подарок. Мелочь, а приятно.

Глубоко вздохнув, Димка посмотрел на небо. Тёмные тучи приближались к деревне. В воздухе стало пахнуть свежестью и дождём.

– Ливанёт, не успеем закончить. Нужно накрыть шифером, чтобы не размыло, – нахмурив брови, юноша стал прятать бетономешалку под баннером, чтобы ничего потом током не жахнуло. Очень оперативно всё было укрыто. Поднялся ветер.

– Кристина, давай в дом. Бери Люську и идите. А то она простынет под дождём. А мы тут пока всё уберём, – скомандовал Костя, и Кристина удалилась в поисках дочери, которая снова где-то запропастилась.

Казалось, будто на улице наступила ночь. Тучи спрятали за собой солнце, словно крокодил всё-таки смог его проглотить. Вспышки молнии разрезали небо. Бог грома и молнии сегодня явно отрабатывал свои часы зимнего отдыха. За молнией следовали раскаты грома.

Девочка собирала сон-траву, идя по просёлочной дороге всё глубже в лес. Чем дальше она уходила от деревни, тем гуще росли цветы. Люська радостно срывала один за другим и аккуратно укладывала в маленькую соломенную корзинку с бантом. Идя по следу цветов, как по оставленным крошкам, она совсем не заметила, как забрела в самую чащу леса. Окинув взглядом древесных гигантов, она поняла, что заблудилась. На улице потемнело, и по телу девочки пробежала дрожь. «Сейчас наступила ночь?» – подумала она, глядя наверх. Но это была не ночь. Это была гроза, а оставшийся солнечный свет не проходил сквозь хвою сосен и елей. Покрутившись в поисках тропинки, она заметила мальчика. Возрастом как она, и в руках у него тоже была соломенная корзинка с бантом. Вид у него был растерянный, но глаза стеклянные.

– Привет! – радостно крикнул он и подошёл к Люське. – А я уж думал, что потерялся. Хорошо, что встретил тебя!

Люська тут же расслабилась. Это же такой же ребёнок, как она, да ещё и цветы собирал такие же. А она-то уже напридумывала, что это какие-то черти, о которых её всё время предупреждала бабушка, или, того хуже, цыгане, ворующие детей. Ух уж этот папа, который недолюбливает цыган.

– Как тебя зовут? – поинтересовался мальчик, то и дело поправляя волосы и почесывая нос, который покраснел от частых прикосновений.

– А… Меня Люськой зовут! – девочка протянула руку новому знакомому и удивилась тому, что она была холодной.

– Приятно познакомиться, Люська. – Сверкнула молния, и на секунду на лице незнакомца проскользнула хитрая ухмылка. Девочка потерла глаза. Наверное, показалось. Когда мало света, многое кажется. – Ты когда-нибудь гуляла под дождём? – спросил он и повёл её всё глубже в лес.

Кристина пробежалась по всему участку, заглянула ко всем ближайшим соседям. Пусто. Куда бы могла запропаститься эта непоседливая девчонка? Ремня ей не хватает. А мамаше – ответственности. Полило как из ведра. Девушка забежала в дом. Лицо распухло от слёз, руки дрожали, глаза покраснели. Рассказала всё мужчинам. Костя не стал кричать при друзьях, но его взгляд был красноречивей всяких слов. Такой неудачницей Кристина себя чувствовала лишь раз в жизни, и то – когда на третьем курсе узнала, что беременна, и была отчислена за неуспеваемость. А сейчас ещё и это.

Взяв фонарики, Костя наказал ей ждать дочь в доме вместе с соседями на случай её возвращения. Только рука Толика потянулась к двери, как послышался стук. Да такой слабенький, будто детская ручка стучит. Открыв дверь, все увидели на крыльце потерянную девочку. Даже искать не пришлось, сама пришла. Девочка подняла голову и посмотрела на всех пустым взглядом, будто смотрит сквозь.

– Заходи же скорее в дом. Простынешь! – кинулась к ней мать со слезами. Взяв девочку в охапку, она отнесла её вглубь дома, укутывая в плед. Девочка была холодная и бледная. Видать, от испуга, решили родители.

На улице продолжала бушевать гроза. Одна из молний ударила в столб, от которого шли провода электропередач. Свет погас. Дом осветили свечами: пожилая пара, которая приютила у себя семейство, с радостью ухаживала за ребёнком в этот вечер. В доме пахло плавленым воском, а теплый оранжевый цвет расплывался по комнате. С момента возвращения Люська не произнесла ни слова, хотя считалась довольно разговорчивым ребёнком.

Костя приблизился к дочери и стал поглаживать её волосы; она сидела и смотрела в пустоту. Её глаза были такими же стеклянными, как и у её нового знакомого.

Стрелки часов перевалили за полночь. Свечи были погашены. На улице всё ещё лил дождь. Кристина проснулась от шума чьих-то бегающих ног и, достав телефон, осветила комнату. Было пусто. Наверное, показалось. Поднявшись, она решила проверить Люську: может, всё-таки она решила побегать. Встав с раскладушки, девушка, зевая, поплелась в соседнюю комнату, где хозяева постелили для девочки. Пожилая пара спала в обнимку, мирно похрапывая, но кровать дочери оказалась пуста. Кристина потерла глаза, посмотрела ещё раз – пусто. Но домик не заканчивается двумя комнатами, есть же ещё кухня. Девушка остановилась и решила прислушаться: может, девочка у папы? Притаившись, она стала слушать: снова звук детских шагов, скрип старых деревянных половиц. Кристина быстрым шагом направилась на звук. Топот вёл к входной двери. Дверь оказалась открыта, лес, виднеющийся метрах в пятидесяти, освещался молнией.

– А вы когда-нибудь гуляли под дождём? – послышался голос мальчика за её спиной. Кристина с криком повернулась и увидела его с ядовитой ухмылкой и стеклянными глазами, а рядом с ним стояла Люська, смотрящая сквозь мать с натянутой до ушей улыбкой.

2. Чёртовы яйца!

Сильный ветер дул в деревне уже несколько недель. Таковы особенности её расположения. Сугробы нанесло такие, что пробраться через них даже крепкому мужчине было сложно, а что уж тут говорить о людях преклонного возраста? Деревьев в деревне было немного, поэтому буйство стихии ничего не сдерживало. А как молодняк дома продал, их строительная компания и снесла. Надо же дорогу строить, а старики скопытятся, и домики их можно будет, само собой, выкупить у внучков.

Пробираясь сквозь снег, пожилой мужчина уже пожалел несколько раз о том, что не принёс яйца на салат ещё днём. Старый дурак. Так обычно называла его Манюня за его ошибки и забывчивость. Да ещё и эта пурга всё никак не стихает. Как Новый год встречать, когда на улице такое творится? Дедушка освещал дорогу фонарём, но это не особо ему помогало. Из-за снега зона видимости снижалась до расстояния вытянутой руки, а порой и меньше. Большую часть пути плёлся по наитию. Чтобы попасть в курятник, по ощущениям, было потрачено час, если не больше, но реальность оказалась куда прозаичнее. Он блуждал в сугробах уже почти полчаса, за это время успел наткнуться на тепличку, находящуюся в противоположной стороне. Вот тогда и пришлось развернуться и идти дальше.

Наконец-то почувствовав перед собой дверь курятника, он с трудом откопал её. Салат таких усилий вряд ли стоил, но что точно этого стоило, так это не слушать бубнёж этой беззубой талы, с которой он в браке уже около сорока пяти лет.

Открыв дверь, он ощутил удар в нос запаха куриного помёта. Куры радостно закудахтали, петушок даже закукарекал. Досыпав пшеницы и насыпав им немного снега, выполняющего роль питьевой воды, он собрал яйца. Несколько яиц было съедено – не то курами, не то крысой. Чёртовы крысы! Неужели нельзя было хотя бы одной, желательно самочке, случайно, ну вот так невзначай, засунуть голову в капкан? Конечно, можно, но тогда бы на свет не появилось так много маленьких пищащих крысят.

Убрав яйца в коробку, а коробку в сумку на поясе, старик отправился в путь. Пробираясь сквозь снег, он не наткнулся на тепличку. То-то же. Знай наших. Обратный путь уже казался легче, да и пробирался он как будто быстрее, несмотря на то, что следы, оставленные ранее, вновь были усыпаны снегом.

Старик шёл и шёл. Его не покидало чувство, что чья-то пара глаз наблюдает за ним. Ну и пусть наблюдают. Наверняка это были крысы, которые решили бежать за ним до самого дома. Дома-то на каждом углу, в каждой щелочке – по капкану да крысиной отраве.

Стрелка часов перевалила за полночь. С Новым годом!

Конца и края пурге не было видно. Тут дедушка почувствовал, будто земля уходит из-под ног. Неужели он забрёл так далеко, что уже стоит на краю обрыва? Корка льда захрустела, и, не успев опомниться, мужчина уже летел вниз. Чёртовы яйца! Чёртовы крысы! И эта чёртова дорожная компания, с которой он столько лет вёл войну. А как же там его любимая беззубая тала? Небось потеряла этого старого дурака…

3. Подростковый максимализм

Удалось ли вам прокатиться на «Марке 2»? Многие скажут, что такой автомобиль продержится до первого столба, а потом оставит своего хозяина висеть головой, превращенной в дуршлаг, вниз из лобового стекла на капот. Почему всё так грустно? Тормоза для трусов, ремни безопасности – для дураков. Так любил говорить Марат. И угадайте, где он сейчас?

– Постирай свои носки! Они ужасно воняют и портят в доме запах! Я только испекла печенье, а тут уже снова воняет потниками! Неужели нельзя было перенять мои гены, а не отцовские! – кричала женщина с узенькими глазами, словно щель приоткрытой двери.

– Да уберу я! Ну извините, что не перенял корейские корни. Значит, не нужно было замуж выходить за такого вонючку, как папа, – прошипел парень сквозь зубы, выключив микрофон, чтобы его тиммейты не слышали очередные семейные разборки.

Часы перевалили за пять вечера. На экране смартфона появилось новое сообщение.

«Маратик взял малышку у брата папы, который купил её у моего соседа, а сосед – у другого соседа…»

Продолжение столь длинного текста не влезло во всплывающее окно. За дверью на кухню продолжалось недовольное бормотание матери. А в комнате, как заметил юноша, и правда пахло какими-то читос. А нет. Ему показалось. Всё-таки воняло грязными носками. Выключив игру, юноша открыл окно на проветривание и посмотрел на улицу. Деревня. Затхлые, брошенные дома. Такие же одинокие, как и он. Да, есть мать, есть так называемые «друзья», но ощущение одиночества…

– Сходи, полей теплицу и сорви пару помидоров на салат! – вломившись в комнату, приказным тоном произнесла женщина. Ох уж эти женщины. Дай волю им стать у руля – и всё. Главный прораб у каждого в жизни. Пойди туда. Пойди сюда. Невыносимо. – Давай, Антон! Живо! Скоро папа с пилорамы приедет, а у меня салат не готов!

– Мужчине не обязательно есть салат, если у него уже есть суп и гороховое пюре с котлетами! – ответил тот и выскочил из комнаты. Надев тапки, он оказался на улице и направился в сторону теплицы, пиная воображаемых под ногами маленьких гномов.

В теплице было несколько грядок. Хочешь помидоры? Пожалуйста! Вот слева помидор. Хочешь листик салата? Вот справа сочный салатик! Хочешь огурцы? А вот по центру и они растут! Но Антон ничего из этого не хотел: он хотел, чтобы его оставили в покое. Хотел купить кальян, играть в игры, веселиться – и никаких родителей, никакого огорода с этой проклятой прополкой. И всегда запах выстиранных носков.

Сорвав несколько помидоров, юноша закинул одну маленькую помидорку черри в рот. Сладкий вкус. Ладно. Часть огорода, где растут помидоры, можно оставить. Да. И чтобы они сами ухаживали за собой.

Когда стрелки часов перевалили за десять, Антон причесался и отправился на встречу со своей любимой Полиной (только она считает его другом) и с одноклассником Маратом.

Черный «Марк» стоял возле заброшенной детской площадки. На капоте сидел смуглый юноша с жидкой бородкой, то и дело выдыхая дым в форме колечек.

– Здорово, Маратик! – поприветствовал парня Антон и пожал ему руку. Зависть распирала его, но он старался держать себя в руках. Не хватало, чтобы этот хвастун не позволил ему поддать газку и проехать бочком по полю. Почему бы и нет? Антон хоть и хотел казаться смелым, но чтобы гонять по дороге, где то и дело ходят люди и ездят другие машины, нужно не только казаться.

Машина тронулась с места. Басы, казалось, разрывали динамики. Прохожие грозили кулаками и замахивались камнями, когда мимо них проезжал Марат. Деревенские дороги – это так, детская шалость. А вот гонять по трассе! Там и машин больше. Самое то, чтобы похасанить. Антон засомневался в правильности решений, принятых другом, но противиться не стал. Он не враг своей будущей популярности.

– Ты что, пристёгиваться решил? Дурак, что ли? Я же аккуратно вожу! – перекрикивая музыку, удивился Марат, обгоняя очередную фуру и ловя вдогонку сигнал дальнобойщика.

Остановившись на одной из остановок, парни поменялись местами. Вот тут и вскрылся «трусливый заяц». Антон медленно тронулся и, несмотря на осуждение Марата, пристегнулся. Друзей много, а он у мамы один. К полуночи они уже катили по просёлочной дороге. Антон был рад добраться до деревни целым и невредимым, а вот его друг явно злился. В очередной раз поменявшись местами, Марат сел за руль. Стрелка спидометра подскочила. Парни вжались в сиденье. Этот парень – сто процентов псих, по-другому его не назвать.

Марк не ехал, он летел по дороге, игнорируя опасность. Впереди Антон увидел какую-то девушку. Это была Полина. Какое счастье. Марат остановился возле неё, та окинула сидящих холодным взглядом. Казалось, будто это и не Полина вовсе. Мешки под глазами, грязные ногти, хотя девушка постоянно следила за собой. Наверное, устала: как-никак подготовка к поступлению в вуз – дело не из простых.

– Выметайся, ссыкун! – вырвалось из уст Марата. Его взгляд был диким. Антон сразу понял: если он не выйдет сейчас, то его выкинут, или он не выйдет никогда, несмотря на то что смог добраться живым после покатушек по трассе с неадекватом. Только ноги коснулись земли, как Марк улетел в ночь. Не было видно тормозных огней и свечения фар.

Часы перевалили за полночь. Антон уже сладко спал в своей кровати. Проснувшись от звука очередного сообщения, он посмотрел на экран.

«Антон, Марат сбил твоих родителей, когда они шли вдоль дороги. Сам он врезался в столб. Я вызвала скорую. Приезжай скорее. Геолокация ниже».

Сообщение было от Полины. Почему же она не позвонила? Парень подскочил с кровати и, вытирая слёзы, стал одеваться. И только спустя минуту до него дошло, что в комнате очень светло. Выбежав на улицу, он увидел пылающую теплицу и сено, набросанное между грядок, а в центре стоял разбитый Марк.

Антон тут же перепроверил геолокацию, которую скинула Полина. Это был его дом. Он тут же бросился искать родителей – может, они ещё живы и им нужно оказать помощь, – но споткнулся. Руку ему протянула девушка, но не та, которую он знал. Её грязные ногти, чёрные глаза и едкая улыбка.

– Ты хотел стать мне парнем, со мной ты будешь самым популярным… – со звериным рыком отозвалось существо и коснулось щеки парня.

4. Деловое предложение

Белый дым сигарет формировал колечки, которые потом уносило ветром. Ветер был весенний, теплый, с редкими порывами. Снег таял, образуя корочку льда сверху. По деревенским дорогам стекали ручейки. Дети, приехавшие на каникулы к бабушкам и дедушкам, бегали в резиновых сапожках по лужам, пускали бумажные кораблики. В своих детских играх они были капитанами кораблей, попавших в шторм или пробивающихся сквозь айсберги – не до конца растаявшие куски снега.

– Не подскажете, как пробраться до Лесной улицы? – спросил мужчина в солнцезащитных очках, затушив сигарету в специальной пепельнице машины. Он приехал на потрёпанной «Ниве». Стара как мир, но зато какая надёжная.

– Подскажем! Вам нужно повернуть… – начал объяснять мальчик лет семи в сапожках со Смешариками, но его прервал парнишка чуть постарше, лет двенадцати.

– Бесплатно только сыр в мышеловке. А подсказать можем за небольшую плату. Триста рублей, и мы вас проводим! – улыбнулся юноша улыбкой юного бизнесмена и, получив заветную награду, довел незнакомца до начала улицы.

Мужчина припарковал серенькую «Ниву» и, выйдя из машины, осмотрелся. Закурив очередную сигарету, зашагал в сторону ветхой деревянной постройки. Как эту постройку ещё не подожгли местные детишки? Домик был огорожен забором из кольев. На порог выкатилась полненькая женщина с косынкой на голове. Лицо её напоминало морщинистый изюм.

– Давно не было гостей у всеми любимой бабы Нюры. Чем обязана таким гостям? – поинтересовалась она, сверкнув золотым передним зубом. Пробежавшись глазами по гостю, она одобрительно кивнула, будто оценила незнакомца на десять из десяти.

– Я по деловому вопросу, – он потер пальцами друг о друга, намекая на денежное вознаграждение.

В доме пахло укропом и любистком. На плите стояла кастрюля с чем-то красным. Жижа бурлила и выплёвывала из кастрюли лишнюю жидкость, оставляя красные подтёки на кастрюле и плите.

– Это борщ, расслабьтесь, – Нюра будто прочитала мысли мужчины и в доказательство своих слов зачерпнула мяса и капусты. Этого хватило, чтобы убедить незнакомца, но мурашки всё равно пробежали по телу.

– Меня зовут Сергей Дурманов. Я представитель дорожной компании, и у меня есть к вам предложение, от которого будет трудно отказаться.

Ох уж эта чёртова дорожная компания. Никогда такого не было, и вот опять. К каждому дому приходит один из подхалимов этого проклятого владельца компании. Как там его звали? В рекламе ещё было. Ах, да. Азархан Амурович. Нерусский такой. А компания эта называлась то ли «Дорога в рай», то ли «Путь к Богу». Да ладно, не суть важно. Все они жалкие обманщики и торгаши.

– То есть вы хотите выкупить мой домик и провести здесь дорогу? – спросила она, почесав нос, а затем, не дожидаясь ответа, продолжила: – Не продам ни при каких условиях!

– Я понимаю: вы здесь живёте с самого детства, и ваши родители здесь выросли, и их родители, и родители родителей. Но вы же понимаете, что возраст такой непредсказуемый. Можно упасть с крыльца, заблудиться в лесу.

– Угрожать мне не нужно. Я ещё ого-го как бегаю. Так что можете забирать своё заманчивое предложение и убираться прочь, – сердито рявкнула старушка, забрызгав Сергея слюной. – И можете не прятаться в таком столь дешёвом для вас транспорте. Мы люди хоть и деревенские, но ничуть не глупее вас – горожан. А теперь ступайте.

Мужчина вышел. Ничего. Все они поначалу отказываются, а потом так внезапно соглашаются.

Двигатель «Нивы» заработал, и через несколько минут машина тронулась. В боковое зеркало Сергей увидел всё тех же двух мальчишек, которые играли в одной из луж. Счастливые дети, им много не нужно, чтобы веселиться. Когда-то и самые серьёзные дяди и тёти были детьми и также пускали вплавь бумажные кораблики.

– Хорошая работа, парни! – Потрепав головы детей, сказал вышедший на дорогу горбатый старик с седой бородой. – Пойдём попьём чай. И обязательно вымойте руки перед едой. А твои навыки по откручиванию гаек очень даже пригодились.

В этот вечер Сергей так до дому и не доехал. «Пути Господни неисповедимы». Именно так называлась компания по строительству дорог. Баба Нюра вспомнила её точное название после того как стрелки часов перевалили за полночь.

5. Трофей

Славянская мифология. Два слова, а на ум приходит множество разных мыслей. Мавка, Леший, Мара, Кикимора, Морена. Так много разных сущностей, хороших и плохих. Детям с ранних лет рассказывали страшилки, чтобы в лес не ходили. Это работало до поры до времени, пока мир иллюзий не разрушался. Существует ли Дед Мороз? Он так же реален, как и низкий процент ипотеки и мир во всём мире. Осязаем так же, как и пыльца с крылышек феи Динь-Динь.

Сосны. Ели. Берёзы. Тропы диких зверей. Если прислушаться, то можно услышать брачные напевы птиц. А если присмотреться, то на ветвях деревьев вы увидите белочку, грызущую орешки, а то и бурундука, бегающего туда-сюда. Гадкие животные.

Ступая по зелёной траве, можно почувствовать себя более свободной, но только если ты можешь её коснуться. Оставляя за собой пожухлую траву, девушка блуждала по лесу. Заприметив оленя, она тихо подошла к нему и, скрестив руки на груди, стала смотреть, как он озирается. Он крутил головой, но, никого не заметив, продолжил настороженно щипать травку. Девушка рассмеялась и, коснувшись лба животного, заставила того дрожать. Он ринулся по проложенной тропе, но, увидев пред собой обрыв, остановился.

Картинки завертелись перед глазами. Казалось, небо падает и давит на раскидистые рога. Развернувшись, он помчался в другую сторону, но перед ним выросла стена, которую не перепрыгнуть. Отойдя на несколько шагов, он покрутился на месте. Теперь он стоял на вершине горы. Его взгляд устремился вниз. Голова закружилась, и он камнем рухнул. Коснувшись земли, открыв глаза, увидел бескрайний океан. В панике стал барахтаться в воде. В лёгкие забралась вода, и, как только тело обессиленно стало опускаться на дно, он очнулся и оказался на том же месте в лесу. Сердце бешено билось. В голову стали лезть воспоминания с тех времён, когда он был ещё маленьким оленёнком. Но что-то в этих воспоминаниях было не то, что-то зловещее.

Наблюдая за мучениями оленя, девушка усмехалась, пока тот не упал замертво на землю от пролетевшей мимо пули. Что это? Оглядевшись, она увидела мужчину в камуфляжных штанах с ружьём наперевес. Чёртовы охотники. А ведь она только начала развлекаться с этим прекрасным созданием. Ну ничего. Сейчас и этого с ума сведёт. Вот потеха-то будет.

Охотник подбежал к мёртвому оленю. Осмотрев рога, он одобрительно кивнул и стал разделывать тушку. Ему нужны были лишь рога. Так сказать, сувенир с охоты. Мужчина чувствовал чужое присутствие, но жажда наживы и желание похвастаться перед друзьями были превыше всего. Иногда он прислушивался в надежде, что на него не накинется медведь или стая кабанов. Ружьё ружьём, но против толпы животных – не самое надёжное. Выстрел может спугнуть медведя, а может, у него и получится попасть и убить косолапого, но момент неожиданности может сыграть против него, если не будет внимательнее. Вокруг была целая поляна вялой травы. Присмотревшись, он пожал плечами и пришёл к выводу, что это из-за недостатка света или ещё чего-нибудь. Особо не разбираясь в этой теме, он не стал сильно углубляться и продолжил потрошить оленя. Место для этого было не самым идеальным, но всё же.

– Кто здесь?! – спросил охотник, услышав звук падения. Осмотревшись, он никого не увидел, но, опустив глаза к копытам дичи, приметил небольшую птицу. На ней не было следов от пуль или драки, но она точно была мертва.

Девушка уже начала развлекаться. Решив для начала напугать его чем-то материальным, а после, когда его моральный дух ослабнет, начать создавать иллюзии, которым он никак не сможет противостоять, она обошла его, издавая детский смех. Вот оно. Чувствуется страх. Ищет глазами, но не может найти. Ещё бы он мог. Как можно увидеть то, что неосязаемо?

В лесу поднялся ветер. Загудел в дупле одного из деревьев. Детский смех сменился карканьем вороны, двух ворон, десяти, двадцати. Звук ржавых качелей. Идеально. И немножко крика загнанного в угол зверя. Так-то лучше. А теперь можно и по щелчку пальцев устроить гробовую тишину. Совсем другое дело. В тишине пускай увидит силуэт своей покойной матери.

По телу мужчины пробежала дрожь. Холодный пот струился по лбу. Казалось, можно выжимать из одежды воду. Разделывание оленя отошло на второй план. Кто-то над ним шутил, и не очень смешно. Друзья приехали в лес, чтобы разыграть? Нет. Никто из них не знал, что в планах охота. Супруга тоже не могла: особой фантазией она не отличалась, да и с матерью никогда знакома не была, и он ни разу фотографии не показывал. От стресса подскочило давление.

Девушка приняла облик дикого зверя и помчалась на незнакомца, заставляя того бежать без оглядки. Но как только тот выскочил из леса, она перестала его преследовать и снова стала невидимым духом. Если бы она хотела его догнать, то настигла бы его, не успел бы он опомниться; у неё были немного другие планы.

Часы перевалили за полночь.

Мужчина уже лежал в своей кровати. Мягкой, с дубовым изголовьем. Тревожные мысли не давали ему долгое время уснуть, но усталость сделала своё дело. Рядом сопела жена, позабыв выключить светильник после прочтения книги.

У ножек кровати лежала медвежья шкура. Шкура гималайского медведя. В гостиной стояли чучела животных. Вот здесь чибис. А если пожелаете – енотовидная собака. Одна кабанья голова – держите, пожалуйста. Голова оленя, косули. Здесь даже есть лев, привезенный из сафари. По секрету – просто купленный на черном рынке. Вместо картины над диваном висела морда носорога. Рога лося, голова буйвола.

Шагая босыми ногами, неосязаемая девушка осматривала охотничьи трофеи. Раньше люди боялись нечисти, а теперь им стоит бояться самих себя. Пройдя сквозь стены, она стала парить над своей жертвой. В её рукаве были припрятаны самые страшные кошмары.

Мужчина стал дергать ногами, воздух в лёгких заканчивался, но он не мог ни вздохнуть, ни проснуться, пока она этого не пожелает. Открыв глаза, он увидел перед собой полупрозрачное существо с длинными седыми волосами, пустотой вместо глаз. Глядя в глазницы, видишь пропасть.

– Нет! Не тронь меня! – хотел завопить охотник, но из рта вырывались стоны, которые супруга не слышала. – Забери её! Оставь меня… – шипел он сквозь зубы. Слова и мысли охотника ничего не значили для Мары, и она продолжила душить свою жертву с добавлением жутких иллюзий.

Мужчина обмяк. Сердце не выдержало насланных кошмаров, а Мара в очередной раз убедилась в сходстве нечисти и людей.

6. Дружба дружбой, а мне здоровья, пожалуйста!

Радостный смех молодых девушек разносился по берегу реки. Девушки плескались, брызгали друг в друга, резвились, словно маленькие дети. Кровь бурлила в их жилах от возбуждения. В такую солнечную летнюю погоду было бы дикостью не расслабиться в воде.

– В меня-то хватит брызгать! – очередная порция воды попала на лицо девушки с золотистыми волосами.

– Рита! Ну хватит дуться! – снова вода оказалась на девушке. – Я же извинилась уже несколько раз.

– Ксюша, я не из-за обиды не хочу баловаться в воде, а из-за того, что у меня вчера весь вечер скакала температура, – пояснила она и легла на спину, наблюдая за проплывающими облаками.

Анастасия и Ксюша отстали от Риты и продолжили баловаться, понарошку топить друг друга и плавать наперегонки.

Часы перевалили за четыре часа вечера.

Настя и Ксюша шли по тропинке между старыми заброшенными домами и ели малиновое и банановое мороженое. Ближе к вечеру температура стала снижаться, и было уже не так жарко. Фантик от бананового мороженого отправился за забор одного из домов и повис на ветви полыни. Раньше это растение собирали местные знахарки, такие как баба Нюра. Сейчас же, с отъездом большей части жителей в города, полыни стало так много, что старушкам хватает лишь за порог выйти.

Окна одного из домиков были разбиты. Скоро его снесут, а на его месте построят асфальтированную дорогу. Скорее бы. А то эти старики занимают место, которое позволит быстрее перемещаться между городами. Пенсионеры не понимают все те возможности, предлагаемые компанией, а вот Ксюша и Настя всё понимают. Они считают себя самыми умными в деревне, ведь закончили университет – не каждый может этим похвастаться. Но почему-то всё равно оставались жить у дедушки с бабушкой в деревенском домике.

– Может, сегодня сходим погулять? Только эту Риту звать не будем. Она мне не нравится. Душнила какая-то, – разгрызая вафельный стаканчик, предложила Настя. На её майку капнуло мороженое. Теперь снова закидывать в стирку. Нужно быть аккуратнее, так никаких вещей не хватит. Свинка Настя.

– Да, думаю, можно сходить. Полазаем по заброшенным домикам, – согласно кивнула Ксюша, проглотив остатки мороженого.

На крыльце старой, заросшей травой и перекошенной временем баньки лениво подтягивался кот. Его рыжая шерсть поблескивала на солнышке. Увидев проходящих мимо девушек, он показушно стал умываться: умыл своё самое любимое место, протер шершавым языком мордочку. Высокомерным взглядом уставился на подружек, а когда те запустили в него маленький дорожный камешек, скрылся в зарослях полыни.

– Как он смеет! Рыжий чёрт! – недовольно простонала Ксюша, продолжив идти дальше.

Горячий пот стекал со лба золотоволосой девушки. Мама прикладывала мокрые компрессы на голову в попытках сбить вновь подскочившую температуру. А ведь Рита говорила подругам не брызгать в неё водой, проклятье. Теперь снова лежать весь вечер пластом из-за этих глупых девчонок. Ну ничего. Малиновое варенье и компрессы помогут, мама знает толк в народной медицине.

– Нанеси звёздочку на ступни и ложись спать. Время – десять, думаю, к утру температура спадёт. А если нет, то папа отвезёт тебя на машине в городскую больницу, – женщина положила на тумбу красную, всеми узнаваемую «звёздочку» и, прикрыв дверь, удалилась. Рита потом ещё долго слышала, как папа с мамой ругаются из-за её здоровья. С вечно болеющей дочерью на огороде дела не делаются, картошка не окучивается, сарай не ремонтируется. Нарожала на свою голову. И в кого, интересно, она такая хрупкая? Всю жизнь живёт в деревне, должно быть лошадиное здоровье. Вот в её возрасте она уже в одиночку поля пахала да засаживала целые сотни гектаров земли. А папа – тот ещё лодырь. Хочу хозяйство, огород, но не хочу работать.

Девушка отвернулась лицом к стенке со старым ковром и, недолго поплакав, уснула. В три часа ночи она подскочила и прикрыла рот рукой, чтобы не издавать громкие звуки. Что-то с силой вонзалось под кожу, словно десятки маленьких иголок. Такое ощущение уже как-то преследовало её, когда она была в школе. До сих пор не разобралась с этим. Может, это судорога? Нет, точно нет. Боль прекратилась. На ночной рубашке стали проявляться капли крови, как раз в тех местах, где чувствовалась сильная боль. Рита упала на пол. Накатило чувство, будто она тонет. Воздуха стало не хватать, в лёгкие забралась вода. Затем сильный кашель: она чуть не выкашляла лёгкие в попытках отдышаться.

– Температура спала. Думаю, ты просто провела много времени на солнце. Слышал, такое тоже бывает, – мужчина залил кипятком черные листья чая в заварнике. По кухне блуждал запах блинов, приготовленных на дрожжевом тесте. – Людка переживала. Хотела уже в больницу городскую тебя везти, мол, мало ли что. Но я смотрю, в этом нет нужды.

– Он так радуется, потому что у него снова что-то не так с машиной. Рулевая рейка течёт, а ГУР можно купить только в городе.

С самого утра и до вечера на огороде кипела работа. Пока пасмурно, нужно было окучить картофель. А то кто знает, насколько затянется плохая погода. Так картошка и уплывёт в вонючую даль без окучивания и рыхлой земли. Вечером Рита чувствовала себя прекрасно, не только из-за выполненной работы, но из-за того, что температура не скакала. Девушка решила отправиться в гости к своим подругам. Лицемерие чистой воды, но что есть, то есть. Никто не святой.

Дом бабушки и дедушки девочек был аккуратно выкрашен зелёной краской. Цветочки были высажены в определённой системе. А трава, растущая вдоль забора, была скошена косой. Рита постучала в дверь. На крыльцо вышел пожилой мужчина с лысой, как шар для боулинга, головой. Девчонки ушли в магазин за продуктами и в скором времени должны вернуться, а пока девушку пустили в дом подождать подруг внутри.

Тревожные мысли не покидали Риту. Переступив порог комнаты близняшек, сердце бешено забилось. Что-то не давало покоя. Что-то важное было именно здесь, и сама судьба привела её в эту комнату. Осмотрев комнату, она пришла к выводу, что тут давненько не вытирали пыль, но это волновало её меньше всего. Сев на диван и положив подушку под голову, она заметила куклу. Какая прелесть. Взрослые девушки до сих пор играют в куклы. Игрушка была вся мокрая и в небольших проколах. Что это у неё за платье? Старый носок, который она носила в школе на физкультуру?! Пазл стал складываться в голове Риты. Теперь всё встало на свои места. Её горячо любимые подружки сделали куклу Вуду. Вот это да! Вот так дружба. Нельзя сказать, что эти мысли не приходили в голову девушки, они однозначно были, но она вычеркнула их из списка.

Убрав в рюкзак маленькую копию себя с соломенными волосами и костюмом из носка с Пинки Пай, Рита стала ждать девочек. Она пожалела, что когда-то дала им в руки свою семейную книгу магии, полученную от покойной прабабушки.

Стрелки часов перевалили за полночь.

Стуки палками о пол, пение нарочито низким голосом. Красная пентаграмма на полу и две карты. Рыжий кот сидел у колен девушке, напевающей какие-то языческие песни.

– Ты придумала интересный квест. Засекай время. Мы готовы! – сказала Анастасия, улыбаясь и приготовившись к развязыванию рук. На её улыбку Рита лишь усмехнулась. Закончив петь, она взяла ковш, в котором было что-то тёмное и липкое. Нанеся несколько полос на лица подруг, она брызнула на кота. Тот поначалу зашипел, но потом стал умываться.

– Всё тайное становится явным, – загадочно произнесла Рита, кружась вокруг связанных девушек.

– Так это не соревнование, кто быстрее развяжет руки? И не просто постановка для видео? – голос Ксюши задрожал. А когда перед их лицом показалась кукла Вуду – Рита, всё стало ясно.

– Ты хочешь нас убить? Не посмеешь! – срываясь на крик, произнесла Настя.

– Кругом есть глаза и уши. Вот, например, этот рыжий чёрт донёс до меня всё, что вы говорили. Отдаю должное, я не сразу догадалась, почему меня так лихорадит. Не думала, что у вас есть извилина в мозге, хотя бы одна на двоих. Но вы мне наскучили. Слишком много вреда от вас. Знаете, почему я старалась держать вас поближе к себе?

– Нет. И почему же? Я так понимаю, вариант с тем, что мы просто классные, не подходит? – Настя зажевала окончания некоторых слов. Ком стоял в горле, а глаза, казалось, вот-вот наполнятся слезами.

– Какая догадливая. Я приношу вас в жертву. Заберу ваше здоровье, а остальное отдам ему, – указав на кота, она продолжила обряд. Напевая что-то неразборчивое, занесла ритуальный клинок и пронзила сердце Ксюши, а затем и Насти.

Обряд был завершён после того, как Рита и кот выпили кровь из вырванных из груди сердец.

Часы перевалили за три часа.

Три часа ночи считается временем, когда границы стираются и нечисть становится сильнее, вступает в свои права на оставшуюся ночь, но этого ей вполне хватает.

Рыжий кот кивнул головой в знак благодарности. Когда его глаза снова посмотрели на Риту, она увидела, что зрачки её компаньона расширены. На биологии рассказывали про это. Расширенные зрачки у котов бывают по разным причинам. Испуг, игра, охота и тёмное помещение. Испуг у нечисти, которая только что насытилась? Быть этого не может. Игра? О, какая прелесть. Малыш хочет поиграть. Тёмное помещение? Тогда бы зрачки были расширены раньше, да и света свечей тут вполне хватает. Остаётся одно…

– Ты меня использовал! Как и я использовала этих глупых девчонок! Чёрт! – завопила Рита в попытках найти выход из ситуации, но в этот раз судьба была против. Девушка присоединилась к своим подругам; теперь они снова вместе, только уже втроём мертвы.

7. Для грибного пирога.

Множество машин припарковалось вдоль подъездной дороги. Микроавтобусы с боковыми надписями: «Поисково-спасательный отряд». На поляне стоял раскладной стол. На столе стояли ноутбук, рации и термос с кофе. Девушка с тёмно-русыми волосами и в черной кепке передавала координаты и отрабатывала звонки.

– Сойка, ещё один квадрат отработан. Приём.

– Приняла. Возвращайтесь на базу. Приём.

Несколько дней и ночей продолжались поиски пропавшей пожилой женщины. Ушла на сбор грибов после дождичка в четверг, но так и не вернулась домой. Осенью погода непредсказуема. Вот днём светит солнце, а вечером уже пасмурно и дует сильный ветер.

Самый красивый лес – это осенний лес. Столько красок! Листик такой, листик сякой. Красота. А когда начинает опадать хвоя лиственницы... Вах, вах, вах.

Осенний лес манит влюбленные пары, которые предпочитают проводить время на свежем воздухе, грибников, детей, нарушающих наказ родителей. Одной такой любительницей леса стала Наталья Киле. С детства она собирала грибы в этом лесу.

Дряхлые ноги в резиновых сапогах уверенно шагали по опалой листве, прикрывающей сырую землю.

– Грибной дождичек прошёл и грибочек в рост пошёл! Ля-ля, – напевала Наталья. – Грибок раз, грибок два, для грибного пирога. Ля-ля-ля.

Увидев подосиновик, женщина наклонилась и аккуратно срезала его ножку.

– Грибок раз, грибок два, – ещё один подосиновик, но совсем маленький, пусть ещё подрастёт, – для грибного пирога. Да, да, да.

В соломенной корзинке дно было аккуратно уложено травой, а между прутьями ручки торчал цветок какого-то лесного растения. Грибов было немного, и они еле закрыли дно. На часах было шесть утра, и на грибы, кроме Наташи, никто не претендовал. Женщина убирала листочки, разгребала кучки. Найдя опавшие орешки, она приберегла их и спрятала в карман на случай встречи с бурундуком или белочкой.

– Сойка, Сойка, приём.

– Приём. – Девушка сделала несколько глотков кофе и отправила поисковый дрон. Направление пришлось сменить, теперь поиски продолжались недалеко от реки, рассекающей лес. – Я поднимаю пташку в воздух. Осмотрю берег. На связи, приём.

После ночного дождя река вышла из берегов. Такие ливни нечасты, по осени бывает. Спасатели шли цепочкой на расстоянии десяти-двадцати метров друг от друга. На дистанции, где всё замечательно видно, расстояние было больше. Мужчины и женщины разного возраста день и ночь участвовали в поисках.

– Приём. Нашли корзинку. Перебило течением. Предположительно, ею унесло пропавшую, – сообщил мужчина. Его в отряде прозвали Карпом.

Сойка прослушала сообщение и продолжила облёт дроном. Её руки уже начали неметь от холода. В голову лезли такие мысли, за которые хотелось выбить мозги. Да, прошло трое суток, но вероятность того, что она жива, неравна нулю. Наталью найдут, живой или мёртвой, только если её черти не унесли. Поверить в это сложно, но в этом лесу люди и правда частенько пропадают, но всё же... Какие черти? Что за бред? Заблудиться может каждый, и винить здесь нечисть – просто глупость.

– Подосиновик-дружок, мы положим в пирожок! Подберёзовик растёт, на соленья нам пойдёт. – Корзинка Натальи уже была полна. Грибы еле держались, как бы не выпасть на землю. Грибную вершину возглавляла гроздь дикого винограда.

Женщина подошла к канаве, вымытой дождем, и, почесав затылок, решила её обойти. Идя в обход, Наталья увидела на дереве следы когтей медведя. Ну и ну. Придется быть осторожнее. Похоже, что не все медведи уже легли спать. Идя в обход, она совсем не заметила, как заблудилась. Наручные часы тикали. Осознав плачевность своего положения, Киле пришлось остановиться и подготовиться к ночи в холодном лесу. Главное, чтобы дождь не пошёл. Собрав сухие ветки, листья, мох, женщина разожгла костёр. Запахло жареными грибами.

Ночь была холодной, аж зубы стучали. В темноте был слышен вой диких зверей. Наталья старалась поддерживать огонь сколько могла, но к утру ослабла и уснула. Съев виноград на завтрак, отправилась дальше. Целью было добраться до реки, а там уже и до дома рукой подать. Остаётся спуститься по течению до любой деревеньки – и дело сделано.

– Выше нос! До реки дойдём и домой мы попадём, а вечером сварим суп грибной, – принялась Наталья снова за напевы в попытках себя приободрить.

В правом кармане куртки зазвонил телефон. Кто-то очень настойчиво звонил. На экране было написано «Селим». Вернув дрон на подзарядку, девушка сняла трубку. Лицо стало расплываться в улыбке. Сойка сбросила звонок и включила рацию.

– Приём, вернулась! Сворачиваем поиски! Приём!

– Приём. Слава Богу!

– Приём. Прекрасные новости. Не засоряем канал и возвращаемся на базу, – радостно скомандовал Карп.

Возле машин все поздравляли друг друга и благодарили за помощь. В момент их возвращения часы перевалили за полночь, поэтому сборы оборудования проходили при свете фар. Моросящий дождь не мог омрачить столь прекрасный момент.

На следующее утро мотоцикл Сойки приехал к домику Натальи и её дочери. Нужно было проверить состояние потеряшки: как-никак трое суток на холоде, ещё и под дождь попала. Девушка постучала в дверь, но никто не открыл. Постучала в окно. Тишина. Дверь со скрипом отворилась, когда девушка отошла в сторону. Заметив это, она подошла и открыла дверь.

– Это Сойка из поисково-спасательного отряда! У вас тут дверь открыта! – войдя в дом, она увидела валяющийся на полу шкаф для уличной одежды. Набрав номер полиции, она прошла дальше, ни к чему не прикасаясь. Шторы были задернуты. Подушки разодраны. Набивка дивана вылезала, как кишки плюшевой игрушки. Входная дверь с грохотом захлопнулась. Дыханье прихватило. Сойка рванула к выходу. Краем глаза заметила, как старушка сидела на корточках на кухонном столе и держала что-то в зубах. Пускай с этим разбирается полиция! Девушка кубарем вывалилась из дома. Наталья рванула следом. Раздались адские крики. Сойка прикрыла лицо, думая, что та вопьется в неё ногтями, но та с воем превратилась в пепел, оставив на своём месте черный след.

8. Шах и мат!

Шахматная доска – поле для развития стратегии, мышления. Для кого-то это чёрно-белые квадратики, а для кого-то – целое поле с военными действиями.

– Шах и мат! – со стуком, поставив ферзя напротив белого короля, произнёс мужчина в очках.

– Дедушка, ты всегда выигрываешь! Давай во что-нибудь другое поиграем! – надув губы, проскулил парень лет пятнадцати с точно такими же очками с большими круглыми линзами.

– И во что же ты хочешь поиграть, Кирилл? – спросил дедушка, протирая лысину салфеткой.

– Не знаю. Давай лучше порешаем кроссворд. – Кирилл недовольно закатил глаза, но делать нечего. Дедушку он любил, а после перенесённого осенью инсульта чувствовал, что должен проводить с ним больше времени.

Достав с серванта старый потрёпанный журнал, старик положил его на читальный столик. Достал самый острый карандаш из стаканчика с карандашами. В этом доме всегда все карандаши были остры и готовы к битве с бумагой. Чем ещё заниматься пожилому мужчине, живущему одному? Конечно, разгадывать кроссворды, накопленные годами, да и играть с редко приезжающим внуком в шахматы и шашки. Дети отдалились от него, когда он слёг от болезни. Только внук заботился о нём. Слава Богу, болезнь пришлась на каникулы, и Кирилл смог помочь с реабилитацией.

– Длинный предмет для вытирания пыли. В голове вертится… – Кирилл блеснул очками и стал искать в голове нужное слово, – Л… нет… К…

– П, – дедушка снял очки и устало потёр переносицу, – пи…

– Пипидастр! Точно. Совсем забыл.

Заполненный кроссворд лежал на столике, освещённом лампой. На улице сыпал небольшой снег. Не совсем снег. Больше был похож на снежную крупу. На окне сидел воробушек и клевал монтажную пену. Вот засранец. А потом сиди и думай, почему сквозит. Кирилл постучал по окну, и воробей улетел, прихватив с собой кусочек. Печь на кухне согревала весь дом. Дрова почти прогорели. Снова идти на улицу.

Дровяник стоял на улице, покрытый старой паутиной. На паутине висел снег. Красота. Шагая по тропинке, Кирилл добрался до дровяника. Сухие поленья лежали друг на друге аккуратной поленницей. Дедушка заготавливал их ещё летом. Как говорится, готовь сани летом, а телегу зимой.

Огонь разгорелся с новой силой. Часы перевалили за полночь. Кирилл ворочался в кровати. Ему снился сон.

Идя по полю, заросшему одуванчиками, юноша вдыхал сладкий запах свободы и свежести. Этот запах был такой же приятный, как запах чистого белья или грозы. На брюках парня оставались жёлтые следы пыльцы. Перед собой он увидел силуэт деда. Ноги сами повели его к нему, но, когда он оказался слишком близко, силуэт словно переместился и оказался в другом месте. Поле исчезло. Теперь он стоял по колено в болоте и уходил всё глубже и глубже, пока совсем не увяз в трясине. Голова закружилась, и силы сопротивляться силе природы иссякли.

– Вот, а мы с мужиками поймали такого большого сома! – старик развёл руками, пытаясь охватить как можно больше. – Что? Ты не веришь?! Да ну тебя…

В миску упала шелуха семечек. Закинув в зубы ещё семечек, дедушка посмеялся.

– Ну ладно, ладно. Я чуточку приврал. Совсем чуть-чуть. – Старик стал кашлять и задыхаться. Пачка семечек выпала из рук. Кирилл стал стучать по спине.

– Лучше? Деда! Деда?! – кричал тот. Посмотрев на лицо старика, Кирилл увидел, как тот улыбнулся. Кашель прошёл. – Тебе лучше прилечь.

Старик прилёг на кровать. Подскочила температура. Похоже, умудрился простыть из-за сквозняка. Парень заварил чай с малиновым вареньем и лимоном. Опустошив кружку, дедушка уснул. Пот стекал со лба. Ничего. Таблетки выпил, чаем горячим зашлифовал. На утро будет как огурчик.

Всю ночь Кирилл следил за дедушкой. Страх того, что он умрёт, не покидал его до самого утра. Утром лучше не стало. Дедушка лихорадил. Начался бред. Говорил что-то невнятное:

«Мара». «Лес». «Наследник». «Дрянь». «Покое». «Оставь».

Записав весь бред в блокнот, юноша написал сообщение маме, на что та ответила, что когда уже тот отправится на покой, они заберут его домой, а пока пусть лечит пенсионера. Как всегда, достойный ответ. И почему они так его ненавидят? Может, мало уделял внимания им в детстве?

Часы перевалили за восемь вечера.

Кирилл долгое время не находил себе места. Возился с дедушкой, укутывал в пледы и одеяла, поил чаем, молоком с мёдом, но толку не было. Поставил банки на спину, натёр камфорным маслом. В общем, делал всё, что можно сделать. Сон сломил его, когда он подкинул дрова в печку. Свалившись возле дверцы, он уснул.

Поле одуванчиков сменилось ромашками. Рубашка прилипала к телу, очки потели от дыхания. Он бежал по полю, поднимал стаи бабочек и пчёл, сидящих на цветках. Очки запотели так сильно, что их пришлось снять. Протерев их о рубашку, он посмотрел вокруг. Не было цветов. Была лишь пожухлая трава. Мёртвые воробьи с монтажной пеной в клюве лежали у ног Кирилла. Нужно бежать. Здесь что-то недоброе. Парень ринулся вперёд, бежал куда глаза глядят. Сердце бешено забилось в груди. Воздуха стало не хватать. Вытянув руку перед собой, он увидел, что она трясётся. Вдох. Выдох. Это же просто сон.

– Убей его! – послышался нежный женский голос за спиной мальчишки. Пусто. За спиной никого.

– Убей! – снова он, но уже настойчивее. – Убей! Убей! Убей!

– Заткнись, Мара! Дрянь! – рявкнул он. Его тело забилось в конвульсиях, но во сне он этого не чувствовал. – Возвращайся в лес! Я его наследник! А ты оставь меня в покое!

– Злой! Злой! Злой! Мальчик! Я не Мара.

– А кто же ты? – спросил он, нахмурив брови. Он оглядывался везде в поисках источника звука.

– Я лишь озвучиваю твои мысли. Ты ведь сам хочешь его убить.

– Ложь! – крикнул он и проснулся. В доме пахло угарным газом. Чёрт! Уснул прямо возле печки. Да и закрыть дверку забыл. Открыв окно, парень проветрил комнату. Так-то лучше. Никакого запаха дыма. Так, глядишь, и угорели бы оба.

– Кирилл, дай мне таблетки! – кашляя, сказал старик, проснувшись. – Они лежат в шкафу под бельём.

Юноша стыдился своих мыслей и понимал, что Мара, или как там зовут эту нечисть из историй старика, ни при чём. Он просто уже устал заботиться о нём. Все его ровесники отдыхают на каникулах, а он всегда у дедушки. Он же мог отказаться от этого и сидеть дома с родителями. Нет, не мог. Ухаживая за стариком, он чувствовал себя полезным, нужным. Так он считал себя хорошим человеком, хотя на самом деле это было не так.

– Спасибо, – старик выпил таблетку, – а теперь оставь меня одного. И напиши Ане, что она может продать дом после моей смерти. Шах и мат, Кирилл.

Часы перевалили за полночь.

Старик умер от яда. Хранил он его со времён смерти супруги. Та долго мучилась, стала худой как тростиночка, бредила несколько дней, а врачи ничем не могли помочь. Ходила под себя. Тогда-то он и решил: как почувствует, что пора, так сразу и закончит свои мучения. Может, это слабость? Слабость или разумное решение? Кто знает. Не нам судить…

9. Ведьмин шабаш

Самодеятельный театр, конечно, не МХАТ, но стоит с чего-то начинать. С трёх лет я играю в различных кружках. Вот на фотографии я в костюме рыжей плутовки. А здесь я играю Бабу-ягу. О, а вот моя самая любимая. На этой фотографии я в роли таинственной незнакомки, играющей на самом дальнем плане, потому что в кружок пришла моя горячо любимая подруга. Попытки пройти вступительные испытания в самый замызганный институт театрального искусства закончились неудачей, и теперь я обречена играть в деревенском клубе вместе с такими же неудачниками. Хотя нельзя это на сто процентов утверждать. Никто из них не пытался прыгнуть выше головы, в отличие от меня…

– Не верю! Добавь больше экспрессии! А то ты супрессивная! – как обычно, возмущается недовольный директор клуба. С этими репетициями для подачи заявки на конкурс он нас совсем не щадит.

– Я предпочитаю слушать того, кто в этом разбирается! – о, началось. Вот почему Лида не умеет держать язык за зубами? За такое он точно выгонит её из клуба.

Уставшая, голодная и холодная, я вернулась домой только в девять вечера. Если мы проиграем в конкурсе, то это будет фиаско. Мне нужна хотя бы какая-то награда. Денег я скопила для переезда, благо недалеко есть медная компания, где всегда есть вакансии уборщиц. Это моя последняя возможность, и я не намерена её упускать. В противном случае я и правда здесь сгнию. Чёрт! Проклятая деревня! Умудрилась же я родиться именно здесь.

Очередная паническая атака постучала в дверь сознания. Вдох… Выдох… Вдох… Как там говорил мой одноклассник? Фокусируй внимание на объекте и считай до десяти. Стопка книг – раз. Два. Три. Четыре. Не помогает. Воздух в лёгких будто закончился. Холодный пот стал струиться по лбу. Всё поплыло. Сердце бешено билось, казалось, что вот-вот выпрыгнет из груди. Раз. Два.

На улице, несмотря на хорошую солнечную погоду днём, к вечеру набежали тучи. Мелкая морось укрыла всю деревню. Птицы спрятались под крышу, а некоторые – на деревьях под широкой листвою. Сегодня последний день отпуска, завтра утром снова на работу – мыть полы. Сирень стучала веткой в окно, оставляя на нём цветочки, прилипшие из-за воды. Слышно было, как кто-то из деревенских гоняет на своём мотоцикле, красном «Муравье» с коляской. Вскоре сон окутал меня, как когда-то окутывали руки матери. Жаль, что больше я никогда не окажусь в её тёплых объятиях.

После работы я, как смиренный раб созданных собственными руками проблем, шла на репетицию. На репетиции меня ждала такая же успешная, но противная Алина. Как она начнёт делиться какими-то фактами из истории культуры, так я сразу хочу накинуть на свою шею верёвку, смазанную мылом. Конечно, это всё очень познавательно и интересно, но когда ты идёшь и весь день гнёшь спину, а после встречаешься с ней и её унылыми попытками показать себя с лучшей стороны, то тут никакого терпения не хватит.

Сцена концертного зала была небольшой, но для труппы более чем достаточно. В этот раз роль была значимая. Я играла мужского персонажа, была одним пашой из Османской империи пятнадцатого века. Играть мужчину было сложно. Приходилось частенько за ними наблюдать, чтобы скопировать манеру поведения. То они почешут между ног, того не замечая. То они побегут чинить автомобиль любого незнакомца – а потому что почему бы и нет? То они сидят и умирают на обеденном перерыве с температурой тридцать семь и пять. Я пыталась копировать всё, абсолютно. Движение бровей, вальяжная походка. Как мне казалось, у меня неплохо получалось. Иногда на обеденном перерыве показывала мужикам с работы свою работу над ролью. Они вроде хвалили.

– Повелитель! – кричала Лида. Какой бы противной и надоедливой ни была, а играла она хорошо. – Прошу тебя! Пощади пашу!

– Не пл-л-л-а-а-а-ач, паша, сегодня я твой па-л-л-л-л-а-а-ач! – сказал Артём, играющий роль султана, и уронил деревянную саблю на мою шею. Бедный, эти его проблемы с речью просто жуть. Кадров в клубе не так уж и много. Выбирать не приходится.

С этими ребятами будет проблематично выиграть. Придется действовать другими методами. Весь вечер я просидела в поисках различных вариантов решения проблемы. Нет быстродействующей методики по устранению дефекта речи, да и если я начну это, то он напридумывает, что я неровно к нему дышу.

А что, если поискать какое-нибудь заклинание? Хм. Первый попавшийся сайт «Ведьмин Шабаш. Ру». Тёмное оформление, череп козла на фоне. Вот это фантазии у создателя. Прям веет готичностью и чем-то магическим. Знакомая Наталья говорила, что ни в коем случае влезать в игру с тёмными силами нельзя. Чёрная магия и карму портит, и жизненные силы забирает. Я пока не настолько отчаялась, чтобы использовать заклинания по первой ссылке в поисковике.

Я сидела под клёном с закрытыми глазами. Ветер игриво шелестел оранжевыми листьями. Несколько опавших листков приземлились на мою голову, а затем скатились в руки. Жилки украшали их золотистой нитью. Дырочки, оставленные после летнего обеда гусеницы, пропускали сквозь себя лучи света. Ветер порывом вырвал листья из рук, и они полетели в сторону реки. Ноги сами повели меня за ними. Остановившись у берега, я уставилась в кристально чистую воду. На удивление, река была спокойна; зайдя по пояс в воду, моё тело поддалось стихии. Течение несло меня медленно, но верно навстречу небольшому водопаду со скалистыми порогами. Небо заволокло тучами словно по щелчку пальцев. Волны стали выше, течение – сильнее. Вода накрывала меня с головой. В лёгкие попадала вода, я всё никак не могла выбраться. «Давай же. Чтобы убить меня водой, нужно ещё постараться!» Ноги стало сводить судорогой. Ледяная река давала понять, что её настроение не самое подходящее, чтобы принять к себе в гости. Пороги царапали меня, рвали мою одежду. Всё вокруг бурлило. Чувствовала себя как уж на сковороде или как мороженое. Учитывая холод, версия с мороженым подходила сюда гораздо лучше, нежели версия со змеей.

Проснулась я от звука будильника в холодном поту. Приснится же такое. Поднявшись с кровати, я почувствовала боль в ногах, их свело судорогой. Как там нужно делать? Тянуть пальчики к коленям. Так-то лучше. Что это? На туалетном столике лежал кленовый лист. Он был один в один как во сне. Откуда мог взяться оранжевый лист кленового дерева, если на несколько километров здесь не растут такие деревья?

Весь день я провела на работе, как обычно, мыла полы. Сегодня последняя репетиция. Следующий сбор будет только для съёмки ролика с выступлением. За неделю я ничего не успела придумать. Похоже, всё-таки придется заглянуть на ведьмину вечеринку.

Во время обеда я вновь залезла на сайт. Тысячи разных ссылок. Как же теперь найти нужную? Неужели здесь нет поля для поиска? Чёрт. Только я стала листать ссылки, как появилось всплывающее окно.

«УСПЕХ НА МЕРОПРИЯТИЕ ОБЕСПЕЧЕН, если…»

Продолжение отсутствовало: чтобы его посмотреть, нужно заполнить форму и зарегистрироваться. Ну всё, как на госуслугах, тот же ведьмин шабаш. Заполнив графы с ФИО, возрастом и полом, я стала листать дальше. Нужно заполнить все свои потаённые желания, страхи, имена недругов и друзей. Графу с друзьями пришлось оставить пустой. Их у меня, как показали обстоятельства, совсем нет. Самый сложный этап был завершён. Теперь моему вниманию открывалась статья по привлечению успеха. Яд гремучей змеи?! А можно что-то более реальное?

– Лида, привет. Мне сказали, что у тебя есть мазь на основе яда какой-то там змеи. Можешь, пожалуйста, одолжить? – Да. Не могу. Мышцы шеи растянула. – Массаж? – Нет, спасибо. Не нужно. – Хорошо. На репетиции возьму.

Отлично. Мазь на основе яда будет. Не знаю, подойдёт ли… Ещё левая лапка кролика, отрезанная наживую в полнолуние на кладбище. Придётся проникнуть в сарай соседей. Там вроде есть несколько кроликов.

После репетиции я постаралась как можно быстрее вернуться. Провести обряд на привлечение успеха – дело нехитрое, а вот добыть лапку кролика – испытание не из лёгких. Перебравшись через ветхий забор, я оказалась на соседской территории. Дедушка с бабушкой, живущие здесь, холили и лелеяли своих животных, но отступать нельзя. Победа поможет мне выбраться отсюда, а старики нового кролика заведут! Собака мирно посапывала. Старая и глухая Найда не подозревала, что в сарай мимо неё кто-то проскользнул. Свет в доме не горел, да и в сарае тоже. Тем лучше. Не встречу разочарованный взгляд.

В сарае стояло несколько десятков клеток, но только три из них были заполнены. Красивая белая крольчиха с голубыми глазами лежала рядом с детенышами. Во сне, когда им снятся кошмары, их лапки забавно двигаются, будто они убегают от кого-то. Мой выбор пал на дряхлого кролика. Такого старики навряд ли станут есть, мясо-то жёсткое. Думаю, будет меньше жалко. Мощные лапы ударили меня по рукам. С виду старик стариком, а сил как у молодого. Сколько бы силы ни было в этом пенсионере, сила моего желания была сильнее.

По пути на кладбище он несколько раз чуть не вырвался. Мои руки были все в царапинах. По инструкции резать лапку нужно на могиле самой странной женщины – по мнению жителей населенного пункта, где проводится обряд. И к счастью, в деревне было множество странных людей, будь то женщины или мужчины. Целый час я блуждала между оградками в поисках самой странной женщины, которую могла знать.

Могила, из которой рос раскидистый клён, возвышалась над всем кладбищем. Кролик, который успел успокоиться на моих руках, почувствовал что-то плохое и стал сражаться. Схватив его за пушистую шею, я прижала его плотнее к груди. Это дерево очень похоже на то, что мне снилось. Только во сне листья были не зелёные, да и могилы не было. Или это моя могила? К сожалению, из сна я помнила лишь кусочки. Помнила клён и то, как сидела под деревом и отдыхала.

Кролик пищал, дёргался. Его лапки разбрасывали могильный песок. В морду лезла трава. Он упорно старался сбежать, но ничего не выходило. По моим щекам текли слезы. Нужно сделать всё быстро. Раз. Два. Вдох. Выдох. Чтобы не началась атака. Я продолжала убеждать себя в правильности своих действий и задумки обряда. Вместо того чтобы скакать по кладбищу и маяться дурью, могла лечь спать пораньше или подготовиться к очередной попытке поступить в институт. Нож блеснул в лунном свете и, когда часы перевалили за полночь, опустился на кролика. Зверёк запищал от боли. Его отрезанная лапка лежала на могиле. Я тут же промыла его конечность перекисью и забинтовала. Прижав его к себе, села под дерево и расплакалась.

– Прости меня! Прости меня! Прости! – кричала я и плакала. Кролик всё ещё бился в ужасе. Теперь он инвалид, и его хозяева расстроятся. Их может хватить удар. Было решено вернуть кролика на место, но перед этим прижечь рану и снять бинт, чтобы его хозяева подумали, что он сам её отгрыз. А то, что она обработанная, они навряд ли поймут. Зрение-то плохое, может, и не заметят.

Самая сложная часть была выполнена. Кролика вернула хозяевам. Чувство вины и жалости – нет, жалость не к кролику, а ко мне самой – всё никак не покидало меня.

Настольная лампа освещала рабочий стол. На косынке лежала кроличья лапка, справа лежала мазь с ядом змеи, тут же полынь, могильная земля с кровью несчастного кролика-инвалида и немного воды из первой попавшей лужи. Всё пошло в кастрюлю. Я аккуратно перемешивала жижу, чтобы не расплескать это всё на свой стол с глянцевыми журналами и жёлтой прессой. Последнее, что нужно добавить, – это слёзы. Вот этому я училась с трёх лет. Годы в кружке не прошли даром. Несколько соленых капель упали в кастрюлю.

– Успех здесь! Успех там! Вместе с ним я по горам! Дело ввысь! Всё в высоту! За успех я всех порву! – я читала с телефона заговор или заклинание, особо не разбираюсь. – Ведьмин шабаш мне помог! Неудачу растолок! Нет святой воды у нас, ты мне выполнишь приказ! Победа в конкурсе любой ценой! Хоть чужой головой!

Спалось спокойно. Несмотря на то что поздно легла, сумела проснуться даже раньше будильника. Такое на моей памяти было однажды, когда мама с утра испекла вкусные блины на дрожжевом тесте, а не на соде.

С работы пришлось отпроситься пораньше, чтобы успеть прогнать всё выступление ещё раз. К тому же установить свет, подключить микрофон и настроить камеру. Да и наш оператор настоял на съёмке пораньше. Видите ли, он обещал жене провести с ней больше времени.

Лида ходила из стороны в сторону и заметно нервничала. Мои попытки её успокоить закончились неудачей, в итоге она меня ими заразила. Руки потели, я старалась не прикасаться к костюму, чтобы его не испачкать. Чёрт. Проклятая Лида. Ещё и этот оболдуй меня раздражает. Вдох. Выдох. Сцена раз, два, три, четыре. Вдох. Выдох. Вроде бы обошлось. Я молилась, чтобы всё прошло идеально.

– Свет! Камера! Мотор! – прозвучал голос оператора. Остался последний кадр с моей казнью. Ой, не моей! Тьфу-тьфу. Казнью Паши – раба Султана, повелителя всего мира! К моему удивлению, Артём выступал сегодня идеально. Его дефект будто растворился. Голос без лишней буквы «л» теперь казался привлекательнее. А Лида, как всегда, играла прекрасно.

Я стала плакать. Так должно быть по сценарию.

– Повелитель! Пощадите! – прокричала Лида, и тут по моему телу пробежала дрожь. Что-то шло не так. И я не вхожу в идеальный сценарий. Эти секунды длились вечность. Я подняла голову на Артёма, он как обычно шёл по плану, но что-то хитрое, казалось, было в его глазах. Нет! Что-то определенно шло не так. Чей-то смех стал разноситься по залу. Его никто не слышал, кроме меня. Неужели приступ в такой момент? Конечно, переснять не проблема, но чёрт! Всё должно быть идеально и с первого дубля! Мои слёзы не были игрой, они текли по-настоящему от давящего чувства беспомощности.

– Не плачь! Я! Твой палач! – Поблескивая, сабля Артёма опустилась на шею.