Страшные истории для выросших детей

Гроб на колесиках

"Гроб на колесиках". Звучит совершенно не страшно, не так ли, подумали вы? Какая-то нелепая страшилка из далекого детства, едва пригодная, чтобы напугать дошколенка. Еще три года назад я был бы полностью согласен с вами, и если бы кто попробовал мне рассказать историю, подобную той, что собираюсь поведать вам, я бы просто посмеялся. Но три года назад я был другим человеком. Три года назад еще были живы Виталя и Руслан. Три года назад еще я не напоминал вечно трясущегося невротика, бегающего от собственной тени из города в город, впадающего в предистеричное состояние от каждого телефонного звонка неподалеку. Всего лишь три года назад. Но ничего, мне осталось недолго, я уже услышал третью часть присказки, а сегодня из окна я видел Его обшарпанный край на углу дома. Клянусь Господом, если он еще не забыл обо мне окончательно, у меня больше нет сил бояться. Я решил, что допишу это письмо, свою исповедь, и закончу со всем. Кем бы ты ни был, человек, что найдет эту записку, пожалуйста отправь найденное моим родителям и настоятелю Спасской церкви моего родного города. Подписанные конверты я положу рядом, как и кошелек, где, надеюсь, будет достаточно денег на покрытие всех расходов на заказные письма. Все что останется, я надеюсь, останется достаточно, чтобы отблагодарить тебя за доброту, пожалуйста, оставь себе. Заранее благодарю тебя за это, кем бы ты ни был или ни была.

Итак, вернемся к моего рассказу. Все случилось три года назад в небольшом сибирском городе N, где я проживал с рождения и до полных девятнадцати лет, когда и совершил один нелепый проступок, за который, видимо, предстоит расплатиться в ближайшее время. Я был подростком из благополучной интеллигентной семьи: мама моя была преподавателем в местном техникуме, а папа - чиновником средней руки в городской администрации. Не сказать, чтобы мы не знали куда складировать деньги, но и бедными нас никогда назвать было нельзя. Родители мои не были ни излишне строги, ни излишне поддатливы к моим капризам, а потому вырос я вполне адекватным, хочется на то надеяться, юношей, без излишней склонности к преступной деятельности. Компания, в которой я проводил свое свободное время тоже не была, как это называется, "плохой", оба моих закадычных дружка - Виталий и Руслан были из таких же приличных семей, друзей моих родителей. Оба были на хорошем счету и не имели излишних проблем с милицией, не состояли на разных учетах и вообще никогда не привлекали к себе особого внимания. Нет, мы вовсе не были белыми и пушистыми ангелочками и, как это и свойственно молодежи, успели попробовать всякое. И курение за гаражами, и алкоголь, и мелкое воровство из супермаркета, и даже пару часов, проведенных с продажными женщинами, услуги которых оплатили вскладчину из карманных денег. Всякое было. Но никогда прежде наши шалости не заходили так далеко, как тем душным вечером в конце августа.

В тот проклятый вечер мы с друзьями, как это часто было в летние дни, выпивали различные горячительные напитки. По причине стесненности в средствах, мы никак не могли ходить в расплодившиеся повсюду в городе летние кафе, а потому, по уже сложившейся традиции отдыхали на местном кладбище. Среди молодежи нашего района подобное не было чем-то исключительным или даже просто необычным, ведь с тех пор, как доблестные наши правоохранители начали штрафовать за употребление спиртных напитков на улице, возможностей для культурного отдыха у местных практически не осталось. Обычно, у каждой компании было свое облюбованное место, где они соблюдали определенный порядок и даже какие-никакие нормы приличия. Было оно и у нас. Крупное семейное захоронение на четыре могилы с удобными лавками и большим столом. Меж собой мы его называли "У Миши" по имени патриарха семейства - судя по фотографии, полного седого мужчины, похороненного еще в 60-х годах. Мы на свой лад заботились о своей "базе": убирали излишний мусор, содержали в чистоте стол и лавочки и даже наливали понемногу водки в стоящие у могилок стопочки. В общем, вели себя достаточно прилично, чтобы ни у кого не возникло желания нас прогнать.

Но в тот день наше обычное место было занято компанией взрослых мужчин, возможно, родственников усопших, возможно таких же, как и мы искателей укромного уголка, и мы сочли за лучшее отправиться вглубь кладбища в поисках нового "бара". Но, к нашему большому неудовольствию, хоть сколько-нибудь приличного места найти не получалось, могилки были либо слишком запущенные, либо маленькие, либо уже занятые. В какой-то момент мы забрели в сектор цыганских захоронений, разительно отличающихся от остальной кричащей варварской роскошью. Обычно мы старались эту часть кладбища обходить стороной, как и все остальные, поскольку уж слишком много всевозможных страшилок ходило об этом народе, издревле жившего на отшибе города в небольшом поселке. Но в тот день мы уже слишком устали, да и, чего уж греха таить, были достаточно пьяны, чтобы отбросить подобные суеверия. Местом для проведения вечеринки практически единогласно выбрали просторное захоронение с большим мраморным памятником, изображавшим какую-то пожилую женщину, сидящую в роскошном кресле в окружении множества кошек. Выбрали по очень прозаической причине - именно у этой могилы был самый большой в округе стол. Стол был роскошный - из черного с золотыми прожилками мрамора, покрытый какими-то хитрыми знаками на непонятном нам языке, хитрой формы с большим количеством углов, ни один из которых, казалось не совпадал с другим. Ни стульев, ни каких бы то ни было лавок рядом не было, но это нас не особо напрягало и мы расположились на самом могильном постаменте, благо с него до стола можно было легко достать рукой.

Поначалу все шло прекрасно: мы приятно общались о своих делах, обсуждали новости, девушек и автомобили, делились планами на жизнь после окончания техникума, поскольку тот год обучения был для нас всех последним, в общем делали все то, что делают молодые люди, культурно употребляющие спиртные напитки, но чем ниже опускалось солнце, чем темнее становилось вокруг, тем более гнетущей казалась нам окружающая атмосфера. Казалось, что глаза статуи с мрачным неодобрениям взирают на нашу попойку, казалось, что в мрачным тенях окружающего леса мечутся какие-то невнятные тени и даже статуи кошек казались живыми. И очень недобрыми. Разговор сам собой затих и мы уже молча сидели около могилы, потягивая сивуху из копеечных пластиковых стаканчиков и встревоженно крутили головами по сторонам. Это был далеко не первый наш вечер на местном кладбище, но никогда прежде мы не испытывали такого странного и жуткого ощущения. В какой-то момент, Руслан вскочил и с криком:

- Прекрати смотреть на меня, старая тварь, - кинул в памятник пустую стеклянную бутылку. Бутылка со звоном разбилась и в последних лучах заходящего солнца я увидел, как по лицу женщины стекают остатки содержимого. Словно слезы. Я зачаровано переводил взгляд со скульптуры на тяжело дышащего друга, не до конца понимая, как мне на это реагировать.

Мой ступор прервал Виталя. Как-то безумно хохотнув, он подскочил со своего места, с удивительной легкостью вырвал из ограды острый металлический прут и, пронзительно засвистев, опустил его на голову ближайшей кошки. Держащаяся на достаточно тонкой шее голова со звоном отлетела в сторону, а Виталя, издав победный клич замахнулся над другой. Поддавшись необъяснимому порыву, я подхватил откатившуюся кошачью башку и удивительно метко запустил увесистым снарядом в голову сидящей мраморной старухи. Попал идеально - кошачья голова разлетелась на несколько кусков, лишив хозяйку носа и части правой надбровной дуги. Увидев дело рук своих я возликовал и огляделся в поисках нового снаряда, который Виталий не замедлил мне поставить, круша очередную черно-золотую кошку. Мгновением после к обстрелу присоединился и Руслан. Снарядов хватало обоим.

Не помню, сколько продолжалась постыдная вакханалия пьяного вандализма, но прервали ее возмущенные окрики со стороны главной кладбищенской "улицы". Не знаю, был ли это услышавший грохот сторож, или просто другие выпивающие, оказавшиеся неравнодушными к творившемуся безобразию, но мы с друзьями, буквально захлебываясь от бушевавшего в крови пьяного восторга, бросились прочь, в сторону самой старой, запущенной, переходящей в лес части. Мы отлично знали, что там, аккурат за старой заброшенной церковью забор прогнил, а потому там открывается удобный путь для отхода. Так и произошло - проскочив мимо полусгнивших столбов, мы скрылись в лесу, так никем и не узнанные.

Нет смысла описывать дальнейший путь до дома, скажу только, что в целях безопасности мы добирались окольными путями, а потому добрались до своего района уже далеко затемно. Последний алкоголь к тому моменту уже давно выветрился, а место неописуемой боевой ярости заняли страх и стыд. Превалировал, конечно, первый, ведь дело было подсудным, а потому, после краткого обсуждения, было решено никогда и никому о произошедшем не рассказывать. Даже ближайшим родственникам и друзьям за пределами нашего небольшого кружка. Если говорить честно, опасались мы и родственников бабки, чью могилу мы осквернили, ведь они со своей кровной местью могли оказаться проворнее и куда эффективнее, чем любые стражи правопорядка. На этой печальной ноте, мы распрощались у подъездов и разошлись по квартирам.

Следующие пара недель прошли в постоянной тревоге. В каждом постовом, каждой проезжающей милицейской машине мне чудился наряд, отправленный забрать меня в тюрьму, а в каждом смуглокожем прохожем - злобный мститель, таящий что-то против меня. Испытывали ли подобное мои друзья-сообщники? Точно не знаю, я их об это мне спрашивал, и согласно нашему договору, и потому, что боялся был обсмеянным, но Виталий тоже стал каким-то дерганным и постоянно влазил в конфликты на пустом месте. А Руслан... Ну Руслан всегда отличался скрытностью характера, а потому сказать что-либо по его вечно непроницаемому лицу точно было нельзя.

С Руслана все и началось. В один день уже где-то в начале октября, когда слегка позабылись перипетии нашего "приключения" и успокоились нервы, он пришел в техникум в некотором смятении и рассказал нам, что вчера с ним произошло крайне странное событие: его домашний телефон звонил несколько раз подряд в течении часа. Сперва к телефону подходили отец и мать, но оба они говорили, что в трубке они заставали только тишину. Они обвинили Руслана и Настю, егос естру, что это дурачатся кто-то из их друзей, а потому после третьего звонка отвечать отправили уже моего друга. Но прежде, чем он успел произнести хотя бы слово, даже банальное "Алло", мрачный, низкий голос проговорил: "Мальчик - мальчик, прячься-убегай, гроб на колесиках уже выехал с кладбища и ищет твою улицу.", а потом бросил трубку. В тот вечер больше звонков не повторялось и Руслан был согласен с родителями, решившими, что это была чья-то глупая шутка. Единственное, что не вписывалось в эту нехитрую теорию - то, что звонивший точно знал, когда к телефону подошел именно Руслан. Мы вместе посмеялись над ситуацией и, как могли, успокоили товарища, списав все на нелепое совпадение. Какого-то особенного смысла произошедшему мы тогда не придали. Как показало время, зря.

На следующий день Руслан пришел по-настоящему взволнованным. Ситуация не просто повторилась, но повторилась куда более мрачным и пугающим образом. Снова весь вечер звонил телефон, часто, каждые десять или пятнадцать минут, но Руслан специально не подходил к нему. Трубку поднимали мать, отец и несколько раз младшая сестра, но каждый раз из трубки они не слышали ничего, кроме коротких гудков. Раздражение дошло до того, что после пятого или шестого раза просто выдернули кабель из розетки. Зазвонил телефон уже ночью, когда Руслан, поднявшийся в уборную, проходил мимо того и автоматически, не отдавая себе спросонья в в том отчета, поднял трубку. "Мальчик-мальчик, прячься-убегай, гроб на колесиках уже нашел твою улицу и ищет твой дом!" - услышал он. В страхе Руслан отбросил от себя трубку, чем разбудил родителей. Когда в коридоре включили свет, обнаружили, что телефон так и не был вставлен в розетку, а потому все списали услышанное моим другом на страшный сон. Что-то подобное, признаться, подумали и мы, но говорить в лицо этой Руслану не стали, а, наоборот всячески постарались поддержать его, я даже предложил одолжить ему на время свой определитель номера, чтобы узнать, кто такой умный решил его разыграть. Руслан тогда отказался и пообещал больше вообще не подходить к телефону. Однако никакие способы успокоить товарища явно не сработали и выглядел он все также взволнованным.

Следующие дни слились для нашего друга в сплошной кошмар. Телефон трезвонил практически не переставая, поэтому большую часть времени стоял выключенным. Родители Руслана, уверенные, что это дело рук его "глупых друзей" постоянно требовали взять трубку и передать "этим идиотам", чтобы больше не звонили, Руслан до ругани отказывался подходить к телефону. Обращались даже в милицию, но те только развели руками, взяли заявление и пообещали дать запрос в телефонную компанию. А звонки не прекращались. Не прекращалось и давление со стороны разъяренных родителей, уже убедивших себя, что в розыгрыше участвует и их сын. В конце концов конфликт, со слов Руслана, вылился в совершенно неприглядную истерику, в ходе которой молодого человека все-таки заставили ответить на очередной звонок. Услышанные слова "Мальчик-Мальчик, прячься-убегай, гроб на колесиках нашел твой дом и ищет твою квартиру", ни в чем не убедили отца, тот вырвал трубку и начал кричать, угрожать обратиться в милицию, но, договорив фразу, звонящий оборвал связь, не обратив на эти слова никакого внимания.

Обо всем этом нам рассказал Руслан в день, когда мы видели его живым в последний раз. Он тогда пришел в техникум только для того, чтобы попрощаться с нами. По его словам, он обчистил отцовскую заначку, и собирался на эти деньги уехать в краевой центр, где окончательно затеряться. Сказать, что мы были ошарашены решением друга, значит ничего не сказать, но еще больше нас поразил его внешний вид: всего лишь за несколько дней приятель осунулся и словно бы постарел на десяток лет, он сутулился и постоянно огладывался, а в глазах застыло загнанное выражение. Никакие уговоры или советы не оказали на нашего перепуганного друга никакого воздействия, да и, признаться, мы не слишком усердствовали, поскольку чувствовали, что в его словах нет ни мнительности, ни каких-либо психических нарушений. Мы просто поверили ему, как и словам о том, что все это каким-то образом связано с разрушением цыганской могилы.

Руслан ушел. И погиб тем же вечером в районе автовокзала, глупо выскочив под колеса несущегося КАМАЗа. Милиция провела короткое расследование и списала все на несчастный случай, полностью проигнорировав как бесконечные звонки, так и показания свидетелей, согласно которым перед аварией Руслан пытался куда-то позвонить по телефону-автомату, но, только подняв трубку, исказился лицом, и с криками ужаса убежал прочь из помещения. Об этом всем нам рассказала Настя - младшая сестра нашего друга, испытывавшая ко мне определенное романтическое влечение, выложившая все слухи, ходившие в их доме в поисках утешения. Она же рассказала три вещи, вогнавшие нас в пучину ужаса: во-первых, утром рокового дня брат просил ее выглянуть из окна и сказать, видит ли она на углу дома странный продолговатый предмет, напоминающий то ли большой ящик, то ли гроб на каталке, стоящий у соседнего подъезда, во-вторых в пришедшей из милиции распечатке входящих звонков не было ни одного из тех, что терроризировали семью последнюю неделю, а в-третьих в кармане куртки Руслана при осмотре нашли небольшое колесо, подобное тем, что используют на медицинских каталках.

После похорон друга, которые, слава Богу, проходили не на старом кладбище, думаю, в этом случае мы на них не пошли, просто не хватило бы смелости, наша жизнь превратилась в настоящий кошмар наяву. Дамоклов меч смертельного цыганского проклятия, в котором мы уже не сомневались, нависающий над нашими головами, давил на плечи неподъемным грузом, пожирал нервы и волю к жизни. У нас ухудшились оценки, любые оказавшиеся в руках деньги тут же спускались на алкоголь, из-за чего отношения с родителями у обоих стали очень напряженными. Все чаще те под тем или иным предлогом вечером не пускали нас на улицу или же просто лишали карманных денег. Я знаю, что они все списывали на стресс после смерти друга, и надеялись, что со временем мы одумаемся и вернемся к нормальному своему состоянию. А мы ждали. Ждали, кто будет следующим, кто услышит звонок с глупой детской присказкой. Ждали, чей отсчет начнется.

И снова, как и в прошлый раз, ждать пришлось месяц. Во второй половине ноября у меня зазвонил телефон, к нему подошла мать, я в последний месяц боялся этого до дрожи, и позвала меня, недовольно сказав, что это "твой бухой дружок". Виталий и вправду был пьян. Нервно хихикая, он заявил мне, что ничего не боится и никаким гробам на колесиках его не испугать. Я сперва не понял, что он имел в виду, думая, что это просто очередная пьяная бравада, к которой он последнее время стал склонен, о чем прямо и сказал. В ответ Виталя расхохотался и гнусаво забасил: "Мальчик-мальчик, прячься-убегай, гроб на колесиках выехал с кладбища и ищет твою улицу". Я похолодел, когда до моего разума дошел смысл этих слов.

- Виталя? Он позвонил тебе?- принялся я горячо убеждать друга. - Надо уезжать! Может в другом городе оно тебя не найдет.

Стыдно признаться, но тогда я испытал настоящее облегчение, мысль о том, что следующей жертвой стану не я, что у меня есть еще немного времени оказалась, словно глотком свежего воздуха. Возможно, моя забота о жизни товарища частично базировалась и на чисто эгоистичных принципах. Я посчитал, что пока жив Виталя, за мной этот гроб охотится не станет. А может, я это придумал позже, ведь последующие годы подарили мне много времени на размышления. В любом случае все мое красноречие, все уговоры и попытки воздействовать на друга ни привели ни к чему, тот только смеялся и хвастался, что у него есть украденная в отцовом сейфе "Сайга", и он не собирается убегать, а будет сидеть и ждать цыган вместе со всеми их проклятиями и просто перестреляет всех. Я опросил друга не делать глупости и подождать до завтра, когда я приду к нему. По определителю номера я уже знал, что звонил от не из городской квартиры своих родителей, а из дома бабушки неподалеку в частном секторе, пустовавшем уже несколько лет после смерти хозяйки, который Виталины родители не продавали, планируя отдать сыну сразу как тот закончит техникум.

На следующий день мне удалось вырваться к другу только во второй половине дня. Пришлось выслушать целую лекцию от матери и надавать целую кучу обещаний. Когда непосредственная опасность моей жизни временно отступила, ушла и отупляющая апатия, правившая мною последние недели и теперь я был готов бороться за друга. Хотя бы уже просто потому, что таким образом я мог спасти и себя самого.

Виталия я обнаружил все еще пьяного. Судя по батарее пустых водочных бутылок, в таком состоянии он пребывал уже не первый день и сейчас вряд ли мог даже связать пару слов. Выглядел он ужасно, как и Руслан в последние дни перед несчастьем, он осунулся и спал с лица, под глазами залегли глубокие морщины, а руки постоянно мелко дрожали Но самым ужасным были глаза Витали: в них не было ни капли присущей этому человеку раньше живости и веселья, теперь из-под мутного алкогольного тумана выглядывали только ужас и лишающее разума отчаянье. И что-то еще... Какая-то эмоция на краткое мгновение проскользнула на лице моего друга. Настолько краткое, что я даже не стал задумываться, а сразу пошел подключать принесенный определитель к телефону. Не уверен, даже, что тогда я сам знал, зачем это мне было надо, ведь я прекрасно помнил и слова Насти о пустой распечатке счета, и рассказ Руслана о том, что ему звонил телефон, вообще не подключенный в сеть. Но мне просто надо было что-то сделать, хоть как-то использовать то небольшое время, что у меня было, тогда я еще надеялся, что проклятие можно победить, не известно как, но точно можно, главное попытаться. Каким же я был глупым тогда. Такого же мнения придерживался и Виталя, поскольку только мерзко и ехидно хихикал, наблюдая за моими передвижениями сквозь дно бокала с выдохшимся пивом, который поднял откуда-то с пола.

- Виталь, я думаю, нам надо... - попытался я сформулировать свою мысль, чтобы объяснить свои действия, но друг оборвал меня хриплым полубезумным смехом.

- Забей, Сань, -заявил он. - У меня есть идея. Садись, не мельтеши! Поищи в холодильнике, там еще должно остаться чего выпить! - и снова присосался к бутылке.

Ни на какие уговоры или предложения он больше не реагировал, только молча пил, поглаживал положенное на колени ружье - старую "Сайгу". При этом мне совершенно не нравились взгляды, которые он бросал на меня поверх стакана. Настолько, что в какой-то момент я поднялся и двинулся к выходу, намереваясь уйти.

- И куда это ты собрался? - достаточно грубо поинтересовался Виталий, оживляясь и отставляя стакан в сторону, чтоб поудобнее перехватить ружье.

- Виталь, ты это... чего? - вопросом на вопрос ответил я, холодея от осознания того, что мой друг окончательно тронулся рассудком от страха и алкоголя, и попятился. Тот ничего не отвечая навел на меня ствол и улыбнулся настолько безумной улыбкой, что я почувствовал слабость в ногах. Некоторое время мы смотрели друг другу в глаза.

- Садись, Саш, не заставляй меня стрелять, - первым не выдержал Виталя. Он уже не улыбался, теперь его лицо и фигура с опущенными плечами выражала только крайнюю степень усталости, хотя смотрящее на меня жерло ружья 12 калибра не дрожало.

- Виталь... - снова начал я, но меня прервал звонок телефона. Мой друг громко и облегченно выдохнул. С трудом оторвав взгляд от друга, я посмотрел на циферблат определителя номера и не увидел там ничего. Совсем. Даже нулей или оповещения об ошибке. Словно и не звонил никто. Словно перезвон нам только чудился.

- Отойди от телефона, - приказал мне хозяин дома, голос его предательстки дал петуха. Я помедлил. - Отойди, кому сказал! - повторил он, быстро шагнул вперед и тыкнул мне стволом под ребра. От неожиданности я отшатнулся, оступился и упал на левое колено.

- Понимаешь, Саш, я ходил к гадалке. К цыганке, - затараторил он, подходя к телефону. - Она, понимаешь, она сразу сказала, что это проклятие, и что мы я умру. Но она сказала, что можно выжить, если отдать проклятью другого. Кого-то вместо себя. - он наклонился надо мной - Ты все равно помрешь, Саня, а так хоть я спасусь, а? Нормально же? - глаза его лихорадочно горели. Не знаю, чего он ждал, возможно того, что я пойму, приму или даже сам вызовусь пойти на заклание ради нашей дружбы, но я только и смог, что выдавить из себя ругательство.

- Ну ты и тварь... - от страха во рту у меня пересохло и слова драли горло, словно наждачная бумага. - Это же второй звонок, Виталя, можно попробовать сбежать! Как Руслан...

- Как Руслан, - зло передразнил тот. - И чо? Где твой Руслан? Сдох! Ты уж извини, но я попробую по-своему! - не отводя от меня ствола ружья, Виталя левой рукой нажал на кнопку громкой связи на телефоне.

"Мальчик- мальчик.." - донесся из телефона глубокий низкий голос. Настолько низкий, что непонятно было, как дешевый крошечный телефонный динамик вообще способен воспроизводить эти невероятные обертона, от которых в животе, казалось, вибрировали внутренности. - "Прячься-убегай..." - я заметил, что рука, державшая "Сайгу", а оружие Виталя держал все еще одной рукой, дрогнуло и сдвинулось в сторону. - "...гроб на колесиках..." - решив, что это мой шанс, я из неудобного положения рванул вверх и вперед, хватаясь рукой за ствол и отводя его в сторону. - "...нашел твою квартиру..." - оглушительно рявкнул выстрел и левую ладонь пронзила боль от ожога. Не обращая на это внимания, я, что есть сил ударил Виталю в лицо кулаком. Удар был не очень удачным, да и в нашей компании я всегда был самым слабым, но, видимо, сказался эффект неожиданности и то, что мой друг был пьян, а потому, отшатнувшись, он рухнул навзничь. - "... и стоит у твоей двери." Особо размышлять времени не было, и покрутив головой, я сиганул в выбитое выстрелом окно. Вывалившись на старые доски, я тут же кувыркнулся, желая уйти из зоны видимости, но буквально уткнулся лицом в твердое, отвратительно пахнущее гнилью дерево.

От мгновенного озарения,я чуть не лишился чувств. Не знаю, как я выглядел со стороны, когда истерично скреб руками и ногами по скользкому деревянному настилу, пытаясь отползти от НЕГО. Наверняка, жалко. Но я не помню ничего, кроме самого Гроба на Колесиках. Но уж его-то я помню очень четко до мельчайших подробностей. И, знаете, ничего особенного в самом по себе, нем и не было. Старый деревянный гроб коричневого цвета, какие показывают в фильмах про похороны начала века. Уже основательно потрепанный: лак почти весь пооблупился, коричневая краска постерлась и в некоторых местах уступила место черной гнили, но все еще достаточно крепкий и прочный, он покоился на металлической раме с четырьмя колесами. Наверное, если не учитывать обстоятельства моей с ним встречи, я бы сказал, что выглядел он обыденно. Просто старый гроб, почему-то поставленный на колеса и непонятно как оказавшийся в закрытом дворе в паре километров от ближайшего кладбища. Просто обычный старый гроб, крышка которого заметно шевельнулась под давлением изнутри, явно собираясь открыться. Я, кажется, от ужаса уже поскуливая, ускорил попытки отползти от порождения кошмарного сна, но гроб легко разворачивался на своих колесиках так, чтобы в мою сторону всегда смотрела его длинная сторона, противоложная той, на которой были установлена петли крышки. Спиной я уперся в забор. Крышка еще немного приподнялась и из-под нее вытянулись тонкие и неестественно длинные пальцы, в которых, кажется, было несколько дополнительных суставов, так немыслимо они изгибались. Я зачарованно уставился на них. Гибкие и изящные, с длинными ухоженными ногтями, настолько острыми, что на дереве гроба, оставались заметные царапины. Причем уже далеко не первые: с этой стороны весь гроб был исцарапан. Живо представилось, как эта самая рука опускается на мою шею, как бритвено-острые ногти легко, словно нож мягкое масло, пронзает кожу и мышцы, и как пальцы оплетаются вокруг позвоночного столба перед тем, как выдрать его... Видение это было настолько ярким, настолько правдоподобным, что я замер без движения, словно кролик, встретившийся взглядом в ядовитой змеей.

И тогда, когда я окончательно отчаялся, раздался выстрел, а от гроба шрапнелью в разные стороны разлетелись щепки. Гроб с какой-то невероятной скоростью развернулся на сто восемьдесят градусов. Самого движения я не видел, да и не уверен, что оно вообще было, просто только что я с ужасом рассматривал торчащие из под приоткрытой крышки пальцы, а теперь вижу ржавые петли на обратной стороне. Но то ли от звука выстрела, то ли от того, что выбрался из под внимания не поддающегося никакому объяснению ужаса из цыганского проклятия, я обрел способность более-менее внятно мыслить и контролировать свое тело. Из окна на меня смотрело бледное перепуганное лицо Витали. Кажется, он выстрелил вслепую, просто вслед, а теперь из-за несдержанности, весь его подлый план разваливался на глазах.

Гроб медленно и неумолимо двинулся к дому, а я, вскочив на ноги, бросился к противоположной стороне двора, выходившей на небольшой заросший переулок. Чтобы выбраться на главную улицу, мне пришлось бы проскочить мимо главный дверей и все еще находящегося во дворе ящика, а на это я был просто не способен. Поэтому с разбегу запрыгнул на забор, задержавшись на нем буквально на несколько мгновений, чтобы бросить взгляд назад и увидеть, что перед выбитым при побеге окном стоит гроб на колесиках с открытой крышкой. Не дожидаясь развязки, я спрыгнул вниз в темноту засохших кустов крапивы и поспешил домой, стараясь не выходить под фонари, поскольку во многих дворах и окнах домов было видно оживление, выстрелы растревожили соседей, и, наверняка, милицию уже вызвали. Уже почти добравшись до перекрестка, за которым начиналась центральная улица, я услышал отдаленный выстрел. Последний.

Виталя застрелился. По крайней мере именно так решили следователи. Осмотрев его жилище, они пришли к выводам, что после смерти близкого друга парень ушел в длительный запой, после которого под влиянием "белой горячки", как это называют в народе - "допился до чертей", в какой-то момент по этим самым чертям открыл стрельбу, а после застрелился и сам. Меня они, в смысле, милиция, расспрашивали, как ближайшего друга, но больше для проформы. Я не стал рассказывать, что был у Витали в последний его день, все равно не смог бы объяснить произошедшего, а лишние проблемы мне были не нужны. Ничего не рассказали и мои родители, которые точно что-то поняли. Или, как минимум, подозревали. Но все свои подозрения они оставили при себе, за что я им безмерно благодарен до сих пор.

Я дождался дома первого звонка. Больше просто потому, что мне было страшно менять сложившуюся жизнь и уходить в неизвестность, а еще потому, что надеялся, что Виталя был прав и его смерть "засчитается" мне. Ведь, по большому счету, он умер вместо меня, стоявшего тогда перед открывающимся гробом. Не засчиталось. Примерно две недели спустя после похорон, в раздался звонок и мрачный глубокий голос сообщил мне о том, что "гроб на колесиков выбрался с кладбища" и ищет мою улицу. Я ждал, конечно не просто сложа руки: за это время я продал свою игровую приставку, собрал на даче и в гараже, все равно отец туда до весны не пойдет, весь цветной металл и сдал в ближайший пункт приема, за счет чего стал обитателем не самой маленькой суммы денег, которой мне должно было хватить на железнодорожный билет и прожитье на первое время. И в самом начале декабря отправился в бега.

И вот я в бегах уже три года. Три года постоянного страха любых телефонов, три года, которые я практически ни с кем не сближался, ведь очень сложно объяснить свои странности. На три года больше, чем мои несчастные друзья, но, если честно, сейчас мне кажется, что лучше бы я умер тогда на скользких досках двора частного дома. Тем более, что , не смотря на все мои предосторожности, мне так и не удалось уберечься и второй звонок я услышал спустя полгода своих мытарств, когда взял в магазине подержать сотовый телефон. Вам никогда не звонил телефон без вставленной сим-карты? А мне звонил, и я даже сдуру на этот вызов ответил. А третий - две недели назад, когда мой начальник решил ответить на вызов с помощью кнопки громкой связи, именно тогда, когда я был в его кабинете. Как оказалось, гроб на колесиках нисколько не переживает его слова услышит посторонний человек.

Я устал. Эти три года были полны ужасом и болью, они вымотали и измучили меня. Я больше не могу, да и не хочу, ждать последнего, четвертого, звонка, и сегодня вечером, как только допишу эти строки, я закончу со всем этим. Сам. Нет, я не уступлю, не позволю этой твари, чем бы она ни была, победить,и последний шаг сделаю без ее помощи. Надеюсь, что девятого этажа окажется достаточно, чтобы вырвать добычу из уже раскрытой части этого непонятного чудовища. А так же надеюсь, что меня простят те, кому это принесет боль.

Красное пятно

14.08.1996

Решила, что с сегодняшнего дня буду вести дневник. Мама говорит, что это поможет мне сохранить счастливые моменты и в старости согреваться их теплом. Бабушка ее поддерживает. Какие они смешные. Какая старость? Нашли о чем думать. Но дневник вести все-таки буду. Потому, что хочу сохранить счастье. А я сегодня такая счастливая. Самая-самая. Счастливей всех на свете. Правда. Все просто потому, что в начале недели вернулся Папаня. Он ездил на заработки куда-то. Не было его долго, больше года. Но зато вернулся с кучей денег. Я, правда, не видела, но Бабушка говорит так. А кому как не бабушке знать, правда? Ведь она папина мама.

Так вот. Папа приехал и сразу завалил нас подарками. Мишке накупил игрушек, всякие там трансформеры, человекопауки и прочая глупость для малышей, меня утащили на рынок, целый день бегали, выбирали, я аж устала. Но зато теперь у меня сразу два красивых джинсовых костюма, юбка и несколько свитеров. А еще новая блузка, туфельки и мини на выход. И косметичка... Ленка с Юлькой обзавидуются. А еще очень красивый блокнот, в котором я и буду вести дневник. Вот.Маме тоже купили сразу несколько платьев, красивых, но не очень модных, до лодыжек с цветочками, сапоги на зиму и шубу. Папа смеялся, "На вырост". И бабушке тоже платьев купили. Она отнекивалась, но было видно, что и ей нравится. А еще нам всем, купили украшения: Маме и бабушке золотые, а мне серебряные сережки и подвеску. Все очень красивые, в общем стиле. Никогда у меня такой красоты не было. Мама даже разрешила на первое сентября в них в школу сходить, но взяла обещание, что буду за ними внимательно смотреть. На улицу, правда, не пустила. Сказала, что район у нас плохой, вот переедем, тогда можно будет и вечером в них ходить. Ну и ладно, я все равно девчонкам похвастаюсь.

Ах да, папа обещал, что к концу недели мы будем перезжать в новую квартиру. Большую и просторную, которую они с мамой уже выбрали, осталось только документы все подписать. В хорошем районе и новом доме, а не то, что наша развалюха в Черемушках. Мама обещала даже, что мне дадут завести котенка, если закончу четверть на одни четверки и пятерки. И тогда я буду еще счастливей, чем сегодня. Ладно, я побежала, уже пора спать, завтра весь день коробки собирать буду, к переезду готовиться.

18.08.1996

Третий день живем, что называется, "на чемоданах". Собрала все свои вещи, кроме тех, что можно поместить в небольшую китайскую клетчатую сумку. Мягкие игрушки, книги, ковер, почти всю одежду, косметику. Но я не одна такая. У Мишки почти все игрушки забрали. Остались только те, что недавно Папа подарил. Я думаю, эти просто отобрать не смогли, Мишка хоть и мелкий шкед, но настойчивый, своего добиваться умеет. Мама с Бабушкой тоже все сложили, постельное белье, хрусталь из шкафа, всю зимнюю и весеннюю одежду. В общем, вся квартира у нас теперь в коробках, никуда не пройдешь.

А вчера Отец с дядей Гришей разбирали мебель. Напились, конечно, куда без этого, но не сильно. Папа вел себя хорошо. Он вообще после приезда с заработков теперь всегда себя хорошо ведет. Я слышала, Мама с Бабушкой разговаривали об этом. Обе надеялись, что он исправился. Я тоже надеюсь, хочу чтоб он всегда был таким, как эту неделю. Пусть не таким богатым, но таким же добрым.

Отвлеклась, в общем, Папа с дядей Гришей, это папин дружок, разобрали всю мебель. В том числе и койки, и теперь мы все спим на матрасах прямо на полу. Сперва было немножко неудобно, но мне даже понравилось. Непривычно очень и это здорово. А еще Маме понравилось. Я знаю, она пришла вечером и смеясь сказала: "Как рано нынче молодежь начинает половую жизнь!". Я даже смутилась и немного покраснела. А Мама от этого засмеялась еще сильнее. И я тогда тоже засмеялась. На смех пришел Папа, пьяный, но не слишком, потрепал меня по голове, обнял и увел Маму. И это было так здорово, как никогда до этого прежде. Как же хорошо.

19.08.1996

С утра приехал смешной грузовичок, низенький такой с плоской мордочкой и фонарями круглыми, как выпученные глаза. Папа назвал его "бычком". Мы все вместе, даже Бабушка, она хоть и старенькая, но тоже помогала, таскали в него вещи. Папа еще позвал своих друзей: дядю Гришу, дядю Витю и Коляна. В общем управились быстро. Папа сказал, что мы поедем следующей машиной, когда они с мужиками все поднимут и установят. Но машина назад так и не приехала. Мы сидели ждали до пяти, а потом Мама сказала, что, скорее всего, эту ночь нам придется ночевать здесь, наверное, в новой квартире слишком много работы, а потому отпустила меня гулять с подружками.

Один звонок и девочки были готовы. Юля очень сильно переживает, что если я уеду из Черемов, то мы больше не сможем дружить. Глупенькая, они ж мне обе, как сестры. Ближе Мишки, даже. С кем еще я смогу посплетничать? Тем более, Папа уже сказал, что в школу я буду ходить ту же самую, потому что в новую переводиться очень сложно. А после девятого мы вместе с Ленкой уже решили, что пойдем в техникум на бухгалтеров. Нечего в школе сидеть, время терять. Юля тоже с нами хочет, но у нее мама строгая, говорит, отличнице нечего в техникуме делать, надо поступать в Край в институт на юриста. Да и вообще, от нового моего дома до старого пол часа пешком, пятнадцать минут на автобусе. Неужто с подружками расстанемся из-за такой мелочи? В общем, успокоили ее кое-как, а то весь вечер глаза на мокром месте были.

Папа пришел домой очень поздно, Миша с Бабушкой уже спят, а я сижу - пишу дневник. Слышу, как они с Мамой на кухне сидят, обсуждают планы на будущее. Папа говорит, что в квартире все готово, и завтра с утра мы уезжаем, говорит, что Колян ему работу нашел жестянщиком в шиномонтаже, рассказывает о том, как тяжело было на Колыме. Как он любит Маму и как скучал о ней. Судя по звукам, они пьют водку и целуются. Ладно, уже совсем слипаются глаза, а завтра надо будет рано вставать.

20.08.1996

Квартира клевая. Нет, не так, квартира - ПОЛНЫЙ ОТПАД!!! Большой девятиэтажный дом с лифтом, почти у самой реки, дорогу перейти и можно загорать или купаться. На самом верху, прямо под крышей. Такой вид, что закачаешься. А уж ночью что будет. Точно сегодня на балконе у Мишки буду сидеть - смотреть, и пусть только попробует выгнать, я ему и так балкон уступила, и вообще, я девочка, мужчина должен идти на встречу, я не так уж много и прошу.

Но обо всем по порядку. Квартира большая, светлая, потолки высоченные, четыре комнаты, кухня, туалет с ванной и целых два балкона, причем на разных сторонах дома. И коридор, по которому можно наперегонки носиться. Самую большую комнату с большим застекленным балконом, естественно, забрали себе родители, но их двое, им так положено, вторую по размеру отдали Бабушке. А вот две маленьких нам с братом предложили выбрать самим, чтоб никому обидно не было. Ну и я растерялась. Одна меньше намного, но зато есть балкон, маленький, но свой собственный, это же здорово. А еще большущий шкаф в стене с раздвижными дверями. Такой, что можно пол класса запихать и еще место для Лидии Петровны останется, а вторая просто больше. Балкона нет, но вид из окон на ту же сторону - на реку, а за ней и на весь левый берег города. Ночью, наверное, красиво будет... Точно к Мишке приду, смотреть будем. В общем, мы долго думали с ним, решали, пока Мама не предложила тянуть спички. Мне выпала большая комната.

Папа с Дядей Гришей сразу же занесли наши кровати по комнатам, они вчера и правда, не только подняли вещи, но и всю мебель собрали. Шкафы, кровати, Бабушкин диван. И все уже по комнатам расставили. Только наши с Братом кровати не трогали. Ждали, когда выберем. Это так здорово, когда тебя спрашивают, а не просто приказывают. Чувствуешь себя взрослой. Комната у меня отличная, большая, просторная, в старой квартире у нас с Мишей на двоих такая же была. А теперь у меня своя. Оставшуюся мебель поделили пополам, мне отдали платяной шкаф, у меня вещей больше, да и у Мишки есть стенной, Брату - стол. Он старый, но еще ничего, мне Папа к первому сентября обещал купить другой. Стулья нам пока отдали из кухонных. Но мне и не надо, тут такой огромный подоконник, что я на него легко залажу и пишу. У нас есть телефон. Папа сразу подключил наш аппарат и я позвонила Лене и Юле. У Юли аппарат крутой, с определителем номера, я его на бумажку записала и на зеркало в коридоре прикрепила. Чтоб не забывать. Папа меня похвалил за смекалку, оказалось, что он сам номер у старого хозяина не узнавал. Договорилась с девочками, что они приедут ко мне и мы погуляем по Предмостному микрорайону, посмотрим что тут и как.

20.08.1996(вечер)

Гуляли с девочками вокруг. Тут, правда, здорово. Я даже и не знала, насколько. Только перейти дорогу и сразу река, а там пляж. Можно купаться, можно загорать. А чуть дальше лесок и совсем рядом кладбище. Юлька сразу предложила ночью туда сходить страшилки рассказывать. Но я отказалась. Юлька, иногда ведет себя совсем как отмороженная.

Покатались немножко на лифте, это так смешно. Через дорогу, не в ту сторону, где река, а в другую, небольшой рынок, но мы уже поздно были, почти никого не осталось. В общем, девочкам понравилось, мы раньше на этот берег почти не забирались. А, да... Еще мы под мостом гуляли. Под старым, который закрытый стоит, разбитый весь. Тоже ничего оказалось, хотя и страшновато, не зря ж его закрыли, вдруг, развалится прямо на ходу. Посадила девчонок на автобус и пошла домой.

Мишка с удовольствием согласился пустить на балкон ночью, когда все уснут. Все-таки классный у меня братишка, надо будет ему купить шоколадку. Просто так.

20.08.1996 (совсем поздний вечер)

Больше часа сидели с Мишкой на балконе. Красиво. Кажется, что река почти под самыми окнами, и городские огни в ней так красиво отражаются. Мама с Папой закрылись в своей комнате, Бабушка давно уже спала, так что нам никто не мешал, и мы просто сидели и болтали о том, о сем. Мишка, он хоть и мелкий, десяти нет, но парень умный, все понимает. А еще читает много, мне с ним всегда интересно разговаривать. Правда, не при всех, все -таки засмеют же с ребенком болтает, совсем за дуру посчитают. Поэтому я с ним серьезно только наедине общаюсь. Мишка не обижается, говорю же, молодец. А еще хитрый: извинения конфетами берет, рэкетир мелкий. Ну и ладно, зато родителям не стучит. Он же меня видел, когда я курить пробовала, и когда я с Лешей гуляла, а Маме сказала, что с девочками. И не наябеднячал. Причем совершенно бесплатно, даже от конфет отказался, когда я ему предлагала. Хороший у меня брат.

26.08.1996

На нижней площадке, в 64 квартире живет очень красивый мальчик. Высокий, широкоплечий, похож на Патрика Суэйзи. Он вышел, когда я Папе помогала стол тащить, с собакой. Милым таким нестриженным пудельком. Он меня отогнал от стола и помог Папе. Такой галантный. Папа ему предлагал немного денег, но парень отказался. Интересно, он с кем-нибудь дружит?

А вообще, я всю неделю была жутко занята. Обустраивались в квартире. Папа сказал, что большой ремонт будем делать к следующему лету, когда у него и у Мамы будет отпуск, потому, что Мама через пять дней выходит, а он как раз хочет устроиться к другу на шиномонтаж. Поэтому в этом году делали только самое важное.

На кухню купили гарнитур. Слегка потрепанный, но Мама обклеила его самоклеющейся пленкой под темное дерево и было очень красиво. Мне купили стол. Большой красивый, с двумя ящиками снизу. И почти новый, только на дверце слева были какие-то наклейки с роботами. Хорошо, что у меня были свои. Из "Элен и Ребята". Они отлично все закрыли. А еще новый платяной шкаф. Тот, который у нас в комнате раньше стоял отдали Бабушке, а мне купили новый. Я целый день вещи раскладывала и развешивала. Никогда бы не подумала, что у меня столько всякой одежды. Зато теперь все стоит аккуратно и красиво.

А еще оказалось, что из ванны можно попасть в Мишкин стенной шкаф. Там вместо стены плоская панель, которую можно подцепить и передвинуть. Папа обещал заделать, но не сразу, сейчас, говорит, нет ни денег, ни времени, ни сил. Надеюсь, что сделает. А то жалко Мишку, шкаф хороший, а ничего спрятать нельзя, кто угодно из ванны залезет и заберет. Да и следить можно. Надо будет какую-нибудь шутку придумать с ним, напугать его, чтоб не расслаблялся.

Мишке в комнате заменили лампочку в люстре, раньше она еле-еле горела, можно было упасть и нос расшибить прямо на ровном месте, а теперь стало ярко. Мама сказала, что яркий свет нужен, чтоб не садить глаза, когда читаешь или смотришь телевизор. Оказывается, что у Мишки прямо над кроватью на обоях небольшое красноватое пятно. Долго пыталась вспомнить, было оно там раньше или просто в полутьме не заметила. Не вспомнила.

В обед Папа опять куда-то уехал, сказал, что приедет с сюрпризом, приказал не расходиться, сидим, ждем. Я даже с девочками гулять не пошла.

26.08.1996 (позже)

Не зря ждала. Папа принес два цветных телевизора. Один, огромный с плоским кинескопом, иностранный, поставили родителям, а второй тоже иностранный, но поменьше, Бабушке. Зато те, что были у них отдали нам. Свой телевизор, подумать только! Даже у Юльки нет своего телевизора, а у нее папа - бизнессмен. Один был цветной, его отдали мне, а второй, черно-белый - Мишке. Мишка даже возмущаться не стал, ведь ему еще и Денди подарили. Мишка обещал мне всегда играть давать. Больно надо! Я, конечно, согласилась, чтоб брата не обижать, но мне цветной телевизор куда интереснее, все равно там игры для мальчиков, наверное, войнушка, солдатики, что там еще может быть? Брат сразу же ушел в свою комнату и оттуда весь вечер раздавались звуки стрельбы и какой-то мерзкий смех.

29.08.1996

Наконец-то познакомилась с красавчиком с 64, его зовут Дима. Я в ларек за молоком для Бабушки ходила и налетела на него, выходящего из подъезда. От неожиданности я отскочила назад и очень глупо рухнула задом в кусты, которые растут в палисаднике. Чувствовала себя такой дурой, что чуть не расплакалась. Но Дима не стал смеяться, а, наоборот, подал мне руку и помог выбраться. А еще он так забавно покраснел, когда я, словно бы нечаянно, снова поскользнулась и повисла у него на руке. Мы познакомились и чуть-чуть поболтали. Он мне показался очень скромным и милым. Рассказал про свою собаку. Сказал, что очень любит собак. А я зачем-то соврала, что если закончу четверть на четверки, то родители мне разрешат завести щенка. Он улыбнулся и сказал, что тогда мы сможем гулять вместе, чтоб было не так скучно. И опять покраснел. И, мне кажется, я тоже покраснела. А потом он ушел гулять. А я побежала домой, где получила нагоняй от бабушки за то, что так долго ходила.

Сегодня гуляли только с Леной, Юльку мать увезла куда-то в Край, то ли в театр, то ли на концерт. Наверное, это здорово сходить в настоящий большой театр, а то у нас в глухомани театрик маленький, играют там так себе да еще и редко, а из концертов одна самодеятельность. А я бы с удовольствием сходила на концерт "Иванушек" или Линды.

Ленка пришла в новом платье. Ярком, красивом, красном, говорит, что в нем пойдет на Первое сентября. Она очень красивая. Я позвала ее домой. Первый раз в жизни. Волновалась, конечно, но Мама с Бабушкой встретили ее очень тепло и даже напоили чаем. А Папы не было, он, вроде с друзьями куда-то ушел.

Ленке очень понравилась моя комната. А потом я хвасталась новыми платьями и сережками. Я думаю, мы с ней всех в школе заставим офигеть. Надеюсь, Юлька тоже не подкачает. Надо же последний год в школе начать так, чтоб одиннадцатиклассницы от зависти забор грызли.

Заглядывали к Мише, он совсем в своих игрушках увяз. Сидел на полу у телевизора с джойстиками и усердно давил на кнопки. На нас почти не обратил внимания, разве что хмыкнул в ответ на приветствие и все. Хотя раньше он Ленку очень любил. С удивлением заметила, что пятно над его кроватью стало намного темнее и сочнее что ли. Странное оно какое-то.

31.08.1996

Сегодня подруги увидели Диму. Он всем очень понравился.

Дело было так: Мы загорали на пляже около моего дома, когда Юля рассказала о подарке родителей в честь первого сентября. Ей подарили "Полароид", фотоаппарат, сам печатающий фотографии, причем так, что их можно посмотреть почти сразу после создания снимка. Классная штука. Вместе с аппаратом подарили две полных кассеты и одна наполовину пустая. Как сказала Юлька, это тридцать фотографий.Мы конечно же захотели попробовать, и сделать общий снимок прямо тут, как есть, в купальниках. Сами мы сделать фото не могли, а тут очень кстати оказался Дима, гулявший с собакой. Я позвала его, познакомила с девочками, и попросила сделать снимок. А потом девчонки закидали его вопросами. Чувствовалось, что он всем понравился. А мне очень понравилось как он постоянно краснел и отводил глаза, прикидываясь, что вовсе не пялится на наши ноги и разрезы купальников. И, по крайней мере, мне показалось, что на меня он пялился больше, чем на других.

Как оказалось, показалось не только мне. Когда, спустя минут пятнадцать, Дима убежал, сославшись на собаку, Лена сказала: "Машка, да он же в тебя втрескался!". Я, конечно, отнекивалась, но мне было очень приятно, что не только я заметила, вдруг, и правда.

Бабушка сегодня напекла пирожков, потому что к Мишке друзья пришли поиграть в Денди. Из Черемушек приехали, потому что там ни у кого такой штуки нет. Все уходили довольные, гомонили. Я помогала брату убираться в комнате после их визита, вот уж натурально: мелкие, а шуму и мусору больше, чем у взрослых. Начинаю даже Бабушку понимать, когда она ворчит, что молодежь совсем не умеет себя вести нормально.

Пятно на стене стало совсем красным. Как кровь в голливудских фильмов. А еще оно как бы набухло. Словно обои под ним от стены отошли. А Миша сказал, что оно еще и противно воняет. Сказал : "Как тогда, когда я забыл курицу на подоконнике". Я понюхала, и правда, слабо но отчетливо пахнет тухлятиной. А еще потыкала пальцем, оно сухое, но мягкое и чуть-чуть проминается, словно обои от стены отклеились. Я пошла, рассказала Папе, он куда-то опять торопился под вечер, но обещал, что в понедельник посмотрит, пока мы будем в школе.

02.09.1996 (Утро)

Первое сентября в этом году выпало на воскресение и весь вчерашний день мы провели, готовясь к школе. Гладили и подшивали одежду, начищали обувь. Бегали на рынок покупали на завтра букеты цветов. Красивые. Некогда было даже с девочками повидаться. Но на рынке, он тоже тут недалеко, повстречалась с Димой, перекинулась парой слов. Он со своей бабушкой, судя по возрасту, тоже бегал по делам.Взрослые тоже разговорились. Как мне потом рассказала Мама, они уже давно познакомились, еще при выборе квартиры. Шушукались они тихо, чтоб мы не слышали, и при этом постоянно кидали в нашу сторону заговорщицкие взгляды.

"По ходу, нас женить собираются" - так, чтобы услышала только я пробормотал Дима, тоже подметив подозрительное поведение матерей и мелодично хихикнул. Я тоже прыснула в кулачок. Больше для того, чтобы скрыть смущение, потому что чуть сдуру не ляпнула что-то в стиле: "А я и не против!". Вот глупо бы выглядела, если он с кем-то встречается. Потом мы вчетвером побродили по рынку, поболтали, а под конец Дима позвал меня гулять после линейки.

Когда вернулись домой, то обнаружили, что Папа провел домой кабельное телевидение. И подключил его ко всем нашим телевизорам. Теперь при желании мы можем смотреть фильмы хоть всю ночь.

Вечером Мишка смотрел какие-то ужасы про мужика с ножами на пальцах, а потом ночью пришел ко мне. Был весь перепуган и говорил, что красное пятно на стене дышит. Я не стала разбираться и уложила его с собой. Не привыкать, столько лет в одной комнате спали. Без меня он отказался утром заходить в комнату, и вот я сижу пишу, пока он за моей спиной переодевается.

02.09.1996 (Вечер)

Линейка прошла великолепно. Мы с девочками всех затмили. Я в своем новом мини и блузке, Ленка в красном платье, и Юлька тоже не подкачала, она пришла в бежевом летнем платье с косым подолом, справа открывавшем ногу почти до середины бедра, а слева опускавшимся до щиколотки. Все мальчишки на нас пялились. Даже старшеклассники. А Иван Иванович - наш информатик и классный, так вообще комплиментами засыпал. Тимохина из параллели, думая, что мы не слышим, обозвала нас прошмандовками. Но мы не стали разбираться, праздник все-таки, да и жалко в драке праздничные платья рвать. Пусть злобствует, зачуханка. Она страшненькая, ноги короткие и волосы постоянно соплями грязными висят, на нее ни один мальчишка не смотрит.

Директор прочитал какую-то скучную речь, потом Юлькин брат, он в одиннадцатый как раз пошел, пронес на плечах первоклашку с колокольчиком, и мы с Леной даже расплакались. Мы уже решили, что для нас с ней это последний Первый Звонок в школе. Получим аттестат и пойдем во взрослую жизнь.

Потом пили чай, и все в классе мальчишки так и норовили за нами поухаживать. Благо в классе завидовать особо некому, кроме нас троих в нашей "Ашке" одни мальчики. После чаепития девочки ушли домой со всеми, у нас почти весь класс на двух соседних улицах живет, а я дождалась Мишку и домой поехала. Меня ждала вечерняя прогулка с Димой. Он тоже был в красивом. В сером костюме, белой рубашке и с галстуком. Строгий такой, взрослый. Мы просто гуляли с ним по микрорайону, рассказывали друг другу разные истории из жизни, и мне было с ним так здорово. Мне кажется, я влюбилась.

02.09.1996 (Совсем вечер)

Поступила, наверное, некрасиво. Мишка опять пришел вечером спать у меня, говорил, ему страшно. Но пока я ушла переодеваться в ванную, он заглянул в оставленный на столе дневник и прочел там пару записей. Я так разозлилась, что накричала на него и выгнала в свою комнату. Сейчас вот лежу и думаю, а права ли я была? Он же все равно бы никому не рассказал. Завтра надо будет у него прощения попросить. А дневник, на всякий случай, спрячу.

03.09.1996

Миша, видимо, очень сильно на меня обиделся. Пока в школу собирались, пока ехали, ни слова мне не сказал, а на все мои попытки заговорить только неопределенно хмыкал или отвечал "да" или "нет". Правда, выглядел, больше задумчивым, чем злым. Мне было так не по себе, что я ему предложила если будет страшно, переночевать у меня, а он отрицательно покачал головой и сказал, что теперь сам со всем разберется. И лицо у него было такое, что я даже немного испугалась.

Первый день в школе прошел хорошо. Была физкультура, два русских и английский. Физрук был с похмелья, поэтому мы просто играли в пионербол, на русском просто обсуждали, кто что прочел за лето, а на Английском у нас оказалась новая училка, молоденькая, только после института. Пацаны, конечно же слюни пораспустили и давай выеживаться, чтоб она заметила, похвалила. Мальчишки они такие глупые.

Вечером опять гуляла с Димой. Очень хотелось, чтоб он меня поцеловал, но он не стал. Может, я ему не нравлюсь и он гуляет со мной только из вежливости? Да нет, он же сам меня позвал вчера.

А Папа так ничего с пятном у Мишки в комнате и не сделал. Я заглядывала, оно все такое же большое и красное. Сказала Маме, чтоб она ему напомнила. Мама обещала.

04.09.1996

Ночью проснулась от громких голосов в Мишкиной комнате. Сперва подумала, что он телевизор смотрит, но потом поняла, что у него в комнате полная темнота, у меня из окна виден край его балкона, и там всегда по отсветам видно. Потом подумала, что Папа к нему зашел, но дверь в комнату оказалась закрыта. А когда я подошла, чтобы послушать, голоса замолкли, но я четко слышала, как скрипели половицы, словно Мишка бродит по комнате. Может, у него лунатизм?

Сам Миша стал еще мрачнее. Под глазами залегли большие синяки, словно он не спал вторые сутки, глаза испуганные. Но при этом ни на какие расспросы не отвечает. Молчит.

В школе второй день, были информатика, география и два урока труда. На информатике играли в компьютерную игру, где надо двигать ящики, на географии нам выдали учебники и предложили подумать тех, кто в конце года выберет географию в качестве экзамена, а трудов у нас не было.

А еще на географии у меня был неприятный разговор с учительницей. Она у Мишки классная, хотя и не ведет ничего, он еще маленький, но сказала мне, что на него пожаловались другие учителя. Говорят, что за два дня он уже трижды засыпал на разных уроках. Учительница спросила все ли у нас хорошо в семье? Я ответила, что да, все хорошо, просто Мишке купили Денди и он, наверное, всю ночь играет, пока все спят. Географичка засмеялась и попросила как-нибудь на брата воздействовать, а то пятый класс и так большой стресс для ребенка, а тут еще и недосып постоянный. Я обещала.

Вечером опять гуляла с Димой. Он все время спрашивал, почему я такая грустная, но я не стала распространяться, а то еще подумает, что я ною. Да и вообще, это наше семейное дело, разберемся.

05.09.1996

Ночью меня разбудил Мишкин громкий крик. Некоторое время я лежала в ночи, максимально прислушиваясь, и стараясь понять не приснилось ли мне, крик не повторился, но зато снова послышался разговор. И теперь я совершенно точно могла сказать, что это разговаривали два человека. Я выскочила в коридор в одной ночнушке и забарабанила в дверь, зовя брата. Голоса за дверью замолкли, а потом дрожащий Мишин голос попросил меня идти спать.

Я не послушалась и продолжила стучать и просить открыть дверь. И тогда... И тогда Миша рявкнул мне: "Пошла вон, дура тупая, не мешай спать!!!". Я опешила не только от самих слов, такой грубости от моего милого младшего брата я никогда не слышала, но и от голоса, которым они были произнесены, это точно был голос Миши, но тон... Тон был резким, взрослым и очень злым. Дрожа от обиды и непонятного страха, я ушла в свою комнату и всю ночь не сомкнула глаз, прислушиваясь к возобновившимся разговорам.

Не знаю, почему, но мне казалось, что стоит мне только уснуть, как случится что-то ужасное, что-то непоправимое.

По дороге из школы я буквально зажала Мишку в угол и отказывалась выпускать его, пока он не расскажет мне, что происходит. Он сперва отнекивался, а потом вдруг начал задыхаться. Он весь покраснел, схватился руками за шею, глаза у него закатились и он бы упал на землю, если б я его не подхватила. Я сперва даже подумала, что он симулирует, но нет, он и правда потерял сознание. Как же я тогда перепугалась: минут пятнадцать я качала брата на руках, боясь, что он не проснется, что я каким-то образом убила его. И только плакала, глядя на него, как лицо постепенно принимает нормальный цвет, как дыхание выравнивается. А потом Мишка пришел в себя. Он посмотрел на меня несчастным взглядом и сказал: "Я не могу,"- после чего встал и пошел домой. А я совершенно перепуганная пошла дальше. Не помню, когда мне было настолько же страшно. Вечером пойду гулять, обязательно расскажу подружкам. Может, они чего посоветуют.

05.09.1996

Вечером девочки не смогли приехать, но зато рядом оказался Дима. Я не выдержала и рассказала ему все, что накипело, все, что случилось. Я боялась, что он засмеет меня, назовет трусихой и дурой, но он надолго задумался, а потом пообещал поспрашивать у родителей, нет ли каких плохих слухов об этой квартире.Заодно он посоветовал оставить брата ночевать у себя в комнате.

Я, думаю, что так и сделаю.

06.09.1996

Вчера зашла к Мишке в комнату, и , ничего не говоря, утащила его к себе. Дверь комнаты закрыла на замок, а ключик спрятала там, куда Мишке из-за его небольшого ростика без шума просто не влезть. Он всю ночь проспал в меня вцепившись. Да и я спала, как убитая, а с утра он уже улыбался почти как обычно.

Мама с Бабушкой заметили, что Мишка ночевал в моей комнате, но ничего не сказали, и я с удивлением поняла, что за все дни учебы, они ни разу не спросили ни меня, ни Мишу, как дела в школе. Мама даже ни разу не поинтересовалась, как у меня дела с Димой. С ними тоже что-то случилось, как и с Мишей? А почему тогда у меня все в порядке? Или нет?

В школе все было более-менее нормально, опять русский, английский и физкультура. Все время в своих мыслях была, а с физры даже отпросилась, чтобы Мишку поймать и домой ехать вместе. Не хочу его одного оставлять, особенно в его комнате. Мне кажется, что все из-за нее. Может, там, как в книге Кинга кто-нибудь повесился, или демонов призывали, не знаю.

Опять пыталась поговорить с Мамой и Папой. Они только отмахнулись, мол, не бери в голову, это все детские фантазии. Просто он переживает переезд тяжело. Что за глупости! Очевидно же, что Миша рад был новой квартире. Про собственную комнату, телевизор и приставку вообще молчу. Ему тут все нравится. Точнее, нравилось. Только Бабушка вдруг решила поменяться с Мишей местами. Отец, конечно, ворчал, но против своей Мамы не пошел, и вместе со мной перенес Бабушкину койку. Остальные вещи переносить не стали.

Я говорила Бабушке, что не надо, вдруг плохая комната на нее повлияет, но она только рассмеялась, и сказала, что слишком стара, чтобы бояться.

07.09.1996

Ночь спала очень плохо, постоянно слушала не доносится ли из Мишкиной комнаты какие звуки. Точнее, теперь уже бабушкиной. Но было тихо. Никто не скрипел досками полов, никто не ходил, никто не разговаривал. Мишка явно выспался, правда, все еще ходит за мной хвостиком, и все еще ни о чем не рассказывает.

Взяла его с собой, когда пошла гулять с Димой. Опасалась, что Дима не поймет, но было слишком страшно оставлять его одного. Дима все понял и с удовольствием познакомился с Мишкой. Он рассказал, что спрашивал у своей бабушки, у него Мама умерла еще в детстве, а папа, как и мой уехал куда-то на заработки, но так и не вернулся пока, но никаких страшных или странных слухов о квартире или ее жильцах по дому не ходили. До нас там жила какая-то старушка, которую то ли внук, то ли сын, недавно забрал в краевой центр к себе поближе, а квартиру выставил на продажу. Бабулька была добрая, ни с кем не ругалась, никаких слухов о ней не ходило. В общем, все было хорошо. Не слышал никто ничего и про странное кровавое пятно на стене, пахнущее гнилью.

Я поблагодарила его и, решившись, поцеловала в щеку. Дима покраснел и смутился. Но я видела, что ему очень понравилось. Кто его знает, может, у нас с ним что-то получится.

10.09.1996

Сегодня ночью умерла Бабушка. Я проснулась от громких звуков из бывшей Мишиной комнаты. Я совершенно точно услышала приглушенный вскрик и какую-то непонятную возню. Словно бы кто-то боролся. Я бросилась к двери и начала дергать дверь, но та не открывалась. Я стучала, пинала, слыша ужасные звуки, и, готова поклясться, я слышала там удовлетворенный хохот.

Не понимая, почему никто не проснулся, я бросилась в комнату родителей и несколько минут стучала туда, пока, наконец не вышел заспанный и очень злой Отец. Он так рявкнул на меня, что я онемела от страха и только и смогла, что указать пальцем в сторону комнаты. Папа сперва ничего не понял и даже открыл рот, чтобы на меня накричать, но тут из-за двери раздался душераздирающий вопль Бабушки. Оттолкнув меня, он побежал к Бабушкиной, но при этом не стал стучать, а просто плечом вышиб дверь. Следом, стремительно запахивая халат, из комнаты вышла Мама. Она помогла мне подняться с пола и засунула меня в комнату к Мише, приказав успокоить брата. Краем глаза я успела увидеть Отца, сгорбившегося над чем-то или кем-то, лежащим на полу у кровати.

Всю ночь мы просидели крепко обнявшись. Под утро приехала скорая и милиция. Они забрали Бабушкино тело и опросили всех свидетелей, в том числе и меня. Я не стала говорить о своих подозрениях по поводу дурной комнаты, а то еще в дурдом упекут, но остальное рассказала как было. Милиционер записал все в свой большой блокнот и, сочувственно взглянув, попрощался со мной.

"На первый взгляд, это естественные причины,"- сказал он Маме. - "Будем ждать отчета от патологоанатома, но, скорее всего, какой-то приступ. Сочувствую вашему горю,"- и ушел. Мама сказала, что сегодня в школу идти не надо.

19.09.1996

Сегодня похоронили Бабушку. Последняя неделя прошла словно в Аду. Папа постоянно пьет. Он вообще не был трезв ни одного дня. Мама за неделю похудела и осунулась, поскольку всю организацию похорон взвалила на свои плечи. Мишка безостановочно плачет, он винит себя в произошедшем. А я... А мне страшно. Страшно так, как не было никогда в жизни. Бабушка умерла, и, как мне кажется, каждый, кто ляжет спать в той комнате умрет. Я видела пятно на стене. Оно стало еще больше, еще краснее, и теперь уже запах гнили чувствуется от дверей. А еще я позавчера вечером мыла полы в той комнате и мне показалось, что я слышу странный непонятный шепот. Надо ли говорить, что я убежала в ужасе.А тряпку забрала только на следующий день. при солнечном свете.

25.09.1996

Вчера Отец впервые со своего возвращения избил Маму. Он пришел домой пьяный, он вообще с самой Бабушкиной смерти не просыхает, когда Мама попыталась его образумить - несколько раз сильно ударил ее. Мама убежала в комнату с Пятном и ночевала там. Я хотела ее попросить выйти и перебраться в мою, а я бы переночевала с Мишкой в бывшей Бабушкиной, все равно он ночами один не может, я всегда с ним ложусь, но она мне не открыла дверь.

Кажется, скоро Пятно заберет у меня и Маму. И я ни чем не могу ему помешать. Завтра поговорю с ней.

26.09.1996

Поговорила с Мамой, предлагала ей бросить все и уехать на старую квартиру, я же знаю, что ее никто не продал. Мама грустно улыбнулась и сказала. что я еще слишком молода и не понимаю всего. Что, мол, все еще образуется. Она думает, что я боюсь Отца. Нет, я его не боюсь. Да, он тиран и алкаш, который любит избивать слабых, но я боюсь не его. Это понятное зло, с которым я выросла. Я боюсь непонятного Красного Пятна в дальней комнате. И того, что ОНО сделало с Мишкой, а Мишка буквально тает: он почти не ест, спит только совсем уж умотавшись, скоро уже стену сквозь него видно будет, и того, что ОНО уже сделало с Бабушкой. Да доктор сказал, что у Бабушки не выдержало сердце, что она была старенькой. Но я знаю, что это было не так. И Мишка знает.

27.09.1996

Мама опять отказалась ночевать в моей комнате и легла в комнате Пятна. Я проплакала большую часть ночи, потому, что чувствую, что скоро произойдет что-то ужасное.

30.09.1996

Отец уже двое суток не возвращался домой. Позавчера он опять избил мать и ушел, забрав почти все оставшиеся после его заработков деньги. Маме было очень плохо, у нее текла кровь из носа и головы. Я хотела вызвать Скорую, но она запретила. Я не нашла в себе сил пойти против.

Мама продолжает жить в комнате с Пятном, не желая перебираться ни в мою, ни в родительскую, говоря, что ей и там нормально. Я каждую ночь слышу, как она бродит по квартире, как это раньше делал Миша. Мне очень страшно. Я теперь все больше и больше подолгу гуляю по улице, иногда с Димой, но чаще одна. Гуляю без какой-либо цели просто потому, что мне просто страшно возвращаться домой, где меня ждут только похожие за зомби из фильма ужасов Брат и Мама.

02.10.1996

Сегодня произошло сразу две пугающих вещи. Сперва Мама принесла на кухню небольшой пластиковый пакет и заставила меня взять его и пообещать, что я сейчас спрячу и открою только тогда, когда с ней что-то случится. Именно так, не "если", а "когда", я смотрела на нее, чувствовала подкатывающую к горлу слезы и вспоминала Мишку, когда он пытался мне рассказать что-то про свою комнату и чуть не задохнулся. Я обняла и поцеловала Маму, а потом убежала в нашу теперь уже общую с братом комнату.

В комнате Мишка сидел и сосредоточенно что-то рисовал. Я, пытаясь отвлечься, подошла и увидела очень красивый для одиннадцатилетнего мальчишки рисунок. Несколько человек стояли взявшись за руки. Я спросила, кто это и Миша начал рассказывать:

"Это я, это ты, это Папа и Мама, вот тут Бабушка, а это,"- он ткнул в фигуру человека, нарисованного исключительно красным. - "А это Дядя Андрей."

"Дядя Андрей?" - удивленно спросила я, надеясь вспомнить, кого Миша мог знать под этим именем.

"Ну да. Дядя Андрей. Его Папа на Колыме убил. А теперь он пришел убить всех нас."

Я вздрогнула и посмотрела в лицо маленького Брата. Тот, не видящим взором смотрел в окно, а на губах его змеилась мерзкая злобная ухмылка.

04.10.1996

Утром Мама не вышла из своей комнаты. Я думаю, что она тоже уже умерла. Я стучала в дверь, но никто не открывал, а зайти я побоялась. Единственное, на что хватило моих сил позвонить по телефону на старую квартиру, я подумала, что Отец пьянствует именно там. Так и оказалось, Папа ответил, выслушал меня и сказал сидеть и ждать, когда он приедет и со всем разберется. Не знаю, с чем он собрался "разбираться", но пускай быстрее приезжает, одной мне так страшно.

04.10.1996

Отец заявился только поздно вечером. Мрачный, заросший, с огромным синяком под глазом, воняющий потом и рвотой, он, даже нормально не поздоровавшись, сразу заперся в комнате с Мамой и Пятном. Оттуда послышался невнятный стон, и сдавленные рыдания. А потом затихли и они. Некоторое время я просто напряженно прислушивалась, ловила каждый звук, а потом любопытство все-таки победило.

Еще сразу после переезда мы обнаружили, что внутренности платяного шкафа комнаты, где жил Миша, от санузла отделяет не стена, а просто прислоненный лист фанеры. Прокравшись в ванную, я, стараясь не шуметь, проскользнула в шкаф и заглянула в комнату сквозь крупную замочную скважину.

Я увидела Маму, лежавшую на кровати с закинутой назад головой, и Отца, сидевшего на коленях перед кроватью, бессильно уронив голову на матрас. Почему-то я не сомневалась в двух вещах: Мама мертва, и убил ее не Папа. Он был не очень хорошим человеком, много пил и по пьяному делу нередко поколачивал нас всех, но это сделал не он. Мне стало так жалко его, сломленного и уставшего, что я почти вышла из шкафа, чтобы обнять, утешить... Но в этот момент уловила движение сверху около пятна.

Замерев от ужаса, я смотрела, как пятно ходило ходуном, натягиваясь и прогибаясь, словно это были не обои на бетонной стене, а резиновый шарик, который пытаются продавить с другой стороны.Сперва проступили контуры вытянутых рук с растопыренными пальцами, они натягивали поверхность сетны, выгибая ее все сильнее и сильнее, пока с легким влажным звуком, та не подалась, выпустив наружу человеческое тело. Я до крови вцепилась зубами в собственный кулак, чтобы не закричать от ужаса, глядя, как из бетонной стены медленно вылазит широкоплечий обнаженный мужчина.Он был абсолютно лыс, а кожа, насколько было видно в неровном свете настольной лампы, была насыщенного темно-красного цвета. Освободивщись примерно по грудь, ужасный мужчина уперся в стену руками и достаточно быстро вытащил себя из Красного Пятна.

Выбравшись полностью, он совершенно беззвучно опустился на пол, потом посмотрел прямо на меня, криво ухмыльнулся и погрозил пальцем. Я узнала эту улыбку, именно так улыбался Миша пару дней назад. Горло сжала невидимая рука, и я не смогла бы закричать даже, если бы и захотела.

Я попятилась, не заботясь уже о скрытности, выбралась из туалета и побежала к брату. Миша тодже проснулся и мы, запершись, слушали, звуки борьбы за дверью, звон бьющегося стекла и резко оборвавшийся крик Отца.

05.10.1996

"Дядя Андрей" выкинул Папу из окна. Соседи вызвали милицию только под утро. Я так и не нашла в себе смелости выйти и открыть дверь, а потому просто сидела, слушая звонки и стук, пока они не выбили дверь и только потом решилась выйти.

Они забрали тело Мамы. Расспрашивали, конечно, нас о произошедшем, но Миша просто молчал, а я... а я не хочу в дурдом, поэтому рассказала то, что они, наверняка, хотели услышать. Папа много пил, нередко бил Маму, вчера вечером пришел и заперся с ней в комнате. Мы слышали шум, но ничего не видели. Да они и сами все поняли. У мамы все лицо и тело было в побоях. Наверное, решили, что Отец убил жену во время пьяной ссоры, а потом сам выбросился в окно. Не стану с ними спорить, мой Папа был не очень хорошим человеком, но он нас любил и, главное, что это знаю я.

Нас с Мишей, скорее всего заберут в детдом, потому, что близких родственников у нас не осталось, но мне уже 16, а значит это ненадолго, буквально два года. Как раз успею закончить техникум, устроиться на работу. А там и Мишку заберу. Тем более в том пакете, что мне передала Мама, сберкнижка на мое имя с большой суммой, видимо, она многое успела спрятать от Папы. А дневник этот выброшу, не хочу помнить о том, что здесь произошло.

P.S.: Лицо Красного Человека показалось мне знакомым не только из-за Мишиной улыбки. Оно было очень похоже на лицо Димы, только Димы лет сорока. Не думаю, что я хоть когда-то смогу ему об этом сказать, да и смогу хоть раз посмотреть ему в глаза без страха или боли.